Слепые поводыри. Об ответственности российской интеллигенции - Максудов С.

Author: Максудов С.
Tags: внутренняя политика биологические науки в целом внутреннее положение история статьи история россии экономическая история политическая история история российского государства
ISBN: 978-5-98856-256-6
Year: 2016
Similar
Идеологи легального народничества о русской интеллигенции
Сбрендили! Пляски в Кремле продолжаются
Вера. Держава. Народ: Русская мысль конца XX – начала XXI века
Американское иго. Зачем дяде Сэму русские рабы
Text
                    СЛЕПЫЕ ПОВОДЫРИ


Сергей Максудов
СЛЕПЫЕ ПОВОДЫРИ
Об ответственности российской интеллигенции
Москва
2016


УДК 323/324(470+571)
ББК 66.3(2Рос)6
М 17
М 17 Максудов С. СЛЕПЫЕ ПОВОДЫРИ. Об ответственности российской интеллигенции. — М.: Летний сад, 2016. — 340 с.
ISBN 978-5-98856-256-6
Статьи, вошедшие в этот сборник, написаны в 1992-2011 годах и посвящены проблемам советской и постсоветской истории, демографии, экономики, политики, социальной и общественной жизни. Они предназначались для участия в дискуссиях, корректировки ошибок, допущенных различными авторами, для изданий, так и не увидевших свет. Многие из них до сих пор не были опубликованы. Эти работы посвящены истории недавнего прошлого, судьбе и ответственности поколения, которому был дан уникальный шанс - вывести страну из тупика.
УДК 323/324(470+571)
ББК 66.3(2Рос)6
WARNING
Without limitation, no part of this publication may be reproduced, stored, or introduced in any manner into any system either by mechanical, electronic, handwritten, or other means, without the prior permission of the author.
ISBN 978-5-98856-256-6
© А. Бабенышев, 2016
© Издательство «Летний сад», оформление, 2016


Посвящается моей матери Сарре Эммануиловне Бабенышевой, прожившей нелегкую жизнь свободным и независимым человеком


Тот, кто желал наладить надлежащее управление государством, сначала должен был привести в порядок свою семью. Тот, кто желал привести в порядок семью, должен был начинать с самоусовершенствования. Тот, кто хотел самоусовер- шенствоваться, должен был начинать с выправления своего сердца. Тот, кто желал выправить свое сердце, должен был сначала сделать искренними свои помыслы. Тот, кто хотел сделать искренними свои помыслы, сначала должен был расширить свои познания. Расширение познаний заключается в постижении сущности вещей... Когда государство надлежаще управляется — в Поднебесной мир.
Конфуцианская мораль


Эта книга не бестселлер. Но ее должен прочесть каждый. Каждый, кого волнует судьба России. Ибо о трудной истории нашей страны, о ее сегодняшних болях и корнях ее проблем с тревогой о будущем размышляет Сергей Максудов, историк и демограф, получивший широкую известность еще в семидесятые годы прошлого века, благодаря исследованиям демографической катастрофы в Советском Союзе. Его книга «Потери населения СССР» и сегодня является хрестоматийной, а его оценки потерь во время великого голода 1932-1933 годов признаются специалистами, как одни из самых надежных. Несмотря на то, что Александр Бабенышев - таково настоящее имя автора, вынужденного в советское время публиковать свои статьи под псевдонимом - участник правозащитного движения, его интерес не сводится к процессам прошлого: великой русской революции, гражданской войны и репрессий советского режима. Он, в отличие от большинства диссидентов и их сегодняшних эпигонов, не сосредоточен на бесконечной заунывной критике давнего прошлого, превратившейся для них едва ли не в самоцель. Он не вечно вчерашний, по определению Герцена, раз и навсегда усвоивший несколько ключевых идей и всю жизнь поющий одну и ту же песню, хотя мир изменился до неузнаваемости.
Александр Бабенышев занят не апологией собственного пути, что естественно для человека, много совершившего за долгую жизнь. Он задумывается о том, где поступил верно и где ошибался, так как отдает себе отчет, что истоки сегодняшних неурядиц коренятся в решениях прошлого, а ответственность лежит на каждом - значит и на нем. Пересмотры взглядов и оценок самым естественным образом 5


становятся отправным пунктом для рассмотрения драматических событий сегодняшнего дня и недавней истории. Он обращается к жгучим темам и дебатам современности, но не с запалом полемиста, унаследовавшего большевистскую стилистику спора, в которой аргументы заменяются бранью, а анализ уступает место навешиванию ярлыков, а всегда остается вдумчивым исследователем, иногда мучительно ищущим аргументы в решении сложных для оценок коллизий. Сохраняя неизменно высокий профессионализм с его пиететом перед фактами, абсолютной внутренней честностью и открытостью к разным голосам. Вот что пишет о книге «Чеченцы и русские: победы, поражения, потери», вышедшей в свет в 2010 году академик В.А.Тишков:
"Это профессиональное исследование самое достоверное из всех историко-демографических сочинений на тему русско-чеченских отношений и истории чеченского народа. Автор положил конец бесконечным манипуляциям с цифрами людских потерь, особенно в период вооруженного конфликта в Чечне с начала 1990-х годов. Жаль, что политизированные мифы опережают достоверные исследования и становятся частью массового сознания и политическим оружием, сея вражду между народами и между государствами ".
Разбору политизированных мифов в значительной мере посвящен и сборник публицистики разных лет, который держит в руках читатель. То, что для других является символом веры, догматическим кредо, подвергается сомнению. Иногда выводы, к которым приходит автор, противоположны общепринятым в его среде, сделанным и им самим в разгар событий. Иногда он даже просит прощения у людей, к которым, обуреваемый гражданскими чувствами, был несправедлив в прошлом. Интеллектуальная честность - вот главная отличительная черта книг ученого Сергея Максудова и редкая особенность Александра Бабенышева, человека и гражданина. В самых избитых темах он находит основания для нетривиальных ответов, и его позиция обычно оказывается отличной от точек зрения противостоящих сторон, каждая из которой с горячностью отстаивает свою абсолютную истину. Незыблемость убеждений, которой гордятся ограниченные люди, не относится к числу ценностей Александра Бабенышева: он всю жизнь возвращается и возвращается к вопросам, которым не находит удовлетворительного решения, давая со временем новые ответы, опирающиеся на жизненный опыт и накопленные знания.
Будучи предельно чутким наблюдателем, Бабенышев видит, что в критические моменты недавней отечественной истории, московская 6


интеллигенция, которой выпала участь повлиять на ход событий, руководствовалась не пониманием природы вещей, но страхом, парализовавшим мысль и понуждавшим произносить слова и совершать поступки, которых впору стыдиться. Но, увы, он не находит ни стыда, ни раскаяния у людей, которые своими страстными призывами соучаствовали в утверждении авторитаризма и насилия в нашей стране, а теперь находятся в первых рядах критиков системы, ими же созданной. Он видит, как интеллигенция руководствуется двойными стандартами, когда для своих - все, для врагов - закон. И не закон даже, а беззаконие, допустимое и желательное, когда речь идет об угрозе победы тех, чьи взгляды эта интеллигенция в своих слепых вожделениях не желает признавать обоснованными. Он напоминает, что те же самые люди, которые в трагические дни октября 1993 года призывали Ельцина раздавить гадину, агитировали за авторитарную конституцию, чтобы железной рукой сломить оппозицию, те же самые люди, которые голосовали за партию, главным лозунгом которой был «Путина - в Президенты, Кириенко - в Думу!», эти люди, подвергая беспощадной критике авторитаризм путинского режима, ни на минуту не желают задуматься о своей вине. «Одним из важнейших элементов клубного сознания является отсутствие рефлексии, отчуждение греха, снятие личной ответственности и перенесение ее вовне, на противника» - пишет он в статье 1994 года, и это наблюдение верно сегодня едва ли не в большей степени, чем тогда.
Читая о том или ином эпизоде истории, я не всегда полностью соглашаюсь с написанным. Иногда я расставил бы иные акценты, а временами готов предложить и альтернативные ответы. Но эти разногласия не меняют главного: не уменьшают радости от чувства созвучия. И даже напротив, рождают удовольствие от диалога с человеком иного видения. Публицистика Бабенышева, несмотря на явный полемический характер, вдумчива и осторожна. Автор не только не ставит окончательных точек над i, но и как бы приоткрывает дверь для другого, приглашая к обсуждению. И это, может быть, главное достоинство книги. Ибо только в постоянном размышлении, в непрерывном осмыслении доводов оппонента появляется шанс приближения к истине, которая в общественной жизни чаще всего является в образе компромисса.
К сожалению, наша культурная традиция совершенно иная. Высказывая свои аргументы, ты чаще всего рискуешь услышать в ответ отповедь. Слушающий не слышит тебя. Обнаружив несовпаде7


ние взглядов в третьем знаке после запятой, он уже готовит гневные слова для-обличения и разжигания вражды. И с этой минуты твои доводы скользят мимо его слуха. Вполне по Бродскому: «Если Евтушенко против колхозов, то я - за». Эта страстная односторонность, говоря словами Померанца, и есть главная угроза нашему будущему, есть основа той холодной гражданской войны, которая длится у нас десятилетиями. В такой полемике нет места ни желанию понять оппонента, ни тем более интеллектуальной честности. Людьми руководят страхи и страсти. «К сожалению, страх и своеволие не позволяют многим московским интеллигентам взглянуть правде в глаза. И это непонимание много опаснее для будущего страны, чем противостояние на выборах Ельцина и Зюганова». Эти слов написаны в далеком 1996 году, когда закладывались основы сегодняшних порядков. Но их пророческое звучание оказалось недоступным тем, к кому обращался Александр Бабенышев.
Книга «Слепые поводыри» пусть и не прямолинейно, но неотвратимо подталкивает к выводу: главная беда страны заключается в отсутствии добросовестной и квалифицированной элиты, без которой мы раз за разом обречены повторять ошибки и преступления прошлого. И я полагаю, что формирование новой элиты, не обремененной яростной непримиримостью, способной слышать многочисленные голоса из хора, умеющей видеть отсветы правды, равно падающие на знамена противостоящих сторон , способной любить страну, понимая все ее недостатки, и есть основная задача нашего времени. Без элиты, отказавшейся от монополии на истину, не принимающей нормы двойных стандартов, приверженной предельной интеллектуальной честности, нам грозят беды, пострашнее тех, с которыми мы боремся сегодня. И для тех, кого по традиции Бабенышев называет интеллигенцией, его книга открывает возможности исцеления, ибо ясное видение и неподдельная боль за судьбы родины есть едва ли лучшее лекарство. Может быть, очень горькое, но, несомненно, спасительное.
Вячеслав Игрунов
8


Белый дом. 4 октября 1993 года


Статьи, вошедшие в этот сборник, написаны в 1992-2011 годах и посвящены проблемам советской и постсоветской истории, демографии, экономики, политики, социальной и общественной жизни. Они предназначались для участия в дискуссиях, так и не состоявшихся, для корректировки ошибок, допущенных, по моему мнению, различными авторами, для изданий, так и не увидевших свет. Многие из них так и не были опубликованы. Эти работы посвящены истории недавнего прошлого, судьбе и ответственности поколения, которому был дан уникальный шанс — вывести страну из тупика, но оно не справилось с поставленной задачей, застряв в начале пути.
Сегодня, когда вновь ощутимо дуновение предстоящих перемен, следует, наконец, осознать, почему у нас «получилось как всегда», а то и хуже, чем всегда. В самом сжатом виде ответ сводится к врожденным порокам нашего менталитета.
На первое место я бы поставил глубинное неуважение к закону. Оно вытекает из представления, что существуют правда и справедливость, которые выше закона. Практически всегда эта мифическая правда отождествляется с нашими собственными представлениями и убеждениями. В силу этого взгляд, не совпадающий с известной нам истиной, не принимается во внимание, независимо от того, какое количество людей при10


держивается иной точки зрения. Отсюда следует неумение и нежелание идти на компромисс, нежелание подчиниться решению большинства, неуважение к подлинно демократическим процедурам.
Другой существенный недостаток, тесно связанный с первым, я бы определил как нетерпение сердца. Желание добиться всего и сразу, сейчас и сегодня. Неумение долго и старательно трудиться ради приближения к намеченной цели, двигаться постепенно маленькими шажками, максимально используя каждую открывающуюся возможность для улучшения ситуации.
Третьей проблемой является отсутствие критического отношения к своим действиям, неумение и нежелание осознать сделанные ошибки, взять на себя ответственность за происшедшее.
Я надеюсь, что мои работы, рассказывающие о печальных результатах, явившихся следствием указанных дефектов, помогут молодому поколению, вступающему на историческую сцену, быть более осмотрительным и менее самонадеянным, чем его предшественники.
Я хочу поблагодарить за советы и помощь в работе моих родных и друзей: Владимира Малинковича, Бориса Покровского, Инну Бабенышеву, Наталью Покровскую, Вячеслава Иг- рунова, Надю Бабенышеву, Андрея Покровского, Павла Литвинова, Аллу Вайсман.
11


(2011)
Мы знали чудо-тройку, смерти тройки, Бутылку на троих. И втихаря Собравшись, порешили пере-с-тройку В дремучей пуще три «богатыря».
Адес Флорковский
Двадцатилетний юбилей провала Августовского путча и повисшее в воздухе ощущение необходимости перемен заставляют задуматься над итогами этого знаменательного события и нашей ответственности за то, что произошло, и за то, чего, к сожалению, не произошло. Событие это представлялось замечательной победой сил перестройки, а обернулось ее неожиданным финалом, разрушением страны, которую собирались преобразовать. Беловежские соглашения стали естественным и легко предсказуемым завершением борьбы с путчистами. Это очевидно, однако, отнюдь не всем. Редакционная статья в «Независимой газете» 19 августа 2011 года называется «Страна удержалась на краю» с подзаголовком «ГКЧП как темная сторона луны в российской политике». Впечатление такое, что это было сказано 21 августа 1991 года, как будто не было двадцатилетней, насыщенной событиями эпохи. Только что прилетел из Фороса Горбачев, сбросили памятник Дзержинскому и москвичи, да и не только они, с облегчением вздохнули: «Страна удержалась на краю», «ГКЧП — темная сторона», а Ельцин — светлая. Но прошло еще несколько месяцев, и мы увидели, что страна, называвшаяся Советский Союз, на краю не удержалась, а рухнула и раскололась на куски. Не понима12


ют этого сегодня лишь «герои» тех лет, громившие хунту, и некоторые сочувствующие им либеральные журналисты.
В те роковые дни все мои знакомые были противниками путчистов. И на улицах Москвы я видел лишь несколько сторонников переворота. Один из них был морской офицер. Окруженный возмущенной толпой, он повторял, что нельзя допустить развала страны. Какими жалкими и неубедительными были его слова. Развал страны представлялся маловероятным, а военный переворот был здесь, в виде танков на улицах. Я хочу извиниться перед тем моряком за несправедливые обвинения, которые я вместе с другими его «оппонентами» выкрикивал ему в лицо.
Вернувшись в Бостон в сентябре 1991 г., я бросился к письменному столу и стал записывать впечатления. Но к декабрю эйфория испарилась, и романтические наблюдения «сотрапезника» на пиру истории отправились в архив. Начну, однако, с этих заметок, поскольку, как мне кажется, они отражают взгляды участников тех событий, находившихся с нашей стороны баррикад.
АВГУСТОВСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ1
Вот если бы только не август, Не чертова эта пора!
А. Галич, «Памяти Ахматовой»
Конец века вобрал в себя множество замечательных событий. Но несомненно, что три дождливых августовских дня 1 Это была не первая цветная революция. В некотором отношении цветными, то есть не слишком кровавыми, были и взятие Бастилии в 1789, и февраль 1917 года в России, и революция Гвоздик в Португалии. Особенность современного исторического этапа заключается в том, что не только армия отказывается стрелять в народ, протестующий против режима, но и власть не чувствует себя вправе защищаться силой. (Разделы с «Августовской революции» до «Крушения песочного замка» написаны осенью 1991 года, примечания к ним сделаны в 2011 г.)
13


в Москве — одно из важнейших. В эти дни чудовищная, неизменная (по утверждениям многих экспертов) империя зла обернулась самым обыкновенным государством, а загадочный гомо советикус оказался обыкновенным нормальным гражданином, готовым защищать свои взгляды и свое правительство. Страшные щупальцы КГБ, армия и партия, десятилетиями державшие страну и пугавшие весь мир, конвульсивно дернулись и беспомощно остановились. Никто не мог понять, что случилось. Почему убийцы не убивают, танки не стреляют, тюрьмы не наполняются? Почему машина террора не работает? Словно в романе Уэльса «Война миров» грозные марсиане, непобедимо двигавшиеся по земле, уничтожавшие все на своем пути, вдруг остановились, упали и умерли. Почему движение прекратилось? Что это за микроб, парализовавший могучих инопланетян? Мы, очевидцы, видели, как это произошло, и должны рассказать об этом. Это будет рассказ о том, что случилось в сердцах и умах людей, вышедших на улицы, чтобы защитить свободу, чтобы спасти себя.
Августовские дни в Москве можно и нужно называть революцией, хотя в СССР сегодня не любят этого слова. Для советской интеллигенции революция — понятие отрицательное, раз и навсегда испорченное «Великим Октябрем». Хорошо зная, что случилось в десятилетия после «Октября», мы не хотим новых революций, стремимся к постепенным эволюционным изменениям с соблюдением законов. Однако революция произошла. Это видно по грандиозным последствиям — стремительным изменениям картины жизни. Но еще важнее, что, как во всех революциях, решающее слово было сказано не вождями, не традиционными системами власти, а обыкновенными людьми, голос которых обычно практически не слышен, от которых, казалось бы, ничего не зависит. Последнее утверждение более или менее справедливо для всех стран. Но особенно очевидно оно для тоталитарной советской системы, где не только выборы были фикцией, но и пресса предоставляла слово лишь специально отобранным «представителям» 14


народа, которые говорили то, что от них хотели услышать. И вдруг рядовой человек вышел на улицу и вмешался в борьбу за власть на советском Олимпе. Этих активных людей было не так уж много, несколько десятков тысяч, но они обладали решимостью и мужеством, и поэтому они победили.
ВОЙНА МИРОВ
Граждане, отечество в опасности! Граждане, отечество в опасности!
Наши танки на родной земле. По Александру Галичу
Мы с женой прилетели в Москву вечером 18 августа, а рано утром увидели, как по главным улицам города шли танки. Шли колоннами, разрушая и без того не слишком хорошее покрытие улиц. На эту бессмысленную порчу асфальта тут же обратили внимание москвичи. «Как дорогу изгадили. Год делали и в день разломали! Как теперь ездить будем!» — пожаловался водитель такси, везший нас к центру. Первый танк обогнал нас на проспекте Вернадского. Затем прошла колонна военных машин. У моста через Москва-реку еще два танка, пушками в сторону Ленинских гор.
— Это они на горбачевскую дачу нацелились. У него дача там, — объясняет нам таксист. Танки шли и шли, занимая переулки в центре города. Проезд МХАТа, Охотный ряд, улица Герцена, Мясницкая — одна за другой улицы наполнялись железными чудовищами, въехавшими неожиданно в обычную городскую жизнь2. Люди с удивлением и страхом смотрели на это вторжение. Зачем они пришли? Что будет?
2 Всего в Москву было введено две дивизии (362 танка, 429 БТР и БМП, 3809 человек). Боекомплекты не были выданы экипажам, но находились у командиров рот. Боевые машины были рассредоточены по городу на перекрестках, площадях, у правительственных зданий, «взятых под охрану». После этого о них на некоторое время, практически до позднего вечера, забыли. Продовольственный паек солдатам, поднятым по тревоге в четыре утра, не был выдан. Пользование туалетом также не было предусмотрено.
15


Как только открылись люки, к солдатам бросились с вопросами. Но они сами не знали, зачем пришли: «Приказ». — «А если тебе прикажут, будешь в нас стрелять? Будешь! А в другом городе такой же парень твою мать застрелит! А? Это как?»
Эти бесконечные разговоры горожан и солдат продолжались весь день. Тихие и сердитые, веселые и злые, люди приносили солдатам еду и воду, мальчишки залезали на танки. Все-таки это были свои русские ребята, молодые люди, которых кто-то послал против своих сограждан. «Да не буду я стрелять, не буду, у нас и патронов нет», — говорит худенький солдат, которого замучили этими вопросами, и показывает пустую обойму.
ЭХО МОСКВЫ
В начале было слово...
«Эхо Москвы» — название радиостанции, сыгравшей важную роль в победе над путчистами. Эту станцию многие рядовые москвичи слушают по утрам. В первые часы переворота КГБ закрыло редакцию. Но передачи не прекратились. Трансляция шла из какого-то другого места. Она время от времени прерывалась и снова начиналась на новых волнах. Новые номера волн писали на листовках, сообщали друг другу на улице и по телефону.
Хунта видела своего главного врага в печати, не случайно она сразу закрыла почти все газеты. Но и эту борьбу она проиграла. Закрытые газеты выпустили единый номер «Общая газета», в котором рассказали правду о путче. Рабочие типографий отказывались печатать разрешенные газеты, если в них не было указов Ельцина. По телевидению, несмотря на запрет, показали толпу людей около Белого дома и Ельцина на танке. По отношению к ГКЧП пресса не выразила ни восторга, 16


ни понимания. Журналисты не спешили называть белое черным, и для них, в течение многих лет живших в таких условиях, это уже было подвигом. Но самую большую поддержку получило сопротивление со стороны новых средств информации. Указы Ельцина из Белого дома расходились по факсам и электронной почте. Получившие их (например, общество «Мемориал») тут же передавали информацию дальше, и они быстро попадали во все концы страны, даже в другие страны. Листовки размножались на ксероксах и развешивались по Москве. Репортажи компании CNN, передачи радио «Свобода» помогали узнать правду всему миру и самим москвичам. Занавес лжи и дезинформации, надежно служивший советским руководителям десятки лет, больше не работал.
ВОЙНА ЗАКОНОВ
Как подковы кует за указом указ, Кому в лоб, кому в пах, кому в бровь, кому в глаз.
Осип Мандельштам
Право властей командовать всегда уважали в СССР. Поэтому постановления, обращения и заявления хунты звучали так грозно. Все понимали, что на самом деле означают слова: «покончить с...», «навести порядок». Но вдруг движение грозных приказов натолкнулось на помехи. Это были распоряжения президента РСФСР, издаваемые в Белом доме3. Сначала это были призывы и обращения, но затем последовали грозные указы об отмене предписаний путчистов. ГКЧП выпустило встречные приказы, отменяющие указания Ельцина. Кого слушать? Выбор для рядового советского руководителя был не простой. Обе власти законные, обе ожидают выполнения своих распоряжений. Кому подчиняться? Наиболее простым 3 Указ — старинное русское слово, отсылающее нас к допетровской эпохе, семантически обозначающее распоряжение авторитарного правителя. Претенциозный и даже угрожающий характер этого нововведения был в первый момент не очевиден.
17


решением было пассивное выжидание: вы деритесь, а мы подождем, вчьих руках окажется реальная власть. Никто в Москве не выполнил призыва Ельцина к всеобщей забастовке, но никто и не подчинился комендантскому часу. Указы Ельцина парализовали власть хунты, внесли хаос и анархию, и в результате повысилась роль обыкновенного человека, поступающего не по приказу, а по воле сердца. Таких людей было не так уж много, но за ними оказалось последнее решающее слово.
УРОКИ МАНЕЖА
Вперед, сыны отчизны! Час славы настает.
«Марсельеза»
Утром 19 августа нам сказали в помещении «Мемориала», что Ельцин призвал москвичей собраться на митинг протеста на Манежной площади. Почему на Манеже? Последние два года это стало традицией. Манежная площадь стала местом, куда москвичи приходили выразить свое недовольство правительством.
Это было непривычно и удивительно. Сталинская эпоха отучила советских людей от антиправительственных митингов и демонстраций. Последней была демонстрация левой оппозиции в 1927 году, после чего долгие годы никто не смел и подумать о такой форме протеста. Лишь с 1965 года стали собираться крошечные демонстрации на Пушкинской площади по нескольку десятков человек. Знаменитая демонстрация против вторжения в Чехословакию на Красной площади в 1968 году состояла из семерых! Но с гласностью положение стало быстро меняться. Тысячи, десятки тысяч, а потом и сотни тысяч людей приходили сначала на Ленинские горы, а затем на Манежную площадь. Демонстрации запрещали, но каждый раз собиралось все больше и больше людей. Манеж становился московским Гайд-парком.
18


Но днем 19 августа на призыв Ельцина откликнулись немногие. Несколько сотен человек толпились на площади около трехцветного знамени Петра Первого и портрета Андрея Дмитриевича Сахарова. Постепенно собралось около тысячи. С трибуны около гостиницы «Москва» несколько человек что- то по очереди выкрикивали в мегафон. Милиция и солдаты не вмешивались. Москвичи жили своей обычной деловой жизнью: спешили в ГУМ, в метро, стояли в очередях у магазинов. На небольшую толпу на углу Охотного ряда почти никто не обращал внимания. Как, оказывается, мало людей, кого реально волнует судьба страны, ее будущее! Как они беспомощны и одиноки!
В 12.30 произошло событие, показавшее, что происходящее на площади — не совсем обычная городская жизнь: несколько молодых людей остановили троллейбус и развернули его боком поперек улицы Горького, затем так же поставили второй троллейбус. Движение на улице остановилось. Милиция по-прежнему спокойно смотрела на такое нарушение уличного порядка. На троллейбусы, как на баррикаду, залезли люди с трехцветным флагом. Митинг продолжался. Наконец, около четырех часов толпа тронулась вверх по Горького (ныне Тверской] к Белому дому.
Как много народу на тротуарах и как мало нас, шагающих посреди мостовой!
— Вы куда?
— К Белому дому. Давайте с нами!
— Ельцина идем спасать, нашего лапушку, — отвечает пожилая женщина, воинственно размахивая продуктовой сумкой.
— Ельцин! Ельцин! Ельцин! — скандируют люди в первых рядах, и сзади подхватывают:
— Ельцин — Россия! Диктатура не пройдет! Диктатура не пройдет! Ельцин — Россия!
Люди с тротуаров выходят на мостовую, ряды густеют, нас становится все больше. Начав движение от Манежа 19


в 5 — 6-м ряду, мы поворачиваем на Садовую ряду в 30-м. У памятника Маяковскому операторы CNN крутят камеру.
— Мели, Емеля, твоя неделя, — говорит кто-то добродушно в толпе. Еще поворот за американским посольством и, наконец, Белый дом — дом парламента России.
Этот марш нескольких тысяч людей, шагающих спасать свою страну, напоминал мне знаменитый поход марсельцев, шедших на помощь Парижу под лозунгом «Отечество в опасности!»
БЕЛЫЙ ДОМ НА КРАСНОЙ ПРЕСНЕ
Нас исПУГом не возьмешь! Надпись на баррикаде
Главные события августовских дней в Москве происходили около огромного современного здания Верховного совета РСФСР, Белого дома (действительно белого) на берегу Москва- реки. Красная Пресня — знаменитый район восстания 1905 года. Здесь стоит памятник героям тех лет, здесь даже метро называется «Баррикадная». Это место вновь стало центром борьбы. Люди строят баррикады: автобусы, грузовики, бетонные блоки и железные балки с соседних строек и, наконец, как символ преемственности революций, гранитные плиты от памятника героям Красной Пресни.
По углам дома стоят танки, перешедшие на сторону правительства России4.19 августа это был единственный очаг сопротивления хунте, единственная точка столкновения интересов власти и демократии, место, где решалась судьба страны.
419 августа в 21.40 к Белому дому подошли десять танков Таманской дивизии. Их командир выразил готовность занять позиции для охраны Верховного совета России. Затем к ним присоединились 22 БМП воздушно-десантных войск, прибывших из Тулы во главе с генералом Лебедем, и батальон Севастопольского мотострелкового полка. Однако на следующий день БМП и шесть танков по распоряжению командующего ВДВ Павла Грачева покинули ряды защитников Белого дома.
20


Дом был огромным и потому казался особенно беззащитным. Его можно взять штурмом сверху с вертолетов, можно снизу пройти по подземным коммуникациям, можно разрушить артиллерией и танками. И чтобы этого не произошло, дом со всех сторон окружили люди, еще более беззащитные, чем каменное здание, но в своей беззащитности нашедшие мужество для сопротивления. Сначала сотни людей, затем тысячи и десятки тысяч. Это были молодые парни и девушки, в основном 20-25 лет, самых разных профессий, образования и занятий: рабочие, студенты, кооператоры, инженеры. В их рядах царила теплая дружеская атмосфера, замечательное ощущение единства, чувство общего, важного дела. Эманация человеческого тепла окружала дом. Двери соседних домов не запирались, защитники баррикад заходили погреться, помыться, в туалет, близлежащие квартиры стали гостиницами. Вокруг Белого дома ночью горели костры, у которых звучали песни Окуджавы и Высоцкого — любимых бардов молодежи и интеллигенции. «Возьмемся за руки, друзья, возьмемся за руки, друзья, чтоб не пропасть по одиночке.» Эти слова были реализованы самым простым, не метафорическим образом: люди действительно стояли вокруг дома, взявшись за руки, чтобы не пропало наше общее дело.
Тревожное напряжение возрастает ночью. Ждут штурма. Женщинам и детям приказано покинуть дом, людей снаружи просят отойти на 50 метров, чтобы из толпы неожиданно не ворвалась группа захвата. Раздают противогазы, но всем не хватает.
А днем — непрекращающийся митинг. С балкона дома выступают политические лидеры, иностранные гости, артисты и журналисты. Всем дают слово, всех благодарно слушают.
Так в Белом доме и вокруг него прошли три дня. Так, не выходя из здания, Ельцин победил хунту. Победил, потому что тысячи москвичей стояли вокруг дома, взявшись за руки. «Пока мы едины — мы непобедимы!» Эти слова, придуманные на баррикадах, оказались правдой.
21


ЗАГОВОР ОБРЕЧЁННЫХ
Когда боги хотят погубить человека, они отнимают у него разум. Софокл, «Антигона»
Эти люди были всемогущи. Им подчинялась огромная пятимиллионная армия, в их руках была всесильная секретная полиция КГБ и охрана порядка, милиция, они контролировали всю систему управления страной, их молчаливо поддерживало руководство КПСС, партия численностью 20 миллионов человек. Даже стратегическое ядерное оружие оказалось в их руках, и при желании они могли уничтожить все человечество.
Они приняли специальные меры для контроля над радио, телевидением, газетами, а также средствами связи. Народ по всей стране послушно выслушивал их приказы, а жалкие кучки недовольных в Москве и Ленинграде ничего не стоило разогнать. Весь мир готов был смириться с происшедшим, президент США Дж. Буш с почтением выразил надежду, что внешняя политика СССР не изменится.
Казалось бы, победа была полной. Все было сделано в соответствии с уроками истории. Как в октябре 1917, были заняты почтамт и центральный телеграф, вокзалы и аэропорты, теле- и радиостанции. И арест Берии в 1953, и снятие Хрущева в 1964 году показали, что самое главное — изолировать противника, лишить его средств связи. Опыт Германии 1953, Венгрии 1956, Чехословакии 1968, Польши 1980 года свидетельствовал, что танки на улицах усмиряют население.
Заговорщики знали, что большинство граждан недовольны ухудшающимся экономическим положением в стране. Они знали, что армия недовольна уходом из Европы и сокращением численности, что распад страны на части грозит катастрофой. Они хотели спасти страну, вернуть ей стабильность, положение великой мировой державы. Они понимали, что их идеи близки многим гражданам советского государства.
22


Почему же столь успешно начавшийся заговор провалился? Одна из причин заговорщики не чувствовали себя заговорщиками. Они ощущали себя властью, прибегающей к чрезвычайным мерам. Они не пытались захватить контроль над рычагами управления, а отдавали распоряжения обычным образом. Поэтому невыполнение их приказов было для них неожиданным и они не знали, как с ним справиться. Для того чтобы люди поверили в их обещания, путчисты должны были отмежеваться от ошибок старой власти, от непопулярных в народе решений, но они сами были этой старой властью и поэтому не сделали ничего в этом направлении. Представление хунты о самой себе и мнение о ней населения катастрофически не совпадали.
Наконец, принадлежа к выродившейся тоталитарной системе, воспитанные в ее традициях, они все же были вождями иного, не сталинского поколения. Они не расстреливали из соображений целесообразности, не шли через моря крови к намеченной цели. У них не было стальной убежденности большевиков, стремления победить во что бы то ни стало, любой ценой. Они были коррумпированные бюрократы, а не палачи, не революционеры, не преступники.
Хунтари (как их остроумно прозвали москвичи) не отдали приказа о расстрелах, массовых арестах, отказались от штурма Белого дома, предпочитая поражение победе большой кровью. Человечность стала тем самым невидимым, но все разъедающим микробом, парализовавшим танковые колонны августовских «марсиан».
ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ВЗРЫВ
Москва! Как много в этом звуке Для сердца русского слилось, Как много в нем отозвалось.
Александр Пушкин
Иностранцы обычно отмечают хмурые лица москвичей. Здесь сказываются и иные стереотипы поведения, и трудно23


сти советской жизни, и проблемы большого города. Три дня в августе были счастливым исключением. Казалось, эмоциональное напряжение, исходившее от защитников Белого дома, распространялось далеко вокруг.
Вот женщина в метро громко просит: «Товарищи, товарищи, сдавайте целлофановые пакеты, надо нести хлеб на баррикады, а на улице дождь». Люди останавливаются, протягивают ей пакеты и деньги, расспрашивают. Очень забавной была реакция этой москвички, когда мы протянули ей несколько пакетов из американских супермаркетов «Бредлис» и «Файлинс». «Ну зачем же такие хорошие, — проговорила она, — там все равно потеряют, давайте что-нибудь похуже».
Для людей, ночевавших на баррикадах, ничего не жалели. Когда они поехали за продуктами, машина милиции мчалась впереди, как почетный эскорт, расчищая дорогу. В магазине очередь мгновенно расступилась и продавцы тут же взвесили все, что у них попросили.
Врача с баррикад послали в больницу скорой помощи за лекарствами. «Вы знаете, что такое в СССР получить ампулу наркотиков, — рассказывает он. —Десять бумаг наверху надо подписать, и то не дадут. А тут нас провели в святая святых, кладовую с препаратами, и говорят: берите сколько надо».
Не все решались принять активное участие в помощи защитникам, но очень многие москвичи всем сердцем болели за них. Вот еще один характерный эпизод. Секретарше одного из больших институтов на окраине Москвы позвонила днем 21 августа подруга из другого института и сказала: «Все хорошо, Ельцин улыбается!» Секретарша бросила работу и пошла по комнатам сотрудников, рассказывая всем эту новость. Она прошла три этажа, а на четвертом ее спросили: «А откуда она знает, что Ельцин улыбается? Ведь по телевизору ничего не показывают!» Секретарша побежала звонить подруге.
— Откуда ты знаешь?
— Я радио «Эхо Москвы» слушала, трансляцию из Верховного совета РСФСР, там по голосу слышно, что улыбается.
24


Эта улыбка, услышанная за десятки километров и пересказанная сотням людей, — символ общего эмоционального настроения тех дней. Из событий недавнего прошлого поведение москвичей напоминает действия американцев после землетрясения в Сан-Франциско. Путч и был таким политическим землетрясением, а москвичи оказались не мифическими гомо советикусами, а обыкновенными людьми.
ПОБЕДИТЕЛИ
Юность — это возмездие. Александр Блок
На баррикадах вокруг Белого дома была преимущественно молодежь. Поколение, выросшее без страха, что арестуют за политические разговоры, поколение, презирающее ложь, пропаганду, демагогию. Студенты, инженеры, рабочие стояли плечом к плечу рядом с кооператорами, спекулянтами, афганцами5. Борьба в августовские дни оказалась и столкновением поколений: пожилые, плохо или хорошо приспособившиеся к советской системе и не знающие иной, и молодые, желающие жить по-другому. До переворота молодежь в принципе не интересовалась политикой. Не занимая сколько-нибудь ответственного положения в геронтологической бюрократической системе, молодежь не имела возможности оказывать влияние на принятие существенных решений. Молодые люди справедливо полагали, что от них ничего не зависит и от того, что они 5 Это был час активности молодежи. Поздним вечером 19 августа я встретил две семейные пары, моих хороших знакомых, разыскивавших у костров и баррикад своих детей, вставших в ряды защитников Белого дома. Символом сопротивления стали три героя, погибшие от шальных пуль в тоннеле: кооператор, сын военного; рабочий, воевавший в Афганистане; художник. Двое русских, один еврей. Столкновение было спровоцировано не военным патрулем, двигавшимся по Садовому кольцу, а соскучившимися без дела защитниками баррикад. Депутатам Думы РСФСР, прибывшим из Белого дома, и военному командованию удалось предотвратить продолжение кровопролития.
25


делают или не делают, ничего не изменится. Во время переворота молодежь почувствовала, что если она сейчас не защитит демократические изменения, происшедшие в обществе в последние годы, то потом будет поздно. Старшее и младшее поколения в этот момент как будто поменялись ролями. Молодые не боялись потерять работу, не привыкли чувствовать ответственность перед семьей. Им было что терять в случае победы путчистов: у них впереди — вся жизнь. Разница в темпераменте, в знании и понимании прошлого, в образе жизни определила намного большую активность молодого поколения во время путча.
КРУШЕНИЕ ПЕСОЧНОГО ЗАМКА
Союз нерушимый Республик свободных Сплотила навеки Великая Русь.
Гимн Советского Союза
В эти дни случайно нам пришлось побывать в отделении милиции на Смоленской площади6. В ленинской комнате висел, как и полагается, выписанный золотыми буквами, в красивой рамке гимн Советского Союза. Так он и должен был висеть в каждом официальном месте: школе, университете, больнице, суде. Рядом с гимном висел список отличников боевой и теоретической подготовки, а чуть выше торчали пустые гвозди, на которых еще совсем недавно красовались портреты членов 6 Мы рассчитывали, что в Москве можно поменять доллары на рубли в кассах банка МЕНАТЕП. Но в эти дни обменные пункты были закрыты — нет денег. У третьей или четвертой кассы молодой человек предложил обменять деньги по курсу МЕНАТЕПа. Сразу после обмена на нас набросились откуда-то взявшиеся милиционеры. В результате я потерял три часа времени и 50 долларов. Моему товарищу по несчастью, судя по поведению милиционеров, пришлось еще хуже. Через несколько месяцев обмен разрешили всем. Но до сих пор остается для меня загадкой, почему только МЕНАТЕПу (как мы знаем теперь, банку Ходорковского) единственному в стране был разрешен обмен валюты? Почему именно ему, не ясно и сегодня.
26


Политбюро. В тексте гимна кто-то стер две буквы второго слова, и получилось «Союз рушимый». В русском языке нет такого слова. Но жизнь оказалась сильнее грамматики. Сразу после путча Союз, десятилетиями казавшийся нерушимым, стал расползаться и исчез, как песочный замок на берегу моря.
В дни переворота получили широкое распространение анекдоты, меткие характеристики, афоризмы москвичей. Приведем некоторые из них.
Почему у Янаева на пресс-конференции дрожали руки? — Потому что он украл нашу свободу.
Кошмар! На улице Язов. (Название популярного телевизионного фильма «Кошмар на улице Вязов».)
«Сова Минервы вылетает по ночам», — писал Гегель. И действительно, советский социализм вступил уже в свою перезрелую ночную фазу.
«Революции — локомотивы истории», — заметил Маркс. И опять же, стремительный развал советской империи после августа подтверждает это наблюдение.
«Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем», — написал Блок. Октябрьская революция действительно угрожала человечеству мировым пожаром в течение семидесяти с лишним лет, но дождливые августовские дни погасили огонь. Весь мир вздохнул с облегчением, но в Москве еще долго, видимо, придется разгребать золу и пепел.
ПРОБУДИВШЕЕСЯ МЫ7
Пока мы едины — мы непобедимы! Лозунг на баррикадах 1991 года
В эйфории победы над хунтой казалось, что на смену полуразрешенной свободе пришла подлинная свобода, завоеванная народом. Вот каким замечательным представлялось 7 Этот и последующие разделы статьи написаны в 2011 году.
27


будущее страны активному участнику происходивших событий, диссиденту политзаключенному эмигранту вернувшемуся в годы перестройки в СССР, Крониду Любарскому:
«В течение шести лет мы переживали «революцию сверху». Мы полагали, что она дала нам свободу, а когда мы в том начинали сомневаться, нас обвиняли в неблагодарности, в забвении того, кому мы обязаны нашими откровенными газетами и возможностью ездить за рубеж. Между тем свободу никто никому не может «дать», она приходит только сама. Ибо тот, кто властен дать, властен и отнять («Бог дал — Бог взял»). «Дать» можно только волю, и ее нам горбачевская перестройка действительно дала. Мы и стали вольноотпущенниками.
Свободу, пришедшую к Белому дому, мы взяли сами. Нам некого за нее благодарить — ни Горбачева, ни даже Ельцина, сколько бы мы ни произносили в его адрес заслуженных похвал... Сейчас в его руках реальная власть, и этот человек никогда не захочет стать лишь символом — и, дай Бог, не станет. Природа власти, павшей бременем на его плечи, такова, что он обязан постоянно делить ее с каждым из нас, — иного мандата ему не дал народ, своими руками взявший свободу... Сейчас мы переживаем период, редко встречавшийся в российской истории: когда власть и народ почувствовали себя «своими людьми».
В этом, кстати, и состоит уникальная особенность Августовской революции: это было восстание не против законной власти, а в ее защиту. Революция как бы была порождена сложившимся к ее началу двоевластием. И кто знает, хватило ли бы у всех нас, после 70 лет тотального подчинения, мужества на восстание, не будь это восстание изначально «легитимировано.
Теперь же барьер перейден. И Ельцину уже придется иметь дело со «своим», но свободным народом. Мы поможем Ельцину, если уже сейчас дадим ему ясно понять, что действительно укрепить свою власть он может, лишь сознательно ее ограничивая». Кронид Любарский. «Августовская революция». «Страна и мир». 1991. №5.
Кронид Любарский хорошо передал представления интеллигенции о происшедшем и том, что должно было, по ее 28


мнению, произойти. Ключевое слово в этом не лишенном романтической эйфории тексте — «мы». Вте дни у многих людей возникло не просто ощущение свободы, самоуважения, но и редкое для советского человека чувство общности, единства, добровольного участия в великом общем деле освобождения. Символом этого общего дела стал Борис Николаевич Ельцин. Он получил огромный кредит доверия.
Развал СССР с этой точки зрения казался не катастрофой, а естественным продолжением движения к свободе, освобождением народов страны. Реформы Гайдара, при всей их болезненности для каждого человека, тоже были своего рода свободой — свободой экономической деятельности. Коммунисты и хасбулатовский парламент были сторонниками советского строя, то есть врагами завоеванной свободы. То, что действия правительства Ельцина очень далеки от защиты нашей свободы, осознавалось постепенно, болезненно и, конечно, не всеми сразу. Эйфория прорыва к свободе испарялась в сознании с большим трудом.
Возвращаясь мысленно к далеким временам подавления путча, понимаешь: убеждение, что правда на нашей стороне, было иллюзией, Ельцин был не защитником свободы и демократии, а авантюристом, стремившимся к захвату власти. Однако из этого не следует, что путчисты были абсолютно правы, а их оппоненты ошибались. Заговорщики представляли исполнительную власть, но вышли при этом за пределы правового поля. Они не имели права отстранять президента, не должны были объявлять чрезвычайное положение (это было прерогативой Верховного совета СССР]. Не было предусмотрено законом создание специального комитета по чрезвычайному положению.
Команда Ельцина подхватила и тут же расширила революционные методы решения вопросов. Ни на какие законы не опираются указы Ельцина №№ 61 и 64, в которых говорится о переподчинении президенту РСФСР всех органов исполнительной власти СССР (включая КГБ, МВД, Министерство обо29


роны), о вступлении Ельцина в командование всеми вооруженными силами СССР, находящимися на территории РСФСР, и переводе под юрисдикцию РСФСР промышленных предприятий союзного подчинения.
Обе стороны нарушали законы страны, и у каждой была своя правда, которая в русском понимании выше закона. В те трагические дни на улицах Москвы столкнулись две идеи: защита государства (в качестве коллективной ценности] и защита свободы. О том, что свобода, данная перестройкой, под ударом, свидетельствовали танки на улицах, а фантастическое ослабление государственной системы стало очевидно сразу после путча. И свобода граждан, и сильное государство важны для нормального существования людей. Но главным результатом тех дней стало мирное завершение путча. Заговорщики не стреляли! Распространенное объяснение, что они струсили, испугались — не совсем бескорыстно. Трус, как правило, стреляет первым. Отказ от достижения своей цели, поскольку при этом пришлось бы убить мирных людей, — не трусость. Путчисты продемонстрировали уважение к человеческой жизни, ценности не менее важной, чем свобода или суверенитет государства. К сожалению, противникам ГКЧП этот урок на пользу не пошел.
Красивым словам Кронида Любарского о завоеванной народом свободе не суждено было сбыться. Борис Николаевич не просто решительно разрушил СССР, без оглядки на волю граждан, выраженную на референдуме за полгода до этого и в борьбе с путчистами за возвращение законного президента Горбачева, он поставил под свой тотальный контроль страну вместе со всем ее «освободившимся» народом, делить власть с которым он отнюдь не собирался. При этом о соблюдении законов, президентской присяги и подобных «формальностях» речи не шло. Сразу после путча он взял под контроль аппарат всесоюзного руководства, затем уничтожил Советский Союз, изъял у населения накопленные деньги, а государственное имущество предоставил расхищению в форме «прихватизации», не 30


забыв при этом и себя. Парламент, сопротивлявшийся таким реформам, был расстрелян из пушек, Конституционный суд разогнан, конституция переписана с целью предоставления президенту абсолютной власти, а результаты утверждения этой конституции на референдуме сфальсифицированы. И наконец, он привел к власти преемника, который обеспечил ему защиту от судебных преследований за совершенные преступления. Остановимся на этих подвигах российского Геракла немного подробнее.
СЛЕПЫЕ ПОВОДЫРИ
Никогда русская интеллигенция не переживала истории и исторической судьбы как имманентной себе, как своего собственного дела, и потому вела процесс против истории, против совершающегося над ней насилия.
Николай Бердяев, «Духи русской революции». 1918
Перечитываю сегодня эти восторженно-романтические записки двадцатилетней давности с чувством неловкости за наивность, бездумность, инфантильную убежденность в собственной правоте. Мне неприятно вспоминать, что я вместе со всеми злорадствовал по поводу Янаева, у которого дрожали руки. Да, он плохо спал, он напился, он боялся, но он не стрелял! И насколько его «трусость» достойней, чем приказ президента палить из танка по парламенту России! Утверждение ГКЧП, что дело идет к развалу СССР и что распад будет катастрофой для народов страны, подтвердилось. А горячая защита Горбачева нами, Ельциным и компанией, оказалась фикцией. Это стало очевидно через несколько месяцев, когда Ельцин, нарушив конституцию, выгнал Горбачева из Кремля и разрушил государство, а мы при этом пальцем о палец не ударили для защиты президента СССР и решения народа сохранить единство страны, выраженное на референдуме. Заговорщики были людьми, пытавшимися спасти государство и пострадавшими
31


из-за этого. Несколько человек покончили с собой, другие просидели больше двух лет в тюрьмах8. Наш «героизм» продолжался три дня. Как гордились своей победой московские интеллигенты, какие красивые и казавшиеся справедливыми слова были произнесены в те дни. Случилось, однако, совсем не то, что все ожидали. Мы не пошли вслед за западными соседями к развитому либерально-демократическому обществу, а двинулись своим революционным, разрушительным путем. И «получилось, как всегда». Об этом замечательно написал Николай Шмелев. Я позволю себе привести большую цитату из его статьи «Интеллигенция и реформы» (1998 год).
«Наш нынешний кризис, безусловно, закономерен — иначе и быть не могло. Расплата за долгие десятилетия трагических ошибок, за кровь, насилие, ужасающий террор, за бестолковую экономику, за агрессивную идеологию, стремившуюся «осчастливить» собой весь остальной мир, — должна была рано или поздно наступить. Минимум три поколения мы делали в основном не то и не так, израсходовали впустую массу сил, массу человеческих жизней и, в конце концов, надорвались.
Виноваты в этом все. И интеллигенция наша не меньше, а, может быть, и больше, чем другие. Своей склонностью — начиная, как это ни прискорбно, еще с декабристов — к насилию, своими безумными действиями и упорной разрушительной пропагандой в предреволюционный период она развалила основы только- только складывавшегося тогда в России цивилизованного, жизнеспособного общества. Затем, скованная всеобщим страхом и вместе с тем сохраняя еще какие-то мессианские иллюзии, она верой и правдой служила тому террористическому строю, который утвердился у нас в стране после 1917 года. Конечно, у нее не было другого выхода, и было бы в высшей степени несправед- ливоупрекать теперь задним числом интеллигенцию за то, что она честно делала свое дело. Но от этого, как говорится, не легче: то здание, которое с таким грохотом рухнуло на наших глазах, никогда бы не могло быть построено без ее, интеллигенции, 8 По этому поводу многие «победители» испытывали злорадство. Либеральный журналист А. Ваксберг писал в «Литературной газете»: «Холодно и голодно гэкачепистам. А другим арестантам иначе?»
32


активного участия. И вновь, уже в годы «перестройки» и последовавших за ней радикальных реформ, все началось с интеллигенции, с ее яростного, нетерпеливого напора на отжившую свой век систему И вновь, в который раз, она, интеллигенция, оказалась, что называется, у разбитого корыта.
И дело не только в том, что, приведя к власти демократов- реформаторов, интеллигенция получила далеко не то, что ожидала. Да, она получила наконец свободу слова, полные прилавки в магазинах и возможность уезжать из страны и приезжать в нее, когда хочешь. Это все, конечно, прекрасно, замечательно. Но это, к сожалению, оказалось отнюдь не единственным, а для многих — ине главным результатом реформ. Неожиданный распад еще недавно великой и единой страны, кровавые события в Москве в октябре 1993 года, Чечня, крушение армии, крушение экономики, конфискация всех сбережений населения уже в первые месяцы реформ, безобразный дележ общенародной собственности между «своими» под видом «ваучерной» приватизации, массовые, длительные, хронические, преднамеренные невыплаты пенсий и зарплат, обнищание населения, отчаянное положение пенсионеров, бездомные, беженцы, разгул преступности, чудовищная коррупция властей, неправедное богатство лишенных какой бы то ни было морали и совести немногих выскочек...
И наконец, почти полный — а еще немного, так и действительно полный и уже необратимый — развал всей той среды обитания, где всегда жила и действовала наша интеллигенция: врачи, учителя, профессура, научные работники, деятели культуры и искусства, конструкторы, инженеры, армейское офицерство. Разве кто-нибудь еще несколько лет назад у нас этого ожидал»?
Диагноз, поставленный Шмелевым, точен, но не был принят во внимание. Жизнь продолжала развиваться все по тому же исторически опробованному и безнадежному сценарию. Сегодня, когда, кажется, начинается новый виток противостояния с властью, очень важно понять ошибки прошлого, особенно недавнего прошлого, осознать и постараться поступить по-иному. Встреча государства и интеллигенции на Болотной площади приятно обнадеживает: и та, и другая сторона были 33


мирно настроены. Обвинения в получении денег от западных держав, с одной стороны, и экстремистские речи многих ораторов, звучавшие на митинге, с другой, настораживают. Вперед опять вылезают люди, не умеющие извлекать зерна опыта из сделанных ошибок.
РАЗВАЛ СССР
На каждом человеке лежит отблеск истории... История полыхает, как громадный костер, и каждый из нас бросает в него свой хворост.
Юрий Трифонов. «Отблеск костра»
Нередко сторонники российского президента говорят, что Советский Союз был обречен, и Ельцин лишь реализовал историческую неизбежность. Это утверждение равносильно оправданию убийцы на том основании, что человек смертен. Беловежский путч, подобно ГКЧП, готовился в секрете от Горбачева, а заодно и от российского народа. Об этом поведала в своих воспоминаниях Галина Старовойтова, принимавшая участие в подготовке беловежских документов. 15 марта 1996 года в интервью газете «Новое русское слово» она рассказала:
«Тогда из-за ряда разногласий меня не пригласили в Минск. И я отправилась к Горбачеву. — Вы рассказали ему, что готовится встреча в Минске? — Нет, я сохраняла государственную тайну. [Интересно было бы узнать, какого государства? — С. М.] Просто мне хотелось прояснить некоторые вопросы. К тому времени он был практически отстранен от власти и даже не знал, что система правительственной связи, по которой он мог управлять стратегическими ракетами, отключена».
Секретность и неожиданность были важны, потому что выход республик из СССР проводился Ельциным и его сообщниками с нарушением конституций и законов СССР и союз34


ных республик. По советским законам (№14091 от 3 апреля 1990 г.У для получения независимости требовалось согласие квалифицированного большинства (две трети граждан, постоянно проживающих в республике), высказанное путем референдума. Закон предусматривал право жителей автономных республик, областей и округов на самостоятельное решение вопроса о пребывании в СССР или выходе из него вместе с союзной республикой. Также учитывались интересы национальных групп, не имеющих статуса автономий, но составляющих большинство населения в местах компактного проживания. В случае отрицательного отношения населения к выходу из СССР следующий референдум по этому вопросу мог быть проведен не ранее, чем через десять лет. Согласно закону, при принятии референдумом республики решения о выходе из Советского Союза объявлялся переходный период, в течение которого согласительные комиссии должны были решить политические, военные, экономические и социальные проблемы, возникающие в связи с отделением, в том числе вопросы, касающиеся государственной границы, военных объектов, вооруженных сил, объектов общесоюзной собственности (предприятий энергетики, связи, морского, железнодорожного и воздушного транспорта, линий связи, магистральных трубопроводов, имущества Вооруженных Сил СССР, оборонных и других объектов). Необходимо было урегулировать финансово-кредитные расчеты выходящей республики с Союзом ССР, с другими республиками, а также с другими государствами и международными организациями по кредитам и займам, полученным для сооружения объектов на территории выходящей республики или для удовлетворения потребностей этой республики и ее населения. Требовалось согласовать статус территорий, не принадлежавших выходящей республике на момент ее вступления в состав СССР9, и обеспечить гарантии содержания 9 Интересно, что имелось в виду под возможностью изменения статуса территорий, не входивших в республику до вступления в состав СССР. Возможно, это Абхазия, Приднестровье, Крым, Клайпеда, Львов. Но немало областей переходило от одной республики к другой в течение совместной советской 35


исторических, культурных памятников и мест захоронений на территории выходящей республики и иные вопросы, требующие взаимного урегулирования. В двух статьях закона говорилось о статусе граждан вновь образующегося независимого государства:
«Статья 15. Гоажданам СССР, проживающим на территории выходящей республики, предоставляется право выбора гражданства, места жительства и работы. Выходящая республика компенсирует все издержки, связанные с переселением граждан из пределов республики.
Статья 16. В соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права и международными обязательствами СССР, выходящая республика обеспечивает гражданские, политические, социальные, экономические, культурные и иные права и свободы гражданам СССР, которые остаются проживать на ее территории, без какой-либо дискриминации по признакам расы, цвета кожи, пола, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, имущественного положения, места и времени рождения».
При соблюдении положений этого закона могло бы не быть разрушения экономических связей и вызванного этим падения производства, не было бы трагедии десятков миллионов людей, лишенных в новых государствах многих гражданских, социальных и экономических прав.
Первый и единственный в СССР референдум по вопросу сохранения СССР был проведен 17 марта 1991 года. От участия в референдуме отказались Прибалтика, Грузия, Армения и Нагорный Карабах, Молдавия. Отказом от референдума власти этих республик демонстрировали, что и так считают себя независимыми. Единственной автономной республикой, жизни. Так, Оренбург был в 1920-25 годах столицей Казахстана (в то время Киргизской АССР). Кара-Калпакская АССР отошла от Казахской ССР к Узбекистану, а ряд узбекских районов — к Казахстану. Власти Эстонии требуют возвращения территории, которая после «воссоединения» перешла к Псковской области. И таких спорных территориальных вопросов, не связанных со временем вхождения в СССР, было немало.
36


в которой меньше половины избирателей проголосовали за сохранение СССР, была Чечено-Ингушетия. Во всех остальных союзных и автономных республиках за единство СССР было от 56 и 58% (Россия и Украина) до 96% (Туркмения и Каракалпакия) избирателей. При этом абсолютное большинство жителей Приднестровья, Абхазии, Южной Осетии, Крыма, то есть районов будущих конфликтов, выступили за сохранение их территорий в составе СССР, на что они, согласно законам страны, имели право.
Однако Беловежский переворот 8 декабря 1991 г. нарушил и конституцию СССР, и упомянутый выше закон, и волю народа, ясно выраженную в ходе референдума. Следует напомнить, что за сохранение СССР проголосовало в марте 1991 г. в два раза больше россиян, чем отдали свои голоса за избрание Ельцина президентом РСФСР (56% и 28%). Практически был нарушен каждый пункт закона о получении независимости. Беловежский договор был заговором руководителей трех республик, повторивших действия ГКЧП, но с заметно более серьезными нарушениями законов. Президенты не имели права инициировать выход их республик из СССР. Съезд народных депутатов РСФСР (по конституции высший государственный орган) в апреле 1992 года отказался утвердить Беловежские соглашения. Не было переходного этапа, период от объявления о намерении выйти из Союза до реализации этой процедуры был сведен к нулю, в то время как он должен был составлять не менее полугода. После предыдущего референдума прошло менее года — требовалось 10 лет. Не было согласительных комиссий. Никакой попытки защитить людей, лишаемых гражданских и экономических прав в отделившихся республиках. Нарушены были не только законы СССР, но и законы республик.
В мае 1999 года комиссия Думы установила, что Ельцин нарушил 74-76 статьи Конституции СССР 1977 г., закон СССР 1990, статьи 4, 5, 65, 70, 71, 76 конституции РСФСР 1978 года, статьи 4, 6 закона РСФСР 1991 г. и совершил указанные действия вопреки воле народов СССР.
37


«В действиях Ельцина «имеются достаточные данные, указывающие на признаки тяжкого преступления, предусмотренного статьей 64 УК РСФСР (275 УК РФ)».
За импичмент по пункту «Беловежские соглашения» в 1999 году проголосовало 239 депутатов Думы, требовалось две трети (295 голосов). Спасли Ельцина голоса либералов и так называемых либералов. Из 45 депутатов партии «Яблоко» 40 были против импичмента по этому вопросу. Так же проголосовали все шесть депутатов «Демократического выбора России». Еще более энергичную поддержку Ельцину оказали соратники Жириновского: 64 из 65 депутатов от этой партии выступили в защиту президента.
Позиция яблочников в некотором отношении характерна для либерально-демократической интеллигенции тех лет. В начале лета 1992 года вышел сборник «Год после августа: горечь и выбор». В нем приняли участие известные деятели перестройки (Юрий Афанасьев, Леонид Баткин, Василий Селюнин, Юрий Бур- тин, Владимир Библер, Лариса Пияшева), диссиденты, бывшие политические заключенные (Владимир Буковский, Лев Тимофеев, Кронид Любарский, Валерий Абрамкин, Зоя Крахмальникова, Елена Боннэр), государственные деятели (Элла Панфилова, Бэла Денисенко, Андрей Козырев), политологи, публицисты, журналисты (Леонид Гордон, Владимир Гельман, Владимир Лопатин, Марина Павлова-Сильванская, Джон Симмонс, Дмитрий Фурман, Лилия Шевцова, Аркадий Попов), ученые, деятели культуры (Яков Бергер, Эмиль Кардин, Борис Пинскер, Эльдар Рязанов). Все авторы сборника сходятся в одном: ситуация в России очень неблагополучная. Не нравятся им ни действия властей, ни положение населения. Но лишь один из 27 отметил связь «горечи», ощущающейся в стране, с Беловежскими соглашениями. Это сделал журналист и историк Дмитрий Фурман. Он писал об угрозе поднимающегося национализма, справедливо отмечая, что причиной надвигающейся катастрофы был ускоренный метод разрушения страны:
38


«Если бы распад Союза происходил хотя бы в течение периода двух-трех демократических выборов, тогда демократические структуры в республиках чуть-чуть бы устоялись, как-то выявились бы проблемы и получили правовое выражение, тогда опасность войн и сопутствующей им фашизации была бы во много раз меньше.
Когда же это вдруг вот так хлынуло, внешне — это грандиозная победа, фактически — поражение.
Та же логика действует, по-моему, и в экономике. С одной стороны, официальной доктриной становится такой капитализм, который никакому Рейгану не снился. Фридман вместо Маркса. Но мне кажется, между шумом экономического либерализма и реальностью очень медленного движения к свободной правовой экономике есть определенная связь. Может быть, смысл этого шума как раз в том, чтобы закамуфлировать незначительность реальных перемен».
Развал СССР обернулся трагедией для очень большой части населения страны. Распад общего рынка, разрыв экономических связей между предприятиями привели к падению производства и росту безработицы. Вспышки насилия на национальной почве сдвинули с места миллионы людей, которые в поисках безопасности метались по стране. Были разрушены привычные человеческие связи. Семьи оказались разрезаны новыми неожиданными границами. Десятки миллионов людей превратились в иностранцев, лишенных гражданских прав, оккупантов, врагов, граждан второго, третьего, десятого сорта. Униженный и оскорбленный советский человек оказался в еще более угнетенном и подавленном состоянии.
Заметно пострадала и экономика вновь образованных государств. Основные сырьевые ресурсы и крупные электростанции остались в России. Было бы справедливо считать их общей собственностью, поскольку на строительство объектов и поиск месторождений тратились общесоюзные деньги, и эти работы выполнялись гражданами всех республик. Кроме того, следовало принять во внимание, что в довоенные годы снабжение электроэнергией, углем, нефтью и железной рудой всей советской 39


промышленности шло долгое время из Украины и Азербайджана, и, когда их месторождения истощились, они, естественно, могли рассчитывать на компенсацию своих потребностей. Ничего похожего, однако, не произошло. Мгновенное проведение всех границ и разрыв промышленных связей оставили практически все республики у разбитого экономического корыта.
Опросы ВЦИОМа показывают, что значительная часть населения России испытывала острую ностальгию по утраченной спокойной, привычной и стабильной советской власти. Уже в 1991 году, еще не ведая о предстоящих бурях, на вопрос: «Если бы вы знали, что произойдет, поддержали ли бы вы перестройку?» — 25% респондентов ответили «да» и 48% — «нет». В последующие годы число негативных ответов только возрастало. В 1994 году 44% были согласны с утверждением, что в 1985 году жизнь в стране была лучше, не согласны были 33%, а в 1999 году согласных было уже 58%, а несогласных — 27%10. В 1996 году перед вторым туром выборов президента избирателей спросили, какая власть им больше нравится — советская или нынешняя? Среди людей (которые проголосовали за Ельцина), считавших, что советская власть была ближе к народу, чем современная, оказалось в восемь раз больше, чем предпочитавших современный режим. Назвали советскую власть «своей» в шесть раз больше респондентов, а менее коррумпированной — в три раза больше. Законность обеих властей избиратели оценили примерно одинаково. Для голосовавших за Зюганова превосходство советской власти было в 5-10 раз более очевидно, чем для сторонников Ельцина. Любовь к советской власти отмечалась не только у старшего поколения, но и у самых молодых, никакого опыта жизни при этой власти не имевших. Для 18-24-летних советская власть была более «своя», чем нынешняя, в четыре раза, более близкая к народу — в 10 раз, более законная — в два раза. У старших поколений цифры, естественно, были еще более высокими.
10 Здесь и далее ссылки на ВЦИОМ даются по книге: Юрий Левада. От мнения к пониманию. М., 2000.
40


ЭКОНОМИЧЕСКАЯ РЕФОРМА
Но бойтесь единственно только того, Кто скажет: «Я знаю, как надо».
Александр Галич
Реформы Ельцина — Гайдара — Чубайса народ сразу очень точно назвал «прихватизацией», а ее авторов и сторонников — «дерьмократами». В отличие от других поступков Ельцина, экономическая реформа не рассматривается обычно как уголовное преступление, но, по меткому афоризму наполеоновской эпохи, это хуже, чем преступление: это ошибка. Необходимость реформы объяснялась отсталостью советской экономики, низкими темпами ее роста, стремлением поднять уровень жизни российского населения до европейских стандартов11. Утверждалось, что для реализации этой цели необходимо отказаться от государственного управления и перейти к рыночной экономике. Практически реформа заключалась 11 Следует заметить, что международная экономическая ситуация была для проведения приватизации крайне неудачной. Наблюдалось сильное перепроизводство сырья, и цены на нефть были около 20 долларов за баррель. В этих условиях, учитывая нестабильность положения в стране, трудно было ожидать серьезных зарубежных инвестиций в российскую экономику. При этом только западный инвестор мог привнести современную технологию и необходимые для реорганизации промышленности ресурсы. У российских «новорожденных» бизнесменов не было и не могло быть сколько-нибудь серьезных капиталов. Новые владельцы не имели возможности расширять или улучшать производство (у них не было для этого средств). Они стремились лишь к получению максимальной разовой прибыли любым способом и переводу денег в безопасное место, то есть за границу. В этих условиях массовая приватизация заводов и месторождений была вредна. В своей первой работе «Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе» А. Д. Сахаров писал: «Революция, которая приостанавливает экономическое развитие более чем на пять лет, не может считаться экономически выгодным для трудящихся делом». При таком подходе ельцинско-гайдаровская «реформа» была разорительна в четвертой степени. Со временем, постепенно можно было бы продать за нормальную цену государственные предприятия в частные руки. Сразу нужно было освободить от государственной опеки малый бизнес, розничную торговлю и сельское хозяйство.
41


в освобождении цен (их стремительном росте, инфляции, исчезновении сбережений населения) и чуть ли не бесплатной раздаче государственной собственности небольшой группе непонятно кем и как выбранных людей, а также либерализации внешней торговли, что привело к вывозу из страны десятков, а затем и сотен миллиардов долларов. Рассказывая о предстоящей реформе, 28 октября 1991 года Ельцин обещал: «Хуже будет всего в течение примерно полугода». Затем последует «снижение цен, наполнение потребительского рынка товарами, а осенью 1992 года — стабилизация экономики и постепенное улучшение жизни людей»12. Гайдар обещал, что цены поднимутся не больше, чем в 3,5 раза, но к концу 1992 года, по официальным данным, они выросли в 26 раз. Кампания распределения среди населения ваучеров (приватизационных чеков) на часть государственной собственности оказалась безответственным обманом13. Больше половины вла12 Пятый (внеочередной) съезд народных депутатов РСФСР : стенографический отчет. Т. 2. М., 1992.
13 Стоимость ваучера была 10 тыс. рублей, как многократно повторяли Ельцин и Чубайс, две «Волги». Но инфляция была такой, что в начале февраля 1993 года на рынке за ваучер давали уже 4 тыс. (за эту сумму можно было купить примерно два килограмма мяса). Стоимость всех розданных ваучеров оценивалась в это время в 1,2 миллиарда долларов (Соколин Б. М. Кризисная экономика России: рубеж тысячелетия. СПб., 1997). Ваучеры предлагалось вложить в открывшиеся частные инвестиционные фонды. ЧИФы покупали государственные предприятия, которые 29% акций должны были продавать за ваучеры. Как правило, фонды сразу же перепродавали купленное в частные руки, а полученные деньги переводили в офшорные компании. Большинство ЧИФов вскоре обанкротились или закрылись. Газета «Деловая пресса» рассказала об одном комическом случае: Владимир Кувшинкин из села Владимирской области обратился к Чубайсу с вопросом: куда ему вложить ваучер? Чубайс рекомендовал ему какой-то ЧИФ, занимавшийся энергетикой. Когда фонд исчез, Кувшинкин подал на Чубайса в суд и выиграл дело. Газета пишет, что он оказался единственным человеком в стране, действительно получившим за ваучер стоимость двух машин. Существовал достаточно спокойный и реальный (норвежский) способ приватизации: предоставление каждому пенсионеру или работнику (с учетом стажа) акций или государственных облигаций. В частности, они могли стать основой пенсионных фондов.
42


дельцев ваучеров продали их перекупщикам, получив за них 40, 20, 5 долларов, а то и бутылку водки. Наиболее успешные скупщики выбились в олигархи (в интернете называются, по крайней мере, пять известных имен]. Но абсолютное большинство граждан осталось ни с чем. Экономические результаты реформы по некоторым отраслям производства представлены в табл. 1.
Мы видим, что в годы так называемого застоя (1970- 1990) промышленность и сельское хозяйство России продолжали расти, хотя этот рост явно замедлялся. Экономисты знают, что общий объем валового продукта хорошо коррелирует с грузовыми перевозками. В десятилетие 1970-80 гг. перевозки возросли более чем на 30%, в следующее десятилетие — всего на 7%.
Таблица 1. Производство продукции в России в 1970-2010 годах в процентах от 1990 года
1970
1980
1990
1995
2000
2005
2010*
уголь
87
99
100
67
65
76
78
нефть
55
106
100
59
63
91
93
газ
13
40
100
98
98
108
110
электроэнергия
43
74
100
79
81
88
92
энергоресурсы
43
77
100
76
76
93
95
строительные материалы
38
79
100
33
27
38
44
сталь
71
93
100
58
66
73
79
индекс с./х. производства
100
63
62
68
69
зерно
92
91
100
59
61
69
69
масло животное
58
68
100
103
51
30
32
мясо
56
68
100
91
18
27
49
улов рыбы
70
87
100
40
48
38
41
ткани
81
89
100
51
28
33
35
обувь
91
91
100
69
9
12
16
тракторы колесные
51
114
100
52
8
5
6
комбайны
150
177
100
83
8
12
12
станки
161
159
100
83
12
7
7
43


построено жилья
95
95
100
66
48
71
82
перевозки грузов
63
93
100
50
37 -
45
47
автомобили грузовые
67
100
100
21
28
31
38
автомобили легковые
23
106
100
76
88
97
75
мотоциклы
83
103
100
9
4
1
1
наборы мебели
4
23
100
56
26
21
35
холодильники
73
95
100
47
35
74
80
Экспорт (млрд долларов)
82
105
244
396
% экспорта в мировой торгов.
1.7**
2.3**
1.6
1.7
2.5
3.2
% импорта в мировой торгов.
1.4**
2.1**
0.9
0.5
1.0
1.5
Российский статистический ежегодник. 2007. М., 2007.
Народное хозяйство СССР в 1990 г. М., 1991. Сведения за 2010 год из интернета. Данные округлены до целого. * Некоторые данные для 2006-2009 годов. ** С учетом торговых отношений между бывшими республиками цифры будут в два с лишним раза выше.
Остановился прирост добычи угля, нефти, строительства жилья, производства сельскохозяйственной техники, автомобилей, мотоциклов. При этом в некоторых отраслях темпы прироста возросли: в добыче газа, производстве мяса, металлорежущих станков с программным управлением, гарнитуров мебели.
Из таблицы 1 видно, что, если бы не реформа, ВВП, а значит, и уровень жизни населения возросли бы за 20 постсоветских лет на 20-30% и были бы в 2-3 раза выше уровней 1995, 2000, 2005 годов. А если бы реформа проводилась по китайскому образцу, то есть с привлечением западных капиталов и технологий и постепенным открытием свободного рынка, можно было бы ожидать и намного большего роста.
Реформы Ельцина — Гайдара привели к фантастическому падению производства практически всех видов продукции. Перевозка грузов сократилась более чем в два раза. В два и более раз снизились строительство жилья, улов рыбы, производство потребительских товаров (мебели, холодильников, мотоциклов, тканей, обуви). Почти исчезло машиностроение. 44


Это видно по данным о металлорежущих станках, грузовых автомобилях, сельскохозяйственной технике. Почти полностью исчезло собственное судостроение, в 2010 году оно составило всего 8% от тоннажа вводимого в строй флота. Падает доля собственного производства в гражданской авиации. На четверть сократилась в 1990-2000 годах выработка энергии. Ни одна отрасль экономики (за исключением розничной торговли) не достигает сегодня уровня 1990 года14.
Особенно чудовищным, если вспомнить об огромных размерах страны, представляется сокращение продукции российского сельского хозяйства на 30-40%. Не только развитые страны, но и большинство развивающихся (за исключением Афганистана и некоторых государств Африки) достигли в начале XXI века заметного прогресса в приросте сельскохозяйственного производства. В 1990 году Россия в несколько раз обгоняла Китай по производству продовольствия на душу населения. В 2005 году Китай не только догнал, но и превзошел Россию по многим показателям. Вот как выглядела в этом году корзина продуктов собственного производства (кг), приходящаяся на одного россиянина и одного китайца: масло растительное 19,3 и 7,9; масло животное 1,9 и 13; улов рыбы 22,9 и 13; зерно (в России больше половины — пшеница, в Китае — рис) 552 и 331; картофель 271 и 56; плоды, ягоды, цитрусовые 22 и 69; овощи и бахчевые 117 и 331; скот и птица в убойном весе 36 и 57; яйца 266 и 33715. Мы видим, что потребление китайца (больше фруктов, овощей, мяса, масла, яиц) полноценнее и здоровее, чем у россиянина (больше картошки, хлеба, рыбы, подсолнечного масла). При этом Китай не только кормит себя, но и вывозит некоторую часть продовольствия, а Россия половину потребляемых продуктов покупает за рубежом.
14 Некоторые ученые, однако, считают реформу Гайдара не катастрофой, а успехом. См.: Виктор Белкин. Задались ли реформы Гайдара? // Новый мир. 2002. №1.
15 Следует при этом принять во внимание, что территория Китая составляет 58% от российской, а население в 13 раз больше: Российский статистический ежегодник. 2007. М., 2007.
45


Роль России в мировом производстве и мировой торговле с началом реформ заметно упала. Она превратилась в сырьевой придаток развитых и быстро развивающихся стран. 86% экспортируемых Россией товаров составили в 2006 году металлы, полезные ископаемые и лес. Экспортируется больше 60% нефти и нефтепродуктов, 35% газа, более 90% цветных металлов и алюминия. При этом доля промышленной продукции в экспорте постоянно снижается: в 1995 году на машины, текстиль и продукцию химической промышленности приходилось 22% экспорта, в 2000 — 16%, а в 2006 — 11%16. Высокотехнологичное оборудование составляет сегодня в экспорте 1% (около 3 млрд дол.), в пять раз меньше, чем в Таиланде.
Обычно в ходе экономического кризиса происходят структурные изменения производства, обновление и осовременивание оборудования, поиск новых идей, методов, технологических решений. Реформа Гайдара привела к сокращению капиталовложений и старению оборудования. Так, долгое время уменьшался объем перерабатываемой нефти (рост начался лишь в последние годы), невысокой остается глубина (качество) переработки. В 2008 году она составляла 48% (в США 93%). Добыча полезных ископаемых в первое десятилетие практически не сопровождалась поиском и вводом в эксплуатацию новых месторождений. В двухтысячные годы этот процесс начался, но пока еще до возобновления использованных ресурсов далеко. Происходит проедание богатств, накопленных предыдущими поколениями в сталинское, хрущевское и брежневское время. Один из российских политологов образно описал экономическую ситуацию 90-х годов как поедание грызунами туши погибшего слона. Что будет, когда туша закончится, не обсуждается, и благодарности к гиганту, накопившему столько пищи, участники пиршества не испытывают.
16 Без учета торговли с государствами СНГ (бывшими республиками СССР) цифры будут еще меньше.
46


ЧЕРСТВЫЕ ПИРОГИ
Жить стало лучше, жить стало веселей.
И. Сталин
Россия не первый раз оказывается в глубоком экономическом кризисе. Огромное падение производства сопровождало и гражданскую, и Великую отечественную войны. Но выход из этих катастроф был, как это ни удивительно, более быстрым. В 1927 году был достигнут уровень производства (но не уровень потребления) 1913 года, а в 1949 году СССР во всех основных отраслях народного хозяйства превзошел 1940 год. Гайдаровский же провал не заполнен до сегодняшнего дня. Цель реформы — создание эффективного экономического производства и поднятие уровня жизни — достигнута не была.
Случилось прямо противоположное: экономическая катастрофа и обнищание населения. Распространено представление, что, хотя производство продукции в ходе реформы падало, средний уровень жизни был выше, чем в советские годы. Известные экономисты И. Бирман и Л. Пияшева попытались доказать это применительно к 1995 году17. С ними, однако, трудно согласиться. В первую очередь падение качества жизни видно из снижения продолжительности жизни, что привело к огромным потерям.
Минимальная оценка потерь населения в России составила около трех миллионов мужчин и одного миллиона женщин. (Смотри статью «Четвертая демографическая катастрофа».) Для всего бывшего СССР потери составляют никак не менее 7-8 миллионов. В 1991-95 годах в России росла даже смертность годовалых младенцев, и только в 1996 году она опустилась до уровня 1990 года18. О падении производства и потребления свидетельствуют также низкий объем грузовых пере17 Игорь Бирман, Лариса Пияшева. Статистика уровня жизни населения. М., 1997.
18 Демографический ежегодник России. 2009. М., 2009.
47


возок и отсутствие роста потребления энергии на внутреннем рынке в течение почти 15 лет.
Ухудшение качества жизни подтверждается заметным изменением структуры потребительских расходов российских семей. Если в 1990 году среднее хозяйство тратило треть имеющихся денег на питание, то с проведением реформы цифра приблизилась к половине. При этом возросли затраты на коммунальные услуги и меньшую долю в бюджете стали занимать непродовольственные товары.
В 2006 году положение по сравнению с 1990 годом начало улучшаться. Повысились затраты на хлеб и мясо, зато снизились — на овощи и фрукты, на питание вне дома (кафе и рестораны) и непродовольственные товары. Рост расходов на транспорт является результатом появления значительного числа автомобилей (таблица 2).
В 1994-98 годах ВЦИОМ постоянно задавал вопрос: повысился ли у таких людей, как вы, уровень жизни. «Да» и «скорее да» ответили 17% респондентов, «скорее нет» — 28% и четкое «нет» — 43%. При этом 7% про положение своей семьи ответили: «Живем за гранью бедности», а 45% — «Едва сводим концы с концами».
Таблица 2. Структура потребительских расходов домашних хозяйств (%)19
продукты для дома
1990
1995
2000
2006
32
49
48
32
в т. ч. хлеб
3
8
8
5
в т. ч. овощи
3
3
3
2
19 Игорь Бирман считает, что бюджетные обследования, на основании которых построена таблица 2, малодостоверны (см. Игорь Бирман. Уровень русской жизни (а также американской). M., 2007). Это так, но ошибки возникают главным образом из-за недостаточной представительности в выборке самых богатых и самых бедных слоев населения. В данном случае нас как раз интересует положение большинства граждан, а не крайних по доходам групп. Другой аргумент — бюджетные обследования, как правило, не учитывают официально не декларируемые доходы. Но в нашем примере говорится о расходах, не зависящих от источника доходов.
48


в т. ч. фрукты
3
3
2
2
в т. ч. мясо
9
13
13
10
в т. ч. молоко
4
7
6
4
в т. ч. сахар
4
6
6
2
в т. ч. чай и кофе
2
2
3
3
питание вне дома
5
3
2
3
алкоголь
5
3
3
2
непродовольственные товары
46
32
34
39
услуги
13
14
15
25
в т. ч. коммунальные
3
4
5
9
в т. ч. транспортные средства
2
2
3
6
Российский статистический ежегодник. M., 2007.
Для оценки уровня жизни в советское время было принято использовать так называемую потребительскую корзину (минимальный набор продуктов питания, МНПП). Набор состоял из девяти продуктов (в кг): мясо (5,05), молоко и молочные продукты, пересчитанные на молоко (33), яйца, шт. (19), рыба (1,47), сахар (3,1), мука, хлеб и крупы, пересчитанные на муку (8,3), картофель (7,53). В 1985 году на семью из двух человек приходилось 5,3, а в августе 1993 года — 2,5 МНПП. С учетом дополнительных государственных расходов падение уровня жизни было еще выше: в 1985 — 7,8 МНПП, а в 1993 — 2,9 МНПП. По другому набору из 19 продуктов (включавшему меньше мяса, но зато овощи и подсолнечное масло) сведения были довольно близки к рассмотренному выше: 5,99 МНПП в 1985 и 2,79 в начале 199420.
Некоторое представление об изменении положения населения во времени дают сведения о доле валового дохода, приходящегося на одного человека. После развала СССР она 20 Уровень нашей жизни. 1913-1993. Аналитический справочник / сост. В. М. Уралов). М., 1995. В работе использованы весьма разнородные статистические сведения из справочников, книг и газет, поэтому точность результатов сопоставления продуктовой корзины не слишком велика. Однако разница между данными настолько большая, что в заметном падении уровня жизни после 1991 г. сомневаться не приходится.
49


составляла в тыс. долларов: в 1993 году — 5,2, 1995 — 5,3, 1997 — 4,7, 1999 — 4,2; после чего начала быстро расти: 2000 — 7,7, 2002 — 9,3, 2004 — 9,8, 2007 — 12,2, 2010 — 15,1.
Публиковавшаяся в СССР цифра — 3 тыс. рублей на человека в 1987 году — получена из расчета 1,6 доллара за 1 рубль. Если принять во внимание, что рыночный обмен составлял в 1988-90 гг. 3-5 рублей за доллар, величина валового дохода на душу населения увеличивается до 10-15 тыс. долларов. С поправкой на инфляцию эти значения возрастут примерно в два раза. Конечно, это очень приблизительная оценка. Она, однако, позволяет утверждать, что в девяностые годы рассматриваемые цифры были заметно меньше, чем в 1990 г., а в двухтысячные они приблизились к советскому уровню, но, скорее всего, еще не достигли его.
Важным свидетельством тяжелой экономической ситуации и возможности ухудшения положения населения является продолжающееся сокращение поголовья скота и кормовой базы животноводства. Поголовье крупного рогатого скота, овец и свиней упало с уровня 1990 года в 2,5-2,8 раз, домашней птицы — в 1,6 раза. Быстро сокращается также объем кормов. Лишь в самые последние годы немного выросло поголовье свиней и овец, но крупного рогатого скота с каждым годом вот уже в течении 20 лет становится все меньше, и страна все более зависит от импорта, оплачиваемого за счет продажи сырья.
В ходе реформы произошло заметное социальное расслоение общества. Появились олигархи (миллиардеры) и новые русские (нередко миллионеры), а на противоположном конце общества — деклассированные элементы, роющиеся по помойкам и ночующие в подвалах. Тяжелые условия жизни широкого социального слоя пенсионеров видны из сравнения покупательной способности средней зарплаты и средней пенсии (таблица 3).
50


Таблица 3. Покупательная способность, кг в месяц
Продовольств. товары
заработная плата
пенсия
1990
1995
2000
2006
1990
1995
2000
2006
говядина
96
45
40
71
32
18
12
18
свинина
90
37
46
65
30
15
14
17
молоко
1010
218
305
649
340
87
95
166
сыр
112
23
27
75
38
9
9
19
творог
316
65
75
137
106
25
24
35
сахар-песок
337
‘ 128
186
410
113
51
58
105
масло сливочн.
87
24
34
100
29
10
И
26
масло подсолн.
177
58
94
268
60
23
29
69
рыба
289
67
74
159
97
27
23
41
картофель
704
274
384
829
237
109
120
213
хлеб
777
188
223
520
262
75
70
133
крупы
583
202
220
714
196
81
68
183
макароны
505
92
132
401
170
36
41
103
Российский статистический ежегодник. 2007. М., 2007.
Мы видим, что возможность купить на зарплату в 1990 году была по основным продуктам (мясо, молоко, сыр, творог, рыба, хлеб, макароны) в два раза больше, чем в 1995 году, и на 20-30% выше, чем в 2006 году. Известно, что у ряда семей в годы после реформы были дополнительные доходы (зарплата в конвертах, доходы с приусадебных участков и др.). Учитывая возможные ошибки в семейных бюджетах, не исключено, что разница значений между 1990 и 2006 годами в действительности была не так уж велика. Но покупательная способность пенсии в 2006 году оказалась почти в два раза меньше, чем в 1990.
Пенсионеры опустились на дно общества, не имея возможности купить самый элементарный набор продуктов. Килограмм хлеба, килограмм картошки и литр молока полностью исчерпывали дневной бюджет рядового пенсионера (таблица 3). А ведь были еще необходимые расходы на лекарства, коммунальные услуги, транспорт. А о расходах на одеж51


ду и предметы быта говорить не приходится. Численность пенсионеров, по переписи 2002 года, составляла в России почти 40 млн человек. Эта огромная группа очень трудно живущих людей была только одной из сторон возникшего в ходе реформы социального расслоения. Пенсионеры, инвалиды, низкооплачиваемые работники, бомжи находились в самом низу возникшей социальной лестницы, они жили очень бедно, как правило, заметно хуже, чем до распада СССР. Рядовые граждане, существовавшие только на зарплату, были обеспечены лучше пенсионеров, но уступали по уровню доходов высококвалифицированным профессионалам. Еще выше располагались бизнесмены, чиновники, новые русские, высшие руководители, олигархи. Эта широкая шкала социального неравенства затрудняет сравнение советского жизненного уровня с современным.
Часть населения, несомненно, стала жить лучше. В 1994- 95 годах на просьбу ВЦИОМа оценить свое положение 10% респондентов выбрали наиболее позитивный ответ: «Можно жить». В Москве и Петербурге таких людей оказалось 17%, а в сельской местности — 7%. Средний слой, ответивший «можно терпеть», составил повсеместно половину отвечавших. (Отсутствие различий между Москвой и селом связано, очевидно, с разницей представлений о пределах терпения). В наиболее тяжелом положении («терпеть невозможно») находились 34% жителей страны (26% горожан Москвы и Петербурга и 36% жителей села).
По данным официальной статистики, процент живущих ниже уровня бедности был в селе в 1,6-1,7 раз выше, чем в городах, причем эта ситуация в двухтысячные годы продолжала ухудшаться. В 2000 году на долю горожан приходилось 63,1% крайне бедных (доходы в два и более раз меньше прожиточного минимума), а в 2006 — 46,9%. На сельских жителей — соответственно 53,1%, хотя в деревне жило почти в три раза меньше людей, чем в городах21. Этот социальный слой малоимущих 21 Рассчитано по таблицам 6.28 и 4.2. Российский статистический ежегодник. 2007. М., 2007.
52


(пенсионеры и жители села), оказавшийся на грани выживания, играл, несомненно, важную роль в повышении уровня преждевременной смертности, но на размеры потребления он влиял незначительно. Положение этих людей в течение 90-х годов становилось все более тяжелым. На вопрос ВЦИОМа, приспособилось ли большинство жителей России к происшедшим в стране переменам, в 1995 году ответили: «Никогда не смогут приспособиться» 32%, а в конце 1998 года — 46%.
Перелом наступил в середине двухтысячных годов. Последние пять лет правительство стало заметно увеличивать размеры пенсии. В результате средний уровень жизни россиян поднялся и достиг величины 1990 года, хотя производство, как было показано выше, еще не совсем вышло на этот уровень. Этому способствовал целый ряд факторов22. Но решающую роль в относительно благополучной жизни российского населения играет рост цен на сырье. Только благодаря ему у правительства появилась возможность сгладить неравенство в положении работающих и пенсионеров и начать решать другие социальные проблемы. Численность бедных, живущих ниже прожиточного минимума, опустилась в два раза (24,8% в 1995, 29% в 2000, 15% в 2006-2010 гг.). Здесь, однако, кроется опасность высокой зависимости от мировой экономической системы. В случае падения цен на нефть, газ и металл положение в стране резко ухудшится.
22 Одной из причин этого явления было функционирование свободного рынка: широкое и разнообразное предложениеудовлетворяет потребности лучше, чем неповоротливая централизованная система. Важную роль играло изменение структуры производства. В лихие 90-е практически не делалось амортизационных отчислений на возобновление средств производства, за что, конечно, придется расплачиваться, но в тот момент на потребление могла быть направлена большая доля ВВП. Возможно, на некоторое время сократились военные расходы. Следует также иметь в виду, что в потреблении участвует не только доход, но и накопленное богатство (квартиры, дачи, машины, предметы долговременного пользования). При отсутствии роста населения доля национального богатства в распоряжении отдельного человека возрастает. Характерный пример — сдача в аренду «лишних» (родительских) квартир москвичами.
53


Критике реформа подверглась и слева, за разрушение советской экономики, и справа, за медленный и непоследовательный переход к свободному рынку. Давление слева привело, в конце концов, к отставке Гайдара, но Ельцину интеллигенция (в отличие от рядовых граждан) жесткий характер реформ в вину не ставила. При импичменте в Думе в 1999 году проблема была сформулирована как «геноцид российского народа». Использование слова геноцид для характеристики демографической ситуации в России, возможно, несколько преувеличено, хотя катастрофический характер происходившего очевиден.
В США в годы Великой депрессии смертность продолжала сокращаться. Аналогичные реформы в странах Восточной Европы и в Прибалтике не сопровождались заметным ростом смертности, и ни одного долларового миллиардера приватизация имущества в этих государствах не дала23. Заметное снижение в XX веке в промышленно развитой стране продолжительности жизни населения в течение 15-20 лет — явление уникальное. И правительство, деятельность которого привела к такому положению, можно обвинять если не в геноциде, то, по крайней мере, в серьезном преступлении перед своим народом. За обвинение в геноциде высказались в 1999 году 238 депутатов (54% состава Думы), но ни один депутат от партий «Яблоко» и «Демократический выбор России» это обвинение против Ельцина не поддержал.
Возможно, российская интеллигенция ощущает себя в некотором отношении соучастницей преступления. Это голосование показало страшную пропасть, разделяющую сегодня российскую интеллигенцию и российский народ.
23 Меня поразило, что польское руководство разбилось под Смоленском на старом советском самолете. Это свидетельство строжайшей и даже, как оказалось, опасной экономии денег избирателей. Такое не пришло бы в голову не только высшим российским руководителям, но и множеству чиновников среднего и низшего звена.
54


БОРИС ОКРОВАВЛЕННЫЙ
Люди попрали нравственные принципы и пролили кровь. Эта кровь вопиет к небу и... останется несмываемой каиновой печатью на совести тех, кто вдохновил и осуществил богопротивное убийство невинных ближних своих. Бог воздаст им и в этой жизни, и на Страшном Суде Своем. Патриарх Алексий II, 8 октября 1993 г.
То, что роспуск Парламента и Верховного суда, массовое убийство людей у телецентра «Останкино» и Белого дома проводились Ельциным с нарушением конституции и всех прочих государственных законов, сегодня признают практически все. Кризис разразился, когда Верховный совет РФ отказался продлить президенту дополнительные полномочия. Перед этим, в апреле 1993 года, был проведен референдум о доверии Ельцину, экономической реформе и о необходимости досрочного переизбрания президента и парламента. По условиям референдума требовалась поддержка не менее чем половины электората. По этому критерию ни один из поставленных вопросов не получил достаточно голосов. Но решением Верховного суда вопросы о поддержке Ельцина и экономической реформы рассматривались не относительно численности избирателей, а относительно числа проголосовавших и тем самым получили одобрение. Вопросы о досрочном переизбрании президента и парламента оценивались по отношению к численности электората и в результате не набрали необходимые 50% голосов.
Не сумев решить проблему на референдуме, Ельцин решил прибегнуть к силе. В конституции РСФСР, которую обещал охранять Борис Николаевич, был закон, предостерегающий президента от таких действий:
«Статья 121-6 Конституции РСФСР. Полномочия Президента Российской Федерации (РСФСР) не могут быть использованы для изменения национально-государственного устройства Российской Федерации (РСФСР), роспуска либо приостановления де55


ятельности любых законно избранных органов государственной власти, в противном случае они прекращаются немедленно».
Однако российской власти, как и российской интеллигенции, никогда не было свойственно уважение к закону. Требование соблюдать законы предъявлялось лишь к оппонентам, для «своих» достаточно было занимать «правильную», то есть совпадающую с их мнением, позицию. Конфликт между парламентом и президентом, с этой точки зрения, сводился к противостоянию сил демократии в лице их лидера с ужасной красно-коричневой угрозой, преступно ограничивающей власть президента.
Политический компромисс между этими силами был невозможен, да и не нужен. Так думало абсолютное большинство московских интеллигентов. Церемониться с врагами президента не следует, несущественно, что они говорят и думают, неважно, что они выходят на демонстрацию, требуя соблюдения конституции, скандируя «фашизм не пройдет», нужно клеить им на спину бубнового туза, называть их чер- но-красно-желто-зелеными фашистами, и все будет в порядке. Ельцин именно так и поступал. Утром 4 октября 1993 года он выступил по телевидению:
«Дорогие сограждане! Я обращаюсь к вам в трудную минуту. В столице России гремят выстрелы и льется кровь. Свезенные со всей страны боевики, подстрекаемые руководством «Белого дома», сеют смерть и разрушения24. Все, что происходило и проис24 Смерть царила на улицах Москвы, но защитники парламента были не насильниками, а жертвами. Защитники баррикад вокруг Белого дома, сделав несколько выстрелов и, судя по всему, никого не убив, отступили в здание. Оборонявшим Белый дом было приказано ответного огня из окон не открывать. Разрешили стрелять только в противника, проникшего в помещение. Следователи обнаружили в Белом доме 153 гильзы. Наступавшие, только армейские части (без внутренних войск), израсходовали 32 тыс. автоматных патронов. Всего на улицах Москвы, по официальным данным, погибло 147 человек. Неофициальные оценки заметно больше. В эту цифру не входят убитые внутри Белого дома, «поскольку в момент осмотра трупов в здании не обнаружено». Среди погибших 11 милиционеров, шесть военно-
56


ходит в Москве, — заранее спланированный вооруженный мятеж. Он организован коммунистическими реваншистами, фашистскими главарями, частью бывших депутатов, представителей Советов. Ничтожная кучка политиканов попыталась оружием навязать свою волю всей стране. Средства, с помощью которых служащих, один сотрудник департамента охраны и один боец «Альфы». Абсолютное большинство погибших милиционеров и солдат стали жертвами «дружеского огня».
Дело в том, что в боевых действиях принимали участие десятки воинских частей (отряды ОМОНа из разных городов, войска дивизий МО и МВД, бывшие афганцы, которых посадил в свои бронетранспортеры командир подразделения Таманской дивизии, считая, что от них будет больше пользы, чем от молодых, плохо обученных солдат. У военных не было не только единого командования, но даже координационного центра. Они постоянно принимали друг друга за противника.
Военная прокуратура исследовала размеры и характер потерь. «Была проведена экспертиза тысячи стволов, изъятых у защитников Белого дома (оружие военных им проверить не разрешили)». По свидетельству прокурора Л. Г. Прошкина, «только к одному-двум стволам были “привязаны” пули», обнаруженные в 123 трупах, находившихся вокруг Белого дома. Но «не было установлено, что именно эти пули привели к смерти. Таким образом, по сообщениям прокуратуры, из оружия, использовавшегося для обороны Дома Советов, ни один человек убит не был» (Александр Островский. 1993. Расстрел Белого дома. М., 2008).
Всего, по наиболее достоверной оценке, в этот день погибло около 400 человек. Убивали друг друга и беззащитных москвичей бойцы армии президента и неизвестные снайперы, прятавшиеся на крышах. Силу юной демократии интересно оценил А. Чубайс. Он искренне удивился, «что удалось обойтись столь малыми жертвами».
Генеральный прокурор А. И. Казанник, возглавлявший следствие, сообщил, что собирается предъявить обвинение министру обороны П. С. Грачеву и министру внутренних дел В. Ф. Ерину. В частности, им вменялось в вину, что штурм Белого дома начался без предварительных переговоров о капитуляции, что должно рассматриваться как тяжелое преступление. Расследование не было доведено до конца из-за амнистии, объявленной Думой. Казанник получил решение Думы об амнистии с резолюцией Ельцина: «Никого не освобождать из арестованных, а расследовать уголовное дело в прежнем порядке». Однако он не подчинился распоряжению президента, а согласно букве закона приказал выпустить на свободу всех 74 арестованных по делу ГКЧП и Белого дома. А. И. Казанник и директор ФСК Н. М. Голушко, выполнивший распоряжение прокурора, а не приказ Ельцина, были уволены. Тогда же была распущена думская Комиссия по расследованию событий 21 сентября — 4 октября 1993 года.
57


они хотели управлять Россией, показаны всему миру. Это — циничная ложь, подкуп. Это — булыжники, заточенные железные прутья, автоматы и пулеметы... Вооруженный мятеж обречен. Чтобы восстановить порядок, спокойствие и мир, в Москву входят войска. Вооруженный фашистско-коммунистический мятеж в Москве будет подавлен в самые кратчайшие сроки».
Не удержался от подобной терминологии и самый либеральный, самый демократический политик в стране, Григорий Явлинский:
«Уважаемые граждане! Сегодня, к сожалению, не время обсуждать, почему так получилось, почему пролилась кровь... Сегодня Ельцин Борис Николаевич должен применить все, что есть в его распоряжении — в смысле сил безопасности, Министерства внутренних дел, — для подавления применения силы со стороны фашиствующих, экстремистских, бандитских формирований, собранных под эгидой Белого дома... Другого выхода у нас сегодня нет. Президент должен проявить максимальную жесткость и твердость в подавлении бандитствующих элементов».
«Что же это за проклятая конституция такая, за которую нас убивают! — кричала в ту роковую ночь Лия Ахеджакова. И Алесь Адамович ей резонно объяснял: А как же, конституция, которую на глазах у всей страны публично, коллективно и постоянно насиловал Съезд нардепов, а Зорькин невинно-ханжески отводил глаза, как лукавый подкупленный евнух».
И за выразительными ярлыками-наклейками — «насиловал», «нардепы», «евнух» — автор так и не удосуживается ответить на вопрос, почему, если съезд насиловал конституцию, а Зорькин потворствовал этому, президент может позволить себе расстреливать эту самую конституцию, а заодно и людей, защищающих законы страны?
Очень многие либерально настроенные интеллигенты разделяли убеждения Алеся Адамовича. 36 писателей 15 сентября 1993 года, то есть уже после решения Ельцина рас58


пустить парламент, отправили президенту письмо, призывая его брать пример со Столыпина, который действовал решительно, не останавливался перед нарушением буквы закона. Ельцин пригласил авторов письма на дачу и похвалил их за «смелую, неконъюнктурную позицию». Сразу после расстрела Белого дома 5 октября президент получил новое письмо, подписанное 42 писателями и журналистами. Среди них были Алесь Адамович, Виктор Астафьев, Белла Ахмадулина, Григорий Бакланов, Василь Быков, Борис Васильев, Даниил Гранин, Михаил Дудин, Юрий Карякин, Эдмунд Иодковский, Сергей Каледин, Александр Кушнер, Юрий Левитанский, Василий Селю- нин, Мариэтта Чудакова, Александр Рекемчук, Роберт Рождественский, Анатолий Приставкин. В этой компании оказалось немало людей не просто авторитетных, но с высокой морально-этической репутацией. Например, Булат Окуджава, Владимир Корнилов, Василь Быков, Дмитрий Лихачев, Татьяна Бек, Лев Разгон. Авторы призывали президента России запретить все виды коммунистических и националистических партий, закрыть ряд газет и журналов, телепрограмму «600 секунд», признать нелегитимными Съезд народных депутатов РФ, Верховный Совет РФ, Конституционный суд. Они писали:
«Нет ни желания, ни необходимости подробно комментировать то, что случилось в Москве 3 октября. Произошло то, что не могло не произойти из-за наших с вами беспечности и глупости, — фашисты взялись за оружие, пытаясь захватить власть. Слава Богу, армия и правоохранительные органы оказались с народом, не раскололись, не позволили перерасти кровавой авантюре в гибельную гражданскую войну... Нам очень хотелось бы быть добрыми, великодушными, терпимыми. Добрыми. К кому? К убийцам? Терпимыми. К чему? К фашизму? И «ведьмы», а вернее, красно-коричневые оборотни, наглея от безнаказанности, оклеивали на глазах милиции стены своими ядовитыми листками, грязно оскорбляя народ... Пора научиться действовать. Эти тупые негодяи уважают только силу. Так не пора ли ее продемонстрировать нашей юной, но уже, как мы вновь убедились, достаточно окрепшей демократии. Мы не можем себе позволить, чтобы судьба народа, 59


судьба демократии и дальше зависела от воли кучки идеологических пройдох и политических авантюристов».
Практически глумясь над трупами нескольких сотен еще не похороненных москвичей, авторы «с радостным удивлением убедились, что демократия окрепла» и призвали правительство «перестать говорить», «научиться действовать... продемонстрировать силу». 8 декабря «Независимая газета» напечатала еще одно письмо — «Обращение собрания демократической общественности Москвы», полностью одобряющее действия президента. Политику президента в те дни поддержали многие известные писатели, политики, диссиденты: Александр Солженицын, Елена Боннэр, Сергей Ковалев, Лариса Богораз, Наталья Горбаневская, Александр Гинзбург, Кронид Любарский. Василий Аксенов, находившийся в это время в США, сказал: «Этих сволочей надо было стрелять!» Похожим образом выступила под аплодисменты большинства на «Московской трибуне» Мариэтта Чудакова. В то же время расстрел парламента осудили Михаил Гефтер (вышедший из президентского совета), Вячеслав Игрунов, Дмитрий Фурман, Глеб Павловский, Юрий Болдырев, Владимир Малинкович, Николай Губенко, 15 членов правозащитного общества «Мемориал», некоторые известные эмигрантские авторы: Валерий Чалидзе, Павел Литвинов, Андрей Синявский, Владимир Максимов, Петр Абовин-Егидес25. (Оба списка очевидно неполны.)
25 Михаил Гефтер, Вячеслав Игрунов, Дмитрий Фурман обратились 8 октября 1993 года с заявлением о создании инициативной группы «Свободные выборы». В заявлении говорилось:
«Нас настораживает перспектива избирательной кампании при сохраняющихся военно-административных ограничениях на политическую активность избирателей. Общество, только что пережившее вооруженную борьбу между гражданами, неуспело ни расследовать фактическую сторону конфликта, ни осмыслить его политические последствия и не готово сформировать спектр альтернатив по выходу из кризиса государственности.
Нас настораживают факты неправомерного отстранения от участия в выборах оппозиционных организаций и отдельных лиц; откровенная манипуляция средствами массовой информации, фактически адекватная введению политической цензуры; использование идеологических и политических обви60


Раскол в демократической среде продемонстрировало голосование в Думе в 1999 году по вопросу «Разгон Верховного Совета РСФСР». Из 45 депутатов от партии «Яблоко» за импичмент президенту Ельцину проголосовали 24 человека.
Как это ни удивительно, либеральные выпады против защитников парламента нередко носили примитивный националистический характер:
«И он приполз, этот злой чечен, на берег Москва-реки, наводнив город своими воинствующими соплеменниками, которые терроризируют рынки, убивают шоферов такси, стреляют в ресторанах и вывозят из Москвы несметные сокровища. А главный герой с жестокой настойчивостью рвется в маленькие Сталины. А может, русскому народу захотелось по-мазохистски после норманнов, татар, ляхов, французов, остзейских немцев, евреев, грузин и украинских кацапов [тут писатель перегнул, кацапы украинскими не бывают: это прозвище, данное малороссами великороссам. — С. М.] попробовать чеченской плети»? Юрий Нагибин
«Горцы-горянки, чистые русаки, полукровки любых мастей и окрасов — а глаза у всех одинаковые. Глаза одержимых жаждой власти, неистовых властолюбцев... Хищный блеск погони за ней горел в глазах не только Хасбулатова или Руцкого, но и Зорькина также, но и Бабурина, и Стерлигова, и Константинова с Зюгановым, и, прости господи, Анпилова... Неважно, что у тебя одна- нений для выдвижения уголовных; признаки одностороннего, политически ангажированного расследования событий в Москве 21.09-5.10, игнорирующего презумпцию невиновности, а также ответственность всех сторон конфликта за его кровавый исход; ограничение свободы профсоюзной деятельности.
Нас настораживает обращение президента Федерации — то есть высшего выборного должностного лица государства — с идеологическими заявлениями и обвинением целых конституционных институтов в нелояльности. Несудебная квалификация происшедшего как заговора с предопределенными виновниками крайне затрудняет объективное расследование.
Нас настораживает демонстративное пренебрежение мнениями, оценками и самим государственным устройством субъектов Федерации, что подрывает доверие к Федеративному договору — единственной государственной основе единства России. В выступлениях ряда официальных лиц слышны призывы к преобразованию России в унитарное государство, что абсолютно несовместимо с курсом на правовое государство и демократические выборы».
61


две солдафонских извилины, или ты уже всеглавно объявленный стукач, к тому же с пошленькой «парикмахерской» физиономией, ... или ты просто истерик-психопат, или же кэгэбист с узеньким сталинским лобиком... —уроды рвутся к власти, и допускать их к ней не следует». Алесь Адамович, «Власть не должна валяться под ногами».
«Хасбулатов — это Сталин сегодня... И лицо «кавказской национальности», и методика та же (аппарат как партия, ложь как способ общения, курс на люмпена, использование всего сколько-нибудь полезного, включая чудотворную икону XI века), тот же комплекс неполноценности, переходящий в «манию грандио- зи», то же умение превратить ничтожную должность в диктаторский ранг... Г1дина протянулась через Москву, дохнула на стеклянный дом при бетонной башне — и дом запылал. [Удивительно, как творческое воображение автора преобразует реальность. Он в упор не видит пожара, сделавшего Белый дом черным, но зато как пылает у него бедная Останкинская телебашня. — С. М.] Гэловы этой гидры пошли оживать — вертеться в недавних райкомах от Тихого океана до города Канта, и бронзовые, гипсовые, бетонные идолы на площадках перед кинотеатрами «Октябрь» зашевелились, указывая путь к массовидному террору». Юрий Черниченко, «Правило для конца света».
Поразительно не только то, что известные писатели, «прорабы перестройки», опустились до животного шовинизма, но и то, что их высказывания совершенно спокойно, без каких- либо возражений воспринимались московской либеральной интеллигенцией. Объединяет авторов отрицание идеологии социализма, общий союзник — уважаемая, «легитимная» президентская власть, общий враг (называемый коммунофаши- стами), покушающийся на завоевания демократии. На глазах читателей осуществлялась дьяволизация оппонентов, превращение их в уродов, алкоголиков, матерщинников, врагов рода человеческого с низким моральным и умственным уровнем:
«На референдуме люди голосовали... против рвавшейся к власти оголтелой шайки Макашовых, Стерлиговых, исаковых, 62


анпиловых, Хасбулатовых»... Андрей Нуйкин, «Ставка на высокую нормальность»
«Ситуация была критическая, но допустили ее мы, интеллигенция, не переспорив Бабурина, Ачалова, не помешав избрать в парламент полууголовников, готовых на все за собственную власть». Геннадий Жаворонков, «Затмение».
«На наших глазах происходило парадоксальное превращение всенародно избранной законодательной власти во власть Советскую, агрессивно стремящуюся, подмять под себя все иные формы власти. Вполне допускаю, что каждый депутат достоин выполнять волю своих избирателей, но, собранные вместе, они составляют некую критическую массу, в которой действуют законы митинга, сборища, толпы, которою вертят одни и те же ораторы, превращая остальных в статистов, апеллируя не к гражданскому самосознанию, а к коллективной истерии, к пафосу самоутверждения». Б. Васильев, «Минус электрификация».
Кроме ненависти к коммунофашистам и их вождям, силовое подавление оппозиции представлялось необходимым для дальнейшего движения вперед, желанием укрепить дисциплину, иметь сильного хозяина.
«Дредноут советской государственности вели безумные капитаны, «от качки стонали зэка». И стонем до сей поры, поскольку политическая свистопляска на капитанском мостике затянулась... Может быть, хватит болтанки? Дайте капитану с подтвержденными в апреле полномочиями поставить российский дредноут на точный курс... Бунт на судне — всегда преступление, но бунт на терпящем бедствие судне — такое преступление, при котором капитан просто обязан власть употребить. Обязан перед нами, трюмными, перед Россией, перед будущим, перед человечеством во имя человечности». Б. Васильев, «Минус электрификация».
«У нас нормальный президент, который отвечает за свои поступки^ Лариса Богораз
63


Некоторые авторы рассматривают происходящее как революцию, предполагая, что это слово автоматически дает карт-бланш на нарушение законов и насилие. А светлое историческое будущее превращает, как им кажется, революционеров в героев:
«Конечно, грубая, пахнущая кровъу Останкино и Белого дома выглядит куда как не романтично... Мы делаем черную работу. А романтический флер пусть набросят на это потомки... Образ «кабинетного революционера» Владимира Ульянова, призывавшего к «массовидному террору», но ни разу не рискнувшего собственной шкурой. [Замечу, что, в отличие от современных героев революции, «кабинетный революционер» Ленин был прострелен пулей Фанни Каплан. — С. М.] заслоняет от нас память о мужестве Гарибальди и Спартака, Кошута и Рылеева, Риэги и Сен-Жюста». Кронид Любарский
В воображении писателя Юрия Черниченко переплетаются и чудовищная гидра коммунизма, исторические параллели с Октябрьской революцией, и уголовно-фашистские лидеры, трусливо визжащие под могучими залпами президентских пушек:
«Шло взятие нового Зимнего дворца. «Аврора» на этот раз палила не холостыми. Временное правительство 1993 не отягчало поведение свое достоинством... Заяц в страхе кричит очень громко. Километра на два. Звери с клыками молчат в капкане, заяц в петле орет на всю степь. «Валера, они бьют из пушек, из пушек!» — кричал вчера посылавший на мэрию и ТВ автоматчиков [очевидно, Руцкой. — С. М.] судье Зорькину, перемежая хри- стианские мотивы алкашным матом»26. Юрий Черниченко
26 Повышенная взволнованность Руцкого в разговоре с Зорькиным носила иной характер. Защитники Белого дома рассчитывали (ошибочно), что русские офицеры и солдаты не будут стрелять в своих. У них были для этого серьезные основания, в частности поведение войск в 1991 году. Жестокие, почти садистские действия ельцинских подручных, безжалостно убивавших мужчин и женщин, расстрелявших из пулемета врачей в белых халатах и парламентеров, вышедших с белым флагом, были неадекватными. Генерал чувствовал ответственность за жизнь нескольких тысяч человек. Руцкой пытался передать через Зорькина информацию, что Белый дом готов сло-
64


Заметное расхождение между либерально настроенной интеллигенцией и народом выплеснуло в те дни на поверхность снобистские, антипопулистские представления, прежде считавшиеся неприличными в интеллигентной среде. Стали раздаваться голоса, что большинство может ошибаться и, возможно, лучше всего не устраивать никаких выборов. Так, Ирина Хакамада, выступая в Гарварде, шокировала американскую профессуру утверждением, что выборы нельзя проводить, потому что народ не понимает, что такое демократия, и может выбрать не тех людей. Наиболее ярко эти настроения выразила Валерия Новодворская, обратившаяся к Ельцину на страницах газеты «Известия» с призывом:
«Я бы предложила Борису Николаевичу слово «демократия» забыть. Россия показала свою неспособность к демократии. Те, кто проголосовали за коммунистов и ЛДПР, — это не народ, это чернь. Черни нравится фашизм. Поэтому должна быть в пределах нескольких недель создана Национальная гвардия. Мы все немедленно в нее вступим. Если она будет оснащена современным оружием, авиацией,у нас будет чем защищаться».
Таким образом, в важнейший исторический момент, когда на кону стоял один из основных принципов демократии — разделение и равноправие исполнительной и законодательной властей, российский интеллигент сделал свой выбор в пользу сильного президента и на долгие годы определил авторитарное правление в стране.
Третьего октября 1993 года с призывом выйти на защиту своей власти, собравшись на площади Моссовета, обратился к москвичам с экранов телевизора Егор Гайдар. Собра- жить оружие. Что касается мата, то на ельцинской стороне его можно было услышать чаще, хотя бы потому, что носителей этого профессионального языка там было намного больше. Вот, к примеру, как происходил обстрел из танка Белого дома. На кинопленке записано, как Грачев на Калининском мосту, отнимая бинокль от глаз, с довольной улыбкой приказывает танкистам: «Ну-ка, п**ните туда как следует» (Иван Иванов, «Анафема». Интернет). 65


лись тысячи, если не десятки тысяч горожан. Гайдар стоял около памятника Юрию Долгорукому и отдавал распоряжения. Бывших военнослужащих попросили подойти туда, но раздали им не оружие, а заранее заготовленные значки «Защитник родины». Затем их посадили в автобусы и повезли в Останкино.
Оставшиеся мужчины начали строить баррикады. Построили 10 штук: солидные — около Пушкинской площади и у Охотного ряда, остальные — поменьше. Поздно вечером толпу повели вниз по улице Горького, через Охотный ряд к площади Дзержинского, а оттуда по улице 25 Октября к Красной площади. Масса людей двигалась молча плотными рядами в темноте с ощущением нависшей угрозы. С горки, от Лубянки, было видно, что колонна еще продолжает поворачивать с улицы Горького. Нас тьмы и тьмы. Тысячи и тысячи27. Люди заполнили Красную площадь и остановились. Их никто не ждал. Зачем их сюда привели? Чтобы защитить живым кольцом президента? А может быть, кто-то из организаторов решил продемонстрировать хозяину Кремля поддержку народа?
Так или иначе, москвичи второй, и скорее всего последний, раз пришли спасать свою власть. Из кремлевских ворот к ним никто не вышел. Ни Ельцин, ни кто-нибудь из его приближенных. Постояв бессмысленно у стен Кремля, люди начали расходиться.
Судьба страны решалась в это мгновение в другом месте. После шквального обстрела из пулеметов и автоматов и пу- шечных выстрелов по верхним этажам офицеры подразделе- 27 Такая же огромная много-многотысячная толпа, растянувшаяся от Октябрьской до Смоленской площади, двигалась днем на спасение парламента. Прорвав оцепление спецназа на Крымском мосту, толпа разблокировала Белый дом. Эйфория бескровной победы бросила людей к Останкино, где провокационным выстрелом снайпера с крыши был убит один из защитников телестанции. После этого охраной башни и из нескольких БТРов шквальным огнем из пулеметов и автоматов сторонники парламента были рассеяны или перебиты. Пролитая кровь развязала Ельцину руки для силового решения проблемы. Он решился на штурм Белого дома.
66


ния «Альфа» вошли в Белый дом и договорились с парламентариями окапитуляции28.
Кровь, пролитая в этот день в Останкино, у Белого дома и в других районах Москвы, окончательно смыла эйфорию в сердцах москвичей, возникшую после подавления путча. У сторонников Ельцина оставался лишь один серьезный аргумент: коммунисты намного хуже.
Власть после расстрела парламента торжествовала победу. Ельцин с серьезным видом объяснял, что «наличие представительного органа власти вовсе не обозначает демократию. Демократия — это власть народа над всеми государственными институтами».
Помощник президента Филатов цинично утверждал:
«Нет никакой необходимости в разделении властей, наоборот, даже лучше, если министры будут заседать в парламенте, будет меньше недоразумений и не придется призывать в качестве арбитра Таманскую дивизию».
28 Армия и даже высший офицерский состав опасались столкновения с населением и не хотели проливать кровь. Грачев потребовал у Ельцина письменного приказа на штурм, и тот, крайне недовольный, вынужден был такой приказ прислать. Подразделение «Альфа» отказалось участвовать в захвате Белого дома, хотя президент лично отдал им этот приказ.
Опасаясь резкой конфронтации с начальством, командир отряда выслал рекогносцировочную группу. Одного из ее участников застрелили снайперы, прятавшиеся на верхних этажах и на крышах соседних домов. Что это были за снайперы, кто их послал, не было установлено. Защитники парламента убеждены, что это были сотрудники специального подразделения из охраны президента, получившие задание стрелять в людей с целью запугивания населения и провокации. По сообщению корреспондента «Свободы» М. Дейча, на гостинице «Мир» были обнаружены четыре трупа со снайперскими винтовками, один из убитых был опознан как сотрудник Главного управления охраны президента.
«Альфа» не была решающим звеном в захвате Белого дома. К моменту ее появления защитники уже были морально подавлены. Бронетранспортеры с пулеметами, танковые снаряды продемонстрировали людям в Белом доме, что их дело проиграно. Бойцы «Альфы» были нужны, чтобы профессионально принять капитуляцию.
67


На сороковой день после расстрела москвичей, когда тысячи людей вышли на улицы с зажженными свечами, Борис Николаевич посетил турнир Кремля по теннису, продемонстрировав, что крокодиловы слезы, которые он всенародно проливал в 1991 году по поводу трех случайно погибших мальчиков, теперь не в моде. Тем временем опубликованный парламентский проект конституции срочно перелицовывался в кремлевских кабинетах с целью максимального усиления президентской власти.
ВЫБОРЫ И РЕФЕРЕНДУМ
Мириться лучше нам с привычным злом, Чем к неизвестному лететь с трудом.
Вильям Шекспир, «Гамлет»
Двенадцатого декабря 1993 года состоялись выборы в Государственную думу и референдум по утверждению конституции. Население еще не успело опомниться от шока очередного путча, и выборы носили не столько политический, сколько протестный характер. Число пришедших на избирательные участки составило всего 58 188 тыс. человек (54,8%). Почти четыре миллиона избирателей (6,8%) испортили бюллетени, вероятно, сделали на них протестные надписи. 2 268 тыс. (3,9%) проголосовали против всех. Сто тридцать депутатов (29%), избранных в одномандатных округах, не входили ни в одну из политических партий29. Они представляли 14,8 млн избирателей. Таким образом, почти две трети избирателей выразили тем или иным способом недоверие или безраз29 Следует иметь в виду, что каждый избиратель имел возможность голосовать дважды: по партийным спискам и по индивидуальному округу. Поэтому проценты голосовавших за ту или иную партию могут вычисляться различным образом. Я рассчитываю их обратным счетом от числа избирателей (58 187 тыс.), приходящихся на одного из 450 депутатов (129.3 тыс. человек). Умножая этот коэффициент на число депутатов от данной партии, получаем число избирателей, голосовавших за нее.
68


личие ко всем политическим силам, принимавшим участие в выборах. Данные опросов ВЦИОМа дают еще большую цифру. Утверждается, что всего 25% избирателей имели какие-либо партийные предпочтения30. Победила на выборах по партийным спискам ЛДПР (59 мандатов и пять мест в одномандатных округах) с 8,3 млн избирателей. Поскольку Жириновский, являвшийся лицом партии, представлялся фигурой скандальной, эпатажной, даже хулиганской, голосование за него носило преимущественно протестный характер. Второе место в партийной борьбе заняла партия Гайдара «Наш дом Россия», также 64 места (24 по партийным спискам и 40 в одномандатных округах). Третье — коммунисты, набравшие вместе с аграрниками 79 мандатов. «Яблоко» получило 27 мест. Остальные мандаты достались небольшим партиям.
Поражение правительства было полным, но это Ельцина уже не очень волновало, поскольку реальная власть Думы была заметно ограничена. Однако парламент, практически лишенный возможности контролировать работу правительства, выразил свое отношение к действиям президента, амнистировав защитников Белого дома, а заодно и сторонников ГКЧП.
Важнейшей целью выборов 1993 года было утверждение конституции. Для этого были использованы все возможные административные ресурсы. Председатель правительственной комиссии по проведению всенародного голосования по конституции, впоследствии министр печати и информации и первый председатель верхней палаты Федерального собрания, Шумейко заявил:
«Конституция, предложенная президентом, это все равно что священное писание и критике не подлежит, поэтому партии, не согласные с ней, не должны участвовать в выборах».
30 При этом 40% избирателей решали, за кого они будут голосовать, уже на избирательном участке: Мелешкина Е. Ю. «Российский избиратель: установки и выбор. Первый электоральный цикл в России (1993-1995)». Весь мир, 2000. С. 177-211. В дальнейшем статистические сведения о выборах 1993 года даются по этой работе.
69


Эта абсурдная идея не была поддержана Центральной избирательной комиссией не потому что противоречила конституции, закону о выборах или здравому смыслу, а после консультации с президентом. Как отмечала «Комсомольская правда» 14 декабря 1993 года, власти на местах восприняли указание Шумейко как приказ и старались его выполнить, несмотря на разъяснение Центральной избирательной комиссии, последовавшее к тому же не сразу.
Известно, что президент хотел, чтобы конституция была утверждена, и, конечно, власти на местах добивались выполнения пожелания президента всеми возможными способами. В частности, число зарегистрированных в списках избирателей оказалось на 1,2 млн человек меньше, чем полгода назад на референдуме. Это было важно, поскольку утверждение конституции было возможно лишь при одобрении ее половиной электората. Так что преуменьшение численности избирателей увеличивало шанс успешного результата. Через 12 дней после выборов Центральная избирательная комиссия «обнаружила» еще 2,2 млн бюллетеней, причем оказалось, что все они поданы за конституцию. Также выяснилось, что 1,4 млн несознательных избирателей, проголосовавших, по первоначальным сведениям, против конституции, в действительности были за конституцию. Исследование подтасовок при голосовании провела специальная комиссия. Она установила, что в действительности за конституцию проголосовало не 54,79% избирателей, как было объявлено, а всего 46,1%, то есть она не прошла. Этот результат опубликован в «Известиях» 4 мая 1994 года в статье политолога, руководителя службы стратегического планирования Александра Собянина. Но практически никакого влияния на политическую жизнь в стране этот факт не оказал. Ну, подтасовали результаты референдума, еще раз нарушили закон, что же тут удивительного.
Так с помощью пушек и фальсификации были заложены основы современной российской политической системы. Роль интеллигенции в этом процессе была довольно заметной. Она 70


практически полностью контролировала средства массовой информации и активно запугивала население угрозой коммунистического реванша.
В отличие от интеллигенции, российский народ был настроен в значительной степени против нового режима и его лидера. Это стало очевидно на следующих выборах в Думу в 1995 году, когда политические силы уже отошли от пушечного шока, перестроились и сошлись в битве за голоса граждан. Но до этого Борис Николаевич Ельцин успел совершить еще одну чудовищную ошибку-преступление — развязал войну в Чечне.
71


ЧЕЧЕНСКАЯ ВОЙНА
И дики тех ущелий племена, Им бог — свобода, их закон — война. Они растут среди разбоев тайных, Жестоких дел и дел необычайных. Михаил Юрьевич Лермонтов
В Чечне в 1991-94 гг. шла гражданская война между войсками президента Дудаева и полевых командиров (Гантеми- рова, Лабазанова, Автурханова и других)31. Через Чечню в Россию вливался поток контрабанды, поскольку границы республики не контролировались российскими пограничниками. Безоружное русское население Чечни подвергалось ограблению и унижению со стороны вооруженных чеченских соседей. Чеченская мафия, опиравшаяся на семейно-клановые связи, свирепствовала по всей России, контролируя банки, используя фальшивые авизо, грабя поезда, крышуя бизнесы, захватывая людей для получения выкупа или продажи в рабство. Терпеть все это было абсолютно невозможно. Но война была самым худшим выходом из сложившегося положения. Она не просто не решила эти тяжелые проблемы, но бесконечно затруднила возможность какого-либо разумного решения.
Как только на территорию Чечни вступили российские войска, гражданская война прекратилась, армии противников Дудаева растаяли, и перед молодыми, плохо подготовленными российскими бойцами предстал хорошо вооруженный, готовый к защите родины в открытом и партизанском бою чеченский народ. Для возвращения к мирной жизни потребовались огромные человеческие и материальные потери. Произошло разрушение инфраструктуры, поголовное бегство русского населения, переселение сотен тысяч чеченцев в Россию и за рубеж.
Войну в Чечне не одобряли не только рядовые граждане России, но и заметная часть либеральной интеллигенции. Из 31 История взаимоотношений русских и чеченцев рассматривается в моей книге «Чеченцы и русские. Победы, поражения, потери». 2010.
72


всех преступлений Ельцина, по которым ему в 1999 году Дума пыталась предъявить импичмент, эта война набрала больше всего голосов (283). Из 45 депутатов партии «Яблоко» за импичмент по этому пункту проголосовали 37 человек. Если бы все яблочники поддержали импичмент и если бы несколько депутатов-коммунистов по непонятным причинам не отсутствовали на заседании в этот решающий во многих отношениях момент, Ельцин был бы отрешен от президентского поста.
После взрывов в Москве и нападения чеченцев на Дагестан вторая война оказалась неизбежной. У населения война вызывала беспокойство, даже более сильное, чем экономическое положение их семей. Люди опасались, что конфликт распространится на весь Северный Кавказ, приобретет затяжной характер и приведет к большим потерям. При этом военные действия казались людям неизбежными. Их поддержали 86% мужчин и 78% женщин, при несущественных различиях результатов по возрасту, образованию, месту жительства (сведения ВЦИОМ).
Война закончилась миром, предоставлявшим чеченским властям широкую автономию под руководством клана Кадыровых и огромные финансовые ресурсы. Русские исчезли из Чечни окончательно. Но для ощущения полной победы чеченской элите хочется полностью переписать историю. Предлагают переименовать город Грозный в Кадыровск. Торжественно празднуют очередной юбилей возникновения города, не упоминая имени его основателя, Ермолова, памятник которому покоится на дне реки Сунжи. Чеченские адвокаты выиграли процесс против издательства, переиздавшего энциклопедии Брокгауза и Эфрона, поскольку, по их мнению, дореволюционные историки недостаточно почтительно отзывались о чеченцах. Серьезно досталось и современным историкам из МГУ, которые посмели написать, что 60% процентов чеченцев и ингушей, призванных в армию в 1941-42 гг., дезертировали, после чего их мобилизация была прекращена. Не так давно была озвучена новая идея. На пресс-конференции в Екатеринбурге, 73


завершившей заседание Совета по развитию гражданского общества и правам человека, представитель Чечни 3. Зелих- манов задал президенту Медведеву вопрос:
«Два года назад парламент Чеченской Республики обращался к Вам с просьбой присвоить городу Гоозному почётное звание «Гэрод воинской славы». Дмитрий Анатольевич, история знает вклад города Грозного в Победу в Великой Отечественной войне. Это был, наряду с Баку, один из главных поставщиков нефти и бензина. Десятки тысяч грозненцев служили на фронтах. Дмитрий Анатольевич, обращаюсь к Вам как к главе государства по достоинству оценить вклад города Грозного и решить вопрос о заслуженном присвоении городу Гоозному звания Гэрод воинской славы»32.
На это следовало бы ответить, что славы заслуживают не дома, а люди. Люди, строившие оборонительные сооружения вокруг Грозного, работавшие в городе на военных заводах, сражавшиеся на Северном Кавказе с фашистскими войсками и бандитами, поднявшими при приближении немцев восстание в горах, — эти люди, безусловно, заслуживают почетной воинской славы. Но сегодня этих людей в Грозном нет. Нет их детей, внуков и правнуков. Всех их выгнали из города, из республики. Вот история одного из них:
«В Грозном мы жили с 1946 года. И всегда наша семья была окружена заботой. Hoel 992 года обстановка изменилась. В наш дом регулярно стали приходить дудаевские боевики. Требовать от мужа, чтобы он отдал им свои боевые награды, в первую очередь Звезду Героя. В январе 1993 года, во время очередного такого визита, мой муж жестоко был избит. Через несколько дней скончался». Е. П. Смирнова33.
Сегодня живут в Грозном другие люди, вселившиеся в город после Второй мировой войны. Это дети и внуки людей, как 32 Сайт Президента РФ Ь«р://президент.рф./новости/10192.
33 Рассказ Е. П. Смирновой, бежавшей из Чечни в 1993 году, — одна из множества историй, собранных в упомянутой выше книге «Чеченцы и русские. Победы, поражения, потери».
74


правило, уклонявшихся от службы в Красной армии в годы войны. Люди, грабившие и выгонявшие защитников Грозного и их потомков из домов. Многие из этих людей совсем недавно стреляли из засады в солдат российской армии или помогали стрелявшим боевикам34. К подвигам защитников Грозного эти люди не имеют никакого отношения. Разрешить им гордиться воинской славой времен Великой Отечественной войны — это оскорбить память героев, отдавших жизнь за спасение родины. Поэтому просьба чеченских парламентариев присвоить Грозному почетное звание является не чем иным, как некрасивой попыткой, прибрав к рукам чужую собственность, присвоить в придачу чужую славу. Однако Дмитрий Медведев по незнанию или из тонких политических соображений сказал нечто иное35:
«Что касается Грозного и почётного звания, откровенно сказать, я не видел обращения на эту тему. Я готов уточнить, что и когда было сделано, обращался ли парламент Чеченской Республики, и готов рассмотреть этот вопрос, конечно, в установленном порядке».
ПОСЛЕДНИЙ ШАНС
Голосуй, или проиграешь! Предвыборный лозунг, 1996 год
В конце 1995 года, когда предстояли выборы в парламент, популярность Ельцина была очень низкой. Ему полностью до34 По переписи 1939 года в Грозном было не больше 5% чеченцев. После того, как из 14577 вайнахов, подлежавших призыву, в начале 1942 года удалось мобилизовать только 4325, в апреле 1942 года мобилизация чеченцев и ингушей была прекращена. Среди сорока тысячах грозненцев, сражавшихся на фронте, чеченцы составляли около 3%. Дезертиры прятались в горах и в 1942 году взяли горные районы под свой контроль. Знаменитый чеченский политический деятель Абдурахман Авторханов перешел линию фронта и принес фюреру письмо от лидера восставших горцев Исраилова.
35 Сайт Президента РФ НКр://президент.рф./новости/10192.
75


веряли 6-8% в 1994 и 2-3% в 1995 г. Требовали его отставки в
1994 г. 40%, а в 1995 — 56-59% респондентов. При этом доверие почти ко всем конкурентам Ельцина на пост президента (Лебедю, Зюганову, Явлинскому, Федорову, Жириновскому) в
1995 году было в несколько раз выше, чем к Ельцину. В конце июня 1996 года доверие к Ельцину и первым трем названным кандидатам примерно сравнялось.
Население к выборам в парламент в 1995 году успело оправиться от шока переворота 1993 года и лучше разобраться в своем отношении к проводившимся экономическим преобразованиям. Согласно опросу ВЦИОМа в 1995 году, 58% респондентов испытывали ностальгию «по советскому прошлому, обеспеченному материальному минимуму и уверенности в завтрашнем дне»36. В 1993 соответствующая цифра была 45%.
Правда, не только материальные факторы влияли на ситуацию. Пятнадцать процентов людей, сожалевших о потере СССР, хорошо адаптировались к новым условиям жизни. Сторонниками реформ были только 15% богатых и 34% бедных граждан. Правда, противниками реформ богатые были только на 2%, а бедные — на 41%.
В то же время материальное положение и представление о правильности курса не определяли однозначно электоральные предпочтения. Так, 33% граждан, голосовавших за Ельцина, думали, что страна находится в тупике, а 16% считали невыносимым уровень жизни своей семьи. У сторонников Зюганова соответствующие цифры были 81% и 51%.
Таким образом, экономическое положение хотя и влияло на партийный выбор избирателей, но не определяло его полностью. То же можно сказать о политических и социальных взглядах респондентов. Россию в качестве великой и сильной державы хотело бы видеть большинство членов всех партий (66% сторонников коммунистов, 79% жириновцев, 62% умеренно реформистских, в том числе и проправительственных, партий и 64% либералов). Лозунг «Россия для русских» под36 Под советским прошлым избиратели понимали период до 1985 г.
76


держивали соответственно 37%, 67%, 34% и 28% партийного электората. Ускорение экономических реформ одобряли 35% сторонников Жириновского и коммунистов, 49% умеренных реформаторов и 55% либералов. Демократизацию считали необходимой 35% коммунистов, 61% жириновцев, 58% умеренных реформаторов и 81% либералов. А возрождение социализма приветствовали бы в том же порядке 57%, 33%, 23%, 20% членов указанных партий.
К выборам политические партии укрепили организационную структуру, выработали программы, учитывающие интересы избирателей, подобрали по возможности популярных кандидатов, организовали разъяснительную работу среди населения. Явка оказалась достаточно большой (64,4%). Испорченных бюллетеней и проголосовавших против всех было меньше, чем в 1993 году (4,6%). Но появился, однако, новый административный ресурс — голосование вне избирательных участков, то есть на дому (4,65%). Естественно, больной или пожилой человек, к которому специально приехали с урной, не будет в присутствии официальных лиц демонстрировать антиправительственные убеждения. Кроме того, урна вне избирательного участка давала широкий простор для вбрасывания бюллетеней. Несмотря на это, коммунисты победили с огромным перевесом, получив 139 мандатов, а вместе с двумя левыми блоками, «Народовластием» (41 мандат) и «Аграрной партией» (35 мандатов), у них оказалась почти половина мест в Думе. Правительственная партия «Наш дом Россия» во главе с Черномырдиным заняла второе место — 65 мест. Жириновский получил 49 мандатов, а либералы («Яблоко» и «Демократический выбор России») — 51 место.
Еще более драматические события развернулись в 1996 году на выборах президента. В этот момент рейтинг Ельцина упал необычайно низко. В глазах избирателей он являлся ответственным и за снижение уровня жизни населения 77


(так думали 56% проголосовавших за него], и за войну в Чечне, и за преступность, и за неуверенность в завтрашнем дне. Провал Ельцина казался неизбежным, и «призрак коммунизма» возвращался в Россию в лице Геннадия Зюганова.
Для того чтобы не допустить такого развития событий, объединились все элиты страны: олигархи, правительственная бюрократия, интеллигенция, работавшая в средствах массовой информации. В Чечне срочно был заключен мир, а точнее капитуляция, поскольку, соблюдая условия соглашения, российская армия вышла из республики, а ее противники, конечно, и не подумали выполнить свое обещание — разоружиться. В результате вся территория Чечни снова оказалась под контролем независимых полевых командиров. Однако российское правительство продолжало переводить в Чечню деньги и товары на нужды республики, проводило ремонт зданий, разрушенных в ходе боев, и совершало ряд других разорительных и бессмысленных действий.
Из двух возможных вариантов поведения — отменить выборы или попытаться выиграть их с помощью пропаганды и административных ресурсов — Ельцин выбрал второй. Во главе президентского предвыборного штаба (Аналитической группы] встал Анатолий Чубайс, пригласивший из США высококвалифицированных политтехнологов. Было проведено широкомасштабное изучение как всего населения, так и отдельных социальных групп (по полу, возрасту, профессиональным занятиям, местам проживания, социальному положению]. Исследование выявляло основные «болевые точки» (острые социальные проблемы] различных категорий населения.
На основании результатов этих работ принимались важнейшие политические и пропагандистские решения. Например, программа телевизионных передач в день выборов была организована так, чтобы задержать пожилых людей в утренние часы дома с помощью любимых сериалов, поскольку было установлено, что утром (когда в основном приходят голосовать пожилые люди] в однородной среде пенсионеров единодуш78


ное голосование с оглядкой на окружающих более вероятно, чем днем (когда состав избирателей более пестрый). Напротив, никаких передач, которые могли бы задержать дома молодое поколение, на экраны в день выборов допущено не было. В предвыборный период никаких критических замечаний в адрес президента Ельцина в средствах массовой информации не допускалось. Невозможно было не только показать по телевидению, как он пьяный дирижирует в Германии оркестром или что-нибудь подобное, нельзя было в печати напомнить даже о наиболее известных этапах его политической карьеры в советский период. Оппоненты президента практически были лишены эфирного времени. Не могу забыть, как надутый от самоуважения Николай Сванидзе (тогда он был еще не историком, а одним из руководителей телевидения), угрожающе тряся пальцем, твердил: «Мы Зюганову экрана не дадим!»
Главным, однако, была бинарная пропагандистская система. С одной стороны — ужасы советской жизни, возврат к которой представляли неизбежным в случае победы коммунистов. С другой — светлое будущее, которое скоро будет построено на российской земле. Все негативное, что было в советском прошлом, обрушилось на потенциальных избирателей с экранов телевизоров, со страниц газет и журналов. Фантастические преувеличения, перемешанные с реальными фактами, повторялись изо дня в день и по нескольку раз в день. Так, многократно прокручивали документальный фильм о голоде 1921 года. В нем демонстрировались фотографии истощенных людей, детей с раздутыми животами, горы трупов. Большинство этих фотографий были введены в пропагандистский оборот еще Геббельсом, который использовал эти снимки для разоблачения сталинской коллективизации. Несомненно, в 1921 и в 1933 годах потери от голода были огромны, но перенесение ответственности за эту трагедию на Зюганова, в то время как от действий правительства Ельцина в эти самые дни уходили из жизни раньше своего часа десятки и сотни тысяч сограждан, было не просто неэтично, а подло.
79


«Дорогие мои старики, не ройте могилу своим детям и внукам! — обращался к пожилым людям обозреватель «Литературной газеты» Олег Мороз 13 марта 1996 года. Этот призыв означал: не голосуйте за Зюганова и возврат к прежней обеспеченной и спокойной жизни. Терпите и поддерживайте Ельцина, тогда ваши дети и внуки будут жить хорошо, не хуже, чем американцы.
Активное участие интеллигенции в 1996 году в борьбе за сохранение Ельцина на посту президента диктовалось страхом коммунистического реванша. Нагнетание страха было основным содержанием предвыборной пропаганды. Выборы были персонифицированы, программы кандидатов почти не обсуждались, происходило бескомпромиссное столкновение лидеров: своего (пусть даже не замечательного) и противника (чудовищного порождения дьявола). Положение представлялось безальтернативным: или победа любой ценой, или апокалипсическая катастрофа. Иного не дано. Шла отчаянная борьба не столько за своего кандидата, сколько против победы оппонента. Из набора своих выбирался не лучший, а наиболее проходной (не до жиру). Этим, в частности, объясняется проигрыш в первом туре президентских выборов Лебедя и Явлинского. Они оба, как уже отмечалось, были в несколько раз популярней Ельцина, но, исходя из «рациональных» соображений, избиратели голосовали за Ельцина. Так, в июле 1996 года Явлинский пользовался наибольшим доверием у 20% избирателей, но голосовать за него собирались только 5% его сторонников. У Лебедя соответствующие цифры были 38 и 10%. Даже сторонники Зюганова не верили в его успех. На вопрос «Кто, по вашему мнению, победит на выборах?» 22 июня 1996 года лишь 42% из них ответили: «Геннадий Зюганов». Естественно, что такое ощущение полной безнадежности не могло не сказаться на явке на избирательные участки.
В отчаянной борьбе за единственно возможное (победу своего кандидата) российской интеллигенции казалось несущественным, что приходится прибегать ко лжи и прямому нарушению законов. Ставший известным всей стране факт задержания сотрудников Чубайса с сотнями тысяч долларов 80


в «коробках из-под ксерокса» является, конечно, лишь одним из многих событий такого рода. Не случайно эти люди так и не были наказаны. Лишение оппонентов доступа к СМИ казалось вынужденным и совершенно необходимым действием, а на подтасовки бюллетеней и использование административного ресурса охотно закрывали глаза.
Дальнейшие события хорошо известны. Ельцин победил, его рейтинг, поднявшийся во время выборов, сразу после прекращения кампании рухнул вниз и там и остался. Пришлось задуматься о преемнике, который смог бы гарантировать президенту и семье неприкосновенность. Таким человеком оказался Владимир Путин. Так была окончательно сформирована «управляемая демократия»: система передачи власти из рук в руки по выбору предшествующего вождя. Путин сумел стабилизировать ситуацию в стране, закончил войну в Чечне, ограничил доходы олигархов и их вмешательство в политическую жизнь, поднял уровень жизни рядовых граждан. Одновременно была укреплена административная вертикаль, ограничена свобода печати, урезаны права местной власти. Отношение населения к власти заметно улучшилось, а интеллигенции — резко ухудшилось.
ДВАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ
Прошло у нас то время, господа, — Могу сказать, печальное то время, — Когда наградой пота и труда Был произвол. Его мы свергли бремя. Народ воскрес — но не вполне — да, да!
Ему вступить должны помочь мы в стремя, В известном смысле сгладить все следы И, так сказать, вручить ему бразды.
А. К. Толстой, «Сон Попова»
Игнорируя факты прямого наследования Владимиром Путиным ельцинского механизма управления, интеллигенция 81


продолжает сохранять позитивное отношение к Борису Николаевичу. Характерный пример: на заседании «Совета по развитию гражданского общества» и правам человека при президенте РФ, проходившем в начале 2011 года, председатель Совета М. А. Федотов начал выступление следующим образом37:
«И глубоко символично, что этот разговор проходит в Екатеринбурге. Именно здесь свершилось одно из первых преступлений тоталитарного режима — убийство царской семьи. И именно отсюда начал свой крестный путь первый Президент России Борис Николаевич Ельцин, вбивший осиновый кол в могилу тоталитарной системы. Давайте вспомним, что Ельцин едва ли не в каждом ежегодном Послании Федеральному Собранию говорил о том историческом тупике, в который загнала страну сверхжесткая мобилизационная модель развития, концентрировавшая все ресурсы в руках государства, находившегося под контролем одной партии. Именно преступления тоталитарного режима привели к тому, что «былиуничтожены гражданское общество, зачатки демократии, частная собственность». Это слова первого Президента России».
Столь же уважительно отозвался о Ельцине и президент Дмитрий Медведев:
«Мною сейчас будет подписан Указ, который корректирует положение о Совете и расширяет его состав... Делаю это прямо сейчас, как очень любил таким образом поступать Борис Николаевич Ельцин. Мы встречаемся в Екатеринбурге, на родине первого Президента России, только что принимали участие в открытии памятника Президенту Ельцину. Здесь, да и в Москве, естественно, тоже проходят торжества, приуроченные к годовщине Бориса Николаевича. Это не только даньуважения политику, гражданину нашей страны, о чём я сказал при открытии памятника, — это в целом, я считаю, дань уважения к определённой эпохе, которая была, безусловно, сложной, но вне всякого сомнения необходимой. Это ещё и дополнительный повод оценить значи37 Сайт Президента РФ Ь(±р://президент.рф./новости/10192; газета «30 октября», 2011, №101.
82


мость тех преобразований, которые происходили в тот период, оценить сильные стороны того, что делалось, ну и, конечно,-те проблемы и ошибки, которые совершались и будут совершаться, потому что от этого не застрахован ни один политик и общественное развитие всегда происходит с проблемами».
И неудивительно, что на этом совещании, обсуждавшем проблемы современного российского общества, об упомянутых выше действиях первого президента России ничего не говорилось. Во всем оказались виноваты, конечно же, большевики (за исключением Бориса Николаевича). Вот что рассказал соавтор проекта «Об увековечении памяти жертв тоталитарного режима и о национальном примирении» С. А. Караганов38:
38 К разоблачениям тоталитаризма Караганов добавил и позитивную программу:
«Естественно, что проект будет иметь издержки. Стыд и ужас перед тем, что мы сами с собой сотворили в XX веке, можно и нужно компенсировать. Можно немало придумать рецептов. Но просто для воссоздания идентичности народа нужно воспользоваться правильно тем, что у нас уже есть, и тем, чем мы почти не пользуемся: блистательным XIX веком, который продолжался почти полтораста лет (со времен Екатерины до 1917 года). Мы по-прежнему воспитаны в традициях комидеологии. Полустыдимся его, века эксплуататоров, реакционных монархов, а ведь это был век, когда Россия была среди первейших стран Европы, гарантом мира. Это был век расцвета русской культуры, ставшей в литературе первейшей в Европе и мире. Мы забыли по большей части славную для России Вторую Отечественную войну, которую большевики, сдавшие полстраны ради захвата и удержания власти, обозвали империалистической. Надо просто напомнить себе, что все-таки мы — страна не Ленина и Сталина, а Суворова и Жукова, а главное — Пушкина, Гоголя, Толстого, Чехова, Пастернака, Чайковского, Александра II, Столыпина, Королёва, Сахарова, Солженицына. Мы — великая страна, и нам есть чем гордиться».
Любопытно слышать от современного русского интеллигента восхваление имперской России. Кто же спорит, культура девятнадцатого века была великой и к названным четырем писателям и одному композитору можно добавить еще десятки замечательных имен, ну, скажем, Достоевского. Но неужто двадцатый век исчерпывается Борисом Леонидовичем Пастернаком? Не следует ли одновременно вспомнить Блока, Ахматову, Цветаеву, Мандельштама, Булгакова, Платонова, Шостаковича, Эйзенштейна и еще десяток-другой замечательных имен? Нам предлагается отринуть из пантеона Ленина и Сталина, но гордиться сталинским маршалом Жуковым и изобре83


«Сейчас все за себя, общество фрагментировано, элита во многом презрительно относится к массам, а массы народа — к элитам. При этом народу и элите после последних 100 лет себя почти не за что уважать. Единственное, чем можно по-настоящему гордиться, — Великая Отечественная война, но её объединительный потенциал с годами истощается. Общество не может начать уважать себя и свою страну, пока оно скрывает от себя страшный грех — 70 лет тоталитаризма, когда народ совершил революцию, привёл к власти и поддерживал античеловеческий, варварский режим. Позволил ему существовать и участвовал в самогеноциде — системном волнообразном уничтожении самых лучших, самых сильных, самых свободных своих представителей, традиционной морали, уничтожении церквей, культурных памятников, самой культуры»39.
Очень характерно, что автор, справедливо говоря о расхождении в представлениях и оценках между элитой и народом, причину этого усматривает в далеком прошлом, ни словом тателем ракет Королевым. Правда, и борцы со сталинизмом Солженицын и Сахаров тоже, к счастью, заслуживают карагановского уважения. Но почему же в девятнадцатом веке автора привлекают лишь имперские деятели Александр Второй и Столыпин? А враги империи Радищев, декабристы, Чаадаев, Герцен — это кто? Это не наша историческая слава? Может быть, наш позор?! Но верх абсурда — утверждение, что напрасно забыта постыдная для всех участников первая мировая война — большей частью славная для России Вторая Отечественная. Война, признанная во всем мире страшной ошибкой, унесшая больше миллиона жизней россиян, война, столь ненавистная ее участникам, рядовым солдатам, что они свергли самодержавие и привели в конечном итоге к власти большевиков. В советское время мне доводилось читать и более убогие утверждения, но ведь прошло уже 20 лет! Как можно с такими примитивными представлениями претендовать на восстановление исторической истины!
39 Дмитрий Быков справедливо отмечает, что «никакого Советского Союза как монолитного понятия не существует. СССР сталинских, хрущевских, брежневских времен — разные государства, и спихивать на советскую идеологию все грехи тогдашней и нынешней России смешно и бессмысленно... Но сказать об этом сегодня — значит получить упрек в русофобии, так что гораздо комфортнее ругать СССР. За него, кроме Зюганова, и не вступится никто — да и Зюганов отрабатывает роль спустя рукава» («Чума и чумка». «Новая газета». 2011. 1 ноября).
84


не упоминая о горбачевском периоде, когда взаимное неуважение интеллигенции и народа не было так заметно, и полностью пропуская ельцинско-путинское двадцатилетие, когда собственно и возникло презрительное отчуждение между прихватизаторами и их подручными и ограбленным населением. Очень знаменательное умолчание. Знает кошка, чье мясо съела.
Соратник Караганова по проекту А. Б. Рогинский объяснял цели работы следующим образом:
«Из чего мы исходим — я, мои друзья? Из очень простого: невозможно создать правовое государство, невозможно его построить без памяти о бесправии. Не просто знание того, что бесправие было, но понимание того, что это бесправие. Точно так же невозможно создать свободного гражданина без памяти о несвободе и без понимания, почему была эта несвобода».
Для создания свободного гражданина не хватает, согласно докладу Рогинского, памятников жертвам сталинизма, поставленным за счет государства по всей стране, вероятно, на месте сброшенных с пьедесталов Лениных и Сталиных. Не хватает политико-правовой оценки сталинских преступлений, судебного осуждения сталинских репрессий, свободного доступа ко всем документам сталинских времен, компенсации морального и материального ущерба уцелевшим жертвам репрессий и переименования улиц, площадей, предприятий и пр. Существование ельцинского, путинско-медведевского бесправия — это уже к делу не относится. Этим, по- видимому, будут заниматься следующие поколения борцов за права человека.
Медведев с пониманием отнесся к предложениям Рогинского (правда, резонно заметил, что судить покойников не принято). Очевидно, он, как и Рогинский, считает, что для того, чтобы почувствовать себя свободным человеком, обладающим всеми гражданскими правами, россиянину достаточно узнать, как тяжело приходилось жертвам ГУЛАГа.
85


Несомненно, изучение сталинизма важно и для историков, и для жителей страны. К сожалению, за двадцать лет так и не появилось обобщенного полного исследования сталинских репрессий. Очень мало сделано и в отношении изучения коллективизации. Эту работу необходимо энергично продолжать. Но надо также понять, что сталинизм — это вчерашний день, ответственность за него лежит на плечах наших родителей, и осуждать их, опираясь на сохранившиеся документы, нужно с определенной осторожностью. Не следует забывать, что той эпохе мы обязаны индустриализацией (электростанции, железные дороги, месторождения полезных ископаемых и т. д.) и, главное, победой в Великой Отечественной войне, то есть жизнью. Нелепо было бы стремиться сделать бывшее небывшим, но не следует навязывать наши представления людям, которые думают и чувствуют по-другому.
Восстановление правдивой истории должно начинаться с сегодняшнего, вчерашнего, позавчерашнего дня и дальше в прошлое. И последние двадцать лет для нашего ощущения бесправия и несвободы значат в сотни раз больше, чем информация о ГУЛАГе. И то, что участники встречи в Екатеринбурге молчаливо прослушали панегирики в честь основателя «правового» российского государства Бориса Николаевича, свидетельствует, что до достижения исторической истины предстоит еще очень долгий, непростой и нелегкий путь.
В конце заседания произошел упоминавшийся выше эпизод: Медведеву передали просьбу чеченского парламента о присвоении Грозному звания «Город воинской славы». Конечно, сторонники установления исторической истины и воспитания на ее основе российского населения не объяснили президенту не просто бесчестный, а даже подлый характер этого предложения. Они опять промолчали, чем продемонстрировали лишний раз, как легко радетелям исторической правды оказаться участниками фальсификации истории.
86


подводя итоги
Эльза: Неужели дракон не умер, а, как это бывало с ним часто, обратился в человека? Только превратился он на этот раз во множество людей! Евгений Шварц, «Дракон»
Так получилось, что российские интеллигенты были не просто наблюдателями, а активными соучастниками ельцинских преступлений. Сегодня они в отчаянии. Впечатление, что страна вернулась в далекое прошлое, с единственной партией, цензурой телевидения, несменяемым лидером, контролирующим судебную, законодательную и исполнительную власти. Словом, все, как при Брежневе, только хуже, поскольку коррупция возросла, продолжается передел собственности, а рядовые граждане стали еще более пассивными. Рейтинг популярности либеральных партий опустился ниже одного процента. Впереди непроглядная тьма. Единственная надежда наиболее отчаянных голов — бунт. Недовольный народ поднимется, сметет власть коррупционеров и отдаст ее... нам! Им! Неважно кому!
Лозунг «правительство жуликов и воров» выкрикивают преимущественно Касьянов, Немцов. Однако в глазах памятливых граждан ответственность за случившееся лежит в первую очередь на этих бывших, а лишь затем на теперешних руководителях. Часто утверждается, что рейтинг властей поддерживается лишь пропагандой, контролем над телевизионными каналами. Вероятно, это в значительной степени так, но, в отличие от брежневских времен, у либеральной интеллигенции есть радио «Эхо Москвы», есть «Новая» и «Независимая» газеты и, главное, есть интернет. Пользуются этими, может быть, не слишком свободными, но, безусловно, оппозиционными средствами информации 10-20% жителей, но лишь небольшая часть этих людей поддерживает либеральные партии. Почему? У них нет лидеров, нет идей, нет программ, за двадцать 87


лет они себя безнадежно скомпрометировали в глазах рядовых граждан. Есть лишь ненависть к существующей власти и чувство безнадежности — чем хуже, тем лучше. Виктор Шендерович в передаче «Особое мнение» недавно договорился до того, что абсолютно ничего полезного от нынешних властей исходить не может, подобно тому, как никакие действия Гитлера и Геббельса позитивными в сороковые годы не были и быть не могли.
Надо заметить, что позиция абсолютного противостояния власти для интеллигенции не новость. Она близка к идеологии диссидентства 60-70-х годов и напоминает взгляды дореволюционной интеллигенции, которая, по словам Бердяева (смотри эпиграф к разделу «Слепые поводыри»), никогда не чувствовала себя вершителем истории, а занимала позицию радикальной критики власти (Карфаген должен быть разрушен!). Исключение составляют сталинские годы и правление Бориса Ельцина. В те времена интеллигенция активно поддерживала власть. В послереволюционные годы она состояла из двух групп: старых специалистов (военных, преподавателей, врачей, инженеров, экономистов), пошедших на службу к советской власти, и молодого поколения, оканчивавшего вузы и вливавшегося в быстро расширяющуюся систему производства и управления. Этим людям был гарантирован стремительный карьерный рост, и они, как правило, верили, что участвуют в строительстве новой счастливой жизни.
Преобразования Ельцина поддерживала большая часть советской интеллигенции, очнувшейся в перестройку. Люди мечтали о быстром достижении западного уровня жизни, как экономического, так и социального, стремились к ускорению реформ и шли за своим лидером с момента избрания президентом до его ухода на пенсию. Взгляды их включали антикоммунизм, антисоветизм, необходимость капиталистической, рыночной экономики, при этом они стремились к свободе, не слишком ясно представляя при этом, что это зна88


чит. Нередки были в этой среде идеи антилиберальные, антидемократические и даже шовинистические. (Выше были приведены некоторые типичные высказывания такого рода.) Сторонники Ельцина не были, как диссиденты, противниками государства, но они разделяли со всеми поколениями русской интеллигенции, русского народа и российской власти глубокое неуважение к закону.
В конце восемнадцатого века «сатиры смелый властелин», «друг свободы» (характеристика А. С. Пушкина) Денис Фонвизин задал на страницах печати риторический вопрос: «Отчего в век законодательный никто в сей части не помышляет отличиться?» На это Екатерина Вторая на полях статьи ответила: «Оттого, что сие не есть дело всякого». Императрица, конечно, имела в виду, что законодательное творчество — только ее, монаршая прерогатива. Однако, как показала история, и у нее, не говоря уже о ее подданных и потомках, руки до написания основного закона (конституции) так и не дошли40.
Нелюбовь к закону — наше давнее историческое проклятье, наш грех. Последний пример: студенты привилегированного вуза сдавали вступительные экзамены вместо школьников и глупо и нагло попались, поскольку одна девушка писала сочинение вместо парня. И оказалось, что множество российских граждан жалеют и защищают обманщиков, считая, что ничего страшного не произошло и наказывать их не следует, поскольку нарушают законы не они одни. И даже ректор института, слегка пожурив студентов, сказал, что это талантливые ребята и из них вырастут хорошие ученые.
Наши сложные отношения с законом любят выводить из отсутствия римских корней в российской цивилизации (знаменитое: пусть погибнет Рим, но восторжествует закон! — это, 40 Анонимная заметка в журнале «Собеседник любителей российского слова» называлась «Несколько вопросов, могущих возбудить в умных и честных людях особливое внимание». Другие вопросы Фонвизина сегодня не менее актуальны: Отчего у нас спорят сильно в таких истинах, кои нигде уже не встречают ни малейшего сумнения? и Отчего у нас начинаются дела с великим жаром и пылкостию, потом же оставляются, а нередко и забываются?
89


мол, не про нас писано), из господства Орды, из авторитарнототалитарного прошлого. Однако дурное прошлое не помешало многим странам (к примеру, Японии, Испании, Португалии) без всяких подготовительных этапов, на наших глазах ввести демократические институты, контроль над властями со стороны закона, печати, народа.
Но Европа нам не пример. Ельцинский путч и все последующие действия президента были непрерывным нарушением неугодных ему законов. И в этом его поддерживала российская интеллигенция, считавшая, что выполнению подлежат лишь правильные (нравящиеся ей) законы и распоряжения. Точно так же поступали и рядовые граждане. В результате ужесточение контроля со стороны властей и возвращение авторитарных методов управления оказались неизбежными. Принимая в этом процессе активное участие, интеллигенция обиделась в конце концов на полученный результат и нынче находится в оппозиции к российской действительности. Но она не взяла на себя труд осознать, что произошло и почему это случилось. Очевидно, что в коллективном сознании современной российской интеллигенции отсутствуют рефлексия и раскаяние, а преобладает отчуждение греха, уход от личной ответственности, перенесение вины на противника. Все это исключает стремление понять своего политического оппонента, поиск компромисса при решении противоречивых проблем.
Сегодня интеллигенция очутилась в историческом тупике. Необходимо оглянуться и понять, как случилось, что зашли не туда. И традиционное объяснение: виноваты большевики — глупо и опасно. Это справедливо отметил в статье «Чума и Чумка» в «Новой газете» 1 ноября 2011 г. Дмитрий Быков:
«Антисоветская риторика — чрезвычайно удобный аргумент для оправдания всего, что происходит сейчас; удобней, пожалуй, только антифашизм».
90


И в этом отношении развернутая политическая борьба со сталинизмом, направленная практически против нынешних сторонников коммунистической партии, смотрится не очень достойно.
Связь современной жизни со сталинским обществом разорвана. Но сталинизм остался в нашей психологии. Остался в страхе за жизнь, в неуверенности в себе, в падении нравственных ценностей, расчеловечивании, пассивности, параличе воли, холуйстве и подхалимаже. Немало в нашем сознании и советских «ценностей»: убеждение, что монопольно владеешь истиной, готовность ради победы твоей «правды» пойти на нарушение правил и законов, а порой и на преступление. У разоблачителей культа Сталина, срывающих листовки своих противников, сталинизм выступает сильнее, чем у их оппонентов, отождествляющих советский строй с социальной справедливостью. И когда «правозащитник», оскорбивший ветеранов войны, остается своим в кругу борцов против путинского режима, совковый менталитет демонстрируют, к сожалению, друзья и защитники этого «героя»41. Эпоха сталинизма — дело прошлое. Современное поколение интеллигентов должно разобраться в первую очередь с делом своих рук. Сегодня возможно не только понять, что случилось, но и реализовать необходимые решения. И тогда нашим детям через 50 лет не придется сетовать на то, что не с кого спросить за совершенные в наши дни деяния.
Сложившееся положение предсказал почти 70 лет назад драматург Евгений Шварц42. В его сказке убитый дракон вселился в души горожан. Чтобы окончательно избавиться от 41 Кажется особенно нелепым, когда правозащитники стали утверждать, что демонстрации и пикеты у дома «героя» недопустимы, они мешают соседям и пугают его родных. Неясно, почему допустимы демонстрации в других местах? Там нет соседей правозащитника?!
42 Меня восхищает, что Шварц назвал преемника дракона президентом. Не председателем, не вождем, не генсеком. Как он угадал, что при распаде СССР все бывшие генеральные секретари пожелают называться президентами?!
91


него, надо «в каждом из них убить дракона». Так и нам. Каждому из нас необходимо уничтожить в себе советское наследие. Большинство российских чиновников самого разного масштаба ведут себя самым авторитарным образом по отношению к подчиненным или зависящим от них людям. Исключения не составляют и руководители общественных организаций. Бороться с тоталитарным совковым сознанием в себе нелегко, но это в тысячи раз важнее, чем переименование улиц, снос сталинских скульптур и установка гипсовых и бронзовых антисталинских монументов. Нужно, чтобы российский гражданин с уважением относился к окружающим его людям, уважал законы, чтобы он чувствовал себя свободным и независимым, осознавал сделанные в прошлом ошибки, не считал, что обладает абсолютной истиной, внимательно относился к противоположной точке зрения, был готов при необходимости пойти на компромисс. Очень важно понять, что же с нами произошло и почему это случилось. Понять и признать нашу ответственность перед народом, близкими людьми, перед собой. Это должны сделать мы сами. И только после изменения нашего сознания станет возможным изменение системы государственного управления. И когда людей, понимающих, что произошло, осознающих свою ответственность за себя и своих близких, будет достаточно много, они смогут оказать влияние на власть и добиться необходимых обществу перемен.
92


(2011)
Ты, господи, сам веси имена их. Синодик опальных Ивана IV.
Кириллов монастырь
В XX век Россия вступила в разгар демографической революции. Высокая рождаемость постепенно начинала снижаться, сокращалась смертность, происходили урбанизация и индустриализация, вырос уровень образования населения, улучшалось медицинское обслуживание, жизнь осовременивалась, по крайней мере, потребности людей приблизились к стандартам общества потребления. Россия на этом пути была не одинока.
Эти процессы еще раньше начались в развитых странах, а в середине XX века охватили весь мир. В таблице 1 показано, как менялся главный социально-демографический показатель в двадцатом веке в России и ряде других стран. Отставая по продолжительности жизни населения от развитых стран почти на 15 лет в начале XX века, Россия (СССР), несмотря на страшные демографические катастрофы, к середине века практически догнала их. Уступая США по продолжительности жизни новорожденных, СССР в возрастах старше 10 лет заметно обгонял США в 1958 году (табл. 2, с. 95). Как это могло произойти, ведь уровень жизни, медицинские достижения и рас93


ходы на здравоохранение были в США заметно выше, чем в СССР? В советской литературе в свое время этот успех горделиво назывался социалистическим законом народонаселения. Но в середине 60-х годов замечательный закон вдруг перестал работать. Сначала в младших, затем в средних и, наконец, в старших возрастах США и другие развитые страны стали опережать СССР по продолжительности жизни. И дело не только в том, что она заметно росла во всех западных и даже во многих развивающихся странах (табл. 1, 2), а также в том, что в Советском Союзе вопреки всемирной тенденции она начала сокращаться.
Таблица 1. Продолжительность жизни новорожденного в некоторых странах в 1900-2010 годах
страна
1900
1950
1960
1980
1990
2000
2010
США
47.3
68.8
69.8
73.7
75.2
77.1
79.4
Финляндия
42.8
64.5
68.8
73.4
74.9
77.4
79.3
Франция
47
65.4
70.2
74.2
76.8
78.8
80.7
Израиль
67
71.7
73.9
76.6
78.6
80.7
Япония
43.5
61.3
67.7
76.1
78.8
80.7
82.6
Мексика
57.3
66.8
70.8
71.5
76.2
Бразилия
54.8
62.6
66.2
68
72.4
Китай
36.3
66.8
68.9
71.4
73.2
Индия
42.3
54.2
59.1
62.5
64.7
ЮАР
49.2
57.1
61.9
51.1
49.3
Россия
33*
60*
68.8
67.6
69.2
65.3
69
* приблизительная оценка по соседним временным интервалам.
Здесь и в дальнейшем статистические данные приводятся по публикации сведений ООН, ЮНЕСКО, Мирового Банка, которые обобщают официальные сведения, предоставляемые странами. Эти материалы ежегодно публикуются в Бюро статистики населения США (World Population Data Sheet). Кроме того, мной использованы выпуски бюллетеня «Население и общество», справочные издания «Народонаселение стран мира» (М., 1978); «Население мира» (М., 1989); «Демографический ежегодник СССР» (M., 1990); «Демографический ежегодник России»; World Almanac and Book of Facts.
94


Почему же, казалось, успешное демографически-социаль- ное развитие СССР в середине 60-х годов обратилось вспять? Ведь продолжался переезд населения в города, рост числа образованных людей, строительство новых больниц и поликлиник, улучшались питание и условия жизни населения. Почему эти явные шаги прогресса не приводили к тем же результатам, что и в предвоенные и первые послевоенные годы? На этой проблеме следует остановиться подробнее.
Таблица 2. Средняя ожидаемая продолжительность жизни для лиц, достигших определенного возраста
возраст
0
10
20
30
40
50
60
70
80
85
страна
ГОДЫ
Россия
1897
32
49
41
34
27
20
14
10
7
6
США
1900
49
51
43
35
28
21
15
7
5
4
СССР
1927
44
54
45
38
30
23
16
10
6
5
США
1929
61
56
47
39
30
23
16
10
6
4
СССР
1939
47
56
47
39
31
24
17
11
7
5
США
1939
64
59
49
41
32
24
16
10
6
4
СССР
1958
69
63
54
45
36
27
19
13
8
6
США
1958
69
62
52
43
34
25
17
11
7
5
СССР
1971
70
62
53
44
35
26
19
12
7
5
США
1971
71
63
54
44
35
26
19
12
7
5
СССР
1975
68
61
52
43
34
26
18
12
7
5
США
1978
73
65
55
46
36
28
19
13
8
6
Россия, м
2009
60
56
46
37
30
23
17
12
8
6
США, м
2007
75
66
56
47
38
29
21
14
8
6
Россия,ж
2009
73
69
59
50
41
32
23
16
9
7
США, ж
2007
80
71
61
52
42
33
24
16
9
7
Данные округлены до целого; м — мужчины, ж — женщины.
95


ЭФФЕКТ КАТАСТРОФ
На мой взгляд, рост продолжительности жизни в сталинское время, приведший к тому, что СССР догнал США, был совсем не таким большим, как может показаться при рассмотрении таблицы 2. Этот результат не только отражает социально- экономические условия жизни населения, но в значительной степени является последствием происшедших в стране трагических событий. В первой половине XX века стране пришлось пережить три страшные демографические катастрофы.
Гражданская и Первая мировая война привели к потере 10-12 млн жизней (убитыми, умершими от голода, инфекционных и других болезней). Голод 1921 года унес еще около миллиона жизней.
Коллективизация и репрессии обошлись также в 10- 11 млн человек (умершие от голода и ухудшения условий жизни, убитые в ходе проведения коллективизации, погибшие в застенках и лагерях).
Вторая мировая война стоила стране 26-29 млн жизней. Сюда входят потери Красной армии, добровольцев и партизан, гибель мирного населения от боевых действий и расправы фашистских оккупантов, гибель в лагерях и от репрессий и повышенная смертность гражданского населения в тылу и на оккупированных территориях в результате резкого ухудшения условий жизни43.
Совершенно очевидно, что национальные трагедии, разрушавшие нормальные условия жизни, приводили не только к потерям населения, но и заметным социально-демографическим и этическим переменам. Об этом писал известный русско-американский ученый, высланный из России в 1922 году, Питирим Сорокин в книге, написанной в годы Гражданской войны44. Он 43 Приведенные оценки впервые были опубликованы в моей статье Pertes subies par la population de l’URSS 1918-1958 // Cahiers du monde russe et sovietque. XVIII. N3. Paris, 1977. P. 223-265. По-русски: Максудов. Потери населения СССР. Benson : Chalidze Publication, 1989.
44 Питирим Сорокин. Голод как фактор. M., 2003.
96


говорит, что под действием катастроф (войн, голода и революций) происходит сильное изменение личности человека и общества: «Покорные, беспринципные и серые люди выживают, гордые, сильные, выдающиеся — избиваются и гибнут».
Изменение нравственности приводит, по мнению Сорокина, к развалу социальной структуры общества, его милитаризации. Власть становится абсолютно неограниченной, деспотичной. Любопытно, что в качестве иллюстрации автор ссылается на римскую империю Диоклетиана (285-305 гг.), причем ее описание поразительно совпадает с описанием сталинского режима:
«1) Власть становится абсолютно неограниченной и деспотичной. Ее верховный носитель — божество... 2) Полная централизация и всесторонняя опека населения и всей его деятельности. 3) Полная потеря свободы. 4) Государственное «плановое» хозяйство и уничтожение частной промышленности и торговли... 5) Бесконечная армия чиновников».
Смертность населения СССР-Россия и США
70 г
60
X о о о с о
Т
г 40 ’
К о
£ 30 а
О. 4
> 10 -
50
! I
г- i IV
 У... 1_м
: П il i
нм ' : < i <
i1 r——r~L—
1Л M / ! .
УУУЦ
0 i ~i
1900 1905 1910 1915 1920 1925 1930 1935 1940 1945 1950 1955 1 960 1965 1970 1975 1960 1985 1990 1995 2000 2005 20101
ГОДЫ ^’CU)A
*■ Рксия . СССР
Рисунок 1. Данные по справочным изданиям; периоды катастроф рассчитаны мной.
97


Я согласен с Питиримом Сорокиным в том, что демографические катастрофы облегчают путь к тоталитаризму. Я несколько раз писал, что без многомиллионных потерь в ходе Первой мировой войны (убитыми, ранеными, пленными) большевики не смогли бы победить. Без зверств Гражданской войны и массовой гибели населения не было бы чудовищной коллективизации, а без озверения, фантастического падения морали, традиций в ходе раскулачивания и во время голода не были бы возможны репрессии 1936-38 годов. Но я хочу здесь остановиться на другом — демографическом эффекте катастроф.
На рисунке 1 (с. 97) видно, что после каждой катастрофы смертность оказывается заметно ниже, чем до ее начала. Через несколько лет после окончания Гражданской войны смертность была на 30% меньше, чем перед Первой мировой войной45. И экономические условия жизни, и уровень медицинской помощи в 1924-26 гг. были хуже, чем до войны. Правда, некоторые социальные перемены, такие, как разрешение абортов, снизили младенческую смертность, но и смертность других поколений была меньше довоенной. По таблицам смертности в 1926-27 г. смертность была меньше, чем в 1907-08 г., в возрасте 5-9 лет на 32%, в 30-34 года — на 27%, 65-69 лет — на 41%46.
После голода 1933 года смертность также заметно упала, но массовые расстрелы в ходе Большого террора изменили эту картину.
С окончанием Второй мировой войны коэффициент смертности очень скоро оказался в два раза меньше, чем был до нее. Это произошло задолго до восстановления советской экономики и заметного улучшения медицинского обслуживания.
Причина этого странного явления в том, что большую часть повышенной убыли населения в годы катастроф состав45 Впервые я писал об этом явлении в 1981 году, когда в западной печати появились публикации о демографической катастрофе в СССР, спровоцированные исчезновением в советских справочниках сведений о детской смертности и о продолжительности жизни (Maksudov. Some causes of rising mortality in the USSR // Russia 4. 1981).
46 Там же.
98


ляли люди слабые, хронически больные, не приспособленные к жизни. Из катастрофы каждое поколение выходило, потеряв свою ослабленную часть, то есть становилось более жизнестойким.
Эффект этот отмечается порой и в других странах, конечно, в заметно меньших размерах, чем в СССР. Так, в США в результате эпидемии испанки в 1918 году, унесшей более миллиона человек, продолжительность жизни упала по сравнению с предыдущим годом на 12 лет, а в 1919 году продол- жительностьжизни подскочила по сравнению с 1917 годом на несколько лет.
Без такого искусственного эффекта оздоровления продолжительность жизни в 1950-60 годах была бы в СССР заметно ниже. Но его роль постепенно снижалась, что приводило к сокращению продолжительности жизни, которое на самом деле было восстановлением нормального уровня, соответствующего данным жизненным условиям и медицинскому обслуживанию.
Кроме катастроф, «оздоровляющее» воздействие на продолжительность жизни населения оказывала в XX веке и высокая детская смертность. До революции она была огромной, на первом году жизни умирало 30% младенцев, до пяти лет доживало немного больше половины. В советские годы она заметно снизилась, но оставалась выше 10% перед Второй мировой войной47. Это был тоже своего рода отбор более жизнестойких. На это указывали в свое время известные советские демографы С. А. Новосельский и Ю. А. Корчак-Чепурковский, объясняя этим более высокую продолжительность жизни рус- 47 Многие демографы не признают отмеченного явления, утверждая, что болезни и голод в годы катастроф, напротив, подрывают здоровье населения, а относительно продолжительную жизнь российских стариков объясняют ошибками в указании возраста. И то и другое, на мой взгляд, имеет место, но при этом в рассмотренных случаях искусственное оздоровление населения оказывает более заметное воздействие, чем другие упомянутые факторы. Иначе более высокая продолжительность жизни в СССР вскоре после Второй мировой войны по сравнению с США и большинством европейских стран труднообъяснима.
99


ских и украинских стариков. Отмеченное явление встречается не только в России. В США у негритянского населения смертность в младших и средних возрастах выше, чем у белого, но зато в самых старших возрастах афроамериканцы имеют более высокую продолжительность жизни (табл. 3). Постепенно в двадцатом веке по мере улучшения положения негров США эффект более высокой продолжительности жизни негров в старших возрастах сходит на нет.
Таблица 3. Продолжительность жизни белого и негритянского населения США в связи с возрастом (годы)
воз- раст
белые
негры
мужчины
женщины
мужчины
женщины
год
1
2
3
1
2
3
1
2
3
1
2
3
0
48
70
76
51
78
81
33
65
70
35
74
76.8
40
28
34
38
29
40
42
23
30
34
24
37
39.1
70
9
11
14
10
15
16
9.3
12
12
9.6
15
15.2
85
3.8
5.3
5.7
4
6.7
6.8
4
7.8
6
5.1
10
7.1
Цензы США. Таблицы продолжительности жизни. 1 — 1900; 2 — 1978; 3 — 2007 год.
По-видимому, в начале 80-х годов эффект искусственного оздоровления населения России окончательно сошел на нет, и тогда позитивные меры власти по улучшению образования и медицины стали наконец заметны, их воздействие привело к некоторому увеличению продолжительности жизни.
Все сказанное отнюдь не снимает ответственности с правительства Брежнева за сокращение продолжительности жизни. Да, были объективные причины для этого явления. Но правительство должно бороться с такими причинами, и власти большинства государств успешно справляются с такого рода проблемами. Исключения можно пересчитать по пальцам: Афганистан, Северная Корея, Южная Африка и еще несколько африканских стран.
100


Вложения в медицину в брежневское время были явно недостаточны. Оборудование устаревало, новые методы и лекарства внедрялись с большим отставанием от развитых стран. В результате в середине 70-х годов произошел некоторый рост смертности даже у поколений, родившихся после Второй мировой войны. Так, смертность новорожденных снизилась с 1960 до 1972 на 15 промилле, а в последующие десять лет не только не снижалась, но порой на 2-3 промилле увеличивалась. Падение детской смертности возобновилось лишь в 1981 году. Если бы не бессмысленная гонка вооружений (наличия ядерного оружия было, несомненно, достаточно для национальной безопасности), правительство могло бы заметно улучшить и качество жизни населения, и его медицинское обслуживание. Поэтому падение продолжительности жизни на два года с 1965 по 1980 можно считать потерями населения, за которые несет ответственность правительство Брежнева. Сравнение уровней смертности в таблицах 1965-66 и 1971-72 годов показывает, что потери понесли поколения старше 20 лет и убыль тем больше, чем выше возраст. Так, в возрастных когортах 20-29 лет превышение смертности 1965-66 года составляет 0,1-0,2 промилле, а у 50-65-летних оно достигает целого промилле48. Брежневские потери составляют в границах СССР около 2 млн человек, а для населения России — 1 млн.
Определенную ответственность за невысокие темпы снижения смертности в СССР несет и само советское население. К середине 60-х годов так называемый первый переход (внедрение общедоступной медицины, гигиены, прививок и др. коллективных мероприятий по укреплению здоровья) был почти завершен. Дальше требовалось личное участие человека в борьбе за сохранение своего здоровья (разумное питание, занятие спортом, отказ от вредных привычек и т. п.). Советский человек был к этому не готов.
Следует заметить, что и в западных странах этот процесс протекал не везде гладко. Государства с гомогенным, дисци48 Maksudov. Some causes of rising mortality in the USSR. Цит. соч.
101


плинированным населением, такие, как Финляндия и Япония, без труда обогнали США по уровню продолжительности жизни населения и снижению детской смертности, хотя затраты на медицину у них намного меньше, чем в Америке. Американским же мужчинам рубеж второго перехода дался нелегко. С уровня 66,7-66,9 они не могли сдвинуться в течение 15 лет, с 1954 по 1969. Зато в последующие 10 лет их средняя продолжительность жизни увеличилась сразу на четыре года.
ДЕМОГРАФИЧЕСКАЯ КАТАСТРОФА
Как уже отмечалось, в начале 80-х годов влияние эффекта оздоровления сильно снизилось, и медицинские и социальные мероприятия государства привели к росту продолжительности жизни в стране. Вскоре после этого началась перестройка и одновременно смертность населения сильно сократилась, а продолжительность жизни выросла (рис. 2).
Однако демографическое счастье было непродолжительным, через два года началось медленное снижение продолжительности жизни, а с распадом СССР кривая резко пошла вниз, оборвавшись в демографическую катастрофу. У мужчин максимальное падение составило более семи лет, у женщин — четыре года. Небольшой подъем в 1995-98 годах сменился новым продолжительным падением, из которого страна медленно выкарабкивается вплоть до настоящего времени. Лишь в 2008 году был достигнут брежневский уровень продолжительности жизни (рис. 2).
Горбачевский подъем и затем быстрый спад справедливо объясняются решительной антиалкогольной кампанией и ее провалом. Следует, однако, иметь в виду, что наметившаяся в начале 80-х годов тенденция роста показателя продолжительности жизни должна была продолжаться и отчасти изменения конца 80-х — начала 90-х произошли благодаря ей. Кроме того, расширение экономических возможностей, связанное с коопе102


ративным движением и вообще с ощущением свободы и повышенной активностью населения, также сначала способствовало снижению уровня смертности и у мужчин, и у женщин.
Средняя продолжительность жизни новорожденного в России в 1961-2009 гг.
годы i —♦—Population -« men women
Рисунок 2.
Однако рост производства и потребления некачественного алкоголя и начавшийся развал государственной системы привели к некоторому росту смертности в конце восьмидесятых — начале девяностых годов. Как было показано, повышенная убыль в этот период произошла преимущественно за счет возрастных групп, в наибольшей степени затронутых сниже103


нием в предыдущие годы. Это была своего рода компенсация отсроченной запретом алкоголя смертности49. Развал государства и реформы Гайдара резко ухудшили качество жизни российского человека, и дальнейшее падение продолжительности жизни определяется именно этими факторами. Рост коэффициента в XXI веке связан с восстановлением государства, экономическим ростом, перераспределением части доходов от продажи сырья в пользу населения и специальными мерами властей по улучшению медицинского обслуживания.
Таблица 4. Изменение продолжительности жизни в республиках (государствах) бывшего СССР
Год
1960
1970
1980
1989
2000
2009
Страна
Россия
68.8
68.2
67.6
69.2
65.3
69
Украина
69.3
70.5
69.2
70.9
66
67.9
Белоруссия
68.3
72
70.6
71.8
68
69
Грузия
63.6
71.7
71.6
72.1
64.5
71
Азербайджан
64.3
69
69.7
70.6
62.9
67.5
Армения
66.1
72.6
70.5
72
66.4
72
Латвия
69.8
70
69.5
70.4
68.4
72.7
Литва
69.8
71
70.5
71.8
69.1
73
Эстония
68.5
70
69.1
70.6
69.5
71.4
Туркменистан
56
68.2
61
65.2
60.9
63.2
Узбекистан
59.1
71.5
67.3
68.5
63.7
69.2
Киргизстан
56
67.7
65.5
68.5
63.4
65.9
Казахстан
58.5
69.5
66.6
68.7
63.2
67
Таджикистан
56
69.7
62.3
69.4
64.1
66.7
Молдавия
61
68.9
65.5
69
64.5
68.9
Данные 1960-1989 годов приведены в основном по советским справочникам. В ставших независимыми государствах некоторые сведения были пересчитаны в сторону как увеличения, так и уменьшения. Трудно судить, насколько обоснованы эти изменения. В любом случае это не меняет общей картины.
49 Анатолий Вишневский, Владимир Школьников. Смертность в России снижается // Демоскоп. 1997. Ноябрь (№23).
104


Российского типа тенденция колебаний продолжительности жизни наблюдалась на всей территории бывшего СССР. Рост в 60-х, небольшое снижение в 70-х, новый рост в 80-х, сильное падение в 90-х и подъем в XXI веке (табл. 4).
При этом колебания показателя в государствах Прибалтики были заметно меньше, чем в России, а на Кавказе и в Средней Азии намного значительней. Украина и Белоруссия падали и поднимались не так сильно, но последний подъем у них не так высок, как в России. Таким образом, можно утверждать, что на всех территориях, кроме Прибалтики, двадцать последних советских лет и двадцать постсоветских не привели к заметному изменению продолжительности жизни, то есть в этом отношении были упущены. Это привело к отставанию этих стран не только от развитых, но и от развивающихся государств, которые за эти годы сильно подняли продолжительность жизни (табл. 1).
Иным было изменение продолжительности жизни в государствах Восточной Европы (табл. 5). В этих странах не было заметных колебаний. Был очень медленный рост, который заметно ускорился после освобождения этих государств от советского контроля.
Таблица 5. Изменение продолжительности жизни в странах Восточной Европы в 1950-2011 гг.
Год
1950
1960
1970
1980
1990
2000
2010
Страна
Болгария
63
69.2
71
71.2
71.6
70.9
73
Венгрия
61.4
68
69
69.5
69.3
71.4
73.3
Польша
60
67.7
70
70.1
70.9
72
75.6
Чехословакия
63.2
70.3
70.3
70.3
71.4
74.5
76.5
Румыния
63
65.5
69
69.8
69.7
69.9
72.5
См. пояснение к таблице 4.
Благополучная эволюция стран Восточной Европы, как и относительно небольшие потери стран Прибалтики, показыва105


ет, что сам факт изменения государственной власти не должен был автоматически привести к катастрофе. Она произошла из- за способа, которым было произведено разрушение советского государства, и из-за действий людей, захвативших власть в России и других странах, возникших на территории бывшего СССР.
В первую очередь, конечно, ответственность падает на Бориса Ельцина, поскольку именно он был инициатором, активным участником и исполнителем развала страны и тем самым преждевременной смерти миллионов ее граждан. Какова цена этих социально-демографических «преобразований», я попытаюсь подсчитать.
ОЦЕНКА ПОТЕРЬ
Уход из жизни, смерть каждого человека — огромная потеря для его близких. Но в то же время мы знаем, что человек смертен, и статистически в стране от самых разных причин неизбежно умирает некоторое количество людей. Потерями мы обычно называем уход из жизни раньше своего часа. С точки зрения общества, это будет убыль, превышающая естественную или нормальную. Выбор такой «нормы» является важным этапом при расчете потерь. Важно понять, что может служить нормой? Как правило, в качестве такой нормы выступает уровень смертности в период, предшествующий катастрофе. При оценке потерь времен Гражданской войны в качестве нормального принимается уровень смертности в годы перед Первой мировой войной. При расчетах потерь коллективизации нормой будут годы нэпа (1925-27). Расчет потерь Второй мировой войны проводился по переписям 1939 и 1959 годов.
Для нашего времени возможны три варианта выбора исходного естественного уровня:
1) Конец периода застоя, 1981-85, когда продолжительность жизни колебалась около уровня 68 лет, постепенно воз106


растая. Исходными данными служат сведения переписей 1989 и 2002 гг., а смертность принимается по таблицам 1985 года.
2) Горбачевский период (1985-91) с его стремительным ростом продолжительности жизни в 1986-88 годах и некоторым спадом в 1988-91, вызванным сворачиванием антиалкогольной кампании и началом разрушения государственной структуры и экономической системы. И антиалкогольная компания, и кооперативы способствовали увеличению денежных сумм на руках у населения, не обеспеченных товарами.
3) Расчет, учитывающий рост продолжительности жизни при Горбачеве, а также предполагающий, что в последующий двадцатилетний период продолжительность жизни возрастала бы такими же темпами, как в государствах Прибалтики, Болгарии и Румынии. Этот рост намного меньше, чем был в развитых и развивающихся странах в те годы (см. таблицу 1).
Разница между результатами расчетов по этим трем вариантам велика. При втором варианте оценка потерь должна быть выше, чем при первом, а при третьем заметно больше, чем при втором. Выбор зависит от наших представлений об ответственности государства перед гражданами. Мне представляется, что третий вариант является вполне правомочным. Народ вправе ждать от властей не просто поддержания достигнутого качества жизни, но и внедрений современных достижений медицины и экономики для создания позитивных тенденций демографических изменений, особенно в тех случаях, когда это реализуется в абсолютном большинстве соседних стран. Однако в данном случае был выбран первый, наиболее осторожный вариант. Во-первых, в своих расчетах я всегда стараюсь сначала оценить минимальный уровень потерь, чтобы можно было определенно утверждать, что они не меньше полученной оценки. Во-вторых, я думаю, что правительства, которые управляют хуже, чем в большинстве соседних государств, конечно, должны быть сменены, но это не обязательно служит основанием для обвинения в преступлениях.
107


Действия же властей, которые ведут к падению уже достигнутого уровня продолжительности жизни, то есть преждевременной гибели множества сограждан, являются преступными и должны быть осуждены, если не уголовным судом, то, по крайней мере, судом истории. В качестве свидетельства на таком суде вариант минимальной оценки более пригоден.
Казалось бы, оценить потери можно с помощью сравнения уровней смертности. В восьмидесятые годы коэффициент смертности колебался между 9,6 промилле (1986 год) и 10,7 промилле (1991 год), в 1992-93 годах он начал быстро расти, оставаясь в интервале 13-15 промилле, а в 2006 году начал постепенно снижаться. Конечно, когда мы видим, что в 1992 году умерло 1807 тыс. человек, а в 1993 — 2129 тыс., можно предположить, что около 300 тыс. составляют потери. Однако такое сравнение, пригодное для соседних лет, теряет точность на больших временных отрезках, поскольку население стареет, что, в свою очередь, приводит к естественному росту смертности. Поэтому для расчета используются таблицы смертности, в которых элиминирована численность отдельных возрастных групп. В таблице 6 приводятся коэффициенты дожития до определенного возраста по таблицам смертности для периодов конца застоя, горбачевской антиалкогольной кампании и ельцинско-гайдаровской реформы.
Мы видим, что показатели 1985 года несколько лучше данных за 1986-87 год в возрастах до 20 лет, но уступают аналогичным сведениям за 2003 год. Однако начиная с 30 лет дожитие мужчин в 1985 году выше, чем в 2003, и уступает данным 1986-87 года. Таблица 1985 года подходит для наших целей в качестве условной нормы и используется нами в дальнейших расчетах.
Расчет проведен передвижкой данных для половозрастных групп в одногодичной группировке, известных по пере- 108


писям 1989 и 2002 годов. В качестве исходных данных берутся сведения об одногодичной численности мужчин и женщин в переписях 1989 и 2002 годов. Кроме того, в расчете использованы данные о рождаемости и смертности Госкомстата (Демографический ежегодник России. 2009. М., 2009).
Таблица 6. Число мужчин, доживающих до возраста X лет, из 100 тысяч новорожденных
возраст/годы
1985
1986/87
2003
0
97652
97153
98570
5
97011
96173
98205
10
96718
95843
97950
20
95715
95041
96843
30
92845
93097
92217
40
88163
89870
84473
50
79572
83249
71139
60
64390
70251
51795
70
42077
48253
29895
80
16837
22212
11132
90
2304
4172
1679
Таблицы составлены Е. M. Андреевым, сайт http://www.lifetable.de.
Данные 1989 года передвигаются до 2002 года умножением численности каждой возрастной группы на коэффициент дожития ее до следующего года. Вычисления повторяются для 2002-2008 годов. Результаты расчета представлены в таблицах 7 и 8 в графе «Естественная смертность». По этим сведениям составлен баланс изменения численности мужчин и женщин в 1989-2008 годах (таблицы 7 и 8). В таблицы также включена рассчитанная (естественная) смертность. Оценка потерь производится сопоставлением значения нормальной смертности с официальными сведениями о смертности в данном году.
109


К сожалению, сравнить полученные в расчете численности мужчин и женщин с официальными материалами нелегко, поскольку в расчет не вводился баланс миграции. Сведения о миграции, хотя и опираются на данные Госкомстата, представляются не слишком надежными. Дело не только в неизвестной численности нелегальной миграции. Часть мигрантов из бывших советских республик могла переехать в 90-е годы без специальной регистрации. С выездом за рубеж также не все однозначно. Например, расхождения между израильскими источниками («Демоскоп», 1993, №105-106) и Госкомстатом («Демографический ежегодник России» за 1999, 2002, 2009 гг.) составляют в отдельные годы десятки тысяч. В нашем расчете мы оцениваем миграцию по балансу рождаемости, смертности и ежегодного изменения численности населения. С опубликованными данными эти оценки порой заметно расходятся, но это не важно, поскольку в расчете потерь эти оценки не участвуют.
Из таблиц 7 и 8 видно, что в 1989-92 годах рассчитанная смертность выше учтенной. Это неудивительно, поскольку использованный для расчета уровень смертности был действительно выше, чем в горбачевские годы, и даже выше, чем в начале демографической катастрофы в 1992 году. Также неудивительно, что потери снижаются в 2006 году и затем совсем сходят на нет. Весь период повышенной смертности населения продолжался 15 лет.
Потери в катастрофах первой половины XX века были более интенсивными, но продолжались не больше 4-5 лет, причем после каждой катастрофы восстанавливалась нормальная демографическая картина: смертность падала, продолжительность жизни заметно возрастала. Сегодня это не так. Через 20 лет Россия только приближается к уровню продолжительности жизни, достигнутому при брежневском застое.
Всего потери составили 3,9 млн человек. Как и во всех предшествующих демографических катастрофах, главный удар приняли на себя мужчины: их потери составили 3 млн, и приблизительно миллион пришелся на убыль женщин (табл. 7 и 8). Каждый шестой мужчина в России умер в это время раньше своего часа. Следует отметить две погрешности методики расчета.
110


Таблица 7. Оценка потерь мужчин в 1989-2009 (тыс. чел.)
Год
Числ. на 1.1
прирост
Естест. смертн.
Рождаемость
Смертность
миграция
потери
1988
68082
1205
733
1989
68714
401
1011
1111
762
52
249
1990
69115
341
950
1021
802
122
148
1991
69456
144
970
923
828
49
142
1992
69600
62
,984
817
911
156
73
1993
69662
-77
870
709
1113
327
-243
1994
69585
74
923
725
1226
575
-303
1995
69659
-141
937
700
1168
327
-231
1996
69518
-172
942
671
1084
241
-142
1997
69346
-135
916
648
1029
246
-113
1998
69211
-152
975
661
1014
201
-39
1999
69059
-361
925
626
1113
126
-188
2000
68698
-359
940
653
1180
168
-240
2001
68339
-417
932
676
1204
111
-272
2002
67922
-431
946
720
1250
99
-304
2003
67491
-467
1006
761
1273
45
-267
2004
67024
-421
1016
773
1240
46
-224
2005
66603
-439
1026
750
1245
56
-219
2006
66164
-315
1034
761
1149
73
-115
2007
65849
-132
1046
829
1096
135
-50
2008
65717
1056
881
1091
210
-35
Всего
19405
16621
22511
5890
-2985
Численность населения, рождаемость, смертность и миграция взяты из справочников «Демографический ежегодник России» 1999 и 2009 годов. Следует отметить, что естественный прирост в таблице «Компоненты изменения общей численности населения» (Демографический ежегодник России. 2009. С. 26) не всегда совпадают с разницей рождаемости и смертности соответствующих лет (там же, с. 68).
В результате в нашей таблице также встречаются расхождения между приростом, между годами и сведениями о рождаемости, смертности и миграции. Это, однако, не слишком существенно сказывается на результатах расчета.
111


Первое: потери распределены по временному интервалу в 15 лет, однако оценка их проводится в самом конце расчета, то есть люди, погибшие в начале периода, предполагаются в расчете живущими до его конца, что несколько преувеличивает численность населения за каждый год и ежегодный прирост. Это завышает естественную смертность и занижает потери. Если считать, что за счет потерь численность завышается в среднем на 2 млн человек (1,3%), то ошибка в расчете от этой погрешности преуменьшает потери примерно на 50 тыс. человек.
Вторая погрешность возникает из-за того, что миграция, составившая около 7 млн человек, не учитывалась в расчете. В среднем за год в рассматриваемый период численность мигрантов может быть принята в 3,5 миллиона (2% от численности населения). Следовательно, потери преувеличены примерно на 80 тысяч. Эти погрешности практически взаимно компенсируют друг друга. Таким образом, по консервативной модели оценка потерь ельцинского периода составляет 3,9 миллиона человек.
Если вспомнить, что не меньше пострадали другие республики, то общим результатом исчезновения государства стала преждевременная смерть не меньше чем 8 млн человек.
Расчет по второй модели повторяет первую, но в качестве нормы берется таблица смертности горбачевской эпохи (1986-87 год). Потери мужчин составляют в этом случае 6,7 млн человек, а женщин — 1,2 млн.
Таблица 8. Оценка потерь женщин в 1989-2009 (тыс. чел.)
год
Числен, на 1 .1
прирост
Естеств. смерти.
Рождаемость
Смертность
миг- рац.
потери
1988
77906
1144
836
1989
78308
242
904
1050
821
13
1990
78550
268
917
968
854
154
112


1991
78818
97
925
871
863
89
1992
78915
-15
934
771
896
110
1993
78900
-129
947
670
1017
218
-70
1994
78771
30
956
683
1075
422
-119
1995
78801
-27
961
664
1036
345
-75
1996
78774
-91
968
633
999
275
-31
1997
78683
-92
972
611
987
284
-15
1998
78591
-111
975
622
975
242
0
1999
78480
-288
980
589
1032
155
-52
2000
78192
-227
988
614
1046
205
-58
2001
77965
-238
932
636
1051
177
-119
2002
77727
-254
941
677
1082
151
-141
2003
77473
-329
976
716
1093
48
-117
2004
77144
-273
1023
730
1055
52
-32
2005
76871
-281
1012
708
1059
70
-47
2006
76590
-218
962
719
1018
81
-56
2007
76372
-80
989
781
985
124
2008
76292
1060
833
985
152
всего
19322
15690
20765
3367
-932
См. пояснения к таблице 7.
При европейской модели, то есть с учетом тенденции к постоянному росту продолжительности жизни, потери заметно возрастут по сравнению со второй моделью. Российские демографы провели подобный расчет, ориентируясь на тенденцию изменения уровня смертности в Западной Европе, США и Японии, и получили для последней трети XX века оценку российских потерь в размере 14,2 млн человек. Две трети потерь приходятся на мужчин и треть на женщин. Лишь 3,5% потерь составляют дети до 15 лет. 54% потерь мужчин и 80% потерь женщин приходится на лиц старше 65 лет50.
50 Демографическая модернизация России 1900-2000. M., 2006. С. 446.
113


Конечно, характер потерь в каждую из этих эпох был различным. В гражданской войне от боевых действий, погромов и других видов насилия погибло около миллиона человек, до двух миллионов унес голод и не меньше 7 млн человек умерли от болезней, как эпидемических, так и обычных, обострившихся из-за ухудшения условий жизни населения.
При коллективизации гибель кулаков в местах ссылки, потери от убийств и самоубийств составили примерно миллион человек, четыре миллиона унес голод и приблизительно столько же составили потери от ухудшения условий жизни в стране. Потери от голода также являются в значительной степени результатом снижения качества жизни. Даже в самом страшном 1933 году, в эпицентре голода на Украине смерть от истощения составляла не больше 20-30%. Это видно, в частности, из распределения украинских потерь в этом году по месяцам. Пик смертности сельского населения приходится на июнь: 196 промилле при 22 и 35 промилле в январе и феврале. При этом в зимние месяцы у крестьян изымалось все продовольствие, а весной они стали получать помощь от государства, нуждавшегося в рабочей силе; появились овощи, вызревала пшеница на полях. Совершенно очевидно, что высокая смертность мая — августа связана не с отсутствием питания, а с некачественной пищей, желудочными заболеваниями и органическими изменениями в организме человека.
Во всех случаях главной причиной потерь являлось нарушение условий существования людей. И ответственность за это изменение ложится на руководителей страны, решительными действиями которых это разрушение было произведено. В этом отношении ельцинская «реформа» не слишком отличается от сталинской коллективизации51.
Удивительно, однако, что огромные ельцинские потери, исчезновение миллионов людей буквально на наших глазах 51 Подробнее см.: С. Максудов. Некоторые проблемы изучения потерь населения в годы коллективизации. Проблемы народонаселения в зеркале истории // Шестые Валентайновские чтения. М., 2010.
114


остались практически незамеченными. Ни памятников, ни покаянных молитв, ни дискуссии в прессе они не удостоены. Идет бурное обсуждение сталинских репрессий, о которых большинство участников знают из книжек. А случившееся сейчас, здесь, при нас и в некотором отношении по нашей вине остается как бы несуществующим.
К сожалению, такая поразительная слепота случается не в первый раз. Похожей была реакция на катастрофу коллективизации. Ни книг, ни статей, ни песен, ни в самиздате, ни в циркулировавшем в Москве тамиздате. Исключение составляли лишь повести Гроссмана и Копелева да маленькая главка в «Архипелаге» (19 страниц, 1% от его объема). Лишь в конце перестройки эта тема начала проступать в российской печати. И не случайно, когда бросились судить КПСС, среди множества обвинений не было упомянуто ни раскулачивание, ни голод 1932-33 годов, ни насильственная коллективизация. Даже сегодня в Москве, да, очевидно, и в других российских городах, нет памятников многомиллионным жертвам коллективизации. Думаю, такая странная «забывчивость» тех лет и ее повторение в наши дни — явление отнюдь не случайное.
115


(2012)
Звездное небо надо мной и моральный закон во мне. Иммануил Кант
Статья Натальи Червинской о морали и диссидентстве («Не быть идиотами». Open Space.ru, 20.12.2011) вызвала у меня возражения. Я с большим уважением отношусь к публикациям Натальи Червинской, особенно к ее нью-йоркским наблюдениям, но с этой статьей категорически не согласен. Меня не устраивают ни постановка вопроса, ни выводы автора.
Начнем с того, что в статье слишком широко трактуется понятие диссидент: «Диссидентство и инакомыслие были совершенно равнозначными и взаимозаменяемыми терминами». С этим трудно согласиться. Инакомыслящих были миллионы. Диссидентов сотни. Все диссиденты были инакомыслящими, но только очень немногие инакомыслящие стали диссидентами. Инакомыслящие были не согласны с советской властью в каких-либо вопросах. Диссиденты боролись, как им казалось, за изменение советской системы, а получили, сами того не желая, разрушение государства. Я бы не судил их за это слишком строго, потому что «не ведали, что творят», но и гордиться и восхищаться ими тут особенно не приходится. Но главное, меня не устраивает рассмотрение диссидентской деятельности в категориях морали: диссиденты — образец нравственности, не диссиденты — люди почти аморальные. По счастью, это, безусловно, не так.
116


ИНАКОМЫСЛИЕ
Миллионы людей слушали западное радио, рассказывали анекдоты про Брежнева, критиковали те или иные действия властей. Сотни тысяч читали самиздат или опубликованную, но не одобряемую властями литературу. Такими в моей юности были романы Ильфа и Петрова, рассказы Зощенко, стихи Пастернака и Ахматовой и многие ставшие раритетами довоенные издания произведений российских и западных авторов. Миллионы людей слушали на магнитофонах песни Высоцкого, Окуджавы, Галича, Кима и многих других бардов. Инакомыслящими были или становились зрители фильмов Тарковского, Иоселиани и других талантливых советских режиссеров, посетители спектаклей «Современника», «Таганки», БДТ. Эстетика переходила в этику, а этика обращалась протестом против абсурда и лицемерия советской жизни.
Некоторые инакомыслящие вступали, в силу своих убеждений, в серьезный конфликт с властью, совершали те или иные запрещенные действия. Эти люди представлялись советской власти врагами и нередко попадали в политические лагеря. Оказавшись там в 1966 году, Синявский и Даниэль обнаружили пятидесятников и представителей других религиозных сект, бывших немецких полицаев и старост, повстанцев из Прибалтики и Западной Украины, беглецов из страны, пытавшихся тем или иным способом перейти границу. Были люди, сидевшие за анекдоты, за встречи с иностранцами, за протесты против злоупотреблений местных властей. Впоследствии к этим группам добавились украинские националисты, борцы за выезд в Израиль, активисты различных национальных движений. Не забудем «оппонентов» советской власти в лице ОБХС. (Их также были миллионы, и именно они составили значительную часть еврейской эмиграции и стали успешными бизнесменами в годы перестройки.)
Следует упомянуть уголовный мир. В конце 50-х мне в руки попала брошюра НТС. Это было малоформатное издание 117


«Оттепели» Эренбурга, но начиная с 31 страницы излагалась идеология противников советского режима. Главным ее тезисом было: «Чем хуже — тем лучше». Рабочим, инженерам, колхозникам надо было работать как можно хуже и заниматься прямым вредительством на рабочем месте. Рекомендовалось создавать организации пересекающимися пятерками. Также там сообщалось, что уголовники — наши лучшие союзники, поскольку подрывают основы советской системы52.
Но самой многочисленной, хотя и бессловесной, инакомыслящей средой была российская деревня. Там помнили счастливую (такой она представлялась) дореволюционную жизнь, помнили закрытие церквей, расстрелы священников, раскулачивание, коллективизацию, голод тридцатых, голод военных и послевоенных лет, изъятие коров Хрущевым и многое другое.
Диссиденты были лишь крошечной каплей в море инакомыслящих, однако в какой-то момент сыграли важную историческую роль в раскачивании лодки и в последовавшем за этим исчезновении великого государства.
По мнению Червинской, они выполняли опасный труд борцов за хранение, размножение, распространение и переправку на Запад русской литературы.
Хорошо бы помнить, что за чтение, хранение и распространение, а уж тем более за передачу на Запад того, что изучают 52 Брошюра эта произвела на меня сильное негативное впечатление. Вопреки инструкции прочитать и передать дальше, я ее никому не показывал, но однажды, шагая в сторону Внуковского аэродрома (я улетал в командировку), я обнаружил ее в своей сумке. Не долго думая, я засунул брошюру под небольшой мостик, как-то замаскировал и улетел. (В мое оправдание надо сказать, что я в то время ощущал переделкинско-мичуринские просторы как личное пространство, пряча под платформой то велосипед, то газовые баллоны, требовавшие зарядки в Москве, устраивая в лесу тайник для хранения самиздата, и в большинстве случаев мне это благополучно сходило с рук.) Вернувшись из командировки, на месте мостика я обнаружил огромную яму, а прежде прямая пешеходная тропинка огибала ее вокруг. Кто-то очень основательно здесь поработал.
118


теперь в российских школах, людей арестовывали. Солженицын, Пастернак, Мандельштам, Набоков, Булгаков, Платонов, Хармс, Венедикт Ерофеев — весь этот золотой фонд русской культуры, который теперь российский потребитель поглощает наряду с прочими товарами, — все это кто-то должен был в те годы спасать.
«Рукописи не горят!» Это умилительно, но горят рукописи, горят как миленькие. Кто-то должен был их перепрятывать, перепечатывать, передавать для публикации на Западе.
САМИЗДАТ
Самиздат возник в литературной среде, когда началось расставание со сталинской идеологией, возвращение к нормальным человеческим ценностям. Выходившая из-под тоталитарного пресса литература стремительно расширяла свободное пространство. Тогда в «Новом мире» были опубликованы «Районные будни» Валентина Овечкина (1952), «За правое дело» Василия Гроссмана (1953), знаковые статьи Владимира Померанцева, Михаила Лифшица, Федора Абрамова (1954), роман «Не хлебом единым» Владимира Дудинцева (1956). Но появлялась и литература, не имевшая шанса пробиться сквозь цензурные рогатки. Так зародился самиздат. Первой ласточкой был «Теркин на том свете» (конец 1953), затем начали ходить по рукам стихи Цветаевой, Слуцкого, Мандельштама и других поэтов. Из редакции писательского кооперативного журнала «Литературная Москва» в самиздат выпорхнул «Доктор Живаго». Самиздат вскоре вышел из писательской среды и стал делом всей российской интеллигенции. Стихи поэтов Серебряного века и многие другие дореволюционные и довоенные произведения выплеснулись в самиздат из частных библиотек и архивов. Среди многочисленных читателей этих сокровищ были, конечно, и будущие диссиденты. Но спасать «золотой фонд русской культуры» им, по счастью, не пришлось. Произведения Мандельштама, Булгакова и Платонова сохранили их жены и небольшой круг их близких дру119


зей. Пробили их в печать они же с помощью нескольких известных советских писателей. Передача за границу осуществлялась главным образом по писательским каналам, в частности через профессора Карла Проффера, который первым напечатал в издательстве «Ардис» многие произведения этих авторов. К сожалению, из самиздата была переслана на Запад повесть «Собачье сердце». Она вышла в издательстве «Посев» в 1968 году с большими искажениями и даже пропущенными абзацами, что вызвало возмущение Елены Сергеевны Булгаковой. Выверенный ею вариант появился через год в издательстве ИМКА в Париже. Набоков в защитниках и публикаторах не нуждался, он «спасался» сам, гуляя по альпийским лугам с сачком для ловли бабочек. Солженицын, Пастернак и Венедикт Ерофеев также сами контролировали хранение, «спасение» и публикацию за рубежом своих работ. Сочинения Хармса спас ленинградский писатель Яков Дру- скин, который сдал их в свое время в государственные архивы. Публикации в советской печати в 60-х годах привлекли к Хармсу внимание молодых авторов, пытавшихся продолжать традицию обэриутов, и затем западных исследователей. КГБ сочинениями названных Червинской писателей не слишком интересовался (за исключением А. И. Солженицына). В первых 27 номерах «Хроники текущих событий» об изъятии произведений Набокова, Пастернака, Хармса ни разу не говорится. Платонов, Мандельштам и Булгаков дважды изымались при обысках (так же, как и стихи Окуджавы), но в обвинительное заключение входило только «Собачье сердце». В обоих случаях осужденные в июне 1971 года Валерий Кокуй (инженер из Свердловска) и Рейза Палатник (библиотекарь из Одессы) были еврейскими активистами, стремившимися к отъезду в Израиль. Это и было главной причиной их ареста и осуждения, поскольку после акции самолетчиков в июне 1970 года власти с помощью репрессий пытались подавить возникающее сионистское движение53.
Александр Исаевич Солженицын, конечно, сам занимался хранением, публикацией в СССР и за рубежом своих сочине53 Хроника текущих событий. Вып. 1-27. Амстердам, 1979.
120


ний, но в распространении их, особенно «Архипелага Гулага», участвовали в некоторой степени диссиденты54.
ТАМИЗДАТ
В 1957 году роман Пастернака вышел за границей на нескольких языках, и вскоре автор получил Нобелевскую премию. Несмотря на страшный политический скандал, публикация за границей без разрешения властей стала для писателей заманчивой перспективой. В 1963 году Евгений Евтушенко напечатал во Франции и Германии свою «Преждевременную автобиографию», в том же году был опубликован на Западе «Реквием» Ахматовой, но, судя по эпиграфу, решение о публикации было принято поэтессой еще в 1961 году. Примерно тогда же Синявский и Даниэль начали тайно отправлять свои произведения для печатания за границей. На Западе возникло несколько десятков русскоязычных издательств, продукция которых предназначалась для жителей СССР, хотя со временем ее основными потребителями стали эмигранты. У настоящих писателей в Советском Союзе появилось ощущение, что можно не идти на сделку с цензурой, а работать в стол для будущих поколений или надеяться на публикацию за рубежом. Василий Гроссман писал повесть «Все течет», не надеясь напечатать ее на родине, и она и его роман «Жизнь и судьба», действительно, вышли на Западе только после его смерти. Появились молодые писатели, вообще не рассчитывавшие на публикацию своих работ в советской печати. Таким оказался наиболее знаменитый из них, Иосиф Бродский. Но широкого распространения в СССР тамиздат, конечно, получить не мог 54 Однажды весной, когда снег практически растаял, ко мне в квартиру в Бе- ляево-Богородском вдруг пришли Ася Великанова, моя старая и хорошая знакомая, и какой-то парень в лыжных костюмах с лыжами и рюкзаками за спиной. Оказалось, лыжи — это камуфляж, а в рюкзаках был отпечатанный где-то в Грузии «Архипелаг Гулаг». Мне предложили взять бесплатно для дальнейшего распространения столько экземпляров, сколько хочу. В первый раз в моих контактах с самиздатом предложение предваряло спрос.
121


из-за трудности доставки книг в страну. Главным источником его поступления были западные журналисты и изредка советские люди, возвращавшиеся из заграничных поездок.
С литературной средой связаны не только самиздат и тамиздат. Писатели направляли индивидуальные и коллективные письма в защиту арестованных, выступали на процессах свидетелями защиты, собирали деньги для помощи семьям политзаключенных. Из литературной среды появились и первые публицистические статьи, и документированные записи, и стенограммы важных событий. Например, запись выступления Константина Паустовского на обсуждении романа Дудинцева «Не хлебом единым», стенограмма исключения из Союза писателей Бориса Пастернака, запись встречи Хрущева с московскими писателями, запись Фридой Вигдоровой процесса над Бродским, запись обсуждения (осуждения) на открытом партийном собрании Московской парторганизации писателей, подписавших письмо в защиту Синявского и Даниэля. Суд над Синявским и Даниэлем записывал поочередно целый коллектив авторов (пропуск на заседания давался в Союзе писателей только на один день).
В те годы активная попытка расширения пространства свободы охватила не только писателей, но и широкие круги гуманитарной и научно-технической интеллигенции. Она началась сразу после доклада Хрущева о культе личности Сталина на XX съезде партии и появления информации о волнениях в Польше и восстании в Венгрии. На партийных, комсомольских и профсоюзных перевыборных собраниях начались выступления с критикой бюрократизации общественной жизни, контроля со стороны партийного аппарата, с требованиями публикации достоверной информации о прошлом страны и событиях, происходящих в мире. Появилось целое поколение интеллигентов, критически настроенное по отношению к советской власти. Типичными представителями этого поколения были братья Медведевы, дети репрессированного в 1938 году военного. Рой Медведев, историк, автор ряда книг о ста122


линском времени, редактор первого неподцензурного журнала «XX век», организовал несколько обращений к правительству известных писателей, академиков и старых большевиков с протестом против реабилитации Сталина, за демократизацию общественной жизни. Жорес Медведев, биолог, написал несколько публицистических книг: о преступлениях Лысенко, о нарушении тайны переписки, о международном сотрудничестве ученых, — за что был уволен с работы, а через некоторое время принудительно госпитализирован в калужскую психиатрическую больницу. В борьбу за его освобождение включились академики (Тамм, Капица, Сахаров, Семенов, Леонтович, Астауров, Энгельгарт), писатели (Твардовский, Дудинцев, Тендряков, Каверин), правозащитники (Вольпин, Чалидзе, Турчин, Ковалев) и ряд советских и западных ученых. Тогда же около ста математиков выступили в защиту А. С. Есенина- Вольпина, помещенного в психиатрическую больницу. Рост активной деятельности инакомыслящих привел к возникновению диссидентского (правозащитного) движения. Толчком к этому послужил суд над писателями Синявским и Даниэлем.
ПРАВОЗАЩИТНИКИ
Наталья Червинская считает, что правозащитная деятельность начиналась с распространения самиздата и передачи его на Запад и продолжалась защитой арестованных за эту работу:
«Кто-то должен был их перепрятывать, перепечатывать, передавать [произведения самиздата] для публикации на Западе. И за это арестовывали. Потом судили. Тогда друзья составляли стенограммы суда. Сажали друзей. Друзья друзей писали письма протеста. Сажали за письма... Сажали за стихи, за картины, за литературные антологии, за песни, за исторические исследования».
Все это слишком патетично и сильно преувеличено. Как было показано выше, создание, распространение и хранение 123


самиздата, отправка его за границу были связаны преимущественно с литературной средой55. Письма в защиту невинно осужденных, стенографические записи важных событий, протесты против сталинизации, контакты с иностранцами также были занятием широкого круга советской интеллигенции, не ставившего перед собой каких-либо специальных правозащитных задач. Аресты и осуждение за эту деятельность были довольно редким явлением. Не могу припомнить ни одного случая, чтобы кого-то посадили за написание письма, или стихотворения, или картины, или песни. Регулярный антидиссидентский цикл: передавали рукописи на Запад — за это сажали, составляли стенограммы суда над передававшими — сажали составителей, писали письма в защиту составителей — арестовывали подписантов, сажали и так далее, ну прямо сказка про белого бычка — все это в значительной степени результат работы воображения Натальи Червинской. Не было такого постоянно функционировавшего репрессивного цикла, и навеян он, по-видимому, не совсем точно изложенным процессом Синявского и Даниэля и его последствиями.
Московские писатели Синявский и Даниэль печатались под псевдонимами на Западе. Рукописи переправлял Синявский с помощью знакомой француженки. Их судили, но не за передачу рукописей за границу, а за антисоветское (по мнению КГБ и суда) содержание произведений. В защиту Синявского и Даниэля в 1965 году был проведен митинг Гласности, организованный А. Есениным-Вольпиным. Александр Гинзбург собрал вместе запись суда над Синявским и Даниэлем (он не был автором этого текста), публикации советской печати, письма и статьи в защиту авторов в СССР и за рубежом, назвал сборник «Белой книгой» (традиционное на Западе название свода 55 Я имею в виду художественную и отчасти научную литературу. Диссидентский самиздат: Хроника, письма в защиту, сборники документов, связанные с судами и арестами, и тому подобная литература — создавался диссидентами и ими же передавался на Запад. Он имел очень ограниченное хождение в стране, но получал массовую аудиторию благодаря передачам радио «Свобода» и других станций. Несомненно, эти материалы оказывали воздействие на население, поскольку слушателей западного радио было множество.
124


документов, описывающих какое-либо явление) и отослал в КГБ, а также передал ее на Запад, где она была опубликована. Гинзбург был арестован и судим вместе с Галансковым, Добровольским и Лашковой. Всех четверых обвиняли в антисоветской деятельности, выразившейся в составлении Галансковым журнала «Феникс», Гинзбургом — «Белой книги», Добровольского — в написании статьи, помещенной в «Фениксе», а Лашкову — в перепечатке на машинке этих материалов. Их также обвиняли в связи с находящейся на Западе антисоветской организацией НТС и только Галанскова — в операциях с валютой. Арест Галанскова, Лашковой и Добровольского привел 22 января 1967 года к митингу (демонстрации) протеста на Пушкинской площади против статей уголовного кодекса 70 (антисоветская агитация и пропаганда) и 190 (нарушение общественного порядка). За участие в митинге были осуждены четыре человека (Буковский, Хаустов, Делоне, Кушев).
В защиту Гинзбурга, Галанскова и Лашковой было отправлено по различным адресам множество коллективных и индивидуальных писем, но, насколько я знаю, никто из подписантов не был за них арестован и осужден. Особое значение имело письмо Ларисы Богораз и Павла Литвинова. Принципиальным отличием был адресат: оно было обращено не в какую-либо из советских инстанций, а к «мировой общественности и в первую очередь к советской». Это был вызов, отказ от традиционной попытки уговаривать власти пересмотреть неверное или несправедливое решение, переход к обвинению правительства в нарушении принятых норм поведения, советских и международных законов. Апелляционной инстанцией в этом новом противостоянии становились само советское население и мировое общественное мнение. Павел Литвинов собрал документы, относящиеся к демонстрации 1967 года, и выпустил в самиздате сборник под названием «Правосудие или расправа», за что получил предупреждение от КГБ. Литвинов также составил сборник «Процесс четырех», включавший документы 125


процесса Галанскова, Гинзбурга, Добровольского и Лашковой. Эту работу ему не удалось довести до конца, так как за участие в демонстрации на Красной площади против ввода советских войск в Чехословакию он был арестован.
«Белая книга», демонстрация 1967 года, письмо Литвинова и Богораз, сборники о процессах и беспрецедентная кампания коллективных и индивидуальных протестов и писем в защиту (всего под этими письмами поставили свои подписи около тысячи человек) были организованными шагами ненасильственного политического противостояния советской власти. От правительства требовали соблюдения законов и приведения законодательства в соответствие с международными стандартами и представлениями. Оружием в этой борьбе была информация. Оппоненты власти — их стали называть диссидентами или правозащитниками — стали собирать информацию об арестах, ошибках и преступлениях властей и предавать их гласности. Обобщением такой информации стал бюллетень «Хроника текущих событий». Дальнейшее развитие диссидентского движения привело к созданию организаций, групп единомышленников, делающих общее дело. Этим делом стал сбор и распространение сведений о нарушении прав человека в стране. Этим занимались коллектив «Хроники», Комитет защиты прав человека, Хельсинкская группа, Группа по борьбе с использованием психиатрии в политических целях56. Продолжались и демонстрации протеста, в частности пикеты у зданий судов, коллективные письма и обращения. Распространение самиздата в кругу диссидентов несколько изменило свой характер. Если прежде самиздат удовлетворял эстетические и познавательные потребности, в новых условиях главным стал пропагандистский разоблачительный компонент. Самиздат стал оружием 56 Кроме разоблачительных материалов («Хроника», стенограммы судов, брошюры с информацией о судебных, внесудебных и психиатрических репрессиях и тому подобная литература) появились и прекрасные книги диссидентских писателей: Марченко, Амальрика, Буковского.
126


в борьбе57. Информация правозащитников с помощью западных журналистов распространялась по всему миру и через радиостанции «Свобода», «Голос Америки», Би-би-си возвращалась на родину. Она оказывала заметное международное давление на СССР, выразившееся, в частности, во включении в Хельсинкские соглашения специального раздела о необходимости соблюдения в стране прав человека58. Внутри страны сам факт открытого противостояния всемогущим властям вызывал интерес и определенное уважение.
ГРАНИЦЫ «ИДИОТИЗМА»
Наталья Червинская объясняет, что с точки зрения древних греков идиот — человек, далекий от гражданской жизни полиса. Диссиденты, по ее мнению, это люди, активно участвовавшие в общественной жизни и поступавшие в согласии с их собственной совестью:
Диссидентство заключалось в том, что люди отказывались врать. А врать — нехорошо. Когда тебя всю жизнь заставляют врать — это унизительно. Люди не хотели унижаться. От людей требовали, чтобы они закладывали и продавали друзей, а это нехорошо, аморально. И они поступали по совести. Поступать по совести — хорошо. Даже когда это наказуемо...
Люди пытались жить нормальной жизнью в ненормальном обществе. Политической их деятельность делало только то,
57 Диссидентский самиздат изменил и характер распространения. Если обычно произведения перепечатывались, когда какие-то люди хотели иметь их копии, то в новых условиях копирование осуществлялось не для конкретных потенциальных владельцев, а для гипотетически возможных читателей.
58 Скорость передачи важной информации была порой поразительной. Однажды мы с сестрой ездили в Калугу постоять у здания суда над Александром Гинзбургом. Возвращаясь на электричке после суда в Москву, мы услышали из спидолы репортаж Би-би-си, в котором сообщалось о приговоре, прозвучавшем всего несколько часов назад, хотя в Калуге у суда не было иностранных корреспондентов.
127


что они становились жертвами репрессий. Осуждать и презирать человека за то, что он подвергся несправедливым репрессиям, — аморально...
Принес бы ему друг свою рукопись, попросил спрятать на несколько дней. И тут бы возник момент интересного выбора. «Не заниматься политикой» означало не только не читать и не прятать, но и немедленно на друга донести. Иначе можно было попасть в политику... Не в политику с митингами, предвыборными кампаниями и пресс-конференциями, а в то, что тогда называлось политикой, — с ватником, пайкой и глазком. О которых действительно думать не хотелось.
Читаю и удивляюсь: мы с Натальей Червинской жили в разных странах. Ее орвелловская картинка не имеет ко мне практически никакого отношения. Кто-то ее всю жизнь заставлял врать и предавать друзей; меня никто, никогда, нигде (ни дома, ни в школе, ни на работе) врать не принуждал. Все постоянно убеждали меня в необходимости говорить правду. Я не всегда следовал этому благому совету. Для меня и моего окружения было естественным обманывать государство. Я пользовался шпаргалками, пропускал лекции, ездил без билета, уходил раньше времени с работы, рубил елку в лесу, воровал книги в библиотеке, прятался от повесток из военкомата на переподготовку — эти и многие другие преступления составляли мой скромный джентльменский набор совкового сознания. Лишь оказавшись в США, я стал учиться правильно платить налоги, не парковать машину в неположенном месте, нанеся какой-либо вред чужому автомобилю, не пытаться скрыться с места преступления. Я быстро отучился использовать рабочее время и оборудование в личных целях и постепенно привык тратить значительную часть своего свободного времени для подготовки к более эффективной работе. Приказы начальства на работе почти никогда не ощущались мной как унизительные, хотя на Западе и в постсоветской России мне приходилось наблюдать подобные ситуации.
Я жил нормальной во многих отношениях жизнью. Если это не всегда получалось, то несу за это ответственность я, а не 128


советская власть. Мне никогда в жизни не приходилось закладывать и предавать друзей, и никто мне этого не предлагал59. Даже в школе, когда речь шла о нарушениях дисциплины или шпаргалках. Однако в США, став преподавателем, я научился уважать студентов-«предателей», которые не мирятся с тем, что кто-то рядом с ними на контрольной списывает. Я научился уважать людей, которые придерживаются прямо противоположных моим взглядов.
Поступать вопреки собственной совести в политических и общественных вопросах мне практически60 никогда не приходилось, правда, для этого я сознательно шел на определенные, не слишком серьезные ограничения. Я выбрал далекую от идеологии и, как мне казалось, полезную профессию геолога61. Я не вступал в партию, понимая, что это ограничивает мой карьерный рост. Я отказался от получения второй формы секретности, поскольку она накладывала определенные обя59 За единственным исключением. Однажды меня пытались завербовать. Я работал старшим научным сотрудником в Институте геологии и разработки горючих ископаемых. В один не очень приятный день заведующая спецчастью вызвала меня к директору. В кабинете сидели два мужчины, старый и молодой, оказавшиеся сотрудниками КГБ. Они стали уговаривать и пугать, демонстрировать свою осведомленность в моих знакомствах, угрожали неприятностями по работе (старший научный сотрудник каждые пять лет должен проходить переаттестацию), объясняли, что ничего плохого от меня не требуют. В какой-то момент, разыгрывая модель «добрый полицейский и злой полицейский», старый вышел, и молодой стал соблазнять меня возможными благами в случае моего согласия. Когда старший вернулся, он, ничтоже сумняшеся, спросил: «Ну как?» Короче, мы ни о чем не договорились и разошлись. Самое поразительное, что последствий у этого разговора никаких не было. Никто в институте о нем не узнал. Я убежден в этом, поскольку через несколько месяцев мой начальник, уходя в отпуск, назначил меня исполняющим обязанности зав. лабораторией, и дирекция не возражала.
60 Несколько раз в жизни я не следовал своим собственным принципам, но не из-за принуждения со стороны советского государства, а скорее под давлением окружавших меня людей, иногда диссидентов.
61 Жизнь посмеялась надо мной и в этом случае, сделав мое главное геологическое достижение — защиту запасов подземных вод в районе города Целинограда — возможностью для Назарбаева перенести туда столицу Казахстана.
129


зательства, в частности ограничивала встречи с иностранцами62. Отказывался я и от общественных поручений вроде проведения политинформаций. Возможно, наказанием за мое «строптивое» поведение был трехкратный отказ выпустить меня по работе за границу, но каких-либо других заметных помех моей жизни со стороны властей я не испытывал.
Можно заметить, что моя работа не была прямо связана с идеологией и пропагандой. Но моя сестра (литературовед] и мать (критик, преподаватель Литинститута) также, насколько я знаю, никогда не поступали вопреки собственным убеждениям63.
Если бы в один не прекрасный день ко мне пришел «друг» и попросил спрятать на несколько дней его рукопись, я бы перестал считать его своим другом. С такого рода просьбой мож62 В действительности секретность мне была нужна и не только для работы. Когда я попытался получить в библиотеке книгу известного американского демографа Франка Лоримера «The Population of the Soviet Union», у меня потребовали все ту же вторую форму.
63 Моя мать была социально активным человеком, и у нее не раз были значительные неприятности. В 1948 году ее уволили из журнала «Октябрь» за отказ публиковать статью против Эренбурга (она работала зав. Отделом критики). В 1958 году ее уволили из Литинститута как идеологически непригодную к работе со студентами. Реальной причиной было ее выступление на собрании против избрания Грибачева и Софронова в руководство Московского отделения Союза. Она рассказала об их участии в антисемитской кампании борьбы с космополитами в 1948 году. Несмотря на протесты партийного руководства, оба кандидата были провалены. Как это ни удивительно, она восстановилась на работе через суд, поскольку в предшествующие годы дирекция неоднократно выражала ей благодарность как преподавателю, а фактов ее антисоветских разговоров со студентами обвинение не предъявило. Она участвовала во всех писательских акциях в защиту гонимых, подписывала письма протеста, собирала деньги на помощь семьям политзаключенных, распространяла среди писателей самиздат. В конце концов ее исключили из СП. Уже будучи на пенсии, моя мать помогла выиграть громкое дело в поселке Переделкино. Двух местных школьников обвиняли в убийстве одноклассницы. Мать уговорили выступить в роли общественного обвинителя. Дело казалось очевидным, поскольку мальчики сознались. По ходу процесса она пришла к выводу, что обвиняемые невиновны, и, несмотря на недовольство судьи, из обвинителя превратилась в защитника. В результате ребят оправдали.
130


но обращаться лишь при полной уверенности, что ты не ставишь своего приятеля в опасную ситуацию, а я не чувствовал, что нахожусь в таком положении. Несколько раз в жизни мне приходилось вовлекать людей в опасные действия, но я всегда предупреждал их об этом и не обижался, когда кто-то отказывался. Я обращался к людям, когда был уверен, что они являются моими единомышленниками и считают, как и я, важным дело, в котором я предлагал им участвовать. Я убежден, что человек сам, и только он сам, должен оценивать степень риска, на который он готов пойти.
Мне ни разу в жизни не пришлось столкнуться с очевидными стукачами и доносами в КГБ (жалобы начальству и повышенная бдительность руководителей мне встречались)64. Конечно, я понимаю, что, по-видимому, круг моих знакомых не слишком интересовал КГБ и в других местах или рядом с другими людьми встречались достаточно ловкие стукачи, прикидывавшиеся друзьями.
Я не знаю ни одного случая, когда друг или просто знакомый, согласившись взять рукопись, побежал доносить. Но случаи, когда друзья, не думая о последствиях, отдавали на хранение различные материалы и это оборачивалось для несчастных хранителей большими неприятностями, мне известны65. Вспомним хотя бы печальную судьбу Елизаветы Воронянской и реакцию Александра Солженицына на эту трагедию.
Я не считаю, что жизнь в СССР была совершенно нормальной. Было много нелепостей, ограничений, неудобств, но у меня была работа, за которую платили мне деньги, было за-
64 Однажды, где-то в 70-х годах, когда я работал в институте Гидропроект, в соседнем отделе не продлили при переаттестации пребывание в должности научного сотрудника с формулировкой, что он придерживается антисоветских взглядов. Этот человек умудрился найти районный отдел КГБ и сумел получить оттуда справку, что там нет на него никакой негативной информации. И начальство института, опасаясь продолжения скандала, оставило его на работе.
65 В частности, по этой причине я взял себе за правило не участвовать в каких- либо совместных действиях с людьми, которых я не слишком хорошо знаю и в порядочности и надежности которых неуверен на сто процентов. 131


нятие для души, были друзья и страна, в которой я чувствовал себя неплохо. С партийно-бюрократическим руководством государства я старался иметь как можно меньше дела66.
Наталья Червинская рассматривает также серьезную проблему сравнительной ценности профессиональной и правозащитной деятельности. Она уверена, что занятия правозащитников важнее любых других занятий:
Вот журналист говорит в интервью, что значимость Аверинцева определяется не тем, «подписал ли он письмо в защиту кого-нибудь из религиозно-гонимых или не подписал, а тем, что он сделал с философской энциклопедией». Как будто и не слыхал человек никогда про книжников и фарисеев.
Сам Аверинцев вряд ли был так непоколебимо уверен, что написание статей для энциклопедии важнее защиты невинно преследуемых. Но это рассуждение — что профессиональная деятельность важнее морали и честности — это слово в слово то, чем оправдывались, отказываясь подписать письмо в защиту Бродского, или Сахарова, или Пастернака. Однако ведь этим дело не кончалось: подписание писем в осуждение, голосование на собраниях и вообще всякие виды побивания камнями тоже приходилось объяснять своей преданностью науке и искусству.
66 Важно, что СССР не был свободной страной, и мне, как и многим другим, безусловно, не хватало воздуха свободы. Но эта нехватка была не катастрофической, а скорее привычной. (Видимо, как рыба привыкает к воде.) Да, я не мог повидать мир, но какое удовольствие я получал, бродя один или с приятелями по Крыму, Кавказу, Закарпатью, Прибалтике. В СССР я не мог опубликовать ничего серьезного, только научные статьи и детские книжки. Но был самиздат, затем нашлись каналы и для публикации во Франции моей историко-демографической работы. Что касается до свободы самовыражения, то, увы, я был и до сегодняшнего дня остаюсь автором самиздата. Пишу эту статью и знаю, что она, как и несколько предшествующих работ, ни в России, ни на Западе не будет опубликована и что на сайте «Open Space» в качестве продолжения полемики по затронутому вопросу ее тоже не поместят. Конечно, нелепость многих советских ограничений не столько мешала (мы умели их обходить или не обращать внимания), сколько раздражала. Но и на Западе нередко приходится сталкиваться с раздражающими помехами. Например, мне из учебника русского языка на материалах советской истории приказали выбросить пословицу «Незваный гость хуже татарина»: не политкорректно.
132


К сожалению, фарисейскую позицию занимает здесь не только журналист, но и сама автор статьи. Ей, оказывается, не просто хорошо известно, что защита преследуемых важнее серьезной философской работы, она предполагает, что и сам Аверинцев так думал.
Обсуждение ужасных нравственных последствий в случае неподписания писем в защиту Бродского, или Сахарова, или Пастернака, к сожалению, также игра воображения. Никто трех названных великих писателей коллективно не защищал, и потому никому не могли предлагать подписать письмо в их защиту67.
В приведенном выше утверждении Червинская как-то слишком быстро переходит от неучастия человека в какой-либо кампании (отказе подписать письмо) к участию в ней с противоположным знаком («побиванию камнями» гонимого). В действительности между этими двумя поступками огромная разница. Выступление в защиту невинного или против какой- то несправедливости — это личное дело каждого человека; 67 Пастернака никто не пытался защищать. Было множество осуждающих его писем в печати. Были коллективные письма московских писателей и редколлегии «Нового мира» с обвинениями. Были два писательских собрания, единодушно осудивших писателя. Были довольно приличные люди, которые потом всю жизнь простить себе не могли участия в этой кампании. Верхом порядочности на тот момент было не прийти на собрание, не подписать осуждения.
В защиту Бродского выступили с индивидуальными письмами в разные инстанции несколько известных писателей: Анна Ахматова, Корней Чуковский, Самуил Маршак. Ленинградцы Эткинд, Грудинина, Долинина и Адмо- ни выступали в суде в качестве свидетелей защиты. Было письмо 34 молодых ленинградских писателей, которые жаловались в Комиссию по работе с молодыми авторами ленинградского отделения ССП на секретаря комиссии Е. В. Воеводина. Очень отдаленно эта жалоба может рассматриваться как защита Бродского, но в дело Бродского, представленное для апелляции в Верховный суд СССР, она не попала и «обнаружилась» только в годы перестройки.
Коллективных писем в защиту Сахарова, насколько я знаю, не было. Был «Сахаровский сборник» к шестидесятилетию — коллективное признание в любви. Были несколько академиков, помешавших исключению Андрея Дмитриевича из АН СССР. Но, думаю, никто никому ничего не предлагал подписывать, а следовательно, людям не приходилось отказываться.
133


только он сам может оценить, насколько такое действие кажется ему важным, может ли и хочет ли он взять на себя возникающие риски и обязательства. Утверждение, что каждый человек должен участвовать в каждом деле, абсурдно, потому что невыполнимо. Кроме того, представления о добре и зле у разных людей нередко прямо противоположны.
Каждый из нас ежедневно не протестует против миллионов несправедливостей, творимых на планете, закрывает глаза на миллиард голодающих, на сотни тысяч где-то убиваемых, миллионы угнетаемых, на экологические проблемы и на многое другое. Но если мы все посвятим свою жизнь решению этих проблем, то кто тогда будет делать обыкновенные и важные вещи: печь хлеб, лечить людей, учить детей, писать книги? Только сам человек может решить, чем ему следует заниматься.
Лишь очень редко мы можем себе позволить осудить человека за его бездействие. Если он не помог пострадавшим, находясь на месте катастрофы, или уклонился отдачи показаний, будучи свидетелем преступления.
Напротив, совершённые действия подлежат нравственной оценке: предательство, измена, обман — аморальны; помощь людям, создание новых важных для человечества ценностей — нравственны.
Человек поступает по велению сердца, а общество и история, как правило, судят по полученным результатам68. Мы счастливы, что Пушкин не добрался до Сенатской площади, потому что русская литература могла лишиться «Евгения Онегина», «Медного всадника» и других бесценных произведений. Как ни важен был для русского народа исторический подвиг декабристов, мы, потомки, благодарны судьбе, что одним декабристом на площади оказалось меньше.
68 К сожалению, если считать результатом диссидентской деятельности развал СССР, гордиться им не приходится. Осуждая большевиков, диссиденты повторили с тем же результатом их «достижения». Правда, я думаю, в рассмотрении этого вопроса история еще не сказала своего последнего слова.
134


Этот же счет можно приложить к не столь знаменитым людям. Работа Аверинцева над философской энциклопедией — труд никак не менее нравственный и не менее полезный, чем распространение «Хроники». Подобными соображениями, очевидно, руководствовался и А. И. Солженицын, планируя свои занятия. Он никогда не участвовал в коллективных обращениях к властям и делал лишь то, что считал в данный момент для него важным69. Будучи признанным советским писателем, выдвинутым на Государственную премию, он не вступился за Синявского и Даниэля, не подписал ни одного письма в защиту невинно осужденных, промолчал по поводу вторжения в Чехословакию. Осудим ли мы за это автора «Архипелага Гулага», появление которого, без преувеличения, изменило во многих отношениях взгляды всего цивилизованного человечества, изменило мир? Думаю, что нет.
И не будем судить обыкновенных людей, не занимавшихся антиправительственной деятельностью, а работавших на своих местах: ученых, врачей, учителей, милиционеров и всех остальных. Имя им миллион. И, конечно, не будем судить правозащитников, делавших то, что они считали важным и нужным. Не их вина, а их и наша беда, что результаты деяний оказались бесконечно далеки от ожидаемых.
ДИССИДЕНТЫ И МОРАЛЬ
Наталья Червинская убеждена, что диссидентское движение было не политическим, а нравственным:
«Всякому непредвзятому очевидцу было в те времена совершенно ясно, что так называемое диссидентское движение было прежде всего нравственным, вовсе не политическим. Это было нравственное движение, направленное не вовне, не на изменение 69 Когда Сахаров предложил Солженицыну принять участие в защите Марченко и Григоренко, тот ответил, что они знали, на что идут, и ничем им помочь нельзя.
135


политической системы — ее в те времена изменить никто не надеялся, — а вовнутрь, на изменение самого себя, своей души. Именно о сохранении своей живой души шло дело, об уничтожении в себе того самого чеховского раба...
Наиболее политическая акция того времени — демонстрация на Красной площади — была акцией прежде всего моральной. Во всяком случае, никаких политических задач — в отличие от, например, декабристов — ееучастники не ставили. Они создавали свободу в своей отдельно взятой жизни. Они были узниками совести в том смысле, что им необходимо было следовать собственной совести».
С этими утверждениями очень трудно согласиться. Несомненно, каждому участнику демонстрации на Красной площади нужно было найти в себе достаточно мужества и бесстрашия, нужно было верить, что это действие необходимо и что риск, которому подвергаются сам человек и его близкие, менее значителен, чем поставленная цель. Я не исключаю, что каждый участник такой акции был движим не политическими соображениями, а экзистенциальными чувствами («Не могу молчать!» Так дальше жить нельзя!), и эти эмоции носят, безусловно, нравственный характер. Но цель поступка была политическая — показать миру, чехам и советским людям, что не все одобряют вторжение в маленькую независимую страну, что в СССР есть люди, которые считают действия властей преступными. Для того, чтобы это продемонстрировать, было выбрано наиболее удачное место. И цель была действительно достигнута. Экзистенциализм же включает до некоторой степени элемент безнадежности и бесцельности.
Для меня высоким образцом нравственного поведения стал поступок Владимира Малинковича. Он был врачом в воинской части Киевского военного округа. Его части было приказано выступить для «оказания братской помощи чехословацкому народу». Малинкович вышел из строя и сказал, что он отказывается это делать. Здесь не было прямых политических целей; кроме шеренги безмолвных солдат и перепуганных на- 136


пальников, у этого поступка не было свидетелей. Но они были не нужны: Владимир Малинкович защищал свою честь, чувство собственного достоинства, свои представления о долге перед родиной и народом. Об этом не передавали радиостанции и не писали газеты. Но проявленное мужество и страшная цена такого поведения (за неподчинение приказу в условиях военного положения грозил расстрел) делают его поступок не только бесстрашным, но и высоконравственным.
Возьмем более распространенный пример. Тысячи совсем не трусливых людей никак не отреагировали на вторжение в Чехословакию, считая, что такая реакция ни к чему не приведет, или думая, что мера наказания со стороны властей не позволит им и их близким вести в дальнейшем нормальную жизнь. Можем ли мы осуждать их? Как я уже писал выше, воздержание от поступка не является само по себе негативным действием. Другое дело — сам поступок. Если на собрании, на котором принимается резолюция о поддержке вторжения, человек поднимает руку, он совершает, по-моему, безнравственный поступок.
Но происходит ли в ходе диссидентских протестов внутреннее очищение? Изменяются ли при этом участники? Наталья Червинская, обещавшая нам такое преображение, сама в этом не очень уверена:
«И, конечно, они часто вели себя безответственно, они отрекались (правда, отрекались редко), у них с мозгами было не в порядке, они выпивали, брали деньги взаймы, и их личная жизнь часто была достойна всяческого порицания. Но вовсе не этим они отличались от нас».
Нравственный поступок бесспорно, намного лучше, чем аморальный, но он при этом не делает человека нравственным. Высокоморальный человек — это тот, кто всегда руководствуется нравственными принципами. Правозащитник, подписывающий коллективные письма, присутствующий на всех возможных демонстрациях, но не держащий своих обеща137


ний, обманывающий жену, будет борцом с тоталитаризмом и в то же время человеком не слишком нравственным70.
Я думаю, что неплохо представляю себе диссидентскую среду. Я разделял взгляды диссидентов на советскую систему и, как и они, считал, что необходимо с этой системой бороться. Но я предпочитал что-либо делать только с людьми, которым мог полностью доверять, а среди диссидентов, с которыми я сталкивался, таких людей я практически не встречал. Приведу несколько примеров.
Первыми правозащитниками, с которыми я познакомился (примерно в середине 50-х годов), были Сергей Мюге и его жена Ася Великанова. Тогда они ловили снежного человека на Северном Кавказе. Затем их хобби стала запись северных русских сказителей, потом появились магнитофонные пленки со стихами Юрия Айхенвальда, Григория Подъяпольского, кажется, Наума Коржавина. Сергей был энергичный, изобретательный, талантливый человек с авантюрной жилкой. Он любил показывать фокусы, читать мысли, рассказывать о том, как он водит за нос институтское начальство. Когда подошла диссидентская эпоха, мы стали встречаться реже, хотя поселились по соседству. Дело было в том, что тогда я уже решил, что ни в каких организованных мероприятиях участвовать не буду, и на вопрос Петра Григоренко, переданный мне через Асю Великанову, приду ли я на демонстрацию, организовываемую не помню по какому поводу, ответил «нет».
Типичная для Мюге история: он для хранения самиздата вмонтировал рядом с водопроводной и канализационной трубами еще одну пустую трубу и, конечно, с гордостью всем об этом рассказывал. Когда к нему пришли с обыском, то сразу пошли в уборную и вытащили из трубы все, что там было. В какой-то момент Сергей защитил докторскую диссертацию по 70 Для меня присутствие на демонстрации ребенка в коляске является примером аморального поведения его матери. Особенно несимпатично выглядит скрытая уверенность, что кэгэбэшные «оппоненты» ребенку не повредят, то есть будут более нравственными людьми, чем участники акции.
138


биологии, но, когда ВАК послал ее черному оппоненту, выяснилось, что тот уже отзывался на эту работу, и Сергей просто вытащил из своего дела отрицательные отзывы.
Когда наступило время эмиграции, Сергей, оставив жену и сына, убыл в США. В Америке он прославился очередным изобретением: когда негде было парковаться, он останавливался у гидранта и накрывал его большой картонной коробкой, которую возил в багажнике.
Вскоре после отъезда Мюге меня вызвали в КГБ. Там мне показали фотокопию записной книжки Сергея, где был мой телефон, и долго мучили вопросами о нем и наших с ним отношениях. Я отвечал, что мы давно знакомы, но никаких политических разговоров или дел у нас не было. Просидев там часа два, я ушел, подписав бумажку, что, поскольку дело номер такой-то, по которому я вызван свидетелем, в производстве, обязуюсь разговор не разглашать, иначе... (не помню, какая именно следовала угроза). На обратном пути я зашел к Асе Великановой, вышел с ней, как тогда было принято по законам конспирации, на улицу, и рассказал, что вызывали по такому- то делу, спрашивали о Сергее, я предупреждаю ее, но прошу никому не рассказывать, поскольку дал подписку о неразглашении. Недели через две моей жене позвонил Сергей Ковалев и спросил: «Алик Гинзбург говорит, что Алика вызывали в КГБ, так не было ли какого-нибудь продолжения?»
Михаил Бернштам был человеком не столь веселым и безобидным, как Мюге. Он приехал откуда-то с юга с рекомендациями от наших хороших ростовских знакомых. Несколько дней он ночевал у нас в Переделкино. Михаил не учился в вузе, но был человеком начитанным. Мы много говорили об истории и политике, я дал ему копию моей самиздатской статьи против националистического духа в недавно вышедшем сборнике «Из под глыб». Через некоторое время он зазвал меня в дом на Ленинском проспекте неподалеку от моей работы. 139


Это оказалась квартира Иры Каплун. Кроме нее и Михаила, присутствовал нелегально приехавший из Сыктывкара диссидент Револьт Пименов и, кажется, еще кто-то. Точно не было Владимира Борисова, мужа Ирины, одного из организаторов неофициального профсоюза никогда не работавших рабочих. Возможно, он тогда уже был в психиатрической больнице. Милая еврейская бабушка поила нас вкусным чаем, а мы, как выяснилось, являли собой редколлегию антисолженицынско- го журнала. У него было название «Через топь» и портфель, в котором находилась пока только моя статья (к сожалению, не сохранившаяся в бурях самиздата и эмиграции).
Больше я с Михаилом не встречался, но слышал о нем постоянно и позже даже полемизировал в печати. Он оказался членом Московской Хельсинкской группы «первого созыва», затем был исключен с запрещением упоминать о членстве, поскольку солгал, что сидел в Ростове-на-Дону в политической психиатрической больнице. Такой больницы там не оказалось, что установила специально ездившая туда Е. Г. Боннэр.
Решившись выехать на Запад, Михаил вступил в фиктивный брак, в котором он обеспечивал отъезд, а жена (наша знакомая) — деньги на жизнь и квартиру. При этом уезжать он не спешил и даже обдумывал план немножко посидеть, чтобы повысить на Западе свое реноме. По словам возмущенной жены, этот пикантный совет дал ему известный диссидент. В конце концов, Михаил убыл и, к общему удивлению, скоро обнаружился в Вермонте секретарем Солженицына, известным ученым-советологом. Михаил выпускал одну за другой статьи и даже книги. Он оказался блестящим фальсификатором, готовым придумать все что угодно, подтвердив ссылками на несуществующие источники, и выбросить любую неподходящую для его концепции информацию. В сборнике документов о рабочем сопротивлении большевикам в 1918 году, составленном им, ни разу не упоминается слово ВИКЖЕЛ Ь (рабочие- железнодорожники для Солженицына, а, значит, теперь и для Михаила, были слишком социалистами, чтобы принимать их в 140


почетные ряды борцов с большевизмом). Доказывая, что победу большевикам в гражданской войне обеспечил не русский народ, а «микроб коммунизма» в лице латышских стрелков и венгерских военнопленных, он во много раз преувеличил численность этих национальностей в Красной армии. Другой его «блестящей» идеей было утверждение, что СССР закупает зерно в США не из-за нехватки собственного, а про запас, на случай войны, и прячет его в секретных элеваторах. В ельцинское время Михаил приехал в Россию с титулом американского советника президента по проведению экономической реформы.
У меня было присловье, почти поговорка: все знакомые диссиденты хоть раз меня подвели, кроме NN. Мы были соседями в Беляево-Богородском. Дорожка между нашими подъездами служила некоторое время мостиком, соединявшим либеральное крыло литературной среды с московским диссидентством. Мне регулярно приходилось передавать NN деньги и вещи, собиравшиеся московскими, отчасти и ленинградскими писателями для семей политических заключенных. Однажды, напялив на себя огромное пальто от Евтушенко, я смертельно напугал знакомую, выходившую из дома. Помню, как не хотелось мне нести к NN шерстяные ручной вязки носки от Набокова. В обратном направлении я получал списки книг, просимых лагерниками, находил их в магазинах или в домашних библиотеках знакомых и отправлял бандеролями в Потьму. (Среди моих подопечных были эстонцы и латыши, и сегодня я испытываю некоторые угрызения совести, подозревая, что мои тогдашние корреспонденты, вероятно, стали активными участниками операции превращения русского населения Латвии и Эстонии в людей второго сорта).
Деловитым спокойствием NN располагала к себе. Однажды с ее подачи я даже пытался организовать товарищеский суд над Роем Александровичем Медведевым, который что-то 141


негативное написал об Александре Гинзбурге. Дело было не в том, что факты, на которые ссылался Медведев, неверны, а в том, что выступил он очень несвоевременно. Гинзбург был под следствием, и негативный отзыв мог быть использован обвинением. Предполагалось, что товарищеский суд в традициях XIX века будет состоять из уважаемых обеими сторонами известных людей. Все правозащитники быстро отпали, хотя некоторое время мы обсуждали неизвестного тогда мне Андрея Амальрика. Сошлись на Лидии Чуковской, Льве Копелеве и Евгении Гнедине. Рой Александрович, как это ни удивительно, спокойно согласился. Но, по счастью, все сорвалось из-за гневного протеста жены Гнедина, которая запугала меня возможным инфарктом мужа. Другого равно уважаемого сторонами человека найти не удалось.
Опасаясь обыска, NN попросила разрешения оставить у меня на хранение кое-какие вещи. Я предупредил, что не хочу держать диссидентский самиздат. Она принесла большую сумку, там была картонная коробка, плотно обмотанная липкой лентой (письма подруги, также известной диссидентки), несколько мелочей и три клубка шерсти. К моему изумлению, если не сказать ужасу, впоследствии выяснилось, что в клубках спрятана валюта, за хранение которой по действующим законам полагалась в те годы смертная казнь. Ничего страшного не случилось. NN оказалась права, предполагая, что у меня обыска не будет, но при этом продемонстрировала, что ничем не отличается от других диссидентов, убежденных в своем праве распоряжаться судьбами других людей.
Недавно я прочитал брошюру, выпущенную сыном человека, которого один из основателей правозащитного движения А. Есенин-Вольпин обвинил в том, что тот донес на него в КГБ. Сын, защищая честь отца, доказывает, что обвинение, основательно испортившее жизнь его семье, ни на чем не основано и не подтверждается ни обстоятельствами жизни его отца (его взаимоотношениями с советской властью), ни какими-либо архивными документами. Мне эта брошюра по142


казалась убедительной, потому что я несколько раз видел Есенина-Вольпина, знаю, насколько он разговорчив в подпитии, и не могу поверить, что криминальную фразу о советской власти, воспроизведенную следователем, слышал от Вольпина один-единственный человек. Печально, однако, что сегодня лишь сына пострадавшего интересует установление истины. В правовом государстве (к созданию которого так стремились правозащитники) обязанность предъявления доказательств была бы возложена на Есенина-Вольпина и, насколько я знаю, в частности, с его слов, он не сумел бы этого сделать.
Я думаю, приведенных примеров достаточно, хотя, к сожалению, перечень их можно было бы довольно долго продолжать. Этими фактами, конечно, не исчерпывается моральный уровень правозащитного движения. Были среди диссидентов люди честные, чистые и принципиальные, были романтики и идеалисты. Но, к сожалению, не они (или, скажем более осторожно, не только они) задавали тон во взаимоотношениях внутри их сообщества и с окружающим миром московской интеллигенции.
Суммарную очень оскорбительную оценку диссидентства я получил сразу после выезда на Запад. Несколько недель мы прожили в домике при православной церкви во Флоренции. Эта церковь была построена русскими эмигрантами в начале XX века, и теперь ею распоряжались дети этих эмигрантов, две немолодые русскоговорящие итальянки, с любовью и интересом относившиеся к России. Чести пожить в этой церкви удостаивались редкие отобранные эмигранты. Я попал в их число, потому что был составителем «Сахаровского сборника», а его собиралась переводить на итальянский одна из «хозяек» церкви. Поселившись в этом прекрасном месте, я увидел, что к диску телефона прицеплен маленький замочек. Я, конечно, спросил, почему? Мне объяснили, что церковный приход беден и не может позволить себе оплачивать огромные счета за международные разговоры, остававшиеся время от времени от диссидентских жильцов.
143


Как свежего эмигранта меня поразили слова Валерия Ча- лидзе, издававшего материальгсамиздата в США. Он спросил: «Как вы думаете, сколько экземпляров "Хроники” выписывают в Израиле?» Я подумал: выехало около 300 тыс., в том числе 30 человек моих знакомых, есть несколько десятков русскоязычных библиотек и библиотек при университетах, но раз спрашивают, вероятно, мало — и ответил: «Триста!» (Обычно я неплохо угадываю такого рода цифры.) Оказалось, десять! В некотором отношении это была оценка не только эмигрантской среды, но и роли правозащитного сообщества среди российской интеллигенции и советского населения.
ПОРАЖЕНИЕ ПОБЕДИТЕЛЕЙ
И вдруг наступила победа. Ее не ждали, не готовили, власть сама сделала несколько решающих шагов навстречу своему падению. Но диссидентство оказалось абсолютно не готово к такому повороту событий. Некого стало обвинять во всех грехах, стало непонятно, что же следует делать. Не было лидеров, людей с безупречной репутацией, моральным авторитетом. Сахаров погиб, истощив свои жизненные силы в предшествующей борьбе за решение частных проблем. Солженицын оставался в Вермонте, дописывая очередное «колесо» и, видимо, размышляя о вреде еврейского народа в русской истории. Сергей Ковалев, взявшись защищать права человека в стране, не заметил, как уголовная и политическая мафия топчет не только права, но и самого человека по всей стране, и особенно в Чечне. Буковский пытался участвовать в политической борьбе, оставаясь за рубежом. Не спешили возвращаться в страну и многие другие известные диссиденты. Не было уважаемого Человека, не было программы и не было понимания, что же на самом деле происходит.
Но, главное, оказалось, что никакого уважения к власти закона в душах правозащитников не накопилось. Призывы 144


к международной и советской общественности, требования соблюдения законов были всего лишь оружием в борьбе с властью. Защита Горбачева как президента страны, преступно свергнутого ГКЧП, была не отстаиванием законного порядка, а сражением с неугодными людьми. Это стало очевидно, когда Ельцин через несколько месяцев выгнал Горбачева из Кремля, когда он разрушил советское государство, когда расстрелял парламент и переписал конституцию, когда фальсифицировал результаты выборов — во всех этих вопиющих нарушениях закона так называемые защитники права, не задумываясь, нарушали его вместе со своим президентом. Когда получилось, как всегда, они сошли со сцены; лишь в круглые даты, предаваясь воспоминаниям, сообщают, что ни о чем не жалеют.
Почему это произошло? Как сказал великий поэт моей юности: «Мы диалектику учили не по Гегелю...» К этому можно добавить: категорический императив проходили мы не по Канту. Наша политическая борьба не привела к моральному преобразованию нашей души и окружающего общества. Нравственный закон по-прежнему не внутри нас, а где-то далеко, не то на Западе, не то в прошлом, не то в счастливом будущем. И свержение очередного кумира ни к чему не приведет, пока нравственный закон и законы страны не станут окончательно нормой нашей жизни.
145


Видно, есть в Божьем мире уголки, где все времена переходные. Михаил Салтыков-Щедрин
Президент Борис Ельцин заявил о намерении переизбираться на второй срок. И, как по мановению волшебной палочки, чудесное дитя перестройки, свободная печать бросилась ему на помощь. Разлетелась в стороны блестящая мишура достоинства и независимости, принцесса стала Золушкой, карета — тыквой, пресса — ангажированной исполнительницей воли властей предержащих. И дело не столько в том, что говорится: в неменьшей степени важна стилистика изложения. Словно в детской игре крикнули «отомри», очнулись от недолгого сна родовые черты инфантильного коллективного подсознания советской московской интеллигенции — безапелляционность, безответственность, неумение взглянуть на себя со стороны, отсутствие нравственного чутья к несправедливостям жизни, а по большому счету — аморальность. Вера в правоту собственных лозунгов позволяет не церемониться с доводами оппонентов, не разбираться с сутью явлений, а всеми возможными способами добиваться этой самой «нашей» победы.
Эти печальные соображения навеяны чтением нескольких московских газет и передачами программы новостей центрального телевидения, так что я говорю, конечно, не обо 146


всей прессе, а о тенденции изменения нескольких изданий, показавшейся мне знаменательной.
Непосредственной же причиной заметки стал ответ Олега Мороза (прекрасного журналиста, статьи которого о Чечне я читаю с большим интересом) на «злые» письма читателей, опубликованный в одном из самых достойных и демократических московских изданий, «Литературной газете»71. «Ответ» этот построен по хорошо знакомой модели покровительственной беседы лица, знающего и понимающего все, с плохо разбирающимися в происходящем несмышленышами. Занимаясь коллективизацией, я прочитал десятки подобных статей в «Крестьянской газете». Крестьяне писали о высоких несправедливых налогах, произволе начальства, нарушениях законов, а в ответ слышали о наследии проклятой старой России с ее крепостным правом, о том, каких больших успехов страна добилась уже сегодня, о прекрасном светлом завтра со школами, тракторами, электричеством. У меня, как, очевидно, и у многих читателей, идиосинкразия к этой советской манере выворачивания правды наизнанку, перекрещиванию «порося в карася» с целью оправдания власть имущих, к дидактически назидательной манере, предполагающей знание конечной истины, к прокисшему бульону призывов к светлому будущему, во имя которого надо послушно маршировать по предписанной вождями и ведомой лишь ретивым журналистам дороге. Эта печатная традиция опирается на отсутствие у молчаливого большинства рядовых граждан реальной возможности возразить, поймать газетчика за руку и на слове, поставить его на место. Жанр поучения предполагает согласие паствы, поэтому в газете принято после подобной статьи печать благодарные письма вразумленных читателей. Думаю, эта практика фальшива и вредна как для газеты, так и для граждан страны. Поэтому я позволю себе не согласиться с рассуждениями знаменитого журналиста. Начну, однако, не с «ответов», а с нескольких попутных замечаний.
71 «Литературная газета», 13 марта 1996 г.
147


В том же номере газеты Ирина Войнович («Сделать жизнь с кого») рассказывает, как замечательно она изучала во время оно с московскими десятиклассниками, в том числе и самим Егором Гайдаром, русскую литературу:
Булгакова, например, Зощенко, собиравшегося уже эмигрировать Наума Коржавина. Сегодня она не менее успешно старается объяснить немецким студентам, что приставка «за», придающая глаголу значение начала действия, является всегда признаком . совершенного вида. [Выделено мной. — С. М.]
И беда не в том, что бедные немцы не смогут ничего заканчивать, задумывать, завоевывать и т. п. (последнее, возможно, и к лучшему), беда в убежденности, что принадлежность к определенному кругу московской интеллигенции заменяет знание предмета и ее достаточно для уверенных утверждений по любому поводу. И как нам после этого поверить Ирине Войнович, что, хотя треть пришедших на выборы проголосовала за коммунистов и фашистов... не пришедшие голосовать 40% в основном все-таки против.
И как верить газете, тиражирующей по всему миру подобные, мягко говоря, странные «сведения» из области русской грамматики и политики.
Невольно закрадывается подозрение, что, когда известные экономисты в ответ на предложение Ельцина срочно провести полную приватизацию высказывали свои сомнения и возражения, а знаменитый ученик Ирины Войнович встал и решительно согласился: «Есть такая партия», — он испытывал знакомое ему со школы чувство своевольной безответственности: не боги, мол, «горшки обжигают». Ну, а то, что получилось, в конце концов, совсем не то, что требовалось, извините, господа, «на ошибках учимся».
На соседней странице газеты в статье «К вопросу о голосовании» писатель Евгений Попов с гордостью рассказывает о том, какой, в общем-то, неплохой и умелый русский человек:
148


Руки у него золотые и торчат из правильной части тела. Эти руки способны и дом построить, и поле засеять, и в иноземный банковский компьютер залезть, чтобы вытянуть оттуда неслыханное количество американских долларов.
Литератор, восхищающийся компьютерным вором, — явление курьезное и печальное. Да, господа писатели, и киллеры у нас непревзойденные, и мафия сто очков вперед даст сицилийской, но гордиться этим не приходится, скорей уж стыдиться, не так ли?!
Рядом с Ириной Войнович и Евгением Поповым журналист Олег Мороз уговаривает пожилых людей:
«Дорогие мои старики, не ройте могилу своим детям и внукам!» Автор замечает, что на митингах коммунистов собирается множество стариков, и подтверждает свои наблюдения ссылками на исследования ВЦИОМа, выделенные в начале статьи жирным шрифтом: «в электорате КПРФ 49 процентов — люди в возрасте 55 лет и старше (для сравнения: у НДР — 31 процент, у ЛДПР — 26, у "Яблока" — 25)».
Продемонстрировав эти данные (не забудем, что ВЦИОМ отнюдь не беспристрастный наблюдатель: к примеру, на тех же декабрьских выборах он ошибся основательно и весьма тенденциозно, обещая коммунистам 14% (получили 31%), Жириновскому меньше 5 (получил 11%), «Яблоку» — 21 (получили 10%) и НДР — 15% (почти угадали: 14%).
Журналист заключает: «Одним словом, и активисты, и избиратели КПРФ — это в основном уходящее поколение». Однако «другим словом» из приведенных цифр следует, что из 15,4 млн избирателей, голосовавших за коммунистов, в возрасте до 55 лет было 8,3 млн человек. За Жириновского проголосовало 5,9 млн людей этого поколения, за Черномырдина — 4,8 млн и за «Яблоко» — 3,8 млн. Следовательно, представителей никуда не уходящего поколения в рядах коммунистов, по данным ВЦИОМа, оказалось намного больше, чем среди 149


тех, кто голосовал за партию власти или «Яблоко». И напрасно журналист пытается изобразить партийную борьбу как противостояние молодежи и пенсионеров. В каждой возрастной группе электорат коммунистов был более многочисленным, чем у черномырдинцев или у «Яблока», а пропорция поколений внутри коммунистического электората, на которую указывает журналист, существа дела не меняет.
Записав коммунистов в старики, Олег Мороз обращает наше внимание на их социальный состав:
Считается, что в Союзе было около трех миллионов всяческих функционеров. Вместе с родственниками, вполне отождествлявшими себя с тогдашним «новым классом» (поДжиласу), — миллионов десять. Какая-то часть этого сословия уже отправилась в мир иной. Однако миллиона 4-5 бывшей номенклатуры и ее присных, по-видимому, имеется в наличии... В целом за коммунистов как за партию на декабрьских выборах проголосовали 15 миллионов человек. Из них люди в возрасте 50 лет и старше составляют примерно 60 процентов, то есть 9 миллионов. Стало быть, можно считать, что только около половины этих избирателей принадлежит к бывшим привилегированным лицам...
Оставим на совести автора попытку приписать всю всесоюзную номенклатуру к России и зададимся вопросами, кем «считается» и как считается? Давайте подсчитаем. Наиболее полным источником сведений о занятиях населения является, как известно, перепись72. Из нее мы увидим, что в РСФСР насчитывалось 161 тыс. руководителей органов государственного управления и их структурных подразделений и 160 тыс. составляли руководители партийных и общественных организаций и их структурных подразделений. Причем в эту 321 тысячу собственно функционеров входят и партийные, комсомольские, профсоюзные работники районного масштаба, которым доставалось не так уж много номенклатурных благ, особенно по сравнению с уровнем жизни московских ученых или писателей. Отнесем, если 72 Итоги Всесоюзной переписи населения 1979 года. Т. 9. 4. 1. М., 1990.
150


хотите, к номенклатуре также руководителей предприятий — 297 тыс.; директоров совхозов и председателей колхозов, вместе с управляющими отделениями и фермами — 104 тыс.; не забудем, кстати, активно функционировавших работников литературы и печати — 111 тыс. и примерно (здесь мы не располагаем официальной цифрой) 200 тыс. офицеров армии и КГБ.
Итак, едва доходим до миллиона. Так что, как и следовало ожидать, формула «считается» в устах журналиста обозначала, как и в добрые советские времена, обычное безапелляционное и неверное утверждение. Считается без всяких на то оснований. Трудно согласиться и с мнением, что родственники номенклатурных работников (не важно какого уровня) отождествляли себя с «новым классом» (по Джиласу). Это мы, на московских кухнях, их так отождествляли, и то, если разобраться, без серьезных на то оснований. Поспешны и журналистские калькуляции числа умерших номенклатурщиков. Не так быстро, как представляется автору, люди уходят в мир иной. Если в 1991 году активистам и их родственникам было под 60, то через пять лет их ряды поредели не на половину, а примерно на 10-12%, так что этим людям еще предстоит жить и выбирать. Вопрос: кого? По мнению Олега Мороза, ничем, правда, не подтвержденному, — коммунистов.
Однако, как ни определяй номенклатуру, кого ни включай в нее, это, несомненно, был правящий, привилегированный класс. И именно поэтому он концентрировался в значительной части в правящем, привилегированном городе — столице. А Москва, как мы все пока еще помним, голосовала не за коммунистов, а предпочла им другие партии, также как и Петербург, Нижний Новгород и некоторые другие большие города. Да и странно было бы предположить, что все эти Черномырдины, Примаковы, Барсуковы, Егоровы вкупе с их родственниками, закрывшись в избирательных кабинках, отдают свои голоса КПРФ.
Обсудив и осудив, таким образом, электорат коммунистов — что, мол, возьмешь со стариков и бывших номенклатурщиков, — журналист переходит к разбору писем читате151


лей. Читать его рассуждения горько, но привычно. Схема такого ответа традиционно проста:
1) Признается, что факт, сообщаемый читателем, печален и справедлив, ничего не скажешь, но есть и другие не столь печальные факты, есть некоторые достижения, а будет еще больше.
2) Отмечается, что при проклятом старом режиме люди жили так же, а то и еще хуже! Приводится список недостатков, пороков и преступлений старой власти, накопившихся за последние 70 лет.
3) Утверждается, что существующие недостатки — не органическое свойство проводимых мероприятий и реализуемых идей, это пороки старого общества, издержки национального характера и традиций.
4) Дается твердое обещание, что рано или поздно мы и наши дети будем жить под счастливым солнцем капитализма в светлом будущем не хуже, чем сегодня живут рабочие и капиталисты в США и Европе.
5) Предлагается ради этих прекрасных и очевидных перспектив еще немного потерпеть и, главное, правильно проголосовать.
По похожей незамысловатой дороге, где первое никак не связано со вторым, второе не имеет отношения к третьему, а третье противоречит четвертому, двигались мы десятки лет к коммунизму, а теперь те же и новые златоусты объясняют, что коммунизм — это тупик и следует, ориентируясь на все те же сладкие обещания, развернуться на 180 градусов и радостно бежать в обратном направлении.
Например, автор одного из писем рассказывает, что при советской власти он получил образование, квартиру как молодой специалист и работу в НИИ инженером, а сегодня ему под пятьдесят, и он бегает в поисках работы, чтобы как-то прокормить семью. Журналист отвечает:
152


«Во-первых, что на это сказать? С квартирой Городонову здорово-повезло.
Во-вторых, не у всех такое везение случалось. Более того, мы с вами знаем: оно было редчайшим исключением. Простой человек, бывало, в очереди за жильем стоял годами и десятилетиями. И не всякий дождался в отпущенный для жизни срок. Еще один читатель — В. Демишев из Краснодара — недавно рассказал в «Литгазете» о совсем другой истории... Патриции и плебеи той эпохи обладали совершенно разными правами. Номенклатура быстро поняла, что рай для всех, провозглашенный в качестве цели отцами-основателями марксизма, не получится ни при каких обстоятельствах... бесплатное жилье... О качестве всего этого еще в советские времена много было писано-переписано.
В-третьих, что делать,уважаемый читатель, вы же знаете, в какой стране мы с вами живем — в стране жуликов и разгильдяев... И пенсию, и зарплату уже в прошлом году можно было бы поднять, если бы не бесконечная череда глупостей (и то сказать, глупости ли это?),упорно совершаемая теми, от кого это зависит... При чем здесь демократия? При чем здесь рыночная экономика? Это просто безумство (или определенный умысел) высоко вознесенных чиновников... Всему этому надо сколько есть силы противостоять. Однако при чем тут коммунисты? При них, что ли, разгильдяйства и беззакония было меньше? Не надо, мы при коммунистах пожили. Да, уворовываемые суммы были в ту пору поскромнее. Тут действительно сказывается специфика рынка. Но ведь опять-таки не сам рынок виноват, что с преступниками по серьезному никто не борется.
В-четвертых, скажем в США в 1989 году (аккурат перед началом наших реформ) среднемесячная государственная пенсия у рабочих составляла 567 долларов, средний годовой доход на душу — 14100 долларов, средний годовой заработок у мужчин 27400, у женщин 18800... Эк, скажут, куда хватили — в США! Что ж нам с ними тягаться! А почему бы и не потягаться? Чем мы хуже? Собственно говоря, перестройка и реформы были ведь затеяны ради того, чтобы приблизиться к нормальной человеческой жизни. И приблизимся, нет сомнения,— те же американские цифры, как видим, не такие уж недостижимые, если хватит терпения и воли продолжать то, что начали. Тут, как говорится, виден свет в конце тоннеля. Да и сейчас уже, при всех наших бедах, мы все- 153


таки живем лучше, чем любая другая страна СНГ, — именно потому, что меньше других топтались на старте реформ».
Обратим внимание, как свободное жонглирование цифрами чужих денег превращается в ощущение, что мы и сами очень близки к получению таких же доходов. Получают где-то в Америке высокую зарплату, вот и у нас забрезжил свет в конце тоннеля. Русские мужики по этому поводу говорили грубо, но справедливо: «На чужой каравай рот не разевай, а свой промышляй».
«В-пятых, хоть мы и «однова живем», но на нас жизнь, понятно дело, не кончается. Способность приподнять свой взор, направить его чуть поверх земли, способность, если хотите, чем-то пожертвовать из собственных насущных интересов ради тех, кто только еще вступает в жизнь, эта способность всегда считалась верхом человеческого благородства. Нам же сейчас, многим, такого благородства недостает. Также как недостает элементарного виденья перспективы».
Заметим, что это говорится людям, которые, отказывая себе во всем, строили экономику страны, людям, участвовавшим в защите родины и потерявшим на войне родных и близких, людям, уже пожертвовавшим необычайно многим ради построения светлого будущего для детей внуков и убедившимся, что жертвы были напрасными. Этим-то людям газетчик напоминает о необходимости нравственного благородства, способности хоть чем-то пожертвовать ради других. Врач, исцелись сам!
Похожим образом Олег Мороз отчитывает одного автора письма за другим. Посмеивается над несчастной библиотекаршей, которая пишет, что не может себе позволить купить лекарства и минеральную воду:
«Но право же, уважаемая читательница, неужто это, в самом деле, символы благополучия, за пределы которого и мечтам нашим невозможно простираться? Неужто так до конца жизни 154


мы и помыслить не вправе о нормальных доходах, нормальных заработках? Не только о грошовых лекарствах и грошовой минеральной воде.»
Стыдит журналист пенсионера из Сарова, плохо знающего, как выясняется, жизнь в других странах:
«Неужели вы, уважаемый Леонид Александрович, в самом деле полагаете, что в тех странах, где рынок прочно утвердился на ногах, отдых взрослых и детей поставлен хуже, чем он был поставлен у нас в Коммунии?»
Вновь и вновь решительно расправляется со всем советским. Повествует о несправедливой приставке «спец»: спец- распределители, спецсанатории, спецобслуживание. Рассказывает о дурном качестве советской медицины, отмечает недостатки советского образования (даже наши дипломы «не признавались нигде в мире»), утверждает, что
«дефицит товаров — органическая черта коммунистической системы, напротив, дефицит денег — характерный признак системы рыночной. А она способна к саморазвитию, подразумевает его. Даже если нам с вами сейчас трудно, по крайней мере, есть надежда, что детям будет легче, что они сумеют заработать необходимое им для жизни.»
Горячность, с которой автор разоблачает советскую жизнь, как говорится, заслуживает лучшего применения. Его читатели знают все эти и подобные им факты не хуже журналиста. Большинство из них занималось в предшествующие десятилетия общественно полезным трудом и знают прозу советской жизни на собственной шкуре, чего не скажешь о работниках печати, верой и правдой воспевавших преимущества советского строя. Читателям не надо сегодня открывать позавчерашние антисоветские Америки. Дело в том, что все, как известно, познается в сравнении. Хлебнув новой жизни, авторы писем должны были по-новому взглянуть на жизнь 155


старую. Очень легко и просто было разоблачать убогую советскую медицину когда врачи только пишут бумажки, а больничные палаты похожи на тюремные камеры. Но намного труднее осуждать ее после того, как в тех же камерах лечить стали хуже, а порой и требовать с больного огромные деньги. И мало радости для рядового читателя, что спецкремлевкой с ее спецобслуживанием, гневно осужденной Олегом Морозом как порождение номенклатуры, могут теперь пользоваться не только вожди, но и разбогатевшие нувориши.
Кто не издевался над хрущобами и не отмечал бесконечные очереди в ожидании квартир и несправедливость распределения жилплощади. Но, так или иначе, читатели эти квартиры получили. Практически все нормальные граждане страны, за исключением ближайшего окружения Ельцина, обосновавшегося в Крылатском, и ничтожной кучки сверхновых русских, живут в домах, построенных в хрущевско-брежневское время, в квартирах, полученных бесплатно или за доступную цену. Сегодня же никто даже самых ужасных квартир не раздает. И ни завтра, ни послезавтра, ни через двадцать лет власти не планируют строительство дешевого жилья для нуждающихся. Проблема в другом: нет денег для поддержания домов в пригодном состоянии, и существующий жилой фонд будет постепенно ветшать и сокращаться.
Советское образование также не было столь ужасным, как представляется журналисту. Многие профессора и научные работники с успехом работают сегодня в университетах Америки и Европы (кстати, вопреки утверждению Мороза, там легко признали их степени и дипломы, лишь врачи в США сдают экзамен по специальности и по языку). Отъезд хороших преподавателей — большая потеря для вузов, но еще большую тревогу вызывают опасения, что за образование придется платить, что среднему читателю газеты окажется не по карману.
Чтобы поверить журналисту, что дефицит товаров — неизбежный порок советской системы, надо посмотреть, как власти антисоветской удалось с этим самым дефицитом спра156


виться. Построили новые заводы и произвели все необходимое в достаточном количестве? Ничего подобного: производство всех продовольственных и непродовольственных товаров сократилось. Купили за границей масло вместо пушек? Нет, покупки зерна и прочего продовольствия, как, впрочем, и товаров народного потребления, сократились. Кстати, покупают их сегодня, так же как и вчера, за деньги, полученные от продажи нефти и газа. Способом избавления от дефицита стали инфляция, уничтожившая сбережения граждан, и рост цен, сделавший для многих товары или просто недоступными, или недоступными в прежнем количестве. Способ простой и большевикам знакомый.
Обесценивание денег происходило и в 20-х, и в 30-х, и в годы войны. Рост цен позволил отказаться от карточек в 1934 в стране, только что буквально умиравшей от голода. В конце 30-х годов в гастрономах Москвы был прекрасный ассортимент продовольственных товаров; проблема в том, что ни сельским жителям, ни многим горожанам, не говоря уж об обитателях ГУЛАГа, они не были по карману. Правда, после бурной реакции населения (в частности рабочих Новочеркасска) на увеличение цен на мясо и молоко в 1961 году власти решили поискать другие способы регулирования распределения, но не приходится сомневаться, что в будущем коммунисты с удовольствием воспользуются «изобретением» Гайдара — Ельцина и будут решать проблемы бюджета печатанием бумажных денег и ростом цен.
С проблемой отдыха тоже не все так просто. Журналист знает, конечно, но предпочитает не говорить читателям о том, что счастливые американские рабочие выходят на пенсию в 65 лет (и мужчины, и женщины), что отпуск там и у рабочих, и у инженеров обычно не больше двух — трех недель. Но дело вовсе и не в Америке. Мороз слышал и о существовании таких стран, как Бразилия, Мексика, Индия, Пакистан, где рынок прочно утвердился столетия назад, но большинство граждан мечтают не о домах отдыха (пусть обшарпанных), а о водопро157


воде, электричестве, куске хлеба. На каком основании обещает журналист читателям американский, а не африканский уровень жизни?
Ни на каком. Утверждения Хрущева о том, что мы догоним США через 20 лет, опирались на достигнутые успехи в области космоса и других военно-научных областях (если уж мы делаем ракеты, сможем, мол, и кукурузу выращивать), на высокие темпы роста промышленного и сельскохозяйственного производства, на вложение больших денег в научные работы, в поиск полезных ископаемых, в систему образования. Сегодня не делается ничего похожего: падают расходы на науку и образование, стареет и не возобновляется оборудование, сокращается производство.
Читатели газеты знают, что живут они все труднее и хуже. И рассуждения о неточностях учета производства, которое, мол, выше, чем пишут (по сведениям аж самого лондонского журнала «Экономист»), для них разговоры в пользу бедных. Впрочем, и интегральные показатели подтверждают эти ощущения читателей, а не соображения журналиста. По сведениям М. Можиной, руководителя лаборатории института социоэкономиче- ских проблем населения Академии наук, сделавшей доклад на демографической конференции в Гарварде 3 апреля этого года, средняя городская семья тратила в 1989 году на питание 28% своих доходов, а сегодня тратит 48%. (Это при том, что расходы на квартиру, лекарства, транспорт необычайно выросли.)
Американские исследователи, обсуждая эти данные, отмечали, что доля затрат на питание в общем бюджете, близкая к половине, типична для статистики стран третьего мира и мало общего имеет с американским уровнем жизни. Известно также, что продолжительность жизни мужчин в России упала на восемь лет, а женщин — на пять лет. Одно это полностью исключает попытки изобразить наше развитие в рамках трудностей экономической реформы. Ни в Польше, ни в Чехословакии роста смертности и падения продолжительности жизни не наблюдалось. Отметим также, что в 158


Америке в годы Великой депрессии 30-х годов смертность не росла, несмотря на фантастическое падение производства. Не реагировали демографические показатели и на Великую русскую реформу — освобождение крестьян в 1861 году.
Вообще, рост смертности характерен не для реформ, а для революций, когда целью преобразований становится не улучшение производства, а перераспределение собственности и доходов, и связанные с этим перемены происходят столь быстро, что выходят из-под контроля. Конечно, и во всех других отношениях Россия — это не США, не Польша и не Чехословакия. Ни в одной из этих стран не распродавали собственность страны за бесценок, лишь бы побыстрее, президенты не стреляли по собственным парламентам, мафия не контролировала столь полно экономическую жизнь, армия не успокаивала жителей регионов с помощью ракетных и бомбовых ударов. Бессмысленно и смешно надеяться, что подобными мероприятиями Россия построит рынок американского образца. И никакие американские или польские успехи светом в конце тоннеля служить не могут. Маниловские мечты, которым сладостно предается журналист на страницах газеты, наблюдая гуляющих по Москве американских старичков и старушек, никакого отношения к жизни читателей газеты не имеют. За исключением разве что призывов Олега Мороза к старикам не рыть могилу своим детям и внукам.
Если вспомнить, что падение продолжительности жизни в значительной степени происходит за счет старших поколений, что с начала преобразований раньше своего часа умерло уже около полутора миллионов человек, то призыв оставить все как есть звучит не так безобидно. Практически он означает: «Дорогие избиратели, не ропщите, что вам приходится раньше времени сходить в могилу, терпите и голосуйте за тех, кто вам эту могилу роет. Это лучшее, что вы еще можете сделать». Или, говоря столь распространенным сегодня полублатным языком: «Лежите смирно и не рыпайтесь».
159


Старость, как все мы знаем, — не радость. И трудно представить себе что-либо менее привлекательное, чем подталкивание пожилых людей к могиле, сопровождаемое большевистскими лозунгами о счастье грядущих поколений.
Почему же талантливый автор интеллигентной газеты опускается до уровня примитивной пропаганды «а-ля построение коммунизма»? Почему в ответ на простые, понятные и правдивые факты, сообщаемые читателями, журналист выворачивается и пытается убедить их в обратном? Он боится. А страх — плохой советчик. Он боится, что читатели выберут не того президента страны, которого хотят он и окружающие его люди, и эта возможность представляется ему столь ужасной, что лишает не только трезвого взгляда на реальность, но и нормального человеческого языка, заставляя прибегать к всплывшим из подсознания пропагандистским клише тридцатилетней давности. Это делает ситуацию безвыходной. Ложь порождает ложь. Революция — реставрацию. Пропаганда — контрпропаганду. Притеснение и унижение — унижение и притеснение. К сожалению, страх и своеволие не позволяют многим московским интеллигентам взглянуть правде в глаза. И это непонимание много опаснее для будущего страны, чем противостояние на выборах Ельцина и Зюганова.
Главной проблемой брежневского режима было не замедленное развитие народного хозяйства, не низкий уровень жизни населения, не привилегии старого нового класса, не угнетение народов и даже не репрессии, хотя именно об этих грехах в течение десятков лет твердила антисоветская пропаганда и о них же в очередной раз рассказывает своим читателям Олег Мороз. Все это, как уже отмечалось выше, совершенно верно, но если бы все сводилось именно к этому, то вопрос с выборами сегодня был бы необычайно простым.
Новый режим продемонстрировал, что все эти пороки советского общества могут быть удвоены, а то и удесятерены. Стагнацию экономики он заменил ее развалом, низкий уровень жизни населения — обнищанием, национальные тре160


ния — кровавыми войнами, бюрократию — коррумпированной сверхбюрократией, преступность — торжеством мафии, и так далее и тому подобное. Если советская власть успевала на тройку с минусом, то пришедший ей на смену порядок оказался безнадежным двоечником. Для любого здравомыслящего человека выбор тут не составляет труда.
Вопрос, однако, сложнее. Брежневский советский строй функционировал как система без обратной связи. Население не могло влиять на решения геронтократии, а она, в свою очередь, плохо ориентировалась в происходящем. Раболепная пресса, направленная на пропаганду, а не на освещение фактов, довершала порочный круг неведенья и незаинтересованности. Рядовые граждане страны, не участвуя в принятии решений, были уверены в том, что от них ничего не зависит и они ни на что повлиять не могут. Власть, не имея правдивой информации и не умея понять происходящее, не чувствуя над собой никакого контроля, была так же безразлична и бездумна, как и подвластные. Перечисляемые Олегом Морозом пороки советской системы были естественными производными этого фундаментального свойства режима. А главным следствием была нравственная деградация всех слоев населения, ощущение беспомощности и безответственности, пронизывавшее общество сверху донизу.
Формально принимая предписанную государством идеологию, люди верили в неё не больше, чем в идеи противоположные, антисоветские, распространявшиеся по коротким волнам западных радиостанций. Так или иначе, у режима не оказалось сторонников, готовых защищать его «правду» в момент падения. Прежде чем упала Берлинская стена, строй рухнул в глазах его подданных, поскольку оказалось, что никто не верит в единую и неделимую истину — всем очевидно, что король голый. Понимание, что народ должен играть большую роль в принятии решений, привело к альтернативным выборам, референдумам, освобождению печати, организации партий, к забастовкам, протестам, демонстрациям, наконец, к траурным 161


поименным спискам погибших по вине государства в Вильнюсе на первых полосах газет. Кульминацией-этого бурного романтического этапа развития демократии явилось сопротивление ГКЧП под флагом соблюдения законов государства.
Однако почти сразу выяснилось, что для пришедших к власти новых вождей и их советников идея законности и расширения контроля населения над государственной властью была всего лишь политическим ходом в борьбе с оппонентами. Почему же заговор номер два не вызвал сопротивления и протестов? Оказалось, что у московской интеллигенции нет глубокого убеждения, что законы страны следует соблюдать всегда и всем. Надо требовать выполнения законов от чужой, подозрительной власти. Но своя, хорошая власть, да еще во имя правого дела, на нарушение законов имеет право. Так писали Борису Ельцину московские писатели во главе с Окуджавой, призывая его, по примеру Столыпина, разогнать хасбула- товский парламент.
Этот двойной стандарт по отношению к праву, проистекающий из отсутствия жестких норм политической морали («Пусть погибнет Рим, но восторжествует закон»), так же как генетически запрограммированная безответственность советского сознания, уверенность, что истина единственна, абсолютна, известна нам и только нам (горя мало, что сегодня она отличается от той, что была вчера), позволили, не считаясь с интересами большинства населения, быстро, бесконтрольно разрушить страну. Позволили протащить конституцию страны, предоставляющую огромную, почти бесконтрольную власть президенту. Позволили разбазарить и разворовать накопленную трудом поколений государственно-общественную собственность. Позволили развязать кровавую гражданскую войну в Чечне. Но не позволили полностью отнять у народа право выбирать и, следовательно, хотя бы отчасти, контролировать своих руководителей, не позволили поставить под полный контроль средства массовой информации, хотя Ельцин, Шумейко и иже с ними пытались это сделать.
162


Следует остановиться и на некоторых других положительных изменениях, происшедших после развала советской пирамиды. Граждане страны, во многом вынужденно, должны были взять на себя большую ответственность за собственное существование. Они осознали связь между стоимостью товара и возможностями его потребления, связь между производимой работой и оплатой труда и другие составляющие жестокого экономического механизма. Ответственность эта — дело нелегкое и не такое уж приятное, но, несомненно, она более естественна и Нормальна, чем растительное, застойное существование. Особенно она важна для молодого, вступающего в жизнь поколения. Правда, одновременно были резко ослаблены системы социальной защиты и общего равномерного потребления, и заметная часть населения почувствовала себя под ударом.
Падение коммунистического режима открыло, что советское общество чрезвычайно разнородно. Под единой формальной идеологией скрывались различные национальные, социальные, религиозные, культурные интересы. Одним требовалась свобода повидать мир, другим — социальная защищенность, третьим — независимое национальное государство, четвертым — возможность зарабатывать деньги. Немало оказалось людей, которые предпочли бы обойтись вообще без перемен, особенно с учетом способа, которым они проводились. Само общество оказалось совершенно не готово к осознанию этой неоднородности, и каждая из составляющих частей пребывала и отчасти пребывает до настоящего времени в полной уверенности, что именно она обладает абсолютной высшей правдой и может не принимать во внимание интересы других групп.
Обоснование собственной правоты отыскивалось в самых различных местах. В советской конституции, русской истории, сталинских завоеваниях и сталинских преступлениях, в западном опыте, международных соглашениях, в законах парламен163


та и указах президента. Одним представлялось важным одно, другим — другое. К примеру, Литва; как и другие государства Прибалтики, потребовала признания пакта Молотова — Риббентропа недействительным с самого начала, чтобы возвратить свой довоенный статус, но не довоенные границы, поскольку Вильнюс, полученный республикой в результате этого преступного пакта, должен оставаться литовской столицей.
Двойной стандарт моральных и правовых норм для себя и для политических оппонентов представляется сознанию бывшего советского интеллигента вполне естественным. Так, всеобщее одобрение вызвал разгон милицией демонстрации коммунистов 1 мая 1993 года. «Демократически» настроенные москвичи были уверены, что их демонстрации, в свое время даже проводимые без разрешения правительства, были правильные и разгонять их было преступно, но коммунистическая идеология порочна, и потому демонстрации коммунистов следует запрещать. Главным аргументом является в подобных случаях не воля народа, не защита простого человека, а традиционное большевистское наклеивание ярлыков: красный, красно-зеленый, фашистский, вражеский. Законы пишутся не для врагов.
В результате вместо создания надежно работающего политического механизма, обеспечивающего соблюдение прав каждого человека и каждого политического объединения, следящего за выполнением законов, контролирующего власть, действующими силами на политической арене вновь стали вооруженные формирования, милиция, КГБ. Лишь с помощью избирательной урны человек продолжает оказывать некоторое воздействие на власть. Создается впечатление, что сегодня рядовые граждане страны близки к пониманию необходимости разорвать этот порочный круг нетерпимости и ненависти во имя создания хоть сколько-нибудь сносной жизни. Выбрав в парламент людей самых различных взглядов, народ тем самым учит своих руководителей поискам компромисса, нахождению равнодействующей, учитывающей множество 164


интересов, а не отстаиванию собственной единственно верной правды. Одновременно людей, находящихся у власти, и определенные круги интеллигенции, охватил панический страх, что воля народа не будет соответствовать их желанию.
В этих непростых условиях страна приближается к выборам президента, к выбору будущего экономического и политического курса на ближайшие годы. Конкурируют за эту возможность четыре политические силы: коммунисты, обещающие избирателям повернуть назад так далеко, как они смогут; Жириновский, отчасти поддерживающий реформы, но апеллирующий к русским националистическим идеям; Явлинский — сторонник реформ с человеческим лицом и Борис Николаевич, ответственный за все, что случилось с русскими людьми за последние пять лет.
В этой ситуации каждому избирателю предстоит понять две вещи: реализуя свой выбор, он берет на себя определенную ответственность за будущее страны; его политические оппоненты делают то же самое и имеют точно такие же права, как и он сам. Права всех людей в этом отношении равны, и никто не должен жертвовать своими интересами во имя неясных целей светлого будущего. Призывать других к жертве, как это постоянно делали большевики и пытаются делать их продолжатели, неэтично. Победит тот, кто в результате честно проведенных выборов получит большинство голосов.
Без честной политической борьбы, без ощущения, что не твой кандидат может победить и получить законное право на управление страной, нет и не может быть демократии, а значит, и контроля за властью. Об этом приходится говорить, потому что все чаще раздаются голоса, что русский, бывший советский избиратель недостаточно развит, недостаточно ответственен, ему не следует позволять решать столь важный вопрос, как будущее страны. Это все та же убогая уверенность, что ты и только ты владеешь истиной. Это и не слишком нравственно, потому что те же люди считали пять лет назад народ достаточно пригодным для свободного выбора, поскольку он 165


выбрал Бориса Ельцина. Это и недальновидно, ибо мы хорошо знаем, что такое бесконтрольная невыбираемая власть. И опасность ее прихода достаточно реальна. Несомненно, страх людей, стоящих у власти, перед перспективой, что им придется отвечать за свои действия, толкает их к попыткам сохранить контроль в своих руках. Я сам слышал по телевидению, как Борис Николаевич в ответ на вопрос, уйдет ли он из Кремля, если проиграет выборы, ответил вопросом: «Ну, какой же политик скажет, что нет?» Это верно, но звучит двусмысленно. Все равно как на вопрос, берете ли вы взятки, чиновник ответит: «Не пойман — не вор».
Самое худшее, что может случиться сегодня — это лишение народа его главного и единственного, по большому счету, завоевания — права знать правду о действиях своих руководителей и права их менять. Без этой возможности мы оказываемся практически там же, где были позавчера, только в еще более тяжелых и безнадежных условиях. Лишить народ этого права можно, лишь нарушив в очередной раз закон, поэтому соблюдение законов должно стать главным требованием ко всем политическим лидерам, ко всем кандидатам, ко всем гражданам страны. В Америке «законопослушный» является синонимом нормы: обычный, средний, рядовой, — а человек, однажды нарушивший закон, навсегда выбывает из политической жизни.
Как мы все хорошо знаем, одним из наиболее эффективных методов контроля за соблюдением законов лицами, стоящими у власти, является свободная пресса. Свобода печати — важнейшее из завоеваний посткоммунистической эпохи, и утратить ее было бы катастрофой. Но свободная печать обязана говорить правду. Не об уровне жизни рабочих в Америке или на Марсе, а о реальной ситуации, сложившейся в стране. Обо всех политических, экономических и социальных проблемах, о разрушении экономики, о разворовывании богатств страны, о неумении новых хозяев жизни организовать производство, 166


о новых русских, тратящих миллионы долларов на развлечения и вкладывающих миллиарды в западные банки, об убийцах и укрывателях убийц. Пресса обязана сообщать правду о намерениях кандидатов, их программах, их реальных действиях в настоящем и прошлом. Все кандидаты должны иметь равный доступ к средствам массовой информации, особенно к телевидению, чтобы избиратель мог сделать действительно свободный и ответственный выбор, а не шел на поводу у истеричных пропагандистских лозунгов. Пресса должна следить за нравственностью политических лидеров, независимо от того, с какой платформой они выступают. Да, Ельцин антикоммунист, а Зюганов коммунист, но они несут равную моральную ответственность за свою партийную карьеру, за все действия коммунистической партии, за ГУЛАГ, за вторжение в Чехословакию, за Афганистан. То, что Ельцин в нужный момент сменил в одночасье партбилет на крест, свидетельствует не о его высоких моральных принципах, а лишь об эластичности убеждений. С другой стороны, столь ли высока нравственность не состоявшего в партии Жириновского? Следует бороться не за Ельцина или Зюганова, а за строгое соблюдение законов страны и прав человека всеми руководителями и всеми прочими гражданами. И в этой борьбе необходимо говорить и печатать правду, только правду и ничего, кроме правды.
Но как же быть, если народ выберет не того, кого мы хотим, а отвратительного, ужасного, опасного во всех отношениях лидера? Где гарантии, что избранный народом президент не захватит всю власть, не установит тоталитарный строй? Абсолютных гарантий, конечно, нет. Во всем мире ведущие политики стремятся к расширению своей власти. А в России при отсутствии политической культуры и традиций морали это особенно опасно. Однако Ельцин не сумел пока получить пожизненной бесконтрольной власти — очевидная мечта этого энергичного вождя. Он подсидел Горбачева, расстрелял парламент, закрыл Верховный суд, дважды обещал уйти в отставку и не уходил, написал конституцию под себя, но лишить народ 167


права высказать на выборах свое суждение о его деятельности не решился. И если усилиями Грачева, Коржакова, Барсуков ва, Чубайса и СМИ сможет это сделать, это будет еще одним шагом назад к авторитарной, а то и тоталитарной власти.
168


Наша музыка (к тому и стремимся) — раздумчива и мелодична. Она настраивает на созерцание и самоанализ.
Геннадий Ариевич
Эту книгу приятно взять в руки. Черная обложка с серебряной полосой названия — «Московский клуб», Журнал московской интеллигенции №3. Благородный долихоцефальный формат, на тоненьком форзаце повторено витиеватым шрифтом: «Московский клуб». На задней обложке «Члены-учредители Клуба: Алесь Адамович, Валерий Аграновский, Лев Аннинский, Василь Быков, Борис Васильев, Леонид Жуховицкий, Наталья Иванова, Юрий Карякин, Андраник Мигранян, Андрей Нуйкин, Леонид Радзиховский, Людмила Сараскина, Василий Селюнин, Анатолий Стреляный, Юрий Черниченко, Николай Шмелев» — и чуть ниже: «Тираж 5000». Не много, но в полном соответствии с элитарностью издания. Во вкусе редакторам не откажешь. Каждая страница элегантна и сама по себе, и в сочетании с целым: шрифты, заголовки, подзаголовки, рамки вокруг страниц и даже вокруг номеров страниц, выделенные в центре листа основные утверждения автора — все тщательно продумано и
73 Статья в сокращенном виде была напечатана в журнале «Век XX и мир», 1994,, №11-12.
169


профессионально выполнено. Завершая описание оформления журнала, отметим превосходную корректуру, мало опечаток, правда, на обороте обложки загадочное: «Подписано в печать 16.13.93.» «В печать» не хуже, чем стандартное «к печати», но непонятна дата: бывало тринадцать зарплат, но не месяцев.
Серия иллюстраций художника И. Смирнова рисует нам Дон-Кихота в наши дни. На первой странице он распят на крыльях ветряка, далее — рыцарь на костре из ветряных мельниц в окружении глазеющей современной толпы, он же за решеткой, в которую поля его шляпы вмонтированы перекладиной, под градом каменных идолов, под красным знаменем, у памятника ветряной мельнице, посреди наводнения, сушка дамского белья на рыцарском копье и, наконец, Дон-Кихот, примеряющий корону. Перед нами чуть-чуть шаржированный автопортрет: современный рыцарь печального образа — это сама российская интеллигенция, учредившая «Московский клуб».
Слово клуб, трижды повторенное на обложке и четырежды в оглавлении, позволяет не ломать копья, доказывая, что перед нами собрание единомышленников. Геннадий Ариевич в письме редактора говорит, что авторов упрекают в замкнутости на себя,
«самодостаточности, собрались мол, мы, хорошие умные ребята, своей клубной компанией, обмениваемся мыслями, наслаждаемся обществом друг друга и тем довольны, ничего больше не надо»...
И редактор с гордостью принимает этот упрек:
«Мы никого не хотим подчинять или воспитывать, никому навязывать свое мнение. Мы хотим услышать собеседника и быть услышанным теми, кто не утратил вкус к разносолу мысли.».
Разносол бросается в глаза, но раздумчивость и мелодичность свойственны лишь немногим статьям сборника, негромкую тональность заглушает бой барабанов и лязг тарелок прорабов постперестройки. Начнем с этих более спокойных, склонных к анализу и самоанализу голосов.
170


Геннадий Жаворонков («Затмение»] пишет о гражданской войне, полыхающей в Абхазии. Это трагический рассказ о «распаде духовного пространства», о времени, когда помощь ни в чем не повинному человеку означает невиданный героизм.
«Истинные люди оставались людьми, нелюди еще больше теряли человеческий облик. Но кто пустил нелюдей на войну? Кто развязал ее? Та же самая интеллигенция: легко апеллируя к толпе... разжигает низменные страсти, выпуская из бутылки страшного джинна. Речь идет не только о грузинской интеллигенции, но и о москвичах...
Порой эта война нам кажется такой далекой от нас, почти ирреальной. А она рядом, она в нас... — замечает автор. — Я не был в Москве во время октябрьского путча. Но уже позже увидел с экрана кричащую интеллигентку, требующую убить всех путчистов. Боже, что с нами?Долг каждого интеллигента объяснять, где правда, а где ложь, но не призывать кубийствам. И кого? Опять толпу»...
Жаворонков с хемингуэевской простотой фиксирует кадры абхазской гражданской войны: костры из трупов, тело старой грузинки, валяющееся около дороги,
«глаза детей в подвалах домов в Гульрипше, рядом с домом отдыха «Литературной газеты». Им было суждено умереть либо от пуль пьяных гвардейцев, либо от голода. Их охраняли два русских парня из Ростова, наемники абхазской армии... Не уезжали домой только потому, что считали себя ответственными за жизнь этих трехсот мирных людей, которых охраняли тоже добровольно от бесчинствующих мародеров».
Почему им было суждено умереть? Кто ответственен за их смерть? Очевидно, под управлением Брежнева, Андропова, Черненко, Горбачева и, пожалуй, ГКЧП судьба детей абхазской столицы была бы иной. Их смерть стала неизбежной в результате развала СССР, нарушения стабильности советского общества и государства. Связь случившегося с борьбой мос171


ковской интеллигенции против советской власти достаточно очевидна. (Так же как русская интеллигенция, боровшаяся с самодержавием, несомненно, подготовила трагические бедствия, последовавшие за падением царского строя.) Одноклубники Жаворонкова не осознают этой зависимости, не ощущают личной ответственности за происходящие события. Всего три-четыре года назад гибель нескольких человек в Тбилиси, Вильнюсе, Сумгаите, Баку, трех молодых парней в Москве 19 августа 1991 г. вызывала гневные протесты, демонстрации солидарности, обращения к мировой общественности, а теперь о том, что тремстам грузинским детям «суждено умереть», мы узнаем не из сводок телеграфных агентств, не из призывов к ООН, к Борису Николаевичу Ельцину, отдыхающему неподалеку в Сочи, а со страниц журнала, выходящего раз в полгода, а то и реже. Сегодня в среде московской интеллигенции жестокости и убийства представляются чем-то намного более естественным и обыденным, чем несколько лет назад. И это очерствение души — страшная угроза, свидетельство не столько мрачного прошлого, сколько предвидимого будущего.
Леонид Жуховицкий («Ловушка для президента») рассказывает нам о Горбачеве. Рассказывает не по заказу:
«Кому особо интересен сегодня отставной президент отставной державы, а по внутреннему побуждению разобраться, каким же он на самом деле был, — величайший политик века. Политик, совершивший невозможное, разваливший крупнейшую в мире тюрьму, протоптавший человечеству тропу от обрыва, отыскавший и отворивший калитку в будущее без крови и страха, эта самая драматичная, самая конфликтная, самая загадочная фигура нашего века».
И как ему удалось сделать, то, что он сделал? Ответ звучит достаточно интересно: Горбачев был провинциальный шестидесятник, «внутренне заряженный на крушение стены», заряженный всем духом эпохи шестидесятых, самиздатом (пусть он его не читал), театральными постановками (пусть он в театр не 172


ходил), «разговорами на кухнях, на улицах, в коридорах и парках, даже узких от нищеты и малолитражности любовных постелях, как говорится, носилось в воздухе — а Горбачев, как и все шестидесятники, дышал этим воздухом, иного не было». Миссия Горбачева была, проникнув подпольщиком в сердцевину партийного аппарата, изнутри разрушить этот непобедимый аппарат, и с этой работой он справился блестяще.
«Вы вспомните, с какими несгибаемыми мозгами пришлось иметь дело в восемьдесят пятом начинающему Генеральному секретарю: товарищи Воротников, Гришин, Громыко, Романов, Соломенцев, Тихонов, Щербицкий... Ну-ка, веселые и находчивые, кто помнит остальных? Можно ли было в такой компании, даже пытаясь действовать по-человечьи, выть не по-волчьи»?
Образ Горбачева — реформатора-конспиратора достаточно характерен для американской советологии из компании Стивена Коэна, не разделявшей идеологию противостояния «империи зла». Но очерк Жуховицкого вносит в эту идею живые, яркие краски, делает ее интересной и правдоподобной, а главное, позволяет нам увидеть сегодняшние политические события в исторической горбачевской ретроспективе.
Статьи Людмилы Сараскиной («Новые эпитеты российского либерализма») и Надежды Ажгихиной («Изгнанные из рая») — полемика по вопросу об отношениях между российской интеллигенцией и рынком. Полемика не как обмен оскорблениями, а как два разных взгляда на одну и ту же непростую проблему. Сараскина отмечает, что в современном российском обществе происходит стремительное падение интеллектуальных ценностей:
«На каждом углу мне объясняют, что, если университетский преподаватель не может заработать на жизнь своей профессией, он должен найти себе другое применение. Либерал думает при этом, что он крутой прогрессист, рыночник, а мне это напоминает культурную революцию времен Мао Цзэдуна....
173


Почему именно ученые, литераторы, вузовские преподаватели, врачи, библиотекари запрограммированы вульгарной псевдоли- беральной политикой на роль отверженных, изгоев общества?.. Не пытайтесь внушить нам агрессивный вздор — о перепроизводстве интеллектуалов в СССР и прямой общественной выгоде их массовой переквалификации, о бездельниках-деградантах в НИИ, которых наконец-то растрясет стихия рынка, о литературных заработках, которых и не должно хватать на жизнь, о качестве жизни, на повышение которого люди умственного труда и не должны рассчитывать до конца их дней».
Ажгихина дает сходное описание происходящего, но в ином, оптимистическом звучании:
«Сегодня разбиваются, как глиняные черепки, как свергнутые с постаментов каменные изваяния, прежние мифологические представления о жизни культуры... Оказалось, что свободный рынок более чем равнодушен к музам. Мало того — тот писатель или художник, который по воле рынка оказывается «самым продаваемым», — вовсе не обязательно самый талантливый (или просто талантливый). А подлинный, глубокий художник нередко как был нищим при социализме, так и остался голодным при нашем нарождающемся капитализме... Рынок разбил миф о себе самом — грубо, просто и прямо. Он поставил перед жесткой дилеммой — делать то, что сейчас потребно, или то, что хочется, но неизвестно, когда пойдет... Так что самая главная задача для начинающего поэта теперь будет, я думаю, состоять в том, чтобы определить основную специальность. Поэзия становится теперь делом неприбыльным... И думаю я, это все-таки очень хорошо. И для поэзии, и для нас. Как, в принципе, все то, что происходит, — и то, что на книжных развалах правит бал детектив, и то, что сегодня многие предпочитают смотреть видео, а не читать. Потому что все это, собственно, к культуре не имеет никакого отношения. Все это — атрибуты нарождающегося рынка, симптомы освобождения от многодесятилетнего романа российских муз с российской властью. Между ними нет больше любви — и слава богу! Культура выживет сама, как это происходит всюду».
174


Кто прав, Сараскина или Ажгихина, не совсем ясно. Скорее всего, в некотором отношении справедливы оба утверждения. С одной стороны, важно уважение свободы и независимости человеческой личности, защита советской интеллигенции от торжества принципа сиюминутной распродажи, поскольку за ней стоят ценности более долговременные и, в конечном счете, необходимые обществу; с другой стороны, рыночный отбор поможет удовлетворить реальные потребности общества и избавит культуру от необходимости сотрудничать с государством. Расхождение взглядов авторов помогает нам лучше понять проблему. Так и хочется согласиться с рассуждениями редактора о «раздумчивости», «анализе», «желании услышать и быть услышанным». Однако эти спокойные и интересные статьи оказались под одной обложкой с публикациями совсем иного рода: громкими призывами к насилию, заклинаниями раздавить красно-коричневую гадину и тому подобными лозунгами, так же как рассказ Жаворонкова о трагедии гражданской войны в Абхазии соседствует в журнале с необольшевистскими восхвалениями революций («локомотивов истории»). Что объединяет авторов, почему им не стыдно «соклубничать»? Очевидно, общая составляющая есть. Можно предположить, что она в недавнем прошлом, в единстве противостояния и победы, в общем противнике (коммунофа- шисты), покушающемся на завоевания демократии, и общем союзнике — уважаемой, легитимной президентской власти, в отрицании идеологии социализма и уважении к частной собственности.
Начнем с последней. Статья Андрея Нуйкина «Ставка на высокую моральность» звучит как восторженный гимн этой экономической категории.
«Частная собственность — ключ к назревшим у нас реформам, фундамент демократического общества... не нравственный уровень буржуазных правительств, не мудрость и строгость буржуазных законов, даже не опыт демократической жизни — главный гарант современной западной демократии, 175


частная собственность!.. Частную собственность как исторический институт неверно рассматривать ни как самоцель, ни как предмет нравственного выбора. Этот институт находится вне сферы добра и зла, как математика, механика или законы всемирного тяготения... Частная собственность создает общественную атмосферу, где человек автономен, а личность суверенна и свободна, она запускает механизмы рынка и конкуренции... Частная собственность — не идеальный институт человеческой жизни, но лучшего человечество пока не придумало. И что особенно важно: институт этот ключевой, системообразующий».
Иными словами, учение Маркса всесильно — потому что оно верно. Беда только в том, что на дороге к счастливой, нормальной жизни под сенью рыночного капитализма общество поджидают страшные враги. Они не любят частную собственность только потому, что она угрожает их власти. Идет отчаянная борьба за власть между силами добра (президент) и зла (его оппоненты), и ее ни в коем случае нельзя проиграть.
«На референдуме люди голосовали ... против рвавшейся к власти оголтелой шайки Макашовых, Стерлиговых, Исаковых, Анпиловых, Хасбулатовых»... Андрей Нуйкин
«Уроды рвутся к власти, и допускать их к ней не следует». Алесь Адамович («Власть не должна валяться под ногами»)
«Ситуация была критическая, но допустили ее мы, интеллигенция. Не переспорив Бабурина-Ачалова, не помешав избрать в парламент полууголовников, готовых на все за собственную власть». Геннадий Жаворонков («Затмение»)
Обвиняя своих оппонентов во всех мыслимых грехах, обливая их грязью, авторы журнала «Московский клуб» одновременно предлагают им единственный, по их мнению, достойный выход — самоубийство, не осознавая, насколько неприлично выглядят эти слова в устах «героев», прячущихся за спинами танкистов, обращенные к людям, расстреливаемым из пушек.
176


«Г?рои-генералы, как шпорами, звеневшие фразами об офицерской чести, — Руцкой, Макашов, Баранников, Ачалов, —хоть бы один пульнул себе в голову, проигравшись в пух и прах... » Алесь Адамович
«Самозванный президент истерично упрашивал каких-то иностранцев, чтобы вывели из Белого дома и... Что «и»? Скрыли в посольствах? Увезли в Швейцарию? Шут знает. Заяц верещал — и не прибегал, как молвой уже было назначено, к офицерскому выходу из позора». Ю. Черниченко
В разряд противников решительно зачисляются все, кто понимает происшедшее иначе, чем авторы статей, все, кто хоть в какой-то степени противостоит властям предержащим. Горбачев сказал об опасности нарушения демократии в октябре — «выступил на редкость неудачно» (Жаворонков). Любимов и Политковский не согласились с призывом Гайдара выйти на улицу — «два самовлюбленные пижона» (Черниченко). Иными словами: кто не с нами, тот против нас.
Шаржированный образ врага, буржуя и антисоветчика, был в свое время типичной чертой советской ментальности, причем оппоненты власти разделяли эту идею, естественно, рисуя иного противника — партаппаратчика, бюрократа, номенклатурщика. Наследуя одновременно советский и антисоветский стереотипы, одноклубники пытаются совместить врага в одном лице, наклеивая на него оба ненавистных ярлыка: красно-коричневые, фашисто-коммунисты. Про коммунофашистов можно говорить все, что угодно: что у них у каждого счет в швейцарском банке на миллионы долларов, что они все кавказской национальности, что у них в штанах хвост, что ничего они делать не умеют, трусы, предатели, ругаются матом и т. п. И доказывать ничего не следует, достаточно заклеймить их, назвать по имени. Это же имя служит лучшим алиби против любых обвинений. Когда чиновнику говорят, что он вор, он возражает: «А ты красно-коричневый».
Уважение к сильной исполнительной власти, как и недоброжелательное отношение к власти законодательной, доста177


точно типичны для русско-советского сознания, когда «закон, что дышло», а поворачивающее его куда надо начальство никогда не ошибается. Поведение нынешнего руководства тоже более чем традиционно: все, что делает или собирается делать Борис Николаевич Ельцин, более ста лет назад описано Салтыковым-Щедриным. Нас, увы, не удивишь ни административными восторгами, ни восторгами перед администрацией. Соклубников не смущают ни традиционные партийные замашки вождя (чего хочу, то и ворочу — моему норову не перечь), ни нарушение конституции, ни восстановление командной системы в лице губернаторов, уполномоченных, администрации, непонятно откуда возникшей на Старой площади, ни многое другое. Эта любовь к родной антисоветской власти свидетельствует о том, что революция, очевидно, прошла разрушительную стадию и вступила в период стабилизации. Вместо разбрасывания камней надлежит срочно получить участки для строительства каменных особняков, популистские лозунги можно оставить «для бедных», и горе побежденным.
Таким образом, перед нами новая идеология, идеология победившего антикоммунизма. О необходимости создания такого учения (не то нового «Капитала», не то клятвы юного антиленинца) первым ляпнул, как всегда неудачно, Шумейко, но вот уже на страницах журнала теоретической разработкой проблемы серьезно занимается Андрей Нуйкин. Пока в клубном сознании все сводится к простой черно-белой оппозиции: ужасные красно-коричневые враги, претендующие на власть, и замечательные демократические лидеры, властью обладающие. Политический компромисс между этими силами невозможен и ненужен. Церемониться с врагами не следует, несущественно, что они говорят и что они думают, неважно, что они выходят на демонстрацию, требуя соблюдения конституции, что они громко скандируют «фашизм не пройдет», нужно клеить им на спину бубнового туза, как учили в свое время на политзанятиях, называть их черно-красно-желто-зелеными фашистами, и все будет в порядке.
178


Навязанная обществу альтернатива выбора из двух зол меньшего порочна по существу. Два «зла» лучше, чем одно, поскольку, контролируя друг друга, они вынуждены уважать уравновешивающие их законы, вынуждены допустить свободу обсуждения своих действий, вынуждены придерживаться законной процедуры смены властей. Атам возможно постепенно выбрать «зло» поменьше (отобрать, вывести), менее горькую редьку. Правительство, зная, что оно может быть сменено другим не по приказу вышестоящей инстанции, а по воле избирателей, очевидно, воздержится от наиболее чудовищных экспериментов над населением. Так, не сразу, конечно, но хоть когда-нибудь, совершенствуя систему управления, Россия может стать демократической страной со всеми вытекающими отсюда приятными последствиями. К сожалению, правительство идет по прямо противоположному пути. В декабре 1991 г., вопреки всем существовавшим законам, был уничтожен Союз, в сентябре — октябре 1993 была уничтожена конституция, а вместе с ней законодательная власть и верховный суд, в декабре того же года был организован референдум по утверждению новой конституции, подтасовка результатов которого сегодня убедительно доказана. Ельцин и компания несут ответственность за революционный, волюнтаристский характер этих преобразований. Революции, как убедительно демонстрирует русская история, это неконтролируемый процесс, сопровождаемый разрушением сложной ткани социально-общественного бытия, на смену которой приходят хаос и насилие. Московская интеллигенция, поддерживая власть в ее революционном порыве, а порой и подталкивая к нему, разделяет с правительством и ответственность за его печальные результаты.
Не только общность взглядов объединяет клубных авторов, но в не меньшей степени единство методологии доказательств. Они не пытаются исследовать явление во всей его полноте, с учетом исторических корней и причинно-следст179


венных связей, не рассматривают аргументы оппонентов, свои взгляды они подтверждают отдельными примерами и фактами, очевидно, вполне убедительными для них самих, но нередко сомнительными с точки зрения постороннего читателя. Приведем несколько типичных примеров.
«Теперь вот мы узнаем, что все документы по фонду «Возрождение», которые должны были высветить правду о его швейцарском счете, в черно-белом доме уничтожены», — сетует Адамович, ни на минуту не сомневающийся в том, что Руцкой жулик.
Читатель же вправе спросить: почему документы, доказывающие виновность вице-президента, надеялись найти в его кабинете? Не должны ли были такими документами располагать люди, обвинявшие Руцкого во взятках, а он сам в письменном столе, вероятно, накапливал доказательства своей невинности и материалы, изобличающие его противников.
«Странеугрожала, может быть, самая страшная в ее судьбе беда, над напрягшейся до предела державой уже висел топор. СОИ шло вовсю, мы бы все равно не успели, да и сил не было. Военное противостояние держав сменилось бы гегемонией одной из них. А очевидное неравенство в силах при взаимной вражде и озлобленности... Нет, лучше не включать воображение»... — пишет Леонид Жуховицкий.
Воображение подсказывает журналисту, что, добившись превосходства в космосе, американские империалисты не удержались бы перед искушением уничтожить Россию с помощью ядерного оружия. Вот тебе, бабушка, и вера в частную собственность и блага демократии74.
74 Между прочим, Жуховицкий рассказывает нам, что «26-летний Эйнштейн опубликовал работу, сделавшую его крупнейшим физиком всех времен и народов. А потом Эйнштейн жил еще полвека, не столько наслаждаясь безмерной славой, сколько страдая от сознания, что вершина жизни далеко позади: двух теорий относительности не бывает». Бывает. Открыв специальную теорию относительности, Эйнштейн в дальнейшем долго трудился 180


Андрей Нуйкин сообщает, что мафия разумно регулируется капиталистическим обществом, и риторически восклицает: «Или наша Россия до 17-го года не была цивилизованной страной?» Читатель может заметить, что мафия почти проглотила Колумбию, господствует во многих других странах (при этом с мафией, как мы помним, неплохо справлялась и сама советская власть, весьма далекая от проблем частной собственности), что «цивилизованность России» в современном смысле этого слова плохо согласуется с погромами, ритуальными процессами, борьбой террористов против правительства и правительства против террористов и, наконец, с революциями.
Александр Асмолов («Школа неопределенности») утверждает, что
«гигантские пирамиды в Древнем Египте, храмы древнеамериканских индейцев, большая Китайская стена, также как и Беломоро-Балтийский канал, целина, БАМ, были не стройками, нужными обществу, а средством обеспечения управления людьми».
Нужно было, оказывается, фараону чем-то занять военнопленных-рабов и феллахов, а Хрущеву — комсомольцев, вот они и выдумывали грандиозные проекты.
Андрей Кучаев («Поминки») рассказывает о трех своих друзьях, трех писателях, трех жертвах советской власти: Казакове, Домбровском и Коринце. Если два первых имени не нуждаются в комментариях, то о третьем мы узнаем кое-что новое. Оказывается, книги его
«переведены на все языки цивилизованных народов... Ничто не мешало ему стать в один ряд с Михалковым и Барто, и если он не над созданием общей теории относительности, а затем всю жизнь бился над общей теорией поля и кое-что сумел сделать и по этой части. Журналист может не знать о научной деятельности великого ученого, но зачем всуе к ней обращаться.
181


стал — не потеснил ни Яковлева, ни Алексина в ряду классиков. Про Маршака и Чуковского я не говорю, — то это потому, что, как и Андрей Платонов, он алкал правды, - он был честным художником, и ложь его никак не устраивала... Коринец, как и гений Платонов, бился в капкане собственного изготовления. Это были капканы на людей».
Зачисление в один трагический ряд с Платоновым, Казаковым, Домбровским третьеразрядного преуспевающего советского писателя (выпустившего, согласно справочнику «Писатели Москвы. 1987 год» за 25 лет 40 книг) на том нехитром основании, что доводилось с ним вместе выпивать и закусывать, что он, хоть и на четвереньках, приходил звать соседа к телефону — необычайно характерно для сознания московской интеллигенции, когда разделение на своих и чужих происходит по личным связям, знакомствам, рекомендациям одноклубников.
Борис Васильев считает катастрофой переход жителей деревни в город:
«В Ельнинском уезде Смоленской губернии, по переписи 1897 года, проживало 142 250 душ. Теперь — 19 тысяч. Разницу не спишешь ни на какую войну».
Переселение крестьян в город — естественный процесс, охвативший все развитые страны. Россия пока еще далеко отстает от них. В США, например, сельским хозяйством в 1897 году было занято 40 млн человек (свыше 60% населения), а сегодня меньше 3 млн (1%). В России в те же годы численность работающих на земле упала с 95 млн (85%) до 40 млн (30%). В границах Смоленской области в 1897 г. в сельской местности проживало около 1330 тыс., в 1926 — 1950 тыс., в 1939 — 1617 тыс., 1959 — 775 тыс., в 1970 — 577 тыс., 1990 — 368 тыс. Мы видим, что область потеряла около одного миллиона сельских жителей, в том числе, вопре182


ки убеждениям Бориса Васильева, 85% потерь приходится на годы войны и первые послевоенные годы.
Автор обрушивает на доверчивого читателя множество других весьма спорных сведений. Оказывается,
«Россия никогда не отличалась трезвостью, но питьумела... Россия не знала повального голода, поскольку никакой крепостник не мог допустить голодного мора лично ему принадлежащей рабочей силы... благодаря общинному владению создалась ситуация, хорошо знакомая нам по колхозам. Именно эти обстоятельства — экономический крах общинного землепользования — и вызвали к жизни реформы Столыпина».
Борис Васильев, занимающийся историософскими построениями с размахом в тысячелетие, мог бы и знать про голод 1601-1604 гг., когда перемерла чуть не половина страны, мог бы слышать о голоде 1848 года, когда умерло по 50 губерниям Европейской России на 1 025 тыс. человек больше, чем в предыдущем 1847 году. Мог бы читать и о 1891 г., подробно описанном в русской публицистике.
Что касается роли общины, то в конце XIX — начале XX века в Европейской России быстро росли зерновое хозяйство и численность скота, а проведение Столыпинской реформы этот рост затормозило. (Дело не в том, что реформа была плохая, просто любые серьезные преобразования, особенно проводимые сверху, разрушают сложившуюся систему производства и на некоторое время ухудшают ситуацию.) Социальные последствия Столыпинской реформы были еще более трагическими. Она поляризовала деревню, создав небольшой привилегированный слой «столыпинских помещиков» и настроив против них рядового сельского жителя, она сохранила землю в руках настоящих помещиков (пережитки феодализма в XX веке).
В результате крестьяне в солдатских шинелях оказались в лагере большевиков. Они, вернувшись с фронта, разграбили помещичьи усадьбы, переделили всю землю поровну и потом 183


три года кровопролитной гражданской войны защищали эти антистолыпинские «завоевания» в рядах Красной армии, против белых генералов, справедливо ассоциировавшихся в глазах жителей деревни с восстановлением старых, столыпинских, земельных порядков.
К сожалению, много неточностей и небрежностей в статье о родословной Андрея Дмитриевича Сахарова «Расскажу, что помню» Елены Георгиевны Боннэр. Прадед Андрея Сахарова Николай Иванович назван на той же странице Иваном Николаевичем; о Владимире Алексеевиче Софиано говорится, что он родился в Белгороде 15 апреля 1883 года, а надпись на его могиле, по словам автора, 1881-1924. Неясны даты событий в цитируемом дневнике Гольденвейзеров и т. д.
Дело, как отмечено выше, не только в ошибках и неточностях, встречающихся в статьях. Сам стиль — непоследовательность, небрежное перепрыгивание с одного на другое, неуважение к фактам, совмещение домыслов с достоверными сведениями, способ аргументации с помощью отдельных примеров, не охватывающих всей проблематики, а лишь иллюстрирующих то или иное положение, — все это чрезвычайно типично для рассматриваемых работ.
Но важно не только то, что говорится с клубной трибуны, не то, как это говорится, но и общепринятые табу, то, о чем авторы журнала предпочитают молчать. В круг непринятых тем входят самые важные проблемы, самые болевые точки современности. Критике не подлежат действия президента, невыполнение им собственных обещаний, коррумпированность, бюрократизация, мафиоизация аппарата, нарушения властями законов страны, вопросы контроля за исполнительной властью, исчезновение популистских лозунгов.
О возможности народа сменить власть (демократическим путем), выбрав более подходящих, по его мнению, руководителей, говорится с ужасом, как о страшном недоразумении: 184


рядовой избиратель может не разобраться, и к власти придут не те, кто нам нравится! Не принято обсуждать и столь недавно произошедший развал Союза, как и почему это случилось, почему не приняли во внимание волю народа, высказанную на референдуме, кто несет ответственность за последствия этих действий, почему раздел СССР по границам союзных республик допустим, а независимость Приднестровья, Крыма, Абхазии — это катастрофа.
Ничего не говорится и о снижении уровня жизни народа, не только интеллигенции, но всего населения страны. Почему отвратительный режим Брежнева, выбрасывавший на оружие и помощь союзникам огромные деньги, обеспечивал гражданам более высокий уровень жизни? Почему снижается продолжительность жизни, падает рождаемость, растет преступность? Какие решения правительства привели к этому? Кто несет за них ответственность? Как долго будет это продолжаться? Готовы ли руководители заплатить за проводимую политику сотнями тысяч жизней сограждан, миллионами, десятками миллионов? При каком числе жертв они признают свои ошибки?
Одним из важнейших элементов клубного сознания является отсутствие рефлексии, отчуждение греха, снятие личной ответственности и перенесение ее вовне, на противника. Наиболее ярко эта тема раскрыта в статье Валерия Аграновского «Три аттестата зрелости» с подзаголовком «Человек и общество — "советский” аспект: коллектив убивает личность». История такова: в городе Красноярске в 1945 году секретарь школьной комсомольской организации Валера Аграновский призвал товарищей бойкотировать уроки истории, так как учительница позволила себе антисемитские высказывания. За призыв к забастовке Валерия хотят исключить из комсомола. Дважды его товарищи, несмотря на давление учителей, голосуют против, но тут выясняется, что Аграновский хранил огнестрельное оружие, изъятое у него КГБ, так что исключение из ВЛКСМ представляется минимальной 185


мерой наказания. Валерия «единогласно вышибли из рядов» (отметим в скобках, восстановив через полгода) и перевели в другую школу. Казалось бы, он отделался легким испугом. Но полученный урок, или, как автор выражается, «аттестат зрелости», запомнился будущему журналисту на всю жизнь. Он понял, что товарищи подло предали его и впредь никогда не следует доверять коллективу.
«Я уже тогда сообразил, что человек или общество, совершив несправедливость, обладают способностью почему-то мстить сами себе усилением неприязни по отношению клинности, испытавшей несправедливость. Вот такой вариант психологического мазохизма: здесь без Фрейда мне не разобраться».
А еще через сорок лет автор опять получил «аттестат»: родной коллектив «Комсомольской правды» исключил его из партии. За что, мы не знаем, но это событие навело Валерия Аграновского на печальные размышления:
«Коллектив — это «убийство» личности. Сколько бы потом «аттестатов зрелости» человек, хоть раз подвергшийся испытанию коллективом или землетрясением, ни получал от жизни, ничто помочь ему уже не может: он обречен. Так есть Бог или его нет на белом свете»?
Связь между Богом и преступным исключением Валерия Аграновского из партии понять трудно, но знание Фрейда не помешало бы в осознании того, почему, описывая несправедливости и предательства окружающих, «личность» ни на секунду не задумывается над собственным поведением. Незаконно хранил браунинг, призывал к пропуску уроков, ставя под удар одноклассников, стал секретарем комсомола, вступил в партию и в результате пришел к глубокому убеждению — нельзя верить людям.
Таким образом, «Московский клуб» как единый оркестр, собрание единомышленников, с общими представлениями, 186


стилистическими приемами, зонами умолчания, типичными для этого коллектива, на вопрос, что делать, дает все более теряющий привлекательность ответ: продолжать движение в том же направлении, под мудрым руководством президента к светлым идеалам частной собственности, не важно кем, как и когда полученной. Отдельные серьезные статьи и замечания тонут в громком гуле проклятий по поводу врагов, претендующих на власть. И закрываешь обложку с чувством грусти и безнадежности: слепые — поводыри слепых. Где же вы окажетесь завтра?!
187


Сократ мне друг, но истина дороже.
Платон
Приятным сюрпризом явилась для меня бандероль небольшого формата с книжечкой «Статистика уровня жизни населения»75. Тема одна из важнейших в наши дни, и авторы Игорь Бирман и Лариса Пияшева — из самых достойных, известных своей решительностью, принципиальностью, добросовестностью. К тому же научная интуиция Бирмана стала в кругу американских советологов-экономистов притчей во языцех.
Короче, читал я книжку, выпущенную в Москве, но «подводящую итоги исследования, проведенного в рамках программы Министерства финансов США по оказанию помощи России», обсуждавшуюся в российском Парламенте 4 декабря 1997 года, не отрываясь, как читают в детстве «Трех мушкетеров», и закрыл с чувством сожаления. Верится с трудом и удивляет 75 Игорь Бирман, Лариса Пияшева. Статистика уровня жизни населения / The U.S. Department of the Treasury. Office of Technical Assistance. M., 1997. (B дальнейшем цитаты в кавычках курсивом без специальных сносок приводятся по этому изданию.)
Прекрасно понимая, что авторы ответственность разделяют поровну, все же не могу не заметить, что текст написан в излюбленной манере Игоря Бирмана: «льва узнают по когтям».
188


отсутствие серьезной дискуссии по столь больному и важному вопросу, представленному в столь неожиданном ракурсе. «За месяц с момента Парламентских слушаний, — сетует Игорь Бирман (я позволю себе в дальнейшем пользоваться иногда для обозначения авторов этим условным сокращением], мы не видели открытую критику в печати наших выводов».
В связи с этим считаю своим долгом высказать несколько соображений.
Критические замечания по адресу Госкомстата, занимающие больше половины текста, являются сильной, впечатляющей стороной данного исследования. Читаешь и непрерывно повторяешь: «Да», «да», «да», и еще пятьдесят раз сплошных «да». Да, ненадежная статистика советского времени стала еще более сомнительной во время послесоветское. Да, строгий разбор этих неточностей и вероятных ошибок очень важен, он может стать необходимой основой для будущих серьезных исследований.
Но, заканчивая чтение, не могу не отметить, что официальная статистика, традиционно завышенная для большинства показателей до декабря 1991 г., просто не могла стать сразу с 1 января 1992 г. существенно заниженной по всему спектру рассматриваемых данных. Это невозможно, поскольку сбором информации и внесением в нее поправок занимаются в основном те же люди, а требования «заказчика» тоже мало изменились: он хочет, чтобы его сделали красивым. В подтверждение сошлюсь на мнение такого серьезного эксперта по оценке надежности статистических данных, как доктор Г. Ханин76. В его статье, опубликованной немного раньше парламентских слушаний по рассматриваемой книге, также исследуется статистика бюджетов населения, но Ханин, в отличие от Бирмана и Пияшевой, не оценивает ее как преуменьшающую картину потребления продуктов питания, а считает достаточно надеж- ной. Он же полагает, что официальные данные о производстве 76 Г. Ханин. Насколько действительно упало производство в России? (По поводу альтернативных оценок динамики российской экономики Гавриленкова, Коэна, Кубонива) // Вопросы статистики. 1997. Вып. 4. С. 50-63.
189


электроэнергии, так же как и некоторые другие показатели, могут быть в публикациях Госкомстата завышены. Так что настойчивые указания Бирмана на неполноту российской статистики выглядят односторонними.
К сожалению, авторы не пытаются оценить количественно имеющийся недоучет на основе более достоверных или альтернативных источников информации, а вносят коррективы волевым путем.
«В очередной раз заметив, что нам трудно конкретно обосновать свое мнение, выскажем впечатление, что оценка Росстатом «скрытой зарплаты» в размере лишь одной четверти всех денежных доходов представляется заниженной, причем существенно. Двигаясь «обратным ходом» от скрытой зарплаты к товарообороту, можно попытаться дать количественную оценку степени его занижения. Отметим при этом, что публикуемый показатель розничного товарооборота более-менее согласуется с официальными данными о доходах населения. Но как раз эти официальные данные вызывают очень серьезные сомнения. В государственных, включая муниципальные, учреждениях-предприятиях работает теперь треть всех занятых, допустим, что скрытой зарплаты на них нет. Что касается негосударственных предприятий, примем минимально, что скрытая зарплата на них равна «открытой», то бишь попадающей в отчеты. Тогда в целом по экономике скрытая зарплата будет равна примерно двум третям от официальной, то есть значительно больше, чем с недавних пор рапортуют статистики, а сумма денежных доходов населения от наемного труда возрастет наполовину».
Косвенным подтверждением правильности размера вводимой исследователями правки служат утверждения некоторых авторов, цитируемых Бирманом и Пияшевой, что в рыночных структурах оплата в 2,5-3,5 раза выше, чем на государственных предприятиях, а дифференциация оплаты труда в материалах Госкомстата занижена более чем в два раза. Надежность и представительность подобных оценок довольно 190


сомнительна. Но важно при этом, что речь здесь идет о частном случае, а не обо всем рынке труда. В рыночных структурах (торговля, общественное питание, снабжение) занято только 10% населения, и судить по ним о положении во всем частном секторе нельзя.
Конечно, интуиция известного ученого — замечательная вещь, но нельзя не отметить, что если принять не минимальную, а среднюю или максимальную оценку «скрытой зарплаты» в пять-десять раз больше «открытой», то, глядишь, таким нехитрым путем можно обогнать не только бывший Советский Союз, но и развитой Запад. И потому хотелось бы видеть более надежное обоснование подобных оценок.
Увеличение денежных доходов населения на 50%, по данным, приводимым авторами, для 1995 года дает оценку фактического конечного потребления 11550 триллионов рублей, что, по-видимому, несколько преувеличено, так как практически равно стоимости валового внутреннего продукта. На душу населения при этом приходится около 2,2 тыс. долларов в год. Эта цифра, однако, не позволяет говорить о росте благосостояния. В свое время в специальном исследовании, сравнивая потребление советского и американского населения в 1976 году, Игорь Бирман пришел к выводу, что на каждого советского жителя в то время потреблялось товаров и услуг на 2128 долларов77. А поскольку известно, что покупательная способность доллара снизилась за этот период в 2,5 раза, то нельзя не заключить, что оценки Бирмана и Пияшевой свидетельствуют не об улучшении положения, а о заметном снижении уровня жизни по сравнению с советским периодом.
Большим недостатком работы является использование только общих денежных показателей: доходы, расходы, товарооборот, выраженный в рублях. 19 из 23 таблиц книги говорят о рублях и процентах. Для сравнения укажем, что в упомянутом выше исследовании 80-х годов Бирман тщательно
77 И. Бирман. Потребление советского и американского населения. Экономика недостач. N. Y.: Chalidze Publications, 1983. Р. 376.
191


анализировал именно фактическое потребление в натуральном измерении и вообще не рассматривал доходы и- прочие финансовые показатели. Деньги — самый обобщенный, но в то же время самый изменчивый и неустойчивый показатель измерения. Динамика цен, розничный товарооборот и в советское время вызывали законное недоверие. Производство и продажа продуктов в натуральном выражении считались в статистике намного более надежными. Море рублей и долларов — колеблющийся, мутный бассейн, и оценивать размеры плавающей в нем рыбы — трудное и малоплодотворное занятие. Остановимся подробнее на фактах и аргументах, которыми авторы подтверждают свои общие представления.
«Первое: За последние лет пять-семь население в целом, причем, опять-таки, не только в Москве, стало заметно лучше одеваться».
Эта эстетическая оценка свидетельствует не столько о высоком уровне жизни или об увеличении у отдельно взятого человека числа хороших костюмов, рубашек и тому подобного, сколько о высоком статусе импортной одежды в советском и постсоветском обществе, а также о накопленном, но не реализованном спросе на нее78. Импорт одежды вспыхнул в момент открытия границ и быстро, как показывает статистика, угасает. Если в 1992 и 1993 годах, когда население в значительной степени еще расходовало средства (как денежные, так и в ином виде), накопленные еще в советское время, было ввезено в страну одежды на 2,4 и 2,5 млрд долларов, то в 1995 и 1996 гг. — на 350 и 320 млн долларов.
«Второе: Иностранцы уже пару лет назад заметили, что люди на улицах Москвы начали улыбаться, сейчас это понемногу проникает в провинцию».
78 1997. Россия в цифрах / Госкомстат. М., 1997. С. 168. Судя по ужесточению политики государства по отношению к челнокам, можно предположить, что не учтенный на таможне ввоз был в 1992 году выше, чем в 1995-96 гг.
192


Следует подчеркнуть крайнюю субъективность этой оценки. Мне приходилось читать заметки иностранцев, любовавшихся улыбками россиян и в 1933, и в 1937 годах. На улицах Бостона я моментально различаю соотечественников в первую очередь по «не общему», относительно хмурому выражению лица. И это люди, живущие достаточно благополучно, которые постоянно видят вокруг улыбающиеся лица. Но стереотип культурного поведения очень слабо поддается изменению.
«Третье: Обращают на себя внимание и показатели обеспеченности ТДП населения. Можно по-разному к ним относиться, но даже если и завышен показатель — каждая третья семья (31 из 100) имеет автомашину то когда количество телевизоров заметно больше числа семей, а количество холодильников и стиральных машин близко к нему, трудно говорить о бедственном положении населения в целом».
Следует заметить, что обеспеченность телевизорами, холодильниками и стиральными машинами была примерно такой же и в советские годы, как, впрочем, и пропагандистский способ ее оценки — числом, приходящимся на сто семей. Видя в таблице одинаковые данные для соседних лет, например, 95 телевизоров на сто семей в 1990 и 1992 годах, невозможно поверить, что в первом случае статистиками цифра преувеличена, а во втором злостно преуменьшена, особенно принимая во внимание падение производства и вероятное сокращение импорта телевизоров. Дело заключается в том, что, как замечает Г. Ханин, в статистике товары долговременного пользования
«никогда не определялись на основе первичных данных (это и невозможно на сплошной основе), а рассчитывались по данным о производстве, импорте и экспорте, сроках физического и морального износа. Все эти данные и раньше были не совсем точны, а в последние годы стали совсем гадательны. Кто, например, знает реальные размеры импорта, скажем, телевизоров и тем более его распределение среди населения. В одной богатой семье их может оказаться 5-6 (дома и на даче), а в бедной — ни одного».
193


И дальше автор приводит пример, как в селах Архангельской области,-где числилось 90% семей с телевизорами, при проверке оказалось 1-2 работающих телевизора на сто семей (остальные вышли из строя, и нет денег на ремонт)79. Поэтому совершенно очевидно, что наличие у людей товаров долговременного пользования вряд ли может служить серьезной оценкой улучшения положения.
Отдельно следует остановиться на росте числа автомобилей. Этот показатель авторы считают необычайно важным, упоминают раз десять, даже включают его в обоснование размеров социальной дифференциации. Они утверждают, что сведения получены Росстатом из регистрации автомобилей в ГАИ, но что «всякого рода такси и служебные машины к ним не относятся». В последнее утверждение довольно трудно поверить, так как регистрация и перерегистрация машин в ГАИ проводится водителями на персональной основе, и машины, принадлежащие иностранцам, лицам, занимающимся извозом, фирмам и торговым предприятиям, могут быть зарегистрированы в общем списке.
Впрочем, российская автомобильная статистика таит в себе и более серьезные загадки. Согласно справочнику 1997 года, в РСФСР в 1990 году числилось 18 автомобилей на сто семей, то есть около 9 млн машин. В 1991-96 гг. было произведено еще 5376 тыс. автомобилей, из них 620 тыс. продано в ближнее зарубежье (в том числе ориентировочно около 500 тыс. в 1991 году, когда действовали еще принципы распределительной экономики, и по 30 тыс. в 1992 и 93 гг.). 541 тыс. машин была приобретена в дальнем зарубежье80. Таким образом, в конце 1996 года в стране могло оказаться 79 Г. Ханин. Цит. соч., с. 54.
80 1997. Россия в цифрах. Цит. соч., с. 146, 167-168; Бирман, Пияшева, цит. соч., с. 181; в «Российском статистическом ежегоднике 2007» приводятся две цифры: первая — численность легковых машин, совпадающая с предыдущими публикациями, вторая — автомобили в собственности граждан. Для 1990 года эти цифры равны 8 964 тыс. и 8 677 тыс. штук соответственно, для 1995 года — 14 195 и 13 668 тыс. [Примечание 2011 г.)
194


14 297 тыс. автомашин. Однако, согласно справочнику, числилась 31 машина на сто семей, то есть 15,5 млн легковых автомобилей.
Производство и наличие расходятся больше чем на миллион машин. При этом в расчете предполагается, что российские автомобили в некотором роде вечные. В то же время многолетняя американская статистика свидетельствует, что в среднем в год выходит из строя около 7% автопарка81. Таким образом, в указываемой статистике наблюдается избыток в 3-4 млн автомашин. Объяснение следует искать в особенностях статистического учета автомобилей в советское и постсоветское время. Возможно, прежде в него не входили государственные автопарки, может быть, ГАИ редко проводит перерегистрацию, и перед нами, условно говоря, мертвые машинные души, вероятно, часть машин прибыла вместе с их хозяевами из ближнего зарубежья, а возможно, это очередная советская туфта.
В любом случае появление 3-5 млн автовладельцев (напомним о возникновении нескольких сотен тысяч предприятий) вполне объяснимо. Спрос на машины был велик, и неудивительно, что при расширении предложения их сразу бросились покупать. Отметим, что импорт автомобилей в 1992 году был в 2-3 раза выше, чем в 1995-96 годах, так что рынок постепенно насыщается. Данные бюджетных обследований, охватывающие огромную массу населения, не показывают в эти годы роста расходов на транспорт, то есть бурные страсти автомобилизации не коснулись рядовых граждан. Очевидно, что покупка за шесть лет 3-5 млн автомобилей свидетельствует не о росте благосостояния населения, а о некотором перераспределении долговременных инвестиций в семьях и между ними.
81 Как свидетельствует современная статистика, ввоз машин был действительно несколько выше и, поскольку рынок автомобилей только начинал расти, число выбывающих из строя машин было в 1991-96 гг. невелико. Россияне и сегодня не любят избавляться от неработающих машин. Так, по сведениям интернета, в 2011 году из 56 млн автомобилей 14 млн были не на ходу. (Примечание 2011 года.)
195


В-четвертых, авторы исследования наблюдают обширное строительство:
«В каждом из многих городов и немногих деревень, в которых нам довелось побывать, мы видели строительство-пере-строй- ку новых домов, причем не обязательно пресловутых «особняков- коттеджей».
Следует заметить, что строительство и перестройку можно было видеть во всех городах и деревнях в течение последних 50 лет. Но, согласно статистическим сведениям, в период с 1956 по 1990 строилось в год около миллиона квартир и домов общей площадью 600-655 млн кв. метров. В постсоветское время и число квартир, и их метраж сократились в полтора-два раза82. Списывать это различие на погрешности статистики не приходится. Новые дома, как и любая жилая площадь, неизбежно попадают в регистрацию десятками различных путей, и спрятать их от учета не так просто. Вспомним также, что за 70 лет советской власти (из которых почти 10 ушли на разрушение и еще 10 на восстановление разрушенного) был построен и реконструирован практически весь городской жилой фонд страны, проведены все существующие в настоящее время коммуникации (асфальтовые дороги, линии электропередач, водоснабжение, газ, канализация и так далее), построены все производственные помещения. Если говорить о сопоставимых масштабах строительства, то за семь лет следовало создать не меньше десяти процентов от всего уже существующего. Это значит, что 10% граждан должны были въехать во вновь построенные дома в новые квартиры, 10% детей пойти во вновь открытые детские сады и школы, а 10% стариков — в новые поликлин- 82 Народное хозяйство РСФСР за 70 лет. М., 1987. С. 345; 1997. Россия в цифрах, цит. соч., с. 345. Отметим попутно интересный факт: огромное (возможно, самое большое в истории страны) жилищное строительство происходило в годы Гражданской войны, когда сельские жители впервые получили возможность бесконтрольной рубки леса. Это, однако, не свидетельствовало о заметном росте уровня жизни.
196


ники и больницы. Должны были появиться десятки тысяч километров новых автострад и трубопроводов и т. п.
Строительства такого размаха не видно. Храм Христа Спасителя, чистота и порядок в центре Москвы, реконструкция окружной хрущевской дороги (если память не изменяет, чуть больше 100 километров), десятки тысяч дач и домов и коттеджей новых русских — вот, пожалуй, и все, что отмечают доброжелательные наблюдатели. Очевидно, качество нового строительства, и особенно ремонта некоторых квартир, поднялось, но это никак не может свидетельствовать об улучшении жизни рядового человека, шанс которого на улучшение жилищных условий заметно уменьшился.
Пятое:
«хотя положение многих библиотек-музеев незавидно, число студентов вузов возросло, а городской транспорт работает по крайней мере не хуже, чем десять лет назад».
Не могу судить о городском транспорте, но десять лет назад учителя не бастовали, добиваясь выплаты зарплаты, а профессора не бежали сотнями и тысячами работать за границу. Число студентов в вузах не уступало нынешнему — 2966 тыс. в 1985-86 и 2802 тыс. через 10 лет. Незначительные колебания числа решивших получить высшее образование — свидетельство не столько уровня жизни, сколько численности поколения и его менталитета83.
Шестое доказательство авторы усматривают в изобилии предложения товаров:
«все ж таки уровень жизни основной массы населения (не только в Москве) медленно, но явно поднимается. Что бы ни говорили по этому поводу, но если на прилавках «все есть», причем количество магазинов-базаров-рынков не только не сокращается, а растет, а значит, в них (на них) покупают».
83 «Народное хозяйство РСФСР», цит. соч., с. 370; «1997. Россия в цифрах», цит. соч., с. 81.
197


Приходится заметить, что покупки на рынке были всегда. При пустых магазинах («у нас нетмяса, а рыбы нет в соседнем отделе») на рынке можно было купить вырезку и свежий творог, и виноград, и многое, многое другое. И покупали люди, которых разница в цене в два-три раза по сравнению с ценами в пустующих магазинах не очень смущала. Но большинство граждан эти цены никак не устраивали, они желали тех же товаров, но дешевле. Сегодня эти желания остались далеко позади, и покупают в магазинах и на базарах по ценам, вполне сопоставимым с теми, рыночными. Вопрос только в том, покупают больше или меньше, чем прежде? Бюджетная статистика, которая, как правильно заметил Бирман, не охватывая самых богатых и самых бедных, характеризует потребление рядового, обычного человека, свидетельствует: покупают и потребляют меньше мяса, молочных продуктов, яиц, рыбы, фруктов и овощей, сахара. По расчету Ханина, индекс потребления продовольственных товаров составлял в 1994 году 70% от 1990 года84. Больше потребляют лишь хлеба и картошки, особенно если учесть поправки Бирмана к учету потребления этих продуктов. Перед нами типичная картина падения уровня жизни, и фактом, что люди регулярно ходят в магазины, этой картины не изменить.
В-седьмых:
«Нельзя сбрасывать со счета, что, несмотря на материальные претензии населения к правительству, Б. Ельцин все же выиграл в 1996 трудные выборы, и их не объяснишь только успешной пропагандой по ТВ и другими высокими затратами; надо полагать, что население в целом не желает возврата к старому образу и уровню жизни».
Вспомним, однако, что несколько миллионов голосов дало Ельцину «изменение настроения» избирателей в республиках между турами, после вызова их руководителей в Кремль. И не84 Г. Ханин. Цит. сон., с. 55.
198


трудно догадаться, что если бы на властный ковер вызывали национальных вождей другие начальники, то результаты бесед с ними были бы прямо противоположными. Никто из объективных наблюдателей не сомневается, что если бы коробки с сотнями тысяч долларов носила из правительственных сейфов иная команда и подсчитывала итоги голосования опять же она, если бы по телевидению крутили не ролики голода 1921 года, а современную хронику бомжей и беспризорных, если бы народу ежедневно показывали документальные кадры из жизни и деятельности президента, снятые за последние 10 лет, результат голосования был бы совершенно другим. Но говорить о настроении населения ни в том, ни в другом случае не следует. Дело тут, к сожалению, не в симпатиях и антипатиях граждан, а в отсутствии демократии, обеспечивающей равные возможности конкурентам на выборах.
Наконец, восьмым и, возможно, самым важным фактором являются чудеса, творимые личным подсобным хозяйством и недостаточно полно учитываемые Госстатом. По данным статистики, подсобные хозяйства дают 4,7% валового продукта страны и 14,5% товарооборота. По мнению Бирмана, эти данные сильно занижены.
«Даже в Якутии (климат!) около половины [!] потребляемых продуктов питания сельское население республики получает от личного подсобного хозяйства и от самозаготовок!»
Мне вспоминается саркастический комментарий Солженицына к научной заметке в журнале о том, что на реке Колыме в подземной линзе льда
«были найдены ископаемые остатки замерзших тысячи лет назад рыб или тритонов, сохранившиеся настолько свежими, что присутствующие, расколов лед, тут же охотно их съели... Мы сразу поняли, — пишет Александр Исаевич. — Мы увидели всю сцену ярко до мелочей: как присутствующие с ожесточенной по199


спешностью кололи лед; как, попирая высокие интересы ихтиологии и отталкивая друг друга локтями, они отбивали куски тысячелетнего мяса, волокли его к костру, оттаивали и насыщались. Мы поняли потому, что сами были из тех присутствующих»85.
В подражание великому писателю пожалеем несчастных якутян, половину рациона которых составляют выращенные в условиях вечной мерзлоты картошечка и лучок да скудные случайные дары северной природы. Конечно, во время оно тундра и тайга успешно кормили несколько десятков тысяч кочующих с места на место охотников, но они плохо приспособлены для обслуживания сотен тысяч новых поселенцев.
Задумаемся при этом, что значит работа в Л ПХ. В 1993 году под Москвой мне довелось видеть четырех мужиков, впрягшихся в плуг, а пятый давил на ручки. И это еще довольно высокая степень механизации, обычно дело не идет дальше лопаты, тяпки и ведра. Этот каторжный, примитивный труд, несомненно, свидетельствует не о прогрессе, а об упадке экономики.
Ориентировочно можно оценить затраты труда в подсобных хозяйствах. Колхозники — около 20% рабочего времени (посадка, прополка, уборка урожая, уход за скотом). Горожане (скота у них практически нет) — 5-7% своего рабочего времени. Если принять во внимание, что у 40% семей участков нет, получим в целом по стране в расчете на год на одного работающего примерно 4-5% полезного труда, дающего, как отмечает статистика, 4,7% валового продукта. То есть вполне эффективное производство, мало чем отличающееся от современных заводов со станками-автоматами или научных лабораторий с компьютерами. А если вдруг прав Бирман, и приусадебные участки создают намного больший процент продукции, то, значит, возврат в эпоху неолита, предшествующую изобретению сохи, станет нашим следующим прогрессивным достижением. В это, однако, нелегко поверить. Да, огороды, 85 Александр Солженицын. Архипелаг ГУЛАГ // Собр. соч. в 5 т. Т. 1. Вермонт, Париж, 1980. С. 8.
200


мешочники, бесплатные столовые западных филантропов спасали население в годы Гражданской войны; приусадебные участки играли важную роль в эпоху голода и коллективизации, выручали и в годы Второй мировой войны. Но ведь речь идет о катастрофах, о фантастическом падении экономики, когда даже ничтожное количество любой продукции было благом. В развитом обществе говорить о прогрессе, достигнутом с помощью применения мотыги, грустно и смешно.
Таким же малопроизводительным представляется и труд современных несунов-мешочников. Миллионы людей перемещаются на тысячи километров, тратят свое время и деньги для того, чтобы купить и продать несколько десятков килограммов товара, вместо того, чтобы заказать необходимую продукцию по почте или телефону, отправить ее пароходами или по железной дороге. ЛПХ и челноки — очевидные показатели катастрофического неблагополучия ситуации, а не ее улучшения. Совершенно очевидно, что чем выше их доля в валовом продукте, тем серьезней кризис народного хозяйства. И если, не дай бог, ЛПХ будут давать всю потребляемую страной продукцию, мы вернемся к уровню производства Древнего Египта.
Признаком глубокого кризиса является преобладание в розничной продаже импортных товаров и продуктов, купленных не на заработанные собственным трудом деньги, а за счет хищнической эксплуатации месторождений нефти и газа, введенных в строй в предыдущие годы, трудом поколений, сошедших или сходящих со сцены. Транжиря доставшийся в наследство капитал, не обеспечишь богатой жизни ни себе, ни своим потомкам. И нелепо подобному моту равняться уровнем жизни с людьми, составившими это состояние.
Таким образом, косвенные наблюдения, на которые опирались авторы, убедительными не кажутся. Но еще более удивительно, что они обошли своим вниманием ряд важных 201


интегральных параметров, безусловно свидетельствующих о неблагополучном положении.
Главный из них — падение продолжительности жизни. Бирман и Пияшева, правда, отмечают:
«В последнее время в СМИ много говорится о сокращении рождаемости населения, а также о росте смертности. Несомненно, эти показатели в значительной степени характеризуют уровень жизни; все же не стоит забывать, что во многих промышленно развитых странах, например, во Франции, а также, например, в Венгрии, численность «коренного» населения неуклонно сокращается».
В действительности показатели рождаемости и смертности не отвечают на вопрос об уровне продолжительности жизни. В Индии рождается 25 младенцев на тысячу граждан, а в Швеции — 11. Смертность, соответственно, в Индии 9, а в Швеции — опять же 11. Никто, однако, не сомневается, что в Швеции качество жизни выше. Дело в том, что рождаемость зависит от количества молодых женщин, а смертность — от численности стариков. Продолжительность жизни новорожденного в Индии — 59 лет у мужчины и 60 у женщины, в Китае — 68 и 71, в Швеции — 76 лет и 81 год. В России продолжительность жизни в 1985-91 годах составляла 64 года у мужчин и 74 у женщин. В 1993-96 гг. она оставила 58-59 у мужчин и 72-73 у женщин.
Другим интегральным критерием, не рассмотренным в работе, является снижение объема грузовых перевозок. В 1992-96 гг грузооборот в млрд тонно-километров сократился на 28%86.
Третий важный критерий — нарастающий развал сельского хозяйства. В течение семнадцати лет происходило со86 «1997. Россия в цифрах», цит. соч., с. 322-323.
202


кращение поголовья всех видов скота (по масштабу оно уже превысило потери Гражданской войны, коллективизации и Второй мировой войны). Причем, если в годы предыдущих катастроф падение через 3-5 лет сменялось устойчивым ростом, в настоящее время конца сокращению не предвидится.
Ухудшается положение и в других отраслях: снижается урожайность, падает энерговооруженность, меньше используется удобрений. Потребление населения обеспечивается за счет закупок за границей. Особенно вопиющей выглядит эта ситуация при сравнений объемов производства, приходящегося на единицу сельскохозяйственных угодий в России и у ее ближайших соседей.
Четвертый фактор, свидетельствующий об экономическом спаде, — сокращение производства и потребления энергии87. Прирост запасов горючих ископаемых отстает от темпов потребления нефти и газа, а возрастающая продажа нефти, газа и электроэнергии за рубеж уменьшает потребление энергии в хозяйстве страны.
Каждый из перечисленных показателей в отдельности и все они вместе указывают на продолжающийся экономический кризис. Но, быть может, возрастает потребление при спаде производства? Ведь птицы небесные не сеют, не жнут, а каждый день сыты бывают! Этого не может быть, вынуждены 87 « 1997. Россия в цифрах», цит. соч., с. 279. Весьма вероятно, что положение с добычей нефти обстоит еще более неблагополучно, чем это показывает статистика. Ведь на действующих месторождениях очень легко сильно увеличить добычу, включив насосы на большую мощность. В конце концов это скажется недобором нефти из-за подтягивания к скважинам воды. Но ведь это потом, в будущем, через десятилетия. В советские годы (за исключением хрущевских лет) центральная власть строго следила за соблюдением планового графика добычи. Учитывая, что контроль за эксплуатацией перешел к местным калифам на час, не знающим сегодня, где они будут завтра, можно представить, какой беспредел царит в режиме эксплуатации на отдельных месторождениях. И, если при этом добыча не растет, это свидетельствует о сильнейшем истощении существующих месторождений.
203


мы возразить, несмотря на фантастический авторитет автора этой прекрасной идеи. Незамысловатую формулу: потребление равно производству минус вывоз и плюс ввоз — нельзя игнорировать слишком долго: неделю, месяц, два, но не семь же лет!
И зримые черты новой жизни: особняки, мерседесы, поездки за границу — свидетельствуют не о росте уровня жизни населения, а о стремительном перераспределении и возникновении класса нуворишей. Перед нами картина пира, блестящего пира во время чумы.
И порой даже бодрые дикторы программы «Время» сообщают что-то о деталях повседневной жизни. То вдруг молодой человек в репортаже с Курского вокзала расскажет, как замечательно подготовилась Москва к международному спортивному празднику. Осталось всего ничего, зачистить столицу от бомжей. Повезло, что хорошая погода. Вылезет погреться на солнышке, а его цап-царап и куда подальше.
То корреспондентша из Башкирии перед выборами республиканского президента по-советски настойчиво убеждает двух пенсионерок, что они теперь очень хорошо живут. Бабушки охотно поддакивают: да, хорошо, да, замечательно, да, в магазине все есть, любо-дорого поглядеть. А на вопрос об обеде бесхитростно сообщают: «Да вот крапивы набрали, суп будем варить».
Конечно, происходящие перемены не сводятся к нескольким однозначно позитивным или негативным фактам. Но если среднему человеку достается сегодня меньше еды, меньше других потребляемых им товаров, меньше развлечений, если его шансы на улучшение жилищных условий снижаются, если он должен все больше переходить на самообслуживание и самообеспечение, то есть в стране перестает работать производительная система разделения труда, если нет надежды и не видно выхода, если общество в целом хищнически про204


едает ресурсы, накопленные трудом предыдущих поколений, и выпрашивает займы у соседей без особой надежды когда- либо их вернуть, если все это так, то говорить об улучшении ситуации или даже стабилизации ее не приходится. Увы, что бы там ни казалось наблюдателям, уровень жизни рядового человека, к сожалению, не повысился ни заметно, ни малозаметно, а довольно ощутимо упал. И потому экономика недостач с ее не слишком пышными, а, возможно, даже черствыми пирогами еще долгие годы будет казаться (и не без некоторых оснований) потерянным раем многим и многим гражданам, бредущим в светлое капиталистическое завтра.
205


Не с^алМ>ал- (2001)
Люди — основное богатство нашей страны!
Справочник «Население СССР». 1974
Последние десять лет российское общество с тревогой обсуждает демографические проблемы. Это беспокойство разделяет и правительство. Один из четырех важнейших, щедро финансируемых национальных проектов называется «Здоровье», и его целью, по словам его руководителя Дмитрия Медведева, являются прекращение падения численности населения и рост продолжительности жизни новорожденного до 70 лет. Предполагается выполнить эти задачи к 2025 году. Ряд важных шагов для поддержания здравоохранения и поощрения рождаемости уже сделан, и итоги 2006 года оказались позитивными: рождаемость на 3 процента возросла, а смертность на семь процентов упала. Первая половина 2007 года также выглядит неплохо. Это еще не перелом, но первые обнадеживающие результаты. Тот факт, что власть не обещает решить все проблемы за два-три года, представляется отрадным. Долговременные планы и сравнительно скромные цели свидетельствуют о понимании трудности поставленной задачи.
При этом Россия уже дважды пересекала этот намеченный на далекую перспективу демографический рубеж. Семи- 206


десятилетняя продолжительность жизни была в нашей стране в 1965-66 и вновь в 1986-87 годах, а о росте численности населения говорить не приходится, в советское время он был практически всегда и прекратился лишь в роковом 1992 году. Как же это случилось, почему, двигаясь вперед, страна стремится к давно пройденным целям? В правильном ли мы идем направлении? Попытаемся рассмотреть эти проблемы в международной и исторической перспективе.
Первый вопрос: «А сколько надо? Какая численность населения представляется необходимой или оптимальной для нашей страны?» Очевидно, люди — это богатство. Но также общеизвестно, что из сотни наиболее бедных стран 80 страдают от перенаселения, а в группе наиболее процветающих государств многие по плотности населения мало отличаются от России. Например, ее северные соседи: Норвегия, Швеция, Финляндия. А Канада и Австралия, страны, территория которых, как и России, измеряется миллионами квадратных километров, заселены в три раза менее плотно, чем Российская Федерация. Да и образец экономического благополучия — США не так давно и только благодаря эмиграции достигли высокой численности населения. В конце XIX века, занимая первое место в мире по индустриальной мощи, Америка отставала от России (и дореволюционной, и современной) по числу жителей, приходящихся на один квадратный километр. Безусловно, люди — это богатство страны. Но богатство потенциальное, не всегда и не везде успешно реализуемое. Люди становятся богатством, когда они активны, образованы, независимы, когда окружающая социальная среда предоставляет им шанс для плодотворного использования их способностей.
Как известно, человечество стоит сегодня перед проблемой перенаселения: через 50 лет землян будет в полтора-два раза больше, и пока неясно, как эти 9-12 миллиардов накормить, напоить, пристроить к нормальной жизни. Однако было бы ошибкой считать, что сокращение населения Европы, США и России было бы благом для всего человечества. Нельзя рас207


сматривать проблему количества людей отдельно от, условно говоря, их «качества».'«Качество» в тысячи раз важнее количества. Если бы, исходя из страшных мальтузианских прогнозов, граждане развитых регионов, привыкшие к планированию семьи, 70-80 лет назад прекратили рождение детей и сегодня мы имели бы вместо золотого миллиарда золотые сто миллионов, то не трудно вообразить, каким ужасным оказалось бы существование 3-4 млрд жителей планеты. Ведь именно научные усилия людей, родившихся и работавших в развитых странах в XX веке, позволили человечеству успешно справиться с удвоением и утроением его численности. И не просто справиться, но даже повысить доход на душу населения в большинстве стран, даже в таких густонаселенных государствах, как Бангладеш, Индия, Китай, Индонезия.
Сегодня, когда большая часть пути демографической революции успешно преодолена, перспективы не выглядят слишком мрачными. Больше половины людей на земном шаре проживает в странах, где женщина в течение жизни рожает два или меньше чем два раза, то есть там происходит или скоро начнет происходить убыль населения. Родить 4-5 детей (что совсем не много, по нормам XIX века) теперь позволяют себе лишь десять процентов женщин на земле. Свет в конце тоннеля уже хорошо виден. Удвоение к 2050 году, если и произойдет, то будет последним. Жителям отдельных регионов, таких, как Индия и Африка, предстоит решить свои непростые проблемы: экономические, социальные и, главное, психологические. Рано или поздно они должны будут понять, что родители несут ответственность за будущее детей, за их питание, воспитание, обучение, лечение и даже рождение. Если осознание этой истины затянется, а помощь развитого мира окажется недостаточной, то обитателям этих земель придется несладко. Но всему человечеству такая «инфантильность» мало чем угрожает.
Проблема сокращения населения развитой части мира достаточно серьезна. Ведь довольно высока вероятность, что 208


именно в этом сообществе появятся великие ученые, изобретатели, политики и социальные реформаторы, усилиями которых население планеты сможет продвинуться дальше вперед. Поэтому уменьшение численности людей, родившихся и воспитанных в этих государствах, снижает шанс на успешное решение проблем, стоящих перед всеми жителями Земли. Безусловно, со временем отсталые сегодня страны перейдут к современным системам воспитания, образования, социальных взаимоотношений, и зависимость человечества от передовых стран снизится, но, к сожалению, это не может произойти достаточно быстро.
Обратимся к проблемам, стоящим перед правительством и населением России. Несмотря на заметное отставание в экономике, серьезные социальные и демографические проблемы (к ним мы еще вернемся), «выталкивающие» Россию из круга процветающих стран, по уровню образования и науки она принадлежала и пока еще принадлежит к развитому миру. Не отличается Россия от цивилизованного сообщества и по такому важному социально-демографическому параметру, как ответственность родителей перед детьми, о чем свидетельствуют низкая рождаемость и постоянное снижение детской смертности в последние 50 лет. Если уровень современной российской продолжительности жизни был пройден американцами 60 лет назад, то по детской смертности разрыв составляет 15-20 лет.
В подтверждение высокого вклада России в науку и культуру современного мира можно указать на 18 нобелевских премий, полученных представителями России или выходцами из нее. Это примерно 7% от всех врученных наград, а если исключить США, то почти 15%. Поскольку в ряде областей, в которых нобелевские премии не вручаются (математика, космос, музыка и другие), Россия занимает довольно сильные позиции, можно считать, что российский вклад в развитие современного мира ставит ее в один ряд с главными западноевропейскими странами и Японией. Таким образом, заметное 209


сокращение российского населения явилось бы существенной потерей для всего человечества.
Не столь очевидно это для государства Российского. Численность населения сама по себе не решает проблем. Сначала необходимо обеспечить нормальные (во всех отношениях] условия существования людей. Более того, в неблагоприятной социальной обстановке, при отсутствии эффективного механизма экономического развития высокая численность является балластом, а не достоянием. Опасения демографического «давления» со стороны перенаселенных соседних стран, несмотря на большую протяженность границ, устаревшую инфраструктуру, слабо развитую сеть городов, не представляются серьезными. В современном мире и при современном оружии война как способ решения территориальных проблем практически исключена. Нелегальную миграцию не так уж трудно пресечь с помощью пограничников и милиции. Да и стремятся люди сегодня в первую очередь не туда, где много земли, а туда, где существуют благоприятные социальные и экономические условия, то есть, как это ни парадоксально, в США и плотно заселенные западноевропейские страны.
В то же время при малоэффективной экономике, опирающейся главным образом на использование природных ресурсов и территории, многочисленное население — только помеха. Иными словами, в производительном современном обществе практически каждый человек создает определенные ценности, в условиях же проедания накопленного прежде богатства лишние едоки — конкуренты за обеденным столом. Сошлемся на пример Саудовской Аравии. В 1979 году ее национальный доход составлял 98 млрд долларов (11,5 тыс. на человека). Она обгоняла США по доходу на душу населения в полтора раза, Англию — в два с лишним раза, Италию — в три раза и входила в пятерку самых богатых стран планеты (Катар, Швейцария, Кувейт, Объединенные Арабские Эмираты]. Сегодня национальный доход Саудовской Аравии — 338 млрд, но в результате быстрого роста численности населения на 210


одного гражданина приходится 12,5 тыс. долларов, с учетом инфляции в три раза меньше, чем 30 лет назад. В результате Саудовская Аравия выпала из клуба самых богатых государств, занимает по национальному доходу на душу населения примерно 50-е место (рядом с Литвой, Латвией, Польшей, Аргентиной, Чили, Коста-Рикой, Южной Африкой). Ухудшение условий жизни привело к определенному росту социальной напряженности в стране.
Представим себе самый «ужасный» вариант: через сто лет население России будет не 140, а 100, 50 или, допустим, 10 млн (вероятность этого, конечно, очень невелика). В Москве окажется не 10, а один-два миллиона жителей. Это будет просторный, удобный город, где каждая семья будет иметь большую отдельную квартиру, автомобиль, на котором будет нетрудно передвигаться даже в часы пик. На месте «хрущоб» будут скверы, воздух и вода будут чистыми. Театров, музеев, школ, больниц и других общественных зданий на всех хватит. Ценность каждого отдельного человека, уважение к нему и его самоуважение, несомненно, возрастут, и жить он будет если не счастливо, то, по крайней мере, нормально. Плохо ли это?!
Конечно, существуют определенные проблемы возрастного дисбаланса населения при переходе от более высокой численности к низкой, но они за счет роста производительных сил или миграции могут быть преодолены. Что же касается проблемы освоения доставшихся по историческому наследству огромных географических пространств, то это не самоцель, а лишь средство обеспечения благополучного существования. Захотят наши внуки и правнуки уступить излишки жилой площади за большие или очень большие деньги богатым соседям, это их дело. Мы можем лишь пожелать им счастливой, достойной, цивилизованной жизни.
Российские демографы отмечают, что тенденция снижения рождаемости была заложена еще в 60-е годы, когда население переходило к одно-, двухдетной семье. Сокращение населения после этого становится делом времени. На этом 211


основании бывший советский ученый, а ныне активный разоблачитель советского строя Виктор Иванович Переведенцев старательно возлагает всю ответственность за неблагополучную сегодняшнюю ситуацию на советскую власть88. Он пишет:
« В российском обществе господствует убеждение, что нынешняя демографическая ситуация — следствие глубокого социально-демографического кризиса последнего десятилетия... Это же очевидно, — говорят дилетанты. Демографы придерживаются мнения, что тут как раз та самая очевидность, по которой Солнце вращается вокруг Земли. Заглянем в статистический справочник. В число стран с самой низкой рождаемостью, кроме России и европейских республик бывшего Советского Союза, входят некоторые страны Восточной Европы, а также Испания и Италия. В 1998 году суммарный коэффициент рождаемости, то есть число детей, которое родит средняя женщина, если на протяжении всей ее жизни остаются неизменными повозрастные коэффициенты рождаемости, были такими: Болгария — 1,11; Испания —1,14; Италия — 1,19; Россия — 1,24; Германия — 1,33. Ни Италия, ни Испания, ни, тем более, Германия, не бедствуют, их народ не обнищал. Почему же там, как и в России, низкая рождаемость? Объединяет нас с этими странами тоталитарное прошлое. А мы ищем причину низкой рождаемости «под фонарем», пытаясь связать ее с нынешними социально-экономическими условиями...
Политизированные дилетанты, превратившие демографию в поле политической борьбы, без конца повторяют, что во всем виноваты демократы (реформаторы, «так называемые», «дерьмократы»). Их не интересует истина. Им бы, главное, «уесть покрупнее буржуя». Однако история движения России от «демографического взрыва» в годы нэпа до сегодняшнего бедственного демографического состояния свидетельствует, что вымирание России началось вовсе не в 1992 году, как это представляется «без наук просвещенным», а в середине 60-х, когда Россия перешла к суженному воспроизводству населения, при котором детей не хватает для количественного замещения ро- 88 Виктор Переведенцев. Корни лежат в тоталитарном прошлом // Знамя. 2002. №5.
212


дителъского поколения. В 1958-59 годах чистый коэффициент воспроизводства населения России был равен 1,186, а в 1964-65 годах — всего 0,971. К 1979-80 годам он снизился до 0,874 их «заместителя». В результате того, что произошло с рождаемостью в годы застоя, естественная убыль населения России к 90-м годам была неизбежна».
Перед нами традиционный советский прием доказательства: обвинения, патетические восклицания сопровождаются случайным набором фактов, якобы подтверждающих высказывания, угодные в данный момент «просвещенному в науках» «любителю истины», а заодно и властям предержащим. Да, в 1998 году в указанных странах наблюдалась низкая рождаемость. Но не только в них. В 1997-98 гг. такая же картина отмечается в Греции, Бельгии, Швеции, Швейцарии, не имевших в прошлом отношения к тоталитаризму. Более того, известно, что фашизм и коммунизм защищали семью и успешно стремились к повышению рождаемости. И Германия, и Италия, и Испания имели в 50-х — 60-х годах, то есть через 10-15 лет после выхода из тоталитарной системы, повышенную рождаемость, обеспечивавшую высокие коэффициенты воспроизводства 1,2-1,4.
Но главное, ничего преступного в постепенном снижении рождаемости в России в 60-е годы не было. Это было завершение демографической революции, этап, через который рано или поздно прошли все европейские страны. В конце XX и начале XXI веков во всех европейских странах, кроме мусульманской Албании, воспроизводство населения было отрицательным.
Заметим, однако, что важны не только и не столько негативные тенденции, сколько их масштабы. Истинный коэффициент естественного прироста в 1965-84 годах колебался от -1% до -3%, а в 1985-88 годах пришел даже к нулю. Европейский опыт свидетельствует, что систематическое снижение коэффициента воспроизводства компенсируется в конце концов его периодическими повышениями. Так что при таких размерах снижения то, что произошло в 90-х, «неизбежным не было».
213


Однако после развала СССР коэффициент обвалился до минус двадцати — двадцати двух процентов. Он даже оказался выше, чем в 1940-44 годах (-18,4%). Нехватка рождений составляла в этот период 30-40% ежегодно, так что каждые 2-3 года недополучали столько же детей, сколько за 30 предшествующих советских лет89. Лишь в XXI веке падение прекратилось, и начался медленный рост рождаемости. Однако до восстановления уровня воспроизводства еще очень далеко, поскольку тенденция современного общества более — позднее вступление в брак и откладывание рождений на более поздний срок —продолжает в России действовать. При этом опыт развитых европейских стран в достаточной мере утешителен. Численность населения в них несколько раз в прошлом сокращалась и в ряде государств продолжает сокращаться. Но сегодня их население больше, чем двадцать, пятьдесят и сто лет назад.
Не следует, однако, думать, что государственные программы по поддержанию материнства не нужны. Они необходимы, чтобы падение рождаемости не было еще более значительным. И они важны для улучшения условий жизни новорожденных, их лечения, воспитания, образования, для формирования полноценного во всех отношениях поколения граждан.
Тревожной особенностью современной России является не низкий уровень рождаемости, а высокая смертность. Общий коэффициент смертности, колебавшийся в 70-80-е годы между восьмью и 10 смертями на тысячу человек, подпрыгнул в 1993-95 до 14-16 и с тех пор остается на высоком уровне. Часто замечают, что рост смертности связан с постарением населения. Но население не стареет вдруг, в один день, и в этом отношении Россия ничем не отличается от других стран. Население стареет во всем мире, но при этом развитые страны увеличивают свои усилия по продлению жизни каждого гражданина и, как правило, перебарывают «естественные» негативные тенденции. Например, в США в 1980 году общий коэф89 Демоскоп weekly. 2002. №№ 51-52; 100; 2011. №№ 475-476; 2012. №№ 495-96.
214


фициент смертности составлял 8,9 промилле, в 1990 поднялся до 9,0, в 2000 снизился до 8,7, а в 2006 — до 8,3. При этом доля стариков старше 75 и 85 лет в Америке выше, чем в России, и растет она также быстрее. Однако меры по поддержанию здоровья населения, опирающиеся на огромные расходы государства и усилия каждого заинтересованного человека, преодолевают в Америке рост смертности.
Снижение повозрастной смертности и, как следствие, повышение продолжительности жизни, которая является интегральной оценкой экономических и социальных условий существования человека, стали во второй половине XX века одной из основных задач современного государства. Большинство стран из года в год наращивают усилия по продлению человеческой жизни. Исключение составляют лишь уникумы вроде Афганистана, Руанды, Зимбабве и некоторых других государств, в которых продолжительность жизни сегодня ниже, чем 10, 20, 30, а то и 50 лет назад. Россия, к сожалению, тоже оказалась в этом ряду, хотя продолжительность жизни в ней выше, а причины неблагополучия иные, чем в названных странах.
Продолжительность жизни населения России быстро росла после Второй мировой войны и достигла своего пика в 1965-66 годах. В этот момент, к огромной радости российских политиков, СССР и РСФСР по этому показателю перегнали многие европейские государства и практически догнали Америку (69,5 лет в России и 70,2 в США), хотя по уровню жизни и затратам на медицину разрыв между этими странами был огромным. Думаю, этот незаслуженный успех сыграл с правительством и населением злую шутку. Государство, идеологической основой которого было догоняющее движение, узнав, что достигнут чаемый предел, перестало прикладывать большие усилия для улучшения положения в области здравоохранения. Достижение же было не реальным, а кажущимся. Так, одной из причин «успеха» послужила меньшая доля мужчин в населении СССР, возникшая в результате войн, коллективи215


зации и репрессий. У американцев численность полов была примерно одинаковой. Поскольку повозрастная смертность женщин в обеих странах была заметно меньше, чем у мужчин, высокая доля женщин поднимала среднюю продолжительность жизни российского населения на уровень, мало отличающийся от американского.
Другой причиной высокой продолжительности жизни в 1950-60-е годы был мощный искусственный отбор в предшествующий период. Россия прошла в XX веке через несколько демографических катастроф, сопровождавшихся огромными потерями населения. Под потерями мы понимаем всех умерших раньше своего срока, принимая за норму уровень повозрастной смертности в предшествующие, относительно благополучные годы. Оценка размеров потерь была опубликована мной в 1977 году и нашла в дальнейшем подтверждение в работах других исследователей и в открывшихся архивных материалах.
Многократный отбор на выживание в периоды потерь сделал население России относительно более здоровым и позволил ему в 50-е годы одним рывком догнать развитые страны. Однако такое искусственное благополучие не могло продолжаться бесконечно, «запас здоровья» постепенно ослабевал, и с середины шестидесятых годов продолжительность жизни начинает снижаться, возвращаясь к «нормальному» состоянию, соответствующему экономическому и медицинскому уровню общества. Усилия советской власти в области образования, здравоохранения, повышения уровня жизни делали это снижение плавным и сравнительно небольшим. Низшей точки продолжительность жизни достигла в 1979-80 годах (61,45 лет мужчины и 73 года женщины). После этого в течение трех лет она увеличивалась и затем немного упала в 1984 году. Возможно, эти колебания связаны с завершением действия искусственного отбора, о котором говорилось выше. Правда, поколение мужчин старше 85 лет еще демонстрирует повышенную живучесть. Свидетельством этому служит более 216


низкая его смертность по сравнению с женщинами соответствующего возраста. Во всех других возрастных группах картина противоположная: мужчины умирают в несколько раз интенсивней, чем женщины.
Горбачевская перестройка и, главное, сопровождавшая ее антиалкогольная кампания заметно увеличили продолжительность жизни, но вскоре в процессе гайдаровских реформ она стремительно рухнула вниз, у мужчин на семь с лишним лет, у женщин на три года. В 1995-98 годах продолжительность жизни начала понемногу подниматься, хотя так и не достигла ни горбачевского, ни брежневского уровня, но после дефолта 1998 года обвалилась вновь. Исследователи отмечают, что повышенная убыль населения в этот период коснулась главным образом алкоголиков, которым ограничение продажи водки Горбачевым искусственно продлило жизнь.
Отчасти это действительно так. Резкое снижение потребления крепких напитков в 1985-90 годах привело к росту продолжительности жизни, что позволило нескольким сотням тысяч человек прожить немного дольше, чем им «полагалось». После 1991 года свободная продажа алкоголя низкого качества в два-три года свела эту когорту «долгожителей» в могилу. Но если бы дело было только в них, то после их ухода со сцены продолжительность жизни должна была бы вернуться к прежнему, хотя бы к доперестроечному, уровню. Однако этого не произошло, а через несколько лет повторилось сильное падение, прямо связанное с экономическими причинами. Это свидетельствует о том, что ухудшение социально-экономических и медицинских условий существования населения играло решающую роль90 в снижении продолжительности жизни.
Вот уже 17 лет застойные времена остаются недостижимым демографическим идеалом, и, очевидно, потребуется еще немало времени, сил и денег, прежде чем он вновь будет достигнут.
90 Смотри выше статью «Четвертая демографическая катастрофа».
217


Но почему же России решение этой проблемы дается таким большим трудом? Почему заметное улучшение экономического положения, превысившего, по мнению многих, в последние годы советский уровень, не привело к восстановлению продолжительности жизни того периода? Дело в том, что почти 70% смертности приходится сегодня на людей старше 60 лет, а для них потеря стабильности, развал медицины, повышение цен на лекарства, пенсии, не дотягивающие до размеров покупательной корзины, и другие неблагоприятные перемены особенно чувствительны. Весьма вероятно, что эта возрастная когорта живет сегодня хуже, чем при Брежневе, и, соответственно, ее смертность выше, чем в те годы.
Однако смертность растет и в группе более молодых людей, особенно у мужчин. Главная проблема тут, по-видимому, в психологическом состоянии российского общества. Как и полагается революции, ельцинские преобразования разрушили социальную основу жизни, дестабилизировали общественное сознание. Люди потеряли свое место в социальной среде, утратили уверенность в завтрашнем дне. Так было и в октябре 1917. Но большевики, разрушив систему государственного управления, нанеся непоправимый вред экономике, развязав кровопролитную гражданскую войну с ее болезнями и голодом, вслед за этим реализовали целый комплекс мер, положительно повлиявших на здоровье населения. В первую очередь сюда входит освобождение женщины, предоставление ей тех же прав, что и мужчине, разрешение абортов, широкая сеть начального образования, включающего и правила элементарной гигиены, массовые прививки от эпидемических заболеваний, бесплатное медицинское обслуживание. И результат не заставил себя ждать. Продолжительность жизни к 1927 году выросла на десять с лишним лет.
Реформы Ельцина, разрушая, перестраивая, меняя экономику, политику, систему управления, лишь ухудшали социальные и медицинские условия жизни населения. В стране выросла преступность, увеличилось число самоубийств и отравлений, строгий контроль сменился во многих случаях анархией. 218


В результате гибель от несчастных случаев вышла на второе место среди причин смертности, оказавшись впереди раковых заболеваний, сразу за болезнями системы кровообращения. В США несчастные случаи занимают пятое место, и на тысячу человек приходится в семь раз меньше погибших, чем в России.
Дополнительные трудности возникают из-за традиции взаимоотношений русского человека с государством. Императорская Россия, как все авторитарные системы, была патерналистской. Советская власть десятикратно увеличила эту зависимость. Человек, привыкший к тому, что правительство контролирует все, автоматически ожидал от власти ответа на все без исключения вопросы. В Смоленском архиве попадаются телеграммы, извещающие ЦК партии и лично товарища Сталина о том, что в таком-то колхозе у такого-то трактора сломалась шестеренка. Ожидая приказа властей, россиянин снимает с себя ответственность даже за личные проблемы. Это, очевидно, не позволило российскому обществу завершить демографическую революцию. Государственные мероприятия по снижению смертности были осуществлены, но так называемый второй демографический переход, который предполагает активную борьбу человека за свое здоровье, не был осуществлен. Иждивенческие настроения, отсутствие привычки заботиться о будущем, ощущение бесперспективности, фатализм, расчет на счастливый случай (авось), традиционный уклад жизни — все это существенным образом тормозило и, очевидно, будет продолжать тормозить снижение смертности. Гражданам России необходимо взять проблему своего здоровья в собственные руки. Пока этого не произойдет, успехи в борьбе с преждевременной смертностью не будут значительными.
Роль государства при этом остается очень важной. Правительство страны несет полную ответственность за преодоление неблагополучного развития событий. Создание благоприятных условий жизни для каждого человека и снижение смертности должно стать главной обязанностью властей. Советская идея, сформулированная в эпиграфе к этой статье, 219


должна быть понята прямо противоположным образом. «Страна — основное богатство населяющих ее людей». Или, как давно уже было сказано: «Не человек для субботы, а суббота для человека». Власти должны принимать меры по снижению повозрастной смертности и увеличению продолжительности жизни. В этой борьбе, кроме улучшения работы медицинских учреждений, кроме финансовой помощи детям, их родителям, престарелым гражданам, необходимо предусмотреть специальные социальные меры по освобождению человека, воспитанию в нем самостоятельности, уверенности в себе, ощущения, что он является независимой личностью и должен взять на себя полную ответственность за свою собственную судьбу.
Подведем некоторые итоги.
1. Низкая рождаемость населения России является лишь свидетельством ее принадлежности к развитому миру, что разумными мероприятиями правительства невозможно изменить. Многолетний опыт индустриальных стран показывает, что при благополучных условиях существования граждан рождаемость время от времени превышает уровень простого воспроизводства, убыль сменяется ростом численности населения, так что до реальной депопуляции дело не доходит.
2. Само по себе число жителей не слишком существенно и на той же территории может варьировать в широких пределах. Важно не количество людей, а экономические и социальные условия их существования.
3. В XX веке население России прошло через три демографических кризиса, сопровождавшихся ростом смертности и потерями населения, ленинско-сталинские катастрофы унесли около 30 млн душ, брежневский застой, явившийся отчасти следствием предыдущих катастроф, дал повышенную убыль в 1,5 млн, а ельцинские реформы обошлись в 4 млн человек (в границах СССР эта цифра по крайней мере удвоится].
220


4. Искусственный отбор в ходе катастроф сделал на время граждан страны более здоровыми. Однако сегодня действие этого эффекта практически закончилось, и смертность определяется реальными экономическими и медицинскими условиями существования различных слоев населения. При этом советские катастрофы были относительно недолгими, и сразу после них продолжительность жизни возвращалась к нормальному уровню и опять начинала расти. Современный спад превосходит по длительности в несколько раз и Гражданскую войну, и коллективизацию, и Вторую мировую. Для его преодоления необходимы большие и постоянные усилия правительства, общественных организаций и каждого отдельного человека.
221


Последнее время91 я постоянно мысленно возвращаюсь к событиям августа — декабря 1991 года и сентября — октября 1993, к вопросу об ответственности советской интеллигенции, моей личной ответственности за то, что случилось в нашей стране. В течение десятков лет мы уверенно утверждали, что СССР — отсталое, тоталитарное государство, управляемое преступными, некомпетентными руководителями, что жизнь станет лучше, как только всё переменится по западному образцу. Идеи эти, как учит марксизм-ленинизм, овладели массами, и их плоды, оказавшиеся к общему удивлению малосъедобными, произрастают сегодня по всей стране. Подавляющее большинство граждан России живет хуже, чем прежде, не надеясь на скорое улучшение своего положения. Об этом пишут журналисты, таковы и мои собственные впечатления от пребывания в Москве летом 1993 года.
С другой стороны, рухнул железный занавес, получили независимость народы Восточной Европы, прекратился контроль партийной цензуры над печатным станком, для некоторых людей, особенно для молодых, открылась возможность самостоятельной хозяйственной деятельности, на Западе жизнь стала спокойнее, поскольку отодвинулась угроза ядер- 91 Статья была опубликована в газете «Новое Русское слово» 11 февраля 1994 г.
222


ной войны. Перекрывают ли эти плюсы страдания народа? Не мне судить. Уехав из страны, я потерял право решать, что для нее хорошо, а что плохо. Кроме того, это уже не та страна, в которой я родился и жил, она стремительно меняется, и чувство органического понимания происходящего туристическими наездами не восстановишь.
Однако я считаю себя обязанным ответить на вопрос Константина Азадовского «Кто подаст сегодня руку В. Максимову»92. Заголовок письма Азадовского словно прямо обращен ко мне: «Подашь ли ты руку Владимиру Максимову?» Ответить на этот вопрос нелегко. Дело в том, что Максимов — мой старый противник. Подобно Константину Азадов- скому, я обвинял редактора «Континента» в инсинуациях, передержках, грубости, культе собственной личности, лжи и клевете по отношению к известным и уважаемым людям: Василию Гроссману, Синявскому, Литвинову, Копелеву, Федору Абрамову, Ричарду Пайпсу, Леху Валенсе и т. д.93; я защищал от Максимова, Поповского, Парамонова и прочих непримиримых борцов за нравственность эмигрантских душ Булата Окуджаву и других советских писателей, которых обвиняли в пропагандистских поездках на Запад94. Мы с Максимовым обменивались полемическими выпадами на страницах газеты «НРС» по поводу того, равны ли по жестокости обращения с туземцами русские землепроходцы и западные конкистадоры, воевал ли Наполеон в Вандее, и прочим историческим вопросам. И вот Азадовский спрашивает, готов ли я, распри позабыв, присоединиться к Максимову, всенародно оскорбляющему избранного Президента и когорту поддерживающих его знаменитостей?
Начнем с Бориса Ельцина. Константин Азадовский в упомянутом выше письме гневно восклицает:
92 К. Азадовский. Кто подаст сегодня руку В. Максимову // Новое Русское слово. 1993. Декабрь.
93 Сергей Максудов. Безусловный антидемократизм // Форум. 1987. №16.
94 Максудов. Пропал носорог // Поиски и размышления. 1980. №1; С. Максудов. «Диалог» с кривым зеркалом // Синтаксис. 1988. №23.
223


«Я категорически протестую против того, чтобы российского Президента, выбранного и поддержанного, притом неоднократно,большинством наших граждан, называли секретарем обкома «с недюжинным интеллектом околоточного надзирателя». Мы, голосовавшие за Бориса Николаевича, не хуже Максимова знаем, кем он был в прошлом, знаем также о его недостатках и говорим об этом публично. Но относимся к нему с уважением. Можно сколько угодно критиковать Президента, но немыслимо клеветать на него и пачкать его грязью».
Азадовского можно понять. Он вместе с 36 другими литераторами подписал письмо к народу, обратившее на себя благосклонное внимание Бориса Николаевича, и 15 сентября, незадолго до разгона парламента, авторов пригласили на встречу в Кремль. Репортажи о встрече опубликовали И. Ришина и М. Чудакова95. После проверки паспортов общество в голубых микроавтобусах отправилось «на ту самую» дачу, которую президент удачно «экспроприировал» (слово принадлежит Борису Николаевичу в пересказе Ришиной). Поездку на дачу красочно описала Мариэтта Чудакова, позаимствовав для этой цели стилистические приемы у любимого автора:
«Мы вылетели из Боровицких ворот, сопровождающий отчаянно крутанул левой рукой перед окном, постовой взмахнул палкой, еще два милиционера вдалеке повторили его жест, движение на Большом Каменном мосту, Знаменке, Моховой замерло, с визгом развернулась на 180 с лишком градусов стоявшая посередке площади машина, вылетела (повторяюсь, но не могу подобрать другого глагола) вперед и повела нас, отчаянно мигая белым и ярко-голубым огнями, по Большому Каменному — к Ленинскому (не переименованному) проспекту... Езживала я на такси по Москве... но такого, чтоб дззз — и вот вам уже памятник Гагарину, дззз — и вот уже кончается Ленинский проспект, начинаются леса по обе стороны шоссе — такого не видывала. Вот она какая, мигалка, оказывается».
95 И. Ришина: «Литературная газета», 22 сентября 1993 г.; М. Чудакова: «Русская мысль», 23-29 сентября 1993 г.
224


Давно ли Борис Николаевич воевал с партийными привилегиями, трясся на «москвиче», раз даже в аварию попал, проехав на красный свет. А нынче! Не сам, гости его летают по волшебной зеленой улице, дзз-зззззззззззззз! Приехали.
На встрече присутствовали: К. Азадовский, А. Афиногенов, А. Борщаговский, Ю. Давыдов, А. Дементьев, А. Иванов, Р. Казакова, Ю. Карякин, К. Ковальджи, Я. Костюковский, Т. Кузовлева, А. Нуйкин, В. Оскоцкий, Н. Панченко, А. Приставкин, Л. Разгон, А. Рекемчук, Р. Рождественский, В. Савельев, В. Селю- нин, Ю. Черниченко, М. Чудакова, М. Чулаки. (Из подписавших письмо не оказалось на даче президента: Беллы Ахмадулиной, Владимира Корнилова, Даниила Гранина, Дмитрия Лихачева, Булата Окуджавы и еще семи человек. Алесь Адамович позвонил коллегам и «попросил довести его точку зрения: "Выборы, выборы и еще раз выборы"».)
«Ваше обращение, смелое обращение, с позиций неконъюнктурных» — похвалил литераторов президент. Смелость и конъюнктурность каждый понимает по-своему. В связи с этим напомню о письме к согражданам 16 января 1991 года, в котором сто пятнадцать писателей, деятелей культуры, ученых решительно протестовали против «преступления в Вильнюсе», пушечных выстрелов на улицах города (танки стреляли холостыми снарядами) и осуждали президента Горбачева и действия армии, приведшие к гибели 14 жителей литовской столицы96. Одновременно газеты напечатали фамилии литовцев, погибших при штурме телевидения. Тот мужественный, на мой взгляд, призыв: поддержать «законные парламенты и правительства республик, избранные народом», — подписали трое из 23 писателей, смело собравшихся на даче у президента Ельцина. Зато 20 из них оказались среди 42 литераторов, которые 5 октября, на следующий день после гибели сотен москвичей, благодарили Ельцина за решительность и беспощадность:
96 «Аргументы и факты», 1991, №3.
225


«...С радостным удивлением убедились, что демократия [в их понимании - С. М.] окрепла, и призвали правительство перестать говорить, научиться действовать, продемонстрировать силу».
Эпиграфом к встрече с президентом Ирина Ришина предлагает взять прочувствованное выступление поэтессы Тамары Кузовлевой:
«Когда в августе 1991 года звучали ваши слова, Борис Николаевич, обращенные к россиянам в память о трех погибших мальчиках:«Простите меня, вашего президента, что я не уберег ваших сыновей», — в ответ всколыхнулась вся Россия: это наш президент. Мы поддерживали вас в невероятно трудные для вас два года».
Я бы рекомендовал взять эпиграфом слова министра из «Голого короля» Шварца:
«Вы знаете, что я старик честный, старик прямой. Я прямо говорю правду в глаза, даже если она неприятна... Позвольте мне сказать вам прямо, грубо, по-стариковски: вы великий человек, государь»!
Застолье, а заодно и деловое обсуждение насущных проблем страны, продолжалось пять часов. Писатели убеждали президента не гнаться за буквой закона, действовать решительно, разбить яйца и скушать яичницу; наш президент внимательно слушал, записывал ценные советы в записную книжку, а с некоторыми, особенно ему угодившими, ораторами чокался и принимал. Ну, как же после такой беседы не гордиться Борисом Николаевичем, не писать слово президент с большой буквы, а парламент именовать «так называемым».
Неясно только, почему Азадовский уверен, что мы должны присоединиться к его восхищению. Он утверждает, что «Президент был выбран и неоднократно поддержан большинством граждан» и следует уважать волю народа. Но это не 226


совсем верно: большинство граждан (в России по переписи 1989 года проживало 107 млн человек старше 18 лет, а сейчас их должно быть около 112 млн, не считая беженцев из ближнего зарубежья) Ельцина никогда не поддерживало. На президентских выборах 1991 года за него проголосовало немногим больше 30 млн человек, меньше трети взрослого населения (60% явившихся на избирательные участки); на референдуме 1993 года поддержка достигла примерно 35 млн человек, правда, одновременно почти 30 млн граждан высказались за досрочное переизбрание любимого президента. На выборах в декабре 1993 за конституцию, то есть в поддержку Ельцина и Жириновского вместе взятых, высказалось 33 млн человек, причем партию Жириновского поддержала половина из них, а пропрезидентский «Выбор России» — немногим больше 10 млн человек. Что же нам прикажете, уважая волю «большинства», восхищаться Жириновским? Интересно, что такой выбор России (почти 20% избирателей, 10% граждан) показался Ельцину таким громадным успехом, что он тут же решил отказаться от собственных перевыборов в 1994 году: к чему лишний раз испытывать доверие народа, утруждать людей, когда и так всё очевидно! Не могу не напомнить, что такую же поддержку (25% голосов по стране и большинство в Москве и Петербурге) получили в свое время большевики на выборах в Учредительное собрание, усмотрев в этом подтверждение мандата на бесконтрольное 75-летнее правление.
Теперь о том, что Азадовский именует хорошо известными ему «недостатками» президента. Да, мы помним, что Ельцин был обычным секретарем обкома, и мы еще помним, что это значит. Это под его руководством был снесен в Свердловске дом Юсупова, памятное место расстрела царской семьи, это он в 1979 году с помощью московского КГБ успешно скрыл от мира аварию на заводе по разработке бактериологического оружия. Это он, переведенный наводить порядок в Москву, заявил:
«Надо не ввозить новых людей, а заставлять работать москвичей. Органам милиции будет спущен план по тунеядцам»...
TL1


Эту речь редактор «Русской мысли» Ирина Иловайская поясняла следующим образом:
«Все проблемы:... хаос и коррупция, порожденные системой; бедность, чудовищная в стране с такими природными богатствами; неустроенность людей, их бесправие и беззащитность, — будут решаться арестами, судами, увольнениями, ссылкой, лагерными сроками, смертными казнями, число которых в Советском Союзе, по всем имеющимся сведениям, непрерывно растет. Иного вывода нельзя сделать из высказываний товарища Ельцина Б. Н.»97.
Возможно, Ирина Алексеевна несколько преувеличила кровожадность своего будущего любимца и его тогдашней компании, и все же иначе, чем «унтер-пришибеевскими», эти полицейские речи назвать трудно.
Что было затем, известно достаточно хорошо. Развал страны, стремительное восхождение к власти, власти абсолютной и бесконтрольной, нарушение обещаний, законов, клятв, решений референдумов, присяги конституции и народу, государственный переворот и первый раз после 1918 года пушки, стреляющие на улицах Москвы.
Зачем это было нужно? Почему погибли, были ранены и покалечены многие сотни людей? «Чтобы сохранить мир в России», — сказал Борис Николаевич в телевизионном выступлении 21 сентября 1993 года, повторив классическую формулу Орвелла: «Мир — это война». Да, мир — это война, свобода передвижений — это прописка (с правом насильственного выселения неугодных), президент — гарант конституции, а расстрел из пушек парламента был, есть и будет всегда величайшей победой демократии.
Как справедливо отмечали Л. Карпинский и Л. Шевцова,
«борьба между президентом и парламентом шла внутри тоталитарной парадигмы политики, для которой единоначалие 97 «Русская мысль», 25 июля 1986 г.
228


и монополия на власть являются единственно возможной формой существования».
Не случайно сразу после 4 октября, «в свете возникшей после победы новой реальности» (определение помощника президента Филатова), анонимная команда чиновников бросилась перелицовывать текст конституции. Все изменения сделаны в одном направлении: обеспечить президенту и столпившимся вокруг него всю полноту власти, вывести бюрократическую систему управления из-под контроля, подчинить местные интересы центру98. Теперь конституция, украшенная многочисленными правами человека (да как их реализовать?) и немыслимыми свободами (что не мешает чиновникам запрещать демонстрации!), будет отпечатана на красивой бумаге и вывешена в красном уголке бывшей ленинской комнаты, а чиновники смогут по-прежнему выполнять лишь телефонные распоряжения начальства.
То, как работает подобный механизм, хорошо показали прошедшие выборы. Президент назначил чиновников руководить избирательной системой, и он же представил на референдум составленную им конституцию и пожелал, чтобы за нее проголосовало не меньше 50% населения. Желание начальника, как известно, закон для подчиненного. Как отмечено выше, сегодня в стране около 112 млн человек старше 18 лет (без учета миграции). Этой цифры нет в сообщении Центральной избирательной комиссии. Не указана там и численность зарегистрированных избирателей. Дело в том, что принятие конституции буквально висело на волоске. Сразу после выборов было сообщено, что в голосовании приняли участие 55 987 тыс. человек, что реально означало чуть-чуть меньше половины численности населения соответствующего возраста.
Не приходится удивляться, что в последующие 12 дней Центральная избирательная комиссия «уточнила» результаты и «обнаружила» еще 2,2 млн избирателей, которые, оказывается, единодушно проголосовали за конституцию. Более 98 «Московские новости» 28 ноября 1993 г., 25 июля и 31 декабря 1993 г.
229


того, избирком установил, что 1,4 млн несознательных избирателей, проголосовавших, согласно первоначальным сведениям, против конституции, в действительности выступают за нее. Опять же не приходится удивляться, что Н. Рябова, возглавлявшего эту кропотливую вычислительную переработку, президент назначил председателем Центральной избирательной комиссии на все будущие времена.
Читатель может заметить, что подобные калькуляции все-таки лучше, чем пресловутые 99,9%. Конечно, но не все сразу. Напомню, что на выборах в Советы в 1927 году проголосовало, по словам Сталина, около 51% (50,2%, по публикациям того времени) лиц, имеющих избирательные права, в чем вождь народов, естественно, усматривал безграничное доверие к коммунистической партии". В 1931 году проголосовало 70%, в 1934 — 85%, и лишь в 1937 было, наконец, достигнуто желанное единодушие — 96,8%.
Энергичные администраторы президентской команды время от времени проговариваются о том, какие идеи циркулируют сегодня в Кремле:
«Конституция, предложенная президентом, это все равно, что священное писание, и критике не подлежит, поэтому партии, не согласные с ней, не должны участвовать в выборах, — поведал нам Шумейко (председатель правительственной комиссии по проведению всенародного голосования по конституции, министр печати и информации, председатель верхней палаты Федерального собрания)».
Характерно, что это абсурдное предложение было отвергнуто центральной комиссией по выборам не со ссылкой на избирательный закон, конституцию или здравый смысл, а после консультаций с президентом. Как отмечает «Комсомольская правда», власти на местах восприняли указание Шумейко как приказ и старались его выполнить* 100. Возглавив Федеральный " И. Сталин, соч., т. 10, с. 107.
100 «Комсомольская правда», 4 декабря 1993 г.
230


информационный центр, Шумейко объявил корреспондентам, какие цели поставлены перед его ведомством: «задачи формирования идеологии общества».
«Нет никакой необходимости в разделении властей, — объяснил главный помощник президента Филатов, — наоборот, даже лучше, если министры будут заседать в парламенте, будет меньше недоразумений и не придется призывать в качестве арбитра Таманскую дивизию».
Циничные напоминания о пушечных выстрелах в качестве политического аргумента позволяют себе сегодня многие представители исполнительной власти.
«Наличие представительного органа власти вовсе не обязательно означает демократию. Демократия — это власть народа над всеми государственными институтами», — солидно рассуждает сам президент в беседе с корреспондентом «Известий»101.
Не берусь судить, что Борис Николаевич подразумевает под представительным органом власти, скорее всего, не угодивший ему парламент. Следует напомнить президенту, что без представительных органов власть является диктатурой или, если привычнее для слуха, диктатурой пролетариата. Ни одно демократическое государство ни разу еще не обходилось без представительных учреждений, так же, впрочем, как без разработанной системы контроля за всеми без исключения ветвями власти.
У журналистов вызвало недоумение, что президент, в свое время так убивавшийся по поводу трех случайно погибших мальчиков, сороковой день памяти погибших при разгоне парламента отметил посещением теннисного турнира Кремля102. Ведь были убиты не только «бунтовщики», а и случайные 101 «Известия», 16 ноября 1993 г.
102 Кто завоюет кубок Кремля по политической недальновидности? // Литературная газета. 1993. 17 ноября.
231


люди на улице, и 18 сотрудников милиции, и шесть военнослужащих, выполнявших приказы президента. Очевидно, крокодиловы слезы больше не в моде. Сейчас время награждать отличившихся генералов, заботиться о здоровье вождей и распределять кабинеты на Старой площади (свято место пусто не бывает). Захват президентской администрацией после победы над парламентом здания ЦК КПСС — факт глубоко символичный. Административно-командный аппарат продемонстрировал и свои аппетиты, и свою фантастически возросшую численность, и свое понимание модели власти, устанавливаемой в стране.
Возможно, Ельцин не так уж хорош, — говорят некоторые сторонники президента, — но у нас нет выбора: все другие еще хуже. Однако давно известно, что отсутствие выбора и есть характерный признак тоталитаризма. Дело не в персоне Ельцина, важно, чтобы его деятельность контролировалась независимыми структурами власти (Верховный суд, парламент). Мировой опыт показывает: горе стране, зависящей от добродетелей руководителя.
Другой аргумент: в ближнем зарубежье живут еще хуже, чем в России. Например, Лариса Богораз, возражая Павлу Литвинову, пишет:
«Я не экономист. Но точно знаю: наша убогая и обнищавшая Россия сегодня смотрится рядом со многими своими соседями чуть ли не как оазис, пусть относительного, благополучия. Больно думать о вымерзшей и вконец оголодавшей Украине. Больно слышать от друзей-харьковчан: "Вам хорошо —у вас Гайдар, у вас Ельцин,у вас рубль".»103
Друзья-харьковчане не совсем точны в своих восклицаниях. Им следовало бы сказать: «Вам хорошо:у вас гидростанции, у вас сибирская нефть и газ». Нетрудно показать, что, если бы не добыча нефти стоимостью более ста миллиардов долларов в год, в Москве было бы голоднее и холоднее, чем в Харькове. 103 «Известия», 22 ноября 1993 г.
232


И заслуги Гайдара и Ельцина в открытии нефтяных месторождений Сибири нет. Напротив, падение добычи и перекачивание нефтедолларов в карманы биржевиков — печальный результат деятельности реформаторов. Конечно, можно отметить, что, разрывая на части Советский Союз в Беловежской пуще, Ельцин сохранил за собой сырьевые ресурсы страны, а Кравчук, погнавшись за атрибутами государственности, оставил свой народ в ледяной нетопленой хате. Нам гордиться тут нечем. Несомненно, что энергетическая промышленность создавалась всеми гражданами СССР, общими силами и из общего кармана, а ресурсы Украины или Азербайджана были растрачены в свое время на общие цели. Я не берусь решать в этой статье сложную проблему экономического разделения совместно нажитого имущества при разводе народов, хочу просто отметить, что относительный достаток России зиждется не на разумных мероприятиях руководства, а на богатствах, нажитых тяжелым трудом предыдущих поколений советских людей.
Наконец, последний и наиболее серьезный вопрос, который прямо относится к сфере моих профессиональных занятий. Речь идет о потерях населения. Я занимаюсь их расчетами около 30 лет, оценивая эти потери как повышенную убыль населения, то есть смертность выше некоторой характерной для данного населения в данный период нормы. Потери населения в годы коллективизации и репрессий составляли в России примерно 300-500 тысяч в год.
Поданным Госкомстата, продолжительностьжизни в России в ельцинское время упала с 70 в 1987 и 69 в 1991 до 66 лет, а смертность за девять месяцев 1993 года составила 1586 тыс. человек — 14,3 на тысячу населения. В 1992 году соответствующая цифра была 11,9, а в 1989 году коэффициент смертности населения РСФСР был 10,8. Нормой для 1992 года будет уровень 11, а для 1993 года— 11.2 (некоторый рост коэффициента связан с тенденцией постарения населения). Это значит, что повышенная убыль за эти два года составила 4 на тысячу, 233


600 тыс. человек, или 20% всех умерших. Причиной повышенной смертности является ухудшение медицины, рост преступности и травматизма на производстве, ухудшение условий жизни. Мы не учитываем повышенной смертности в других государствах, республиках бывшего СССР, которая еще выше, чем в России, и приближается, по-видимому, к миллиону.
Таким образом, мы видим, что доля умерших не своей смертью в России сегодня достигает уже печально памятного сталинского времени. При этом она быстро растет. И напрасно гневается Константин Азадовский, заявляя:
«Возмутительной и совершенно абсурдной, по сути, представляется попытка Максимова поставить знак равенства между действиями нынешнего российского руководства (как бы критически ни относился я сам к некоторым людям из «команды Ельцина» и их политике) и сталинскими репрессиями 30-х годов».
Конечно, характер потерь сегодня и при Сталине различен. Убитые в чекистских застенках — это не то же самое, что зарезанные в подворотне, а старушку, не дождавшуюся скорой помощи или не получившую нужного лекарства, не следует равнять с умершими от истощения колхозниками. И все-таки смерть раньше своего срока — это преждевременная смерть. И ответственность за нее ложится на руководителей, действие (или бездействие) которых эту смерть вызвало. Так что заголовок этой статьи выбран мной отнюдь не случайно. И если пушкинскому несчастному Борису Годунову кровавые мальчики в глазах мерещились из-за одного-единственного, зарезанного в Угличе, ребенка, то Борису Николаевичу в «часы томительного бденья» есть из чего выбирать.
Константин Азадовский защищает от Максимова не только Ельцина, но и
«российских демократов, осмелившихся (sic! — С. М.) публично поддержать Президента в его недавних действиях против так на234


зываемого Парламента и ныне призывающих его к еще более решительным действиям против «красно-коричневой опасности», которых бывший редактор журнала «Континент» — клеймит, ничуть не стесняясь в выражениях... Все, что пишет (а главное, как пишет) В. Максимов об этих людях, вызывает во мне чувство негодования и протеста... Нельзя не возмутиться и тем, что Булат Окуджава и сорок других известнейших наших писателей публикуют якобы «сервильные призывы» в адрес правительства».
То, что инвективы Максимова в адрес известнейших довольно оправданы, не вызывает сомнения. Однако с Азадовским трудно не согласиться: то, как пишет Максимов, вызывает естественную реакцию — возмущение (впрочем, стиль Азадовского мало отличается от максимовского). Полемика Максимова— всегда поношение или апелляция к авторитетам, мир делится на своих и чужих, уважаемых и унижаемых. Впрочем, к чести Максимова следует сказать, что он и сам отдает себе в этом отчет. В своей статье в «НРС» он не без сожаления отмечает:
«Те, о ком я говорил выше, принадлежат к поколению, с молоком матери всосавшему в себя разрушительную отраву чернобелого мира, им (и мне в том числе)уже не дано изменить в себе эту горькую данность».
Это черно-белое виденье мира и стало подлинной трагедией России нашего времени. За оппонентом не признается права на ошибку, на возможность искреннего заблуждения, у него бывают лишь низкие, корыстные интересы, и против него возможны любые обвинения и любые действия. Интересно, что ключевой фигурой в этой бурной дискуссии стал Булат Окуджава, видимо, как наиболее очевидный эталон нравственности и человечности.
«Как может Окуджава призывать к расправам над побежденным противником?— возмущается Максимов.
Как можно критиковать письмо «сорока известнейших писателей», если среди них сам Окуджава»!— недоумевает Азадовский.
235


Корреспондент «Правды» сравнивает Окуджаву с людьми, которые аплодировали, когда видели, как «фашисты заталкивали в газовую камеру евреев», а Валентин Распутин (в той же газете) по поводу интервью Окуджавы в «Подмосковных известиях» глубокомысленно заявляет:
«Да-а... Что ж, в наше время уже трудно удивляться чему-нибудь, и все-таки подобное признание Булата Окуджавы, сделанное к тому же с явным удовольствием, поразительно. Есть люди, правда, с особой психикой, которым мучения жертвы доставляют физиологическое наслаждение, здесь что-то в этом же роде. Наши интеллигенты-гуманисты из «демократических» рядов вообще приобрели странное выражение души и сердца (лица тоже) — с печатью отнюдь не целебных чувств. Действительность всех нас не делает спокойными, но там уж совсем какое-то оголтелое неистовство»!
Перед нами все та же нелепая черно-белая картина. Окуджава не с нами, значит, он коммунист, фашист, садист. А ведь, столкнувшись с утверждением, противоречащим всему творчеству автора, было бы естественно усомниться в точности текста неизвестного интервьюера.
Преувеличенное внимание к людям известным, доказывание своей правоты ссылками на мнения Лихачева, Ковалева, Боннэр, Солженицына — отрыжка нашей тоталитарной ментальности, нашей привычки создавать себе кумиров. Окуджава — прекрасный поэт, а Лихачев — серьезный ученый, но в вопросах политических или юридических они не являются специалистами — и вряд ли для решений подобных проблем следует апеллировать к их авторитету. Как бы ни был хорош в своей области тот или иной писатель, балерун, виолончелист, поэт, литературовед — они не могут нам помочь в вопросах нравственных, здесь каждый отвечает сам за себя. Мы не можем слепо следовать даже за самыми замечательными и уважаемыми именами. Мы сами должны принимать решения и сами нести за них ответственность. С другой стороны, следует уважать человека независимо от того, совпадает его мнение с нашим или нет.
236


Не столько сами идеи Ленина были плохи в 1917 году, сколько его убежденность, что он имеет право на любые действия ради их осуществления. Главное — это отказ от насилия и призывов к насилию над политическими оппонентами, создание устойчивых демократических институтов, системы контроля за властью, системы разделения властей, смены властей, не выполнивших свои обещания, согласование правил политической игры всеми реальными политическими силами, действующими в стране, следование этим правилам и наказание нарушающих правила. При наличии таких систем никакие Новодворские или Жириновские не будут страшны, а люди, нарушающие законы, будь то Ельцин или Шумейко, будут нести за это политическую и уголовную ответственность. Беда только в том, что к установлению демократических институтов власти мы еще и не приступали.
Почему же выстрелы по парламенту привели к расколу в бывшей диссидентской среде? Одни считают необходимым радикализацию реформ, устранение сил, мешающих их проведению, другие видят угрозу со стороны властей только-только возникающим демократическим институтам. Таким образом, раскол диссидентско-демократического лагеря отражает противоречие между целями общества (демократизация) и средствами, которыми следует этих целей добиваться (ускорение реформы). Похожая проблема стояла перед страной в 1917 году, и в той дискуссии сторонники достижения целей любыми средствами победили, к огромному сожалению их потомков. Урок нашей истории лишний раз подтвердил: нет такой партии, нет такой политической силы, которой ведома абсолютная правда, а может, и не существует этой (да простит меня Александр Исаевич) самой окончательной и единственной правды.
Замечательный русский поэт Тютчев, обеспечивший нас цитатами на многие случаи жизни («Умом Россию не понять...», «Блажен, кто посетил сей мир...» и так далее), сказал нечто важное и по этому поводу: «Нам не дано предугадать, 237


как слово наше отзовется...» Не дано до времени знать, каковы будут последствия сказанного-и сделанного, куда повернет ход истории, поэтому единственно возможный и достойный выход — считаться с оппонентом и с политической реальностью, избегать наклеивания ярлыков (красные, коричневые, зеленые, большевики, белогвардейцы, плюралисты и т. п.) и действий с позиции силы, чтобы было не стыдно выиграть и не страшно проиграть.
238


C Нем,
Ответ звучит решительно и нетрадиционно: «С трудолюбивым чеченским народом!» Да, как это ни удивительно, но вновь, после долгого перерыва, московская интеллигенция, распри позабыв, воссоединилась в едином порыве, протестуя против вступления российских войск в Чечню. Даже Мариэтта Омаровна Чудакова, неоднократно в компании единомышленников объяснявшая Борису Николаевичу на его даче и в Кремле, как ему следует решать важные проблемы страны, даже эта энергичная женщина, столь убедительно призывавшая всех сплотиться вокруг демократической президентской власти, в один прекрасный день (21 декабря 1994 г.) оказалась в рядах оппозиции, выступив с протестом в «Литературной газете». Правда, этому решительному шагу предшествовало, по словам Чудаковой, тайное послание, «переданное на имя президента днем 15 декабря», которому президент, увы, не внял. А ведь в былые времена так внимательно слушал члена своего президентского совета.
Мариэтте Омаровне не позавидуешь: президент на месте, демократия тоже налицо (иначе, по ее словам, нельзя было бы ни статей с протестами писать, ни на демонстрации выходить] и на недавних призывах объединиться вокруг президентской власти чернила еще не просохли, — и вдруг оказаться вместе с презренными коммунистами, профессиональными расколь239


никами и критиканами, оставив Бориса Николаевича в компании Жириновского, Невзорова и Баркашова.
Правда, с чисто женской непоследовательностью, переходя на сторону оппозиции, Чудакова корит своих новых союзников, почему они сделали аналогичный шаг не в ногу с ней, а несколько раньше. Вот, мол, если бы все не бросились в свое время дружно критиковать молодую демократическую власть, а вместе с Мариэттой Омаровной дружно поддержали бы ее криками «Верую! Верую!», если бы хвалили ее почаще (ну, хотя бы за наличие пива в буфете, как Александр Борисов), глядишь, и народ бы тоже поверил, и власть была бы получше. Проблема пива почему-то особенно волнует Мариэтту Омаровну:
«Ведь речь идет о качестве жизни. Сюда не одни высокие материи относятся. Пиво есть? Сколько лет звучал безответно этот вопрос уж, по меньшей мере, половины взрослого мужского населения страны».
Справедливо замечено, что речь идет о качестве жизни, а оно упало, и очень сильно, у большей части населения, за исключением лишь небольшой группы бизнесменов, чиновников и интеллигентов, тем или иным способом запасшихся валютой. Качество и продолжительность жизни падают вслед за стремительным падением производства, в частности сельскохозяйственного, падением, сопоставимым с периодами самых больших в истории страны катастроф: Гражданской войны, коллективизации, Отечественной войны.
Всем, кто поддерживал и поддерживает экономическую политику правительства, в результате которой растет смертность населения, следует ответить на вопрос, как далеко они готовы зайти? Какая доля преждевременных смертей кажется им допустимой: 30%? 50%? И как долго это будет продолжаться — 5,10, 15 лет?
А что касается пива, то его производство, несомненно, сократилось, также как и производство зерна, масла, мяса, сахара и других продуктов. Наличие же пива в буфете иркутского аэро240


порта, обнаруженное отцом Александром, свидетельствует не столько о росте качества жизни, сколько о том, что массовому потребителю этого напитка он становится все более не по карману.
Сегодня оппозиция демократов, еще недавно поддерживавших политику Ельцина, связана в первую очередь с нежеланием проливать кровь чеченцев и русских. Чудакова объясняет в письме президенту: «Да, Россия хочет порядка. Но она не хочет воевать, вы это знаете лучше всех. Вы три года старались, чтобы этого не было. Трупный запах перешибет все, он все сведет на нет».
С последним утверждением трудно не согласиться: трупы пахнут неприятно. И поэтому протестовала Москва в свое время против выстрелов в Вильнюсе, саперных лопаток в Тбилиси, танков в Баку. Казалось, с тех далеких времен люди принюхались, но нет, залпы в Чечне возмущают Явлинского и Гайдара, Чудакову и Баткина. Гибель тысяч, а то и десятков тысяч людей, в том числе тысяч русских солдат, представляется сегодня интеллигенции недопустимой. И этот широкий фронт протеста, это неожиданное единство демократических рядов вселяет надежду. Целостность территории России, принципы конституции, нелегитимность дудаевского правления — все это важно не только правительственным чиновникам, но и большинству москвичей. Однако плата за восстановление порядка в границах государства представляется им непомерно высокой. Необходимо понять, что страна — это территория совместного проживания людей, в некотором роде их коллективная собственность. И люди имеют право распоряжаться этой собственностью по своему усмотрению, устраиваться жить лучше и удобнее. Вместе или отдельно — это не так уж, в конце концов, существенно, лишь бы жилось хорошо. Захотят — объединятся, вернутся к прежним границам СССР, захотят — разойдутся. Государство — не абстрактная мистическая категория с собственными интересами, оно аппарат организации удобной жизни человека. Оно существует для человека и должно помогать ему жить, а не убивать его.
Протестуя против кровопролития в Чечне, нельзя не вернуться к предшествующим событиям, позволившим пре241


зиденту и его окружению бесконтрольно решать вопросы жизни" и смерти десятков тысяч граждан страны. Нельзя не вспомнить о столкновении исполнительной и законодательной властей в октябре 1993 года. В этой мини-гражданской войне президент отстоял свой вариант конституции с безграничными возможностями исполнительной власти. Эту победу многие, осуждающие сегодня ввод танков в Чечню, встретили аплодисментами. Более того, группа интеллигентов публично обратилась к президенту с советом действовать еще более решительно. Очевидно, что сотни убитых и раненых не казались им тогда большой платой за победу над противниками.
Сегодня следует ответить на вопрос, какое количество трупов москвичей заставило бы сторонников президента отказаться от услуг армии и КГБ, попытаться найти компромисс с оппонентами? Дело не в том, насколько ненавистны демократам их противники — фашисты, коммунисты, воры почище государственных чиновников и так далее, — не в тех плохих словах, которые стороны сказали и могут сказать друг о друге. Вопрос в том, сколько людей можно убить, прежде чем сесть с этими или другими отвратительными злодеями за стол переговоров? Тысячу? Сто тысяч? Миллион? Можно предвидеть гневное возмущение литераторов: мы же никого не убивали! Но люди были убиты, а вы не осудили убийц.
Теперь, познакомившись с результатами победы Ельцина над парламентом, следует спросить себя, не лучше ли было сохранять равновесие законодательной, судебной и исполнительной властей, увеличивавшей ответственность руководителей за их действия?
События в Чечне показывают, что «непредсказуемый» вождь с неограниченной властью во главе страны — это катастрофа. Необходимо срочно сформировать действенную систему контроля за исполнительной властью, за соблюдением законов всеми руководителями. Нельзя бесконечно идти вперед с закрытыми глазами104.
104 Заметка была опубликована в журнале «Синтаксис», Париж, 1995, №35.
242


ОоЬсЫ* М- (200ty
Виктор Шендерович покорил меня с первого взгляда. С первого взгляда на передачу «Куклы». Кажется, это была «Пышка». Я с нетерпением ждал новой еженедельной программы, записывал её на пленку, показывал знакомым и студентам. Это было искреннее восхищение и зависть. Вообще-то я не завистлив. Сталкиваясь с талантливыми произведениями, я обычно испытываю восхищение, восторг в чистом виде. Видимо, отчетливое сознание, что ни при каких обстоятельствах я не смог бы создать что-либо подобное, не позволяет зародиться сравнению, а за ним и зависти. С Шендеровичем получилось не так. Я понимал, что так остроумно, иронично, зло я писать не умею и никогда не смогу, и при этом смертельно завидовал, потому что хотел бы именно так.
О существовании Шендеровича я узнал несколько раньше, при довольно печальных обстоятельствах. Шел 1993 год, Аннушка уже, видимо, разлила подсолнечное масло, и Борис Николаевич готовился к захвату власти. Съездил в Таманскую дивизию, где обещал офицерам прибавку к окладу и золотые горы, и, приравнивая «к штыку перо», приказал холуям организовать встречу с представителями интеллигенции. Власти- 105 Статья написана в 2004 году вскоре после завершения первого суда над Ходорковским. Примечания 2011 года.
243


тели дум откликнулись на призыв президента и в коллективном письме объяснили ему, что он должен действовать более решительно, не бояться во имя правого дела нарушить закон, брать пример со Столыпина, разогнавшего во время оно неугодную Думу. Были среди подписантов люди, преданные власти, любой, неважно, советской или постсоветской, были возникшие на волне перемен «прорабы перестройки», но два имени — Булат Окуджава и Владимир Корнилов — чрезвычайно огорчали меня. Я знал и любил их обоих. В эмиграции мне несколько раз приходилось защищать Булата ’Шалвовича от печатных нападок Владимира Максимова, Бориса Парамонова и Марка Поповского, обвинявших поэта в том, что поездками за рубеж он демонстрирует Западу «человеческое лицо» советской власти. Я ни на секунду не сомневался в искренности, мужестве и принципиальности Окуджавы и Корнилова, гордился ими, их существование, их взгляды придавали мне уверенность в собственной правоте. Поэтому их участие в кампании по разрушению хлипкого равновесия между законодательной и исполнительной властью, с целью возвращения страны к единоличному правлению, необычайно огорчало меня. То был первый серьезный раскол в среде недавно сформированного постсоветского общества. Разделились политики, диссиденты, писатели, артисты, ученые и спортсмены, и дальше страшная трещина глубоко проникала в народную толщу. Борьба шла нешуточная, враги не стеснялись в выражениях ни по адресу ведущих политиков, ни по отношению друг к другу.
Что произошло дальше, мы все еще хорошо помним. Победили люди, называвшие себя демократами, и эта победа, отдав власть в руки одного человека, надолго перекрыла стране возможность построения демократического общества.
Вот в этот исторический момент в перечне лиц, подталкивавших Ельцина к принятию трагического решения, встретилась мне впервые фамилия Шендерович. Я думал, что неплохо знал состав и «цену» российской либеральной элиты. 244


В 1981 году, готовя сборник статей к 60-летнему юбилею Андрея Дмитриевича Сахарова, мы с Еленой Георгиевной Боннэр буквально по пальцам перебирали имена людей, которые могли бы принять участие в коллективном поздравлении опального академика. Поэтому, увидев среди подписантов обращения к Ельцину совершенно незнакомую фамилию, я испытал почти профессиональный интерес. А кто такой Шендерович? Откуда он взялся? Как затесался в столь представительное сообщество? На эти досужие вопросы я со временем получил исчерпывающий ответ.
Однако сегодня, когда в обществе дискутируется проблема соблюдения законов судьями и следователями Ходорковского, возник другой, более серьезный вопрос: ощущает ли Виктор Шендерович ответственность за то, что во время оно, в минуты роковые, он в компании «публичных людей» той эпохи посодействовал нарушению законов страны и установлению в стране режима управляемой демократии, кислые плоды коей господин Ходорковский и все прочие граждане кушают сегодня? Судя по всему, нет.
Впрочем, разочаровал меня Виктор Шендерович несколько раньше, чем началась кампания по защите олигарха. Проехавшись по городам и весям США летом 2003 года, он, видимо, решил разом отблагодарить своих знакомых, принимавших его на американской земле. Так появились в «Московских новостях» две большие статьи с перечислением имен и сообщениями, что все названные друзья живут лучше некуда, растят детей, вписались, как говорится, в новую жизнь. Отмечались занятия персонажей в старой и новой жизни, жилищные условия и прочие малосущественные детали. Однообразные описания, скучные, иногда досужие семейные байки, свидетельствующие о слабом понимании американской жизни. Чего стоит, например, утверждение, что в Америке за антисемитские высказывания сажают, или гневные филиппики против полиции, оштрафовавшей его знакомую за нахождение в пьяном виде в общественном месте, а шоферу 245


такси, доставившему женщину в участок, он советует обратиться к врачу, справедливо резюмируя: «Не по-русски это, вот что я вам скажу!» И ведь угадал! По-американски надо лечиться не водителю, а Шендеровичу и его приятельнице, чтобы избавиться от застарелой русской болезни — неуважения к закону.
Перейдем, наконец, к главной теме, войне, развернувшейся на страницах печати и в Интернете, между противниками и сторонниками опального олигарха Михаила Ходорковского. Войне, которой со всей присущей ему страстностью отдался Шендерович. Пятьдесят на пятьдесят, стенка на стенку сошлись в бою две когорты российской интеллигенции. Для сражающихся сторон очевидна собственная правота и подлость, продажность противника. Несомненно, что эти предатели куплены с потрохами, неясно только, сколько, чем и кому заплатили. Впрочем, кое-что известно. Пресс-центр Ходорковского сообщает гражданам:
«Уважаемый участник акции! Пресс-центр благодарит вас за участие в акции «20 слов о свободе». За ваше неравнодушие, за вашу активную позицию мы хотели бы наградить Вас футболкой МБХ и диском Сергея Шнурова, лидера группы «Ленинград»... Пришлите на нашу почту ФИО получателя и свой адрес... Все расходы по доставке Пресс-центр берет на себя, поэтому Вам ничего оплачивать не придется».
Конечно, это приманка для мелкой рыбешки, солидного журналиста футболкой не соблазнишь. И все-таки, публикуя подобные объявления, не следует горячо обвинять оппонентов в том, что всем им вперед проплачено. Можно ведь подумать, что на воре шапка горит. Но куда там. Каких только собак не навешивают авторы на своих врагов:
«Пятнадцать артистов (в том числе балета), пять спортсменов, модельер и ни одного писателя, всего двое ученых. Почему внушать правильные мысли назначены фигуристы, гимнастки, танцовщицы»? А. Минкин
246


«Особый вид деятелей культуры — безмозглых, бессовестных и готовых подписывать кремлевские цидульки просто так, от полноты жизни. Страх, если и наличествует, то загнан глубоко в подсознание и связан не с репрессиями, а с опасениями лишиться какой-нибудь личной кормушки». Илья Милыитейн
«Шкурники, трусы, лизоблюды, амебы, номенклатура, объекты федерального финансирования, беззащитного добивают, подписывают анонимную позорную цидулю [далась им эта цидуля — С. М.] в защиту басманного правосудия, по первому зову побежали натирать собой новое начальство, подпитывали его своим шармом и интеллектом, кстати, объединяет этих людей не столько принадлежность к миру искусства, спорта и науки, сколько членство в партии «Единая Россия». Виктор Шендерович
И так далее, и тому подобное. Приводятся цитаты из Гроссмана, Мандельштама, ссылаются на исключение Пастернака, 37 год. На сайте Пресс-центра Михаила Ходорковского предлагают читателям компьютерную игру: найдите десять различий между письмом деятелей культуры по делу Ходорковского и заключением трех юристов по делу Синявского и Даниэля.
Один из журналистов заметил, что многочисленные сторонники Ходорковского, собравшись в первый день, постепенно устали от утомительной процедуры ожидания и разошлись, а немногочисленные враги олигарха остались стоять под дождем. Наблюдатель приходит к заключению, что устойчивость поведения свидетельствует о том, что противники Ходорковского отрабатывают полученные деньги. С точки зрения предложенного метода непрекращающаяся активность почитателей Ходорковского в Интернете служит, очевидно, свидетельством их материальной заинтересованности. Однако абсолютная убежденность в собственной правоте (родовая черта советского тоталитарного сознания) не позволяет апологетам олигарха заметить, что их собственная позиция уязвима, а экскурсы в историю и призывы к нравственности звучат комически.
247


Особенно подставляется в этом отношении Шендерович. Он убежден, что мир четко поделен на честных, «нормальных публичных людей», защищающих белоснежное добро в лице Ходорковского, например, Басилашвили, Юрского, Ахеджаковой и Чхартишвили, и подлецов, прислуживающих Кремлю, понимающих, что дело их неправое («ведь для того чтобы выступить на стороне несправедливо униженного, не надо быть профессором этики»), но делающих свое черное дело из отвратительных корыстных интересов. Но трепещите, несчастные! Было Виктору Шендеровичу апокалипсическое видение:
«Вдоль всей дороги истории разгрома ЮКОСа, как мертвые с косами, стоят статьи Уголовного Кодекса — не те, по которым осужден Ходорковский, а те, по которым можно и должно судить его обвинителей».
Ужасная картина, напоминающая Аппиеву дорогу после подавления восстания Спартака. Хотелось бы, однако, знать, о каком Уголовном Кодексе идет речь: сталинском, брежневском, путинском, шендеровическом? Но самое поразительное, что с наибольшим остервенением набрасывается Шендерович не на могучих своих врагов, окопавшихся в Кремле, а на не слишком твердых союзников. Точь-в-точь как его идейные предшественники, большевики, не терпит он ни малейших колебаний в рядах: смертельная борьба и никаких компромиссов. Вот режиссер Марк Захаров поздравил Ходорковского с днем рождения:
«Ходорковский мне глубоко симпатичен. Мне нравится, как он себя ведет, как он говорит, хотя это почти не показывают. Мне бы хотелось, чтобы история эта неприятная завершилась каким-то если не счастливым, то, во всяком случае, примиряющим образом... Я бы ему пожелал здоровья. Чтобы он всегда выглядел так и чтобы глаза всегда так смотрели, как он смотрел из-за решетки, чтобы взгляд оставался всегда таким. И чтобы он продолжал эти традиции великих русских меценатов, которые вошли в нашу культуру, в нашу историю. Он делает очень 248


полезные дела — в частности этот лицей, который он организовал и содержит».
Ох, и досталось же на орехи несчастному Марку Анатольевичу. Как это «примиряющим»? Примириться, — по мнению Шендеровича, — можно с коклюшем [sic! — С. М.] или, если поссорился, с женой, а с кремлевскими преступниками не может быть примирения, их надо, очевидно, косами сечь или на столбах вешать. В своем возмущении «примиряющими» словами Шендерович оказывается большим роялистом, чем сам король. Примирение это именно то, о чем мечтает Ходорковский. Он ввел в руководство ЮКОСа Геращенко, «предполагая, что он наладит диалог с властями», он 11 раз обращался к правительству России с различными предложениями: обещал отдать безвозмездно 44% акций ЮКОСа, поставить во главе копании представителя правительства, ит. д. ит. п. От компромисса упорно отказывается кремлевская власть. Виктор Шендерович пишет, что
«Марк Анатольевич, как и его герой, бургомистр из «Того самого Мюнхгаузена», персонаж, симпатизирующий белому, но не имеющий сил назвать черное черным, по склонности сердца желающий быть хорошим человеком, но по обстоятельствам жизни более всего на свете опасающийся разгневать главу администрации».
Мне, как это ни удивительно, сам Шендерович тоже напомнил бургомистра из пьесы Шварца «Дракон». Вот Генрих, он пока еще лакей дракона, передает Эльзе приказ убить Ланцелота, предупреждая, что всякое колебание будет наказано как ослушание» [выделено мной — С. М.]. А вот Генрих, уже бургомистр вольного города, учит горожан, как поздравлять президента.
«Г?нрих: Стойте. Вставим здесь что-нибудь этакое... гуманное, добродетельное... Вот! Нашел! Даже пташки чирикают весело, зло ушло — добро пришло! Чик-чирик! Чирик-ура!
1-й горожанин: Даже пташки чирикают весело, зло ушло — добро пришло! Чик-чирик! Чирик-ура!
249


Генрих: Уныло чирикаете, любезный. Смотрите, как бы вам самому не было за этомирик-чирик».
Желая сделать «чирик-чирик» Марку Захарову, в наказание за почудившиеся ему колебания, Шендерович поднимается в разоблачительном пафосе до эпических высот и опускается до блатной непристойности:
«Подлость тоже может быть последовательной, и по мне — во имя чистоты жанра — в таком виде она даже полезнее для общества! ... либо снимите крестик, либо наденьте трусы. ...Ей же богу, публично заявленная готовность открыто отдаться Путину по безналу — честнее, чем попытка сесть на кремлевскую ёлку, сохранив имидж не расцарапанным».
Все эти анальные экскурсы и клеветнические обвинения (отдаться по безналу’] обрушены из-за простого, совершенно естественного пожелания, чтобы неприятности осужденного олигарха тем или иным образом закончились.
Родись Шендерович пораньше, всыпал бы он по первое число Александру Сергеевичу, который — вы только подумайте! — «милость к падшим призывал». Значит, заискивал перед царем, кланялся, виноваты, мол, будьте снисходительны, смягчите наказание. А от советских писателей, что открыли в 1966 году кампанию коллективных писем, мокрого места не осталось бы. Они писали властям:
«Обращаемся с просьбой разрешить взять на поруки недавно осужденных писателей А. Синявского и Ю. Даниэля».
Это надо же додуматься: «взять на поруки», как каких-то уголовников или алкоголиков.
Отвечая на обвинение, что дурная стилистика роднит либералов с советской практикой, Шендерович разъяснил:
«Стилистика — это не только порядок слов, выражения, может, и похожи, но после пасквилей советских журналистов 250


власти принимали меры, а реплики Шендеровича и его коллег ни жизни, ни политической, ни профессиональной, ни общественной деятельности оппонентов не угрожают».
Это верно. Пока не угрожают. Они лишь создают обстановку военного лагеря, сеют семена вражды и нетерпимости, утверждают сталинскую формулу «кто не с нами, тот против нас», подрывают и так не слишком устойчивые нравственные основы российского общества, компрометируют и без того хилую свободу слова. Ибо Шендерович, набрасывающийся на каждого, сказавшего что-то не так, как ему представляется необходимым, даже если речь идет о таком личном поступке, как поздравление с днем рождения, терроризирует людей, лишает их возможности спокойно выражать свои мысли.
Мне хотелось бы спросить Юрского, Басилашвили, предъявленных нам Виктором Шендеровичем в качестве образцов нормативного поведения, а заодно и Даниила Гранина, Михаила Гаспарова, Инну Чурикову и других уважаемых писателей, артистов, спортсменов и политических деятелей, защищающих Михаила Ходорковского: вам нравится наблюдать, как распоясавшийся Шендерович ширяет елкой взад и вперед несчастного Марка Захарова? Вам не стыдно находиться с ним рядом, на тех же страницах Интернета и получать от Шендеровича одобрительные похвалы? Вам не страшно, что эта картечь злобы и ненависти завтра пальнет в вашем направлении, когда вы вздумаете поздравить опального олигарха в следующий раз?
Обвинения в корыстности, продажности, подлости и реплики об умственных способностях тех или иных лиц, которыми обмениваются противники и сторонники Ходорковского, демонстрируют отсутствие культуры полемики и желание уклониться от содержательного обсуждения вопроса. Ни одна из сторон не приводит фактов, доказывающих, что оппоненты подкуплены, или свидетельств чистоты собственных помыслов. Среди защитников опального олигарха немало сотрудников ЮКОСа и других лиц, непосредственно заинтересованных 251


в снятии с него обвинений, и первый среди них, конечно, Чубайс. Не удивительно, что встали в их ряды пятьдесят поросят (такое название подобрали для себя защитники Ходорковского на сайте, именуемом «Совесть»). Но ту же позицию заняли многие известные правозащитники, порядочность которых проверена в советские годы.
На противоположной стороне, несомненно, также немало людей, репутацию которых нелегко поставить под сомнение, поскольку борьбу за соблюдение прав человека и законов страны они начали не вчера и не сегодня. Например, Рой Александрович Медведев, который после расправы над Солженицыным в 1974 году заявил:
«Высылка Солженицына — это моральное поражение тех представителей власти, которые не хотели и не могли ответить на брошенные им обвинения»...
Этот смелый поступок особенно ценен, поскольку Медведев не разделял взглядов Солженицына и был его постоянным политическим оппонентом. И в 1993 году, когда совершался государственный переворот, когда власти арестовывали и убивали людей, когда нарушались не какие-то процессуальные статьи Уголовного кодекса, а Конституция страны, когда разгоняли Конституционный суд и поджигали Парламент, в отличие от большинства правозащитников, аплодировавших вместе с Шендеровичем этим вопиющим государственным преступлениям, Рой Александрович оставался на стороне права.
«Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется», потому не следует бросаться оскорблениями, а надо попытаться понять аргументы оппонента. Никто не имеет монополии на истину. Голословные обвинения выглядят некрасиво, но главное, они лишают нас возможности серьезного обсуждения важной проблемы. При этом сам факт энергичной дискуссии указывает не на ангажированность, а на реальную заинтересованность ее участников. Тем более что раскол в элите продолжается разделением общества. И напрасно Виктор Шенде252


рович оскорбляет русских людей, утверждая, что негативное народное мнение обволигархах сформировано пропагандой:
«Со всех федеральных телемясокомбинатов фаршировали просторные головы наших сограждан два года напролет. Нафаршировав же, начали ссылаться на содержимое— что ж, мол, поделать, народное мнение»!
Народ действительно можно обмануть. Мы все свидетели того, как перед выборами 1996 года массированный тандем власти, олигархов и либерально-демократических средств массовой информации (условно говоря, Шендеровичи, Новодворские и Чубайсы) с помощью умолчания, лжи, пиара, коробок с сотнями тысяч долларов отмыл за несколько месяцев престиж «черного кобеля», подняв его с 2 до 40-50 процентов, лишив людей единственного остававшегося у них демократического завоевания: права менять руководителей.
Россиян можно обмануть, но совсем не всегда. Отношение к олигархам сформировалось отнюдь не в путинское время, как мерещится Шендеровичу, а намного раньше. И никакие усилия продажных средств массовой информации в течение десятилетия ничего сделать не смогли. Как назвал русский человек в 1992 году своих грабителей прихватизаторами, так и остаются они ими до сегодняшнего дня. Потому, как известно:
«Выражается сильно российский народ! и если наградит кого словцом, то пойдет оно ему и в род и потомство,утащит он его с собою и на службу, и в отставку, и в Петербург, и на край света».
Так что будут Чубайс и Гайдар, Березовский и Гусинский, Ходорковский и Абрамович и прочие им подобные прихватизаторами до гробовой доски. И потомки их будут еще долго носить это памятное клеймо. Поскольку,
«как уж потом ни хитри и ни облагораживай свое прозвище, хоть заставь пишущих людишек (!) выводить его за наемную плату от древнекняжеского рода, ничто не поможет»...
253


Так предсказал Николай Васильевич, и не верить ему у нас нет никаких оснований.
Агрессивные атаки журналистов на инакомыслящих затемняют факт, что по существу между позициями противников и сторонников Ходорковского нет серьезных расхождений. Например, актеры, писатели, ученые, обратившиеся в международные правозащитные организации, пишут:
«Наша принципиальная позиция остается неизменной. Никакие политические обстоятельства не могут служить оправданием, освобождающим М. Б. Ходорковского — как и любого гражданина — от ответственности перед законом. Точно также никакие государственные интересы не могут оправдать злоупотребление правосудием для борьбы с политическими оппонентами».
А в письме в «Известия» 50 оппонентов говорится:
«В правовом обществе решение о виновности и невиновности человека принимает суд, и только суд. Государством должен управлять закон, единый для всех. И по закону все члены общества, обычные граждане или же представители крупного бизнеса, должны платить налоги. Да, правовая система сегодняшнего государства несовершенна, и мы открыто говорим о необходимости ее улучшения. Не надо закрывать глаза на существующие недостатки, но и обсуждение отдельного процесса не должно нести характер дискредитации всей судебной системы».
Мы видим, что обе стороны согласны с тем, что закон един для всех, все без исключения граждане должны нести ответственность перед законом. Обе стороны признают, что судебная система имеет существенные недостатки и нуждается в совершенствовании. Одни граждане считают, что произошло злоупотребление правосудием, а другие думают, что это следует изучать.
Российские правозащитники в своем обращении в «Международную амнистию» утверждают, что закон применяется 254


в отношении Ходорковского избирательно, что за те же действия другие предприниматели^ наказываются, а преследования олигарха инициированы российским правительством по политическим причинам, и, следовательно, его следует считать политическим заключенным. «Международная амнистия», вероятно, впервые не согласилась с российскими коллегами.
Не только друзья олигарха, но и многие враги, такие как телеведущий Леонтьев или политтехнолог Павловский, заявляют, что причиной репрессий послужило вмешательство Ходорковского в политическую жизнь. Судя по опросам, сейчас так же думает примерно половина российских граждан. Очевидно, когда вторая половина россиян увидит, что Ходорковский не первая ласточка, а единственный пострадавший олигарх, политические причины его ареста станут очевидны для всех. Следует лишь заметить, что политический заключенный не означает — ни в чем не виновный человек. Таких людей называют узниками совести. Как разъясняет правозащитник Сергей Ковалев,
«политзаключенным может быть человек, который совершил правонарушение или даже преступление, но в репрессиях против него политические мотивы играли важную роль».
Так что признание Ходорковского политическим заключенным отнюдь не обязательно является свидетельством его невиновности.
Совершил ли Ходорковский преступления, в которых его обвиняют? Практически никто из сторонников олигарха, писавших письма в его защиту, не утверждает, что он ни в чем не виноват. Исключение составляет компания бардов из той же самой «Совести», что и «пятьдесят поросят», закончившая свое послание словами: «Ходорковский у нас ничего не украл!» Остальные участники обсуждения не поднимают эту щекотливую тему. Опрос ВЦИОМа показывает, что лишь 4% населения страны считают, что Ходорковского судить было не за что,
255


и еще 8% думают, что приговор слишком суровый. Остальные из слышавших о процессе либо одобряют наказание, либо считают его недостаточным. Опрос, проведенный Левада-центром, показывает, какие группы российских граждан входят в 4%, относящихся к Ходорковскому наиболее положительно: 22% людей с высшим образованием и 32% москвичей, считающих свой доход высоким и голосующих за Яблоко и СПС. При этом больше половины респондентов уверены, что это только начало, и вскоре последует расправа со всеми олигархами и их сторонниками.
Понять россиян не трудно. На их глазах ничем не примечательные люди, не имея ничего, за несколько лет стали владельцами собственности стоимостью в десятки миллиардов долларов. Тут, как сказал бы Шендерович, «и ежу ясно», что дело нечисто. Сегодня известно, что компания ЮКОС, добывавшая 34 млн тонн нефти в год и стоившая как минимум 40 млрд долларов, была куплена на залоговом аукционе за 159 млн долларов. То есть буквально за одну-две недели расходы окупились, и «покупатели» начали получать миллиардные дивиденды. Но судят Ходорковского, как это ни удивительно, не за это. Видимо, потому, что в таком случае пришлось бы выяснять, кто организовал аукцион? Почему победил на нем именно Ходорковский? Неизбежно всплыли бы фамилии Гайдара, Чубайса, Ельцина, начался бы пересмотр российской истории и политики, чего власть категорически не желает.
Участвовал ли Ходорковский в ограблении населения России? Безусловно. «Википедия» рассказывает, как на разных этапах с помощью комсомольских, личных и финансовых связей Ходорковский составил свое состояние. Короче говоря, это всегда были большие коррупционные схемы. Так, залоговый аукцион, на котором был куплен ЮКОС, проводил банк Ходорковского, а другие банки, предлагавшие в два раза более крупную сумму, на аукцион допущены не были. Право на проведение этого аукциона было платой за участие Ходорковского вместе с шестью другими крупными банкирами в политической из256


бирательной кампании Ельцина в 1996 году. Возможно, именно деньги Ходорковского тащили пойманные с поличным сотрудники Чубайса в коробках из-под ксерокса.
Судили Ходорковского, однако, за другое. Оказавшись владельцем нефтяных месторождений, он создал цепочку дочерних фирм, которые, начиная от устья скважины и кончая островом Кипром и островом Мэн, перепродавали друг другу добытую нефть по все возрастающим ценам, обходя на разнице цен как местные, так и федеральные налоги. Другой хитроумной комбинацией была скупка у отдельных организаций и целых областей безнадежно просроченных (мертвых) государственных обязательств и предъявление их затем в счет уплаты налогов. Как не вспомнить тут Павла Ивановича Чичикова и бухгалтера-миллионера Корейко. По словам нынешнего председателя правления Геращенко, недоплата налогов, предъявленная ЮКОСу, составляет 20 млрд долларов.
Не соглашаясь с этой цифрой, ЮКОС, несмотря на потерю Юганскнефтегаза, заплатил налоги за текущий год, на этот раз, видимо, без обмана, и выплатил 20% долга.
Можно ли назвать девятилетний срок заключения слишком жестоким наказанием за неуплату налогов? Сумма хищения настолько велика, что оно автоматически приобретает не только экономический, но и социально-политический характер. Двадцать миллиардов долларов, в недоплате которых обвиняется ЮКОС, означают 1-2 зарплаты каждого работающего российского гражданина и 3-4 пенсии каждого пенсионера. Если бы эти деньги были истрачены на приобретение лекарств и медицинского оборудования, были бы спасены десятки, а то и сотни тысяч детей и стариков. Правда, претензии суда лично к Ходорковскому раз в десять меньше, но и это в пересчете на человеческие жизни совсем не мало. Если бы Ходорковского судили в США, то за каждую попытку снизить сумму налогов организационными методами, то есть за каждую офшорную фирму, каждый купленный для зачета вексель, он получил бы отдельный срок, а так как наказания в Америке суммируют257


ся, то конечный результат мог бы достигнуть и трехзначной цифры.
Защитники Ходорковского убеждены, что в ходе следствия по делу ЮКОСа и в суде нарушались российские законы. Почти наверняка это так. Все знают, что законодательство и юридическая система в России несовершенны. Следователи и судьи не умеют соблюдать законы, даже если очень стараются это делать. При этом можно определенно утверждать, что таких фантастических усилий следовать букве закона в российской практике еще никогда не встречалось. Ни одного обвиняемого не защищало несколько десятков адвокатов, в том числе и иностранных. Вряд ли в практике встречались столь подробное обвинительное заключение и столь длинный приговор. Вряд ли когда-нибудь российский судья в один день удовлетворял сразу 40 ходатайств защиты. Многие решения Мещанского суда, такие, как обвинения адвокатов, были отменены Мосгорсудом. Демонстранты, задержанные за нарушение порядка у здания суда, были оправданы. Символом стремления к формальному соблюдению закона стало публичное самоистязание судьи, которая 12 дней по шесть часов в день стоя зачитывала приговор, поскольку инструкция предписывала ей находиться на ногах. Удалось ли российскому правосудию провести процесс, удовлетворяющий международным юридическим нормам, скоро выяснится. Уже в сентябре в Гааге откроется международный третейский суд106, который рассмотрит претензии ЮКОСа к российскому правительству, а со 106 Суд в Страсбурге по претензиям акционеров ЮКОСа состоялся в марте 2010 года. Согласно «Википедии», суд признал, что российской стороной были нарушены некоторые процессуальные нормы при рассмотрении дела, в частности, защите не было предоставлено достаточно времени для ознакомления с обвинительным заключением. Но относительно содержательной стороны обвинения «ЕСПЧ не обнаружил в деле ЮКОСа дискриминационную и политическую составляющую. По мнению ЕСПЧ, схемы налоговой оптимизации, которые применял ЮКОС, никогда не были законными в России. Также ЕСПЧ не обнаружил доказательств того, что подобные приемы были общепринятыми в российском бизнесе».
258


временем дело попадет и в суд по правам человека в Страсбурге, так что приговор суда над Ходорковским будет проанализирован независимыми экспертами, и мы узнаем, насколько и в чем именно погрешили российские юристы.
Виноват ли он в предъявленных ему в Мещанском суде обвинениях? Возможно, не во всех107. По сведениям журнала «Форбс», в заначке у олигарха сохранилось примерно 2,5 млрд долларов. Этого хватит и на тысячу адвокатов, и на десятки сайтов защиты в Интернете, и на майки «МЕХ», и на многое другое. Освобождение Ходорковского явилось бы не победой законности, а демонстрацией печального факта, что большие деньги в России сильнее и судебной, и государственной власти. Никакое демократическое развитие невозможно, пока рядовой гражданин знает, что его ограбили и обманули, и не испытывает доверия ни к правительству, ни к крупному бизнесу. (Судя по статьям, поступающим из СИЗО «Матросская тишина», к этой мысли сегодня склоняется и сам Михаил Ходорковский.) Необходимо добиваться прозрачности работы бизнеса и государственного аппарата с целью предотвращения впредь разворовывания народного достояния. Нужно вскрыть корни преступления, наказать бюрократов и воров, вернуть хотя бы частично украденное имущество108. Ельцинская прихватиза- ция создала огромную болезненную опухоль на теле страны, которая отравляет общество гноем воровства и коррупции. Необходимо совместными усилиями прессы, интеллигенции и народа вскрыть эту опухоль, после чего станет возможно оздоровление и экономической, и социальной жизни российского общества.
107 Насколько я могу судить, обвинение на втором процессе не было достаточно обосновано, осталось совершенно непонятно, почему на первом процессе не рассматривались проблемы, которые инкриминировались ему на втором.
108 Не случайно, что в предвыборных обещаниях Владимира Путина прозвучало наконец предложение получить с олигархов компенсацию за незаконно присвоенную общественную собственность.
259


4л СяЬъп^МЫл 4лСМлО^Ыл QDOty
Я полностью согласен с главной мыслью Юрия Афанасьева, высказанной в статье «Я хотел бы увидеть Россию расколдованной» («Новая газета», 27 мая 2009 г.): в истории недопустимы цензура, указания свыше, законы, комиссии по установлению истины и прочие бюрократические меры. Исторический процесс — это борьба мнений, в ходе которой появляются новые факты и их интерпретации и постепенно вырисовывается общепризнанный взгляд на происшедшее, который, впрочем, может быть со временем пересмотрен новыми поколениями историков.
Однако аргументы, которыми автор иллюстрирует свои мысли, вызывают решительные возражения, и мне кажется необходимым высказать некоторые замечания. Одним небрежным утверждением Афанасьев перечеркивает огромный, более чем столетний труд российских и советских историков:
«Вся наша отечественная история уже давно и принципиально фальсифицирована. Сначала в интересах Российской империи, потом в интересах Советского Союза. Теперь с установлением очередного, нового издания русского самовластия обнажается его намерение законсервировать эту уже фальсифицированную ранее историю... Те, кто пытался анализировать глубинную социокультурную историю России, вынуждены были 260


покинуть страну, как это случилось, например, с Георгием Федотовым или Николаем Бердяевым.
А в полном собрании сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса не оказалось работы Маркса «История дипломатии в XVIII веке», ее опубликовали только во времена «оттепели»...
Федотов и Бердяев — замечательные русские философы, но к их трудам отнюдь не сводится плодотворная деятельность русской исторической школы. Трудно поверить, что Ю. Афанасьев считает фальсификаторами и защитниками русского самовластия Ключевского, Соловьева, нашего первого философа-историка Чаадаева, послужившего вдохновителем и западников, и славянофилов, но даже последних я поостерегся бы скопом записывать в фальсификаторы. И в нелегкие советские времена настоящие историки в меру сил и таланта продолжали поиск исторической истины. Если говорить о социокультурном осмыслении действительности, то вспомним недавно ушедшего Зиновьева. Надеюсь, вслед за советскими пропагандистами профессор Афанасьев не станет обвинять в фальсификациях таких блестящих исследователей, как Веселовский, Зимин, Лосев, Лотман, Эйдельман. Перечень уважаемых во всем мире советских ученых можно было бы продолжать довольно долго. Назову лишь имя Виктора Петровича Данилова. Он и группа его сотрудников проделали огромную работу по восстановлению исторической правды о процессе коллективизации. Некоторые результаты исследований им удалось опубликовать в шестидесятые годы, а после открытия архивов в 90-х ими была проделана поистине титаническая работа по введению корпуса секретных прежде документов 30-х годов в научный оборот. Серии томов «Советская деревня глазами ВЧК-ОГПУ-НКВД», «Трагедия советской деревни» и ряд других изданий могут служить надежным фундаментом изучения советской аграрной истории, исследования трагедии околхозивания, раскулачивания и голодомора.
Настоящим ученым работать в советское время было очень тяжело, и недостойно небрежно мазать их всех черной краской. 261


Ограничусь одним примером. Профессор Н. А. Ивницкий был допущен во время оно в Президентский архив для подготовки сборника документов к очередному юбилею коллективизации. Там он несколько месяцев старательно переписывал материалы, рассказывающие о ходе раскулачивания, депортации кулаков и их жизни на севере. Его тетради, в соответствии с заведенным порядком, переслали по месту работы, в спецчасть института Истории АН. Там Ивницкий повторно переписал все документы в другие тетради, вынес их из спецчасти и использовал в своих работах, без ссылок на источники, рискуя при этом быть обвиненным в нарушении режима секретности. Я, работая над этой темой на Западе, догадывался по характеру сведений об их достоверности и постоянно опирался на них, пытаясь воссоздать реальную картину происходившего. Впоследствии при встрече профессор Ивницкий шутливо заметил, что насчитал в моей книге более двухсот ссылок на его данные.
Замечание Юрия Афанасьева об исключении из полного собрания сочинений Маркса и Энгельса статьи о дипломатии я, честно говоря, не понял. Если речь идет о том, что Маркса не нужно цензурировать, то автор, безусловно, прав. Если же утверждается, что от читателей скрыли историческую истину о характере российской дипломатии в XVIII веке, то с этим трудно согласиться. Исторические суждения Карла Маркса глубоко пристрастны и в свете наших современных знаний представляются не слишком серьезными. Вернемся, однако, к искажениям истории, которые беспокоят Юрия Афанасьева.
«Важнейший пример — как раз из Второй мировой войны. Многие так и не постигли смысла ни ее причин и начала, ни ее окончания и ее итогов. Советский Союз вступил в войну 17 сентября 1939 года на стороне Гитлера и воевал на стороне нацистской Ггрмании до 22 июня 1941 года, потому она и Великая Отечественная, не Вторая мировая война. А окончание войны? Все усвоили, что мы освободили Родину, но за пределами сознания остается, что результатами войны стали раздел мира на зоны влияния и порабощение Советским Союзом половины Европы».
262


Здесь перед нами прямое искажение фактов, против которого, казалось бы, призывает бороться автор.
Как сообщает «Большая советская энциклопедия»:
«После развала польского буржуазно-помещичьего государства советское правительство 17.9.1939 г. отдало приказ Красной армии перейти государственную границу и взять под защиту жизнь и имущество населения Западной Украины и Западной Белоруссии, отторгнутых панской Польшей в 1920 году. Красная армия взяла под защиту также Вильнюс и Вильнюсский край, которые были возвращены Советским правительством Литве».
С таким объяснением происходившего можно не соглашаться. Но, несомненно, часть жителей этих территорий, особенно евреи, нуждались в защите от угрозы фашистского уничтожения. СССР, занимая польские земли, вышел на линию этнического размежевания поляков и восточных славян, предложенную в конце 1919 года министром иностранных дел Англии Дж. Керзоном. Несомненно, Советский Союз и Германия действовали в соответствии с предварительным соглашением (пакт Молотова — Риббентропа). Однако ни Англия, ни Франция, ни, что самое главное, Польша СССР войны не объявили. Польское правительство приказало своей армии не оказывать советским войскам сопротивления. Следовательно, эти страны не считали, что Советский Союз «вступил в войну на стороне Гитлера». Тем более неверно утверждение, что он «вел ее вплоть до 22 июня 1941 года». Ни Англия, ни Польша в этот период с СССР не воевали, и он с ними также не воевал. В Советско-Финской войне Сталин и Гитлер союзниками не были. Германия оставалась союзником Финляндии, и Геринг уговаривал Маннергейма уступить временно часть территории, намекая, что в недалеком будущем вопрос будет пересмотрен. Правда, СССР в 1939-41 гг. поставлял Германии зерно, нефть и другие стратегические материалы в обмен на техническое оборудование. Конечно, это были недружественные действия по отношению к Англии. Но торговля — это не война. Швеция 263


всю Вторую мировую войну продавала Германии железную руду, но никто не считал ее военным союзником Германии. СССР, будучи союзником США, продолжал поставлять сырье Японии вплоть до 1945 года.
Что касается раздела Восточной Европы между Германией и СССР по пакту Молотова-Риббентропа, то политические результаты этой ошибочной или даже преступной акции в наше время следует серьезно пересматривать не России, а ее соседям. Захваченные по этому договору польские земли принадлежат сегодня Белоруссии, Украине и Литве, и жителям этих стран следует либо благодарить товарища Сталина за этот царский подарок, либо вернуть Польше преступно захваченные территории, владеть которыми они, скорее всего, не имеют права.
Окончанием Второй мировой войны было для советских граждан не просто освобождение Родины, а уничтожение фашизма, которое было невозможно без полного разгрома немецкой армии и ее союзников и освобождения всех оккупированных Германией и ее сателлитами территорий. Это была тяжелая, кровопролитная борьба, в ходе которой погибло около миллиона красноармейцев и сотни тысяч мирных граждан разных стран. Гуманизация наших представлений в конце двадцатого века заставляет негативно оценивать не только фашистские зверства, но и некоторые действия противников Германии, квалифицируемые, правда, не как преступления против человечности, а как повышенное использование силы. Множество претензий предъявляют граждане Германии, Польши, Югославии и других стран к действиям некоторых бойцов и командиров Красной Армии. И эту жестокую и неприятную страницу военной истории нам следует не прятать, а серьезно и честно изучать. Похожие проблемы стоят и перед английскими и американскими историками, рассматривающими уничтожение гражданского населения Германии и Японии союзными войсками.
За раздел мира после Второй мировой войны несут ответственность все его участники. И расстрел греческих партизан в Афинах английскими солдатами, и расправа с вождями поль264


ской подпольной армии бериевскими подручными — печальные страницы послевоенной европейской истории. Черчилль и Трумэн воздержались от протестов по поводу установления Сталиным полного контроля над Польшей, рассчитывая на согласие СССР участвовать в войне против Японии. Результатом Второй мировой войны был сговор победителей, навязывание побежденным определенных политических ограничений, аннексий, контрибуций и прочих несправедливых с точки зрения проигравших мер. Как бы плохи или даже преступны ни были эти меры, они не перечеркивают разгрома фашизма и избавления от него европейских народов.
Можно согласиться с тем, что политический режим, установленный в Прибалтике и государствах Восточной Европы Сталиным, был тяжелым и жестоким. И, конечно, многим гражданам этих стран советские порядки представлялись более чудовищными, чем гитлеровские. С этим, однако, не согласились бы миллионы евреев, уничтоженных фашистами и их подручными, и миллионы солдат, отдавших свои жизни в борьбе с фашизмом. И, как это ни странно звучит, эти мертвецы тоже имеют право голоса в историческом обсуждении правильности или ошибочности принимавшихся политических решений. Поэтому замена слова освобождение термином порабощение, который вслед за некоторыми восточноевропейскими политиками использует Афанасьев, кажется мне неверным.
Особенно некрасиво это выглядит, когда страны, получившие независимость в результате демократических преобразований в СССР, главным образом в России, начинают предъявлять претензии освободителям от фашизма и советской власти, разрушая памятники, объявляя российских солдат-освободителей и их потомков гражданами второго сорта, а бывших эсесовцев — ветеранами Второй мировой войны.
Наконец, остановимся на изложении профессором Афанасьевым сталинской национальной политики.
265


«В головах россиян досоветские, советские, теперь уж пост-
■ советские тараканы бегают по двум основным тропам: силы и справедливости... Если у кого-то лучше, значит, можно или даже нужно стремиться к чему-то новому, чего вчера не было. Этому и сопротивляется стереотип справедливости. Я посвятил всю жизнь тому, чтобы изгонять этих тараканов. Но опасно, что на старые тропы запускают новеньких насекомых. Идею, что за нами правда и добро, за ними — зло и кривда. Только так я воспринимаю политику по отношению к Грузии, августовскую войну, за которой последовало провозглашение и признание независимости Южной Осетии и Абхазии.
Сталин кроил карту страны в расчете на то, что, если где- то появится враг, его можно будет убить изнутри. Отсюда Нагорный Карабах, Осетия с Абхазией, Приднестровье, поэтому треть Грузии была отдана Турции, часть Таджикистана вместе с Самаркандом и Бухарой приписана к Узбекистану. Поэтому своеобразное размещение производства на территории Советского Союза: в Латвии — радиопромышленность, в Украине — металлургия. Вместе с производством приезжали и специалисты «из центра»; русских оказывалось в некоторых союзных республиках до 50% населения. Такую силу всегда можно использовать, если что-то случится, мы убьем врага первобытным способом — расчленим, растащим его по кускам. Грузию уже расчленили. То же самое — в газовой войне с Украиной: если овладеть системой газопроводов и прочей ее инфраструктурой, не будет Украины.
Большевистская национальная политика была совсем не столь примитивна. После Октябрьской революции, вероятно, впервые в истории границы между народами определялись не силой. Пространства Российской империи делились между населяющими ее нациями, причем интересы русского «старшего брата» рассматривались в последнюю очередь. Решения принимались в соответствии со статистическими данными о численности национальностей на данной территории. А так как надежной статистики не было и многие жители страны никогда не задумывались над вопросом о своей национальной принадлежности, проблема сводилась к уступкам Москвы в пользу местных националистов в обмен на их политическую лояльность. Как писал Ленин:
266


«Мы обязаны именно в национальном вопросе, как сравнительно маловажном (для интернационалиста вопрос о границах государства второстепенный, если не десятистепенный), идти на уступки... Важна руководящая роль пролетариата по отношению к крестьянству; гораздо менее важен вопрос, будет ли Украина отдельным государством или нет». (Поли. собр. соч., т. 40, с. 19-20).
Так Украина получила губернии Новороссии и Донбасс, Казахстан — Уральскую, Оренбургскую и Семиреченскую области, Ингушетия — Сунженский район. Из Казахстана было выселено около 200 тыс., с Северного Кавказа — примерно 40 тыс. казаков.
В соответствии с советской идеологией народу, кроме территории, полагалось имя. Порой для формирования нации это было не менее важной компонентой, чем земля. Так, оседлые тюркские племена Ферганской долины говорили по-сартски (909 тысяч в 1897 году), по-узбекски (726 тысяч), по-таран- чински (56 тысяч) и на других языках. Им всем было рекомендовано называть себя узбеками, и через несколько десятилетий люди привыкли к этому наименованию и сарты и другие народности практически исчезли.
Казалось бы, для народов с развитой культурой и древней письменностью название не должно было иметь большого значения. Но это не совсем так. В 1897 году на территории Тбилисской и Кутаисской губерний жители называли родными языками: кахетинский, имеретинский, мингрельский, лазский, сванский. Еще более пестрым был этнический состав: картлий- цы, кахетинцы, имеретинцы, тушины, хевсуры, пшавы, мтиулы, гурийцы, аджарцы, месхи, джавахи, ингилойцы и пр. Однако сегодня весь этот пестрый конгломерат практически исчез; отстаивают свое отличие от грузин лишь аджарцы, имевшие до недавнего времени собственную автономию, и месхи, выселенные Сталиным с родины и не допущенные в нее сегодня «демократическими» грузинскими властями.
Важными факторами формирования наций считались создание национальной элиты и модернизация. Там, где корен267


ное население имело достаточные демографические и культурные ресурсы для участия в процессе модернизации (например, на Украине, в Белоруссии и в Литве), численность русских жителей росла незначительно. Там же, где рождаемость была небольшой и в силу этого рабочих рук для развивающейся промышленности не хватало (например, в Латвии и Эстонии), русские составляли все больший процент населения. (Не следует забывать, что рост русского населения совсем не всегда был связан с миграцией, важную роль играла в ряде случаев ассимиляция в результате смешанных браков.) Что касается угольно-металлургической базы на юге Украины, упомянутой Афанасьевым, то она начала развиваться еще до революции, поскольку в регионе были обнаружены залежи угля и железной руды. И ехали на шахты в поисках работы крестьяне Харьковской, Воронежской и прочих российских губерний, не подозревая, что когда-нибудь Донбасс будет считаться Украиной, а их самих хитроумные ученые будут делить на русских и украинцев. При этом, по оценкам историков, в современных украинских границах доля украинцев в течение столетия мало изменилась (1897 год — 76,7%, 1937 — 77,9%, 2007 — 78%).
В силу сказанного почти все разоблачения Афанасьевым сталинской национальной политики выглядят, мягко говоря, странно. Что значит «приписано к Узбекистану», если жители этой территории в абсолютном большинстве называют себя узбеками?
Как следовало поступить с русскими, украинцами, молдаванами и гагаузами, живущими в Приднестровье? Эта территория после гражданской войны была названа Молдавской АССР и вошла в качестве составной части в Украину. Вместе с «освобожденной» от Румынии Бессарабией она стала Молдавской ССР. Независимость Молдавии, провозглашенная в 1991 году, и ее намерение объединиться с Румынией вызвали протест жителей Приднестровья, никогда прежде не имевших дела с Румынией. Что, по мнению профессора Афанасьева, следовало сделать большевикам, чтобы избежать конфликта? Не 268


захватывать Бессарабию? Подарить Приднестровье Румынии? Не присоединять Приднестровье к Молдавии?
Остановимся на национальных проблемах Кавказа, которые, по мнению Юрия Афанасьева, возникли в результате коварной сталинской политики. Российское завоевание Закавказья защитило христианские народы от давления со стороны мусульманских государств. Достаточно отметить, что армяне, занимавшие в течение тысячелетий огромные территории между Черным, Каспийским и Средиземным морями, сегодня компактно расселены лишь на землях, отобранных Россией у Турции и Персии в первой половине XIX века. От порабощения персами были избавлены и грузинские царства. С другой стороны, горские народы сильно пострадали в процессе завоевания: десятки тысяч людей погибли в боях, многие сотни тысяч вынуждены были покинуть родные земли и эмигрировать в Турцию.
Октябрьская революция освободила народы от имперского давления, и началось бурное государственное строительство. Возникли четыре сравнительно большие национальные государства: Грузия (Тбилисская и Кутаисская губернии и часть Черноморской губернии), Армения (Ереванская губерния), Мусульманская республика, будущий Азербайджан (части Елизаветпольской и Бакинской губерний), и Горская республика, объединившая ряд народов Северного Кавказа. В Баку захватили власть большевики (главным образом армяне по национальности), на Кубани и Тереке объявили о своей независимости казаки. Поскольку в царской России не было этнических территорий, вновь возникшие национальные государства не имели реального представления о собственных границах и пытались раздвинуть их как можно шире, начав с соседями вооруженную борьбу. По Брест-Литовскому миру Россия уступила Турции Карс, Эрзурум и Батуми, территорию, занятую Российской империей в результате Русско-Турецкой войны 1877-78 годов. Грузинское правительство признало это соглашение, передало под контроль Германии свои желез269


ные дороги и согласилось на введение немецкого гарнизона в Тбилиси.
После капитуляции держав Оси проблемы вновь созданных кавказских государств перешли в руки европейских держав. По требованию победителей Турция вывела свои войска с российской территории и из шести своих восточных провинций, которые предназначались для создания огромного армянского государства, включавшего, в частности, и Карскую губернию. Помощь в создании этого государства собирались оказать американцы, которым для этого был предложен специальный мандат. Мандат на Грузию получила Италия.
Англичане высадились в Баку и заняли Батуми, объявив его независимым городом, открытым для свободной торговли трех закавказских государств. Они сумели прекратить военные столкновения грузин и Белой армии Деникина, которые не могли поделить Черноморскую губернию, в частности Абхазию. Но заставить кавказские государства мирно договориться о границах между собой англичане не смогли. За два года независимости между Грузией, Арменией, Азербайджаном и Горской республикой не было подписано ни одного договора о признании границ. В результате англичане ушли из Батуми, получив от Грузии согласие на строительство железной дороги Карс — Батуми, которая будет собственностью Армении и позволит последней вести свободную торговлю через батумский порт.
Конгресс США не утвердил Версальский договор, в том числе и американский мандат на Армению. Италия отказалась от мандата над Грузией, решив, что ей не по силам нести необходимые расходы. В результате проблемы Кавказа вновь перешли в руки России и Турции. Отряды Мустафы Кемаля стремительно захватили земли, предназначавшиеся Армении. Россия, с другой стороны, заняла Азербайджан, русскую Армению, а затем и Грузию. С приходом Красной армии прекратились погромы армян. В 1921 году с Турцией был заключен договор «о дружбе и братстве, праве на самоопределение, эконо270


мических и культурных связях». Россия, по этому соглашению, отказалась от Карской области. В том же году аналогичный договор подписали с Турцией Азербайджанская, Армянская и Грузинская республики.
Большевики завершили национальное размежевание в Закавказье по своему усмотрению. Была создана Закавказская федерация из трех союзных республик — Грузии, Армении и Азербайджана. Национальные анклавы внутри каждой из республик получили собственные территории в виде автономных республик или областей (Нахичеванская АССР и Нагорно-Карабахская область в Азербайджане, Аджарская АССР и Юго-Осетинская область в Грузии). Абхазская АССР первоначально входила непосредственно в Закавказскую федерацию, а с 1931 г. в Грузию.
Можно ли было провести национальные границы лучше, чем это сделали большевики? Может быть, но только до некоторой степени. Исторических границ на этой территории давно уже не существовало, а национальные аппетиты отдельных народов удовлетворить было невозможно. В оправдание Сталина следует также заметить, что под его властью на территории СССР серьезных национальных конфликтов не было, так что ответственность за них несут правительства новых государств, не сумевшие после получения независимости разумным образом согласовать интересы народов, их населяющих.
Попытка грузинского «демократа» Гамсахурдия уничтожить автономию Южной Осетии, Абхазии и Аджарии, земель, в исторически обозримом прошлом Грузии не принадлежавших и завоеванных Россией в ходе Кавказской войны и войн с Турцией, привела к гражданской войне и объявлению независимости этих территорий. Нападение грузинских войск на Цхинвали в августе 2008 года сделало необходимым вмешательство российских вооруженных сил и завершилось признанием Россией независимости Южной Осетии и Абхазии, население которых многократно на референдумах вы271


ражало свое желание не быть составной частью «грузинской империи»109.
Удивительно звучит утверждение Ю. Афанасьева о передаче большевиками Турции третьей части Грузии. По мирному договору РСФСР возвратил Турции Карскую область, никогда (по крайней мере, 6-7 последних столетий) не входившей в Грузию, «Советский энциклопедический словарь» сообщает, что в X-XI веках Карс был центром армянского феодального государства. На память о том времени сохранился собор, служивший много столетий мечетью, но под русской властью снова превратившийся в армянскую церковь. (Сейчас, вероятно, опять мечеть.) В конце XIX века примерно 55% населения области состояло из мусульман (турок, курдов, карапапахов), 24% составляли армяне, 13% — греки, 8% — русские (главным образом сектанты). Упоминаются также лезгины, украинцы, поляки, немцы, эстонцы, евреи, то есть самые разные народы империи. Возможно, были и грузины, но, очевидно, в ничтожном количестве.
По свидетельству главы грузинской делегации на мирных переговорах в Европе в 1918-20 годах 3. Авалова, Грузия не претендовала на контроль над Карсом110. Из турецкого наследства она мечтала лишь о приобретении Батуми, но и в этом европейские державы (в отличие от большевиков) ей отказали. Возможно, грузинские националисты желают получить турецкие земли, но объявлять эти фантазии историческими фактами не следует.
Таким образом, примеры, которыми Юрий Афанасьев иллюстрировал свою беспощадную борьбу с тараканами державности и справедливости, не выдерживают критики. Но и сами эти «тараканы» не столь ужасны, как представляется ав109 Право жителей этих территорий решать, хотят ли они оставаться частью Грузии в случае ее выхода из СССР, было записано в советской конституции (закон 14091, смотри выше статью «Ответственность поколений», раздел «Развал СССР»); в соответствии с этим правом многие из жителей получили в дальнейшем российское гражданство.
110 3. Авалов, «Независимость Грузии в международной политике 1918- 1921 гг.».
272


тору. Границы почти всех современных государств проведены силой. И в каждом военном столкновении были победители и побежденные. Живя на земле, завоеванной нашими предками, мы можем без смущения и стыда гордиться их подвигами, так же, как монголы гордятся Чингисханом, а французы — Наполеоном. И противоречия, возникающие при столкновении различных взглядов, постепенно разрешаются со временем в процессе серьезного научного рассмотрения фактов и концепций И сбрасывание памятников с пьедесталов, будь то Дзержинский в Москве, Ермолов в Грозном, Солдат-освободитель в Риге, свидетельствует лишь о комплексе исторической неполноценности, попытке отрицанием прошлого решить сегодняшние политические проблемы.
Наконец, следует вернуться к вопросу о контроле правительства над работой историков. Поиск истины происходит через установление фактов и их объяснение с тех или иных позиций. При этом совершенно необходима свобода и независимость суждений. Любая попытка навязать в качестве обязательной ту или иную точку зрения вредна для развития науки. Даже такие абсурдные псевдоисторические работы, как сочинения Фоменко или Суворова, не должны запрещаться. Долг историков разоблачать подобные ложные построения, и они с этим обычно более или менее успешно справляются. Отдельной проблемой являются, конечно, школьные учебники. В тех случаях, когда историки и общество не смогли пока прийти к общепризнанной концепции (например, о роли Сталина в Великой Отечественной войне], следует ограничиваться указанием на наиболее достоверные факты и объяснением, что существуют различные взгляды на рассматриваемую проблему. Короче, оставим историю историкам, преподавание — преподавателям, а правительство и общество пусть занимаются решением непростых современных социальных, экономических и политических проблем.
273


Со* (2011)
Россия — несчастная страна. Бескрайние просторы, правдами и неправдами занятые нашими далекими и близкими предками и доставшиеся нам в наследство. Фантастические ресурсы (вода, лес, нефть, газ, металлы и т. д.), открытые и освоенные нашими отцами и дедами. Ни у кого в мире нет таких богатств. Живи — не хочу. Ан нет! Как собака на сене, не умеем мы этим достоянием разумно распорядиться. То используем его для создания груды военного металлолома и оказываем военную и техническую помощь всем Кубам и Кореям планеты, то с завистью смотрим, как предприимчивые сограждане распихивают наше добро по своим бездонным карманам.
А рядом, практически за забором, на крошечных участках, обделенных полезными ископаемыми, живут богато, спокойно, а то и счастливо наши западные соседи. Конечно, и у них не без проблем, но об этом позже. Пока ограничимся лишь завистливым восхищением: «Их болезни — наше здоровье».
Почему так? На этот вопрос опять же нашими предками был дан разумный ответ: «Страна у нас большая, порядка только нет». Не умеем мы создать эффективную стабильную систему управления. Старинный рецепт: «Придите и воло- дейте» — сегодня не годится. Рюриков не дозовешься. Надо самим искать выход, своими силами выстраивать государство, пригодное для благополучной и счастливой жизни.
274


Эффективная система на Запад не с неба спустилась. (В понятия Запад, европейцы, европейские ценности и др. в данном контексте включены и США, Канада, Австралия и другие европейские производные.) Западная система выстрадана в ходе продолжительной борьбы европейских народов. Результаты этого пути могут быть представлены в виде нескольких философско-социальных категорий: демократия, либерализм, социализм, гуманизм, права человека. Не забудем и о таких фундаментальных европейских понятиях, как защита частной собственности и уважение к закону. При этом все эти ценности находятся в динамическом равновесии, и абсолютное преобладание одной из них ведет к катастрофе.
Торжество национальной идеи привело Германию к фашизму, возведение в культ социального равенства при вытеснении демократии, либерализма и частной собственности дало советский строй. Преобладание либерализма ведет к анархии, и т. д. Есть тесная корреляция между реальным (не формальным) принятием этих идей и благополучным образом жизни большинства граждан Европы. И нет другого пути в современный процветающий мир. Эта аксиома подтверждена всем ходом мировой истории, а также печальным вековым опытом нашего государства. Немногочисленные страны, пытающиеся построить современную политическую систему без демократии (Китай, Иран, Вьетнам, арабские государства), имеют, как правило, серьезные проблемы, которые подтверждают тем самым перестроечный слоган: «Иного не дано». И, казалось бы, не остается ничего иного, как следовать по европейскому пути.
Нет! Нельзя идти вслед за Европой! Она сама себя предала. «Она о...!» С таким эмоциональным призывом обратилась к нам со страниц «Новой газеты» и в эфире радиостанции «Эхо Москвы» Юлия Латынина. Позиция свежеиспеченного неофита, который, конечно же, святее Папы Римского, выглядит комично. Народ — быдло, всеобщее избирательное право — приход к власти безработного ублюдка, социальная справед275


ливость — возможность жить на халяву. И, о ужас! Трагедия: объединённая Европа утратила политическое господство над миром.
Смешно. Ведь мы все это совсем недавно имели. И контроль над третью человечества, и фиктивное избирательное право, и отсутствие социальной справедливости. И не следовало бы, казалось, обращать внимание на эту энергичную, крайне примитивную пропаганду агрессивно консервативных убеждений двухсотлетней давности. Но в дискуссии, устроенной первого сентября 2011 года на самой либеральной радиостанции России «Эхо Москвы», больше половины радиослушателей присоединились к мнению Юлии Латыниной о вреде всеобщего избирательного права. Она объясняет это следующим образом:
«На Западе во времена его расцвета были представлены самые разные режимы: парламентская монархия, как в Великобритании, где круг избирателей был ограничен налогоплательщиками, республика, как в США, где опять-таки избиратели были налогоплательщиками, абсолютная монархия, как в Пруссии, Испании или России. Но вот всеобщего избирательного права не было решительно, ни в Великобритании, ни в США... Первый раз всеобщее избирательное право было введено во Франции во времена Великой французской революции и кончилось гильотиной и террором, второй раз для (мужчин) ввел его железный канцлер Бисмарк, желая разбавить свободомыслие немецких собственников шовинистическим угаром безмозглых масс. Ценз стал понижаться, а избирательное право стало распространяться на неимущих после Первой мировой войны, и окончательно всеобщим оно стало после Второй мировой войны».
Все это не так или не совсем так. Во Франции времен Великой революции всеобщее избирательное право было лишь декларировано в качестве благого пожелания, но ни разу французскому народу не удалось им воспользоваться. Якобинская диктатура была установлена силой, когда вооруженные отряды Парижской коммуны ворвались в Конвент и выгнали оттуда жирондистов. 276


Это напоминает нам разгон Учредительного собрания большевиками, но к воле избирателей не имеет отношения.
Конституция Бисмарка 1871 года была отнюдь не торжеством воли народа. Рейхстаг (нижняя палата) выбирался всем мужским населением, но власть его ограничивалась как Императором, так и Верхней палатой, Бундесратом, которая могла принять любой закон в обход Рейхстага. Заметим также, что голосование по этой конституции было открытым, то есть контролируемым.
Реально функционирующее всеобщее (для белых мужчин) избирательное право утвердилось впервые, по-видимому, в США. В конституции оно не было прописано, но избирательные округа создавались с одинаковой численностью населения, то есть предполагалось, что депутат представляет определенную группу жителей, которые его выбирают. Необходимость законодательного контроля над соблюдением права граждан участвовать в выборах была осознана в ходе Гражданской войны. В 1868 году была принята четырнадцатая поправка к конституции, предусматривающая снижение представительства штата в Конгрессе, если жителю штата, гражданину США старше 21 года, будет отказано в возможности участвовать в выборах. Это показывает, что выборы уже рассматривались как всеобщие. Пятнадцатая поправка (1870 год) гласит, что нельзя лишать или ограничивать в праве голосовать граждан США в связи с расой или цветом кожи. Право женщин голосовать было обеспечено девятнадцатой поправкой в 1923 году, появившейся в результате борьбы за женское равноправие. Наконец, возрастной ценз был понижен до 18 лет в 1971 году. В России всеобщее (для мужчин и женщин) избирательное право было введено вскоре после Февральской революции, по нему состоялись выборы в Учредительное собрание. Европа двигались в том же направлении, что и США, с некоторым отставанием.
Идеи ответственности власти перед народом, всеобщее равенство и, как следствие, участие всех граждан в выборах 277


связаны не с социализмом, а с философской концепцией равных (естественных) прав человека. Они были разработаны в кругу европейских просветителей (Монтескье, Руссо, Гольбах и др.) и реализованы в результате активной борьбы жителей развитых стран за демократизацию и либерализацию общественной жизни. Демократия, и в частности всеобщее избирательное право, позволили европейцам создать мирное, стабильное, благоустроенное общество, в котором социальные конфликты не приводят к насилию, а решаются разработкой новых законов. В Африке, как верно заметила Латынина, избирательное право практически не работает. И не потому, что плох политический инструмент, а потому, что, в отличие от европейца, африканец пока еще порой очень далек от понимания сущности демократии.
Жителям России также пока не удается построить демократическое общество. Но вряд ли ему следует равняться на Африку: европейский путь развития намного привлекательней. Интересно, однако, действительно ли Юлии Латыниной неведомы элементарные исторические и политические сведения и представления, или она сознательно дезинформирует своих слушателей и читателей?
В одном можно с Латыниной согласиться: «не все спокойно в Датском королевстве» — перед Европой (и всем цивилизованным миром) сегодня стоят серьезные, трудно разрешимые проблемы. Конечно, не те, что волнуют Латынину, не утрата Европой политического господства над миром и не сегодняшнее стремление к единству. Европа объединилась полторы тысячи лет назад (римско-греческими корнями, традициями германских племен, латинским языком, христианством, культурой и наукой). Сегодняшнее упразднение таможни, свобода передвижения, унификация стандартов, единая финансовая система, демилитаризация и деколонизация — это все несомненные блага. Отказ Европы от политического господства над планетой, стремительный уход в родные пенаты произошел 50-60 лет назад, когда зародился проект создания общества всеобщего благосостояния.
278


Европейский дом красив и удобен, и миллионы, если не миллиарды, жителей планеты мечтали бы в нем поселиться. Найдется ли всем желающим место? Можно ли им отказать в праве выбора места жительства, провозглашенном Декларацией прав человека? И можно ли их всех впустить?! Это только одна из многих проблем, беспокоящих современное европейское общество. Хватает и других: изменение климата; нехватка продовольствия для миллиарда с лишним жителей планеты; неравномерность распределения земли и ресурсов между отдельными государствами, притом что из истории известно, что все территории захвачены их «владельцами» с помощью насилия; противоречие между правом народов на самоопределение и неприкосновенностью государственных границ; различия в уровнях цивилизации между странами и неготовность ряда государств и выходцев из этих стран придерживаться принципов демократии, гуманизма, уважения к правам человека; использование хулиганами, преступниками, пиратами, террористами и прочими маргинальными группами нашего уважения к жизни и свободе человека; нарушение правительствами многих стран основных прав человека; снижение роли высокой культуры и ее вытеснение массовой культурой. У нас нет не только эффективных методов борьбы с этими проблемами, но во многих случаях нет теоретических представлений о способах их решения.
Здесь не место обсуждать эти больные вопросы. Ограничусь лишь одним замечанием. Дело не в избыточности социальных и политических прав, предоставляемых людям, как кажется сторонникам Юлии Латыниной. Дело в недостаточности этих прав, неверном их понимании, злоупотреблениях со стороны государств и со стороны отдельных граждан. Мультикультурализм предполагает равноправие культур, их взаимное уважение, право народов самим определять путь своего развития. Но насаждение в Ираке и Афганистане правительств западной ориентации объясняется отнюдь не идеями мультикультурализма, а неуважением к нему. (Я не отрицаю при этом право государств на защиту от нападения.] В Афганистане США, вероятно, имели 279


право на поиск и уничтожение баз террористов. Но многолетняя попытка перевоспитать народы, находящиеся просто на иной ступени развития, обошлась американцам слишком дорого и в человеческом, и в финансовом отношении. А гуманное намерение спасти ливийских граждан от бомбовых ударов авиации Каддафи обернулось на наших глазах не просто уничтожением самолетов неугодного правителя, но ударом по наземным правительственным войскам, а затем и бомбардировками мирных жителей больших городов. Особенно малосимпатичными представляются эти акции в свете всем очевидных нефтяных интересов, проступивших за бомбовыми ударами.
Не красит Европу и признание в свое время независимости Словении, Хорватии, а затем Косово, вопреки подписанным Хельсинским соглашениям о нерушимости европейских границ во веки веков. Нельзя оправдать бомбардировку мирных объектов в Сербии и косвенную поддержку агрессии Грузии, напавшей на Южную Осетию. Все это свидетельствует об использовании двойных и более многомерных стандартов в политической игре и абсолютно не соответствует европейским ценностям, нарушает дух и букву принятых политических соглашений.
Но борьба за права человека имеет определенные общеизвестные границы. Это права другого человека. Расширение автономии частной жизни — замечательное завоевание либерализма последнего столетия. Но серьезные преступления: убийство, насилие, издевательства — требуют немедленного вмешательства общества111. Мы никогда не осудим полицей111 В статье «К вопросу об офигении Юлии», размещенной на нескольких сайтах в интернете, остроумном и во многом справедливом сочинении, есть параграф, с которым трудно согласиться. Там сказано:
«Одной из европейских ценностей — действительных ценностей... является неприкосновенность частной жизни, семейной в том числе. «Мой дом — моя крепость». И если телепортированный в мой ареал обитания сосед-сомалиец счёл необходимым за закрытыми, звуконепроницаемыми дверями изуродовать собственную дочь — я не стану ему мешать, потому что моё вмешательство в данном случае приведёт к учреждению обысков без ордера и ювенальной юстиции. А это хуже, чем маленькая освежёванная негритянка».
280


ского, ворвавшегося в дом без ордера, если своим поступком он предотвратил насилие над ребенком. И, напротив, законник, остановившийся перед запертой дверью в ожидании ордера и не сумевший помешать преступлению, будет, если не судом, то общественным сознанием, осужден. Частная жизнь нуждается в защите против вторжения властей, но в то же время нам следует согласиться на некоторое ограничение наших прав в тех случаях, когда это совершенно необходимо для предотвращения серьезных преступлений. Когда на кону жизнь человека, приходится жертвовать частью нашей личной свободы. К сожалению, защищая от Юлии Латыниной демократию и либерализм, ее оппоненты порой перегибают палку.
Однако не только правительства повинны в недостаточном уважении к правам человека. Недавние события в Лондоне демонстрируют отсутствие у иммигрантов чувства ответственности перед страной проживания. Если главной целью эмигранта было воспользоваться экономическими, социальными и политическими достижениями принимающей страны, ему не должно быть в ней места. Иммигрант должен стремиться сделать что-то полезное для своей новой родины, обязан уважать традиции и обычаи ее жителей, соблюдать ее законы. Если иммигрант не готов сражаться за ценности страны, куда он хочет переселиться, он не будет ее достойным гражданином.
Цивилизованному миру предстоит решить эту и многие другие проблемы, как перечисленные выше, так и не упомянутые. И от того, сумеет ли он это сделать, зависит будущее планеты. Но если мы сравним сегодняшние ошибки (преступления) властей с тем, что творилось сто или двести лет назад, мы увидим, что масштаб изменился на порядок. Тогдашний произвол многократно превосходит сегодняшние нарушения. Вспоминая ужасы инквизиции, фашизма, сталинизма, мировых войн и т. п., которые усилиями и разумом человечества были преодолены, мы можем надеяться, что и с сегодняшними трудностями удастся справиться.
281


И сказал Господь: вот, один народ, одину нас всех язык; и вот что начали они делать, не отстанут они от того, что задумали делать.
Бытие, гл. 11
Падение советской империи явилось достойным концом двадцатого века. А если вспомнить, что человеком завершающегося тысячелетия объявлен Чингисхан, можно сказать, что в тысячелетнем противостоянии Востока и Запада потомки крестоносцев одержали очередную победу над неверными. Сотни миллионов европейцев и американцев вздохнули с облегчением. Апокалипсиса не будет. Конец света откладывается на неопределенный срок. Можно жить лучше, веселее, свободнее и богаче. Среди без малого трех сотен миллионов оказавшихся на развалинах и под ними также можно найти некоторое количество довольных случившимся. Но их сравнительно немного. Неслучайно среди высших руководителей России сегодня стало хорошим тоном утверждение: «Кто не жалеет о советском прошлом — у того нет сердца, а у того, кто хочет попытаться в него вернуться, нет разума».
112 Статья была написана для энциклопедии СССР глазами эмигрантов. Издание предполагалось на английском языке. Но из-за смерти Феликса Розинера, бывшего инициатором и «мотором» проекта, он так и не был доведен до конца.
282


Почему рухнуло? Гнев Господень? Происки зарубежных завистников? А может, неверное архитектурное решение, от- сутствие общего языка в разноплеменных рядах строителей? Был распад божьим промыслом или чудовищным недоразумением? И главное, как дальше обустраиваться неудачливым жильцам на обломках распавшегося сооружения? И что делать теперь окружающим народам, с опасением наблюдавшим за целеустремленным строительством? Среди противников тоталитарного строительства были люди (как правило, они являлись строя западной идеологии, советской пятой колонной), убежденные, что разрушение башни приведет к обретению строителями основных прав человека. Насколько справедливыми оказались такие надежды? Рассмотрение национальной проблемы под этим углом зрения и является главной целью настоящей работы. Но сначала следует хотя бы коротко остановиться на истории национальных отношений в СССР.
Начало великого строительства во многом напоминало его конец. Вокруг были разруха и запустение. Только что развалилось огромное тысячелетнее здание Российской империи, придавив и обездолив множество жильцов. Но было и несколько существенных отличий. В начале XX века в политическом пространстве циклопические постройки были общеприняты, казалось, что без них нельзя достойно существовать народам. Важным фактором была демографическая революция, обеспечивавшая советскую стройку тьмой не избалованных жизнью сельских жителей. Кроме того, руководители строительства, большевики, обладали единством организации и идеологией, содержавшей ответы на все мыслимые вопросы. Они считали, что им известно, что и зачем надлежит строить. Важнейшими элементами партийной политики были: административное национально-государственное строительство, модернизация — экономическое и социальное развитие территорий в рамках всей страны, советизация — создание национальных основ советской системы и коренизация — внедрение национального языка во все области жизни, развитие националь283


ной культуры, подготовка национальных кадров, — в первую очередь создание партийно-государственной и культурной национальной элиты.
НАЦИОНАЛЬНО-ГОСУДАРСТВЕННОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО
Архитектором, проектировщиком и первым прорабом строительства был «гений всех времен и народов» Иосиф Виссарионович Сталин. При этом если экономическая программа была заимствована вождем у разгромленных троцкистов, а социальные преобразования в стране были реализацией идей, разработанных европейским либерально-демократическим и социалистическим движением, если политический курс СССР был прагматическим лавированием между неожиданно возникающими внешними и внутренними проблемами, то национальная политика являлась собственным, сталинским, теоретически продуманным решением. В работе «Национальный вопрос и социал-демократия» (впоследствии получившей название «Марксизм и национальный вопрос»), написанной Сталиным по заданию Ленина в Вене в январе 1913 года, он определил нацию как «исторически сложившуюся общность людей, возникшую на базе общности языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общности культуры»113.
Наиболее важным пунктом в этом определении является в данном случае необходимость для нации иметь собственную территорию. В резкой полемике с австрийскими теоретиками Сталин доказывал, что культурно-национальная автономия без территории и права нации на самоопределение не может 113 В феврале 1913 года В. И. Ленин писал А. М. Горькому: «У нас один чудесный грузин засел и пишет для "Просвещения" большую статью». Узнав, что сталинский текст хотят поместить как дискуссионный, Ленин возмутился: «Мы не сдадим ни на йоту принципиальной позиции против бундовской сволочи». Цит. по: И. Сталин. Соч. Т. 2. М., 1953. С. 492-93. В 1922 году Сталин, в отличие от Ленина, был против предоставления республикам права на выход, но, получив абсолютную власть, он право на выход в конституции сохранил.
284


обеспечить реального развития народов. С точки зрения ортодоксального марксизма эти идеи выглядели еретически, поскольку противоречили целям объединения человечества, для начала, хотя бы, в большом государстве.
По счастью, при создании Советского Союза Сталин остался верен романтическим взглядам своей первой научной работы. В результате некоторые нации Российской империи получили собственные территории и возможность развития собственных национальных культур.
Стихийный процесс возникновения и исчезновения национально-государственных образований, начавшийся в годы революции и бурно проходивший в годы Гражданской войны, завершился возникновением в конце 1922 года Советского Союза, созданного в виде формального объединения четырех республик: РСФСР, ЗСФСР, Украины и Белоруссии. Все составные части союза были признаны суверенными, независимыми государствами, добровольно уступающими часть своих прав и функций центральному правительству. При желании они могли выйти из Союза, восстановив свой прежний независимый статус. В этом отношении СССР напоминал федеративное государство, но в действительности федеративность была не больше чем условностью.
Во-первых, право выхода не было подтверждено описанием процедуры такого выхода, и даже сама идея возможности выхода из СССР рассматривалась как государственное преступление, наказывавшееся шестилетним тюремным сроком.
Во-вторых, было признано во всем верховенство общесоюзных законов над законами республик, так что решения центра были обязательны для всех жителей страны без исключения.
В-третьих, экономическое развитие полностью определялось центральными органами, исходя из интересов всего государства.
В-четвертых, коммунистическая партия оставалась единой для всей страны и признавалась руководящей силой общества, что обеспечивало дополнительные объединяющие 285


скрепы и приводные ремни к централизованному механизму государственного управления. Число избранных народов, имевших право на выход из Союза, постепенно увеличивалось. В 1922 году их было четыре, в 1929 — 7, в 1936 — 11, в 1941 — 16114. Продвижение по ступенькам государственноадминистративной лестницы было порой довольно быстрым. Например, в 1924 году была создана Кара-Киргизская автономная область, в 1926 году она была преобразована в Киргизскую АССР, а в 1936 получила статус союзной республики со всеми причитающимися благами и возможностями.
Советская власть не испытывала опасений по поводу обещанного народам страны суверенитета. Единая партийно-государственная централизованная структура власти полностью контролировала все сферы жизни. Право на независимость в этих условиях воспринималось юмористически, в виде известного анекдота. В зоопарке на клетке висит табличка: «Африканский лев. Съедает в день 50 килограммов мяса». Посетитель спрашивает: «Неужели он правда может съесть 50 килограммов мяса?» Сторож отвечает: «Съесть-то он съесть, да кто ему дасть!»
МОДЕРНИЗАЦИЯ
Создание могучего государства, готового к предстоящей войне, было главной целью советского правительства в 20-30-е, а отчасти и в последующие годы. Как и во всем мире, модернизация включала рост городов, развитйе промышленности, расширение системы образования. Стратегия промышленного развития строилась на трех принципах: 1) догоняю114 Число наций с собственной территорией и шансами в перспективе получить суверенитет менялось. По конституции 1936 года, их было зафиксировано 31 (11 союзных республик и 20 автономных). В 1940 году были созданы Литовская, Латышская, Эстонская, Молдавская, Карело-Финская союзные республики. Это был результат не внутренних изменений, а экспансии. При этом в двух последних случаях автономные республики как бы преобразовывались в союзные.
286


щее движение за западными странами; 2) предпочтительное развитие тяжелой промышленности перед легкой; 3) централизованное управление производством и распределением, включавшее тотальный контроль и внеэкономические методы принуждения людей к работе. Советская специфика заключалась также в отсутствии иностранных инвестиций, высоких темпах преобразований, безжалостной эксплуатации неограниченных сырьевых и людских ресурсов.
Различий в подходе к модернизации между национальными окраинами и русскими территориями у советского правительства не было. Более того, по темпам роста экономики национальные окраины, как правило, превосходили старые районы. Темпы роста численности городского населения рабочих и служащих, людей с высшим и средним образованием были у народов союзных и автономных республик и областей заметно выше, чем у русского населения, так что диспропорция, связанная с дореволюционной отсталостью, постепенно уменьшалась. Развитие окраин приводило к передвижению огромных масс населения в развивающиеся районы. Русские составляли большинство горожан, рабочих и служащих почти во всех республиках.
Следует отметить, что многие негативные последствия проводимой экономической и социальной политики сказывались на нерусских народах сильнее, хотя и не были специально направлены против них, как утверждают некоторые исследователи. Коллективизация, раскулачивание и репрессии 1936-38 годов задели равно всех, но жители Средней Азии на стройках Сибири и в лагерях (как, впрочем, и в армии) оказывались менее приспособленными и чаще умирали. Голод 1931-33 годов, завершивший коллективизацию, отразился сильнее всего на жителях Украины (потерявших около 4 млн человек) и казахах (потери — 1 млн). Военно-оборонительные переселения 1935-45 гг. затронули в первую очередь нерусские нации. Были вывезены в Казахстан, Среднюю Азию и Сибирь поляки из Белоруссии, финны Ленинградской обла-
287


сти, корейцы с Дальнего Востока, жители Прибалтики, Молдавии и Западной Украины, немцы республики Поволжья, крымские татары, чеченцы, ингуши, балкарцы, карачаевцы, калмыки, месхетинцы с Кавказа. Эти депортации (примерно 3 млн человек) также сопровождались огромными потерями населения (20-30% от первоначальной численности этих народов), социальными и культурными потрясениями, сказывающимися и в наши дни.
Когда цели экономического развития, как их понимали большевики, были реализованы и Советский Союз оказался первым или вторым в мире по производству большинства видов промышленной продукции, считавшихся важными в начале века, и, главное, по производству разнообразных видов вооружения, оказалось, что отставание от развитых стран остается все еще очень большим. Более того, дальнейшее экстенсивное развитие оказалось невозможным в силу исчерпанности людского потенциала (следствие окончания демографической революции) и природных ресурсов. Неверными оказались сами принципы, положенные в основу советской модернизации. Попытка догнать Запад обрекала страну на отставание.
Преимущественное развитие тяжелой промышленности вело к огромным малопроизводительным затратам. При малом коэффициенте отдачи возникало производство, замкнутое само на себя. Центральная система управления также оказалась недостаточно эффективной и плохо справлялась с руководством экономикой огромной страны. Кроме того, при централизованном планировании отсутствовала реальная заинтересованность участников экономической деятельности в ее результатах. Когда учет становится самоцелью, появляется возможность приписок или воровства части продукции. Таким образом, потеря человеческого звена и как инициатора производства, как хозяина, ответственного за вносимые изменения, и как активного потребителя вела к утрате ориентиров и стагнации развития.
288


СОЦИАЛИЗАЦИЯ
Вторым фундаментальным основанием, на котором строилась советская система, были социальные реформы. Были отменены все сословные, классовые и национальные привилегии, женщины были уравнены в правах с мужчинами, были разрешены аборты и разводы. Этими мерами реализовывались основные требования эмансипации и либерализма, какими они представлялись в то время на Западе. Советское законодательство намного опередило в этом отношении европейские страны. Но между законами и реальной жизнью наблюдался огромный разрыв. На его преодоление власть тратила много сил. Были приняты специальные меры по вовлечению женщин в партию, комсомол и профсоюзы, по распространению среди них грамотности, гигиены, использования противозачаточных средств и других элементарных медицинских знаний, среднего и высшего образования.
В борьбе с многоженством, браками несовершеннолетних, выплатой калыма за жену и другими традиционными обычаями Востока (в частности ношением паранджи) власть прибегала к репрессиям и даже суду. Под страхом наказания даже в сельской местности девочки начали посещать школу, женщины обращались за помощью к врачу, браки регистрировались в ЗАГСах, и так далее. Во многих случаях традиции не столько уничтожались, сколько загонялись в подполье, приобретали внешне легальные, допустимые с точки зрения государства формы.
Подчиняясь суровым требованиям советской системы, жители Востока постоянно совмещали их с привычными обычаями и обрядами, уступая власти там, где она была особенно настойчивой. В частности, мусульманам пришлось смириться с тем, что их жены работали вне дома. Повсюду, даже в самых отсталых районах, росло число работающих женщин и женщин со средним и высшим образованием. К началу перестройки в 1986 г. процент женщин в общей численности рабочих 289


и служащих в республиках Средней Азии и Закавказья составлял 40-45%, то есть-близко к аналогичным цифрам для США и стран Европы. В Казахстане и республиках европейской части страны доля женщин среди работающих превышала половину. В том же году процент студенток от всех учащихся вузов составлял в республиках с преобладанием мусульманского населения: в Таджикистане — 41%, Узбекистане — 46%, а в остальных республиках — 55-60%. Примерно такой же была пропорция женщин среди специалистов с высшим и специальным средним образованием, работавших в народном хозяйстве республик.
Конечно, социальная модернизация коснулась не только женщин. В стране ликвидировалась неграмотность, увеличивалось число библиотек, рос выпуск книг на всех языках, больше становилось клубов, театров и кинотеатров. Столь же быстро расширялось и медицинское обслуживание населения. Росло число врачей, число больниц и поликлиник, родильных домов, возникла сеть эпидемиологических станций, с помощью прививок и других мер боровшихся с эпидемиями и другими массово распространенными заболеваниями. Прививки детям помогли снизить заболеваемость такими детскими болезнями, как скарлатина, дифтерит, коклюш, полиомиелит.
Во многих местах постепенно удалось справиться с традиционными местными заболеваниями, такими как малярия на юге России и Украины и на Кавказском побережье Черного моря или заболевания щитовидной железы (зоб) у женщин Средней Азии. Правда, уровень подготовки врачей, качество медицинского оборудования — все это было ниже принятых в Европе и США стандартов. Больницы открывались в плохо приспособленных для этой цели помещениях, в них нередко отсутствовали вода и электричество, не хватало лекарств и инструментов, но даже такая медицинская помощь была большим прогрессом по сравнению с недавним прошлым и давала эффективные результаты по снижению уровня смертности населения. В 1987 году продолжительность жизни мужчин 290


была ниже всего в Туркмении (62 года) и выше всего в Грузии, Литве и Армении (68-70), при средней по стране 65. Для женщин наиболее низкие величины (69-72) отмечались в мусульманских республиках и в Молдавии.
Социальная модернизация привела к стремительному расширению числа людей, занятых квалифицированным трудом. Газета, книга, кино, театр, радио, телевизор, клуб, школа, техникум, институт (треть населения в 1989 году продолжала учиться), поликлиника, аптека — стали привычными элементами городского, а отчасти и сельского пейзажа, как в русских, так и в нерусских областях страны. Также как рабочий, учитель, врач, научный работник, служащий учреждения, инженер, судья, милиционер, агроном, бухгалтер и так далее стали не редкостными столичными персонажами, а обычными жителями, соседями по квартире. От общего числа занятых в народном хозяйстве специалисты с высшим и средним специальным образованием составили в 1988 году 33% (37 млн) от всех работающих).
С другой стороны, все меньшая доля людей была занята тяжелым физическим трудом. Этот процесс социальной модернизации создавал большую группу лиц, заинтересованных в поддержке власти, с помощью которой они надеялись улучшить свое материальное положение и повысить социальный статус. Особенно важным было продвижение к высшим эшелонам власти, занятие престижного положения. Революция сломала старый государственный аппарат и выбросила из страны представителей господствующего класса и интеллигенции. В результате стремительного формирования структуры управления и институтов современного общества в 20-40- е годы перед молодыми людьми, получившими образование, открылось огромное поле деятельности в науке, экономике, администрации, образовании, медицине, культурной жизни.
Недостатком реформ был централизованный, бюрократический характер, проведение их сверху без поддержки снизу. В силу этого они зачастую не доводились до конца, тормозились сопротивлением масс.
291


Модернизация создавала новую социальную среду — образованный слой советской государственной интеллигенции. Но одна из важных политических задач заключалась в том, чтобы эта новая социальная общность была не только русской, а включала представителей всех народов.
КОРЕНИЗАЦИЯ
Коренизация была третьей идеологической опорой большевистского строительства. Семантически она означала движение к корням, народным основам, то есть как бы предполагала прививку советской власти, укоренение советской системы в каждой национальной группе. С другой стороны, построенный по типу печально известной русификации, термин породил аналогичные понятия: украинизация, белоруссизация, то есть внедрение национального языка в государственный аппарат управления, насаждение национальной культуры.
В первую очередь укоренение советской системы осуществлялось среди 70 народов, получивших собственные административные территории. Коренизация заключалась в ликвидации национального неравенства, подъеме культуры и экономики отсталых национальных окраин, широком комплексе культурно-языковых мероприятий, внедрении национальных языков в аппарат управления, подборе национальных кадров на руководящие должности в партийно-государственном аппарате на местах. Коренные кадры в первую очередь заполняли нижнюю ступень партийно-государственной лестницы и лишь постепенно продвигались наверх. Например, в начале 30-х годов в Дагестане низовые звенья (сельсоветы) были укомплектованы местными национальными кадрами на 100%, районное звено — на 80%, а центральный аппарат — на 34%. Похожая картина наблюдалась в Казахстане и других национальных территориях. За места в высшем слое республиканского партийного руководства происходила жестокая борьба, ставками в которой служили порой головы высокопо292


ставленных партийных вождей. Чтобы получить поддержку украинской делегации в борьбе с левым и правым уклоном, Сталин согласился убрать с поста первого секретаря партии Украины Кагановича и поставил Косиора. Правда, вскоре затем на укрепление туда был переброшен более национально надежный Постышев, которого сменил лишь слегка украинизированный Никита Хрущев.
Вся номенклатура национального управления утверждалась в ЦК партии в Москве. Основными требованиями для руководителей республик, кроме национального колорита, были обычно усердная служба в органах порядка, отсутствие традиционных связей среди местных кланов и, главное, преданность центру.
Стремительный рост партийно-государственного аппарата привлекал все больше новых людей, и на национальных территориях вакансии заполнялись в первую очередь представителями коренного населения. За период 1922-32 годов численность коммунистов по 17 партийным организациям республик и национальных областей выросла с 108 тысяч до миллиона. В первую очередь этот рост обеспечивался увеличением численности коммунистов коренной национальности.
На Украине в 1922 году они составляли 23,6%, а в 1932 г. — 59,2%. В Белоруссии соответственно — 21% и 60%, в Грузии — 62% и 66%, в Азербайджане — 39,5% и 44,4%, в Карелии — 17% и 27%, в Удмуртии — 17% и 32%, в Калмыкии — 31% и 73%, в Дагестане — 20% и 66%, в Татарии — 19,8% и 41,6%. Уже к концу 1927 года таджики составили 49% общей численности республиканской партийной организации, киргизы приблизились к этому рубежу в 1930 году, казахи в 1932 году.
Идеи социальной революции были тесно связаны в представлении большевиков с революцией культурной, а это в свою очередь, требовало реформы письменности, приспособления ее для нужд упрощенного обучения и книгопечатания. Первым (в 1918 году) прошел через революционные преобразования русский язык. За ним последовали тюркские народы, 293


которые утратили традиционную арабскую графику и были переведены на латиницу. На латинскую графику были переведены языки 70 национальностей с населением 36 млн человек. Если до революции преподавание в школе велось на пяти языках, в 1925 году учебники издавались на 34 языках, а в начале 30-х преподавание в СССР велось более чем на 70 языках. В большинстве случаев обучение на родном языке шло только в начальной школе, а затем преподавание переходило на русский или на один из языков союзных республик. Печатная продукция издавалась более чем на ста языках.
Каждая национальная группа, занимающая сколько-нибудь компактную территорию, получила право использовать родной язык в суде, школе, системе административного управления. Наряду с крупными национальными объединениями (республиками, областями, округами) существовали национальные районы и даже национальные сельсоветы. В Крыму, Карелии, Северной Осетии 50-60% процентов сельских советов работали на языке коренного населения, а в Коми АССР их число достигало 90%. На Украине в 1930 году было 28 национальных районов, а число национальных сельсоветов (немецких, польских, еврейских, болгарских, греческих, русских) превышало тысячу. В республиках национальные языки были обязательными для употребления в партийном и государственном аппарате. Правда, кадры чиновников саботировали эти благие пожелания, предпочитая более знакомый русский язык. Особенно это относилось к недавним малограмотным выдвиженцам из рабочих и крестьян, учившимся грамоте уже в советское время и только по-русски. Вот, например, что происходило в Наркомпроссе Казахстана в 1933 году. Там работал 81 человек, из них 61 казах, которые по существу не знали родного языка. Они не могли писать на родном языке и писали лишь по-русски, затем перепечатывали на машинке и отдавали для перевода на арабский. С арабского переводили на казахский и перепечатывали латинским шрифтом.
294


Рассказанная история является довольно типичной и вполне естественной, поскольку переход казахского с арабской графики на новую произошел в самом начале 30-х годов, поэтому перевод с арабского на казахско-латинский был единственным стандартным вариантом. Перевод же с русского на арабский, также был обычным в дореволюционные и первые послереволюционные годы.
Обучение в школах шло на национальных языках. Например, в 30-х годах на Украине преподавали на украинском (18905 школ), русском (1001 школа), польском (656), еврейском (470) и других языках (939 школ). До революции обучения на украинском языке не существовало, в 30-х годах 95% украинцев на Украине учились на родном языке. Похожая картина наблюдалась и во всех других республиках. В школах РСФСР обучение велось на 60 языках, и для всех этих языков готовились кадры учителей. Правда, нельзя утверждать, что повсюду национальные языки в школе и в системе управления внедрялись спокойно. Украинский и белорусский языки встречали большое сопротивление в районах Северного Кавказа, Сибири, Казахстана, Дальнего Востока, где украинцы и белорусы были расселены среди русского населения и привычно воспринимались как часть русского народа. Сибирский край отказался прислать своих представителей на всесоюзную белорусскую методическую конференцию и белорусский съезд культработников в Москве в 1928 и 29 годах, объясняя, что белорусы в Сибири уже ассимилировались. Газеты 20-х — 30-х годов приводят множество примеров так называемого великодержавного шовинизма со стороны местных руководящих работников. Так, начальник милиции в Валуйском уезде Воронежской области написал на заявлении, написанном по-украински: «Это вам не Украина, а РСФСР; прошу писать мне по-русски». На заседании президиума уездного исполкома в Курской губернии было сказано: «В программе партии нигде не указано, чтобы изучать чужие языки». Когда студент Тарануха хотел организовать в Анапском районе украинскую 295


школу, то стансовет ему запретил, а за декламации стихотворения Шевченко «Кавказ» его арестовали и посадили в карцер («Правда», 10.05.1925).
Не лучше вели себя и ответственные работники на Украине. В марте 1926 года харьковский окрисполком предложил всем своим отделам вести дальнейшую переписку только по- украински и все бумаги, написанные по-русски, возвращать, не рассматривая. В Житомире были запрещены вывески на двух языках, только на украинском, а русскому лектору не разрешили расклеить по городу афиши. При подсчете населения Донбасса Нарком внутренних дел Украины не принял во внимание свыше полумиллиона непостоянного и пришлого населения, проживающего на рудниках и в фабричных поселках, то есть практически игнорировал потребности в русском языке большой части рабочих. Публикация в печати многочисленных сообщений о фактах национальных притеснений свидетельствовала о достаточно серьезном отношении руководителей к проблеме.
Сталин, рассматривая эти национальные уклоны на 16 съезде партии, объявил великорусский шовинизм, выражающийся в стремлении обойти национальные различия в языке и подготовить ликвидацию национальных республик, вернуть господствующей нации прежние привилегии, главной опасностью. А опасность местного национализма состояла, по его словам, в попытке, отстаивая национальные интересы, затушевать классовую борьбу внутри нации. Под давлением высшего партийного руководства принимались многочисленные меры по борьбе как с шовинизмом, так и с национальным уклоном. В районах РСФСР с многочисленным нерусским (в частности украинским и белорусским) населением открывались национальные школы, внедрялись национальные языки в систему управления. В частности, в Центрально-черноземной области было украинизировано 27 районов с 780 сельсоветами.
Однако в середине 30-х годов серьезные политические перемены привели и к изменениям в национальном строи296


тельстве. Завершение коллективизации, в процессе которой особенно энергичное сопротивление оказали Украина и Казахстан, вызвало недоверие центральных властей к национальным движениям. Укрепление личной власти Сталина, уничтожение всех его оппонентов сделали его независимым от поддержки руководителей национальных компартий, напротив, последние оказались под жестким контролем центра. Усиление фашизма в Германии ставило на повестку дня вопрос о приближающейся войне, для чего требовалось единство народа, поддержка самой многочисленной национальности — русских.
По этим причинам происходит решительная переориентация в национальной и языковой политике. Лозунг об опасности русского шовинизма сходит со сцены. Коренизация сменяется русификацией. Армия из территориальной стала централизованной, с единым языком управления — русским, с единым командованием — русским и с ориентацией на русские национальные исторические традиции. Латинская графика была повсеместно заменена кириллицей. Русский стал государственным языком. Языком центрального руководства страны, партии, разговорным языком межнационального общения, языком пропаганды; из него в другие языки проникали термины политической и научной лексики. Русский стал языком общей всесоюзной литературы, кино, радио и телевидения, языком города, языком науки, экономики и политики, международным языком, признанным в ООН. Правительство постоянно принимало постановления об улучшении изучения русского языка. Родителям детей было дано право отказываться от национальных школ на родном языке в пользу русского языка. (Такие решения принимали гагаузы и буряты, чуваши и некоторые народы Кавказа.) Русский язык использовался также в качестве культурного посредника между советскими народами. Переводы на русский позволили всем гражданам СССР познакомиться с основными литературными достижениями каждого из народов. В то же время происходил 297


процесс отождествления России и СССР и возрастала роль русских в управлении государством.
ОППОЗИЦИЯ
Согласно официальной идеологии, советский народ был абсолютно единодушен как в политических, так и во всех остальных взглядах и убеждениях. Сама мысль о возможности альтернативы представлялась крамольной. Но в то же время физическое уничтожение или изоляция всех инакомыслящих со смертью Сталина прекратились. Естественно, в обществе быстро возникли группы лиц, придерживающихся неканонических взглядов по тем или иным вопросам. Среди них были работники искусства, не разделявшие официально утверждаемые культурные ценности; марксисты, отстаивавшие ленинские нормы от их искажения современными партийными вождями; сторонники демократических взглядов; церковные деятели, протестовавшие против партийного контроля над религией; националисты самых разных взглядов и убеждений. При этом, сталкиваясь с властями в одном или нескольких существенных вопросах, оппозиционеры во всем остальном могли разделять морально-психологические нормы советского общества. Например, под документами, осуждающими Сахарова и Солженицына, стояли подписи многих прогрессивных интеллигентов из национальных республик. Они поддерживали центральную власть в этом вопросе, рассчитывая в благодарность за послушание получить те или иные льготы на родине. Историческая традиция требовала рассматривать всех сторонников альтернативных взглядов как врагов, заслуживающих сурового наказания. Но критика сталинских репрессий в хрущевское время научила руководителей осторожности.
Политические репрессии стали редкостью. В брежневское время по обвинениям в антисоветской деятельности, националистической пропаганде, незаконной религиозной деятельнос298


ти и другим политическим статьям в среднем в год судили от 10 до 100 человек, приговаривая их к нескольким годам заключения. При этом законодательная основа таких преследований была очень слабой, поскольку обвиняемые редко нарушали букву советских законов (советская конституция формально признавала свободу слова, собраний, религиозной деятельности), и власти приходилось прибегать либо к хитроумным толкованиям, либо к фальсификации обвинений.
Относительная слабость наказания и его юридическая необоснованность придавали политическим оппозиционерам чувство уверенности в собственной правоте и расширяли их ряды. Постепенно они стали требовать от властей только одного: соблюдения советских законов и международных соглашений, подписанных советским правительством. Такая позиция была трудно уязвимой и чрезвычайно неприятной для советских руководителей, поскольку подчеркивала антипра- вовой характер их деятельности.
Наряду с политической оппозицией в советском обществе возникла массовая альтернативная культура, противостоящая официальному искусству. Она включала молодежную культуру (массовые песни, джазовые группы, хиппи и другие массовые движения); национальные культуры, не входившие в признанный советский канон (народные обычаи, праздники, движение за сохранение национальных памятников архитектуры; произведения литературы на национальных языках, не опубликованные советскими издательствами, в частности вышедшие в эмиграции или до революции); новые течения в искусстве (музыке, живописи, литературе), которым власти отказывали в праве на существование; достижения мировой культуры, нелегально проникавшие в страну. Эта альтернативная культура оказывала заметное воздействие на широкие слои интеллигенции и через нее на все население.
Роль сравнительно малочисленных носителей контркультуры сводилась к моральной критике, противопоставлению фиктивным ценностям подлинных ценностей. В условиях 299


искаженной моральной шкалы нормой гражданского поведения стали неприятие окружающего аморализма, борьба с ним в меру личных сил и возможностей. Произошло разделение между идеями служения обществу и служения государству, они стали антиподами, противоположными жизненными позициями. Эта драматическая ситуация была усугублена тем, что подавляющая часть общества не понимала адекватно своих интересов и жила по такой моральной шкале, откуда подлинные интересы просто не видны. Например, понятие свободы, являющееся альфой и омегой всех суждений современного человека, для рядового жителя СССР было по существу непонятно и не слишком существенно.
Альтернативная культура противопоставляла сложившейся системе поведения внутреннюю личную свободу и отрицание традиционной морали, ориентации на стабильность и устойчивость. Однако мораль, построенная на оппозиции власти, сконцентрированная на негативных оценках существующего строя, была мало пригодна для поиска путей выхода из критической ситуации. Негативный подход требовал отказа от прошлого, выбрасывания его на свалку, разрушения до основания всей государственной системы. Идей трансформации, реформирования существующего строя альтернативная идеология не ценила и не принимала. Для эпохи перемен она оказалась малопродуктивной.
НАЦИОНАЛЬНАЯ ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ
Разрыв в образовании между национальными группами, огромный после революции, сгладился в 70-80-е годы. Интеллигенция обычно более космополитична в культурных вкусах (музыке, литературе, живописи, танцах, еде), чем другие группы населения. Это, однако, не означает безразличия к национальной культуре. У интеллигенции происходит расширение культурного фонда, интернациональное не вытесняет национальное, а добавляется к нему. Кроме того, благодаря общему 300


развитию и интересу к культурным ценностям интеллигенция является самым активным элементом укрепления национального самосознания.
Она чувствует и ценит историческое прошлое нации и ее культуру. Кроме того, позиция интеллигента в межнациональных отношениях, как отмечают социологи, зависит не столько от культурной ориентации и космополитизма вкусов, сколько от сложной комбинации социальных и профессиональных интересов. Так, на вопрос: «Играет ли важную роль в работе национальность начальника?» — интеллигенты чаще других социальных слоев давали положительный ответ. Этот феномен объясняется тем, что критическое отношение интеллигенции уходит корнями в соперничество, существующее в национально неоднородной среде. Национальные предрассудки и предубеждения есть в любом обществе, но они более характерны для образованных людей, их культурный горизонт достаточно широк, но их социальные ожидания всегда выше, так что они чаще недовольны.
В годы стремительной модернизации число престижных мест в системе управления превышало число людей, получающих высшее образование. Это было справедливо для всех национальных групп, представители которых продвигались к престижной работе с помощью вступления в партию и получения образования. Ключом к межнациональной солидарности служил высокий уровень социальной мобильности местного населения. Но постепенно положение стало меняться. Рост числа специалистов обогнал расширение сферы занятий, и вероятность получения престижной высокооплачиваемой работы снизилась в несколько раз.
В 80-х годах лишь один из десяти выпускников высших учебных заведений мог рассчитывать на успешную административную карьеру. Большинство должно было заниматься квалифицированной, но низкооплачиваемой работой (школьных учителей, врачей, инженеров). В этих условиях обострились национальные конфликты в республиках между русско- 301


еврейской интеллигенцией, прибывшей из центра, и местной интеллигенцией, возникшей в ходе модернизации.
Расхождение между социальными ожиданиями, приходящими с более высоким уровнем образования, и возможностью их осуществления было одним из основных факторов, стоявших за ростом национализма в СССР. Низкая социальная мобильность, сопровождавшаяся атакой на национальную культуру, приводила интеллигенцию к утверждению своей собственной национальной культуры как способа укрепления связи с другими членами национальной группы. Этот национальносоциальный конфликт был скрыт под традиционным «благополучием» брежневской эпохи и вспыхнул лишь в годы перестройки. Следует отметить, что немалую роль играло в этой идеологии и общедемократическое мировоззрение, борьба за идеи свободы и демократии. Это позволяло национальным силам легко находить общий язык с русским диссидентским демократическим движением, для которого угнетение национальных культур было лишь частным случаем нарушения властями принципов демократии.
Началом национально-культурного движения послужили процессы «оттепели», критика сталинизма, возвращение к «ленинским нормам» — эти идеи были особенно понятны в республиках, потому что, по указанию Сталина, в середине 30-х годов политика коренизации была заменена возвратом к русификации. Борьба за расширение сферы использования родного языка и национальной культуры полностью укладывалась в рамки провозглашенной Лениным национальной политики. В некотором отношении национальное становилось антисталинским, а националисты — борцами против тоталитаризма.
Национальная культура и литература были наследством докоммунистического прошлого и одновременно надеждой на будущее. Выигрышной позицией, вызывавшей всеобщие симпатии, был возврат к культурным и историческим национальным традициям. Молодежью создавались поэтические 302


кружки, литературные студии, хоры, ансамбли по исполнению народных песен, устраивались вечера, распространялись и обсуждались произведения литературы на родном языке. В каждой республике были свои ключевые вопросы, вокруг которых группировались национально настроенные люди.
В Армении проводилась большая работа по восстановлению памяти о геноциде армянского народа в Турции в годы Первой мировой войны. Устраивались траурные митинги, собиравшие все больше и больше людей, в конце концов власти уже не могли им помешать, и на улицы Еревана выходили сотни тысяч армян.
Национальные движения в Грузии начались массовой демонстрацией в Тбилиси в 1956 году против разоблачения культа личности Сталина. Демонстрация была подавлена танками. Студенческие демонстрации в конце 70-х годов помогли сохранить в конституции Грузии пункт о национальном языке. Студенты требовали введение повсеместно обязательного использования грузинского языка, изменения учебников истории, большего внимания к собственно грузинской истории, в частности установления памятников знаменитым грузинским государственным и общественным деятелям. В Прибалтике много усилий тратилось на сохранение культурно-исторических памятников, на удержание родного языка в сфере общения, образования и государственной жизни.
Важной частью национального объединения были традиционные народные праздники, религиозные праздники и государственные праздники республик, отмечавшиеся в годы независимости. В эти дни собирались многочисленные митинги, демонстрации, поднимались национальные флаги, распространялись листовки. В некотором отношении национальное становилось антисоветским, а националисты — борцами против тоталитарной системы.
В Средней Азии не было политического противостояния национальной и центральной власти. Местные партийные лидеры буквально рабски выполняли все распоряжения центра, 303


демонстрируя ему абсолютную покорность и преданность. Но под советской оболочкой скрывалось совершенно иное, старое, феодальное содержание. Отношения между руководителями опирались на клановые связи; должности, дипломы, престижные места покупались и продавались. Следует отметить, что средневековая феодальная система хорошо сочеталась с бюрократическим советским подходом: телефонным правом, коррупцией, очковтирательством. В республиках действовали подпольные фабрики, выпускавшие продукцию, реализуемую на черном рынке. Взятки и подарки среднеазиатских уполномоченных составляли приятное дополнение к бюджету московских чиновников.
Всенародным праздником сопротивления Украины стал день 22 мая, дата переноса праха Шевченко из Петербурга в Канев. Начиная с 1963 года, в этот день у памятника Шевченко в Киеве устраивались митинги, читались его стихи, исполнялись песни на его слова, со своими стихами выступали молодые украинские поэты. Власти, подозрительно и даже враждебно относившиеся к любым несанкционированным собраниям, всячески старались им помешать. Молодых людей предупреждали, чтобы они не ходили на митинг, грозили увольнениями с работы или исключениями из института, срочно отправляли в командировки, запугивали в милиции.
Но подавить сопротивление не удавалось. Люди внутренне ощущали свою правоту и нелепость ситуации, когда за чтение стихов официально восхваляемого поэта людей выгоняют с работы и даже сажают. Когда в 1967 году милиция задержала четырех человек, выступавших у памятника, собравшиеся пошли к зданию ЦК партии, требуя освободить задержанных; их пытались разогнать водой из брандспойтов, но они не разошлись, а добились переговоров с высокопоставленным чиновником, который обещал позвонить в милицию, после чего толпа отправилась в милицию и добилась освобождения арестованных. Тем самым власти своими 304


руками превращали традиционное культурное мероприятие в антисоветскую демонстрацию.
Оппозиционное движение на Украине включало множество самых разнообразных сил, которых объединяла общая борьба с консервативными бюрократическими чиновниками. Марксисты, националисты, бывшие оуновцы, сражавшиеся в свое время с советской властью с оружием в руках, либерально-демократически настроенные люди, религиозные деятели, писатели, как русские, так и украинские, евреи-отказники и многие, многие другие. Не случайно таким же политическим событием, как день Шевченко, стал день памяти евреев, расстрелянных фашистами в Бабьем Яру. Советская власть не несла ответственности за это злодеяние, но, пытаясь помешать любой не санкционированной сверху деятельности, она разгоняла эти митинги и преследовала собиравшихся. На митингах вместе с киевскими евреями собирались демократически настроенные украинцы и русские.
Центром активного национального сопротивления, оружием в борьбе за собственную культуру, собственную судьбу стали национальные языки. Особенно сильным было национально-культурное сопротивление в странах Прибалтики, а также в Грузии и в Армении. В двух последних республиках при утверждении конституции в 1977 году прошли массовые демонстрации за утверждение национального языка государственным языком республики. Этим демонстрациям сочувствовали и руководители республик, не решаясь высказать сочувствия вслух. Однако дети ответственных партийных работников были в рядах организаторов протестов. Центральным властям пришлось уступить. Эта победа культурно-национального движения была первой ласточкой в освободительной борьбе народов против административно-командной системы центра. Перестройка, начавшаяся в 1985 году, была сконцентрирована на расширении прав и свобод (участие в управлении, свобода слова, право наций на отделение], но вопрос о сохранении уже имевшихся прав никого не интересовал.
305


НОМЕНКЛАТУРА, НАЦИОНАЛЬНАЯ ПО ФОРМЕ
В отличие от центрального аппарата в Москве, местные власти в союзных республиках комплектовались в значительной степени из представителей коренной нации. Посты первого секретаря партии, председателя Совета министров, председателя Верховного совета, секретаря ЦК ВЛКСМ, председателя профсоюзов, председателя национальной Академии наук занимали по традиции представители так называемой титульной нации, то есть национальности, по имени которой называлась республика. Секретарями обкомов, вторым важным постом в местном территориальном управлении, в РСФСР были русские, на Украине и в Белоруссии — украинцы и белорусы, в Казахстане в северных областях с преобладанием русскоговорящего населения — русские или украинцы, в южных областях с преобладанием казахского населения — казахи. Таким образом, в структуре территориальной власти основным национальностям республик отводилось почетное, формально уважаемое место, хотя их реальная власть была ограничена представителями центра.
В послесталинские годы сложилась четкая система распределения власти на местах. Первый секретарь союзной республики всегда был местной национальности, второй, отчасти контролирующий первого, обязательно русский. Из местных кадров подбирались руководители высших представительных и государственных органов власти, русские возглавляли крупные промышленные предприятия, связанные с центром, контролировали армию и КГБ.
Воспроизводство номенклатуры было полностью централизованной, строго кодифицированной процедурой. Выдвижение (подбор) соответствующей фигуры поручался руководителям на местах. Например, кандидатуру первого секретаря ЦК ВЛКСМ Таджикистана подбирал секретариат ЦК КПСС Таджикистана. После этого кандидат приезжал на 1-2 недели в Москву, где встречался с руководителями Всесоюзной ком306


сомольской организации, а затем с секретарями и заведующими отделами ЦК КПСС, курирующими работу с молодежью и Таджикистан. После утверждения всеми этими инстанциями кандидат возвращался на родину и на собравшемся съезде комсомольцев Таджикистана единодушно и единогласно выбирался первым секретарем. Замена или снятие с должности члена номенклатуры также осуществлялись центральным аппаратом с соответствующим оформлением на местах. Списки номенклатуры включали несколько тысяч руководящих работников, которых перебрасывали из одной части страны в другую, постепенно повышая в иерархии.
Например, Михаил Соломенцев был мастером и начальником цеха на заводе, затем стал парторгом, главным инженером, директором завода. Директора переводят секретарем в Челябинский обком, где он становится вторым секретарем обкома (первая номенклатурная должность), председателем Челябинского совнархоза, первым секретарем Карагандинского обкома партии, вторым секретарем ЦК КП Казахстана, первым секретарем Ростовского обкома, секретарем ЦК КПСС, Председателем совета министров РСФСР и кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС.
Ровесник Соломенцева Динмухамед Кунаев также был начальником цеха, главным инженером, директором рудника, затем заместителем председателя совета министров Казахстана, президентом Академии наук Казахской ССР, первым секретарем ЦК КП Казахстана, Председателем совета министров Казахской ССР и снова первым секретарем ЦК КП Казахстана, членом Политбюро ЦК КПСС. Таким образом, русская номенклатура перемещалась по всей стране, переходя с партийных должностей на хозяйственные и обратно; национальные кадры двигались аналогичным образом, но только внутри республиканской территории. Центральный аппарат тем временем все более русифицировался.
Партия большевиков, сложившаяся как организация революционеров в царской России в начале XX века, отражала 307


национальный состав грамотного городского населения страны. Таким же было и советское руководством ленинские и первые сталинские годы (половина русских, 15-25% евреев и около трети — все остальные народы. В поколении энергичных карьеристов, выдвинувшихся внутри сталинского руководства, русские составляли уже абсолютное большинство. При Хрущеве, который, в отличие от Сталина, не имел, очевидно, национальных предрассудков по отношению к обрусевшим украинцам и белорусам, интенсифицировалась славянизация административной системы. Русскими, украинцами или белорусами были 92% министров и 95% военных руководителей.
Однако общеславянский альянс продолжался недолго. В начале 70-х годов, после разоблачения националистических движений в Прибалтике и на Украине, поощрявшихся, якобы, самим Шелестом, опорой режима становятся только русские кадры или, в крайнем случае, сильно обрусевшие националы. В это время институт вторых секретарей в союзных республиках приобретает функции контроля центра за национальными кадрами. (РСФСР, как известно, не имела своей компартии.) Если в 1970 году шесть из 14 вторых секретарей были не русскими (белорус, армянин, эстонец и три украинца), а в 1974 году трое из 14 (белорус в Белоруссии, украинец на Украине и украинец в Киргизии), то в 1979 году все вторые секретари были русскими.
Русская бюрократия продолжала старательную селекцию кадров и при Горбачеве. Среди 20 членов и кандидатов Политбюро в 1988 году мы видим уже всего три нерусских фамилии (Щербицкий — украинец только по имени, Слюнь- ков — обрусевший белорус, грузин Шеварднадзе). Среди секретарей ЦК один нерусский, все тот же Слюньков. А ведь еще в 1970 и в 1979 годах в руководящей группе (Политбюро и Секретариат) было по 10 нерусских членов и по 4-5 человек неславян. В горбачевском Совете министров из 102 человек было 15 украинцев и белорусов и только три не славянина (грузин, адыгеец и грек).
308


К продолжению обрусения вели и новые назначения среди первых секретарей обкомов. Центр даже покусился на устойчивую неписаную традицию назначения первых секретарей республик из числа основной национальности. Русскими стали первые секретари партии автономных республик Калмыкии, Северной Осетии, Кабардино-Балкарии, Бурятии, Мордовии, Удмуртии, Коми. А попытка назначения русского первым секретарем Казахстана вызвала первые бурные волнения в Алма-Ате, первая реакция национальной элиты на наступление центральной русской бюрократии на ее права.
ПЕРЕСТРОЙКА НАЦИОНАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ
Центральное руководство, воспринимавшее идеи перестройки как способ преодоления экономических трудностей СССР, было далеко от понимания национальных проблем. Единое экономическое пространство страны требовало единых социально-политических и экономических решений. Более того, как показывает политика продолжения обрусения центрального аппарата и попытки назначения русских первыми секретарями Союзных и Автономных республик, в умах кремлевских вождей перестройка включала и продолжение политики русификации. В этом отношении московские политические руководители удивительно походили на последних русских императоров, собственными руками сокращавших поддержку населения.
Однако демократизация и освобождение слова не могли не активизировать и национальные движения в России и на окраинах. Свобода собираться и говорить позволила давно накопленным национальным идеям выплеснуться наружу. В центре это были соображения о тяжелых условиях существования русского народа, строителя советского государства. Выдвинутые культурно-общественным движением общества «Память», эти идеи захватили и писатель309


ские круги, зазвучали и на партийных собраниях. Требовали спасти русский народ от вырождения, от алкоголизма, от национальных притеснений в разных частях страны, от засилья инородцев. Даже лозунг отделения России от СССР, успешно реализованный впоследствии Ельциным, был выдвинут этим русским национальным движением, провозглашен, конечно, не серьезно, а лишь как потенциальная угроза центральной власти и непослушным инородцам. Националистические лозунги громко звучали с трибун, серьезно пугая интернационально настроенную московскую демократическую интеллигенцию, которая видела в появлении сторонников русского национализма интриги всемогущего партийного аппарата.
В действительности партийная бюрократия, внимательно следившая за русско-расовой чистотой своих рядов, не собиралась отказываться от интернационально-марксистского жаргона и не воспринимала сторонников «Памяти» как своих союзников. Им надо было кинуть кость, и это было сделано в виде проведения антиалкогольной кампании — нелепое горбачевское мероприятие, обозлившее население и раскрутившее ударивший по экономике маховик инфляции.
Одновременно с русским национальным движением в разных концах страны, на севере — в Прибалтике и на юге — в Армении и Грузии, вспыхнули независимые национальные костры. За осторожными призывами прибалтийских лидеров к демократии, восстановлению исторической правды, большей экономической самостоятельности, улучшению положения родных языков стояло коллективное представление народов о том, что в 1940 году все балтийские государства утратили независимость. Практически всеми разделялось убеждение, что перед оккупацией эти страны были богатыми, благополучными, европейскими и что единственным выходом из ужасов советской жизни был бы возврат к независимости, возврат в Европу. Полвека, отделявшие эпоху независимости от современности, позволили идеали310


зировать миф о «старом режиме» как о земном рае. Запад превращался в мираж совершенного общества, и собственное пребывание там воспринималось как блаженное бытие, разрушенное чудовищными захватчиками. Какими бы осторожными ни были выступления прибалтийских политиков, говорили ли они об охране природы, о памятниках старины или положении родного языка, слушатели понимали их однозначно: надо выйти из СССР, вернуться в Европу, восстановить прежнюю жизнь. Под этими лозунгами в 1988-89 годах возникают народные фронты, возглавляемые местными интеллигентами, но внутренне поддерживаемые всеми коренными жителями, включая и партийных карьеристов, только что ставивших на совсем другую лошадку. Кульминацией движения Народных фронтов была Балтийская цепь, когда 2 августа 1989 года в 50-летнюю годовщину подписания пакта Молотова-Риббентропа почти 2 млн жителей Прибалтики, взявшись за руки, составили живую цепь, соединившую города и села трех государств. Это была мирная демонстрация убеждений и намерений.
Очень знаменательно, что движение народных фронтов разворачивалась как общедемократическое с признанием всех международных документов по правам человека и равных прав всех граждан и всех народов, проживающих в республиках. В обращении упомянутого конгресса граждан Эстонии говорилось:
«Последовательно отстаивая законные интересы эстонской нации, вытекающие из ленинских принципов национальной политики, Народный фронт решительно выступает против дискриминации представителей других наций в республике, против любого ущемления их законных прав и достоинства (включая вопросы, связанные с государственным языком и гражданством ЭССР). Безусловно осуждая сталинские депортации в Эстонии (1941 и 1949 гг.), Народный фронт столь же решительно выступает против любых насильственных или унижающих человеческое достоинство методов, используемых в целях переселения какой либо части населения».
311


Этим красивым лозунгам не было дано реализоваться на практике, но в тот момент они обеспечивали поддержку русских жителей республик, русской демократически настроенной общественности и через нее — поддержку демократической оппозиции в советском обществе и демократических кругов на Западе.
Похожее положение сложилось в трех западных областях Украины. Национально-демократическое движение «Рух» пользовалось широкой поддержкой населения, его представитель В. Чорновил был выбран в местные органы советской власти, идеи демократического развития и возврат к западному образу жизни были необычайно популярны. С другой стороны, в Киеве и Восточной Украине демократические преобразования представлялись интеллигенции единым общесоветским процессом с предоставлением Украине большей независимости во всех областях. Отличительной особенностью украинского движения было его противостояние партийной номенклатуре, по- прежнему послушно подчинявшейся приказам Москвы. Даже замена брежневского выдвиженца Щербицкого его помощником, Кравчуком, была лишь декоративной перестановкой: украинский сепаратизм считался непримиримым врагом партийной бюрократии. В такой же ситуации находилось и большинство других советских союзных и автономных республик. Лишь на Кавказе дело обстояло иначе.
Свобода слова вынесла на поверхность давнюю мечту населения Армении — возвращение из-под власти Азербайджана территории, населенной армянами, Нагорного Карабаха. В начале 1988 года партийные руководители Карабаха, поддержанные массовыми митингами в Ереване и Степанакерте, решили воссоединить Карабах с Арменией. В Азербайджане эти заявления были восприняты необычайно болезненно, как покушение на территориальную целостность республики. Страсти накалились, они привели к вооруженным столкновениям, погромам. Начались массовые депортации армян из Азербайджана и азербайджанцев из Армении, и, наконец, вспыхнула 312


кровавая межнациональная война. Центральные власти пытались, не прибегая к массовому насилию, погасить конфликт. Они организовали всесоюзную помощь пострадавшим от землетрясения в Армении, передали управление в Нагорном Карабахе представителю Москвы, ввели вооруженные силы в Баку. Но запоздалые полумеры лишь подстегивали экстремистские силы и приводили к власти новых, более энергичных и националистически настроенных вождей в обеих республиках.
В Грузии демократическое движение всегда было настроено в первую очередь националистически. В 1989 году в Тбилиси русскими солдатами был разогнан митинг, требовавший независимости Грузии и грузинского контроля над Абхазией. Это привело к резкой радикализации настроения грузинского населения. Контроль партийной номенклатуры, считавшейся коллаборационистской, кончился. На выборах 1990 года победил союз партий «Круглый стол — демократическая Грузия», собравший более 50% голосов в 58% мажоритарных округов. Коммунистов поддержали лишь в южной Грузии, населенной в значительной степени грузинами-мусульманами, и в районах, населенных национальными меньшинствами — русскими, армянами, курдами, осетинами, греками, поскольку там не без оснований опасались роста грузинского национализма и больше полагались на старых, привычных вождей, связанных с Москвой. Во всех городах Грузии коммунисты набрали меньше 30% голосов. Президентом был избран диссидент, преследовавшийся при советской власти, Звиад Гамсахурдия, упразднивший автономию Абхазии и Осетии и развязавший кровавую межнациональную гражданскую войну.
Коммунистическая партия во главе с Горбачевым постепенно осознала, что национальный вопрос является достаточно важным, и пыталась отыскать паллиативные меры. Пленум ЦК КПСС 20 сентября 1989 года принял программный документ «Платформа КПСС. Национальная политика партии в современных условиях». В этом документе говорилось и о достижениях советской власти, и об ошибках сталинской поли313


тики, и об обострении межнациональных отношений. Решение проблемы мыслилось в преобразовании союза республик на более демократических основах, причем предполагалось, что права человека стоят выше суверенитета государств. Утверждалось, что недопустимы какие бы то ни было привилегии для одних и ущемление прав других советских граждан по этническим, религиозным, языковым мотивам или по времени проживания, а также другим нарушающим права человека признакам. Предлагалось принять закон о гарантиях прав граждан СССР, проживающих за пределами своих национально-территориальных образований или не имеющих их на территории Советского Союза. Однако для реализации этих важных предложений не было времени. Союзный договор так и не был подписан. Никаких соглашений о правах человека между государствами — правопреемниками СССР заключено не было115. (Правда, отсутствие договоров не может означать отмену прав.)
РАСКОЛОТАЯ ИМПЕРИЯ
Усиление либерально-демократического движения в конце перестройки не было серьезной угрозой власти номенклатуры и не вело к уничтожению советского государства. В марте 1991 года население СССР проголосовало в своем большинстве за сохранение Советского Союза, а в июне Борис Ельцин одержал убедительную победу на президентских выборах в России. Референдум и выборы показали, что доминирующими чувствами российских избирателей были ненависть к номенклатуре и стремление к новой форме хозяйственной и политической жизни. В этих условиях произошел путч центральной партийно-государственной бюрократии против вождя пере115 В конституции СССР, как уже отмечалось выше, такие законы были и, поскольку независимость республиками была получена на основании советской конституции, новые государства были обязаны ее соблюдать, иначе само их существование становилось нелегитимным. Однако власти новых государств подобными соображениями себя не утруждали.
314


стройки Горбачева. Путчисты опирались на государственную и партийную машину. Их целью было сохранение единства государства с плановой экономикой, государственной монополией на средства производства и уравнительным характером распределения. Их поддержали почти все партийные вожди союзных и автономных республик. Заигрывание с национальными идеями у этих лидеров носило вынужденный характер: по своим подлинным убеждениям они охотно приняли диктат центра, как только получили знакомый сигнал партийных джунглей: «Мы одной крови, ты и я». Лишь в Прибалтике, Грузии и Армении руководители остались боязливо-нейтральными, не высказали сочувствия перевороту, но и не вступили в борьбу с ним, надеясь договориться с имперским центром о сохранении некоторой независимости. Руководители русских областей также без колебаний подчинились путчистам, признавая не только силу, но и справедливость их главной цели — сохранение сильного и единого Союза. В партийной среде у Горбачева практически не нашлось верных сторонников. Полностью присягнул путчистам и государственный аппарат в центре и на местах. Не было заметно протестов и среди населения, не привыкшего вмешиваться в распри властей.
Сопротивление оказали лишь новые, недавно появившиеся на политической сцене силы — руководители Москвы, Петербурга и России. Засев в своей резиденции, Белом доме, Верховный совет РСФСР обратился с призывами и указами ко всем активным и пассивным участникам событий. Эти распоряжения никто не выполнял (например, призыв ко всеобщей забастовке), но они парализовали действия властей, приказы которых стали восприниматься как не совсем легитимные. Второй активной силой, не подчинившейся распоряжениям ГКЧП, была молодежь: студенты, кооператоры, учителя и инженеры. Привычный, устрашающий код властей не подействовал на этих людей, они просто не поняли, что путчисты хотят сказать. Кроме того, эта группа, вкусив независимых экономических отношений и некоторой политической свободы, не за315


хотела с ними расстаться и готова была за них бороться. На стороне Ельцина оказалась и вся московская и ленинградская интеллигенция. Она не готова была к вооруженному сопротивлению, но газеты, радио и даже отчасти телевидение оказали в меру своих сил сопротивление путчистам. Пресс-конференция, проведенная ГКЧП, закончилась позорным провалом. Интеллигенция по привычным каналам связи апеллировала ко всей стране и ко всему миру, и ее призыв о помощи оказал некоторое влияние на позицию всех заинтересованных сторон. Заговорщики почувствовали себя одинокими и отвергнутыми. ГКЧП, выступив под знаменами, близкими большинству жителей страны, воспользовавшись всеми военными и политическими силами государства, проиграл небольшой, но энергичной кучке оппонентов, поскольку те пошли на решительные действия, а у старых властей такой маленькой, но энергичной кучки приверженцев не оказалось. Подавляющее же большинство населения пассивно наблюдало за решением своей судьбы, не слишком симпатизируя революционерам, но явно не доверяя государственной власти. Практически августовский путч воспроизвел знаменитый октябрьский переворот 1917 года с перестановкой политических сил, но с сохранением общей эмоционально-политической атмосферы. В начале века немногочисленные энергичные сторонники большевиков шли на захват власти во имя преобразования России по западной социалистической модели. Им противостояли столь же немногочисленные силы старого порядка, стремившиеся сохранить государство и нацию. Население воздерживалось, недолюбливая старый режим, поскольку слишком хорошо его знало. Следует помнить о том, что большинство жителей страны были к этому времени советскими людьми, носителями советского менталитета, включавшего бинарную оппозицию рабства и анархии: страх перед властью, неуважение к ней и перенесение на нее ответственности за все ошибки и неудачи. Как и в 1917 году, переход от рабства к абсолютной свободе произошел моментально и привел к неожиданным результа316


там. В частности, одновременно на всех уровнях началось массовое разворовывание государственной собственности.
В 1991 году, ставшем неожиданным концом преобразований, перестраивая дом для более удобной жизни, граждане- строители неожиданно обнаружили себя под обломками обрушившегося здания.
БЕЛОВЕЖСКИЙ ПЕРЕВОРОТ
После августа бегство национально-партийных вождей с накренившегося общесоюзного корабля стало неизбежным. Национальные движения в республиках стали приобретать реальную силу, и суверенитет окраин становился все менее декларативным. Союзный договор, подготовленный Горбачевым и вызвавший гнев путчистов, теперь не устраивал уже национальные власти республик и в первую очередь Ельцина. Государственные деятели новой формации, столпившиеся вокруг нового вождя, подталкивали его к решительным действиям. Уничтожение прежнего правящего слоя было такой заманчивой перспективой для нового поколения администраторов, что все соображения государственной пользы отступали на второй план. Новый, ельцинский бюрократический аппарат решительно шел на штурм общесоюзных структур власти, которые не мог защитить Горбачев. Граждане страны, судьба которой решалась в этот момент, не понимали, что происходит, и не имели права голоса. Более того, их интересы вообще не были приняты во внимание. Уничтожая Советский Союз, Ельцин и его беловежские партнеры просто проигнорировали решение референдума о сохранении СССР и не задумались над вопросом, гражданами каких государств становятся рассеянные по территории страны советские люди.
Следует заметить, что силы, направленные на разрушение Советского Союза после августа, чрезвычайно возросли. Это показал референдум 1 декабря 1991 года, проведенный на Украине. Если в марте того же года большинство жителей 317


республики высказалось за сохранение единства страны, то в декабре большинство было уже за независимую Украину. Что же изменило общественные настроения на Украине столь существенным образом? Конечно, не собственно национальные отношения народов — украинцы не почувствовали вдруг себя более угнетенными Москвой. Тем более что никакого ущемления национального духа за несколько месяцев после мартовского референдума не произошло. Но изменения действительно случились, причем весьма практического свойства. Во- первых, президент Союза Михаил Горбачев был практически оттеснен от управления страной амбициозным и делающим ставку на антикоммунизм российским президентом.
Украинские коммунисты, с ужасом наблюдая разгром КПСС в Москве, хотели как-то обезопасить себя от активности возглавлявшихся Ельциным демократов. Пока Украина остается в Союзе, она вынуждена подчиняться московским веяниям. И, чтобы спастись, коммунистические украинские вожди, совсем недавно яростно преследовавшие немногочисленных киевских интеллектуалов и львовских националистов, стали ярыми приверженцами националистической идеологии.
Второй важной причиной было разрушение осенью 1991 года всесоюзного товарного рынка, что особенно глубоко поразило крупные города России. В Москве и Ленинграде люди не могли купить элементарного набора продуктов, в то время как Украина, всегда отстававшая на полшага, жила еще прежней сытой жизнью. Мнение, что Россию довел до такой ситуации Ельцин, небескорыстно внедрялось в умы украинцев пропагандой новых националистов. При этом они оперировали традиционными историческими примерами, внушая населению, что без русского господства жизнь станет обеспеченней. Экономическая составляющая националистических программ была необычайно сильной. Они утверждали, что, как только громадные малопродуктивные расходы центра (на армию, военно-промышленный комплекс и помощь развивающимся странам) будут сняты с плеч освободившихся народов, наступит экономи318


ческое процветание западного типа. Эта идея заставила даже русское население-Украины и Прибалтики выступать за независимость. Однако оказалось, что этот столь убедительный теоретически аргумент практически не работает.
Экономический развал быстро съел экономию на военно- промышленном комплексе и содержании центральной бюрократии. Падение производства и снижение уровня жизни заставили многих людей горько пожалеть о недавнем социалистическом прошлом. Но мнение рядового человека уже ничего не могло изменить. Существенно было лишь то, выигрывают или проигрывают от происходящих перемен новые элиты. Руководители России, Украины и Белоруссии почувствовали, что выигрывают, и развалили Союз.
Советская империя развалилась по национальным швам. Все республики, имевшие по конституции формальное право на независимость, воспользовались им. Во многих новых независимых государствах национальные конфликты усилились и привели к фактической независимости отдельных территорий, а иногда и к военным столкновениям. Так возникли Нагорный Карабах, Абхазия, Приднестровье, Чечня, Южная Осетия — государства никем не признанные, но реально существующие уже много лет и отказывающиеся подчиняться властям бывших республик. Война в Таджикистане носила не только религиозный, но и национально-территориальный характер.
Распад страны сопровождался разрывом производственных связей, резким ухудшением экономической ситуации, снижением уровня жизни у большей части населения. В особо тяжелом положении оказалось русскоязычное население, проживавшее вне России, составлявшее около 20% от всех жителей СССР. Новые государства приняли либо демократическую систему правления (Прибалтика, Украина, с некоторыми оговорками Россия, Белоруссия, Казахстан, Закавказье и Молдавия], либо авторитарную (республики Средней Азии], но ни одно из них не смогло справиться с национальными проблемами. Россия начала войну в Чечне. Украина отказывает
319


в независимости населению Крыма, Молдавия воюет с Приднестровьем, Грузия — с Абхазией и Южной Осетией. В Литве ограничивают в правах поляков и русских, в Эстонии и Латвии — всех, не принадлежащих к коренной национальности, в Казахстане русскоязычные, составлявшие большинство населения, были полностью устранены из политической жизни и активно вытеснялись из страны.
Проведенные Сталиным границы оказались намного более священными и неприкосновенными, чем рубежи проклятой империи СССР. В брежневские времена в’ Советском Союзе за пропаганду, ведущую к нарушению государственной целостности, приговаривали к заключению на срок 3-7 лет. Независимая Украина приняла аналогичный закон, увеличив срок наказания до 10 лет. Три республиканских президента разрушили СССР, даже не обсуждая вопрос о существующем общесоюзном законодательстве, и освободившиеся народы пошли каждый своим, но, как правило, не демократическим путем. Советский человек, воспитанный, с одной стороны, как интернационалист, с другой — как империалист-государственник, превратился в националиста, обживающего пространство своей вновь организованной родины и не без сожаления поглядывающего назад, на развалины огромной недостроенной Вавилонской башни.
320


П&1АМШ1 Л ЪЛ&Жу НА (2012)
К творчеству Дмитрия Быкова я долго относился с осторожностью. Правда, я с удовольствием прочитал его книгу о Пастернаке, но биографию Окуджавы читать побоялся, а роман под названием «ЖД» начал читать и отложил — не пошло. Но, глядя со стороны, я не мог не восхищаться этой поистине раблезианской фигурой. Ренессансной, прежде всего по фантастической продуктивности, по многообразию интересов и занятий. А примерно год назад Быков все же принудил меня вступить в ряды своих поклонников. Еженедельно распечатываю его очередной сатирический этюд, читаю окружающим, складываю в специальную папочку. Иногда, против воли, запоминаю. И как не запомнить: «Скажи-ка, Дима, ведь не даром...» Это бескорыстное восхищение, а также профессиональные занятия советской историей позволяют мне высказать несколько соображений по поводу последнего попавшего мне в руки сочинения в «Одно предложение». Это не претензии к автору или к тексту. Стихи — не политический трактат, поэт имеет право на свою трактовку, преувеличения и искажения. Я полностью разделяю эмоциональную оценку ситуации, описанную Быковым, и хочу, опираясь на текст стихотворения, обсудить некоторые политические и исторические представления, распространенные в российском обществе. Начну с кон321


ца. Сжато и точно автор перечисляет язвы нашего времени, создает квинтэссенцию серой и бесталанной путинской эпохи.
«...Чтоб валенка уровень, запах и цвет мы выбрали в цели свои; чтоб Ваенга — наш православный аскет — писала «мичеть» через и; чтоб после Кущевки и Крыма Ткачев, чьи фокусы сильно бодрят, набрал из кубанских своих казачков нагаечный зондер-отряд; чтоб время не двигалось, хоть удавись, а стыло тянучкой во рту; чтоб мелкий, но злобный один дзюдоист сказал инквизиции «тпру»; чтоб главных занятий — распил и разъезд — не думал никто прерывать; чтоб церковь, оправившись, сделала крест орудием казни опять; чтоб прятали бабки у внешних врагов, язык же засунули в ж., а всякое слово из пары слогов тут сложным казалось уже; чтоб вышли в тираж, поделились на сто, подонкам кричали ура; чтоб верхом возможностей сделалось то, чего бы стыдились вчера; затем, чтобы ростом считали развал, ослами набили конвент, чтоб тот патриотом себя называл, кому «идиот» — комплимент; чтоб символом вольности сделать тюрьму, а символом прав — помело, чтоб образ грядущего свелся к тому, чем в прошлом Россию рвало; чтоб прочие земли на парный тотем смотрели, плюясь горячо»116.
С этим диагнозом трудно не согласиться: и политическая, и социальная жизнь, и культурный уровень выглядят убого, а порой просто отвратительно. Но, обрывая рассказ о ключевых событиях российской жизни жалкой сегодняшней картиной, автор как бы свидетельствует, что перед нами дно, нижняя точка исторического пути. Однако это не так. Знали мы худшие, ужаснейшие времена, глубокие провалы, ни с чем несравнимые чудовищные пропасти. Это и 1933, и 1937, и 1948 годы. Вряд ли следует здесь вспоминать, до какого ничтожества во всех отношениях был низведен советский человек. Да и в начале 60-х, устроившись на работу, я видел, как перед каждым праздником пишущие машинки учреждения сносили в специальную комнату, а дверь опечатывали сургучной печатью, дабы никто не посмел настучать на клавишах какое-нибудь 116 Для полноты картины следует, на мой взгляд, упомянуть, что серость и бездарность — свойства, характеризующие не только власть, но, к сожалению, и оппозицию.
322


неконтролируемое слово. И так происходило в сотнях тысяч организаций по всей стране.
А сегодня?! Печатай — не хочу на принтере, в типографии, в интернете. Езжай куда хочешь. Недавно господин Чхартишвили рассказал с эстрады, как, сидя за письменным столом во французской глубинке, услышал про демонстрации, бросил свой труд и примчался на помощь. И невольно вспоминаешь, как во время оно таким не бездарным писателям, как Александр Сергеевич и Михаил Афанасьевич, попасть в Париж так и не удалось.
Нельзя не признать, что в силу ряда исторических, технических и социальных причин живем мы в довольно свободную эпоху. Мы бесконечно свободнее, чем наши отцы, деды и прадеды. Им такое не снилось. А мы недовольны. И имеем на это право.
Заканчивает стихотворение Быков риторическим вопросом: определили ли важные исторические явления прошлого сегодняшнее жалкое существование:
«Затем ли Державин слагал «Снигиря», а Галич — «Трубят егеря», затем ли написана «Жизнь за царя!» и отдана жизнь за царя, затем ли за несколько доблестных строк, за пафосный слог и запал Радищев поехал в Илимский острог, а Новиков в крепость попал, затем ли Демидовы лили металл, и буйствовал Петр-исполин, и Пушкин писал, и Гагарин летал117 118, и Теркин врывался в Берлин119, затем 117 Полеты Гагарина — прямая производная военно-промышленного комплекса, сыгравшего немалую роль в стагнации российского общества. («Зато мы делаем ракеты».) В своем следующем стихотворении Быков говорит, что запуск марсохода — факт, который для потомков будет определять нашу эпоху. Думаю, в обозримом будущем этого не случится. Не зря же, запустив робот на Марс, американцы существенно урезали финансирование программ НАСА. Сегодня даже им важнее земные проблемы. А в далеком будущем разумные люди будут скорее всего вспоминать не Гагарина, а Ньютона и Энштейна, и в музеях почетное место займет, вероятно, не луноход, а компьютер. Не случайно ведь человеком прошедшего тысячелетия стал не Колумб, а Гутенберг.
118 Гордиться взятием Берлина, на мой взгляд, никак не следует. Оно стоило жиз¬
ни 80 тыс. безвестных Теркиных и нескольким сотням тысяч немецких солдат и горожан. Война была уже выиграна, и о полной капитуляции уже шли переговоры. Немцы без боя сдавались западным союзникам, и американцы остановились на Эльбе по предложению советского руководства. Штурм был необходим для удовлетворения политических амбиций Сталина и его маршалов.
323


ли Чадаев томился тоской, Некрасов рыдал в нищете [sic — С. М.], затем ли Волконский и с ним Трубецкой цепями гремели в Чите, затем ли Россия слетала с колес, красна от кровавых ручьев, и Ленину все-таки то удалось, чего не сумел Пугачев, затем ли играли в Серебряный век, как больше нигде не могли б, и «Вехи» закончились «Сменою вех», а вслед им неслось «Из-под глыб», затем ли Магнитка, затем ли Дубна, и ширь, и тоска, хоть завой — величие зверства, и зла, и добра, и воли, и скуки самой, затем ли Суворов, террор и застой (который стояч, но глубок), и блеск разговоров, и трижды Толстой, и трижды Тургенев, и Блок, жестокий, столетьями длящийся пир открытий, отваги, потерь, затем ли Россия, дивившая мир полтысячи лет, — чтоб теперь»...
Автор отвечает печально: да, эти события сыграли свою роль. С этим можно согласиться, но с одним существенным дополнением, чем дальше от нас исторические события, тем их влияние слабее. Путинское яблочко упало с ельцинской яблони, и буйство Петра, опера Мусоргского, пугачевский бунт, походы Суворова оказали на теперешнюю российскую жизнь незначительное влияние. Ельцинское же семечко произросло в болоте застоя. И тут Ленин, Магнитка, Дубна, полеты Гагарина сыграли определенную роль. И не только они. Контролировали мы в те славные времена ни мало, ни много треть человечества, загоняя (заманивая) его тем или иным образом в советский тупик. Тогда же мы подавляли Венгрию, вводили танки в Чехословакию, освобождали Афганистан. А перед этим сталинский террор, а до него — ленинская революция, мясорубка Первой мировой войны, в которую провалились благодаря бездарному, кровавому, ныне святому Николаю. И так одно из другого, одно за другим. Столетиями дивившая мир Россия (лучше бы не дивила) в результате чудовищного зверства и зла так и не смогла выбраться на дорогу, проложенную цивилизованным человечеством. Продираемся окольными путями, по канавам и буеракам. Следует также заметить, что у зверства величия нет и быть не может. Бывает у него сила, могущество, огромная величина, но по большому историческому счету всегда очевидна его нравственная и социаль324


ная неполноценность и ничтожество. И не приходится удивляться тому, что поступь страны, определявшей порой судьбы мира, пускавшей ракеты и пугавшей человечество, обернулась сегодняшним серым существованием.
Как видно из текста Быкова, в российском трагическом историческом процессе была и другая, прогрессивная составляющая. Великая русская литература от Державина до Блока и русское освободительное движение, стремившиеся к духовному и социальному прогрессу, от Радищева и Новикова до декабристов и Чаадаева. К сожалению, их преемница и наследница советская интеллигенция исторический шанс выбраться из болота на европейское шоссе упустила. Эти люди (среди них были многие сегодняшние протестанты) стали соучастниками (или пассивными наблюдателями) ельцинского поворота в традиционную авторитарную колею. Своей миссии бороться за демократию и цивилизацию они не выполнили. И сегодня имеем то, что имеем. И ответственность за это печальное положение лежит исключительно на нас самих. «Времена не выбирают», и в свое время, на своем месте следует делать свое дело. А иначе...
И прах наш, с строгостью судьи и гражданина, Потомок оскорбит презрительным стихом, Насмешкой горькою обманутого сына Над промотавшимся отцом.
325


В связи с современными проблемами недоверия к подсчету властями голосов избирателей я решил включить в сборник небольшую самиздатскую заметку 1979 года. Из нее следует, что результат голосования с явкой избирателей свыше 95%, безусловно, является фальсификацией. Это, на мой взгляд, позволяет добиваться аннулирования результатов голосования на Северном Кавказе и пересчета распределения мест в парламенте. И равномерность прихода на избирательные участки, и стопроцентное голосование за «Единую Россию» — все это свидетельствует о прямой неумелой фальсификации.
Для остальной территории страны нужно на следующих выборах наметить контрольные избирательные участки, но так, чтобы это была действительно случайная выборка, и это позволит достаточно точно оценить уровень фальсификации.
Мы все «за»
Закончилась очередная грандиозная кампания единодушного опускания печатных бумажных листков в щели деревянных ящиков. Наш народ успешно справился с задачей, выполнил свой долг, продемонстрировав и показав...
В списки избирателей было включено 174 944 173 человека, в голосовании приняло участие 174 920 221, или 99,99%.
326


За кандидатов в депутаты Совета Союза проголосовали 174 734 459 избирателей. 23 952 человека не пришли на избирательные участки, 185 422 высказались «против» и 42 испортили свои бюллетени.
Нечто раблезианское встает за этими цифрами. Вспоминаешь, как Гаргантюа дунул на парижан и «повалил с ног 260 118 человек, не считая женщин и детей».
Кто эти 23 952 отщепенца, не воспользовавшихся почетным правом советского человека?
Может, они из тех 7-10 тысяч несчастных, что навеки закрыли глаза в тот торжественный день. А может, из тех 40- 50 тысяч, что умрут, согласно статистике, в ближайшую неделю, а пока в беспамятстве ворочаются на койке. Да и десятки тысяч умерших вчера и позавчера для избирательной комиссии не подарок: в списках они есть, а в наличии нету.
Бывает, что и послеоперационные больные не в силах поднять руку, чтобы исполнить свой гражданский долг. А может, некоторые из 15 тысяч матерей, произведшие в этот день нашу счастливую смену, заснули спокойно, забыв о долге перед обществом. Да что больницы!
Около десяти миллионов людей болели в этот день: у кого грипп, у кого ангина, у кого сердечный приступ. Сотни тысяч из них умудрились свалиться не у себя в квартире, а в гостях, у родственников, на даче. К такому больному не прибежишь к постели с избирательной урной: нет его дома.
Да и не везде это можно — с урной по домам. Хорошо в городе: все под боком, — а на хуторах, в тайге и других труднодоступных районах?! Там и перепись населения полгода проводят, а тут за полдня всех обеги.
Но больные — это еще полгоря, у них хоть уважительная причина. Куда хуже просто пьяницы. Где свадьба, где поминки, где последний день масленицы. Пьют целыми деревнями, компаниями, семьями, в одиночку. Прибежит бедняга-агитатор, а никто лыка не вяжет, ничего не помнит, идти никуда не желает.
327


Душевнобольные (а их за миллион) — своя проблема. Конечно, иногда их по суду лишают избирательных прав, но таких единицы, а в больницах сотни тысяч.
Заключенные тоже, по нынешней конституции, не ограничены, имеют право. Может, это они, обиженные на советскую власть, не пожелали?
Отдельная беда: рыболовы, охотники, туристы и просто дачники. Им одно удовольствие — уедут за город с субботы на воскресенье и плевать хотели на торжественное мероприятие. А ведь их тоже не один-два, а миллионы!
Геологи, лесники, зимовщики — люди, по многим месяцам не встречающие живой души, может, это они не сумели выполнить свой гражданский долг?
Престарелые родственники, няньки и прочие, живущие без прописки, боязливо уклоняющиеся от любого учета, — не они ли портят нашу статистику?
И сами агитаторы хороши. Бегает активист по домам, суетится, старается, а на другом конце города другой агитатор нашего разыскивает, проклинает. Не все, конечно, но многие из полутора миллионов членов избирательных комиссий оказались в таком положении.
Евреи-«отказники» — вот еще одно недоразумение. Они себя вроде бы и советскими людьми не считают, мол, хотим на «родину», а им: «Нет, здесь поживите, за наших депутатов поголосуйте».
И, наконец, позорная категория — предвыборные вымогатели. Так уж повелось: как голосование — они с претензиями. Кому телефон десять лет обещают, у кого потолок течет, кому не нравится вдесятером в одной комнате жить. Не выполните, не пойдем. Ну, некоторые в последний момент испугаются, прибегут, а другие упираются до конца.
Так как же так? — вправе спросить внимательный читатель. — Откуда же появились эти 99,99%? Неужели?..
Да, к сожалению, так, и не может быть иначе.
328


Но о чем они думают? Это же противоречит логике, здравому смыслу, теории вероятности, элементарной порядочности, наконец.
Увы, они просто этого не понимают. И если это естественно для председателя Центральной избирательной комиссии Председателя ВЦСПС А. И. Шибаева, его заместителей — второго секретаря ЦК КПУ И. 3. Соколова и первого секретаря ЦК ВЛКСМ В. Н. Пастухова, то академика Л. Логунова, выдвинутого в избирательную комиссию коллективом преподавателей и студентов МГУ, такое Непонимание математической статистики, безусловно, компрометирует119.
Примитивный уровень фальсификации огорчает не столько из-за результатов выборов, сколько тем, что демонстрирует всю убогость мышления наших руководителей. Как могут люди со столь ограниченными умственными способностями принимать ответственные решения?
Не они первые начали. Тенденция прослеживается с самого установления Советской власти (см. таблицу). Но если в 1927 году Сталин похвалялся перед американскими рабочими 50% проголосовавших (сколько из них было «против» — неизвестно); если через семь лет 70% «за» считается хорошим результатом; то еще через три года, во времена славного наркома Ежова, когда, как известно, построили социализм и пересажали добрую часть его строителей, процент голосовавших превзошел естественно возможную границу.
Но, вступив на путь постоянного возрастания любви и преданности к своим руководителям, советский народ, а точнее, товарищи, которые отвечают за искреннее выражение его мнения, не могут остановиться. Вот где-то после войны цифра достигла 93%, вот появился четвертый знак — сотые доли процента, вот и они достигли предела.
119 Названных товарищей упрекают, что они являются не только членами избирательных комиссий, но и кандидатами в депутаты. Конечно, это не главная причина фальсификации, хотя, с другой стороны, кандидат, который сам голосует и сам подсчитывает бюллетени — фигура комическая, демонстрирующая невысокое правовое сознание организаторов кампании.
329


Таблица Некоторые результаты выборов в Верховный Совет (число избирателей)
годы
зарегистрировано
проголосовало
голосовало
«за»
ЛИЦ старше 18 лет**
млн
млн
%
млн
%
млн
1927
77.8
39
50.2
1929
81.3
51.6
63.5
1931
85.9
60.9
70.9
1934
91
77
85
63
70
97
1937
94
90.7
96.8
89.8
98.6
97
1970
153.237
153.172
99.96
152.772
99.74
158
1974
161.724
161.69
99.98
161.356
99.79
170
1979
174.944
174.92
99.99
174.734
99.98
185
**Рассчитано по данным переписей.
Конечно, советские люди, сами многократно участвовавшие в избирательной процедуре, хорошо представляют себе механизм появления необходимых процентов, но для самых непонятливых поясним. Назойливость агитаторов, их просьбы и угрозы вынуждают делегировать на избирательный участок кого-нибудь из семьи, а то и из квартиры. Голосуют за мужа, за жену, за детей, за соседей, за знакомых. Голосуют по просьбе и без нее. При наличии паспорта отсутствующего лица и без всякого паспорта. Никакими постановлениями или инструкциями эта сложившаяся избирательная система не регламентируется, она противоречит закону и Положению о выборах, но при этом, однако, успешно функционирует. К престарелым, занятым, просто ленивым агитаторы приносят урну домой, причем имеют полную возможность опустить по доро330


ге в нее любое число пустых бланков. На отсутствующих домоуправления, работающие по специальному приказу в этот воскресный день, выписывают агитаторам справки, что такого- то нет или такой-то болен. Эти справки позволяют комиссии (опять же в противоречии с Законом) исключать человека из списков. Если же нежданный избиратель вдруг появляется, то его справка уничтожается. Видимо, этой операцией вычеркивания из списков в последний момент объясняется заметное расхождение между числом избирателей и граждан старше 18 лет (см. таблицу).
Наконец, на всех уровнях: участковой, окружной, областной избирательных комиссий — хорошо известно, «сколько надо». И редкий председатель удержится от выполнения требуемой цифры, тем более что для этого всего-то надо положить в один из деревянных ящиков пачку чистых бланков. Таким простым путем можно избавить себя от неприятностей и даже заслужить благодарность.
Ну, а что же будет дальше? Продолжая наметившуюся тенденцию, не приходится сомневаться, что на следующих выборах, в 1980 году, исчезнут и эти последние тысячи жалких отщепенцев, и мы все: партработники и диссиденты, агитаторы и провокаторы, алкоголики и шизофреники, уезжающие евреи и отошедшие в мир иной — дружно и единодушно, взявшись за руки, продемонстрируем и проголосуем.
А еще дальше? Неужто примитивная арифметика сможет положить предел нашему безграничному стремлению к совершенствованию? Исключено. Мы перешагнем, наконец, этот унизительный стопроцентный рубеж, поднимемся над ним, оторвемся и полетим, полетим вперед, в наше бесконечное светлое будущее.
331


Пора, пора. Уже нам в спину дует Воспоминаний легкий ветерок. Эдуард Багрицкий
Возраст дает о себе знать. И в работе над последними публицистическими статьями я ловил себя на том, что сбиваюсь на воспоминания. Сначала я спускал их в сноски, потом просто выбрасывал, но они возвращаются, и тогда я решил уделить им немного места в приложениях.
ДЕНЬГИ УГОЛОВНИКОВ ДЛЯ ДИССИДЕНТОВ
В главе «Диссидентский императив» я с возмущением воспринял идею эмигрантов из «Посева» о сотрудничестве диссидентов и уголовников в борьбе с советской властью. Однако в моей жизни был случай, когда такое сотрудничество было реально предложено.
Однажды мой хороший знакомый, которому я полностью доверял, сказал мне, что какие-то люди хотят помочь диссидентам деньгами. Прямо не было сказано кто, но по ходу
332


разговора стало ясно, что это деньги из уголовного мира. Не помню, с кем я посоветовался и посоветовался ли вообще, но я согласился: «деньги не пахнут», а они были нужны для организованного после осуждения Синявского и Даниэля для фонда помощи семьям политзаключенных, для поездок на свидание в лагерь. Деньги собирали либерально настроенные московские писатели. Время от времени моя мать ездила в Ленинград, охватывая тамошнюю прогрессивную общественность. Также небольшие деньги собирали мои друзья, друзья моей сестры и друзья друзей. В этом кругу сдавали по три- пять рублей, зато каждый месяц. Думаю, что в Москве были и другие группы, собиравшие деньги для этих целей, но не знаю, насколько это было систематически и как долго продолжалось. Постепенно собираемая сумма сокращалась. Многие люди были готовы дать что-то единовременно, но регулярно платить «взносы» моим знакомым инженерам и знакомым моих знакомых разных профессий было обременительно. А напоминать или уговаривать было не слишком этично. Тем более что люди не отказывались, а просто все чаще забывали. Похожая ситуация была и у других сборщиков. Были и накладки. Однажды девушка, собиравшая деньги у друзей-биологов, встретилась где-то с Марьей Васильевной Синявской и была поражена цинизмом суждений и высоким уровнем обеспеченности. Было очевидно, что ни в какой помощи она не нуждается. Марья Васильевна действительно в помощи не нуждалась. Она неплохо зарабатывала, изготовляя кольца и ожерелья из полудрагоценных камней и продавая их писательским женам. Она говорила, что берет деньги из принципа, считая, что тем самым политически воспитывает московскую интеллигенцию. Через некоторое время деньги для нее перестали давать, но неприятный осадок от этой истории остался. В результате отпала одна из веточек добровольных собирателей. В другой раз Красин по пьянке сердито бросил одному из знакомых: «Скажите этой, Бабенышевой, что деньги срочно нужны!» Это также вызвало крайне негативную реакцию, поскольку день333


ги ему никак не предназначались, и знать о них ему вообще не следовало.
Возвращаясь к нашим баранам, через некоторое время мой приятель принес оттуда 10 тыс. рублей. Огромные деньги, по тем временам. Ежемесячно я передавал женщине, которая сама большую часть времени была женой политзаключенного и знала, кому нужны деньги для поездки в лагерь на свидание, несколько сотен рублей. КГБ, вероятно, знало об этой деятельности, но не обращало на нее внимания. Ситуация резко изменилась, когда Александр Исаевич придал фонду некоторую организационную структуру (назначил руководителя) и стал снабжать деньгами из заграницы. Руководителей стали арестовывать, фонд получил статус антисоветской организации, о нем говорили по западному радио, и сбор «взносов» среди наших знакомых быстро заглох.
Уголовный мир, вступивший со мной в контакт таким неожиданным образом, обещал давать деньги регулярно и спросил даже, не надо ли какое-нибудь оборудование, например, ксерокс, но тут я решительно отказался. Взнос оказался единовременным, кажется, у наших меценатов начались какие-то, не связанные с нами, неприятности.
БАБОЧКИ ДЛЯ НАБОКОВА
В главе «Диссидентский императив» я писал, как однажды получил несколько экземпляров подпольного издания «Архипелага Гулага» для распространения. Я раздал их проявившим интерес знакомым, а один экземпляр оставил себе. Вскоре в книжных, далеких от диссидентства кругах мне предложили обменять «Архипелаг» на «Дар» Набокова. Это было не типографское издание, скорее, хороший ксерокс, небольшого формата, с любовью переплетенный в аккуратную темно-зеленую обложку. Я начал читать и был потрясен. Ни одна книга до этого 334


не производила на меня такого впечатления. Разве что «Рассказы о животных» Сетона Томсона в шесть лет и «Вий» Гоголя в десять. Книга не просто потрясла меня, она сделала осмысленным мое обладание пространством переделкинского леса. Мне сшили из марли большой сачок, я прочитал Аксакова, купил определитель, завел все необходимое оборудование, бутылочку с хлороформом, поролоновую пластинку и маленькие булавочки для расправления, герметически закрывающиеся коробки со стеклянной стенкой. Я выводил бабочек из гусениц, знал их научную классификацию, ездил за редко встречающимся в наших местах Аполлоном в Приокский террасный заповедник. Моя дочь с удовольствием составляла мне компанию во всех этих занятиях. Через несколько лет я собрал в большую коробку главных дневных бабочек Подмосковья и отправил ее с оказией к Набокову. Там были Махаон и Аполлон, Ленточник тополевый, Большая лесная перламутровка, Адмирал, Траурница, Дневной павлиний глаз, углокрыльница С-белая (зимующая на Кавказе], Репейница, Зорька и другие Белянки и, конечно, Голубянки. Через год коробка вернулась после длительного путешествия по Америке и Европе: адресат убыл в мир иной, не дождавшись моего подарка, хотя по телефону и слышал о нем. Когда я выезжал в США, таможенники сначала не обращали внимания на коробки с бабочками, но, пропустив первые шесть штук, все остальные завернули. В Америке мои охотничьи коллекционерские страсти вскоре были пресечены. Трехлетняя внучка категорически заявила, что убивать никого нельзя, и я должен был принять это требование, как веяние новой эпохи.
Изменился и я. Возвращаясь к началу этой истории, я думаю, что не имел права совершать обменную сделку, доставившую мне такое удовольствие. «Архипелаг» мне был дан в просветительно-библиотечных целях, а я пустил его в коммерческий оборот. Каюсь. Виноват.
335


Книга Сергея Максудова (Александра Бабёнышева), книга-исповедь, книга, со страниц которой мне, как читателю, ясно звучит интонация расчета с судьбой, учит меня невероятно сложной науке: обнаружить своё личное место в истории, понять и принять меру личной моей ответственности и включенности, вины и чести, узнать, что именно лично я, а шире мой отец и мой дед, моя мать и бабка сделали.
Книга дает мне метод и силу предстать перед своим собственным судом, заслужить в своих собственных глазах звание исторического персонажа. Я назвал бы это методом вычисления личной ответственности. Никакие «мне приказали» и «меня обвели вокруг пальца» не помеха, метод безотказен, все дело в добросовестности.
В словаре Даля в статьях «добро» и «совесть» говорится: Добро- совестие ср. добросовестность ж. добрая совесть, праводушие, честность, правдивость... Совестливый человек, добросовестный, честный, поступающий всегда по совести.
Однако словарь Антонимов русского языка 2011 года предлагает в качестве антонимов к слову «добросовестность» не «бессовестность», а «небрежность, недобросовестность, халатность».
Выходит, что со времен Даля слово «добросовестность» изменило свое значение, утратило отношение к собственному корню: к корню «совесть».
И нет ничего удивительного в том, что нередко представители образованного сословия, искажая факты по причине, например, увлеченности некоей идеей или верой в неё, охотно признают постфактум свое поведение недобросовестным, небрежным и халатным, да только не бессовестным, каковым оно, кажется, является с точки зрения словаря Владимира Даля.
336


Исторический метод автора заключается в возвращении строгому слову «добросовестность» его «живого, великорусского», далевского смысла. Любой небрежный, неаккуратный, халатный персонаж его книги, любой непоследовательный, забывчивый, страстный, увлеченный общественный деятель, позволяющий себе вольничать с логикой, становится бессовестным человеком. Автор избегает сильных выражений и жестов, но за его сдержанным, предельно объективизированным слогом я, читатель, то и дело слышу звук пощечины. А в тексте и близко ничего такого нет: лишь логика и выкладки, цифры и летопись. Заслуга Максудова в том, что он наконец сформулировал достаточно кратко саму суть преступления советской гуманитарной интеллигенции перед своей культурой, народом, историей: отрыв слова «добросовестность» от его живого корня, забвение и уничтожение связи между этим словом и породившим его словом «совесть». «Слепые поводыри» — это ось, на которую нанизаны все разделы книги. Автор честно признается и в своих заблуждениях, принимает на себя ответственность за участие и соучастие в случившемся. Совесть ученого — это служение цифрам и фактам.
Перед нами в книге краткие фрагменты совсем недавней истории. Рассказ о судьбе населения, о жизни и смерти людей, участии в происходившем и безучастности. События, привязанные исключительно к рождениям, смертям, судьбам граждан страны, что позволяет дать картину времени, в котором эти люди участвовали, а так же показать, кто звал, вел и в конце концов подтолкнул страну к роковому обрыву.
Пользуясь таким статистическим трафаретом, каждый из нас, вспомнив свое место и поведение в любой из описанных недавних периодов, может вычислить и свою роль, участие или неучастие в том или ином глобальном событии, другими словами, каждый может и должен взять на себя всю полноту личной ответственности за историю и свое в ней место. Именно такой личной ответственности, прямому следствию Добросовестности и, через нее к торжеству совести учит нас эта книга.
Вячеслав Кожемякин
337


СОДЕРЖАНИЕ (год написания)
Книга, которую должен прочесть каждый 5
От автора . 10
Ответственность поколения (2011) 12
Четвертая демографическая катастрофа (2011) 93
Диссидентский императив (2012) 116
Не рой другому могилу... (1996) 146
Московский клуб (1994) 169
Пышнее ли стали пироги? (1997) 188
Не численностью единой (2007) 206
Борис Николаевич Кровавый (1994) 222
С кем вы, мастера культуры? (1995) 239
Совсем не тот Шендерович (2004) 243
Об исторических истинах(2009) 260
Сон разума рождает чудовищ(2011) 274
На развалинах Вавилонской башни (1993) 282
Печально я гляжу на наше поколенье (2012) 321
Приложение ....326
Приложение к примечаниям 332
Послесловие издателя 336
Содержание 338
Другие книги А. П. Бабенышева (Сергея Максудова) ...339
338


Другие книги
А. П. Бабенышева (Сергея Максудова)
Сахаровский сборник (составитель). 3-е расширенное издание. М.: РГГУ, 2011. (1-е изд.: Нью-Йорк: Хроника, 1981. С Р. Лерт и Е. Печу- ро; 2-е изд.: М.: Книга, 1991; On Sakharov. N. Y.: Random House, 1982. Англ.; Sakharov. Paris: Seuil, 1982. Фр.; Fur Sacharow. Miinchen: DTV, 1981. Нем.; Omaggio a Sacharov. Firenze: Arte e Pensiero, 1982. Ит.; Sacharov. Karkstad: Glamrike Forlag, 1984. Швед.)
Чеченцы и русские. Победы, поражения, потери. М.: ИГПИ, 2010.
Неуслышанные голоса. Документы Смоленского архива. Кулаки и партейцы. Ann Arbor: Ardis, 1987.
Потери населения СССР. Benson: Chalidze Publications, 1989.
Russian Reforms: Revolutions from Above. With N. Pokrovsky. Boston: FC-IZDAT, 2007. 6-е изд. (1-е изд. 1995).
339


Сергей МАКСУДОВ
СЛЕПЫЕ ПОВОДЫРИ
Об ответственности российской интеллигенции
Редактор — М. Свешникова Верстка — С. Касьянов изготовление книги — Э. Нажимидинов
Подп. в печать 04.10.2016. Усл. печ. л. 21. Печать офсетная. Бумага офсетная № 1. Гарнитура «Cambria». Формат 60x84/16.
Тираж 200 экз. Заказ № 97.
Издательство "Летний сад" Москва, пр. Нансена, 4. e-mail: letsad@mail.ru
Книга отпечатана в мастерской им. Фадеева Геннадия г. Москва, пр. Нансена, 4.


Мы знали чудо тройку, смерти троики, Бутылку на троих. И втихаря Собравшись, порешили пере-с-тройку В дремучей пуще три «богатыря».
Адес Флорковский
Сергей Максудов СЛЕПЫЕ ПОВОДЫРИ!
Александр Бабенышев (Сергеи Максудов) Москва, август 1991