В.П.МАЗУРрШ

поэтический
дневник

Кемеровское
книжное
издательство
1991

ББК 84.РУ
М 12

Книга отпечатана на бумаге,
безвозмездно предоставленной издательству
фирмой «Сибирский родник»
как благотворительный акт

Ответственный редактор
Г. Я. Галаган, доктор филол. наук

Подготовка текстов и примечания
В. С. Жерлициной и О. М. Милошунас

4702010202
М------- --------- М 145(03)—91

„
Без объявл.

18ВЫ 5—7550—0276—2
© В. П. Мазурин, автор стихов, 1991
© О. М. Милошунас, Т. .Б. Афузова, авторы статей, 1991
© В. П. Кравчук, художественное оформление, 1991

Книга талантливого поэта В. П. Мазурина,
чьи стихи принадлежат русской культуре начала
XX века, еще полностью нами не освоенной, со­
стоит из двух частей.
Первая часть книги является переизданием
поэтического дневника «В царстве жизни», един­
ственного прижизненного сборника автора (Мо­
сква, 1926), давно ставшего библиографической
редкостью. Во второй «Записи на сердце» — пред­
ставлены стихотворения разных лет, ранее не пуб­
ликовавшиеся.
Сборник дополнен статьями о жизни и творче­
стве В. П. Мазурина.

ПУТЬ к БЛАГУ
О судьбе В. П. Мазурина (18Т2—1939)

«Уже четверть века я занят этой странной историей...
В наше, советское, время жил замечательный поэт, фами­
лию которого знают, по моим подсчетам, не более пяти
человек. В течение многих лет я перерыл десятки спра­
вочников, расспрашивал архивистов, никому ничего не
известно о поэте — авторе единственного стихотворного
сборника»1,— писал Г. Н. Айги в статье о В. П. Мазу­
рине.
Однако случилось так, что за несколько месяцев до
этого сообщения сотрудники Института русской литера­
туры (Ленинград) и кафедры литературы Новокузнецкого
педагогического института начали изучение архива поэта,
чудом сохранившегося у его старшего сына Бориса, про­
живающего ныне в поселке Тальжино Кемеровской об­
ласти.
Круг литературной деятельности Василия Петровича
Мазурина оказался широким: кроме единственного при­
жизненного сборника стихов (1926 г.) были обнаружены
поэтические дневники 1924, 1931, 1935 годов, поэма «Ты»,
мистерии, басни, пьесы, философский труд «Жизнь — бла­
го», статьи о Л. Н. Толстом и толстовцах в русских и
зарубежных изданиях, письма, дневники.
В процессе работы над архивными материалами все
1 Айги Г. Русский поэтический авангард // В мире
книг. 1989. № 3. С. 16.

4

глубже раскрывалась незаурядная личность автора — че­
ловека, который был близок к Л. Н. Толстому, Р, Рол­
лану, В. Г. Черткову, П. И. Бирюкову, Н. Н. Гусеву и др.
Судьба В. П. Мазурина оказалась тесно связанной с
толстовским движением в России — деятельностью «Обще­
ства истинной свободы в память Л. Н. Толстого», Вегета­
рианским обществом, коммуной «Жизнь и труд».
Небольшому кругу читателей имя поэта Василия Ма­
зурина стало известно лишь в 1926 году, когда вышел
его сборник «В царстве жизни», тиражом в 1000 экз.
Литературная судьба Мазурина, чуждая славе,— это
нс только и даже не столько результат превратностей
времени,— в чем-то она закономерна, тесно связана с ха­
рактером его личности. Он писал, не думая о признании,
писал потому, что, по его словам, «не мог не писать».
Теперь, спустя несколько десятилетий, возвращается в
русскую поэтическую культуру еще одно имя, открывает­
ся тот храм, который возведен напряженной духовной
жизнью в его литературных трудах. В этих словах нет
преувеличения: произведения Мазурина оставляют ощу­
щение пребывания в светлом, очищающем душу простран­
стве и обладают безусловной и непреходящей ценностью.
Родился В. П. Мазурин 25 декабря 1872 года в г. Епифань Тульской губернии. Предки его родом из стрельцов.
Деды занимались землепашеством, гнали деготь для смаз­
ки деревянных колес и возили его по деревням (мазуры), отсюда и фамилия — Мазурины. Отец, Петр Яковле­
вич, работал у богатого скотопромышленника, перегонял
стада из Воронежской губернии в Москву. Надолго за­
помнил нелегкий этот путь и его сын Василий, с детских
лет работавший наравне со взрослыми. Жизнь его с дет­
ства не баловала: отец умер еще не старым, рано ли­
шился он и матери.
На страницах философского труда «Жизнь—благо»,
во многом автобиографического, Мазурин рассказал о сво­
их ранних жизненных впечатлениях:

5

«С первых шагов моего сознательного дестства, как
только я открыл глаза на мир, я обречен был увидеть
главные пороки человечества: я увидел пьянство. Пьяные
страшные люди пугали меня. Я увидел убийство скота.
Кровь животных на бойнях стояла озерками. Грубость,
распущенность и разврат увидел я. У нас в избе стояли
пильщики и плотники, видел их труд тяжелый. Больница
стояла под горой, возле нее — телеги с лежащими на них
больными крестьянами. На выезде стоял острог. Заклю­
ченных гоняли на какие-то работы. Дальше острога —
кирпичная казарма. Там жили солдаты. Иногда все вме­
сте страшно кричали «Ура» и бежали через ров со
страшными зверскими лицами, держа ружья наперевес»'.
Позднее, на склоне лет, записывая воспоминания о
детстве, Мазурин скажет: «Страшные воспоминания пи­
сал я сегодня. Страшно мне, всего переворачивает. Ах,
как бы я плакал, если бы я мог плакать».
Первые уроки нравственности дала Мазурину его
мать — великая труженица. Она приобщила сына к труду,
учила радоваться «весне на дворе, жаворонку в небе, пер­
вому подснежнику». Девятилетнему мальчику суждено
было познать счастье:
Шел я раз мимо озерка.
Солнце стояло на чистом небе.
У озерка — трава, репьи, ромашка,
Чинно' шли утки друг за другом,
Переваливаясь с ноги на ногу.
Вода блистала.
Не знаю, откуда — в первый раз —
Мне в голову пришел вопрос:
Зачем я живу?
И сейчас же я ответил себе:
— Служить другим!2

'Мазурин В. П. Жизнь — благо. Архив Б. В. Ма­
зурина. С. 20—21.
2 Мазурин В. П. Воспоминания о детстве. Дневник
1936 г.
6

Иногда, вспоминает Мазурин, одно вовремя сказанное
слово отца заменяло целые тома сентенций. «Раз читал
я «Тараса Бульбу», ко мне подошел отец. Он спросил:
«Что читаешь?» Я с восторгом стал рассказывать ему
про силу Тараса, как он сразу -вырвал ус у гайдука! Отец
заметил: «Потом и ему самому вырвали ус». Это замеча­
ние начало во мне критическую мысль — так ли действи­
тельно хорош Тарас Бульба? И смутно, робко, мало-по­
малу я стал понимать страшные дела Тараса и всех ге­
роев в этом роде»1.
Счастливый случай помог способному мальчику из
бедной семьи поступить в семинарию, затем — в Москов­
ский учительский институт.
Занимаясь почти 50 лет педагогической деятельностью,
Мазурин много размышлял о воспитании детей. Нищета,
пороки детства, наследование дурных привычек унесли
из жизни много его сверстников. «Ребенок светел, свеж,
крепок, любящ. Нужно не отнимать ни один из его бо­
жественных даров, а дать им свободно раскрыть их в
жизни до возможных пределов»2 — такова программа Ма­
зурина-педагога.
По его убеждению, у человека всегда есть возмож­
ность поступить нравственно и честно, как того требуют
достоинство и совесть. Ожидание совершенства мира, ко­
гда все будут поступать, как должно, преступно, недос­
тойно человека, является свидетельством его слабости.
«Не жди соседа!» — призывает народный пророк Алаунг,
главный герой одноименной пьесы Мазурина.— Одна фи­
алка цветет между камней, она не обращается в камень»3.
И Мазурин не ждал— он действовал. Есть у англичан
понятие «зеИ-табе тап». Так называют человека, который

1 Мазурин В. П. Воспоминания о детстве. Дневник
1936 г.
2 М а э у р и н В. П. Жизнь — благо. С. 34.
3 Мазурин В. П. Алаунг. Архив Б. В. Мазурина.
С. 54.
7

вопреки обстоятельствам добивается поставленной цели:
«человеком, сделавшим самого себя» мы вправе назвать
Мазурина.
Когда Мазурин учился в семинарии, в его жизни про­
изошло важное событие: «Законоучитель почему-то стал
читать нам писания архиерея Никанора, направленные к
обличению Л. 'Толстого. Никанор писал грубо, ругал Тол­
стого дураком, но приводил все-таки некоторые цитаты
из его писаний. В них я глупости не видел»1. Углубившись
в изучение философских работ Толстого, он нашел в них
подтверждение своих мыслей и чувств, смутно, но силь­
но живущих в нем, принял его «всемирно-ясную систему
нравственности» (выражение Мазурина) и всей своей
жизнью следовал этому учению.
Семнадцатилетним юношей пришел Мазурин в Ясную
Поляну, читал Толстому свои стихи, которые тот назвал
«звучными», но предупредил начинающего автора о серь­
езности избранного им пути: «Я знал много молодых
людей, которые счастливо начали писательскую карьеру,
но потом погибли. Первые произведения писатель обду­
мывает и много трудится над ними, потом же, когда при­
обретает известность, когда получает за свои произведе­
ния много денег, он быстро портится и нисходит до сте­
пени писателя-поденщика»2.
Под влиянием взглядов Толстого на писательский труд
Мазурин долгое время писал мало, .но все же писал.
«Точно болезнь захватила тебя, и рад отделаться, а сил
нет»3,— так объяснил он Толстому свою тягу к писатель­
ской деятельности.
Мазурин послал Толстому пьесу из крестьянской жизни
‘Мазурин В. П. Воспоминания о детстве. Дневник
1936 г.
2 Толстой Л. Н. Собр. соч.: В 90 т. М.; Л.: ГИХЛ,
1934. Т. 58. С. 38.
3 Письмо В. П. Мазурина к Л. Н. Толстому, 1894 г.
Архив Б. В. Мазурина.

8

«Переселенцы», но, к сожалению, отзыв о ней писателя
нам неизвестен. Пьеса несет в себе толстовские идеи: са­
моотверженное служение простому народу, отказ от рос­
коши средн нищеты и бесправия.
Двадцать лет разделяют две записи о В. П. Мазурине
в дневнике Толстого: «Юноша, епифанский мещанин со
стихами и с просьбой о помощи»1 и «Сегодня учитель с
юга. Совсем близкий человек»2. А между ними — долгий
путь становления человеческой личности.
С 1902 по 1910 год Мазурин с семьей живет в Новом
Буге Херсонской губернии. В местной гимназии, где он
преподавал, и в городе он, по воспоминаниям своего
старшего сына Бориса, пользовался заслуженным авто­
ритетом: он не допустил в городе еврейского погрома;
помог крестьянам образовать кредитное товарищество;
именно к нему обратились революционно настроенные
крестьяне с предложением возглавить их выступления (но,
сочувствуя им, Мазурин по своим убеждениям не мог
принять участия в насилии и пролитии крови).
Первая мировая война застала Мазурина в Москве. К
нему часто приходили бывшие ученики; многие из них,
искалеченные в кровавой бойне, рассказывали страшные
подробности убийства человека человеком. Приходившие из
деревни крестьяне приносили вести о нищете и голоде.
1917 год. Свершилась Октябрьская революция. Часть
учителей бастовала, отказываясь работать с большевика­
ми. Мазурин же свой долг понимал так: «Мы — учителя,
наша обязанность — давать народу знания и просвеще­
ние. Я думаю, мы не должны втягиваться в политическую
борьбу, а должны, не прерываясь, вести свою работу,
нужную народу»3.
1 Толстой Л. Н. Собр. соч. Т. 51. С. 77.
2 Там же. Т. 58. С. 38.
3 Краткая биография В- П. Мазурина, написанная его
старшим сыном Борисом: Архив Б. В. Мазурина. С. 8.

9

Вечерами он вместе с сыном вел на общественных на­
чалах курсы «ликбеза» в одном' из фабричных корпусов
Рябовской мануфактуры. Этой фабрике посвящено сти­
хотворение «Воспоминание о фабричной спальне», закан­
чивающееся словами: «на этой лестнице родилась рево­
люция».
Рабочие надолго сохранили память об учителе, помо­
гали его семье в трудные голодные годы.
В Москве Василий Петрович стал членом Вегетариан­
ского общества, «Общества истинной свободы в память
Толстого», читал доклады вместе с учениками и последо­
вателями Толстого В. Г. Чертковым, И. И. ГорбуновымПосадовым, В. Ф. Булгаковым, Н. Н. Гусевым п др.
В Газетном переулке в доме 12 собирались единомыш­
ленники Толстого. «Вопросы были самые задушевные,—
вспоминал Мазурин,— о Боге, душе, истине, злобе, нена­
висти, молитве, целомудрии, чистоте, смирении, труде, ни­
щете, богатстве, благе, страдании, наслаждениях, о церк­
ви, науке, государстве и многом другом»1. Своему стар­
шему сыну Борису он как-то сказал: «Когда меня начали
“называть толстовцем, я вначале удивлялся и не знал,
как к этому относиться, ведь я знал, что и Л. И. Тол­
стой был против «толстовства-сектанства», узости, знал,
что взгляды Толстого отличались особой широтой, отри­
цанием всяких догматов и обрядности. Но потом я по­
думал, если под толстовцем люди разумеют человека
правдивого и честного, всем равного и добродетельного,
“бескорыстного и бесстрашного, то пусть называют тол­
стовцем — я не против этого»2.
Свои взгляды Мазурин не навязывал сыновьям, но,
очевидно, исподволь влиял на них. Он на всю жизнь за-

1 Мазурин В. П. Некоторые черты духовного облика
В. Г. Черткова: Архив Б. В. Мазурина. С. 3.
2 Краткая биография В. П. Мазурина.

10

Помнил слова Толстого, что детям можно дать «только
добрый пример нашей доброй жизни»1.
В 1921 году старший сын Мазурина круто изменил
свою жизнь: он бросил обучение в Горной академии и
организовал в Подмосковье сельскохозяйственную тол­
стовскую коммуну «Жизнь и труд»2. По этому поводу
есть запись в дневнике В. П. Мазурина: «Боря не мог
придумать ничего лучше». Однако с волной сплошной
коллективизации начался разгром коммун. Коммуна
«Жизнь и труд» была переселена в Сибирь, а позднее, в
1936 году, ее председатель Б. В. Мазурин был арестован и
осужден на 10 лет.
Большая беда постигла семью в 1925 году: за отказ
взять в руки оружие арестовали Бориса, а в 1929 — дру­
гого сына Мазурина — Михаила, талантливого художника.
Его поместили в психиатрическую больницу, в результате
чего он действительно заболел шизофренией.
Трагична судьба и младшего сына Василия Петрови­
ча— Александра. Он вынужден был отслужить в армии,
но насилие над личностью, над убеждениями привели его
к тяжелой депрессии.
Так беспощадно обошлась судьба с семьей поэта, о чем
он горько сетует в своей поэме «Ты»:
«Пишу при свете страданий детей моих, с ними я кров­
ное одно. Страдальцы дети мои — первый Миша. Он за­
перт в сумасшедшем доме. Плох. Нравственно притуплен

■Мазурин В. П. Посещение Толстого в Ясной По­
ляне // Истинная свобода. 1920, № 5. С. 6.
2 См. Поповский Марк. Русские мужики рассказывают
// Последователи Л. Н. Толстого в Советском Союзе.
1918—1977. Лондон. 1983.
Мазурин Б. В. Рассказ и раздумья об истории од­
ной толстовской коммуны «Жизнь и труд». Публ. Рогин­
ского А. Б. // Новый мир. 1988. № 9.
Воспоминания крестьян-толстовцев. 1910—1930-е годы.
М.: Книга, 1989.

11

и неразборчив. В трудной обстановке гибнет он, в самой
трудной и жалкой в мире.
Второй Шура, этот тих, кроток, мил, но тоже «сума­
сшедший» и гибнет рядом с нами. Вот он плечом каса­
ется. Помочь ему не можем...
Третий страдалец Боря. Работает в тайге. Он совесть
не померкающая, оправдание достоинства и святости че­
ловека, осужден невинно. Тяготу подневольных работ и
нравственную муку разлуки со своей семьей и со всеми
нами песет мужественно много лет.
...Мое личное горе — безмерное: два сумасшедших сы­
на, один в остроге, голубка мать-старушка вьется над
ними. Я болен смертельно — сердце, стал калека, не мо­
гу работать и даже не могу ходить, лежать... Муки окру­
жающих вижу. Мировое настроение и вражду военную —
вижу и чую всякую минуту...»1.
Но рядом с этой скорбью и болью живет в Мазурине
неиссякаемая вера в. гармонию мира. Можно ли не по­
ражаться великой силе духа поэта, которого не сломили
ни горести и несчастья, ни болезни, ни старость. Потря­
сает цельность его души, сохраненная среди всех стра­
даний, глубокое нравственное чувство, которое поддержи­
вает его самого и питает его поэзию.
Глубоким философским смыслом наполнены его стро­
ки: «Как быть с горем? Что есть страдания? Куда уй­
ти?— В покой духа, в жизнь блага... Жизнь шире ве­
ликого горя. Перенести горе с достоинством — есть высшее
человеческое счастье»2.
Умер В. П. Мазурин 11 августа 1939 года в Москве.
«Жизнь — благо» — такими были его последние слова на
этой земле.
О. М. Милош унас

1 Мазурин В. П. Ты. Поэма: Архив Б. В. Мазури­
на. С. 1—2.
2 Мазурин В. П. Жизнь — благо. С. 17.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Я написал мои пьесы среди природы — среди репьев,
полыни, цикория, картофельных и хлебных полей; в лощи­
нах и канавах подмосковной дороги, в старом парке, где
на липах дремали совы и прыгали белки. Наконец, пи­
сал в мастерской, где я работал с детьми, и на улицах,
когда шел на работу.
Писал я не потому, что хотел написать что-то, а по­
тому, что не мог не писать. Мне хотелось выразить, и я
выражал одну мысль: жизнь человеческая есть высочай­
шая радость сейчас, сию минуту, в этом мире, здесь на
земле.
Радость доступна всякому человеку, во всякое время.
От самого человека зависит быть счастливым или несчаст­
ным. Он может держать свой внутренний мир или свет­
лым, или темным. Жить при жизни или умереть при
жизни.
Мысль о радости человеческой жизни была много раз
выражена мудрецами и поэтами в древности и теперь,
на Востоке и на Западе. .
Я понял эту мысль вполне уже при конце моей жиз­
ни, и тем горячее мне хочется ее раскрыть: ведь нигде в
мире нет радости й счастья, если их нет в человеке. Ра­
дость приносит человека на землю, радость заставляет
его цвести, и радость должна унести человека из этого
мира.
В мире все прекрасно: воробей и крапива, орел и паль­
ма — одинаково хороши. Все зависит от отношения са­
мого человека к миру.
Чем человек хочет быть, то он и есть.
В. Мазурин

15 ноября 1925 года

14

1
Между двумя
Великими молчаньями,—
Молчаньем до рожденья
И молчаньем после смерти,-Дано сказать мне слово.
Учусь сказать
Его достойно.
Ведь стоит:
Только раз один
Дано сказать
Мне слово,—
И вдруг испорчу!
22 мая 1924 г.

15

2

Можно увидеть
Рожденье зари;
Можно почуять
Лунную тень
При ее появленье;
Можно услышать
Звук песни
На пороге его колыбели,—
Но рожденье
Человека- для жизни
Никому незаметно.
Какая нужна
Осторожность,
Чтоб не спугнуть
Тайну пришествия жизни
В людское сердце.
6 июня [/924]

16

3
НА ЛУГУ

Как хорошо,
Легко, свободно.
По каждой травке
Плывет любовь.
И я с нею плыву.
Без тела, без желаний.
И даже без вопросов —
Куда? Зачем?
Плыву и только.
6 июня [/924]

4
РОДНИК

Где ныне
Журчит родник
Так радостно и нежно
И поит беззаботно
Цветы, песок и воздух,—
Некогда наступит тишина.
Прохожий,
Когда наступишь
Ты ногой
На высохшую землю,
Попомни:
Здесь звучал родник.
8 июня [/924]

17

5
Все бурней и бурней
Содроганья души.
Мой старый дом
Дрожит до основанья
С фундаментом и печью.
Новый человек рождается
Из старого яйца.
Пора! Пора!
Привет тебе
Неведомое «Я».
10 июня [1924]

6
Мне хочется сказать
Всем, кого я вижу:
«Я вас люблю,
Я знаю вас давно:
Помните, мы были
Г д е-т о вместе».
Теперь мы летаем
По нашим цветам,
Как пчелы из улья.
Еще немного —
Опять слетимся
В общий улей.
13 июня [1921]

18

7

Приснилось мне,
Что я в могиле.
Жизнь идет широко:
То поднимается
Выше звезд,
То спускается в бездны...
Везде светло.
Мне хорошо.
Я не хочу в мир:
Мир — колесо,
Где лепят кукол...
На что мне куколки,
Когда я жизнь творю.
14 июня [1924]

19

8
СОВА

Сова посмотрела на меня
Большими глазами
И пискнула.
«Что тебе?»
Спросил я.
Она еще раз
Посмотрела на меня
И снова пискнула.
Большие глаза ее
Темнели над моими
И спрашивали:
«Зачем мы оба
В этом мире?
Ты и я?
Ты на земле.
Я на суку...
Но что мы
Значим оба?»
Голова совы поднялась,
Глаза блеснули
Навстречу ночи
И снова спросили
Весь мир:
«Зачем я?»
18 июня [1924]

9
ДЕРЕВНЯ*

Там за деревьями
Скрыта деревня.
Мне ее не видно,
Но она неудержимо
Плывет ко мне
По летнему воздуху.
Я чую ее:
Плачет ребенок,
Кто-то стучит топором,
Лает собака,
Кричат мужики;
Лошадь заржала,
Прозвенела женская песня...
Беспризорность,
Труд и веселье,
Радость и боль.
21 июня [1924]

21

10
ГАЛКА

Сегодня у меня
Был критик:
Галка села на окно
И осмотрела комнату —
Книги, бумаги,
Пчеловодную снасть,
Рубанки, ведра
И меня самого.
«Какой же ты глупый!»
Сказала она
Мне по-галчиному:
«Ты завалил себя хламом,
А главного-то и не припас:
Где ж у тебя крылья,
Чтобы улететь
От твоих пустяков?»
21 июня [1924]

22

11
ПРИРОДА

Дикая природа.
Без преступлений...
Свободная...
Она говорит мне
Блеском и шумом:
«Смотри и понимай.
Я приветствую жизнь.
Я ее спрашиваю,
Она мне отвечает.
Мы понимаем
Друг друга.
А ты? ты
Понимаешь жизнь?
Впрочем, не говори —
Твое дело».
21 июня [/924]

23

12
Я выпил воду ту,
Какую пить хотел.
И съел тот хлеб,
Каким хотел питаться.
И снова голоден.
И снова жажду.
Опять иду искать
И хлеб и воду...
Скорей, их надо заменить
Совсем иными,
Иль я умру,
В ненужном изобилье.
Но и другое,
Что едва, едва
Озаряет мысль —
Страшно...
Желанно
И нежеланно...
21 июня [1924]

24

13

Природа — хорошо.
Радость — хорошо.
Любовь совершенная.
Сознанье — «Я» —
Удивительны...
Но все-таки
За радостью,
Сознаньем и любовью
Я чую что-то,
Что насыщает все.
Оно есть,
И так близко,
Что вот, вот
Его окликну я
И дам ему
Язык и имя.
22 июня [4924]

25

14

Нужно понять
Поэзию ребенка,—
Его великое,
Нагое божество,
Чтоб подходить к нему
С почтеньем и любуясь.
Тогда мы перестанем
Творить детей
По нашему подобью,
А будем разрушать
Кумиры злые наши
Пред их
Судящими алтарями.
22 июня [/924]

15

Есть мир другой —
Весь в голубом сиянье,
Без звуков, без цветов,
Без страсти, без желаний.
Но тихий, но спокойный,
И теплый, теплый.
Туда на одинокие прогулки
Душа уходит,
И там гнездо свивает
Для жизни
Вдохновенно-вольной.
27 июня [1924]

26

16

Клен задремал.
На часах листок сторожевой
Ревниво сторожит
Покой уснувших братьев,
Качаясь бестолково
На длинном стебельке.
Чуть ветер,
Клен шумит
По зову часового...
Мой лист сторожевой —
Трепетное сердце —
Всегда доносит мне
О знойном ветре.
Но жаль — я просыпаю
Его начало
И часто
Пробуждаюсь в бурю.
27 июня [/32-/]

27

17
НЕВЕДОМЫМ

Позвольте полюбить вас!
Позвольте руку
Вам пожать,
Вы, которых я никогда
Не знал и не узнаю.
Но милые, но добрые,
Прекрасные соседи
В полете жизни.
Как я вас люблю!
И рад, что вместе с вами
Таинственный
Свершаю путь.
Позвольте же собрать
Вас возле сердца,
Позвольте полюбить,
Расцеловать и приголубить
Вас, неведомые братья
Всей земли,
Сгорающему брату
У источников любви!
Благослови и ты
Меня, земля,
В новый путь мой,
Путь невозвратимый.
Плохо приготовил
Я его в этой жизни.
Плохо, дорогие,
Не будьте так,
Как я!
28 июня [4924]

28

18

Я взял тростник
И ненароком
Подул в него.
Он издал
Звук дрожащий,
Глубоко поразивший
Мою душу.
С тех пор
В блаженные минуты
Не отрываю уст
От трубки роковой,
И часто слышу звуки,
Не созданные мною.
Пришельцы
Другого мира,
Они мне сладостны
И страшны.
Й я — едва-едва
Постичь могу
Их тайный смысл.
29 июня [1924]

29

19
Есть злая книга.
Ее я принужден читать
С тоской и содроганьем,—
То книга лиц и глаз.
Как много тяжкого
Написано на лицах,
Как мало радости
В испуганных глазах.
29 июня [1924]

30

20
КОСЕЦ*

Спит косец.
Прикрытый грезами
Из трав и цветов
И унесенный в голубое небо
Нежным ароматом
И песней жаворонка.
А на постели
Храпит большое тело,
Беспомощное и жалкое,
С красной шеей
И корявыми руками.
Косцу нет дела
До дня и солнца:
Он выпил на лугу утро
И пьян его красою дивной.
Что может он сказать,
Если сон продлится вечцо?
«Спасибо,
Я заработал
Золотое царство
Постоянной радости!»
30 июня 1924 г.

31

21*

Песня на деревне!
Высокий труд,
Ночная темнота
И сладкий отдых
Создали дивные,
Ликующие звуки.
И хочется желать,
Чтобы рабочий
За песнями
Имел певучий сон.
За сном — певучий труд,
'А за трудом —
Покой невозмутимый.
Эта медоносная пчела
Всего достойна
И не имеет ничего.
] июля [1924]

32

22
Читал поэзию.
Она меня не освежила!
Ну, звучно, хорошо
Написано; по правде...
Ну, есть два слова
О человеческой тоске,
Весьма понятной —
От безделья...
А дальше что?
Женщины,
Любовь плотская,
Вино, пирушки,
Дружба
По выпивкам и балам.
А дальше что?
Дальше раб незримый,
Неназванный,
Подносит сласти
Мертвецам
На изрубцованной спине...
И все творит
Свое большое чудо —
Все превращает
В водку кровь
Для пьяниц
И для спящих.
А где же ЖИЗНЬ?
Где человечность?
Где красоты
Всемирной дуновенье?
33

Ведь было же все это.
Почему ж могущество люови
В поэзии прелестной
Не сверкает?
Поэзия свободных,
Поэзия гармонии всемирной,
По тебе грущу,
Твоих напитков жажду.
И знаю — не дождусь...
И знаю книгу, где есть она,
И все учусь читать.
2 июля [192-1]

23
Опять прояснилось.
'Светло!
Беру репей рукой;
Мне хочется ласкать
Колючие шипы...
Чрез руку передать
Души благоволенье
Живому существу.
Я рад всему —
Капусте, синяку,
Головкам красным этим
С трудолюбивой пчелкой
На волосе пушистом.
И кажется мне все,
Что я репей,
Расту в канаве,
Не думая о жизни
И о смерти.
4 июля 1924 г.

35

24

Опять врывается
Деревня в мою душу:
Львиные крики мужчин,
Исступленные возгласы женщин
И пронзительное визжание детей!..
Драка, побоище.
Праздник Купалы.
Крестьяне молились
В церкви злому,
Гневливому богу,
Пришли домой,
Напились пьяные
И дерутся.
Всегда одно:
В будни — труд,
В праздник
Попойка и драка.
Стыдно всем нам!
10 июля 1924 г.

36

25
Два ребеночка, взявшись за руки,
Переходят через улицу на пустырь.
На пустыре всего одна лозина
И к^ст крапивы.
Но это детский рай:
Лозина — поет песни,
Воробей — жар-птица;
Стеклышки — талисман;
Крапива — волшебник.
Который кусается...
Все искусство жизни —
Не истощать до времени
Земных очарований,
Проплыть по светлым волнам
Большого океана
И сказать у пристани: «Я ждал ее,
Она приятна мне!»
12 июля [/92^]

37

26

Любовь и свобода
Редкие гости.
Любил я много...
До радости любил,
Любил до слез
И до отдачи
Себя на жертву...
Не отдал случайно.
Но свободным я был
Только однажды.
Как и когда —
Передать не могу.
Но было оно... Великое...
Я не забыл.
До того не забыл,
Что знаю:
Свободу я видел
Однажды...
И никогда не видал
Совершенной любви...
13 июля [/924]

38

27
Смягчается душа,
Когда гляжу на пчелок:
Ишь, заботницы,
Живут, работают,
Не замечая ни жизни,
Ни смерти...
Есть день и мед —
Бери его;
Нету и не надо.
Уснем всей кучей.
Проснемся — хорошо,
И не проснемся — хорошо.
13 июля [1924]

39

28

Я страшно
Переливаю себя на бумагу:
Весь истощаюсь.
Порой мне жаль себя —
Ужель нельзя по-другому?
И знаю — нельзя.
Впрочем, настанет время —
Отпадет и это яблочко...
Сорвется, соскользнет
С сука родного,
И будет лежать на земле
У равнодушного корня.
И яблоня будет
Шуметь над ним
Поблекшими листьями...
Какую же песню?
14 июля [1924]

40

29*

Я чувствую —
Мы все
Должны собраться,
Весь мир живой,
Для общего
И важного решенья.
Какого? Я не знаю,
Но громадной,
Необъятной важности,
От которого зависит
ВСЕ.

Затем мы и живем,
То есть — движемся
Друг к другу.
14 июля [1924]

41

30

Я не завидую
Тебе, солнце:
Ты бросаешь лучи,
Я подымаю их;
Для тебя они —
Упавшие волосы с головы,
Для меня —
Жизнь и красота.
18 июля [1924]

31

Пятилетняя девочка
Идет по парку
И наполняет
Своей особой
Весь парк.
«Мамочка,— а-у!
Я здесь!»
Как она прелестна.
Недаром при ней
Светлеют липы
И темнеют,
Когда она уходит.
30 июля [1924]

42

32

Жатва еще не кончена.
Не время подсчитывать снопы.
Идите же со мной, жнецы,—
Дела много,
Оглядываться некогда.
Утонем с головой
В золоте хлеба.
Так утонем,
Чтоб идущие за нами
Видели только хлеб
И не видели нас.
22 июля [/924]

43

33
Ради всего хорошего —
Не живите вы «для себя»:
Для ваших булочек,
Ботинок, папиросок
И пошлых словечек.
Тогда смерть
Развертывает над вами
Ковер из плесени.
Живите «для других»:
Для первого встречного,
Для лошади, для мокрого котенка
На улице...
Для дум
И выдувания огня.
Тогда кто-то
Возьмет вас
В свою теплую комнатку,
Всю набитую радостью.
Из светлого окошечка
Вы увидите
Зори, радуги
И миллиарды
Рожденных и нерожденных
Звезд.
Разве это не лучше?
Там и есть не хочется.
22 июля [1924]

44

34
НИЩАЯ АННА*

Мать — Анна,
Жена — Анна,
Сестра — Анна.
И она,
Эта нищая у забора,
Тоже Анна.
Все — Анны:
Весь мир женщин —
Они все слились для меня
В этой нищей старушке...
В ее голубых, милых,
Награждающих глазах
И желтой руке.
О, как я целую и голублю
Эту руку
В моем сердце!
Как обливаю слезами.
Анна — все женщины.
Но есть и еще что-то,
Чего я понять не могу:
В униженной,
Раздавленной нищей,
Я прозреваю страшную
Потрясающую красоту.
Я чую —
Она нужна здесь,
У забора,
На голых камнях...
Среди нашей жестокости...
Кто она?
45

Мать? Жена? Сестра?
И да, и нет...
Древний несгорающий куст
Из пустыни!
И да, и нет...
Посланница,
Которая рождает
Бога на земле?
И да, и нет...
Кто же, кто она?
Да это ЖИЗНЬ
Протягивает мне руку
На развратной улице
И говорит:
«Ты, человек, не падай!»
22 июля [1924]

35
РЯБИНА

Березы порублены,
Рябина осталась.
Почему?
Алчный человек
Телами белостволых красавиц
Печь протопил
И избу замел
Их кудрями.
Рябина оставлена им
Для настойки...
И стоит одинокое,
Корявое деревце
Средь мертвых пней
У дороги.
Стоит, пригорюнилось,
Склонившись над рожью,
И роняет печаль
С красных гроздьев
На золотые колосья.
23 июля [/924]

47

36
Порой я боюсь
Быть раздавленным
Внезапным ходом
Мыслей и образов,
Которые идут через меня
К своему пределу.
Помочь мне
Никто не в силах:
Ни жена, ни дети,
Ни други. Их любовь
Не переходит за грань
Моего одиночества...
Тогда я готов закричать,
Как сумасшедший:
«Спасите меня!
Возьмите меня!
Матушка!»
И мать спасает —
Мать-земля.
Она своими кустиками,
Метелками овса
И алыми цветами
Говорит мне:
«Ничего, не бойся, родимый,
Это так и надо».
Я оживаю...
Тогда мне
Хорошо на земле.
Я рад, что живу
Человеком.
23 июля [192-1]

48

37
Тихо,спокойно,
Листик сторожевой
На месте.
Все хорошо.
Только мухи
Начали прясть
Золотые нити
Полетом на солнце:
Осень чуют.
Березка
Тоже чует осень
Прядью желтых листьев...
Чую и я мою
Милую осень.
28 июля [1924]

38

Ключу грезится облачко;
Облачку — полный месяц;
Месяцу — солнце;
Солнцу — двойная звезда.
Звезда украдкой
Смотрит на кудри
Младенца и думает:
«Вот бы в огонь мой
Его вырастающий разум».
29 июля [/.927]

49

39
У меня есть утешитель.
Он ко мне приходит,
Когда я грустен,
Кладет на плечи
Крылья мне и говорит:
«Ты не грусти,
Пойдем на воздух».
Мы выходим,
Пьем чистоту росы,
Любуемся зарей,
И незаметно
Добираемся до радости...
А там уж я один
Дорогу знаю.
31 июля [1924]

50

40
НА ПЧЕЛЬНИКЕ

Я работал под елкой.
На елке играла белка.
Вороная лошадь
Паслась на пчельнике
У самых ульев.
Мы все были заняты
Каждый своим делом
И не мешали друг другу.
Не надо повторять
За Исайем,
Что наступит время,
Когда теленок
Ляжет рядом со львом.
Время такое не наступит,
А оно есть сейчас
Для каждого человека.
Мы все живем
В ЦАРСТВЕ ЖИЗНИ,
Только надо
Не скрывать его от себя.
31 июля [1924]

51

41
Скоро свернется
Зеленый ковер.
Уйдет, исчезнет куда-то.
Вероятно туда,
Откуда приходил он
На лето.
Кончен пир природы.
Вернется ли вновь
Зеленая жизнь?
Иль белая смерть
Завладеет землею?
Время чудесное!
Недаром так
Красива осень,
Она — прощальный факел
При шествии жизни
На отдых.
3 августа [1924]

52

42

Всюду по дороге
Прелестный синяк1,
Вестник осени,
Голубая, предосенняя роза.
Что-то новое.
И у меня на душе.
Новое:
Мне показалось,
Что жизнь
Указывает мне
Иную дорогу.
Предвижу ее.
Оболью слезами
Пройденный путь.
Поцелую землю,
Где прошел,
И, покорный жизни,
Пойду в путь
Еще неведомый.
31 июля 1924 г.

1 Цикорий.

53

43

Поднялся цветок на болоте.
Его затопила вода..
Поплыли ужи и пиявки
Над бедной головкой
И тина ее затянула.
В лачуге родилась малютка.
Ее подхватила нужда
И зарыла глубоко
В грязи подворотень...
Перед смертью девочке
Снился цветок из болота:
Росла у нее на груди
Голубая головка
С желтым глазком
И ее целовала
В холодные губы.
24 сентября 1924

54

44

Я знаю удивительную жизнь:
Она так радостна
И полна очарованья,
Что сердце готово
Замереть от счастья,
Когда она
Проходит через меня.
Если бы я знал
Такие молитвы,
Или мог бы так плакать,
Чтобы передать
Мое счастье людям,—
Я б испарился
В мольбе и слезах.
Но это не нужно
И недостойно меня;
Во всяком человеке
Такая же жизнь,
Как и во мне.
Мое дело не стоять
На пути света.
6 ноября 1924 г.

45

Целый день безумец
Плавал по морю,—
Он ловил в воде солнце.
Утомился...
Лег на песок
И засмеялся от счастья:
В его сердце горело солнце.
Так ия — иногда
Напрасно зову радость...
А она приходит без зова,
Когда хочет.
7 ноября 1924 г.

46
Неблагодарный,
Ты принял
На свою ниву
Тучу дождя.
Почему же ты жалеешь
Стакана воды,
Чтобы напоить
Жаждущего!
11 ноября 1924 г.

56

47
Жду дорогого, любимого.
Дверь открылась,
Входит неприятный
И подает мне руку.
А, вот он
Самый дорогой и нужный!
11 ноября [1924]

48
А радость горит
И горит
В моем сердце.
Милый росток,
Нехорошо тебе
В моем навозе...
Но спасибо:
Мне-то хорошо
С тобою.
14 ноября [1924]

57

49
Кричит он о чем-то,
Ребенок... Он всегда кричит
По утрам. Конечно,
Кричит он о ЖИЗНИ:
Кто-то отнял
Его радость —
Он и кричит.
А радость ребенка
Всегда жизнь.
19 ноября [1924]

50

Так и хочется
Быть ребенком,
Чтобы тебя
Кто-нибудь ласкал...
Почему?
Ты уже старик...
Да потому,
Что у сердца
Только и есть
Одно желанье
Иметь Жизнь,
А Жизнь
Всего чаще гостит
В сердце ребенка.
19 ноября [1924]

58

51
День или ночь?
Сердце бьется
Или струна дрожит?
Сон или явь?
Не знаю... Но хорошо!
Светлые думы плывут,
И я плыву с ними.
22 ноября 1924 г.

52

Говорят, истина погибает...
Да нет же:
Разве кто видел
Молнию под замком?
А истина
неудержимее
Молнии.
6 декабря 1924 г.

59

53

Труд и песня!
Он идет вглубь,
К корню,
Что питает.
Она вверх,
В лазурь,
Что радует.
Оба вместе —
Прекрасное дерево.

60

54

Что оставлю в наследство?
День трудовой;
Хороший вечерний сумрак,
Легкий морозец,
Вздох на свежем воздухе,
Лунный свет
В заботливых облаках;
Глыбу темного сна,
Сразу падающего в бездну,
И утро... мое милое,
Девственное утро.
Оно будит меня
Раскрывающим взглядом
Со стен и косяков двери.
Шире и яснее
Окна мира!
И вот он весь
В незагрязненной чистоте.
Еще миг — ия сижу
На дрожащем пороге познанья,
С влажными глазами
И блаженной улыбкой:
Со мною беседует Жизнь.
Милое утро!
Прелестное утро!
Я бы не желал
Унесть тебя в могилу.
Подымай с постели
Моих внуков.
И радуй
И купай пх в свете!
10 декабря 1021 г.

61

55
в школьной МАСТЕРСКОЙ

Я сказал малютке:
«Ты сегодня дежурная».
Она ответила:
«Как я рада!»
Она собрала инструменты,
Подняла обрезки
Картона и бумаги
И замела пол.
И все сияла
Жадной радостью к работе,
И все останавливала меня:
«Ты мне не помогай,
Я сама!»
Кончила. Подошла и шепчет:
«Дедушка, я намочу тряпку
И вымою стол».—
«Не надо, дорогая!»
«Нет, я вымою».
О, лучший плод земли,
Ты все сделала:
Ты дочиста
Омыла мою душу.
Не закрывай твоей доброты
И осыпай всякого
Алмазами и цветами,
Как осыпала меня.

/У

декабря [1924]

62

56
в мастерской

Потомки Исайи и Иуды
Работают вместе
С потомками
Сковороды и Малюты.
И одинаково прелестны,
И одинаково достойны
Венка из резеды.
11 декабря 1924 г.

57
РОЖДЕНИЕ РЕБЕНКА

Заглушив твой разум,
Жизнь делает через тебя
Шаг вперед.
А ты, шелуха,
С теплым благоговеньем
Льешь свои соки
На бесконечно близкий
И бесконечно далекий
Новый росток.
Страшно!
Если бы человек
Понял до конца
Величие рождения ребенка,
Никто бы не осмелился
Быть отцом!
15 декабря [/92-/]

63

58

Мои цветы
Меня перестали радовать.
Тень и уголок,
Где отдыхал я,
Уж не дают приюта.
Иная красота
Меня пленяет,—
На новой высоте.
Но иногда, забывшись,
Без желаний,
Роняю взгляд
В померкший рай
И вдруг согретый
Теплым блеском
Привычных наслаждений,
Благоговея, плачу
Над падшею святыней.
Тогда она
Одна цветет
И властно застилает небо
Земною красотой.
17 декабря [1924]

64

59
В МАСТЕРСКОЙ

В мастерскую пришли три девочки.
Они лепечут что-то.
Я не пойму их речи.
И их самих
Я не могу понять:
Дивная загадочность
Свежих личек.
Бездонность взгляда,
Сияние улыбки...
Что такое!
Кто они? Откуда?
Какая связь
Между картоном,
Бумагой, клеем
И их кудрями?
Как будто
Связи нет...
Ах, понимаю:
Это жизнь
Прислала деток
Осенить улыбкой
Людской труд.
2/

декабря 19'24 г.

65

60
Я часто вижу призрак
Моей нерожденной дочки:
Она приходит ко мне,
Как цветущая верба,
В утренний час
На утре весны.
Я слышу ее
Ласкающий голос: .
«Папа, вот я!
Я — есть!
Между нами
Всего невидимая дымка.
Папа, я — тайна
Ласки и света:
Становись под мой
Освежающий дождик —
Я обновлю
Твои старые кости.
Папа, милый мой
Папа!»
Я слушаю
Чарующий лепет
И повторяю
Сердцем дрожащим:
«Как мне жаль
Моей нерожденной
Дочки».
20 января 1925 г.

66

61
На льдистой горе
Я подаю
Мальчугану руку.
Он пыхтит, тужится
И еле-еле
Втаскивает салазки,
Но все-таки бормочет:
«Я и сам могу».
Я отхожу
И слышу вслед:
«Дедушка!» — «Что?»
«Поедем с горы на салазках».

67

62
А. Е. М*

Ты права, голубка:
Только под белым пером
Родятся белые птенцы,
Летящие ввысь
И приносящие
На крыльях солнце.
Ну и оставайся пламенем,
Родящим звезды.
Когда они возвращаются
С высокой прогулки,—
Не чади,
А принимай их
В широкий
Всеобъемлющий свет.
30 января 1925 г.

63

Опять радость
Пришла ко мне,
Тихая,спокойная,
Любящая, всепрощающая
И свободная, свободная.
Спасибо тебе,
Жизнь!

68

64
ПОСЛЕ ЧТЕНИЯ УИТМЕНА

Облако в синем небе — я.
Я — былинка при дороге,
Я лошадь, нищий,
Собака, змей, голубь,
Ветер, солнце —
Все — я.
Я милосердие и ненависть,
Жизнь и смерть.
Так дано мне жить,
Втягивая в душу
Всю вселенную
И разбрызгивая себя
По всей вселенной.
Но просторный
И необъятный,
Я все же мал
Даже и тогда,
Когда я божество.
15 февраля 1925 г.

69

65
ДВА ЮНОШИ

Что есть у него,
У юноши-ребенка?
Есть глаза живые
И чистое лицо,
И чистый свет
Целомудрия.
У него все есть.
Он богат!
А вот бедняк:
Алкоголь и блуд
Отхлестали его
До синяков
И красной мути глаз.
Куда идти ему?
Идет он на задворки,
В больницу к калекам...
Идет он
Прочь от жизни.
Бедняга!
3 марта 1925 г.

70

66

Улыбаюсь белому снегу.
Мне хочется
Завернуться в метель
И лететь, лететь...
'Куда?
Ах, разве не все равно
Куда!
Разве не великое счастье
Полет по вселенной,
Хотя бы снежинкой!
3 марта 1925 г.

67
Радуга венчает лес;
Над месяцем
Сияет звездочка.
Так и над твоей душой
Звездой и радугой
Горит женская душа'.
5 марта 1925 г.

71

68

Женщины — лепестки
На цветке мира.
Им первым суждено
Встречать солнце
И первым
Вспыхивать зорями.
На высоте их держит
Целомудрие.
Без этой подпорки
Они «падшие»,
«Идолопоклонницы»,
И позор, и ужас:
Мы — мужи,—
Сторожа
У дорогого стебля,
Мы-то его и ломаем.
15 марта 1915 г.

72

69
К.............ВУ*

Мой друг,
Приходи на могилу мою!
И если услышишь
Поет жаворонок —
Знай — это я
Пою для тебя.
И если услышишь —
Шумит береза,—
Знай, это я
Говорю с тобой.
И если будет
Кругом тишина —
Приложи ухо к земле:
Ты услышишь
Чистые, мерные звуки,—
Это мое сердце
Бьется заодно
С земным сердцем
И благословляет в тебе
Мудрость ребенка
В святость мудреца.
Вздохни и поплачь обо мне:
Твои слезы
Меня не обидят!
16 марта 1925 г.

73

70

Новое в жизни моей:
Сознанье отказывается
Быть само собою.
Оно пугается чего-то.
Ему хочется слететь,
Как орлу перед смертью,
В океан, чтобы потопить
Высоту в мощи и широте.
Но и в безднах
Бывают мели.
Гора, где расцвел дух мой,
Не есть ли вершина вершин
В моем вечном
Пути по низинам?
Тогда как мало
Благословил
Я тебя, жизнь!
17 марта 1925 г.

74

71

И все-таки какое счастье,
Какая свобода — жизнь,
Когда не связан
Ни хлебом, ни похотью,
Ни людским мнением.
И кто это догадался
Дать человеку человека!
Какая невыразимая,
Возвышающая радость!
18 марта 1925 г.

72
Мои слова —
Бледный пепел
Огромного пожара.
Там, перед внутренним взглядом,
Сады цветут
Невиданным цветом;
Небо прорвалось
И льется на землю;
Земля исходит
Виденьями и музыкой...
А я «хорошо! удивительно!» —
Будто это
Что значит!
18 марта [1925]

75

73

Тень прелестнее букета:
Он — неподвижность,
Она струится...
Такова и поэзия:
Она прекраснее поэта.
20 марта 1925 г.

74

Когда пред знойностью страданья
Склоняю голову
И плача и дрожа,
Когда могилы
Вижу пред собою
Немые и холодные уста,—
Тогда поэзии
Великий бог
Вручает мне перо
И говорит: «пиши!»
Перо скрипит
И... брызжет радостью.
20 марта [1925]

76

75
ИСПОВЕДЬ

Я не умею молиться,
Я не умею делать добро;
Я слаб и гадок.
Нет во мне кротости.
Есть только малая
Теплая слезка.
Ею я прилипаю к радости
И когда прилипну,
Не вижу в себе
Ни добра, ни зла.
Всех люблю.
Это мне легко.
22 марта [/925]

76

Читал Тагора,
И увидал себя
За Гималаями,
Где мальчик
Зовет купаться
В чистую воду
Грязного буйвола.
Я почувствовал
Тагора.
22 марта [/925]

77

77

Я родился «без земли».
Жил и состарился.
И все нет у меня полоски
Для хлебного колоса
И «собственной» могилы.
Когда я умру,
Земля не прикроет меня:
Нет, она отпустит меня
Гулять совсем «без себя».
Как позволяла
Гулять на себе,
Где мне угодно...
22 марта [/525]

78
Страшен вой бури
Темной ночью;
Жалок крик чайки
Над голодным гнездом,
Но крик матери
Над погибшей дочерью
Страшнее бури
И стона птицы.
27 марта 1925 г.

78

79
Рожь и лен не трудятся,
Они слушают
Песнь жаворонка
И улыбаются солнцу.
Оттого их плод
Радостен и тепел.
Сердце, ты слышишь
Больше льна и ржи,—
Отчего же нищ человек?
27 марта 1925 г.

80
Страшен и прекрасен мир,
Куда возносится
Творящая душа.
Там вздрагивают молнии
В голубой лазури;
Лучи чуть
Выводят узоры
Таинственной жизни.
Там одиночество, созерцанье...
И едва, едва
Невидимой звезде-человеку
Чудятся в глубоком отдаленье
Такие же светила-люди.
26’ марта. [/925]
79

81

Как может, как смеет
Существовать рабство,
Когда на земле
Живет свобода-человек?
Иль в самом деле
Кусочек хлеба
Выше всесильности желаний?
Иль разум утонул
В стакане водки?
Иль гнусности разврата
Осилили благородство,
Мощь, целомудрие?
Не может быть!
Не может быть!
29 марта 1925 г.

80

82
В МАСТЕРСКОЙ

Мальчик в первый раз
Работает зубилом.
Он расставил ноги,
Склонил голову
И широким взмахом
Кладет удары.
Смуглое лицо
Горит восторгом:
Глаза впились в железо:
Он пьет музыку труда
И воплощается в лопату.
29 марта [/925]

81

83
ВОСПОМИНАНИЕ
О ФАБРИЧНОЙ спальне

Я видел лестницу —
На ней росли дети.
Им светило не солнце,
А пыльная стена.
Их кропили не росы,
А грязные помои;
Их тельце
Склонялось не на цветы,
А на ржавые перила;
Из могильных коридоров
Дул злой ветер
И высушивал
Детское сердце,
Как мокрую тряпочку:
Повисали ручки и ножки;
Бледные личики
Расцветали струпьями;
Голубые глазки
Шли на постройку
Паучьих тенет,
И жалко вытирали
Белые кудри
Грязь с перил.
Утром, вечером и днем
Росли дети
На проклятом поле.
Тяжело шагали
Через их головы
Отцы и матери
Под бичом рабовладельца...
82

Лестницу строил
Золотой осел,
Камни таскали
Змеи в ядовитых зубах;
Цемент размачивали
Собаки бешеной слюной.
На этой лестнице
И родилась революция...
30 марта 1925 г.

84
Боряся с преступлением,
Я сгораю в собственных усильях,
И с грустью вижу,
Как мои пепел
Ложится на цветы,
Какие я храню.
3 апреля 1925 г.

85
Я сумасшедший иль поэт.
Но несомненно «пораженный».
Мне нет покоя:
Живу иль радостью,
От которой в костях светло,
Или спускаюсь в ужас...
Но и там высекаю
Красивые статуи
И вдыхаю в них жизнь.
Сумасшедший — тоже не дурно:
Не быть в мирском разуме
Великое счастье.
4 апреля 1925 г.

84

86
ПАН. К................ВУ

Пан, великий пан
Ушел из леса!
Теперь живет он с нами,
Забыл свирель,
Прикрыл копыта
И не творит
Божественных проказ
В безумном своеволье.
Из всех своих богатств
Он сохранил одно — глаза.
Глаза горят и сверлят...
То вдруг тускнеют,
То вспыхивают
Лесным восторгом,—
Глубиною бога
И лаской человека.
9 апреля 1925 г.

85

87
Молю тебя, великая жизнь,
Всем сердцем моим:
Глазами, полными слез;
Костяком, обтянутым
'Синей кожей,
Молю: не отведи от меня
Твою радость!
Не дай мне видеть
Ужас смерти
При моей жизни:
Ужас дикого тела
Пышет на меня.
Не дай ему владычества,
Великая жизнь.
Втяни меня в себя,
Съешь меня,
Но не делай моего
Великого «Я»
Рабом ничтожества.
13 апреля [/.925]

86

88

Мне жаль цветов:
Зачем сорвали их,—
Они живые!
Недостойно наслаждаться
Трупом невесты.
Зачем же принесли
Глаза невест
На мертвый стол
И ставят рядом
С трупом рыбы
И сладким пирогом?
15 апреля 1925 г.

89
Груши цветут!
Нежная пена цветов
Кудрявится в синем воздухе
И жужжит роями пчел.
Солнечный луч
Тонет в белой пене
И вместе с ним тонет
Моя восхищенная мысль
В бурном цвете жизни.
Груши цветут!
11 мая 1925 г.

87

90

Зима — не смерть,
Ночь — не могила:
Под снегом
Таятся цветы,
Во тьме созревает заря.
14 мая [/925]

91*

Взглянул на лица
Спящих детей
И засмеялся от радости:
Такой свежестью и чистотой
Веяло от них.
Я приподнялся на цыпочки
И босой прошел по комнате,
Не желая спугивать
Этот дивный сон.
14 мая 1925 г.

88

92

Если любишь вселенную,
Ты — море;
Если любишь людей,
Ты — берег;
Если любишь семью,
Ты — рыбак с сетью;
Если никого не любишь,
Ты — рыбак без удочки.
15 мая 1925 г.

93

Женщина безобразна,
Когда она не мать,
Не хочет быть матерью,
И никого не греет
Материнским теплом.
Тогда она,
Как соленая вода в пустыне,
Жадно берется в рот
И с отвращением выплевывается.
6 июня [1925]

89

94
ПЕЧНИК

Есть такой человек — печник.
Когда он поправляет печь,
Он лезет в печь с головою
И бьет там молотком.
Пыль и сажа
Летят ему в горло.
Он кашляет, кряхтит,
Мажет кирпич
Мокрой глиной,
Будто желая смягчить
Летучих врагов,
Но пыль не унимается...
Дома печник
Не в силах вымыть
Грязь из горла.
Принимается за еду...
Но отравленный желудок
Не варит пищи.
Через час рвота.
Есть такой человек.
Сколько надо силы,
Чтобы на черном
Печном небе
Он увидел звезды.
13 толп [/925]

90

95
РАБОТНИКУ ТЯЖЕЛОЙ
ФИЗИЧЕСКОЙ РАБОТЫ

Когда опустошенный,
Шальной от устали,
Запрятавший слова
В растянутые жилы,
Ты вернешься с работы
В людское стадо,
Играющее речью,
И будешь одинок
В твоем молчанье,—
Что пожелаю тебе?
Пожелаю публичного сна
И мгновенную искру
Предсонного счастья.
13 июля 1925 г.

96

Как же это? Как же это?
Человек несчастен...
Белый снег в грязи — понятен.
Свет зари в тумане — мыслим.
Но ч е л о в е к-н е с ч а с т н ы й
Немыслим и непонятен,
Как водопад без воды.
Человек и счастье однозвучны...
14 июля [1925]

91

97
Два куста бузины.
Один пламенем гроздий
Смотрит на солнце
И говорит солнцу:
«Мать, я тобой живу.
Я свободен».
Другой кистями
Наклонился к земле
И говорит земле:
«Мать, я тебя люблю,
Больше мне ничего не надо».
20 июля [/925]

98*

Работница-мать
Уснула под яблоней.
Ее мальчик
Играл ее волосами
И тоже уснул.
Яблоня дремлет;
На липах гудят пчелы;
Кукушка кукует...
Спи, благословенная.
27 июня [/925]

92

99

Идет он по пыльной дороге,
Прихрамывая и пошатываясь.
Лицо серое. Седину
Не отличишь от картуза.
Голова наклонилась.
Плечи перекосил мешок.
Огромная рука
Трудно качается;
Рукав рваный...
А что, если у этого
Сработанного старика
Нет пристани?
Что если он
Идет на шоссе
Бить камни?
О, какой ужас!
А к правде близко.
27 июня 1925 г.

93

100
Какое, однако, счастье
Думать вместе с березой.
Вот кто мой
Лучший друг!
А я и не знал.
4 июня 1925 г.

101
НА УЛИЦЕ

Мальчик в красной рубашке
Сует кулачонками в воздух
И вспрыгивает босыми ножками.
Он летит туда,
Где забывают радость.
Бородатый мужчина
Гладит на тротуаре кошку,—
Этот старается
Попасть туда,
Где вспоминают радость.
4 июля [1925]

94

102
Пчела облетывает цветы
И собирает мед.
Нищий обходит людей
И собирает страданье.
Отчего это?
5 июля [/925]

103
День мертвецов:
Мне снились мертвецы;
Мне вспоминаются мертвецы.
В ночной смерти
И в утренней жизни
Я беседую с ними
О возвышенных тайнах.
Нет более друзей правдивых
И образов светлых,
Чем посетители моей мечты
В их ненавязчивом величье.
7 июля [/925]

95

104
Сегодня три раза
Я испытал восторг:
Первый раз, когда увидал
Свет в росинке.
Он зажег меня.
Второй раз, когда увидел
Такой же свет
В глазах ребенка.
Я удивился...
Третий раз, когда читал
«Упанишады». Древний свет
Осветил
И росу, и глаза ребенка.
21 июля [1925]

105
Да, это лучшее мгновенье!
Сидеть перед окном
Над влажною лужайкой.
Видеть безоблачное небо,
Держащее в своей чистоте
Березу, клен, росу и меня...
И чуять чистоту в душе
Тоньше и лучезарнее небес,—
Да, это лучшее мгновенье!
23 июля [/925]

96

106
Девочка прыгает через веревочку
И в «метелочку» и «так».
Вот этого счастья
Я уже лишен.
Но зато мне дано счастье
Понимать счастье ребенка.
О, как я желаю
Такого же счастья
Прелестной девочке
Тогда, тогда,
При ее последней заре,
Когда одно крыло
Опустится туда,
Где уже не машут
Никакие крылья,
А другое еще трепещет
В упругом воздухе.
23 июля [1925]

97

107

День безумно хорош.
Так и цветешь
Вместе с полевою геранью,
Так и наливаешься
Вместе с яблоком.
А над тобой
Листва горит!
А для тебя
Ветер шумит!
Паутина блистает,
Как молния...
А в душе музыка:
«Ну за что? На что
Мне так хорошо!»
23 июля [1925]

108

Птичка сорвалась
С вершины липы,
Мечется и кричит
У моих ног.
Ель-великан
Говорит мне
Старым скрипом:
«Помоги ей».
Я остаюсь в недоуменье;
Птичка взлетает на елку,
Скрип умолкает.
24 июля 1925 г.

98

109
Прошла мимо
Рабочая женщина,
Молодая, милая.
Но с грустным
И скорбным лицом.
Эту скорбь
Я вижу на лицах всех
Женщин-работниц:
Кто вскармливает
Своею грудью детей,
Обстирывает, обшивает
Семью; варит...
И ходит на работы —
В поле, на фабрику,
Копать торф.
В школы, в больницы,
В библиотеки...
И камни рыть.
Скорбь трогательная,
Не жалующаяся,
Но больше всех жалоб.
Милое лицо
Будто говорит:
«Вот я принесла
На землю красоту,
Нежность, любовь.
Но по неопытности
Попала под грязь
Сточных труб.
Я загашена, сера,
Грязна, неинтересна,
Но только сверху!
99

Но только сверху!
Дайте мне одну
Щепоточку
Настоящих дрожжей,
И я вскисну
Прелестным тестом.
Дайте! Не то
Угасну я,
И вы все
Останетесь без хлеба».
24 июля [/925]

по
к ПОЛЮ,
НА КОТОРОМ КОГДА-ТО Я РАБОТАЛ

Трудовой клочок земли,—
Как близкая могила.
Тут цвела гречиха,
Тут картошка,
Тут горох висел на палках,
Репа пухла в грядке...
Тут я и дети с мотыгами
Под небом голубым
Пот отдавали ветру.
Пел жаворонок,
Синела даль,
Шалаш темнел
У трепетных осинок.
Все было здесь,
Где ныне калмыжки
И могильный холм
Былого шалаша.
Жалко!
Возражает ветер:
«Все равно».
29 июля 1925 г.

101

111
Когда я вижу женщину
Среди мужчин,
Меня удивляет,—
Почему она
Не бежит от них:
Ведь мы же так развратны.
30 июля 1925 г.

112
НА МОГИЛЕ ТЕТИ ТАНИ

Девочка пела:
«Милая тетя Таня,
Жизнь отзвучала,
Где твое добро?»
Эхо повторяло:
«Милая тетя Таня,
Жизнь зазвучала,—
Вот твое добро!»
3 августа 1925 г.

102

113

Идет сапожник
Один среди поля
И поет:
«Если б не было вина,—
Не было б похмелья;
Если б не было меня,—
Не было б веселья».
Мы здороваемся,
Стоим и смеемся.
Он говорит:
«Иду с утра
И никак не дойду:
Хорошо тут».
Сапожник показал
На траву и кусты,
Горящие в лучах зари,
И прибавил:
«Что ж, работаешь,
Работаешь,
Надо и повеселиться».
Выпивши, а хорош.

103

114
Убитый грач!
Сколько муки
В открытом клюве;
Сколько силы
В согнутых ногах.
И все понапрасну!
4

августа [/925]

104

115
В ПУТИ

У лужи отдыхают
Два ворона.
Я гляжу на них
И чую глубину неба
На мощных крыльях
Гостей из лазури.
У мусорной кучи
Два мусорщика
Ведут беседу:
— Знаешь, сколько я
Набрал железа?
— Сколько?
— Пятьдесят пудов.
Знаешь, сколько мне
За него дали?
— Сколько?
— Шесть с полтиной.
Я иду дальше.
Боязливо оглядываюсь
На мусорную кучу.
Человек,
Где твоя лазурь!
25 августа [/925]

105

116
НА РЫНКЕ

В утреннем свете
Слепая женщина
С протянутой рукой
Поет песню.
Пусто. Никого нет.
Ветер равнодушно
Уносит молящие звуки
И отдувает суму.
Но вот от палатки
Оторвалась женщина,
Она кладет подаянье
И торопливо отходит.
За ней идут
Другие две.
Еще и еще...
Дорога открыта.
5 сентября 1925

106

117
НИЩАЯ АННА

Опять ее
Я встретил —
Мою старушку:
Она сидела
На выступе забора
Средь улицы...
Поникла голова,
Глаза слезятся.
Все забыла:
Как ни старалась,
Не могла сказать мне —
Где живет.
Но душа горит
Широким, бурным светом:
Уходя, я слышал
Ее благословенья.
Как волны пламени
Они меня
И жгли и нежили.
И подымали вверх
На грозные вершины.
Ничей и никогда
Не волновал меня
Так голос,
Как нищей Анны!
12 сентября 1925 г.

107

118
СЕРЕЖА

Сережа девяти лет —
«Беспризорный»,
Ночует под крыльцом,
Разут, раздет.
Все его богатство —
Глаза, не успевшие
Помутиться от порока.
Мы вокруг него,
Как вороны над падалью:
Знаем чужую боль,
А заботимся
Только о себе.
12 сентября 1925 г.

1
Неба нет,—
Оно к земле приникло
И греется, ласкаясь,
В ее лучах,
Созданьях человека.
А что же там, вверху?
«Посев воображенья,
Великая мечта
Растит свое «не знаю».
Солнце, мириады звезд,
Бездонные пространства
Таинственны не больше,
Чем огонек костра
И уголочек сада.
Таинственно одно:
Сознанье, Бог,
По чьей высокой воле
Человек творит
Огни небес
И самого себя.
6 июня 1924 г.

ПО

2
Что мне березы эти
С их тенью и дорожкой?
А между тем
Побыть в аллее
Большое счастье,
Не меньше,
Чем утешить
Горе бедняка.
С листьев и коры
Ветер сдует милосердье
В мое сердце,
И, полное добром,
Оно расплещется
На добрых и недобрых.
22 июня 1924 г.

111

3
«Люби врага!»
Твой — враг
Ты сам:
Твое обжорство,
Трусость, лень,
Гневливость, зависть,
Тунеядство, пустота...
Все то,
Что называешь телом.
Люби его,
Чтоб оно
Горело перед Богом
Бесстрашием,
Свободой величавой,
Достоинством людским
И ароматом скромным
Благородства.
Люби себя — врага,
Будь человеком:
Чтоб Богом сделаться.
Вот заповедь новая!
3 июля [4924]

112

4
Как на вершине хорошо!
В долине слишком знойно..
Но жаль,— к ногам
Пристала пыль
И в легких
Воздух бездны.
Иду стряхнуть
Дары земли
В родную им стихию...
Прощай, вершина!
3 июля [/927]

5

Они мгновенны,
Мысли эти.
Беспрерывно
Их сжигает
Кто-то
В людском сознанье.
Каждый человек
Свой собственный маяк.
Прелесть жизни
В том, чтобы, измокнув в бездне,
На берег выйти — посушиться.
Дыши спокойным воздухом,
О свете не заботься:
Кто-то светит.
3 июля [ /927]

] 13

6

Сверкающая, жгучая,
Из непознаваемых глубин
Теперь и в древности
Являлась истина
В одеждах разных,
Но всегда одна и та же:
«Познавайте! Любите!
Будьте кротки,
И будьте счастливы!»
Являлась и угасала,
Как заря перед ночью,
И снова подымалась...
Но что такое:
В ее лучи
Вплелося столько
Безумья и крестов,
Что кажется —
Сейчас погаснет.
Ан нет, кресты сияют!
Безумье убралось цветами!
Истина приемлет темноту
И превращает в изумруды.
И снова зори! зори!
Тихие, упорные,
Всенебесные!
5 июля [/524]

114

7
Светись, светись, человек,
Превращайся в солнце и в звезды.
Это ты с такими глазами,
Чтоб любоваться светом.
Ну и светись,
Никто тебе не мешает,
Никто, мой голубчик!
13 июля [11)24]

115

8
Ты трупы ешь;
Твой рот в крови;
На пальцах золото,
Труд целых поколений.
Твои одежды —
Стада овец.
Твой обед —
Пшеницы поле!
Ну, а зачем?
А все затем,
Чтобы заглушить в себе
Сознанье человека,
Единую возможность
Жизни.
Какое грубое
Слепое существо!
7 июля [/92/]

116

9
Я не завидую тебе, солнце.
Мы братья с тобой
По общей работе:
Ты обосновано и зажжено
Бросать лучи в мир;
Я послан ловить их,
Сплетать в венки,
Какие плесть
Ты не умеешь,
И приносить
К Пославшему нас,
Для созданья
Новых солнц.
18 июля [/9.24]

117

10
ЛЕВ ТОЛСТОЙ

Когда Он обнажил
До половины свое сердце —
Мир ахнул
И задрожал от восторга.
Тогда он вынул
Все сердце
И показал людям.
Мир зашептал:
«Бесподобно... и сумасбродно!»
И он поднял сердце
Выше головы...
И указал в нем Сущего,
Того, кто разбрызгивает
Лучи из сердца
По всему миру.
Мир ничего не сказал:
У него не оказалось глаз,
Чтобы видеть.
22 июля [/924]

118

11

О Вас я думаю
С возвышенной отрадой.
Пусть поздно, у могилы
Проснулся голос мой,
И я безмолвен был,
Когда Вы отдавали
Себя на службу детям.
Но теперь
Из старческого гроба
Я говорю:
Я счастлив,
Что видел на земле
Женщину — Любовь,
Женщину — Разум,
И пойду бесстрашно
В мой дальний путь
С прекрасным образом,
Держа его перед собой.
23 июля [/929]

119

12

Не бойся святого порыва —
Он тебя не сожжет,
А только подвинет
На новое место.
Так идущий
Из почки цветок
Раздвигает листву
И над темным покровом
Подставляет себя поцелуям
Весеннего солнца
И сам целует его.
27 июля [/924]

120

13
А. В. КОВАЛЕВУ*

Бог с ними,
С Тургеневым, Давидом.
Я не заглядывал
В их книги,
Когда писал.
Я глядел в ту книгу,
Куда глядели и они:
В книгу Жизни.
Она одна для всех.
Сколько там алмазов
На каждой строчке!
Захватить бы целиком
И бросить людям.
То-то был бы праздник!
Да и захватывать нечего:
Книга большая —
На всех хватит,—
Надо только
Не закрывать глаз.
27 июля [/924]

121

14

Пойдемте все
К светлой, светлой реке.
И погрузимся
В голубые волны.
Мы сделаемся рыбками
С золотыми перьями.
И будем плавать,
Где нет ничего,
Кроме чистой воды
И цветных раковин.
Право же, пойдемте:
Подзагрязнились мы,
Надо омыться.
Может, тогда проложим
Новые дороги:
По старым
Ходить ведь нельзя!
27 июля [1924]

15
Решайте вопросы жизни,
Как молния,
Блестя и освежая воздух.
И все увидят
Ваш свет.
27 июля [7924]

122

16

Умер листок!
Не грусти:
Под ним обнажилася почка.
Разве не лучше
Сухого листа
Зеленая ветка?
17

В минуты упадка,
Пустоты, бессилья,—
Не оставь меня,
Дух любви!
Не дай несправедливо
Думать о людях
И быть судьею
На черном престоле зла.
26 августа [/924]

123

18

Целый день
Дремлет сова
У цветника
В дупле липы.
Снятся ей цветы
Темные, уродливые,
Как уши летучих мышей.
А рядом, улыбаясь липе,
Дивные розы
Нежат воздух
Своим присутствием...
И никогда, никогда
Не увидит сова
Живую красоту,
Вместо мертвых
Призраков.
Страшно жить
Совою!
27 сентября 1924 г.

19

Родник.
Солнце и вода.
Больше
Ничего нет.
Больше
Ничего и не надо.
1 ноября 1924 г.

124

20
Л. Н. ТОЛСТОЙ

Крест.
На кресте человек.
У креста близкие
Хлещут распятого тростью
И глядят —
Не слабы ли гвозди?
А он склоняется над ними
И говорит:
«Вы пожалейте себя!
О, пожалейте себя!»
1 ноября 1924 г.

21

Все порубили:
Ветлы, березы, осины...
Всю красоту.
Только забыли
Дубок в буреломе.
Он выпростал ветки,
Листья расправил
И растет себе,
Кротко растет,
Готовится десять столетий
Зеленою мощью обнять.
Ему надо расти за себя
И за погибшую рощу.
Он п растет.
/ ноября [/Р27]

125

22

Грустно видеть,
Как бескрылая птица
Пресмыкается у подворотни
И прячется в сарай
От неба и солнца.
Еще жальче видеть
Пленную душу:
Рабыня сама
Подставляет себя
Под удар бича
И целует
Казнящую руку.
5 ноября 1924 г.

23

Есть страшные мысли,
Я их боюсь додумывать,
Как боюсь становиться
На горящее торфяное болото.
7 ноября 1924 г.

126

24

Я нес милостыню
И радовался,
Что накормлю голодного,
Но споткнулся
И уронил хлеб в грязь.
Безумный,
Не радуйся,
Не совершив.
/У

ноября [1924]

25

К Божеству и Свету
Можно подходить
Только светлому.
Если ты глядишь на зарю
И не видишь зари,
То ты слепой.
Если ты
Стоишь перед Богом
И не видишь Бога,
То ты мертвый.
11 ноября 1924 г.

127

26

Отец, ты подарил мне
Детство, юность,
Семью и труд...
И напоследок
Подарил поэзию.
Этот дар
Вместил
Все другие.
// ноября [/924]

27

Блеск жизни
Всего ярче во мне,
Когда тело ослабевает
И готово рассыпаться.
Какое буйное смешение
Красок, образов,
Понимания и радости!
И все
Под разбитым колпаком!
Несомненно —
Колпак волшебный!
// ноября [/92Д

128

28

Сердце родило что-то
И пропало...
Умерло, что ли?
О нет, оно родило
Свет прощения обиды
И впрыгнуло,
Спряталось в свет.
Теперь горит
Бриллиантом.
Еще немного яркости —
И будет вечерней звездой.
II ноября 1924 г.

29

Ты расслаблен, устал.
А вон твой ребенок
Бежит с росой на кудрях
И весь светится
Утренним светом.
Радуйся: твой
Остановившийся свет
Стал светом бегущим.
12 ноября [/.92-/]

129

30

Сжимается сердце от боли —
Какая жалкая жизнь:
Печка, щи, самовар
И верстак,
Выжимающий деньги.
Ничтожество.
И оно давно бы
Съело само себя,
Если б я не знал бога.
Одно мгновенье с Богом
Превращает
Печь и самовар
В ступени
Вечной жизни.
13 ноября [1924]

130

31
Я думал:
«Что может быть
Грустнее матери,
Убивающей ребенка?»
И ответил:
«Я сам,
Когда я гашу
Добрые чувства
К обидчику.
Оба мы страшны
Проклятьем убийц:
Мать — своей жизни,
Я — убийством
В себе Бога.
Оба мы гадки.
13 ноября 1924 г.

131

32
Незабудка смята
Ногою прохожего.
Она не жалуется.
Она глядит
В голубое небо
Желтым глазком
И говорит:
«Ну и довольно.
Спасибо за жизнь!»
О, если бы
Слышал прохожий
Голос Незабудки.
13 ноября [1924]

132

33
Мы живем не в пустыне;
Не на камнях,
Облитых слезами,—
Нет, живем мы
На светлой горе
Вечерней звезды,
Дрожащей от счастья.
На ее чистоту
Мы постелили дерюжки
Для нашего сна
И лежим вниз лицом,
Задушив сердце
Прелым угаром.
Ленивый,
Встань на колени,
Подыми дерюжку
И ты увидишь
Царство радости.
15 ноября [/92-/]

133

31
Надо не писать,
А записывать:
Для письма
Нужна выдумка,
Для записи —
Ухо, открытое Истине.
Пишут тростником на песке.
Записывают на сердце.
Как? — Я знаю,
Но объяснить не в силах.
22 ноября 1924 г.

134

35

...Смерть.
Белый покров зимы
Ляжет на грудь твою,
Белый человек.
Какое горе,
Если ты не сумел
В мороз природы
Вложить
Греющий свет духа:
Один он умеет греть
В холода и вьюги
И растить
Благоуханные цветы
На льду и камнях.

135

36

С ласковой улыбкой
Принимаю вдохновенье.
Я осторожно
Глажу по перьям
Редкую птицу,
И когда она улетает,
Говорю:
«Ты никого не забудь,
Ты всем нужна!»
6 декабря [/924]

37

Обманщик,
Не смейся над младенцем:
Он вырастет,
Поймет обман,
И горький смех его
Сожжет
Твою могилу.
1/ декабря [/924]

136

38
Л. Н. ТОЛСТОЙ

Смотрел на лицо Толстого
И почувствовал ужас:
Слишком много
Спрашивает
Глубокий старец
Глубоким взглядом.
Так много,
Что сама вечность
Помедлит ответом,
Пока не созреет земля
Из черной в белую.
Но и тогда ответит ли?
11 декабря [1924]

39

Писем много,
А написал одно:
«Будь человеком».
11 декабря 1924 г.

137

Дневник мой прерывался. Его сменяли другие
работы. Но прерывался он потому, что не пи­
салось, т. е. не было этих внезапных порывов,—
мыслей, каких нельзя не высказать, когда, как
болезнь, гнетет желание писать. Этого не было,
и поэтому не писал. Теперь промелькнули неде­
ли, когда опять мысль быстра и потрясен внут­
ренний мир, когда записать думу — счастье и мо­
литва. Записываю. Сколько это продлится — не
знаю — 2 5 февраля 31 года. Может — по­
следняя это вспышка в моей жизни.

138

40
КРЕДО

Не признаю вины моей:
Родился я в пустыне —
Не виноват;
Жил с людоедами —
Не виноват;
Сам блудил впотьмах —
Не мог иначе.
Не признаю.
Но сердцем трепетным
И пламенной мечтою,
Блуждая по земле,
По всем ее просторам,
Не нахожу того,
Кто хуже есть меня.
Я ровня всем.
Жалею всех,
И прежде самого себя.
Святая жизнь,
Дыханием безгрешным
Согрей меня
Порочного, дикого,
Большого, малого,
Твою ошибку,
Величие твое!
Согрей!
Я согрешил
Но прежде согрешила тьп
Я равен людям,
Но равен и тебе!
13 февраля 1931 г.

139

41
В. Г. ЧЕРТКОВУ*

Светлый старец —
Горжусь тобою!
Рад за тебя!
В превратностях судьбы,
На жизненных тропах,
Крутых и узких,
Ты сохранил
Божественность души
И право человека
Быть человеком.
Добро тебе!
Ты тот, кто плотию
Питает дух,
Кто духом — питает мир!
14 февраля 1931 г.

140

42

Не плачь,— чего ты плачешь?
Еще твоя слеза
Обсохнуть не успела,
Еще твой стон не смолк,
А новой радостью
Уж веет жизнь.
Пей ее,— она твоя —
Напиток этот
Дается лишь тому,
Кто болью вымыл сердце.
/5 февраля 1931

43

Человек строит храмы,
Человек разрушает их.
Создание людское
Легко разрушить.
Строй сердцем и для сердца:
Постройки сердца
Живут две вечности,
А вечности — это то же,
Что бессмертие...
15 февраля 1931 г.

141

44
Высоко взлетают галки,
На темной синеве
Мелькают точки их,
Кричат заре:
«Весну, давай весну!»
Я тоже повторяю: «Весну»
Внутри смеется что-то...
Весна, должно быть.
15 февраля 1931 г.

45

Кровь человека не пропадает даром;
Погибнет жестокий
От жестокости своей.
Убивающий — себя убивает,
Обманывающий — себя обманывает,
Лжец не живет.
Лучше быть камнем,
Чем преступником.
Преступник — смерть,
Ад — на земле.
Он не знает, что делает,
Прости ему.
Но не иди за ним,
Не потакай ему!
16

февраля 1931 г.

142

46
Говорят,— с Востока свет,
Говорят,— погибнет Запад.
Неправда:
Свет в детях.
Могилы есть везде.
Под белым лобиком,
Под белыми кудрями
Сияют глазки —
Вселенная в них светит.
Улыбка морщит губки,
В ней жизнь.
Где дети — там и свет!
Так скверны наши
Великая природа
Метет великими детьми.
17 февраля 1931 г.

143

47
Холодно, метет,
Плескают волны.
Стою на мостике.
Мне кажется,
В буране белом
И белой пене
Вся гибель.
В глубине,
У ног моих
Ютится рыбка.
Ей кажется —
Нет лучше в мире места,
Чем омут,
Где шумит буран
И плещет пена.
/7 февраля 1931 г.

144

48
Живу навыворот:
Люблю умершее,
Нахожу забытое,
Грущу, когда печали нет...
Умолкший слышу зов,
Угасший вижу свет...
Верю: скоро
Весь вывернусь.
Тогда узнаю,
Кем был я до рожденья,
Чем стал я после смерти.
17 февраля 1931 г.

145

49
ЛЮБУЮСЬ «СВЕТЛЫМИ»*

Как бриллианты,
Они горят средь мусора
Огнем самосветящим.
Тьма не закрывает их,
Не гасят бури (не одолевают).
Простые, милые,
Святые люди!
Родились у межи,
Росли во ржи.
Вскормил их труд.
Бог сказал
Им истину.
Благородство сердца
Они создали сами.
Мужички, работники,
Кто удостоен слова,
Кто молчит
И молча пролагает
Пути ко благу.
О деревня,
Когда тебя не будет,—
Младенчество
Людского рода иссякнет.
Скучная земля
Склонится к старости.
И не цветы весны —
Венок увядший
Украсит человека
В его могиле.
17 февраля 1931 г.

146

50
Не в красоте речей,
Не в обаянье слова,
Не в храмах, не в собраньях
Я вижу человека.
О, скольким злобным и жестоким
Внимает мир;
О, сколько нынешних богов
Нелепой сказкой будут завтра!
Не в них душа.
Жизнь прячется глубоко,
Ее движения скромны,
И благо, если ум не знает
Про дело сердца.
Вот эти вот движенья,
Что мы добром зовем,
И есть ядро и корень человека,
Их не стирает время,
Они сама душа.
В прогулках по земле
За сбором истины
Что взято, то ею
Кладется в общий свет
И вечно миру светит.
21 февраля 1931 г.

147

51

Довольно ужасов,
Обманов, лжи,
Слез, крови,
Обид и унижений.
Довольно: они стары...
Пора загнать
Всех черных воронов
В могилу их!
Земля, промолви новое.
Молчит земля.
И только там, в тумане,
Ребенок пишет что-то...
Что пишет он?
«Не оскверняй младенчества,
Увидишь новое».
21 февраля 1931 г.

148

52

Тише,— душа в молитве!
Ты хотел успокоенья? —
Вот оно!
Ты хотел свободы? —
Вот она.
Ты жаждешь блага? —
Пей его!
Бьет родник,
Пью живую воду...
Купаюсь. Брызгаю...
Мне хочется ее разбрызгать
По всей земле.
21 февраля 1931 г.

149

53
А. В. КОВАЛЕВУ.
ПО ПРОЧТЕНИИ ЕГО
ДУХОВНЫХ ЗАПИСЕЙ

Горит души твоей святыня,
В сиянье небо... В небе Бог!
Друг, страшно на твоих высотах:
Там божество живет.
Его не обнимает мысль
И не вмещает слово.
Примешь Бога
В торжестве Его!
Блажен,
Кто знает истину;
Вдвойне блажен,
Кто служит ей!
2 марта 1931 г.

150

54
СЕСТРЕ МАШЕ*
ПОТЕРЯВШЕЙ ДРУГА,—
КОЖЕВНИКОВУ Е. Г.

Ты плачешь
Об умершем друге,
Я плачу о внучатах,
Едущих в Сибирь...
Твоя слеза
Упадет на могилу.
Мою слезу
И ветер не домчит
До гор изгнанья.
Плачем оба мы.
Где отыщем близких?
Посмотрим в сердце —
Наверно, там они...
Там! Там!
Сбирают слезы наши
И ткут дорожку к Богу.
9 марта 1931 г.

151

55

Сказал мудрец: каков я,
таковы должны быть
и ученики мои.
Сказали мудрецу: где ученики твои?
Ты — один.
Мудрец ответил: один ученик
у меня всегда есть —
это я сам.
10

марта 1931 г.

152

56
Я одиноко думаю
И одиноко пишу,
И, когда пишу и думаю,
Мне хорошо.
Я занят, полон, обрадован.
Погляжу на свет —
И я свет;
Погляжу на снег —
И я снег;
Блистают деревья,
Блистаю и я,
Тянусь из себя.
Нет вещи и человека,
С кем бы я не был связан.
Любовь распирает меня.
Будь и в земле,
На дне пропасти,
Я и там
Благословляю жизнь.
Минуты эти — жизнь.
Без них
Я засох бы мгновенно.
Как паук паутину,
Вокруг них
Пряду остальное,
11 марта 1931 г.

153

57
Теленок, пущенный на волю,
Мычит и прыгает
Вокруг закута.
Ему бы в поле
К траве и незабудке,
К ручью журчащему...
Ан, нет,
Свобода — и навоз
Цветами делает...
Все хорошо, что не тюрьма.
13 марта 1931 г.

154

58

Я ползал у крапивы.
Младенческие руки
Щипали травку...
И не было существа,
Счастливее меня.

Любил. Родились дети...
Я слушал их дыханье, .
Гладил кудри, глазки целовал...
И не было существа
Счастливее меня.
Стоял во ржи,
Колосьев песни слушал,
Слушал жаворонка,
Красной кашки
Ласкал головки,
Следил за муравьями...
И не было существа
Счастливее меня.

Теперь я у могилы.
Мое младенчество,
Младенчество детей моих,
Природы прелесть —
В один сплелися луч
И озаряют мне
Последний шаг...
И нет существа
Счастливее меня.
13 марта 1931 г.

155

59

Мир в крови!
Нет места на земле,
Где нет убийства.
Куда укроюсь?
— Укройся в сердце —
Оно прибежище
Всех скорбных.
Горе — у кого сердце тесно!
15 марта 1931 г.

60

«Нетрудящийся, пусть не ест».
Дети и старики не трудятся,
А кто откажет в пище им?
Что перед Богом труд твой?
О фарисей, напитый милосердием
Нетрудящегося до желания труда.
15 марта 1931 г.

156

61

Слава — сестра рабству,
Обе стыдны:
Слишком важен человек,
Чтоб угнетать его
Или унижать хвалой...
Неприкосновенность и молчание
Дань лучшая святыне человека.
15 марта 1931 г.

62

Когда-то думал я —
Чем заменю
Восторг природы
На старости моей?
Она пришла —
Замен не надо:
Природу чую
Еще живей,
Чем в детстве.
К восторгам прежним
Прибавился восторг
Познанья Бога.
Сквозь воздух и цветы,
Сквозь сердце человека
Я вижу Бога.
И скоро Он
Один заменит
Людей, природу и меня.
15 марта [1931]

157

63

Один сказал — я таракан,—
И полез в щель;
Другой сказал — я соловей,—
И полетел в черемуху;
Третий сказал — я дух земли,—
И вознесся за облака.
Кто кем себя создает,
Тем и живет.
Но как научиться «созданью»?
Кто управляет им?
16 марта 1931 г.

158

64
ПОПУГАЙ. СКАЗКА

Жил попугай, умел говорить он
Всего одно слово:
По-пу-гай!
Прожил сто лет он,
Сто лет протвердил:
По-пу-гай!
Собирался прожить еще двести,
Двести лет протвердить:
По-пу-гай.
Что-то ему помешало.
Как думаешь — что?
Всем надоел он...
19 марта 1931 г.

ЗАМЕТКА

Ребенок поднял глазки.
Мать ему внушает
Покорным быть.
Ангел слушает демона...
19 марта [/РЗ/]

159

65
ПЕВЦУ официальной лжи

Какая тьма:
Ты кроткий, добрый человек
Поносишь Бога
И топчешь в грязь людей!..
За что?
В твоих писаньях
правды нет,—
Они ужасны!
Кому ты служишь? —
Ужели дьяволу?
Бог наградил тебя
Талантом и умом.
За что же мстишь ты небу?
Ужель за то —
Что ясно?
Что благостно?
26 марта 1931 г.

100

66
ВНУЧКУ

Милый внучек,
Когда ты подрастешь
И спросишь:
«Где мои дедушка?»
Тебе ответят:
«Он в земле».
Не верь: в земле земля,
А я живой!..
Слышишь, говорю с тобой:
«Милый Миша,
дорогой Миша,
я люблю тебя!
Гляжу твоими глазками,
Дышу твоими легкими
И чувствую твоим сердечком».
26 марта 1931 г.

161

67
Иссяк родник! Он высох.
Напрасно яблоня
Возлюбленный напиток
Корнями ищет;
Напрасно соловей
Летит к живой струе,—
Их нет, животворящих вод,
дарящих вдохновенье...
Не так ли человек
С засохшим сердцем?
26 марта 1931 г.

162

68
ПЕРЕСЕЛЕНЦЫ ПРИ ПОСАДКЕ В ВАГОНЫ
НА ВОКЗАЛЕ*

Ночь мокрая, двурогий месяц,
Звезды, фонари, отсветы в лужах.
Темный снег и темные вагоны.
Люди лезут в двери...
Кто плачет... Кто целуется...
Кто-то жаркий
Бежит в одной рубахе,—
Его в объятьях душат...
Обрывок речи:
— Вы куда?
— В Сибирь?
— Зачем?
— Работать.
— А разве здесь нельзя?
— Нельзя — в ком совесть есть.
О, слушай, Родина!
26 марта 1931 г.

163

69

Кто пашет землю — тот пахарь;
Кто кует железо — тот рабочий;
Кто убивает людей — тот палач.
Это животное самое большое и страшное;
Прикрыть его нечем.
Он подминает под себя
Пахаря и рабочего,
А всё его носорожья спина
Не делается меньше.
26 марта 1931 г.

164

70
А. АР. ЕПИФАНСКОМУ*

Две ветлы

Растут в одной ограде.
Одна забилась в камни,
Дарит приюты птицам
И дорожит лишь
Солнцем и ветрами.
Другая отдалась толпе.
У ее корней
Ночные пляшут воры,
Она лозу дает
Для порки заключенных.
Две сестры
Друг другу
Не кивают веткой...
И даже тень одна другой
Стряхнуть торопятся.
Но под землей
В просторах глубины
Сплелись их корни нежно,
И ни один не знает
Для какой сестры
Он тянет соки.
14 апреля 1931 г.

165

71
ПРИ ЧТЕНИИ АР. ШОПЕНГАУЭРА,
который доставляет мне

ОГРОМНОЕ НАСЛАЖДЕНИЕ*

Какое это благо
Беседовать с умершими,
Слышать их слова
В своей душе
И отвечать своей душой!
Поистине, нет больше чуда,
Как сходить в гроба
И выносить оттуда свет.
14 апреля 1931 г.

166

72
СЫНУ МИШЕ*

Тебя мне легче
Видеть мертвым,
Чем в сумасшедшем доме.
Смерть — осилю я —
За ней бессмертье
Вижу.
Но человек
В безумной клетке
Без воли, без желаний
Выше сил моих1
14 апреля 1931 г.

73
Зашел на могилу Гоголя,
Она загажена и посрамлена,
лампада выдрана.
Погас свет
на могиле Гоголя.
Конечно, предрассудок он...
Но жалко символа:
Хорошо отметить светом
Могилу светлого.
14 апреля 1931 г.

167

74
Плачет мать
О больном сыне.
Чем она
Уймет слезы?
Постучится в душу —
Душа пуста.
Схватится за сердце —
Сердца нет.
Глаза и слезы
Ей даны,
А сердце
И душа ее —
В ребенке.
26 апреля [/93/]

75

Мне бы в лес!
Хочется деревьев тени,
Запаха грибов,
Цвета земляники.
Там мысль ясней,
Благоуханней чувства.
Там с иглами сосны —
Острей вонзаюсь в небо...
И солнце светит
Прямо в сердце.
26 апреля [/93/]

168

76
АННЕ ЕГОРОВНЕ*

Большое солнце всходит...
Спит маленькая мать.
В ней спит большое горе.
Когда оно проснется —
Солнце мира
Его не смерит
Своим лучом:
Горе матери
Больше мира.
2 мая 1931 г.

77

Одетый славою
Стоит у ворот жизни —
Для него они закрыты.
Жалкий нищий
Входит в них...
Эти двери
Не слава отпирает —
Их отпирает
Мудрость!
2 мая [1931]

169

78
Когда придешь к глубокому колодцу
И скажешь: «Пить хочу,
Но не имею чем воды достать...»
Тогда ты ждешь другого
С веревкой и бадьей,
Кто достает и поит.

Так жажда истины —
И не имея силы
Познать ее,
Другого жди:
Он встанет у души твоей
И даст тебе воды живой!
Ты жди его —
Он близко.
2 мая [/<Ш]

170

79
Я человек своей страны:
Пушкин мне дороже Гёте,
Толстой милей Христа.
Но знаю, за оболочкой русского
Есть оболочка человека,
В ней скрыто уваженье
Ко всем народам.
Там чуется величье истины,
Где б ни была она.
Этим скрытым
Сливаюсь со вселенной
И им живу.
2 мая [/93/]

80

Через какие трубы
Ни говорит ничтожество —
Оно остается ничтожным.
Если даже в лучи зари
Завернется глупость,
Она останется глупостью.
2 мая [/93/]

171

81
ЖИЗНЬ

К тебе, небесное светило,
К тебе я подымаю взгляд!
Кто я? Что я?
Каков мой путь?
Зачем мои страданья
И сердца теплота?
Пришел откуда?
Куда уйду?
И вечно ль буду жить?
И буду ль жить
Желающим и теплым?
Иль кого другого
Мне предназначен вид?
Прекрасным буду
Иль поганым...
Скажи, не божество ли я?
Не дьявол ли?
Звучат вопросы.
И будто вижу трон,—
Он обнимает землю,
На троне вижу жизнь,
Она открыта солнцу...
Где-то мальчик
Бессильным молотком
Стучит по гвоздикам.
Мальчик этот — я!
Улыбка жизни шире:
Ей приятен
Играющий ребенок.
16 мая [/93/]

172

82
Читаю Шопенгауэра, Канта,
Руссо, Толстого...
Читаю их творенья.
И жизнь читаю их.
Слышу голоса —
«У них ошибки были».
Смеюсь: «Что грехи великих
Перед грехами нынешних!»
Вот он готов казнить полмира
И казнит... Кровь
Течет потоком.
Великая страна
Кладбищем стала.
Десятки поколений
Задохнутся в петле.
Она намылена.
Вот это промах.
Пред этим вот грехом
Какой посмеет грех
Возвысить голову?..
Да, люди «подросли» —
Грешить умеют.
17 мая 1931 г.

173

83

Слеза ребенка,
Ключ подгорный,
Молоко матери,
Кровь поэта —
Вода одного облака.
18 мая 1931 г.

84

Люблю поэзию.
Ее я пью в час отдыха.
Мила мне мудрость —
Ей питаюсь перед трудом...
Но сердца тайник
И духа глубина
Иную знают пиш|у —
Их насыщает ЖИЗНЬ.
25 мая 1931 г.

174

85
ДВА МИШИ*

На одной стене портрет внука,
На другой — портрет сына.
Внук смеется,
Сын тоскует...
Гляжу на них и плачу.
Внук в Сибири —
Туда я не доеду,
Сын молчит —
К нему дороги я не знаю.
Как же мне не плакать?
29 мая 1931 г.

175

86
Ты говорищь, я слушаю...
Но что такое слово?
Как говорить его?
И как я слышу?
Кто ты? Кто я?
Ты звучишь во мне,
Я тебя рождаю.
Но кто же оба мы?
3 июня 1931 г.

87

Хорошо снести обиду
И не запылать враждой
К обидчику.
Чувствую себя человеком.
Радуюсь за дух божий,
Живущий во мне.
15 июля [/93/]

176

88
ПОЛЕ
1

Бедненькое поле!
Сирота поле!
Жнивье, осот, полынь...
От межи к меже
допрыгнуть можно...
И человек...
Рваная одежда,
грязный, пыльный,
врылся в землю.
Тихо. Ветерок
едва даст свежесть
и притаится.
Зимы упругой
приближенье слышно.
Бедненькое поле,
сирота поле!
Собака бродит в поле,
мужичок берет картошку,
да я...
2

Жалкий, а я что делаю?
Гляжу на мир.
В глаза я мир вбираю,
иду на суд.
Кто-то скажет:
— Ты видел поле?
— Видел.
177

— Говори!
— Поле... поле...
Репей,, собака...
Желто, серо,
грязно, пыльно...
Ах, вспомнил!
Знаю я
Другое поле!
Низкий берег,
у берега реки.
Рыба плещет,
струи блестят на солнце.
Луг цветет,
огромный луг!
Незабудка голубым глазом
глядит из травки.
Пчелка меду ищет.
И вздымает, и движет
по всем просторам
благородный ветер
благодать чистот, красот,
свободы луговой
и речного счастья!
3

Сюда, на берег низкий,
сходились девушки.
Жгли костры,
водили хороводы,
венки бросали в воду.
Жадный глаз
следил цветок.
Заветные слова
спешили вслед
траве плывущей.
178

Тут пастух
корзины плел; стада у тихих вод
лежали в полдень;
одонья хлеба
стояли в огородах;
и, тяготясь избытком,
роняла яблоня
плоды в крапиву.
За спасибо
странник тут
имел и кров и пищу.
Мирно люди
жили тут,
и умирали мирно.
4

И вдруг война!
За войною голод!
Поредели люди,
опустело поле.
Луг желтизной
оделся.
В трещинах земли
паучьи зачернели норы.
Знойно. Удушлив воздух.
Он стелется,
приник к земле
и ест угаром
хлеба, стада и человека.
Пустота пустыни,
пыль серая
и сизый дым...
Голуби летать не смеют.
Галки, воробьи попрятались;
один лишь копчик
179

крылом махает
над высохшей полынью.
Нет собак, нет кошек,
нет людей...
5

Впрочем, люди есть...
не люди, а тени их:
вот тень-скелет
дрожащею рукою
сдирает кору с дуба
на корм ребятам.
Вот тень-скелетиха —
баба с черепком
в канаву лезет
глину брать на хлебы.
Мякину ели, кору ели,
глину ели!
Потом взялись за кости,
потом за человека.
Притаясь в овраге,
или в избе пустой,
иль за плетнем дырявым,
безумными зубами
человек жрал человека!..
Мрак!.. Мрак!!!
Одна река
свободно катит воды.
Одна она
ведет беседу с солнцем.

180

6

Дошло и до реки:
миновали годы,
новою травой
покрылся луг,
новый ветер
подул в полях.
О чем поет он?
О-о!
Был я у поэта,
он друг мне.
Большое сердце,
правдивый
добрый человек.
Сказал поэт:
— Мой сын
поехал в степи.
Земледелье строит он.
К суровым прибегает мерам:
несчастье было там,
что-то вроде бунта...
Ну, усмирили...
И жестоко!..
— Жестоко?
— Да, жестоко:
речка там
в лугах поемных.
Так по речке
плыли трупы,
как чурки.
Теперь кто чуть подымет голос
сын крикнет:
«Аль забыли речку!»
Смолкают...
— Это там, в степи,
181

где голод был?
— Там! Там!
7

Так вот что!
Где плавали венки,
там плыли трупы...
Ничьи глаза
за ними не следили,
ничьи слова
не провожали их.
Лишь раки, из глубин,
подняв клешни,
спешили
к страшным чуркам.
Осквернилось поле,
осквернилась и ты, река!
Воздух над тобой
теперь уж не свобода:
в нем привиденья!..
Из пустых полей
они к нам
руки тянут.
Их мертвый палец
тычет в сердце...
— Видишь?
— Вижу...
— Что ты видишь?
— Себя я вижу...
Вижу друга...
Стол. Здесь пишутся стихи,
созвучья льются.
Над столом портреты:
Толстой и Пушкин,
Паскаль и Кант.
182

За дверью,
в соседней комнате,
играют кошки.
Милый внук,
мальчонка белый,
ловит их за хвост.
На диване женщина,
больное существо
с горящими глазами.
Мы говорим,
кошки резвятся,
смеется мальчик...
Бабушка глаза закрыла,
она о сыне грезит.
— Сын уехал в степи...
Милый сын, мой мальчик добрый,
где ты?
Чужие люди
вокруг тебя.
В пустыне ты!..

О, если бы она могла
предсмертным вздохом
его согреть!
О,если б знать,
что обеспечен он
полным счастьем!
Тогда б она
ушла с земли,
благословляя землю.
И новая слеза о сыне,
и новые ему благословенья.

183

8

Реки не видит мать.
Не видит чурок,
не видит призраков.
Вы, привиденья,
жизнь вы или смерть?
Если жизнь,
то почему
мать с вами не живет?
Если смерть,
почему не умираю я?
4 октября [/93/]

89
САРАНЧА

1

Жду бани.
Пришел я рано.
Стоим у канавы
С каким-то человеком,
Смотрим на воду
И человек говорит:
— Вода не разольется...
Я подтверждаю:
— Нет, пошла на убыль.
— А может, подземная
Вода выступит?
— Какая подземная?..
— Не знаю, говорят,—
Подземная...
Я разъясняю
О ключах подземных.
Смотрим на воду.
Мутная канава
Полна сору, грязи,
Даже клочья пены
Желты и грязны.
И все-таки струи
Торопятся куда-то,
Крутятся, воронки делают.
2

Собеседник — москвич,
Служит в провинции,
В деревне,— счетоводом.
185

— Как народ живет в деревне?
— У нас ничего, живем хорошо,
Хлеб был и мясо было.
Недостатка не было.
Да вот саранча...
Поела все!
— Какая саранча?
— Да больше немцы
С средней Волги,
Нахлынули и съели все.
— Что такое?
Что говорите Вы?
— А как же — на средней Волге
До января уж съели семена.
А там февраль...
Терпели... Теперь невмоготу.
Все бросили
И хлынули к нам.
Обозы, поезда...
Каждый день
Рой новый.
— Где они живут?
— Кто на станции,
Кто у крестьян,
Кто в поле.
— Чем кормятся?
— Покупают хлеб.
— Покупать — нужны деньги.
— Вещи отдают —
Сбрую, хомуты,
Полушубки, сапоги...
Последнее...
За полпуда хлеба
Отдают сапоги.
Мука у нас была
Шесть и семь рублей
186

За пуд, теперь стала —
Шестьдесят и семьдесят.
Мясо — фунт три рубля.
Саранча, все съели...
Жить нельзя —
Я перевелся в Москву.

з
Мутная вода —течет.
Щепки, бутылки,
Пена — кружатся,
С откосов сор сметают.
Мне кажется,
Метла большая
С средней Волги
Смела людей
В рязанские деревни
К мужичьему плетню,—
Пусть преют.
Собеседник говорит
Уж сам себе:
«А беспризорных сколько!
Родители детей бросают...
Не до ребят — кто куда...»
Вода течет!..
4

Кого нн встречу,
Я говорю:
«Вы слышали?..»
И повторяю — о беспризорных,
О голодных, о бегстве немцев
От домов, от полей,
Ото всего на свете,
187

Лишь бы жизнь продлить,
Хоть на минуту.,.
Голос мой
Не шевелит сердца:
Равнодушно слушают,
И тут же забывают.
НикТо не вскрикнет — «ах!»
Не задрожит, не побледнеет.
Привыкли, отупели,
У каждого голод
На плечах сидит:
— Сегодня он бежит,
Немец с Волги,
А завтра я...
Мне куда?
5

Я что сделаю?
Устал я, болен,
Холодеют пальцы.
В руки Отца
Отдаю дух мой.
Отец не запретил слово,—
Он дал мне слово!..
6

Голод. То же,
Что в 19, в 20 году.
Тогда погибли миллионы,
Людей ели.
Гибнут и сейчас.
Мука везде стала
90, 100 рублей за пуд.
Это значит,
188

Детей нельзя
Кормить хлебом,
Это смерть
Целых областей.
Юг, восток и север
Голодают. Только
Города большие
Еще напитаны.
7

В городах — другая речь.
Говорит оратор
В театре, на съезде:
«За три года
Построены и пущены
Гиганты — Днепростроя,
Кузнецкстроя,
Магнитогорска.
Работают — Нижегородский
Автозавод,
Сталинградский и Харьковский
Тракторные заводы.
И сотни других
Гигантов индустрии.
Они преобразили
Лицо нашей страны.
Воплощена
Победа социализма».
О «саранче»
Он не говорит.
8

Индусы с Ганди
За душу
Всем жертвуют.
189

Для них Бог — истина.
Европейцы полушкой
Для духа не поступятся.
Их бог —
Индустрия, техника.
Спорят сатана и бог.
Все громче и шумней
Их спор.
Что примет человечество?
Куда весы склонятся?
Куда бы ни склонились —
Без добра не жить людям.
21 апреля 1932 г.

90
КОЕ-ЧТО ВМЕСТО ДНЕВНИКА*

ЕДУТ УМИРАТЬ!

Я на родине... отдых...
Друг говорит:
— От нас все шлют.
— Кого?
— Крестьян. Весною
Пятнадцать вагонов
Выгнали.
Увозят ночью.
Холод, тьма...
Бабы, ребятишки,
Плач, вой!
Слушать страшно!..
Семей до тридцати
Сейчас сидят в сараях.
Гоняют на обед,
Ты их'увидишь!..
Прощай, мой отдых:
Вот они, невольники,
Едут умирать
Неведомо куда —
В степи, в тундры,
В снега, в пески.
Сначала вымрут дети,
Потом, кто послабей,
Потом и сильные.—
Полягут с пнями рядом.
Я их увижу,
Я должен их увидеть.
191

Дня два
Хожу, как чумовой:
Едва толпу завижу —
К ней — не они ли?
Вдруг слышу:
Их увезли
Сегодня ночью.
Я их не видел,
Но сердце видело —
Оно отметило
Вагоны и сараи,
И лица темные,
И боль...
Боль велика.
Куда от нее
Укрыться?
Брожу по пашням,
Пустыня черна.
Рассеяла тоску,
Забылся.
Вдруг звонки —
Поезд вышел
С соседней станции.
Вспоминаю — сегодня
Знакомый едет,
Проститься надо.
Спешу, миновал канавы...
Шпалы, рельсы...
Как раз к моменту —
Поезд — вот он.
Темные вагоны,
Шум, толпа.
Какой-то старичок
Не влезет на ступеньки...
Женщины целуются.
В окне мелькает чайник.
192

— Прощайте, до свиданья!
Тронулись, гремят,
Стучат вагоны.
Вдруг в их семье
Глазастой и зеленой
Шестой вагон,
Коричневый.
Он приоткрыт,
Пред щелью —
Семья на досках.
Мать, отец.
Детишек трое.
Белый мальчик
Тянет шейку,
Глядит недоуменно.
Второй вагон, такой же.
Он на замке.
В щель видны люди.
Третий тоже...
Арестанты!..
Четвертый, пятый...
Военная команда,
Фонарь... Промчалось...
Пыль летит.
Бумажки и соринки
Липнут к рельсам,
Гудит вдали...
Тише, тише...
Смолкает.
Слышу детский голос:
— Мама, их куда?
— На голодовку,
Там они помрут.
Гляжу, девчоночка
И женщина
Стоят у рельсов,
193

Жалобно глядят
На темный путь.
Мальчик пред глазами —
Беленький
С недоуменным взглядом...
Сияют глазки.
Я видел их, страдальцев.
Едут умирать!
Едут умирать!
[1932]

91
КОММУНЕ «ЖИЗНЬ И ТРУД»

Страдальцы милые,
Тяжела ваша доля:
Картошка, брюква и морковь
Питают вас.
Жалкая одежда
Едва греет тело.
Тощи ваши женщины,
Мужчины не блистают силой.
Работа, грязь, болезней ветер
И многое другое... трудно.
Тут легко впасть в злобу
Или в отчаянье.
Тогда погибель.
Спасенье вижу я
В сознанье доброй жизни.
Не тунеядцы вы, не лицемеры,
Не ханжи, не звери.
Свободною душой
Свободный труд приемлете.
Земля берет ваш пот,
Земля питает вас.
С чистою душой
Вы жизнь проходите.
Вам не за что казнить себя.
Вы дети радости.
Чего еще?
Кто знает человечность,
Кто дом свой
Превращает в благо,
195

Кто выше всех
Земных наград
Награду блага ставит,
Тот имеет все.
Он Бог,
Насколько человек
Быть может Богом.
25 февраля

[/935]

92
Я слаб, ничтожен,
Хожу, шатаясь.
Желудок мой
Со мной играет шутки:
Что ни съем, все — не по нем...
Задворков и уборной
Я жалкий посетитель.
Какое от меня добро?
Едва работаю.
Но странно: покрашу, построгаю,
Махну напильником, устану,
Прилягу на постель
И нету существа
Блаженнее меня:
Чудесным светом
Горит сознанье.
Нет вражды
Ни к людям, ни к природе.
Добра желаю всем.
Со всеми мирен.
И это дивно:
Восторг какой-то
На тихой неге сердца.
Даже горе —
Болезнь детей моих,
Тогда не горько:
Умерли они,
Мои страдальцы,
Заживо сошли в могилу.
197

Сойду и я.
Умрем тихонько,
Но над могилой нашей
Не будет злобы.
Кротко жизнь
Мы прожили.
Мерзостям насилья
Не служили.
Достоинства людей
Не унизили.
10 марта 1930 г.

О ПОЭЗИИ В. П. МАЗУРИНА

Книга В. П. Мазурина «В царстве жизни. Поэтический
дневник» во многих отношениях удивительная. Это не
обычный сборник стихов, автор ее не просто поэт в при­
вычном смысле. «В царстве жизни» — поэтический дневник
народного учителя Василия Петровича Мазурина. Это
раздумья, размышления о мире и человеке, о творчестве
и природе, о смерти и вечности. В книге нашли отраже­
ние и сознание, и уровень культуры, и состояние духов­
ной жизни человека, сформировавшегося в сложную эпо­
ху конца XIX — начала XX вв. И важно то, что этот
человек принадлежал к той части народа и близкой ему
интеллигенции, духовные искания которой оказались со­
звучны философии Л. Толстого, его позднему творчеству.
В то же время это не просто «дневник», но «поэтиче­
ский дневник», кажется, редчайшая попытка создать по­
добную форму.
Стихотворная речь обычно связана в нашем сознании
с условностью, подчеркнутой искусственностью, книжной
культурой. Но Мазурин как бы разрушает эту условность,
стремится преодолеть ту пропасть, которая отделяет ли­
тературную поэзию от повседневной обыденности, исполь­
зуя разные приемы и добиваясь успеха.
Возможно, эта необычная форма позволила некоторым
читателям и критикам отнести поэзию В. Мазурина к
русскому авангардизму, поставить его в одни ряд с
С. Филоновым, А. Крученых и т. д.1

1 Айги Г. Русский поэтический
ре книг. 1989, № 3. С. 16.

199

авангард // В ми­

Очевидно, что это не так. И поэт Г. Айги, соединяя
В. Мазурина с авангардизмом, все же вынужден отме­
тить принципиальное отличие автора «поэтического днев­
ника», сделать решительный вывод: «Его (Мазурина —
Т. А.) мировоззрение безусловно противоположно идейным
установкам наших авангардистов»1. Нетрудно отметить
важнейшие моменты отличия В. Мазурина от поэтов аван­
гарда: «редкая слиянность человека с природой, чувство
народно-простого равенства с людьми» — в противополож­
ность футуристам с их «ироничностью по отношению к
природе», подчеркнутым превосходством «поэта» над «тол­
пой», «массой». Наконец, очевидно и различие в отно­
шении к слову: не «эксперимент», с «самовитым» сло­
вом, но простое, мудрое, органично связанное с живым
просторечьем слово характерно для поэзии В. Мазурина,
восходящей к народно-поэтическим традициям.
И все же есть то, что позволяет соотнести поэтические
опыты В. Мазурина с поэзией авангарда. Поиски новой
формы, мелькнувшее вдруг в стихах имя Уитмена, с ко­
торым связывают общеевропейское авангардистское ис­
кусство, а главное — «уникальный мазуринский верлибр»,
редкий по' форме, представленный лишь в блестящих при­
мерах В. Хлебникова, А. Крученых и некоторых других,—
во всем этом справедливо видят ту свободу выражения
личности, свободу формы, которая в то время была
свойственна именно авангарду.
Действительно, прекрасен в своей простоте свободный,
раскованный белый стих В. Мазурина, «очень естествен­
ный, очень русский»:
Какое, однако, счастье
Думать вместе с березой.
Вот кто мой
Лучший друг!
А я и не знал.

'Айги Г. Русский поэтический
книг. 1989, № 3. С. 17.
200

авангард // В мире

В. Мазурин не ограничен «школой», «программой», со­
знательно не связан ни с одной из известных группиро­
вок или с каким-либо направлением; он шел своим само­
бытным путем. В «поэтическом дневнике» мы найдем
разные формы верлибра, разные варианты строфической
организации стиха, особый ритмический рисунок. Такое
ощущение, что перед нами и не стихи вовсе, столь прос­
ты они, столь связаны с живой отечественной речью. Од­
нако это ощущение «безыскусности» — результат боль­
шого душевного и поэтического труда:
Я страшно
Переливаю себя на бумагу:
Весь истощаюсь.
Порой мне жаль себя —
Ужель нельзя по-другому?
И знаю — нельзя.

Сам В. Мазурин в предисловии к «поэтическому днев­
нику» подчеркивает органический, «стихийный» харак­
тер создания своих стихов: «не мог не писать», «написал
среди природы». Да н форма дневника предполагает сво­
бодное изложение вдруг возникших мыслей, чувств, наст­
роения, передачу размышлений, бесед с самим собою, с
другом-читателем. Не случайно, что большая часть сти­
хов не имеет названия, но каждое стихотворение поме­
чено датой, указан год, месяц, день его создания:
с
22 мая 1924 г. по 12 сентября 1925 г.— таков временной
диапазон, отраженный в поэтическом дневнике.
Тем не менее «В царстве жизни» — сборник стихотво­
рений, продуманный и организованный по четким прави­
лам поэзии. Это единый, целостный художественный мир,
имеющий свою философско-поэтическую концепцию, сквоз­
ные темы, единый стиль, центрального героя. Автор этого
художественного мира — человек мыслящий, образованный,
широко начитанный, хорошо владеющий свободным сти­
хом, вдумчивый наблюдатель, готовый поделиться своим
духовным знанием.

201

Начальное стихотворение «поэтического дневника» —
«Между двумя великими молчаньями» — имеет явную
программную направленность, почти библейский смысл,
соотнесено с известным изречением: «Вначале было сло­
во».
Стихотворение это вполне можно считать сюжетообра­
зующим, в нем очевидны два ведущих начала сборника.
С одной стороны, здесь выражена глубокая п мудрая
мысль, определившая нравственно-философскую направ­
ленность «поэтического дневника»: «между двумя велики­
ми молчаниями» дано не каждому человеку сказать свое
особое слово о мире, сделать свое особое дело в мире,
и если ты избран, нельзя потерять эту возможность! С
другой — в стихотворении определены цели и задачи
сборника: автор намерен сказать о «царстве жизни» свое,
достойное этого «царства» слово, осознает ответствен­
ность и готов к духовному труду: «учусь сказать его дос­
тойно: ведь стоит».
Таким образом, философская тема заявлена во всту­
пительном стихотворении как главная, и этому подчинен
весь сюжет сборника. Именно поэтому мы не найдем в
«дневнике» рассказов о социальных или исторических со­
бытиях, каких-то происшествий. В «поэтическом дневни­
ке» раскрыта жизнь души.
Человек, глубоко образованный, знакомый с работами
Л. Толстого, Р. Тагора, А. Швейцера, Мазурин прекрас­
но понимал, что его «слово» — не первое, не сдннс.твен•нос: «Мысль о радости человеческой жизни была много
раз выражена мудрецами и поэтами в древности и теперь,
на Востоке и на Западе»1. Заметим, что он п нс стре­
мится поразить читателя чем-то необычным, «новатор­
ским». Он часто говорит о том, что всем известно десятки
и сотни лет: цветет груша, на окно села галка, дети в
школьной мастерской, уснула молодая работница с ребен-

1 В. П. Мазурин. В царстве жизни. М., 1926. С. 3.
202

ком, по полю идет подгулявший сапожник и т. д. и т. д.
Но он ищет и говорит свое слово, которым и выража­
ет суть явлении, как он их понимает. Особый взгляд,
свое слово, неповторимые ритмы — именно этим достига­
ет он цели: дает увидеть по-новому, неожиданно то, что
•видели десятки раз. За эту простоту и правду и назы­
вают Мазурина «оригинальнейшим поэтом».
Такое видение мира, такое отношение к жизни сегод­
ня почти исчезло. «Поэтический дневник» Мазурина —
своеобразный памятник душевному строю, мироощущению,
духовной культуре, почти потерянной сегодня, но столь
•необходимой, ибо это пример тому, как можно противо­
стоять «хаосу», «буре», «пустыне», как обрести п сохра­
нить гармонию духа, без которой не выжить человеку,
если уж речъ сегодня идет о «выживании человечества».
Справедливо отметить, что «В царстве жизни» — яркий,
•убедительный пример твердого, осознанного противостоя­
ния победившим тогда и определявшим нашу обществен­
ную жизнь тенденциям, выразившимся в лозунгах «борь­
бы за светлое будущее», когда отношение к настояще­
му определялось знаком отрицания и глаголами «разру­
шить», «переделать». Этот сборник стихов середины 20-х
годов, безусловно, расширяет наши представления о ли­
тературной жизни того периода, о той литературе, кото­
рая противостояла «нормативному» направлению.
Какое же слово говорит В. Мазурин о «царстве жиз­
ни»? Что увидел он и как рассказал об этом?
Лирика Мазурина раскрывает нам мир его души, его
чувства, переживания — не забудем, что это «дневник»...
Но стихи его лишены камерности, замкнутости. Лириче­
ский герой, автор «дневника», имеет своп
конкретные
«особые приметы»: это поэт и философ, влюбленный в
природу, и в то же время — сельский учитель, любящий
работать с ребятишками в школьной мастерской.
Духовно-нравственным центром сборника, определяю­
щим художественную концепцию автора, создающим по-

203

этический образ мира, является осознание нерасторжимо­
сти единства природы и человека, красоты и мудрости
этого единства. Когда в предисловии поэт отмечает, что
создавал «свои пьесы» среди «репьев и полыни», «канав
и полей»,— это не просто метафора «снижения», «демокра­
тизма», это точное определение художественного прост­
ранства, вовсе ие «низкого», потому что для Мазурина не
существует «низкого» в природе.
Место действия в «поэтическом дневнике» различно:
поле, деревенская улица, фабричное общежитие, школьная
мастерская. Поэзия Мазурина содержит одновременно
разные начала: возвышенный строй чувств, восхищение
«царством жизни», природой, человеком, и в то же время
удивительную простоту и жизненную правду. Он создает
целостный поэтический образ мира, в котором через кон­
кретные бытовые, повседневные реалии прозревается бы­
тие. Нерасторжима связь человека с природой. Мазурин
говорит об этом удивительно просто:
Да, это лучшее мгновенье!
Сидеть перед окном...
Видеть безоблачное небо...
Березу, клен, росу и меня...
Да, это лучшее мгновенье!

И вот еще:
Груши цветут!
Солнечный луг
Тонет в белой пене.
И вместе с ним тонет
Моя восхищенная мысль
В бурном цвете жизни.
Груши цветут!

Цитирование можно продолжать и продолжать. Но и
в приведенных примерах видно, что растворенный в при­
роде человек у Мазурина вовсе не пассивен, он не прос204

то созерцатель. Не просто «сидеть перед окном» и «ви­
деть безоблачное небо», но «чуять чистоту в душе тонь­
ше и лучезарнее небес» — вот «лучшее мгновенье!» Не
просто увидеть цветущие груши, но отозваться восхищен­
ной душой на «бурное цветение жизни»! Автор подчерки­
вает постоянную работу души, духовный, созидательный
труд.
Мазурин смотрит на мир влюбленными глазами, не
закрывая их и тогда, когда видит боль, страдания, не­
совершенство, социальное и духовное. Бедная Анна и
веселый сапожник, усталая работница и автор, читающий
книгу Тагора, грязное фабричное общежитие и простор­
ная деревенская улица, одинокий Сережа и весело иг­
рающие ребятишки, безумно прекрасный день и убитый
грач — так много вместилось в «поэтическом дневнике»!
И в любом встреченном явлении и человеке видит Ма­
зурин некую истину, мудрость и тайны природы.
Многообразно содержание «поэтического дневника»,
но можно выделить главные темы книги: природа, труд—
творчество, дети. Можно назвать и главное слово кни­
ги — ЖИЗНЬ, написанное большими буквами. Именно
этот образ чаще других встречаешь в «поэтическом днев­
нике», он становится сквозным, ведущим, определяющим,
и отношением к нему выявляется нравственное состояние
героя, автора и читателя.
Жизнь поэт понимает и оценивает как величайшее
благо, понимая его не как материальное или социальное,
не как богатство и славу, но прежде всего — как слия­
ние человека с бытием природы. Это роднит Мазурина
с давней русской традицией, с такими поэтами, как
Ф. Тютчев, С. Есенин, II. Клюев и другие.
Не омрачает восторга перед жизнью даже тема смер­
ти, достаточно часто возникающая в сборнике. Смерть
воспринята поэтом не как трагический, тем более бессмыс­
ленный конец, но как часть жизненного пути, как не­
обходимость, дающая возможность осознать ценность
205

жизни, ответственность человека за то, как и каким пу­
тем пройдет он свою жизнь.
Деяние, труд, творчество — всегда преодоление смер­
ти, всегда жизнь.
Самую большую, главную радость, утверждает Мазу­
рин, несет человеку человек:
И кто это догадался
Дать человеку — человека!
Какая невыразимая
Возвышающая радость!

Поэт обращает свои раздумья, чувства, мысли к дру­
гу А. Ковалеву, к жене, детям, к современникам и по­
томкам. Он уверен: «живем» — значит «движемся друг
к другу!» И сознание это наполняет душу радостью,
рождает ощущение полноты бытия:
Хорошо на земле.
Я рад, что живу
Человеком.

Особая тема сборника — дети. Если бы составлялся
частотный словарь «поэтического дневника», слово «ди­
тя», вероятно, заняло бы второе место после слова
«жизнь». Дети так же мудры и прекрасны, как сама
природа, считает поэт, н он благодарен .нм за их чисто­
ту и доброту, искреннюю радость, он благословляет их.
Финальный стих едневника», завершающий общий сю­
жет, обращен к теме ребенка — «Сережа». И в этом есть
большой многообразный смысл, ибо связь начального и
последнего стихов несомненна.
О чем это стихотворение? Может быть, о том, что
Сереже предстоит сказать «свое слово» о жизни, он в
самом начале пути. И, конечно, о том, как несовершенно
человеческое общество, которое не может уберечь дитя
от страданий. А может быть, это своеобразный укор-при­
зыв отозваться на боль ребенка, обратить свою душу к

206

деятельному добру и самостроением своей души, само­
совершенствованием способствовать
совершенствованию
человеческого общества.
* * *

Вторая часть книги «Записи на сердце» содержит по­
этические произведения разных лет, восстановленные ПО'
рукописям. В основу общей организации материала по­
ложен авторский принцип — «дневниковый»: стихи рас­
положены в строгом соответствии с датами. Проделана
значительная работа по отбору произведений, осмысле­
нию их в определенном контексте в соответствии с ав­
торским замыслом.
Может быть, полнее всего единство содержания кни­
ги выражено в заключительном стихе «поэтического днев­
ника» 1924 года:
Писал много,
А написал одно:
«Будь человеком».

Быть человеком — значит, уметь учиться у природы,
учиться творчеству, щедрости, красоте. У цветка — «не
бояться святого порыва», у «месяца в последнем ущер­
бе»—озарять
светом и радостью окружающих,
у
«светлой речки» — готовности помочь омыть чистыми во­
дами «подзагрязнившихся», ведь только тогда они смо­
гут «проложить новые дороги». И так — без конца! Боль­
шинство стихов о природе у Мазурина — не просто кар­
тины, пейзажи, ио всегда нравственно-философское обоб­
щение, созидательный опыт... Именно эти стихотворе­
ния отличает гармония содержания и формы, они часто
близки к совершенству и, смеем утверждать, выходят в
мировую поэтическую традицию:
Родник.
Солнце и вода.

207

Больше
Ничего нет.
Больше
Ничего и не надо.

Но В. Мазурин вовсе не пантеист, не созерцатель. Его
герой — социально и духовно активен — в труде, в семье,
общении с друзьями, в творчестве раскрывается его ин­
тересная, богатая и драматическая личность. Драматизм
судьбы определен не только личными бедами, но и тем
жестоким временем, в котором он живет, тем, что пыта­
ется осмыслить это время и человека в нем: «Кто я?»,
«Кто ты?», «Зачем мои страдания?», «Что перед Богом
твой труд?», «Ты хотел свободы?», «Кто убийца?», «Кто
затеплит свет?», «Кому ты служишь?», «Куда уйдут?» —
вопросы и вопросы! А ответы? Ответы он ищет в собст­
венной жизни, в судьбах современников, в опыте вели­
ких мира, в природе.
Стихотворения второй части книги раскрывают жизнь
человеческой личности, не принявшей стандартной, офи­
циально декларируемой морали, но сохранившей непов­
торимую самобытность натуры, близкой к природе, к жи­
вому народному сознанию.
Особый интерес представляют «беседы» поэта с совре­
менниками: с друзьями — В. Ковалевым, Ф. Черновым,
А. Епифанским, с женой, сыновьями, соседями... В ин­
тенсивное духовное общение втянут широкий круг лю­
ден. Мы слышим их голоса, видим их, понимаем мысли
и чувства. Это очень важно. В. П. Мазурин предстает не
как исключение, одинокий чудак (сельский учитель, вдруг
заговоривший стихами!), ио как один из многих, как
выразитель настроений и убеждений глубоких, интерес­
ных людей, той части общества, которая сохранила сво­
бодный дух, независимость суждений, верность большой
культуре; как тип читателя и писателя 20—30-х годов,
который обычно не включался в официальную историю
культуры того периода.

208

Произведения второй части книги продолжают и раз­
вивают темы «Царства жизни», тему труда, творчества.
Очевидно возрастает профессиональное самосознание ху­
дожника, все чаще размышляет он о поэзии, психологии
поэтического труда. Создание стихов он понимает (исхо­
дя из своего опыта) как труд умственный, эмоциональ­
ный и физический; «Я страшно переливаю себя на бу­
магу»,— писал он в «Царстве жизни». Здесь тема раз­
вивается; поэзия — это «волшебный колпак» (27), «по­
дарок Отца» (26), «редкая птица вдохновения, нужная
всем» (36); поэт — «небесного огня избранный храни­
тель».
Поэтический труд — Творчество — часть самой'
природы:
Слеза ребенка,
Ключ подгорный,
Молоко матери,
Кровь поэта —
Вода одного облака.

В. Мазурин осознает, что его дарование во многом пи­
тает книжная культура, мировая и русская литература:
Люблю поэзию.
Ее я пью в час отдыха.
Мила мне мудрость —
Ей питаюсь перед трудом...

Но как настоящий художник ищет и видит поэзию в
самой жизни, учится у природы. Он знает, что «одна для
всех Книга большая... Сколько там алмазов. На каждой
строчке!.. Надо только не закрывать глаза» (13). Осоз­
нание этой простой истины освобождало поэта от конф­
ликтов, переживаемых многими, от раздвоения
между
«грубой жизнью» и «интеллектуальной культурой». Для
В. Мазурина это было надуманным, ложным.
Не так скоро, ио все же уходит из нашего сознания
облегченное понимание гражданственности, как только
внешнего выражения ее (в «заказных» стихах, плакатах.

209

речах-призывах). Поэзия В. Мазурина являет собой иной
тип гражданственности, той, которая в глубокой россий­
ской традиции и которая проявляется в чувстве ответ­
ственности за свою родину, культуру, в
осознанном
слиянии своей судьбы с общенародной. В такой граж­
данственности нет призывов, глаголов в повелительных
формах. Вместо всего этого —глубокое личное чувство,
личное переживание общих проблем. Посетил поэт мо­
гилу Гоголя, увидел, что «она загажена и посрамлена,
лампадка выдрана. Погас свет...» — скупая, страшная кар­
тина. Потрясение, пережитое автором, понятно каждому
и сегодня — так и слышишь этот жуткий клич: «За борт
с корабля современности!» Нет в этих стихах морализа­
торских интонаций, нет «обличений»; но звучащее в фи­
нале напоминание о том, что «хорошо отметить светом
могилу светлого», исполнено не меньшего гражданского
мужества, если учесть, в какое время сказаны эти слова
и какой вечный в них смысл!
Особая гражданская напряженность звучит в произ­
ведениях, где рассказано о больших трагедийных собы­
тиях времени — о разорении деревни, крестьянской жиз­
ни. «Поле» (1931), «Саранча» (1932), «Едут умирать!»
(1932)—в этих произведениях поэт выразил прежде все­
го свое глубокое личное чувство, сострадание несчастным,
Голодным, изгнанным из домов крестьянам. Эти картины,
возможно, только наброски, «заготовки» для задуманных
‘больших произведений. В них нет обобщения, анализа,
но в них есть живое свидетельство современника.
По интонации, ритмическому строю, образности «По­
ле» и «Едут умирать!» напоминают плачи-причитания.
Картины разорения усилены контрастными воспоминани­
ями о прежних временах, «благодати луговой свободы и
речного счастья!» Скорбными причитаниями звучат воп­
росы к себе: «Я что сделаю? Устал я, болен...», «Почему
не умираю я?», «Жалкий, а я что делаю?» И он спешил
сделать свое дело как поэт, которому «слово дано»:

210

Гляжу на мир
В глаза я мир вбираю,
Иду на суд.
Кто-то скажет:
— Ты видел поле?
— Видел.
— Говори!

И он рассказал нам. Его честный рассказ может быть
доставлен рядом с романами о тех же событиях знаме­
нитого современника А. Платонова. Мы не говорим о
мастерстве, масштабах обобщений; мы имеем в виду
общность позиции, однозначность осмысления изображен­
ных событий как преступления перед человеком и при­
родой.
Против насилия и разрушения Мазурин выступает
своеобразно: для него нет «зла вообще», но есть конкрет­
ные носители зла — к ним-то п обращается поэт. II об­
ращения эти полны... сочувствия и жалости к «врагу»,
«разрушителю», он уверен, что эти «нынешние боги неле­
пой сказкой будут завтра». В стихотворении «Певцу
официальной лжи» (1931) вся энергия протеста и обли­
чения сосредоточена в заглавии. В самом тексте, назы­
вая стихи «временщика» «ужасными», так как в его
«писаньях правды нет», поэт все же называет его «доб­
рым человеком», «которого Бог наградил талантом и
умом». Он как бы напоминает, что лгать в поэзии — зна­
чит предавать талант, а предавать талант — безнравст­
венно.
Человек твердых нравственных основ п неколебимых
убеждений, В. Мазурин выстрадал свою веру и не изме­
нил ей ни в чем. Его стихи, как растения, уходят корня­
ми в его жизнь, ценность их в их подлинности, в живой
правде поведения и чувства.
Мы не стремились растолковать каждое стихотворение
Мазурина — не стоит лишать читателя радости самосто­
ятельного общения с этим поэтом и мудрецом. Скажем

211

несколько слов о судьбе его сборника «В царстве жиз­
ни».
Изданная автором без рекламы и рецензий, книга
B. П. Мазурина «затерялась» в потоке литературы, не
стала сколько-нибудь заметным событием своего време­
ни1. Причин немало: и независимое от Госиздата ее по­
явление, и скромность автора, который твердо противо­
стоял многим лозунговым традициям того времени. А
главное— само время, о котором так живо вспоминает
поэт С. Поделков, встречавший В. Мазурина в те годы.
«Видел его дважды. Первый раз... на обсуждении ру­
кописного журнала «Наши голоса», он пришел вместе с
C. Д. Фоминым... Второй' раз... в доме Герцена с Никола­
ем Гавриловичем Полетаевым... Он был скромным чело­
веком, несколько застенчивым... Были бурные, сумасшед­
шие годы. Люди появлялись в литературе и исчезали,
Ьдни снова возникали, другие пропадали навсегда»,— пи­
кал С. Поделков в 1934 году сыну В. Мазурина Борису
Васильевичу.
И все же книга не исчезла навсегда, нашла свой от­
клик. Любопытно, что разыскали книгу, отозвались пер­
выми на нее именно поэты, «услышавшие» и профессио­
нально оценившие удивительный, своеобразный стих Ма­
зурина,— С. Поделков, Д. Кугультииов, Г. Айги.
Д. Кугультииов прислал Б. Мазурину свой сборник
(стихов с надписью: «Борису Васильевичу Мазурину. В
знак уважения... в благодарность за книгу чудесных сти­
хов его отца. Д. Кугультииов. 25.11.66 г.»
А С. Поделков писал: «...меня привлекает формальная
Ьторона стихотворений Василий Петровича, все они напи1 В архиве Б. В. Мазурина хранится восторженный от­
клик на сборник «В царстве жизни». Автор статьи, назван­
ной «Из царства радости», прислал ее из-за рубежа. Ни
имени автора, ни даты, к сожалению, не сохранилось. Мы
посчитали невозможным воспроизвести эти исполненные
восхищения и уважения строки.
212

саны свободным стихом... Василий Петрович владел им
хорошо и в сочетании со словом ,и жизненным опытом
стихи его поэтически убедительны и доходчивы» (фев-*
раль, 1984).
В. Мазурин пока неизвестен в большой литературе.
Но мы не сомневаемся, что он займет свое место, будет
отмечен в справочниках и библиографических изданиях,
а стихи его будут изучать, они войдут как образцы в
учебную литературу по стихосложению.
Т. АФУЗОВА,
доцент кафедры литературы
Новокузнецкого педагогического института

ПРИМЕЧАНИЯ

В ЦАРСТВЕ ЖИЗНИ

Стихотворения публикуются в последней авторской
редакции, то есть по текстам сборника «В царстве жизни»
(М., 1926), подготовленном к изданию В. П. Мазуриным.
По этому же изданию публикуется предисловие автора.
Все тексты настоящего издания сверены с автографами.
Наличие незначительных расхождений (не несущих смыс­
ловой нагрузки) между публикациями 1926 г. и рукопис­
ным источником специально не оговаривается. Рукопис­
ный текст предваряется эпиграфом2: «Мы все живем в
царстве жизни».
С отдельными стихотворениями сборника (№№ 1, 16,
20, 30, 32, 43, 53, 68, 73, 80, 88, 101, 104, 106, 113) по­
знакомил современного читателя Г. Айги в журнале «В
мире книг» (1989, № 3, с. 17—18). Ряд .стихотворений
(№N9 2, 4, 6, 10, 11, 17, 19, 25, 30), 31, 37, 40, 44, 46, 52,
59, 72, 79, 90, 91, 92) опубликован в рижском издании
•«Ясная Поляна» (Вып. 5, Декабрь 1988 — январь 1989).
9. Посвящено коммуне «Жузиь и труд».
20. Посвящено старшему сыну автора Б. В. Мазури­
ну (р. 1901).
21. Посвящено коммуне «Жизнь и труд».
29. Посвящено коммуне «Жизнь и труд».
34. Мать Анна — Анна Егоровна Мазурина, урожден­
ная Григорьева.
Жена Анна—Анна Егоровна Мазурина, урожденная
Петрова (1875—1954).
Сестра Анна — Айна Петровна Ласкина, урожденная
'Мазурина, младшая сестра В. П. Мазурина.
Эта нищая у забора тоже Анна — общение с этой
'нищей старушкой оставило такой глубокий след в душе
В. П. Мазурина, что в письме к Р. Роллану он писал:
'«Среди многих повседневных моих дел я утешен и согрет
немногим. Решаюсь поделиться с вами теми крупицами

214

света, какими жив я. Вот одна крупица: на улице стоит
старушка с протянутой рукой, я подал ей монету. Иду
Наутро. Старушка вновь стоит. Хочу подать — она не при­
нимает: «Ты подал мне вчера». (Архив Б. В. Мазурина).
Ей же посвящено стихотворение «Нищая Анна» (№ 119).
62. Посвящено жене.
69. Ковалев Александр Васильевич — ровесник и друг
В. П. Мазурина.
91. В семье В. П. Мазурина было четверо сыновей:
Борис (1901), Михаил (1906—1941), Александр (1908—
1940), Владимир (1904—1988).
98. Стихотворение написано под впечатлением сцены,
увиденной автором в коммуне «Жизнь и труд». Вот как
'вспоминает об этом его старший сын Б. В. Мазурин:
«Даша Попова, член коммуны, тамбовская крестьянка, в
Сияющий теплый день уснула на травке, в цветущем
яблоневом саду. Птицы пели, пчелки гудели, а ее ма­
ленький сынок Мишук играл на голове мамы волосами.
Я это тоже видел, а вот отец запечатлел». (Письмо к
О. Р. Козымаевой-Милошунас).
ЗАПИСИ НА СЕРДЦЕ
13. См. примечания к стихотворению № 69 в первой
части.
41. Чертков Владимир Григорьевич
(1872—1936) —
близкий друг Л. Н. Толстого и издатель его произведе­
ний.
49. В рукописи имеется пояснение: «темными» в Ясной
Поляне называли первых последователей Л. Н. (Толсто­
го.— О. М.) из народа. Теперь они «светлые».
54. Сестра Маша—Мария Петровна Мазурина. «Я
Плачу о внуках, едущих в Сибирь»... — имеются в виду
дети старшего сына Бориса, который с коммуной «Жизнь
и труд» в 1931 г. вынужден был переселиться в Сибирь.
68. В рукописи есть такая запись: «22-го марта 1931 го­
да, в 10 ч. вечера уехал из Москвы Боря с семьей. Пер­
вый весенний день, теплый и ясный.
Адр.: Кузиецк-Спбнрскнй, почтовый ящик 4, станция
Кузнецк, Томской ж. д., 5 верст от старого Кузнецка,
вверх по течению реки Томи, до деревни Фиска 8 верст,
■от Фиски прямо от отрогов гор, поселок Зорька (Уголь­
ный участок)».

215

70. Епифанский Ар. А.— личность установить не уда­
лось.
71. В рукописи есть такая запись: «Спор с Шопенгау­
эром. Шопенгауэр полагает, что жизнь наша ничтожна,
тяжелый сон, отбывание наказания за ошибки, сделан­
ные нами до рожденья. (Жаль, он не попытался хорошень­
ко подумать,— где же это было?). Стало быть, и до рож­
денья мы были гадки, и после рожденья гадки, естест­
венно, и после смерти — гадки. Странные софизмы. Я
с ним совершенно не согласен и глубоко сожалею, что
ему не дано было чувство гармонии и блага жизни. Со­
жалею об ушедшем и знакомом мне, как о сейчас живу­
щем брате.— Я люблю Шопенгауэра».
72. В дневнике много горестных записей о сыне Ми­
ше, которые написаны «в слезах». Эти записи чередуются
со стихами. Вот одна из них от 20 апреля 1931 г.
«...Миша вернулся. Я попробовал заговорить с ним. С
трудом, но он стал говорить.
— О чем ты все думаешь?
— Зачем надо мной измывались?
— Кто? Теперь ты дома. Прежнее прошло. Живешь,
как ты хочешь, среди нас, все о тебе заботятся. Никто
тебя не обижает.
— Почему они так со мной поступили? (Они — врачи
и больница).
— Ты отказался от военной службы. Кто отказыва­
ется, тех сажают в тюрьму. Тебя направили в больницу.
Да ты не думай о прошлом: оно прошло, его нет — и
ладно.
— Как же нет: а что они со мной сделали?
Самое страшное — живой человек, чувствует, что он
убит, и спрашивает—зачем это с ним сделали... Сколько
я ни спрашивал врачей — как помочь сыну?
Ни один
врач не дал мне, можно сказать, никакого совета... «Труд,
правильный режим, питание». Но в этом все и дело, что
внутреннее настроение отвращает человека и от труда, и
от режима, н от всего другого... Миша убит. Я тоже, мо­
жет быть.. Борюсь «и трудом, и режимом», это скорей
шутка... я знаю высокую духовную жизнь, и она ведет
меня... Думаю, она же ведет и Мишу — доброта и де­
ликатность пока не покинули его. Но тела наши слабы,
мое, по крайней мере, очень...»
76. Анна Егоровна Мазурина, урожденная Петрова
(1875—1954) — жена В. П. Мазурина. В рукописи по­
метка: «В ночь с 29 на 30 апреля часов в 12 Миша взял

216

думочку и скрылся неизвестно куда. Ищем. До сих пор
никаких следов. 2 мая».
85. Сын — Михаил Васильевич Мазурин (1906—1941);
внук — Михаил Борисович.
90. В рукописи имеются пояснения:
Кое-что вместо дневника

Дневник не пишется, а между тем жизнь идет, и в
особенности по утрам переживаю целые драмы. Мысли
и чувства бурны. «Цель жизни, любовь, самоусовершенст­
вование», что они? Зачем они?— грозно думаю.
Есть внешнее, хотел сделать нечто вроде поэмки и
бросил, не пошло, но и совсем бросить жаль, уже не
могу (сжег одну такую вещь и до сих пор раскаиваюсь).
Запишу как попало для памяти и чтобы отделаться».

ОГЛАВЛЕНИЕ

О. М. Милошу нас. Путь к благу (О судьбе
В. П. Мазурина)............................... ’..........................

4

В ЦАРСТВЕ ЖИЗНИ Поэтический дневник

Предисловие
..................................................................
14
Между двумя великими молчаньями ............................
15
Можно увидеть рожденье...............................................
16
На лугу............................................................................
17
Родник................................................................................
17
Все бурней и бурней содроганья души........................
18
Мне хочется сказать всем...............................................
18
Приснилось мне
.............................................................
19
Сова........................................................................................... 20
Деревня
............................................................................
21
Галка
...................................................................................... 22
Природа
............................................................................
23
Я выпил воду ту....................................................................24
Природа — хорошо.............................................................
25
Нужно понять............................................................................. 26
Есть мир другой..............................................................
26
Клен задремал..................................................................
27
Неведомым
...................................................................
28
Я взял тростник..............................................................
29
Есть злая книга................................................................... 30
•Косец
...................................................................................... 31
Песня на деревне....................................................................32
Читал поэзию...................................................................
33
Опять прояснилось................................................................... 35
Опять врывается деревня...............................................
36
Два ребеночка........................................................................ 37
•Любовь и свобода............................................................... 38
Смягчается душа................................................................... 39
Я страшно переливаю себя.................................................40
218

Я чувствую — мы все.......................................................... 41
Я не завидую тебе, солнце................................................. 42
Пятилетняя девочка............................................................... 42
Жатва еще не кончена.......................................................... 43
Ради всего хорошего............................................................... 44
Нищая Анна............................................................................. 45
Рябина
.................................................................................. 47
Порой я боюсь........................................................................ 48
Тихо, спокойно........................................................................ 49
Ключу грезится облачко..................................................... 49
У меня есть утешитель..................................................... 50
На пчельнике........................................................................ 51
Скоро свернется........................................................................ 52
Всюду по дороге....................................................................53
Поднялся цветок на болоте.................................................54
Я знаю удивительную жизнь................................................. 55
Целый день безумец.......................................................... 56
Неблагодарный, ты принял................................................. 56
Жду дорогого, любимого..................................................... 57
А радость горит и горит..................................................... 57
Кричит он о чем-то............................................................... 58
Так и хочется быть ребенком............................................ 58
День или ночь?................................................................... 59
Товорят, истина погибает..................................................... 59
Труд и песня........................................................................ 60
Что оставлю в наследство.................................................61
В школьной мастерской.......................................................... 62
В мастерской
........................................................................ 63
Рождение ребенка
............................................................... 63
Мои цветы.................................................................................. 64
В мастерской
........................................................................ 65
Я часто вижу призрак.......................................................... 66
На льдистой горе................................................................... 67
А. Е. М...................................................................................... 68
Опять радость........................................................................ 68
После чтения Уитмена.......................................................... 69
Два юноши............................................................................. 70
Улыбаюсь белому снегу.......................................................... 71
Радуга венчает лес............................................................... 71
Женщины — лепестки
.......................................................... 72
Мон друг, приходи............................................................... 73
Новое в жизни моей.......................................................... 74
И все-таки какое счастье..................................................... 75
Мои слова — бледный пепел.................................................75
Тень прелестнее букета ...............................................
76
219

Когда пред знойностью
..................................................... 76
Исповедь
............................................................................. 77
Читал Тагора............................................................................. 77
Я родился «без земли».......................................................... 78
Страшен вой бури................................................................... 78
Рожь и лен не трудятся..................................................... 79
Страшен и прекрасен мир................................................. 79
Как может, как смеет.......................................................... 80
В мастерской............................................................................. 81
Воспоминание о фабричной спальне ...............................
82
Боряся с преступленьем ..................................................
84
Я сумасшедший иль поэт..................................................... 84
Пан. К-ву.................................................................................. 85
Молю тебя, великая жизнь.................................................86
Мне жаль цветов....................................................................87
'Груши цветут............................................................................. 87
Зима — не смерть................................................................... 88
Взглянул на лица спящих..................................................... 88
Если любишь вселенную..................................................... 89
Женщина.................................................................................. 89
Печник
.................................................................................. 90
Работнику тяжелой физической работы......................... 91
Как же это?............................................................................. 91
Два куста бузины............................................................... 92
Работница-мать
....................................................................92
Идет он по пыльной дороге................................................. 93
Какое, однако, счастье.......................................................... 94
На улице.................................................................................. 94
Пчела облетывает цветы..................................................... 95
День мертвецов......................................................... . 95
Сегодня три раза.................................................................... 96
Да, это лучшее мгновенье..................................................... 96
Девочка прыгает через веревочку....................................... 97
День безумно хорош.......................................................... 98
Птичка сорвалась ....................................................................98
Прошла мимо рабочая.......................................................... 99
К полю..................................................................................... 101
Когда я вижу женщину.................................................... 102
На могиле тети Таин............................................................. 102
Идет сапожник................................................................... 103
Убитый грач............................................................................ 104
В пути
................................................................................ 105
На рынке
............................................................................ 106
■Нищая Анна............................................................................ 107
Сережа
................................................................................. 108
220

ЗАПИСИ НА СЕРДЦЕ

Неба нет, оно к земле приникло...................................... ПО
Что мне березы эти..............................................................111
«Люби врага!»....................................................................... 112
Как на вершине хорошо.................................................... 113
Они мгновении, мысли эти............................................... 113
Сверкающая, жгучая............................................................. 114
Светись, светись, человек.................................................... 115
Ты трупы ешь....................................................................... 116
Я не завидую тебе, солнце.............................................. 117
Лев Толстой
....................................................................... 118
О вас я думаю....................................................................... 119
Не бойся святого порыва.................................................... 120
A. В. Ковалеву.................................................................. 121
Пойдемте все....................................................
122
Решайте вопросы жизни.................................................... 122
Умер листок!............................................................................123
В минуты упадка.................................................................. 123
Целый день дремлет сова................................................124
Родник
..................................................................................124
Л. Н. Толстой....................................................................... 125
Все порубили....................................................................... 125
Грустно видеть ................................................................... 126
Есть страшные мысли......................................................... 126
Я нес милостыню.................................................................. 127
К Божеству и Свету......................................................... 127
Отец, ты подарил мне......................................................... 128
Блеск жизни всего ярче во мне...................................... 128
Сердце родило что-то......................................................... 129
Ты расслаблен, устал......................................................... 129
Сжимается сердце от боли............................................... 130
Я думал................................................................................. 131
Незабудка смята.................................................................. 132
Мы живем не и пустыне.................................................... 133
Надо не писать.................................................................. 134
...Смерть
................................................................................ 135
С ласковой улыбкой принимаю вдохновенье .... 136
Обманщик
............................................................................ 136
Л. Н. Толстой...................................................................137
Писем много
....................................................................... 137
Кредо
................................................................................ 139
B. Г. Черткову....................................................................... 140
Не плачь,— чего ты плачешь?.......................................... 141
Человек строит храмы......................................................... 141

221

Высоко взлетают галки.................................................... 142
Кровь человека не пропадает даром................................. 142
Говорят,— с Востока свет............................................... 143
Холодно, метет................... ...........................................144
Живу навыворот.................................................................. 145
Любуюсь «светлыми»........................................................ 146
Не в красоте речей............................................................. 147
Довольно ужасов.................................................................. 148
Тише,— душа в молитве.................................................... 149
А. В. Ковалеву....................................................................... 150
Сестре Маше
.................................................................. 151
Сказал мудрец....................................................................... 152
Я одиноко думаю.................................................................. 153
Теленок, пущенный на волю............................................... 154
Я ползал у крапивы......................................................... 155
Мир в крови....................................................................... 156
«Нетрудящнйся пусть не ест».......................................... 156
Слава—сестра рабству.................................................... 157
Когда-то думал я.................................................................. 157
Один сказал — я таракан.................................................... 158
Попугай. Сказка.................................................................. 159
Заметка
................................................................................ 159
Певцу официальной лжи.................................................... 160
Внучку
............................................................................ 161
Иссяк родник!....................................................................... 162
Переселенцы при посадке в вагоны на вокзале . . . 163
Кто пашет землю.................................................................. 164
А. Ар. Епифанскому............................................................. 165
При чтении Шопенгауэра.................................................... 166
Сыну Мише............................................................................ 167
Зашел на могилу Гоголя.................................................... 167
Плачет мать............................................................................ 168
Мне бы в лес....................................................................... 168
Анне Егоровне....................................................................... 169
Одетый славою....................................................................... 169
Когда придешь к глубокому колодцу............................ 170
Я человек своей страны.................................................... 171
Через какие трубы..............................................................171
Жизнь
................................................................................ 172
Читаю Шопенгауэра, Канта............................................... 173
Слеза ребенка....................................................................... 174
Люблю поэзию....................................................................... 174
Два Миши............................................................................ 175
Ты говоришь, я слушаю.................................................... 176
Хорошо снести обиду......................................................... 176
222

Поле
.................................................................................
Саранча
............................................................................
Кое-что вместо дневника. Едут умирать!...................
Коммуне «Жизнь и труд»................................................
Я слаб, ничтожен..............................................................

177
185
191
195
197

Т. Афузова. О поэзии В. П. Мазурина .... 199
Примечания
....................................................................... 214

В. П. Мазурин

М12

В царстве жизни: Поэтический дневник.—
Кемеровское кн. изд-во, 1991.— 223 с.
15ВЫ 5—7550—0276—2
В. П. Мазурин — талантливый поэт начала на­
шего века. Небольшая книжечка его стихов, издан­
ная в 1926 г. в Москве за счет средств автора, не
вписалась в официозный стиль поэзии первых пя­
тилеток, осталась незамеченной. В настоящее изда­
ние включены и ранее не печатавшиеся произведе­
ния, стихи,— дневник трудной жизни поэта, умев­
шего находить радость жизни в своем сердце, в
своем отношении к миру.

М

4702010202
М 145(03)—91

Без объявл.

ББК 84.РУ

Литературно-художественное издание
Мазурин Василий Петрович
В ЦАРСТВЕ ЖИЗНИ:

Поэтический дневник
Редактор Н. Н. Соколова
Художник В. П. Кравчук
Технический редактор Г. Н. М а иохп на
Корректоры: Л. В. Волковская,
Е. А. Царева

ИБ № 1693
Сдано в набор 09.04.91. Подписано к печати 10.09.91.
Формат 70X90739. Бумага типографская № 2. Гарнитура
Литературная. Печать высокая. Усл. печ.л. 8,19. Усл.
кр.-отт. 8,3". Уч.-пэд. л. 7,38. Тираж 1000 экз. Заказ
№ 1361. Цена 1 р. 20 к.
Кемеровское книжное издательство.
Кемеровский гюлиграфкомбпиат.
Адрес издательства и типографии:
650059, г. Кемерово, ул. Ноградская. 5.