Государство и революция. Учение марксизма о государстве и задачи пролетариата в революции - Ленин В.И.

Глава I. Классовое общество и государство
2. Особые отряды вооруженных людей, тюрьмы и пр.
3. Государство — орудие эксплуатации угнетенного класса
4. «Отмирание» государства и насильственная револю ция
Глава. II. Государство и революция. Опыт 1848—1851 годов
3. Постановка вопроса Марксом в 1852 году
Глава III. Государство и революция. Опыт Парижской Коммуны 1871 года. Анализ Маркса
2. Чем заменить разбитую государственную машину
Глава IV. Продолжение. Дополнительнительные пояснения Энгельса
5. Предисловие 1891 года к «Гражданской войне» Маркса
Глава V. Экономические основы отмирания государства
3. Первая фаза коммунистического общества
4. Высшая фаза коммунистического общества
Глава VI. Опошление марксизма оппортунистами
Author: Ленин В.И.
Tags: политика история марксизм маркс и энгельс марксизм-ленинизм
Year: 1930
Similar
Государство и революция
Избранные произведения. Том 2
Проблемы марксизма. Статьи и исследования
Проблемы теории и практики социализма
Text
                    ДЕШЕВАЯ БИБЛИОТЕКА ГОСИЗДАТА
В. И. ЛЕНИН
ГОСУДАРСТВО
И РЕВОЛЮЦИЯ
УЧЕНИЕ МАРКСИЗМА
О ГОСУДАРСТВЕ
И ЗАДАЧИ ПРОЛЕТАРИАТА
В РЕВОЛЮЦИИ
С ПРИЛОЖЕНИЕМ ЛЕКЦИИ
ЛЕНИНА О ГОСУДАРСТВЕ            ИЗДАНИЕ     ВТОРОЕГОСУДАРCTBEHHOE ИЗДАТЕЛЬСТВО
МОСКВА *	1930	*	ЛЕНИНГРАД

ОГЛАВЛЕНИЕ
Стр.
Лекция «О государстве»	 3
Предисловие к первому изделию	 30
Предисловие ко второму изданию	 32
Глава I. Классовое общество и государство
1. Государство — продукт непримиримости классовых
противоречий.	 33
2. Особые отряды вооруженных людей, тюрьмы и пр. 37
3. Государство — орудие эксплуатации угнетенного
класса	 40
4. «Отмирание» государства и насильственная револю¬
ция 	 44
Глава. II. Государство и революция. Опыт 1$48—1851 годов
1. Канун резолюции	 51
2. Итоги революции	 56
3. Постановка вопроса Марксом в 1852 году 	63
Глава III. Государство и революция. Опыт Парижской Ком¬
муны 1871 года. Анализ Маркса
1. В чем героизм попытки коммунаров?	 65
2. Чем заменить разбитую государственную машину .	70
3. Уничтожение парламентаризма 	75
4. Организация единства нации	 81
5. Уничтожение паразита — государства	 85
Глава IV. Продолжение. Дополнительн. пояснения Энгельса
1. «Жилищный вопрос»	 88
2. Полемика с анархистами . .  	 91
3. Письмо к Бебелю	 95
4. Критика проекта Эрфуртской программы	98
5. Предисловие 1891 года к «Гражданской войне» Маркса 106
6. Энгельс о преодолении демократии	112
Глава V. Экономические основы отмирания государства
1. Постановка вопроса Марксом . .	.... . ... 115
2. Переход от капитализма к коммунизму	118
3. Первая фаза коммунистического общества .	               124
4. Высшая фаза коммунистического общества .... 128
Глава VI. Опошление марксизма оппортунистами
1. Полемика Плеханова с анархистами	137
2. Полемика Каутского с оппортунистами	138
3. Полемика Каутского с Паннекуком	146
Послесловие к первому изданию	157
Примечания	158
Главлит № А—35719	Гиз ДБГ-2 № 36821 Зак. № 99 5 п. л. Тир. 100000
Тип. Госиздата »Красный пролетарий». Москва, Краснопролетарская, 16.

В. И. ЛЕНИН
ЛЕКЦИЯ О ГОСУДАРСТВЕ
ПРОЧИТАННАЯ 11 ИЮЛЯ 1919 г. В СВЕРДЛОВСКОМ
УНИВЕРСИТЕТЕ.

Печатаемая ниже лекция В. И. Ленина, представлявшая со¬
бою образец популярного изложения очень трудного и слож¬
ного вопроса о государстве, была прочитана 11 июля 1919 г.
в Центральной школе советских работников (так назывался
тогда Свердловский университет). Ленин, как это видно из его
собственных слов, предполагал не ограничиться одной лекцией.
Однако эта первая лекция осталась единственной и продолже¬
ния не имела.
Данное ей здесь заглавие вполне отвечает ее содержанию,
но на оригинале стенограммы стоит заглавие: «Государственное
право». Такова была, повидимому, тема предполагавшегося
цикла. Ввиду того, что Ленин в этой первой своей лекции го¬
ворит только о государстве, а вопросов права вовсе не ка¬
сается, мы сочли необходимым соответственным образом изме¬
нить заглавие.
Здесь воспроизводится полностью написанный на машинке
текст стенограммы. Авторской правке стенограмма не подвер¬
галась. Она сделана достаточно тщательно и не содержит ка¬
ких-либо серьезных стилистических погрешностей. Исправить
пришлось лишь небольшое количество явных описок.
Институт Ленина
Товарищи, предметом сегодняшней нашей бесе¬
ды по тому плану, который у нас принят и мне
был сообщен, является вопрос о государстве. Я не
знаю, насколько знакомы вы уже с этим вопросом.
Если я не ошибаюсь, курсы ваши только что от¬
крыты, и вам приходится в первый раз система¬
тически к этому вопросу подходить. Если это так,
то очень может быть, что для первой лекции об
этом трудном вопросе мне не удастся достигнуть
достаточной ясности изложения и понимания для
многих из слушателей. И если бы это оказалось
так, то я прошу вас этим не смущаться, потому
что вопрос о государстве есть один из самых слож¬
ных, трудных и едва ли не больше всего запу¬
5

танных буржуазными учеными, писателями и фи¬
лософами. Поэтому никогда не следует ждать, что¬
бы можно было в краткой беседе, за один раз
достигнуть полного выяснения этого вопроса. Сле¬
дует после первой беседы об этом отметить себе
непонятные или неясные места, чтобы вернуться
к ним второй, третий и четвертый раз, чтобы то,
что осталось непонятным, дополнить и выяснить
дальше, впоследствии как из чтения, так и из от¬
дельных лекций и бесед.
Я надеюсь, что нам удастся собраться еще раз,
и тогда по всем дополнительным вопросам можно
будет обменяться мнениями и проверить, что оста¬
лось наиболее неясного. Я надеюсь также, что в
дополнение к беседам и лекциям вы посвятите из¬
вестное время чтению хотя бы некоторых из глав¬
нейших произведений Маркса и Энгельса. Нет со¬
мнения, что в указателе литературы и в пособиях,
которые участникам советской и партийной школы
предоставлены в библиотеке, которая у вас имеет¬
ся — несомненно, что вы эти главные произведе¬
ния найдете, и хотя опять-таки сразу кое-кого мо¬
жет быть и отпугнет трудность изложения,— надо
опять предупредить, что этим не следует сму¬
щаться, что непонятное на первый раз при чтении
будет понятно при повторном чтении, или когда
вы подойдете к вопросу впоследствии с несколь¬
ко иной стороны, ибо еще раз повторяю, что во¬
прос такой сложный и так запутан буржуазными
учеными и писателями, что к этому вопросу ка¬
ждому человеку, который хочет его серьезно про¬
думать и самостоятельно усвоить, необходимо под¬
ходить несколько раз, возвращаться к нему, опять
и опять обдумывать вопрос с разных сторон, что¬
бы добиться ясного и твердого понимания. А воз¬
вращаться вам к этому вопросу будет тем легче,
что это такой основной, такой коренной вопрос
всей политики, что не только в такое бурное, ре¬
волюционное время, как пережитое теперь нами, но
6

и в самые мирные времена вы каждый день в
любой газете по любому экономическому или по¬
литическому вопросу всегда натыкаетесь на во¬
прос: что такое государство, в чем его сущность,
в чем его значение и какое отношение партии
нашей, партии, борющейся за свержение капита¬
лизма, партии коммунистов, каково отношение к
государству,— каждый день к этому вопросу по
тому или иному поводу вы вернетесь. И самое
главное, чтобы в совокупности ваших чтений,
бесед и лекций, которые услышите о государ¬
стве, чтобы вы вынесли уменье сами к этому во¬
просу самостоятельно подходить, так как этот
вопрос будет вам встречаться по таким разнообраз¬
ным поводам, по каждому мелкому вопросу, в та¬
ких неожиданных сочетаниях, в беседах и спорах с
противниками, тогда только, если вы научитесь
самостоятельно разбираться, по этому вопросу,—
только тогда можете считать себя достаточно
твердыми в своих убеждениях и достаточно успеш¬
но отстаивать их перед кем угодно и когда угодно.
После этих небольших замечаний я перейду к
самому вопросу, что такое государство, как оно
возникло и каково в основном должно быть от¬
ношение к государству партии рабочего класса,
борющейся за полное свержение капитализма, пар¬
тии коммунистов.
Я уже говорил о том, что едва ли найдется
другой вопрос, столь запутанный умышленно и не¬
умышленно представителями буржуазной науки,
философии, юриспруденции, политической науки,
публицистики, как вопрос о государстве. Очень
часто этот вопрос смешивают до сих пор с вопро¬
сами религиозными, очень часто не только предста¬
вители религиозных учений (от них-то это вполне
естественно ожидать), но и люди, которые счи¬
тают себя от религиозных предрассудков свобод¬
ными, смешивают специальный вопрос о государ¬
стве с вопросами о религии и пытаются построить

очень часто сложное, с идейным философским под¬
ходом и обоснованием, учение о том, что государ¬
ство есть нечто божественное, нечто сверхъесте¬
ственное, что это некоторая сила, которой жило
человечество и которая дает людям, или имеет дать,
несет с собой нечто не от человека, а извне ему
данное,— это — сила божественного происхождения.
И надо сказать, что это учение так тесно свя¬
зано с интересами эксплуататорских классов — по¬
мещиков и капиталистов, так служит их интере¬
сам, так глубоко пропитало все привычки, все
взгляды, всю науку гг. буржуазных представите¬
лен, что с остатками его вы встретитесь на каждом
шагу, вплоть до взгляда на государство у мень¬
шевиков и эсеров, которые с негодованием отри¬
цают мысль, что находятся в зависимости от рели¬
гиозных предрассудков и уверены, что могут трез¬
во смотреть на государство. Вопрос этот так
запутан и усложнен, потому что он (уступая толь¬
ко основаниям экономической науки) затрагивает
интересы классов больше, чем какой-нибудь другой
вопрос. Учение о государстве служит оправданием
общественных привилегий, оправданием существо¬
вания эксплуатации, оправданием существования
капитализма,— вот почему ждать в этом вопросе
беспристрастия, подходить в этом вопросе к делу
так, как будто люди, претендующие на научность,
могут здесь дать вам точку зрения чистой науки,—
это величайшая ошибка. В вопросе о государстве,
в учении о государстве, в теории о государстве
вы всегда увидите, когда познакомитесь с вопросом
и вникните в него достаточно, всегда увидите борь¬
бу различных классов между собой, борьбу, ко¬
торая отражается или находит выражение в борьбе
взглядов на государство, в оценке роли и значения
государства.
Для того чтобы наиболее научным образом по¬
дойти к этому вопросу, надо бросить хотя бы бег¬
лый исторический взгляд на то, как государство
8

возникло, и как оно развивалось. Самое надежное
в вопросе общественной науки и необходимое для
того, чтобы действительно приобрести навык под¬
ходить правильно к этому вопросу и не дать за¬
теряться в массе мелочей или громадном разно¬
образии борющихся мнений,— самое важное, чтобы
подойти к этому вопросу с точки зрения научной,
это не забывать основной исторической связи, смо¬
треть на каждый вопрос с точки зрения того, как
известное явление в истории возникло, какие глав¬
ные этапы в своем развитии это явление прохо¬
дило, и с точки зрения этого его развития смо¬
треть, чем данная вещь стала теперь.
По вопросу о государстве надеюсь, что вы озна¬
комитесь с сочинением Энгельса — «О происхожде¬
нии семьи, частной собственности и государства...
Это одно из основных сочинений современного со¬
циализма, в котором можно с доверием отнестись
к каждой фразе, с доверием, что каждая фраза
сказана не наобум, а написана на основании гро¬
мадного исторического и политического материала.
Нет сомнения, что в этом сочинении не все части
одинаково доступны, понятно изложены: некоторые
предполагают уже человека, обладающего извест¬
ными историческими и экономическими познания¬
ми. Но опять скажу: не следует смущаться,
что это произведение по прочтении не будет
понятно сразу. Этого никогда почти не бывает
ни с одним человеком. Но, возвращаясь к нему
впоследствии, когда интерес пробудится, вы до¬
бьетесь того, что будете понимать в его преобла¬
дающей части, если не все целиком. Напоминаю
об этой истории потому, что она дает правильный
подход к вопросу в указанном отношении. Начи¬
нается она с исторического очерка, как государ¬
ство возникло.
Чтобы правильно подойти к этому вопросу, как
и ко всякому вопросу, как, например, к вопросу о
возникновении капитализма, эксплуатации между
9

людьми, к социализму, к тому как появился социа¬
лизм, какие условия его породили,— ко всякому та¬
кому вопросу можно солидно, с уверенностью по¬
дойти, лишь бросив исторический взгляд на все
развитие его в целом. По этому вопросу прежде
всего надо обратить внимание на то, что государ¬
ство не всегда существовало. Было время, когда
государства не было. Оно появляется там и тогда,
когда и где появляется деление общества на клас¬
сы, когда появляются эксплуататоры и эксплуати¬
руемые.
До тех пор, как возникла первая форма эксплуа¬
тации человека человеком, первая форма деления
на классы — рабовладельцев и рабов,— до тех пор
существовала еще патриархальная, или как ее ино¬
гда называют — клановая (клан — поколение, род,
когда люди жили родами, поколениями) семья, и
следы этих первобытных времен в быту многих
первобытных народов остались достаточно опре¬
деленно, и если возьмете какое угодно сочинение
о первобытной культуре, всегда натолкнетесь на
более или менее определенное описание и указа¬
ния, воспоминания о том, что было время более
или менее похожее На первобытный коммунизм,
когда деления общества на рабовладельцев и ра¬
бов не было. И тогда не было государства, не
было особого аппарата для систематического при¬
менения насилия и подчинения людей насилию.
Такой аппарат и называется государством.
В первобытном обществе, когда люди жили не¬
большими родами, еще находясь на самых низких
ступенях развития, в состоянии, близком к дикости,
в эпоху, от которой современное цивилизованное
человечество отделяет несколько тысячелетий,—
в то время не видно признаков существования го¬
сударства. Видим господство обычаев, авторитет,
уважение, власть, которой пользовались старей¬
шины рода, видим, что эта власть признавалась
иногда за женщинами,— положение женщины то¬

гда не было похоже на теперешнее бесправное,
угнетенное положение,— но нигде не видим осо¬
бого разряда людей, которые выделяются, чтобы
управлять другими и чтобы в интересах, в целях
управления систематически, постоянно владеть из¬
вестным аппаратом принуждения, аппаратом на¬
силия, каковым являются в настоящее время, как вы
все понимаете, вооруженные отряды войск, тюрьмы
и прочие средства подчинения чужой воли наси¬
лию,— то, что составляет сущность государства.
Если от тех так называемых религиозных уче¬
ний, ухищрений, философских построений, тех раз¬
нообразных мнений, которые строят буржуазные
ученые, отвлечься и поискать настоящей сути дела,
то увидим, что государство сводится именно к та¬
кому выделенному из человеческого общества ап¬
парату управления. Когда появляется такая особая
группа людей, которая только тем и занята, чтобы
управлять, и которая для управления нуждается
в особом аппарате принуждения, подчинения чу¬
жой воли насилию, в тюрьмах, в особых отрядах
людей, войск и прочем,— тогда появляется госу¬
дарство.
Но было время, когда государства не было, ко¬
гда держалась общая связь, самое общество, дис¬
циплина, распорядок труда силой привычки, тра¬
диций, авторитетом или уважением, которым поль¬
зовались старейшины рода или женщины, в то
время часто занимавшие не только равноправное
положение с мужчинами, но даже нередко и бо¬
лее высокое, и когда особого разряда людей-спе¬
циалистов, чтобы управлять, в то время не было.
История показывает, что государство, как особый
аппарат принуждения людей, возникало только там
и тогда, где появлялось разделение общества на
классы,— значит, разделение на такие группы лю¬
дей, из которых одни постоянно могут присваивать
труд других, где один эксплуатирует другого.
И это деление общества на классы в истории
11

должно стоять перед нами ясно всегда как основ¬
ной факт; факты развития всех человеческих об¬
ществ в течение тысячелетий во всех без изъятия
странах показывают нам общую закономерность,
правильность, последовательность этого развития
таким образом, что вначале имеем общество без
классов — первоначальное патриархальное, перво¬
бытное общество, в котором не было аристокра¬
тов, затем имеем общество, основанное на рабстве,
общество рабовладельческое. Через это прошла вся
современная цивилизованная Европа — рабство бы¬
ло вполне господствующим две тысячи лет назад.
Через это прошло громадное большинство народов
остальных частей света. У наименее развитых на¬
родов следы рабства остались еще и теперь, и уч¬
реждения рабства, например, в Африке, найдете и
сейчас. Рабовладельцы и рабы — первое крупное
деление на классы. Первая группа владела не
только всеми средствами производства, землей,
орудиями, как бы слабы, примитивны они тогда ни
были,— она тоже владела и людьми. Эта группа
называлась рабовладельцами, а те, кто трудился
и доставлял труд другим, назывались рабами.
За этой формой последовала в истории другая
форма — крепостное право. Рабство в громадном
большинстве стран в своем развитии превратилось
в крепостное право. Основное деление общества—
крепостники-помещики и крепостные крестьяне.
Форма отношений между ними изменилась. Рабо¬
владельцы считали рабов своей собственностью,
закон укреплял этот взгляд и рассматривал рабов
как вещь, целиком находящуюся в обладании рабо¬
владельца. По отношению к крепостному крестья¬
нину осталось классовое угнетение, зависимость,
но крепостник-помещик не считался владельцем
крестьянина как вещи, а имел лишь право на его
труд и на принуждение его к отбыванию извест¬
ной повинности. На практике, как вы все знаете,
крепостное право, особенно в России, где оно наи¬

более долго держалось и приняло наиболее грубые
формы, оно ничем не отличалось от рабства.
Далее, в крепостном обществе, по мере развития
торговли, возникновения всемирного рынка, по
мере развития денежного обращении возникал но¬
вый класс — класс капиталистов. Из товара, из об¬
мена товарами, из возникновения власти денег
возникала власть капитала. В течение XVIII в., с
конца XVIII в., в течение XIX в. прошли революции
во всем мире. Крепостничество было вытеснено
из всех стран Западной Европы. Позднее всех про¬
изошло это в России. В России в 1861 г. тоже про¬
изошел переворот, последствием которого была
смена одной формы общества другой — замены кре¬
постничества капитализмом, при котором деление
на классы осталось, остались различные следы и
пережитки крепостного права, но в основном деле¬
ние на классы получило иную форму.
Владельцы капитала, владельцы земли, владель¬
цы фабрик и заводов представляли и представляют
во всех капиталистических государствах ничтож¬
ное меньшинство населения, целиком распоряжаю¬
щееся всем народным трудом и, значит, держащее
в своем распоряжении, в угнетении, эксплоатирую¬
щее всю массу рабочих, из которых большинство
является пролетариями, наемными рабочими, в про¬
цессе производства получающими средства к жизни
только от продажи своих рабочих рук. Рабочие
силы в большинстве случаев, а крестьянство все¬
гда, разрозненные и придавленные еще в крепост¬
ное время, с переходом к капитализму превра¬
щались частью — в большинстве — в пролетариев,
частью — в меньшинстве — в зажиточное крестьян¬
ство, которое само нанимало рабочих и предста¬
вляло собою буржуазию деревенскую.
Этот основной факт перехода общества от перво¬
бытных форм рабства к крепостничеству и наконец
к капитализму вы всегда должны иметь в виду,
ибо только вспоминая этот основной переход, толь¬
13

ко вставляя в эту основную рамку все политиче¬
ские учения, вы в состоянии правильно оценить
эти учения и разобраться, к чему они относятся,
ибо каждый из этих крупных периодов человече¬
ской истории — рабовладельческий, крепостнический
и капиталистический — обнимает десятки и сотни
столетий и представляет массу политических форм,
разнообразных политических учений, мнений, рево¬
люций,— и разобраться во всей этой чрезвычайной
пестроте и громадном разнообразии, особенно свя¬
занном с учениями политическими, философскими
и прочими буржуазных ученых и политиков можно
в том только случае, если будете твердо держаться,
как руководящей основной нити, этого деления
общества на классы, изменения форм классового
господства и с этой точки зрения разбираться во
всех общественных вопросах, как экономических,
политических, духовных, религиозных и т. д.
Если вы с точки зрения этого основного деле¬
ния посмотрите на государство, то увидите, что
до деления общества на классы, как я уже сказал,
не существовало и государства. По мере того как
возникает и упрочивается общественное разделе¬
ние на классы, по мере того как возникает обще¬
ство классовое,— так по мере этого возникает и
упрочивается государство. Мы имеем в истории
человечества десятки и сотни стран, переживавших
и переживающих сейчас рабство, крепостничество
и капитализм. В каждой из них, несмотря на гро¬
мадные исторические перемены, которые происхо¬
дили, несмотря на все политические перипетии и
все революции, которые были связаны с этим раз¬
витием человечества, с переходом от рабства че¬
рез крепостничество к капитализму и к теперешней
всемирной борьбе против капитализма,— вы всегда
видите возникновение государства. Оно всегда
было известным аппаратом, который выделялся из
общества и состоял из группы людей, занимав¬
шихся только тем, или почти только тем, или глав¬
14

ным образом тем, чтобы управлять. Люди делятся
на специалистов по управлению и на управляемых.
На тех, которые поднимаются над обществом и
которых называют правителями, представителями
государства. Этот аппарат, эта группа людей, ко¬
торые управляют другими, всегда забирает в свои
руки известный аппарат принуждения, физической
силы,— все равно, выражается ли это насилие над
людьми в первобытной дубине, или в эпоху раб¬
ства в более усовершенствованном типе вооруже¬
ния, или в огнестрельном оружии, которое в сред¬
ние века появилось, или наконец в современном,
которое в XX г. достигло технических чудес и
целиком основано на последних чудесах современ¬
ной техники. Приемы насилия менялись, но всегда,
когда было государство, существовала в каждом
обществе группа лиц, которые управляли, которые
командовали, господствовали и для удержания
власти имели в своих руках аппарат физического
принуждения, аппарат насилия, того вооружения,
которое соответствовало техническому уровню ка¬
ждой эпохи. И всматриваясь в эти общие явления,
задаваясь вопросом, почему не существовало го¬
сударство, когда не было классов, когда не было
эксплоататоров и эксплоатируемых, и почему оно
возникло, когда возникли классы,— мы только так
находим определенный ответ на вопрос о сущности
государства и его значении.
Государство — это есть машина для поддержания
господства одного класса над другим. Когда в об¬
ществе не было классов, когда люди до рабской
эпохи существования трудились в первобытных
условиях большего равенства, в условиях еще са¬
мой низкой производительности труда, когда пер¬
вобытный человек с трудом добывал себе сред¬
ства, необходимые для самого грубого первобыт¬
ного существования, тогда не возникало и не могло
возникнуть и особой группы людей, специально
выделенных для управления и господствующих над
15

всем остальным обществом. Лишь когда появилась
первая форма деления общества на классы, когда
появилось рабство, когда можно было известному
классу людей, сосредоточившись на самых грубых
формах земледельческого труда, производить не¬
который излишек, когда этот излишек не абсолютно
был необходим для самого нищенского существо¬
вания раба и попадал в руки рабовладельца, когда
таким образом упрочилось существование этого
класса рабовладельцев, и чтобы оно упрочилось,
необходимо было, чтобы явилось государство.
И оно явилось — государство рабовладельческое,
аппарат, который давал в руки рабовладельцев
власть, возможность управлять всеми рабами.
И общество и государство тогда были гораздо
мельче, чем теперь, располагали несравненно бо¬
лее слабым аппаратом связи,— тогда не было те¬
перешних средств сообщения. Горы, реки и моря
служили неимоверно большими препятствиями, чем
теперь, и образование государства шло в пределах
географических границ, гораздо более узких. Тех¬
нически слабый государственный аппарат обслу¬
живал государство, распространявшееся на срав¬
нительно узкие границы и узкий круг действия.
Не было аппарата, который принуждал рабов оста¬
ваться в рабстве, удерживал одну часть общества
в принуждении, угнетении у другой. Принуждать
одну преобладающую часть общества на система¬
тическую работу на другую — это нельзя без по¬
стоянного аппарата принуждения. Пока не было
классов — этого аппарата не было. Когда появились
классы,— везде и всегда вместе с ростом и укре¬
плением этого деления появлялся особый инсти¬
тут — государство. Формы государства были чрез¬
вычайно разнообразны. Во времена рабовладельче¬
ские в странах наиболее передовых, культурных и
цивилизованных по-тогдашнему, например, в древ¬
ней Греции и Риме, которые целиком покоились на
рабстве, мы имеем уже тогда разнообразные формы
16

государства. Тогда уже возникает различие между
монархией и республикой, между аристократией
и демократией. Монархия — как власть одного, рес¬
публика — как отсутствие какой-либо невыборной
власти, аристократия — как власть небольшого срав¬
нительно меньшинства, демократия — как власть на¬
рода,— демократия буквально в переводе с грече¬
ского и значит власть народа. Эти различия воз¬
никли в эпоху рабства. Несмотря на эти различия,
государство времен рабовладельческой эпохи было
государством рабовладельческим, все равно — была
ли это монархия или республика аристократическая
или демократическая.
Во всяком курсе истории древних времен, вы¬
слушав лекцию об этом предмете, вы услышите
о борьбе, которая была между монархическим и
республиканским государствами, но основным было
то, что рабы не считались людьми: не только не
считались гражданами, но и людьми. Римский за¬
кон рассматривал их как вещь. Закон об убийстве,
не говоря о других законах охраны человеческой
личности, не относился к рабам,— он защищал толь¬
ко рабовладельцев, как единственно признававших¬
ся полноправными гражданами. Но учреждалась ли
монархия — и это была монархия рабовладельче¬
ская; республика — это была республика рабовла¬
дельческая, в которых всеми правами пользовались
рабовладельцы, а рабы были вещью по закону,
и не только над ними было возможно какое угодно
насилие, но и убийство раба не считалось престу¬
плением. Рабовладельческая республика отличалась
по своей внутренней организации: аристократиче¬
ская и демократическая республика. В аристокра¬
тической республике небольшое число привилеги¬
рованных принимало участие в выборах, в демо¬
кратической — участвовали все, но опять-таки все
рабовладельцы, все, кроме рабов. Это основное
обстоятельство   надо    иметь    в    виду,    потому    что
оно больше всего проливает свет на вопрос о го¬
2 Леиин. Государство и революция
17

сударстве и ясно показывает сущность государ¬
ства.
Государство есть машина для угнетения одно¬
го класса другим, машина, чтобы держать в по¬
виновении одному классу прочие подчиненные
классы. Форма машины бывает различна: в рабо¬
владельческом государстве мы имеем аристокра¬
тическую республику или даже демократиче¬
скую республику, и в действительности формы
правления бывали чрезвычайно разнообразны, но
суть дела оставалась одна и та же: рабы не имели
никаких прав и оставались угнетенным классом,
они не признавались за людей. То же самое ви¬
дим и в крепостном государстве.
Перемена формы эксплуатации превращала рабо¬
владельческое государство в крепостническое. Это
имело громадное значение. В рабовладельческом
обществе — полное бесправие раба, он не признавал¬
ся за человека; в крепостническом — привязанность
крестьянина к земле.
Основной признак крепостного права тот, что
крестьянство (а тогда крестьяне представляли боль¬
шинство, городское население было крайне слабо
развито) считалось прикрепленным к земле,— отсю¬
да произошло и самое понятие — крепостное право.
Крестьянин мог работать определенное число дней
на себя на том участке, который давал ему поме¬
щик; другую часть дня крепостной крестьянин ра¬
ботал на барина. Сущность классового общества
оставалась; общество держалось на классовой эк¬
сплуатации. Полноправными могли быть только
помещики, крестьяне считались бесправными. Их
положение на практике очень слабо отличалось
от положения раба в рабовладельческом государ¬
стве. Но все же к их освобождению, к освобожде¬
нию крестьян открывалась дорога более широкая,
так как крепостной крестьянин не считался прямой
собственностью помещика. Он мог проводить часть
времени на своем участке, мог, так сказать, до из¬
18

вестной степени принадлежать себе, и крепостное
право при более широкой возможности развития
обмена, торговых сношений все более и более раз¬
лагалось, и все более расширялся круг освобожде¬
ния крестьянства. Крепостное общество всегда бы¬
ло более сложным, чем общество рабовладельче¬
ское. В нем был большой элемент развития торгов¬
ли, промышленности, что вело еще в то время к
капитализму. В средине века крепостное право пре¬
обладало. И здесь формы государства были разно¬
образны, и здесь имеем и монархию и республику,
хотя гораздо более слабо выраженную, но всегда
господствующими единственно признавались толь¬
ко помещики-крепостники. Крепостные крестьяне
в области всяких политических прав были исклю¬
чены абсолютно.
И при рабстве и при крепостном праве господ¬
ство небольшого меньшинства над громадным боль¬
шинством людей не может обходиться без прину¬
ждения. Вся история полна беспрерывных попы¬
ток угнетенных классов свергнуть угнетение. Исто¬
рия рабства знает на многие десятилетия тяну¬
щиеся войны за освобождение от рабства. Между
прочим, имя «спартаковцы», которое взято теперь
коммунистами Германии,— этой единственной гро¬
мадной партией, действительно борющейся против
ига капитализма,— это имя взято ими потому, что
Спартак был один из самых выдающихся героев
одного из самых крупных восстаний рабов около
2 т(ысяч) л(ет) тому назад, когда в течение дол¬
гого ряда лет всемогущая, казалось бы, Римская
империя, целиком основанная на рабстве, испы¬
тывала потрясения и удары от громадного восста¬
ния рабов, которые вооружились и собрались под
предводительством Спартака, образовав громадную
армию. В конце концов они были перебиты, схва¬
чены, подверглись пыткам со стороны рабовладель¬
цев. Эти гражданские войны идут через всю исто¬
рию существования классового общества. Я сей¬

час привел пример самых крупнейших из таких гра¬
жданских войн в эпоху рабовладения. Вся эпоха
крепостного права полна главным образом по¬
стоянными восстаниями крестьян. В Германии, на¬
пример, в средние века достигла широких разме¬
ров и превратилась в гражданскую войну крестьян
против помещиков эта борьба между двумя клас¬
сами: помещиков и крепостных. Вы все знаете при¬
меры подобных многократных восстаний крестьян
против помещиков-крепостников и в России.
Для удержания своего господства, для сохране¬
ния власти помещик должен был иметь аппарат,
который бы объединил в подчинении ему громад¬
ное количество людей, подчинил их известным за¬
конам, правилам,— и все эти законы сводились в
основании к одному — удержать власть помещика
над крепостным крестьянином. Это и было крепост¬
ническое государство, которое в России, например,
или в совершенно отсталых азиатских странах, где
до сих пор крепостничество господствует,— по фор¬
ме оно отличалось — оно было или республиканское,
или монархическое. Когда государство было монар¬
хическое — признавалась власть одного; когда было
республиканское — признавалось более или менее
участие выборных от помещичьего общества,— это
в обществе крепостническом. Крепостническое об¬
щество представляло такое деление классов, ко¬
гда громадное большинство — крепостное крестьян¬
ство — находилось в полной зависимости от ничтож¬
ного меньшинства — помещиков, которые владели
землей.
Развитие торговли, развитие товарообмена при¬
вело к выделению нового класса — капиталистов. Ка¬
питал возник в конце средних веков, когда миро¬
вая торговля после открытия Америки достигла
громадного развития, когда увеличилось количество
драгоценных металлов, когда серебро и золото ста¬
ли вещами обмена, когда денежный оборот дал
возможность держать громадные богатства в одних
20

руках. Серебро и золото признавались как богат¬
ство во всем мире. Падали экономические силы
помещичьего класса и развивалась сила нового
класса — капитала.
Перестройка общества происходила таким обра¬
зом, чтобы все граждане стали как бы равными,
отпадали прежние деления на рабовладельцев и
рабов, чтобы все считались равными перед за¬
коном, независимо от того, каким капиталом ка¬
ждый владеет — землей ли на правах частной соб¬
ственности, или это — голяк, у которого одни рабо¬
чие руки,— все равны перед законом. Закон оди¬
наково охраняет всех, охраняет собственность, у
кого она есть, от покушений против собственности,
со стороны той массы, которая не имея собствен¬
ности не имея ничего, кроме своих рук, постепенно
нищает, разоряется и превращается в пролетариев.
Таково капиталистическое общество.
Я не могу на этом останавливаться подробно.
К этому вопросу вы еще вернетесь, когда будете
беседовать о программе партии,— там услышите
характеристику капиталистического общества. Об¬
щество это выступило против крепостничества,
против крепостного права с лозунгом свободы, про¬
тив старого крепостного права. Но это была сво¬
бода для того, кто владеет собственностью. И ко¬
гда крепостное право было разрушено, что произо¬
шло к концу XVIII—началу ХIX в.,— в России это
произошло позднее других стран — в 1861 г.,— то¬
гда на смену крепостнического государства при¬
шло государство капиталистическое, которое объ¬
являет своим лозунгом свободу всенародную, го¬
ворит, что выражает волю всего народа, отрицает,
что оно классовое общество, и тут между социали¬
стами, которые борются за свободу всего народа,
и капиталистическим государством развивается
борьба, которая привела сейчас к созданию Совет¬
ской социалистической республики и которая охва¬
тывает весь мир.

Чтобы понять борьбу, поднятую с всемирным
капиталом, чтобы понять сущность капиталисти¬
ческого государства, надо помнить, что капитали¬
стическое государство, выступая против крепостни¬
ческого, шло в бой с лозунгом — свобода. Отмена
крепостного права означала для представителей ка¬
питалистического государства свободу и оказывала
услугу постольку, поскольку крепостное право раз¬
рушалось, и крестьяне получили возможность вла¬
деть как полной собственностью той землей, ко¬
торую они купили путем выкупа, или частицей —
из оброка — на это государство не обращало вни¬
мания: оно охраняло собственность, каким бы путем
она ни возникла, так как оно покоилось на частной
собственности, крестьяне превращались в частных
собственников во всех современных цивилизован¬
ных государствах. Государство охраняло частную
собственность, и где помещик отдавал часть земли
крестьянину, вознаграждало его посредством вы¬
купа, продажи за деньги. Государство как бы за¬
являло: полную частную собственность мы сохра¬
ним, и оказывало ей всяческую поддержку и за¬
ступничество. Государство признавало эту соб¬
ственность за каждым купцом, промышленником
и фабрикантом. И это общество, основанное на
частной собственности, на власти капитала, на
полном подчинении всех неимущих рабочих и тру¬
дящихся масс крестьянства,— это общество объ¬
являло себя господствующим на основании сво¬
боды, борясь против крепостного права, оно
объявило собственность свободной и особенно гор¬
дилось тем, что будто государство перестало быть
классовым.
Между тем государство попрежнему оставалось
машиной, которая помогает капиталистам держать
в подчинении беднейшее крестьянство и рабочий
класс, но по внешности оно было свободно. Оно
объявляет всеобщее избирательное право, заявляет
устами своих поборников, проповедников, ученых

и философов, что это государство неклассовое. Да¬
же теперь, когда против него началась борьба со¬
ветских социалистических республик, они обвиняют
нас, будто мы нарушители свободы, что мы строим
государство, основанное на принуждении, на по¬
давлении одних другими, а они представляют го¬
сударство всенародное, демократическое. Вот этот
вопрос — о государстве — теперь, во время начала
социалистической революции во всем мире и как
раз во время победы революции в некоторых стра¬
нах, когда особенно обострилась борьба со все¬
мирным капиталом,— вопрос о государстве при¬
обрел самое большое значение и стал, можно ска¬
зать, самым больным вопросом, фокусом всех по¬
литических вопросов и всех политических споров
современности.
Какую бы партию мы ни взяли в России или в
любой более цивилизованной стране,— почти все
политические споры, расхождения, мнения вертятся
сейчас около понятия о государстве — является ли
государство в капиталистической стране, в демо¬
кратической республике,— особенно вроде такой,
как Швейцария или Америка,— в самых свободных
демократических республиках, является ли государ¬
ство выражением народной воли, сводкой обще¬
народного решения, выражением национальной во¬
ли и т. д.,— или государство есть такая машина,
для того, чтобы тамошние капиталисты могли дер¬
жать свою власть над рабочим классом и крестьян¬
ством. Это — основной вопрос, около которого сей¬
час вертятся во всем мире политические споры.
Что говорят о большевизме? Буржуазная пресса
ругает большевиков; не найдете ни одной газеты,
которая не повторила бы ходячего обвинения про¬
тив большевиков, что они являются нарушителями
народовластия. Если наши меньшевики и социал-
революционеры в простоте души (а может быть
и не в простоте или может быть это такая простота,
о которой сказано, что она хуже воровства) ду¬
23

мают, что они являются открывателями и изобрета¬
телями обвинения против большевиков, что они
нарушили свободу и народовластие, то они смеш¬
ным образом заблуждаются. В настоящее время нет
ни одной из богатейших газет богатейших стран,
которые 10 млн. употребляют на распространение
и в десятках миллионов экземпляров сеют буржуаз¬
ную ложь и империалистическую политику,— нет
ни одном из этих газет, которая не повторила бы
этих основных доводов и обвинений против боль¬
шевизма,— что Америка, Англия и Швейцария, это —
передовые государства, основанные на народовла¬
стии, большевистская же республика есть государ¬
ство разбойников, оно не знает свободы, больше¬
вики являются нарушителями идеи народовластия и
даже дошли до того, что разогнали учредилку.
Эти странные обвинения большевиков повторяются
во всем мире. Обвинения эти подводят нас целиком
к вопросу, что такое государство. Чтобы эти обви¬
нения понять, чтобы в них разобраться и вполне
сознательно к ним отнестись и разобраться не по
слухам только, а иметь твердое мнение, надо ясно
понять, что такое государство. Здесь мы имеем вся¬
кие капиталистические государства и все те учения
в защиту их, которые создались до войны. Чтобы
правильно подойти к решению вопроса, нуж¬
но отнестись критически ко всем этим учениям
и взглядам.
Я уже назвал вам в помощь сочинение Энгельса
«Учение о происхожд(ении) государства)». Здесь
именно говорится, что всякое государство, в ко¬
тором есть частная собственность на землю и на
средства производства, где господствует капитал,
как бы демократично оно ни было,— оно есть госу¬
дарство капиталистическое, оно есть та машина, в
руках капиталистов, чтобы держать в подчинении
рабочий класс и беднейшее крестьянство. А все¬
общее избирательное право, учредительное собра¬
ние, парламент — это есть только форма, есть сво¬
24

его рода вексель, который нисколько не меняет
дела по существу.
Форма господства государства может быть раз¬
лична: капитал иным образом проявляет свою силу
там, где есть одна форма, и другим — где другая,
но по существу власть остается в руках капитала:
есть ли цензовое право или другое, есть ли рес¬
публика демократическая, и даже чем она демокра¬
тичнее, тем грубее, циничнее это господство капи¬
тализма. Одна из самых демократических респу¬
блик в мире — С(еверо)-американские соедин(енные)
штаты — и нигде, как в этой стране (кто там побы¬
вал после 1905 г., наверное, имеет представление),—
нигде власть капитала, власть кучки миллиарде¬
ров над всем обществом не проявляется так гру¬
бо, с таким открытым подкупом, как в Америке.
Капитал как раз существует, господствует над всем
обществом, и никакая демократическая республика,
никакое избирательное право сущности дела не
меняют.
Демократическая республика и всеобщее изби¬
рательнее право по сравнению с крепостническим
строем были громадным прогрессом: они дали воз¬
можность пролетариату достигнуть того объеди¬
нил, того сплочения, которое он имеет, образо¬
вать те стройные, дисциплинированные ряды, ко¬
торые ведут систематическую борьбу с капиталом.
Ничего подобного не было у крепостного крестья¬
нина, не говоря уже о рабах, даже приблизительно.
Рабы, как мы знаем, восставали, устраивали бун¬
ты, открывали гражданские войны. Но никогда не
могли создать сознательного большинства, руко¬
водящих борьбой партий, не могли ясно понять,
к какой цели идут, и даже в наиболее революцион¬
ные моменты истории всегда оказывались пешками
в руках господствующих классов. Буржуазная рес¬
публика, парламент, всеобщее избирательное пра¬
во,— все это с точки зрения всемирного развития
общества представляет громадный прогреcc. Чело¬

вечество шло к капитализму, и только капитализм
дал благодаря городской культуре угнетенному
классу пролетариев осознать себя и создать то
всемирное рабочее движение, те миллионы рабочих,
организованных по всему миру в партии, те со¬
циалистические партии, которые сознательно ру¬
ководят борьбой масс. Без парламентаризма, без
выборности это развитие рабочего класса было бы
невозможно,— вот почему все это в глазах самых
широких масс людей получило такое большое зна¬
чение. Вот почему перелом кажется таким трудным.
Не только сознательные лицемеры, ученые и
попы поддерживают и защищают эту буржуазную
ложь, что государство свободно и призвано защи¬
щать интересы всех, но и массы людей, искренно
повторяющих старые предрассудки, не могущих
понять перехода от старого капиталистического об¬
щества к социализму. Не только люди, находя¬
щиеся в прямой зависимости от буржуазии, не
только те, которые находятся под гнетом капитала
или которые подкуплены этим капиталом, не толь¬
ко то обстоятельство, что на службе у капитала
состоит масса всякого рода ученых, художников,
попов и т. д., но и просто под влиянием тех пред¬
рассудков буржуазной свободы,— все это ополчи¬
лось против большевизма во всем мире за то, что
при основании советская республика отбросила эту
буржуазную ложь и открыто заявила: вы называете
свое государство свободным, а на самом деле, пока
есть частная собственность, хотя бы ваше государ¬
ство было демократической республикой, оно есть
не что иное, как машина в руках капиталистов для
подавления рабочих, и чем свободнее государство,
тем яснее это выражается. Пример этого Швейца¬
рия в Европе, Северо-американские соединенные
штаты в Америке.
Нигде капитал не господствует так цинично и
беспощадно, как именно в этих странах, и нигде
не видно с такой ясностью, хотя это демократи¬

ческие республики,— как бы ни были они изящно
размалеваны,— нигде, несмотря ни на какие слова
о трудовой демократии, о равенстве всех граждан.
На деле в Швейцарии и Америке господствует
капитал, и всякие попытки рабочих добиться улуч¬
шения своего положения сколько-нибудь серьезно
встречаются немедленной гражданской войной.
В этих странах меньше солдат, постоянного вой¬
ска,— в Швейцарии существует милиция — каждый
швейцарец имеет ружье у себя дома, в Америке
до последнего времени не было постоянного вой¬
сками поэтому, как случается стачка, вооружает¬
ся буржуазия, нанимает наемных солдат и пода¬
вляет стачку, и нигде это подавление рабочего
движения не происходит с такой беспощадной сви¬
репостью, как в Швейцарии и Америке, и нигде в
парламенте не сказывается так сильно влияние ка¬
питала, как именно здесь. Сила капитала — все, бир¬
жа — все, а парламент, выборы — это марионетки,
куклы... Нo чем дальше, тем больше проясняются
глаза рабочих и тем шире распространяется идея
советской власти, особенно после той кровавой
бойни, которую мы только что пережили. Все яснее
становится для рабочего класса необходимость бес¬
пощадной борьбы с капиталистами.
Какими бы формами ни прикрывалась — пусть бу¬
дет самая демократическая — республика, но если
она буржуазная, если в ней осталась частная соб¬
ственность на землю, на заводы и фабрики, и
частный капитал держит в наемном рабстве все
общество, т. е. если в ней не выполняется то, что
заявляют программа нашей партии и советская кон¬
ституция, то это государство — машина, чтобы угне¬
тать одних другими. И эту машину мы возьмем
в руки того класса, который должен свергнуть
власть капитала. Мы отбросим все старые пред¬
рассудки, что государство есть всеобщее равен¬
cтво,— это обман: пока есть эксплуатация, на мо¬
жет быть равенства. Помещик не может быть равен
27

рабочему, голодный — сытому. Такая машина, ко¬
торая называлась государством, перед которой лю¬
ди останавливаются с суеверным почтением и ве¬
рят старым сказкам, что это есть общенародная
власть,— пролетариат эту машину отбрасывает и
говорит: это буржуазная ложь. Мы эту машину от¬
няли от капиталистов, взяли ее себе. Этой машиной
или дубиной мы разгромим всякую эксплуатацию,
и тогда на свете не останется возможности эксплуа¬
тировать, не останется владельцев земли, владель¬
цев фабрик, не будет так, что одни пресыщаются,
а другие голодают,— лишь тогда, когда возмож¬
ностей к этому не останется, тогда мы эту машину
отдадим на слом. Тогда не будет государства, не
будет эксплуатации. Вот точка зрения нашей ком¬
мунистической партии. Надеюсь, что к этому во¬
просу в следующих лекциях мы вернемся и не¬
однократно.

ГОСУДАРСТВО и РЕВОЛЮЦИЯ
УЧЕНИЕ МАРКСИЗМА О ГОСУДАРСТBE И ЗАДАЧИ
ПРОЛЕТАРИАТА В РЕВОЛЮЦИИ

ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ
Вопрос о государстве приобретает в настоящее
время особенную важность и в теоретическом и в
практически-политическом отношении. Империа¬
листская война чрезвычайно ускорила и обострила
процесс превращения монополистического капита¬
лизма в государственно-монополистический капита¬
лизм. Чудовищное угнетение трудящихся масс го¬
сударством, которое теснее и теснее сливается с
всесильными союзами капиталистов, становится все
чудовищнее. Передовые страны превращаются —
мы говорим о «тыле» их — в военно-каторжные
тюрьмы для рабочих.
Неслыханные ужасы и бедствия затягивающейся
войны делают положение масс невыносимым, уси¬
ливают возмущение их. Явно нарастает между¬
народная пролетарская революция. Вопрос об от¬
ношении ее к государству приобретает практиче¬
ское значение.
Накопленные десятилетиями сравнительно мир¬
ного развития элементы оппортунизма создали
господствующее с официальных социалистических
партиях всего мира течение социал-шовинизма.
Это течение (Плеханов, Потресов, Брешковская,
РуБанович, затем в чуточку прикрытой форме
гг. Церетелли, Чернов и Kо в России: Шейде¬
ман, Легин, Давид ц пр. в Германии; Ренодель,
3J

Гэд. Вандервельд во Франции и Бельгии; Гайнд¬
ман и фабианцы в Англии и т. д. и т. д.), социа¬
лизм на словах, шовинизм на деле, отличается
подлым лакейским приспособлением «вождей» «со¬
циализма» к интересам не только «своей» нацио¬
нальной буржуазии, но именно «своего» государ¬
ства, ибо большинство так называемых великих
держав давно эксплоатирует и порабощает целый
ряд мелких и слабых народностей. А империалист¬
ская война является как раз войной за раздел и
передел этого рода добычи. Борьба за высвобо¬
ждение трудящихся масс из-под влияния буржуа¬
зии вообще и империалистской буржуазии в
особенности невозможна без борьбы с оппортуни¬
стическими предрассудками насчет «государства».
Мы рассматриваем сначала учение Маркса и
Энгельса о государстве, останавливаясь особенно
подробно на забытых или подвергшихся оппорту¬
нистическому искажению сторонах этого учения.
Мы разберем затем специально главного предста¬
вителя этих искажений, Карла Каутского, наибо¬
лее известного вождя Второго Интернационала
(1889—1914 гг.), который потерпел такое жалкое
банкротство во время настоящей войны. Мы под¬
ведем, наконец, главные итоги опыта русских ре¬
волюций 1905 г. и особенно 1917 г. Эта последняя,
видимо, заканчивает в настоящее время (начало
августа 1917 г.) первую полосу своего развития,
но вся эта революция вообще может быть понята
лишь как одно из звеньев в цепи социалистиче¬
ских пролетарских революций, вызываемых импе¬
риалистской войной. Вопрос об отношении социа¬
листических пролетарских революций, вызываемых
империалистской войной; вопрос об отношении
социалистической революции пролетариата к го¬
сударству приобретает таким образом не только

практически политическое значение, но и самое
злободневное значение, как вопрос о разъяснении
массам того, чтó они должны будут делать для
своего освобождения от ига капитала, в ближайшем
будущем.
Автор.
Август 1917 г.
ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ
Настоящее, второе, издание печатается почти
без перемен. Добавлен только параграф 3-й к
главе II.
Автор.
30 (17) декабря 1918 г.
Москва.

Глава I
КЛАССОВОЕ ОБЩЕСТВО И ГОСУДАРСТВО
1.	ГОСУДАРСТВО-ПРОДУКТ НЕПРИМИРИМО¬
СТИ КЛАССОВЫХ ПРОТИВОРЕЧИЙ
С учением Маркса происходит теперь то, чтó не
раз бывало в истории с учениями революционных
мыслителей и вождей угнетенных классов в их
борьбе за освобождение. Угнетающие классы при
жизни великих революционеров платили им по¬
стоянными преследованиями, встречали их учение
самой дикой злобой, самой бешеной ненавистью,
самым бесшабашным походом лжи и клеветы. По¬
сле их смерти делаются попытки превратить их
в безвредные иконы, так сказать, канонизировать
их, предоставить известную славу их имени для
«утешения» угнетенных классов и для одурачения
их, выхолащивая содержание революционного уче¬
ния, притупляя его революционное острие, опошляя
его. Нa такой «обработке» марксизма сходятся
сейчас буржуазия и оппортунисты внутри рабо¬
чего движения. Забывают, оттирают, искажают
революционную сторону учения, его революцион¬
ную душу. Выдвигают на первый план, просла¬
вляют то, чтó приемлемо или чтó кажется приемле¬
мым для буржуазии. Все социал-шовинисты нынче
«марксисты», не шутите! И все чаще немецкие
буржуазные ученые, вчерашние специалисты по
истреблению марксизма, говорят о «национально-
немецком» Марксе, который будто бы воспитал так
великолепно организованные для ведения граби¬
тельской войны союзы рабочих!
3 	Ленин. Государство и революция33

При таком положении дела, при неслыханной
распространенности искажений марксизма, наша
задача состоит прежде всего в восстановлении
истинного учения Маркса о государстве. Для это¬
го необходимо приведение целого ряда длинных
цитат из coбственныx сочинений Маркса и Энгель¬
са. Конечно, длинные цитаты сделают изложение
тяжеловесным и нисколько не посодействуют его
популярности. Нo обойтись без них совершенно
невозможно. Все, или по крайней мере все решаю¬
щие, места из сочинений Маркса и Энгельса по
вопросу о государстве должны быть непременно
приведены в возможно более полном виде, чтобы
читатель мог составить себе самостоятельное пред¬
ставление о совокупности взглядов основополож¬
ников научного социализма и о развитии этих
взглядов, а также, чтобы искажение их господ¬
ствующим ныне «каутскианством» было доказано
документально и показано наглядно.
Начнем с самого распространенного сочинения
Фр. Энгельса «Происхождение семьи, частной соб¬
ственности и государства», которое в 1894 г. вы¬
шло в Штутгарте уже 6-м изданием. Нам при¬
дется переводить цитаты с немецких оригиналов,
потому что русские переводы, при всей их много¬
численности, большей частью либо не полны, либо
сделаны крайне неудовлетворительно.
«Государство — говорит Энгельс, подводя итоги свое¬
му историческому анализу,— никоим образом не пред¬
ставляет из себя силы, извне навязанной обществу. Го¬
сударство не есть также «действительность нравствен¬
ной идеи», «образ и действительность разума», как ут¬
верждает Гегель. Государство есть продукт общества
на известной ступени развития; государство естъ при¬
знание, что это общество запуталось в неразрешимое
противоречие с самим собой, раскололось нa неприми¬
римые противоположности, избавиться от которых оно
бессильно. А чтобы эти противоположности, классы с
противоречивыми экономическими интересами, не пожра¬
34

ли друг друга и общества в бесплодной борьбе, для
этого стала необходимой сила, стоящая, повидимому,
над обществом, сила, которая бы умеряла столкновение,
держала его в границах «порядка». И эта сила, проис¬
шедшая из общества, нo ставящая себя над ним, все
более и более отчуждающая себя от него, есть госу¬
дарство» (стр. 177—178 шестого немецкого издания).
Здесь с полной ясностью выражена основная
идея марксизма по вопросу об исторической роли
и о значении государства. Государство есть про¬
дукт и проявление непримиримости классовых
противоречий. Государство возникает там, тогда и
постольку, где, когда и поскольку классовые про¬
тиворечия объективно не могут быть примирены.
И наоборот: существование государства доказы¬
вает, что классовые противоречия непримиримы.
Именно по этому важнейшему и коренному
пункту начинается искажение марксизма, идущее
по двум главный линиям.
С одной стороны, буржуазные и особенно мелко¬
буржуазные идеологи, вынужденные под давле¬
нием бесспорных исторических фактов признать,
что государство есть только там, где есть классо¬
вые противоречия и классовая борьба, «подпра¬
вляют» Маркса таким образом, что государство
выходит органом примирения классов. По Марксу,
государство не могло бы ни возникнуть, ни дер¬
жаться, если бы возможно было примирение клас¬
сов. У мещанских и филистерских профессоров и
публицистов выходит — сплошь и рядом при благо¬
желательных ссылках на Маркса! — что государ¬
ство как раз примиряет классы. По Марксу, го¬
сударство есть орган классового господства, орган
угнетения одного класса другим, есть создание
«порядка», который узаконяет и упрочивает это
угнетение, умеряя столкновение классов. По мне¬
нию мелкобуржуазных политиков, порядок есть
именно примирение классов, а не угнетение одного
класса другим; умерять столкновение значит при¬
3*	35

ШГрЯТ*'; ft we ОТЯЯМГСЪ у уПТ-^'мПТХ	с гоп сире-
деленнь.».* средства и способы Оор*0;л за свержение
угнетателей.
Например, все эсеры (социалисты-революцио¬
неры) и меньшевики в резолюции 1917 г., когда
■опрос о (значении и роли государства как раз встал
Во веек своем величии, встал практически, как
вопрос немедленной) действия, и притом действия
и массовом масштабе,—все скатились сразу и це¬
ликом к мелкобуржуазной теории «при ми рения»
классов «государством». Бесчисленные резолюции
Л статьи политиков обеих етих партий насквозь
пропитаны в той мещанской и филистерской тео¬
рией «примирения». Что государство есть оргзн
господства определенного класса, который не мо¬
жет быть примирен со своим антиподом (с про¬
тивоположным ему классом),—этого мелкобуржуаз¬
ная демократия никогда не в состоянии понять.
Отношение к государству—одно из самых нагляд¬
ных проявлений того, что наши эсеры и меньше¬
вики вовсе не социалисты (чтб мы, большевики*
всегда доказывали), а мелкобуржуазные демокра¬
ты с почтя социалистической фразеологией.
С другой стороны, «каутскианское» нззращенке
марксизма гораздо тоньше. «Теоретически» не от¬
рицается ни то, что государство есть орган классо¬
вого господства, ни то, что классовые противоре¬
чия непримиримы. Но упускается из виду или за¬
тушевывается следующее: если государство есть
продукт непримиримости классовых противоречий,
если оно есть сила, стоящая над обществом в «зге
больше а больше отчуждающая себя от обще¬
ства», та явно, что освобождение угнетенного клас¬
са невозможно не только без насильственной ре¬
волюции, но и бее уничтожения того аппарата
государственной власти, который господствующим
классом создан и в которой это «отчуждение* со-
площено. Этот вывод, теоретически ясный сам
гобою« Марш: сделал, как мы увидим ни**, с аш-
*

в ей шей онредблетгостыо на основании кочу.рспгго-
исторического анализа задач резолюции. И именно
этот вывод Каутский—мы покажем это подробно
в дальнейшем изложении—„.«забыл» ш извратил.
2.	ОСОБЫЕ ОТРЯДЫ ВООРУЖЕННЫХ ЛЮ¬
ДЕЙ ТЮРЬМЫ И ПР.
„.«По сравнению со старой геимльной (родовой клч
кла*гобой) оргапоацксй,—продолжает Энгельс, - государ¬
ство отличается, вопе^ых, разделением поадаизых го¬
сударства по территориальным дедснизгм»... Или это до»
ясзгие кажется егстестаеш<ьл£% но <у.ю стоило долгой
борьбы со старой оргадовцнсЙ го коленам или so
рода.
.„«Вторая отлнчцгелыюя черта—учреадааяг общсст-
влвюй ьласгк, которая уасе не совпадает ке-осредсгвсгло
с населением, оргшпсующязя сшсп себя, «анс тзсооуже»-
ная сила. Эта особая общсстг-сзшяя власть находима
потому, «по сааюдейсгвующдя вооруженная ор: аниза:дця
населения сделалась невозможной оо временя раскола
общества ка классы^ Эта оОществокая власть суще¬
ствует в каждом государстве- Она сооттгг не только
из вооруженных людей, но и нз вещественных придатмоз,
порем и принудительных учреждений всякого рода, iä>
торые были неизвестны родовому (кламоиому) устройст¬
ву общества»^.
Энгельс развертывает понятие той «силы», ко¬
торая называется государством, силы, происшед¬
шей из общества, но ставящей себя над ним н псе
более и более отчуждающей себя от него. В чем
состоит, глазным образом, эта сила? В особых от-
рядах вооруженных людей, имеющих в своем
распоряжении тюрьмы и прочее.
Мы имеем право говорить об особых отрядах
вооруженных людей, потому что свойственная
всякому государству общественная власть «не со¬
впадает непосредственно» с вооруженным населе¬
нием, с его «самедеисгуующей воорулчжаой орга¬
низацией».

Ка к все пглдлне революционные мыслители. Эн¬
гельс старается обратить внимание сознательных
рабочих именно на то, что господствутощей обы¬
вательщине представляются наименее стоящим
внимания, наиболее привычным, освященным пред¬
рассудками не только явочными, но, можно сказать,
окаменевши ми. Постоянное войско и полиция суть
главные орудия силы государственной власти, но¬
ра зве может это быть иначе?
С точки зрения громадного большинства евро¬
пейцев конца XIX века, к которым обращался
Энгельс и которые не переживали и не наблю¬
дали близко ни одной великой революции, эго
не может быть иначе. Им совершенно непонятно,
что эю такое за «самодействующая вооруженная
организация населения». На вопрос о том, почему
явилась надобность в особых, над обществом по¬
ставленных, отчуждающих себя от общества, от¬
рядах вооруженных людей (полиция, постоянная
армия), западно-европейский и русский филистер
склонен отвечать парой фраз, заимствованных у
Спенсера или у Михайловского, ссылкой на услож¬
нение общественной жгюки, на диференцдацью
функций и т. п.
Такая ссылка кажется «научной» и прекрасно
усыпляет обывателя, затемняя главнее и основное:
раскол общества на непримиримо враждебные
классы.
Не будь этого раскола, «самодействующая во¬
оруженная организация населения» отличалась бы
своей сложностью, высотой своей техники н пр.
от примитивной организации стада обезьян, беру¬
щих палки, или первобытных людей, или людей,
объединенных в клановые общества, но такая ор¬
ганизация была бы невозможна.
Она невозможна потому, что общество цивили¬
зации расколото на враждебные и притом непри¬
миримо враждебные классы, «самодействующс?->
вооружение которых привело бы к ьооружеш:-щ
23

борьбе между ними. Складывается государство,
осе дается особая сила, особые отряды вооружен¬
ных людей, и каждая революция, разрушая госу¬
дарственный аигмрот, показывает нам воочию, как
господствующий класс стремится возобновить слу¬
жащие еиу особые отряды вооруженных людей,
как угнетенный класс стремится создать новую
организацию «того рода, способную служить ае
эксплуататорам, а эксплуатируемым.
Энгельс ставит в приведенном рассуждении тео¬
ретически таг самый вопрос, который практически,
наглядно н притом в масштабе массового действия
ставит перед нами каждая велшеая революция,
именно вопрос о вэшшоотношаши «особых» отря¬
дов вооруженных людей я «самодействующей во¬
оруженной организации населения». Мы увидим, как
этот вопрос конкретно иллюстрируется опытом
европейских и русских революций.
Но вернемся к изложению Энгельса.
Он указывает, что иногда, например, кое-где п
Северной Америке, эта общественная власть слаба
(речь идет о редком исключении для капиталисти¬
ческого общества и о тех частях Северней Аме¬
рики в ее доимпериалистическом периоде, где пре¬
обладал свободный колонист), ко, вообще говоря,
она усиливается:
... «Общественная власть усиливается по мере того,
как обостряются классовые противоречия внутри госу¬
дарства, и ко мере того, как соприкасающиеся м&зеду
собой государства становятся больше и населеннее.
Взгляните хотя бы на теперешнюю Европу, в которой
классовая борьба и когссуэешщя завоеваний извинтили
обиаествеикую власть до таюоА высоты, что она грозят
поглотить все общество и даже государство»...
Это писано не позже начала 90-х годов прош¬
лого века. Последнее предисловие Энгельса поме¬
чено 16 июня 1891 г. Тогда поворот к империа¬
лизму—и в смысле полного господство трестов,
н в смысле всевластия крупнейших банков, п з

ешлл£ rpiUÄSKxrfKrfi *сло1гналь»ой полотне?; я про-
«te г ;'+*•. аолольхо еще кзчяиался во Франции,
ещо с.г^>гс n Сеьерн.*! Америке и в Германии^
С v^tx пор схеикуреицда завоеваний* сделала ги¬
гантский шаг вперед, тем более, что «шюЙ шар
сказался в начале второго десятилетня XX ваш
окончательно поделенным между »гимн «конкури¬
рующими злвогоателтшна, т. е. пелнкики граби¬
тельскими державами. Воеîiкие и морские вооруже¬
ния вырост,и с тех пор неимоверно, и грабитель¬
ская война 1914—1917 гг. из-за господства над
за гром Аиглзга нлн Германца, из-за дележа добычи
приблизила «поглощение» всех сил общества хищ¬
ническою государственною властью к пашой сд¬
ан строфа
Энгельс умел еще в 1891 г. указывать на «кон¬
куренцию завоеваний», как на одну из важней?
шнх отличительных черт внешней политики вели¬
ких держав, а негодяи социал-шовинизма в 1914—
1917 гг., когда именно эта конкуренция, обострив¬
шись во много раз, породила империалистскую
воину, прикрывают защиту грабительских интере¬
сов «своей» буржуазии фразами о «защите отече¬
ства», об «обороне республики н революции»
и т. п.1
3.	ГОагДАРСТВО-ОРУДИЕ ЭКСПЛУАТАЦИИ
УГНЕТЕННОГО КЛАССА
Для содержания особой, стоящей над обществом,
общественной власти нужны налоги ■ государ¬
ственные долги.
...«Обладая общественной властью и правом взыска-
для пвлогоз, чтеюзники— пишет Энгельс—становятся,
как органы общества, над обществом. Свободное, до¬
бровольное уважение, с которым относились к органам
родового (кланового) общества, юл уже недостаточно,—
дг.де если fri cirri могли загюеиать его*... Создаются
особые аакогсы о святости и иеяршяхзювашостн чннов-
4*

ников. «CtLv.bift к£Дг!Кнй шлицей слу.^п-сль* mtfvr
больше «авторитета», чем представители клаш, но дгжв
глава военной власти щтилиэованнюго государства х:ог
бы позавидовать старшине клака, пакующемуся
из под полки приобретенным уважением» общества.
Вопрос о привилегированном положении чинов¬
ников, как органов государственной властн, здесь
поставлен. Намечено, как основное: чтб ставит их
над обществом? Мы увидим, как этот теоретиче¬
ский вопрос практически решался Парижской Ком¬
муной в 1871 г. и реакционно затушевывался Каут¬
ским в 1912 г.
^Так как государство воэкяж ж» потребгюсти дер¬
жать » узде протквотдешиость классов; так как оно
в то же время возникло в самых ciw/hobooltc этих
классов, то оно по общеагу праьи.ггу является государ¬
ством самого могУшесгветюго. асоэномк team господ¬
ствующего класса, который при пемоиш государства ста*
поодлся текжа полхпвясхя господствующим классом и
приобретает тазос« образец ж>аые средства для водап-
ления и зксгслуатация угаетеавого класса».., На только
древнее и феодалы»* государства была оргая.тгт »хс-
млузтацни рабов и крепостных, по я «cotpeiesaoe пред-
стйвстелыюе государство есть орудие вьхп.’туатают на¬
емного труда кашпзлоы. В виде асклхоча&га всгреча:от-
ся с*кгао периоды, когда борюидозв классы достигают
таиого равновесия сгл, «по государственная власть ка
время получает известзг/ю смюстоятелывхть со огаоше-
нню к обсяш классам, как кажущаяся посреданца »©аду
нншп... Такою абоолкутиая мошохк* XVU и XVIII ве¬
ков, бонапартизм первой л второй империи во Франции,
Бисмарк в Гермашы.
Таково—добавнм от себя—правительство Керен¬
ского в республиканской России посте перехода к
преследованиям революционного пролетариата, в
такой момент, когда Советы благодаря руководству
мелкобуржуазных демократов \?ж бессильны, a
буржуазия еще недостаточно сильна, чтобы пря¬
мо разогнать их.
41

В демократической рссцублзке, —продо.т.к ает Эн¬
гельс,—«богатство пользуется своей мастью косвенно,
по зато тем вернее»,—именно, во-первых, посредством
«прямого подкупа «сг-юишко» (Америка), во-вторых,
посредством «союза между правительством н биржей»
(Фрощяя и Америка).
В настоящее время империализм к господство
банков «развили» оба эти способа отстаивать к
проводить в жизнь всевластие богатства в каких
угодно демократических республтгках до обыкно¬
венного искусства. Если, например, в первые же
месяцы демократической республики » России,
можно сказать, в медовый меся* бракосочетания
«социалистов» эсеров и меньшевиков с буржуазией,
в коалиционном правительстве г. Пальчинский са¬
ботировал все меры обуздания капиталистов и нх
мародерства, их грабежа казны на военных по¬
ставках, если затем ушедший из министерства
г. Нальчикский (заселенный, конечно, другим со¬
вершенно таким нее Лзльчнисхим) «награжден» ка¬
питалистами местечком с жалованьем р. 120000 ру¬
блей в год, то что это такое? прямой подкуп или
не прямой? союз правительства с синдикатами, или
«только» дружественные отношения? Какую роль
играют Черновы, и Цсретеллн, Авксезгл^еем п Ско¬
белевы? «Прямые» ли оми союзники .«ляллиюйггров-
каэиохрадов или только косвенные?
Воеанастке «богатства» потому вернее при демо¬
кратической республик, что око не зависит от
плохой политической оболочки капитализма. Демо¬
кратическая республика есть наилучшая возмож¬
ная политическая оболочка капитализма, н потому
капитал, овладев (через Пальчикекмх, Черновых,
Церстелли и К*) »той наилучшей оболочкой, обо¬
сновывает соо:о власть настолько надежна, настоль¬
ко верно, что никакая смена нп лиц, ни учре:кде-
изш, ни партий буржуазной джократачссмой ре¬
спублики ке молсолет этой власти.
г!адо отметить еще, что Энгельс с полнейшей

определенностью называет всеобщее избиратель¬
ное право орудием господства бурасуазнп. Всеоб¬
щее избиратсльное право, гозориг он, явно учи¬
тывая долпгй опыт немецкой социал-демократии,
есть
«показатель зрелости рабочею класса. Дать большее
оно не мо;ьег и никогда ке даст в тсясреисгсм госуг
даретве».
Мелкобуржуазна демократы, вроде наших вее¬
ров и кепьшезшеов, а также ил родные братья,
вое ооциал-шовн5Л:сты к огааорпгушеты Западной
Европы, ждут ижзшо «большего» огг всеобщего из¬
бирательного праза. Они разделяют сами и Епу-
tuTioT пароду ту ложную мысль, будто всеобщее
избирательнее право «в теперешнем государстве*
способно, действительно, выявить волю большин¬
ства трудящихся к закрепить проведение ее в
жизнь.
Мы можем здесь только отметить эту ложную
мысль, только указать на то, что совершенно ясное,
точное, конкретное заявление Энгельса искажается
на каждом шагу в пропаганде и агитации «офи¬
циальных» (т. е. оппортунистических) социалисти¬
ческих партий. Подробное выяснение всей лживо¬
сти той мыелн, которую отметает здесь прочь Эн¬
гельс, дается нашим дальнейшим изложением
взглядов Маркса и Энгельса на теперешнее го¬
сударство.
ОощяЙ итог своим взглядам Энгельс дает а
своем наиболее популярном сочинении в следую¬
щих словах:,
гЛтак, государство существует деиэвечиа Бьздн об¬
щества, которые обходились бив него, которые пошлин
не имели о государстве « государственной властя. На
определенной ступени эког^г/пеасого разэгшш, которая
необходимо С2.;:;^;а была с расколом общества на клас¬
сы, государство ста го в силу этого раскола необходимо¬
стью. Мы приближаемся теперь быстрыми шагами к та¬
кой сгуг.енп распития щэсшэсдства, на которой сущест-
ч'1

ггде&лн ш жосооо ас тольио перестало б:лъ иссбхо
jduioctwo, ио сгадошггсх пряной подстой производству.
Классы исчезнут тик до иекзбежмо, как неизбежно они
в проймой оозкикля. С исчезновением классов исчезнет
неизбежно государство. Общество, которое по-новому
организует производство на основе свободной н равной
ассоциации прсясшод1ггелей, отправят всю государствен¬
ную машину туда, где ей будет тогда паетшщее место:
в музей др&иосгсй, рядом с прялсоб и с бронаошос
топором».
Не часто случается встречать эту цитату в про¬
пагандистской и агитационной литературе совре¬
менной социал-демократии. Но даже тогда, когда
эта цитата встречается, ее прозодят большей ча¬
стью, как будто бы совершали поклон перед ико¬
ной, т. е. для официального выражения почтения к
Энгельсу', без всякой попытки вдуматься в то, на¬
сколько широкий л глубокий размах революции
предполагается этой «отправкой всей государствен¬
ной машины в музей древностей». Не видно даже
большей частью понимания того, чтб называет Эн¬
гельс государственной машиной.
4.	«ОТЛ1ИРАНИЕ» ГОСУДАРСТВА' И НАСИЛЬ¬
СТВЕННАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
Слеза Энгельса об «отмирании» государства
пользуются тагоЛ широкой известностью, они так
часто цитируются, так рельефно показывают, о
чем состоят соль обычной подделки марксизма под
оппортунизм, что на них необходимо подробна
остановиться. Приведем все рассуждение, на ко¬
торого они взяты:
«Пролетариат берег государственную власть и пре¬
вращает средства производства прежде всего в государ-
слюнную собственность. Но тем самым он уничтожает
самого себя как пролетариат, тем самым он уничтожает
все классовые различил и классовые протнвояатожностк,
а вместе с тем к государство. Существовавшему К
41

существуюшему до ста пор обществу; вюорое яввЯетаг
» «ласазгьд прагквосюяздоюстах, биою необходвмо jx*
су.гдрсгво, т. а. оргамвацдо посдоуатагторсдого класс«
для поддержззшя его внешних условий противадея^
внэтит, в особенности для насильственного удержания
©хсплуалфуемого класса в определяемых данным спо¬
собом прздшодствэ условиях пода&ж&яя (рабство, кро*
постапчесгао, ямгжьвй труд). Государство бшю офи¬
циальным щздэлдоггелеы вага общества «го сосре¬
доточением в видимой корпорации, во оно было тако¬
вым линь постольку, поскольку ооо было государством
того класса который для своей «лохя одой представляя
«ос общество: в древности оно быяо государством рабо-
вхздеяьцев—граждая государства, ш срелиаа ваа-фео-
дальэого дворянства, в наше время—бурзхуавин.- Когда
государство яамонец-то становится действительно пред-
сгаввтолем всего общество, тогда оно само себя делает
излшхаго*. С того временя, как во будет ия одето об-
щоспаагюго класса который надо бы бьсло дерэать
в подделопш, с того времени], когда исчезнут вместе
с оодцм господством, вместо е борьбой за отдельное
сушяхтрэванне, порождаемой теперешней анархией в про
езссдотс, те столкновения в бксцеосы (кра&востк), ко¬
торые проистекают 20 «той брьбы,—с »того времена
нечего будет подавлять, не будет в надобности в особой
сила для подавления в государстве. Перзкй акт, в ко¬
тором государство выступает действительно как предста¬
витель всего общества—взятое во владение средств про¬
изводства от имени общества—является в то же время
послссюш сауостсятетыслм «ттом его, как государства.
Вмешательство государственной власти в общественные
отношения становится ‘тогда в одной области sa другою
излишним и само собою засыпает. Моего правительства
вал лицами заступает распоряжение вещами я руковод¬
ство процессами производства. Государство не «отме¬
няется», оно отмароспи На оскомины втэго следует
оценивать фразу про «свободное народное государство»,
фразу, имевшую па время агитаторское право на суще-
стоолэциа но в юиевдом счете научно Еесосгожгельпую.

На основания этого следует оценивать также требова¬
ние так называемых анархистов, чтобы государство бы¬
ло стмеяего с сегодяя на завтра» («Анти-Дюринг*. «Ни¬
спровержение науки господином Евгагием Дюрингом»,
стр. 302—303 по 3-му немецкому изданию).
Но боясь ошибиться, можно сказать, что из это¬
го, замечательно богатого мыслями, рассуждения
Энгельса действительным достоянием социалисти¬
ческой мысли в современных социалистических
партиях стало только то, что государство «отми¬
рает», но Марксу, в отличие от анархического уче¬
ния об «отмене» государства. Так обкарнать мар¬
ксизм значит свести его к оппортунизму, ибо при
таком «толковании» остается только смутное пред¬
ставление о медленном, ровном, постепенном из¬
менении, об отсутствии скачков и бурь, об отсут¬
ствии революции. «Отмирание» государства в
ходячем, общераспространенном массовом, если
можно так выразиться, понимании означает, несо¬
мненно, аатуи/езывание, если не отрицание, рево¬
люции.
А между тем подобие* «толкование» есть самое
грубое, выгодное лишь для буржуазии, искажение
м-Уркагзма, теоретически основанное ид забвении
ьпжгсейших обстоятельств и соображений, указан¬
ных хотя бы в том же, приведенном нала полно-
c. ;>ю, «итоговом» рассуждении Энгельса.
Во-первых. В самом начале этого рассуждения
Энгельс говорит, что, беря государственную власть,
пролетариат «тем самым уничтожает государство
как государство». Что это значит, об этом думать
сие принято». Обычно это либо иппоткфузот совср-
lüCHiio, либо считают чем-то вроде «гегельянской»
«слабости» Энгельса. На деле в этих словах выез¬
жен кратко опыт одтой из величайших пролетар¬
ских революций, опыт Парижской Коммуны 1371 г.,
о чем подробнее пойдет у нас речь в своем месте.
На деде здесь Энгельс говорит об «уничтожении»
п у ел ere ре::?:? рспо.т:тл:н:г‘й государства буржуазии,

тогда как слона об отмирания относятся к остат¬
кам пролетарской государствеяностн после социа¬
листической революции. Буржуазное государство
ne «отмирает», по Энгельсу, t ^уничтожается»
пролетариатом в революции. Отмирает после этой
революции пролетарское государство или полуго-
сударство.
Во-вторых. Государство есть «особая сила для
подавлениям. Это всликолешюе и о высшей сте¬
пени глубокое определение Энгельса данэ им здесь
с полнейшей ясностью. А из него вытекает, что
«особая сила для подавления» пролетариата бур¬
жуазией, миллиокоз трудящихся горсткеün бегу¬
чей должна смениться «особой силой для по¬
давления» буржуазии пролетариатом (диктатура
пролетариата). В этом и состоит «уничтожение го¬
сударства как государства». В этом и состоит
«акт» взятия во владение средств производства с г
даенп общества. И само собою очевидно, .что
Iпокоя смет одной (буржуазией) «особой силы»
другою (пролетарскою) «особою сплою» никак уже
вс* может произойти в виде септнрапня».
В-трст1'ц£ Об «отмиратши» и—д а ял еще рслоеО-
пее и красочнее—© «засыпании» Энгельс говорит
совершенно яско :т определеизо по отношению к
эпохе после «в^гттп.ч средств производства зо вла¬
дение государством от нм они всего обществам,
т. «. после социалистической революции. Мы все
внаем, что политической формой «государства» в
его время является самая полная демократия. Но
кпкому из оппортунистов, бесстыдно искажающих
марксизм, не приходит в голову, что речь идет
здесь, следовательно, у Энгельса, о «засылании»
в «отмирания» демократии. Это кажется па пер¬
вый взгляд очень странным. Но «непонятно» это
только для того, кто не вдумался, 1гто демократия
есть тоже государство и что, следовательно, де¬
мократия тоже исчезнет, когда исчезает государ¬
ства буржуазное государство корсет «уничтожить»
4

ТОЛЬКО рСПОЛЮЦИЯ. ПкуД^Р-'ЛЭО ЯССЗЩС, Т. С. сг^мая
по/пая демократия, может только «отмереть*.
В-четвертых. Выставив свое знаменитое поло¬
жение: «государство отмирает», Энгельс сейчас же
поясняет конкретно, что направляется это положе¬
ние и против оппортунистов и против анархистов.
При этом на первое место поставлен у Энгельса
тот вывод из положения об «отмирании государ¬
ства», который направлен против оппортунистов.
Можно биться о заклад, что из 10000 человек,
которые гатали или слыхали об «отмирании» го¬
сударства, 9990 совсем не знают или не помнят,
что Энгельс направлял свои выводы цз этого по¬
ложения не только против анархистов. А нз
остальных десяти человек, наверное, девять не
знают, что такое «свободное народное» государство,
к почему в нападении на этот лозунг заключается
нападение на оппортунистов. Так пишется история!
Так происходит незаметная подделка великого ре¬
волюционного учения под господствуiojдую обыва¬
тельщину. Вывод против анархистов тысячи раз
позторялся, опошлялся, вбивался в головы наибо¬
лее упрощенно, приобрел прочность предрассудка.
А вывод против оппортунистов затушевали и
«добыли» I
«Свободное народное государство» было про¬
граммным требоваютем и ходячим лозунгом не¬
мецких социал-демократов 70-х годов. Никакого
политического содержания, кроме мещански напы¬
щенного описания понятия демократии, в этом ло¬
зунге нет. Поскольку в пем легально намекали на
демократическую республику, постольку Энгельс
готов был «на время» «оправдать» этот лозунг с
агитаторской точки арения. Но этот лозунг был
оппортунистичен, ибо выражал se только подкра¬
шивание буржуазной демократии, но я непонима¬
ние социалист ческой критики всякого государства
вообще. Мы за демократическую республику, как
наидучшую для пролетариата форцу государства
43

iïpü каптзтализке, ко mli ке отраве забывать, что
мойное рабство есть удел народа и п самой демо¬
кратической буржуазной республике. Далее. Всякое
государство есть «особая сила для подавления»
угнетенного класса. Псэтп'ту всякое государство
«^свободно и яеяародна Маркс и Энгельс неодно¬
кратно разъясняли это своим партийным товарищам
в 70-х годах.
В-пятых. В том же самом сочинении Энгельса, из
которого все помнят рассуждение об отмирании
государства, есть рассуждение о значении насиль¬
ственной революции. Историческая оценка ее роли
превращается у Энгельса в настоящий панегирик
насильственной революции. Этого «никто не по¬
мнит», о значении этой мысли говорить и даже ду¬
мать в современных социалистических партиях не
принято, в повседневной пропаганде и агитации
среди масс эти мысли никакой роли не играют,
А между тем они связаны с «отмиранием» госу¬
дарства неразрывно, в одно стройное целое.
Вот ато рассуждение Энгельса:
...сЧто насилие кграат также в история друтую роль
фкреше cnepumrata &да»), амежгэ резолюцю&шую роль,
что оно, do слогам Mapwca, является повивохьдой бабкой
вздаго старого общества, когда ояо береы - шмц
что яасилн* является тем орудием, лосрсдгг&и »сяпорого
общесгосшюо дысиенке пролегает оеб« дорог/ к доыгег
скамеясЕцге, омертвевшие политические формы,—обо
воем этом ici слозл у г-на Дюранта. Лншь со юдроевгл
и стонами допускает се воамоодюсть того, что для
ниспроаерженкя вксдлуагглоросого хозяйства понадо¬
бится, аюоКсгг бьггь, насилие—« оошледото, юволите
вцдегь!—&6о всякое применение насилия деморализует,
даааггь, того, кто его применяет. И вгэ говорятся, но*
осот?я яй тот вwaanMÄ вравстаозный и цясйяыЛ подьсц
который бывал сдедпъмси кяясА победпжкдюй ре&ояю-
дик! И вто позор-ятсм в Гербсаиин, где ткаиъственаое
сгодзаюввшс, которое ведь монсет бить навязано на¬
роду, кдолэ бы по меньшей мере то хфшмущеспво, что
т

вытрави;» бы дух холопстза, промякший в националь¬
ное сознание из уничтожения тридцагпшетаей войны К
И его тусклое, дряблое, бсссилыме поповское мышле¬
ние сгеет ггрглдапггь себя самой революционной пг.р-
тан, какую только анаст ястордя?» (стр. 193 по 3-му
немецкому гаданию, конец 4-й главы И отдели).
Как можно соединять в одном учении этот па¬
негирик насильственной революции, настойчиво
прсдподлосимнй Энгельсом немецким социал-демо¬
кратам с 1878 по 1S94 г., т. е. до самой его смерти,
с теорией сотьгсрзяит» государства?
Обычно соединяют то и другое при помощи
електпцлзма, безьтдезлггго тг.тн <тофкстнчес:ссго1 вы¬
хватывания произвольно 'ч;:;;п для угождения власть
имутцкм) то одного, то другого иассуждашя, при¬
чем в девяносто дезаЬ: случаях из ста, если не
чаще, выдвигается на первый план именно «отмп-
раш:с». Днлл::ггШ'М с/::::гг.атсл эклектицизмом; ото
самое обычное, самое распространенное явление
б официальной соцтл-далогрдтпчсской литературе
глншх дней тго оттсялгглгп н марксизму. Тахая
замена, конечно, ::е nos ость, от наблюдалась да¬
же в истории классической греческой философии-
При подделке марксизма под оппортунизм поддел¬
ка эклектицизма под дналекпгку легче всего об¬
капывает массы, дает кажущееся удовлетворение,
якобы учитывает вое стороны процесса, нее тен¬
денции" развитая, все противоречивые влияния и
прочее, а кя деде не д&егг иитешоога целшога и ре¬
волюционного понимания процесса общественного
развития.
Мы уже говорили выше и подробнее покажем
в дальнейшем изложении, что учение Маркса и
Энгельса о неизбежности насильственной револю¬
ция относится к буржуазному государству. Оно
смениться государством пролетарским (диктатурой
пролетариата) не жожст путем соткмраоая», а мо¬
жет, по общему правилу, лшпь насильственной
реэолюхшей. Панегирик, ьошетый еЛ Энгельсом и

вполне соответствующий многократным заявлением
Маркса (вспомним конец «Нищеты философия» и
«Коммунистического манифеста») с гордым, откры¬
тым заявлением неизбежности насильственной ре¬
волюции; вспомним критику Готской программы
1875 г., почти 30 лет спустя, где Маркс беспощад¬
но бичует оппортунизм этой программы этот па¬
негирик отнюдь не «увлече^гио, огаюдь не декла¬
мация, не полемическая выходка. Необходимость
систематически воспитывать массы в таком и
именно таком взгляде па насильственную револю¬
цию лежит в основе всего учения Маркса и Эн¬
гельса. Именно измена их учению господствую¬
щими ныне социал-шовинистсташ и каутскианским
течениями особенно рельефно выражается в забве¬
нии в теми, и другими такой пропаганды, такой
агитация.
Смена буржуазного государства пролетарским
невозможна без насильственной революции. Уни¬
чтожение пролетарского государства, т. е. уни¬
чтожение всякого государства, невозможно иначе,
как путем «отмирания».
Подробное и конкретное развитие этих взгля¬
дов Маркс и Энгельс давали, изучая каждую от¬
дельную ре золки тонкую ептуацию, анализируя
уро-ки опыта каждой отдельной’’революции. К этой,
безусловно самой важной части их учения шл и
переходим.
Г ЛАВА II
ГОСУДАРСТВО И РЕЗОЛЮЦИЯ. ОПЫТ
im—im гг.
1.	КАНУН РЕЗОЛЮЦИИ
Пертые произведения зрелого марксизма, «Ни¬
щета философии» и ^Коммунистический манифест»,
относятся клк раз к кануну резолюции 1843 г. В
силу ьгою сбслфятгльпьп, наряду с излохче^лем

обтцпх основ марксшма, № имеем зД*съ до няв«сг¬
нои степени отражение тогдашней конкретной ре¬
волюционной ситуации, и поэтому целесообразнее
будет, пожалуй, рассмотреть то, чтб говорится
авторами этих произведений о государстве, непо¬
средственно перед их выводами из опыта I84S—
1S51 гг.
_ «Рабочий ялаос,—пишет Мярясс я ^fernere филосо¬
фии». -лоставдт, в ходе развитая, csa место старого ô>гр-
жуазггиго общества токую ассоциацию, ютгорея иск/по-
чает классы н их протнвэтюлоу.шость, ке Оудст утке ни¬
какой ообствашоА политической власти, обо кменво по¬
литическая власть есть офигсяллгяэс вырздссяиб ироди-
ноположности классов внутри бураггаэяого общества*
(стр, 1S2 »елецкого издания 18Ô5 г.).
Поучительно сопоставить с втлм общим изло¬
жением мысли об исчезновении государства после
уничтожения классов то изложение, которое дано
в написанном Марксом и Энгельсом несколько ме¬
сяцев спустя,—именно, в ноябра 1847 г.а—«Комму¬
нистическом манифесте»:
-.«Олпсызая наиболее oousæ ф£»1 умыл ад пролета¬
риата, мы прослеживала более ruas isawz преарьггую
гршдапскую >50Йгу виутря существующего общества
вплоть 1ло того пункта, когда спа превращается в откры¬
тую революцию, я пролетариат оодавызает свое гос¬
подство посредством доагсьсгаасэого Екпроверожзяс?
Суржугвяв»-
^*Мы Ьаделя ужа выше, «по пердыгч* шагом я рабочей
революции является лреаращедк» (буквально: повыше¬
ние) «пролетариата в Ахшодсгоундшй плате, аааосааиив
демократки».
«Пролетариат использует свое падггичесиое господст¬
во для того, чтобы постепенно вырвать у буржуазии весь
кашлял, централизовать все орудии производства в ру¬
ках государства, т. е. организованного, как господствую«
щкй класс, пролетариата, я во&мшаю более быстро уве¬
личить сумму прошэодцгельиых сил» (стр. 31 и 37 по
7-ку цен.	W06 г.)«
=?

Здесь wry видим формулировку одной из самых
вамечателышх и важнейших идей марксизма в во¬
просе о государстве, именно идеи «диктатуры
пролетариата» (как стали говорить Маркс и Энгельс
после Парижской Коммуны), а затем в высшей
степени интересное определение государства, при¬
надлежащее тоже к числу «забытых слов» марксиз¬
ма. «Государство, т.-с. организованный в господ¬
ствующий класс пролетариат».
Это определение государства не только никогда
не разъяснялось в господствующей пропагандист¬
ской и агитационной литературе официальных со-
циал-демократических партий. Мало тога Си о
было именно забыто, тих как око осжршешю не¬
примиримо о реформизмом, оно бьет в лицо
обычным оптюртунистическнм предрассудкам я ме¬
щанским иллюзиям насчет «миристо развития дама*
кратки».
Пролетариату нужно государство—его повто¬
ряют все оппортуниста, социал-шовинисты н каут¬
скианцы, уверяя, что таково учение Маркса, и «зс-
бываяъ добавить, что, do-первых, по Марксу, про¬
летариату нужно лишь отмирающее государство,
т. е. устроенное так, чтобы оно немедленно начало
отмирать и ве могло ие отмирать. А, во-вторых,
трудящимся нужно «государство», «т. е. организо¬
ванный в господствующий класс пролетариат».
Государство есть особая организация силы, есть
организация насилия для подавления какого-либо
класса. Какой же класс надо подавлять пролета¬
риату ? Конечно, только эксплозтаторский класс,
т. е. буржуазию. Трудящимся нужно государства
лишь для подавления сопротивления эксплоатато-
ров, а руководить этим подавлением, провести его
в жизнь в состоянии только пролетариат, как един¬
ственный, до конца революционный класс, един¬
ственный класс, способный объединить воех трудя¬
щихся и эксплуатируемых в борьбе против буржуа-
еии, в полном смещении еа
м

Эксплуататорским классам нужно политическое
гоелодстьо в интересах поддержания эксплуата¬
ция, т. е. в корыстных интересах ничтожного мень¬
шинства протпз громаднейшего большинства
народа.
Эксплуатируемым классам нужно политическое
господство в интересах полного уничтожения вся¬
кой эксплуатации, т. е. в интересах громаднейшего
большинства народа против ничтожного меньшин¬
ства современных рабаз л аде л ь цен, т. 6 помещиков
и капиталистов.
Мелкобуржуазные демократы, эти якобы социа¬
листы, заменявшие классовую борьбу мечтаниями
о соглашении классов, представляли себе и социа¬
листическое преобразование мечтательным образом,
не в виде свержения господства эксплуататорского
класса, я в виде мирного подчинения меньшин¬
ства понявшему свои задачи большинству. Зга
мелкобуржуазная утопия, неразрывно связанная с
признанием надклассового государства, приводила
па практике к предательству интересов трудящихся
классов, как его и показала, напр., история фран¬
цузских революций 1848 и 1871 гг., как это показал
оггыт «социалистического» участия в буржуазных
министерствах в Англии, во Франции, в Италии
и других странах в конце XIX) и в начале XX века.
Маркс вс:4) езого жизнь боролся с этим мелко¬
буржуазным социализмом, ныне возрожденным в
России партиями эсеров н мелыпешпеоз. Маркс
провел учение о классовой борьбе последовательно
вплоть до учения о политической власти, о госу¬
дарстве.
Сисрхунше господства буржуазии возможно
только со стороны пролетариата, как особого клас¬
са, экономические условия существования кото¬
рого подготовят, jt его к такому свержению, дают
ему возможность и силу совершить его. В то вре¬
мя как буржуазия раздробляет, распыляет кре¬
стьянство и все мелкобуржуазные слон, она спла-
Й-1

чиваег, объединяет, организует пролетариат.
Только пролетариат, в силу эконо\псчсаоол роли
сто в крупном производстве, способен быть вож¬
дем всех трудящихся и эксплуатируемых масс,
которые буржуазия эксплуатирует, гнетет, давит
часто не меньше, а сильнее, чем пролетариев, яо
которые не способны к самостоятельной борьбе
аа свое освобождение.
Учение о классовой борьбе, примененное Мар¬
ксом к вопросу о государстве ко социалистической
революции, ведет необходимо к признанию поли¬
тического господства пролетариата, его дикта¬
туры, т. е. власти, не разделяемой ни с кем и опи¬
рающейся непосредственно на вооруженную силу
масс. Свержение буржуазии осуществимо лишь
превращением пролетариата в господствующий
класс, способный подавить неизбежное, отчаянное
сопротивление бурзкуазии и организовать для но¬
вого уклада хозяйства все трудящиеся е эхсплсз-
тирусыые массы.
Пролетариату необходима	государства: Jin я
власть, централизованная организация силы, орга¬
низация насилия и для подавления сопротивления
вксплоатвторов и для руководства громадной мас¬
сой населения, крестьянством, мелкой буржуазией,
полупролетариями в деле налаживания» социали¬
стического хозяйства.
Воспитывая рабочую партию, марксизм воспи¬
тывает авангард пролетариата, способный взять
власть и веста весь народ к социализму, напра¬
влять и организовывать новый строй, быть учи¬
телем, руководителем, вождем всех трудящихся s
зкеплоатируемых в деле устройства своей обще¬
ственной жизни без буржуазии и против буржуа¬
зии. Наоборот, господствующий ныне оппортунизм
воспитывает из рабочей партии отрывающихся от
массы представителей лучше оплачиваемых рабо¬
чих, «устраивающихся» стюсао при катшьтюме,
продающих за чечевичную похлебку свое право
т

первородства, т. с. отказывающихся от рати рсво-
тонных зо:;;деи народа против буржуазии.
«: осударсгво, т. е. организованный в господ-
ствующий класс пролетариат»,—эта теория Мар¬
кса неразрывно связана со всем его учением о ре¬
волюционной роли пролетариата в истории. Завер¬
шение втой роли есть пролетарская диктатура,
политического господства пролетариата.
Но если пролетариату нужно государство, как
особая организация насилия против буржуазии,
то отсюда сам собой напрашивается вывод, мысли¬
мо ли создание такой организации без предвари¬
тельного уничтожения, без разрушения той госу¬
дарственной машины, которую создала себе бур¬
жуазия? К »тому выводу вплотную подводит
«Коммунистический манифест», и об этом выводе
гоЕоркт Маркс, подводя итоги опыту революции
2.	ИТОГИ РЕВОЛЮЦИИ
По интересующему нас вопросу о государстве
Маркр подводит итоги революция 1848—I Sol гг.
в следующем рассуждения, кз сочинения «18-е Брю¬
мера Луи Бонапарта»:
ремхдак оаювтльв*. Ояа еще шгдоояжгсж в
пут-сшесттил черев чистилище. От выполняет слое дело
методически. До 2 декабря 1851 гл (день совершения
государственного переворота Лун Бонапартом) «ояа за¬
кончила пошзкну своей подгеггокггельаой работы, те¬
перь она sa-чаячкваег другую половину. Сначала она
досодит до ооеершвдетва парламентарную власть, что*
5ы кагеяь возмемаюегь ниспровергнуть ее. Теперь, когда
sea итого достигла, сиз доводит до оссершевстаа хилом
чштиельную вмять, охдд ет сю я ce cdwwy «вылому въера-
вэапсо, иэошруег ее, пропшопостаалвет ее себе, «аос
едшктпашый упрсас, чтобы и&нцентркроаатъ против
it* cet ctLtbi разрушения*. (Куроп haul) «И когда ре¬
золюция ашидпчаг эту втору ю пшовицу cuodt предбд-

рчггеяьяой раГогы, кстал ЬЪтюйя поднячг'гя во с^его
место и окутает, TT.^paitcrsytt; tu xc^häw pocei.% стз;»лй
крот!»
«Эта этсгдодотелькая *л?сть, с ее гроиаглой бюрсягра-
тическоА и косхлой оргапгоаплей, с се гвюгосвояаюу. и
ксктсстдоздоА госудчрсгье! гной мадогной, с егим ттй&оч
чиновников a польлилиои-й чегэвск ptuow с армией еще
в псодгкллюна, утот ужасяыД оргаггсзы-плрознт, обаи-
вахэдий тоши сетью все т&?ю ф)>алцузавагт) общества
и затыкающий вое сто поры, возник з эпоху самодер¬
жавной мэдар&ии, при jurnce феодализм, упадке, кото¬
рый sror организм помогал ускорят;*. Первая ф??лгсуз-
асл революция развита гкзггрглшащш), «ю вместе с тем
расширяла объем, атрибут и чисяэ пособников ггрз-
шггсльственпой власти. Наполеон заверши эту посудзр-
егкзнуга машину». ^ег.ггимная мопарх.а» и юодьосм
мошгрхил «не прибавили ничего нового, кроме большего
разделения труда»...
...«Наконец, парламептаршп республика оказалась в
своей борьбе против эволюции вынужденной усилтггь,
вместе с мерами репрессии, средства и цетгградизацюо
правителъстзенкой власти. Все перевороты усовершен¬
ствовали эту машину вместо того, чтобы сломать
ее». (Курсив наш.) «Парши, которые, сменяя друг дру¬
га, боролись за господство, рассматривали захват этого
огромного государствешюгэ эдагок, как главную добьг^у
врв своей победе» («18-е Брюмера Луи Бонапарта»,
стр. 98—99, изд. 4-е, Гамбург, 1907 г.).
В атом замечательном рассуждении марксизм де¬
лает громадный шаг вперед по сравнению с «Ком¬
мунистическим манифестом». Там вопрос о госу¬
дарстве ставится еще крайне абстрактно, в самых
общих понятиях и выражениях. Здесь вопрос ста¬
вится конкретно, и вывод делается чрезвычайно
точный, определенный, прлктически-осязательиый:
все прежние революции усовершенствовали госу¬
дарственную машину, а ее надо разбить, сломать,
Этсч вывод есть главное, огненное в учении мар¬
ксизма о государстве. И именно ©то основное, не
37

только совершенно заОыто господствующими офн*
циалъкьши социал-демократическими партиями, но
и прямо изораирко (как уаадвы ниже) виднейшим
теоретиком II Интернационала К* Каутским.
В «Коммунистическом манифесте* подведены об¬
щие итоги истории, заставляющие видеть в госу¬
дарстве орган классового господства и приводящие
к необходимому заключению, что пролетариат не
может свергнуть буржуазии, не завоевав сначала
политической власти, не латучив политичосюапо
господства, це превратив государства в «организо¬
ванный, как госпсдствующш! класс, пролетариат*,
и чго эго пролетарское государство сейчас же
после его победы начнет отмирать, ибо в обществе
без классовых противоречий государство не нужно
и невозможно. Здесь не ставится вопроса о том, ка¬
кова же должна—с точки зрения исторического
развития—быть эта смена буржуазного государ¬
ства пролетарским.
Именно такой вопрос Маркс ставит и решает в
1852 г. Верный своей философии диалектического
материализма, Маркс берет в основу исторический
опыт велиьпх годов революции, 1848—1851 гг.
Учсиде Маркса н здесь, как и всегда, есть осве¬
щенное глубоким философским миросозерцанием ц
богатым знанием истории подытохсение опыта.
Вопрос о государстве ставится конкретно: как
исторически возникло буржуазное государство, не¬
обходимая для господства буржуазии государ¬
ственная машина? Каковы ее изменения, какова ее
эволюция в ходе буржуазных революций и и ред
яйцом самостоятельных выступлений угнетенных
классов? Каковы задачи пролетариата по огноше-
цию к этой государственной машине?
Централизованная государственная власть, свой¬
ственная буржуазному обществу, возникла в эпоху
падения аОсолютпзма. Два учреждения наиболее
характерны для зтой государственной машины: чи-
]::)з:шчестзо и постоянная армия. О том, как тысячи

нитей связывают эти учреждения именно с буржуа¬
зией, говорится неоднократно в сочинениях Мар¬
кса и Энгельса. Опыт каждого рабочего поясняет
эту связь с чрезвычайной наглядностью и внуши¬
тельностью. Рабочий класс на своей шкуре учится
познавать эту связь,-—вот почему он так легко
схватывает и так твердо усваивает науку о неиз¬
бежности эгоА связи, науку, которую мелкобур¬
жуазные демократы либо иевежествекно я легко¬
мысленно отрицают, либо еще легкомысленнее
признают «вообще», забывая делать соответствую¬
щие практические выводы.
Чиновничество и постоянная армия, ею-—«пара¬
зит» на теле буржуазного общества, паразит, по¬
рожденный внутренними противоречиями, которые
это общество раздирают, но именно паразит, «за-
тыкающйй» жизненные поры. Господствующий ны¬
не в официальной социал-демократии каутскиан¬
ский оппортунизм считает взгляд ка государство!
как на паразитический организм, специальной и
исключительной принадлежностью анархизма. Раз¬
умеемся, ею извращение марксизма чрезвычайно
выгодно тем мещанам, которые довели социализм
до неслыханного позора оправдания и прнкраиш-
ва*шя империалистской войны путем применения
к ней понятия «защита отечества», но все же это—
безусловное извращение.
Через все буржуазные революции, которых ви¬
дала Европа многое множество со временя па-
депия феодализма, идет развитие, усовершенство¬
вание, укрепление этого чшюзнпчьего и военного
аппарата. В частности именно мелкая буржуазия
привлекается на сторону крупной и яодч.чп/.стся
ей в значительной степени посредством этого аппа¬
рата, дающего верхним слоям крестьянства, мел¬
ких рсмеслешшкоз, торговцев и пр. сравнительно
удобные, спокойные н почетные местечки, ставя¬
щие обладателей их над народом. Возьмите то,
ктб произошло в России за полгода после 27 фс-

враля 1917 г.: чтнгойгичыг aftfcrra, готовы* раньше
давались предпочтительно черносотенцам, стали
предметом добычи кадетов, меньшевиков и эсеров.
Ни о каких серьезных реформах в сущности не
думали, старались оттягивать их «до Учредитель¬
ного собрания», а Учредительное собрание—оття¬
гивать помаленьку до кюицд войлы! С дележом
же добычи, с занятием местечек министров, това¬
рищей министра, генерал-губернаторов в прочее я
прочее не медлили н никакого Учредительного со¬
брания не ждали! Игра в комбинации насчет со¬
става правительства была в сущности лишь вы¬
ражение*! этого дележа и передела «добычи», иду¬
щего и вверху и внизу, во всей стране, во воем
центральном и местном управлении. Итог, объек¬
тивный итог за полгода 27 февраля—27 августа
1917 г., несомненен: реформы отлоокэды, раздел
чиновничьих местечек состоялся, и «ошибки* раз¬
дела исправлены несколькими переделами.
Но чем больше происходит «переделов» чинов¬
ничьего аппарата между различными буржуазными
я мелкобуржуазными партиями (между кадетами«
эсерами и меньшевиками, если взять русский при¬
мер), тем яснее становится угнетенным классам,
и пролетариату во главе их, их непримиримая вра¬
ждебность ко всему буржуазному обществу. От¬
сюда необходимость для всех буржуазных партий«
даже для самых демократических и «революцион¬
но-демократических» в том числе, усиливать ре¬
прессии против революционное пролетариата«
укреплять аппарат репрессий, т. е. ту же государ¬
ственную машину. Такой ход событий вынуждает
революцию сконцентрировать все силы раз руте-
ния» против государственной власти, вынуждает
поставить аадачей не улучшение государственной
машины,, а разрушение, уничтожение ее.
lie логические рассуждения, а действительное
развитие событий, живой опыт 18*18—1851 гг. при¬
вели к такой аосгановке задачи. До какой степени
во

строго дгртггся Маркс ка факт^тг^cîcoA бэве исто¬
рического ОПЫТ?., зто видно *113 того, что в 1852 г«
он не ставит еще конкретно вопроса о том, чгя
ваменпть эту подлежащую уничтожению государ¬
ственную машину. Опыт не давал еще тогда мате¬
риала для такого вопроса, поставленного историей
на очередь дня позже, в 1871 г. В 1852 году с
точностью естественно-исторического наблюдения
можно было лишь констатировать, что пролетар¬
ская революция подошла к задаче «сосредоточить
все силы разрушения* против государственной вла¬
сти, к задаче «сломать» государстве л лую машину.
Здесь может возникнуть вопрос, правильным ля
является обобщение опыта, наблюдений и заклю¬
чений Маркса, перенесение их на пределы более
широкие, чей история Франции за три года, 1848—
1851 гг.? Для разбора этого вопроса напомним
скачала одно замечание Энгельса, в затем перей¬
дем к фактическим дачным.
...«Франция—писал Энгельс в предисловии к 3-му из¬
данию «18-го Брюмера»—Франция есть страна, в кото¬
рой историческая борьба классов больше, чем в дру¬
гих странах, доходила каждый раз до решительного
конца. Бо Франция в натгболсе реэглех очертаниях вы-
косызалнсь тс меняющиеся ползгглческие формы, вну¬
три которых двигаюсь »га классовая борьба и в кото¬
рых находила свое вьгртасше ее результаты. Средо¬
точие феодализма а средние века, обрвзцовал страна
единоэбражгой оослозтаЛ монархии со времени Ренес¬
санса, Фракцию разгромила во время Великой револю¬
ции феодализм и основала чистое господство буржуазия
с лгакой классической ясностью, как ни одна другая евро¬
пейская страна. И борьба пэддомаюпюго голову про¬
летариата против гоаюдствующей буржуазия выступает
здесь в такой острой форме, которая другим странам
1!си?т.естпа» (стр. 4 в1 ш 1907 г.).
Последнее замечание устарело, поскольку с
1871 г. наступил перерыв в революционной борьбе
французского пролетариата, хотя »тег перерыв, ка-
61

Ким бы поол.пжптс.тл*им он ни был, не устра¬
няет нисколько возможности того, что в грядущей
пролетарской революции Франция проявит себя,
как классическая страна борьбы классов до ре¬
шительного конца.
Но бросим общий взгляд ка историю передовых
стран в конце XIX и начале XX века. 1Лы увидим,
что медленнее, многообразнее, на гораздо более
широкой арене происходил тот самый процесс, с
одной стороны, выработки «парламентарной вла¬
сти» как в республиканских странах (Франция, Аме-
?ика, Швейцария), так и в монархических (Англия,
ермания до известной степени, Италия, сканди¬
навские страны и т. д.),—с другой стороны, борь¬
бы sa власть различных буржуазных и мелкобур¬
жуазных партий, деливших и переделявших «добы¬
чу» чиновничьих местечек при неизменности основ
буржуазного строя,—наконец, усовершенствования
и укрепления «исполнительной" власти», се чинов¬
ничьего и военного аппарата.
Нет никакого сомнения, что это—общие черты
всей новейшей эволюции капиталистических госу¬
дарств вообще. За три года, 1848—1851, Франция
в быстрой, резкой, концентрированной форме пока¬
зала те самые процессы развития, которые свой¬
ственны всему капиталистическому миру.
В особенности же империализм, эпоха банкового
капитала, эпоха гигантских капиталистических мо¬
нополий, эпоха перерастания монополистического
капитализма в государстиенно-моиополкстичсский
капитализм, показывает необыкновенное усиление
«госу дарственной машины», неслыханный "рост ее
чшгоьиичиевх) н военного аппарата, з связи с усиле¬
нием репрессий против пролетариата, как в монар¬
хических, так и в .самых свободных республикан¬
ски х странах.
Всемирная история подводит теперь, несомненно,
в нссраэненно более широком масштабе, чем п
1352 г., к «коицеш-ращшвеех сил» пролетарской
62

революции на «разрушение» государственной ыа-
ыины.
Чем замолит ее пролетариат, об этом поучитель¬
нейший материал дала Парижская Коммуна.
3.	ПОСТАНОВКА ВОПРОСА МАРКСОМ в 1852 г.
В 1907 г. Мерши* опублнхозал ц журнале «Neue
Zeit» (XXV, 2, 164) выдержки из письма Маркса
к Вейдемейсру от 5 марта 1852 г. В этом письме
содержится, между, прочим, следующее замечатель¬
ное рассуждение:
«Что касасггся меня, то мне на принадлежат ни та
заслуга, что я открыл сущсстгюсдкюе: клаоооэ в созре-
кешхж о5ъчесгве, ни та, что я открыл кх борьбу «гж~
ду собою. Буржуавнкс ксюрнки задолго до меня изло¬
жили исторн1£есл,ос развитие этой борьбы классов, а
буржуазные ^онагшеш—акож>лшческую анатомию клас¬
сов. То, что я сдалаз ньвско, состояло в дохазатоль-
стпе следующего: 1) »пи с^тхфствдюкие классов ежза»
но лишь с опреяел»пгьми истор^юсхсцюг битвами, свой-
стэешгымя развитию нроиазсдстпа (historische EntwicUc-
iungskärapfe der Produktion), 2) что класоасдл борьба
uccäxw&io ewer tc диктатуре п[хэяетар5;цгга, 3) что sra
дихатура сама составляет лишь переход к узштнхкекпю
всяких классов и х обществу без классов»...
В этих словах Марксу удалось выразить с пора¬
зительной рельефностью, во-первых, главное и ко¬
ренное отличие его учения от учения передовых
и наиболее глубоких ’мыслителей буржуазии, а во-
вторых, суть его учения о государстве.
Главное в учекни Маркса есть классовая борь¬
ба. Так говорят и пишут очень часто. Но это
не верна И з этой ^верности сплошь да рядом
получается оппортунистическое искажение мар¬
ксизма, подделка CiX> в духе приемлемости ..ля
буржуазии. Ибо учение о классовой борьбе ne
* Добавлено ко uicp-jAiy

Марксом, ft	$<? '.by*'га соз.?лгуо н :vm
6 г^гуазшт • -лобще говоря, лулсп^ио. Kïo ч-
зкаег толп:и борьбу классов, тот еще но марксист,
тог может оказаться еще везыходягцин из рацох
буржуазного мышлении и буржуазной политики.
Ограничивать марксизм учеикеы о борьбе клас¬
сов—значит, урезывать марксизм, искажачъ его,
сводить его к тому, что приемлемо для буржуа¬
зии. Марксист лишь тот, кто распространяет
признание борьбы классов до признания дикта¬
туры пролетариата. В этом самое глубокое от¬
личие марксиста от дюжинного мелкого (да и
крупного буржуа). На этом оселке надо испытывать
действительное понимание н признание марксиз¬
ма. 1 » неудивительно, что когда история Европы
подпела рабочий класс практически к данному во¬
просу, то не только все оппортунисты и рефор¬
мисты, по и все «каутскианцы» (колеблющиеся ме¬
жду реформизмом и марксизмом люди) оказались
жалкими филистерами и мелкобуржуазными демо¬
кратами, отрицающими диктатуру пролетариата.
Брошюра Каутского «Диктатура 'пролетариата», вы¬
шедшая в августе 1918 г., т. е. много спустя после
нерзого издзния настоящей книжки, еегь образец
мещанского искажения марксизма и подлого от¬
речения от него ка деле, при лицемерном при¬
знании его на словах (см. мою брошюру: «Про¬
летарская революция и ренегат Каутский», Петро¬
град и Москва 1918 г. *).
Современный оппортунизм в лице его главного
представителя, бывшего марксиста К. Каутского,
подпадает целиком под приведенную характери¬
стику буржуазной позиция у Маркса, ибо этот
оппортунизм* ограничивает область признания клас¬
совой борьбы областью буржуазных отношений.
(А внутри этой области, в рамках ее ни один обра¬
зованный либерал не откажется ^принципиально»
• См. ХХШ том С.члн*л;;:Л, 2 н 3 изд.. стр. 331—412. Ржд,

признать классовую борьбу!) Оппортунизм не до¬
водит признания классовой борьбы как раз до са¬
мого главного, до периода перехода от капитализма
к коммунизму, до периода свержения буржуазии и
полного уничтожения ее. В действительности этот
период неминуемо является периодом невиданно
ожесточенной классовой борьбы, невиданно острых
форм ее, а следовательно, и государство этого
периода неизбежно должно быть государством по
новому демократическим (для пролетариев и не¬
имущих вообще) и по новому диктаторским (про¬
тив буржуазии).
Далее. Сущность учения Маркса о государстве
усвоена только тем, кто понял, что диктатура
одного класса является необходимой не только для
всякого классового общества вообще, не только
для пролетариата, свергнувшего буржуазию, но
и для целого исторического периода, отделяющего
капитализм от «общества без классов», от коммуниз¬
ма. Формы буржуазных государств чрезвычайно
разнообразны, но суть их одна: все эти государ¬
ства являются так или иначе, но в последнем счете
обязательно диктатурой буржуазии. Переход от
капитализма к коммунизму, конечно, не может не
дать громадного обилия и разнообразия полити¬
ческих форм, но сущность будет при этом неиз¬
бежно одна: диктатура пролетариата.
Глава III
ГОСУДАРСТВО И РЕВОЛЮЦИЯ, ОПЫТ ПАРИЖ¬
СКОЙ КОММУНЫ 1871 ГОДА. АНАЛИЗ МАРКСА
1.	В ЧЕМ ГЕРОИЗМ ПОПЫТКИ КОММУНАРОВ?
Известно, что за несколько месяцев до Коммуны,
осенью 1870 г., Маркс предостерегал парижских
рабочих, доказывая, что попытка свергнуть пра¬
вительство была бы глупостью отчаяния. Но ко¬
гда в марте 1871 г. рабочим навязали решительный
Ленин, Государство И р.Н0.-.Н;ЦНШ
65

бой и они его приняли, когда восстание стало
фактом, Маркс с величайшим восторгом привет¬
ствовал пролетарскую революцию, несмотря на
плохие предзнаменования. Маркс не уперся на пе¬
дантском осуждении «несвоевременного» движения,
как печально-знаменитый русский ренегат марксиз¬
ма Плеханов, в ноябре 1905 г. писавший в духе
поощрения борьбы рабочих и крестьян, а после
декабря 1905 г. по-либеральному кричавший: «не
надо было браться за оружие»3.
Маркс, однако, не только восторгался героизмом
«штурмовавших небо», по его выражению, комму¬
наров. В массовом революционном движении, хотя
оно и не достигло цели, он видел громадной важ¬
ности исторический опыт, известный шаг вперед
всемирной пролетарской революции, практический
шаг, более важный, чем сотни программ и рас-
суждений. Анализировать этот опыт, извлечь из
него уроки тактики, пересмотреть на основании
его свою теорию—вот как поставил свою задачу
(Маркс.
Единственная «поправка» к «Коммунистическому.
Манифесту», которую счел необходимым сделать
Маркс, была сделана им на основании революци¬
онного опыта парижских коммунаров.
Последнее предисловие к новому немецкому
изданию «Коммунистического Манифеста», подпи¬
санное обоими его авторами, помечено 24 июня
1872 г. В этом предисловии авторы, Карл Маркс
и Фридрих Энгельс, говорят, что программа «Ко-
мунистического Манифеста» «теперь местами уста¬
рела»:
...«В особенности—продолжают они—Коммуна доказа¬
ла, что «рабочий класс не может просто овладеть го¬
товой государственной машиной и пустить ее в ход для
своих собственных целей»»...
Взятые во вторые кавычки слова этой цитаты
заимствованы ее авторами из сочинения Маркса:
«Гражданская война во Франции».

Итак, один основной и главный урок Париж¬
ской Коммуны Маркс и Энгельс считали имеющим
такую гигантскую важность, что они внесли его,
как существенную поправку к «Коммунистическому
Манифесту».
Чрезвычайно характерно, что именно эта суще¬
ственная поправка была искажена оппортунистами,
и смысл ее, наверное, неизвестен девяти десятым,
если не девяносто девяти сотым читателям «Ком¬
мунистического Манифеста». Подробно об этом ис¬
кажении мы скажем ниже, в главе, специально по¬
священной искажениям- Теперь достаточно будет
отметить, что ходячее, вульгарное «понимание» при¬
веденного нами знаменитого изречения Маркса со¬
стоит в том, будто Маркс подчеркивает здесь идею
медленного развития в противоположность захва¬
ту власти и тому] подобное.
На самом деле как раз наоборот. Мысль Мар¬
кса состоит в том, что рабочий класс должен
разбить, ело чать «готовую государственную ма¬
шину», а не ограничиваться простым захватом ее.
12 апреля 1871 г., т. е. как раз во время Ком¬
муны, Маркс писал Кугельмаиу:
...«Если ты заглянешь в последнюю главу моего «18-го
Брюмера», ты увидишь, что следующей попыткой фран¬
цузской революции я объявляю: не передать из одних
рук в другие бюрокрагически-военную машину, как
бывало до сих пор, а сломать ее» (курсив Маркса;
в оригинале стоит zerbrechen), «и именно таково пред¬
варительное условие всякой действительной народной
революции на континенте. Как раз в этом и состоит
попытка наших геройских парижских товарищей» (стр.
709 в «Neue Zeit», XX, 1, год 1901—1902). Письма
Маркса* к Кугельману вышли по-русски не менее как
в двух изданиях, одно из них под моей редакцией и с
моим предисловием» * 4.
В этих словах: «сломать бюрократкчески-воен-
• См. том X Сочинений, 2 и 3 изд., стр. 361—367. Ред.
5*
67

кую государственную машину» заключается крат¬
ко выраженный главный урок марксизма по во¬
просу о задачах пролетариата в революции по
отношению к государству. И именно этот урок не
только совершенно забыт, но и прямо извращен
господствующим, каутскианским «толкованием»
марксизма1
Что касается до ссылки Маркса на «18-е Брю¬
мера», то мы привели выше полностью соответ¬
ствующее место.
Интересно отметить особо два места в приве¬
денном рассуждении Маркса. Во-первых, оно огра¬
ничивает свой вывод континентом. Это было
понятно в 1871 г., когда- Англия была еще образцом
страны, чисто-капиталистической, но без военщины
и в значительной степени без бюрократии. По¬
этому Маркс исключал Англию, где революция,
и даже народная революция, представлялась и была
тогда возможной без предварительного условия
разрушения «готовой государственной машины».
Теперь, в 1917 г., в эпоху первой великой им¬
периалистской войны, это ограничение Маркса от¬
падает. И Англия и Америка, крупнейшие и по¬
следние—во всем мире—представители англо-сак-
сонсксй «свободы» в смысле отсутствия военщины
и бюрократизма, скатились вполне в общеевро¬
пейское грязное, кровавое болото бюрократически-
военных учреждений, все себе подчиняющих, вес
собой подавляющих. Теперь и в Англии и в Аме¬
рике «предварительным условием всякой действи¬
тельно народной революции» является ломка, раз¬
рушение «готовой» (изготовленной там в 1914—
1917 гг. до «европейского», общеимпериалистского,
совершенства) «государственной машины».
Во-вторых, особенного внимания заслуживает
чрезвычайно глубокое замечание Маркса, что раз¬
рушение бюрократически-военной государственной
машины является «предварительным условием вся¬
кой действительной народной революции». Это по¬
68

нятие «народной» революции кажется странным в
устах Маркса, и русские плехановцы и меньшеви¬
ки, эти последователи Струве, желающие считаться
марксистами, могли бы, пожалуй, объявить такое
выражение у Маркса «обмолвкой». Они свели мар¬
ксизм к такому убого-либеральному извращению,
что кроме противоположения буржуазной и проле¬
тарской революции для них ничего не существует,
да и это противоположение понимается ими до¬
нельзя мертвенно.
Если взять для примера революции XX века,
то и португальскую и турецкую придется, конечно,
признать буржуазной. Но «народной» ни та, ни
другая не является, ибо масса народа, громадное
большинство его активно, самостоятельно, со сво¬
ими собственными экономическими и политически¬
ми требованиями, ни в той, ни в другой революции
заметно не выступают. Напротив, русская буржуаз¬
ная революция 1905—1907 гг., хотя в ней не было
таких «блестящих» успехов, которые выпадали вре¬
менами на долю португальской и турецкой, была,
несомненно, «действительной народной» револю¬
цией, ибо масса народа, большинство его, самые
глубокие общественные «низы», задавленные гне¬
том и эксплуатацией, поднимались самостоятель¬
но, наложили на весь ход революции отпечаток
своих требований, своих попыток по своему по¬
строить новое общество, на место разрушаемого
старого.	'
В Европе 1871 г. на континенте ни в одной
стране пролетариат не составлял большинства на¬
рода. «Народная» революция, втягивающая в дви¬
жение действительно большинство, могла быть та¬
ковою, лишь охватывая пролетариат и крестьян¬
ство. Оба класса и составляли тогда «народ». Оба
класса объединены тем, что «бюрократически-воен-
ная государственная машина» гнетет, давит, экс¬
плуатирует их. Разбить эту машину, сломать
ее—таков действительный интерес «народа», боль¬
09

шинства его, рабочих и большинства крестьян, та¬
ково «предварительное условие» свободного союза
беднейших крестьян с пролетариями, а без такого
союза непрочна демократия и невозможно социа¬
листическое преобразование.
К такому союзу, как известно, и пробивала себе
дорогу Парижская Коммуна, не достигшая цели
в силу ряда причин внутреннего и внешнего ха¬
рактера.
Следовательно, говоря о «действительно народ¬
ной революции», Маркс, нисколько не забывая осо¬
бенностей мелкой буржуазии (об них он говорил
много и часто), строжайше учитывал фактическое
соотношение классов в большинстве континенталь¬
ных государств Европы в 1871 г. А с другой
стороны, он констатировал, что «разбитие» госу¬
дарственной машины требуется интересами и ра¬
бочих и крестьян, объединяет их, ставит перед
ними общую задачу устранения «паразита» и за¬
мены его чем-либо новым.
Чем же именно?
2.	ЧЕМ ЗАМЕНИТЬ РАЗБИТУЮ ГОСУДАР¬
СТВЕННУЮ МАШИНУ?
На этот вопрос в 1847 г., в «Коммунистическом
Манифесте», Маркс давал ответ еще совершенно
абстрактный, вернее, указывающий задачи, но не
способы их разрешения. Заменить «организацией
пролетариата в господствующий класс», «завоева¬
нием демократии»—таков был ответ «Коммунисти¬
ческого Манифеста».
Не вдаваясь в утопии, Маркс от опыта массо¬
вого движения ждал ответа на вопрос о том, в ка¬
кие конкретные формы эта организация пролета¬
риата, как господствующего класса, станет выли¬
ваться, каким именно образом эта организация
будет совмещена с наиболее полным и последова¬
тельным «завоеванием демократии».
7 и

Опыт Коммуны, как он ни был мал, Маркс под¬
вергает в «Гражданской войне во Франции» самому
внимательному анализу. Приведем важнейшие ме¬
ста из этого сочинения:
В XIX веке развилась происходящая от средних веков
«централизованная государственная власть с ее вездесу¬
щими органами: постоянной армией, полицией, бюрокра¬
тией, духовенством, судейским сословием». С развитием
классового антагонизма между капиталом и трудом «го¬
сударственная власть принимала все более и более ха¬
рактер общественной власти для угнетения труда, ха¬
рактер машины классового господства. После каждой
революции, означающей известный шаг вперед классо¬
вой борьбы, чисто угнетательский характер государствен¬
ной власти выступает наружу все более ц более откры¬
то». Государственная власть после революции 1848—
1849 гг. становится «национальным орудием войны ка¬
питала проив труда». Вторая империя закрепляет эго.
«Прямой противоположностью империи была Комму¬
на». «Она была определенной формой» «такой республи¬
ки, которая должна была устранить не только монархи¬
ческую форму классового господства, но и самое клас¬
совое господство»...
В чем именно состояла эта «определенная» фор¬
ма пролетарской, социалистической республики?
Каково было государство, которое она начала со¬
здавать?
...«Первым декретом Коммуны было уничтожение по¬
стоянного войска и замена его вооруженным народом»...
Это требование стоит теперь в программах всех,
желающих называться социалистическими, партий.
Но чего стоят их программы, лучше всего видно
из поведения наших эсеров и меньшевиков, на деле
отказавшихся как раз после революции 27 февра¬
ля от проведения в жизнь этого требования!
...«Коммуна образовалась из выбранных всеобщим из¬
бирательным правом по различным округам Парижа
городских гласных. Они "ыли ответствен™ и в любое
время сменяемы. Большинство их состояло, салю собою
71

разумеется, яэ рабочих или признанных представите¬
лей рабочего класса»...
...«Полиция, до сих пор бывшая орудием государствен¬
ного правительства, была немедленно лишена всех своих
политических функций и превращена в ответственный
орган Коммуны, сменяемый в любое время... То же са¬
мое—чиновники всех остальных отраслей управления...
Начиная с членов Коммуны, сверху донизу, общественная
служба должна была исполняться за заработную пла¬
ту рабочего,. Всякие привилегии и выдачи денег на
представительство высшим государственным чшам ис¬
чезли вместе а этими чинами... По устранении постоян¬
ного войска и полиции, этих орудий материальной вла¬
сти старого правительства, Коммуна немедленно взялась
аа то, чтобы сломать орудие духовного угнетения, силу
попов... Судейские чины потеряли свою кажущуюся не¬
зависимость... они должны были впредь избираться от¬
крыто, быть ответственными и сменяемыми»...
Итак, разбитую государственную машину Комму¬
на заменила как будто бы «только» более полной
демократией: уничтожение постоянной армии, пол¬
ная выборность и сменяемость всех должностных
лиц. Но на самом деле это «только» означает ги¬
гантскую замену одних учреждений учреждениями
принципиально иного рода. Здесь наблюдается как
раз один из случаев «превращения количества в
качество»: демократия, проведенная с такой наи¬
большей полнотой и последовательностью, с ка¬
кой это вообще мыслимо, превращается из бур¬
жуазной демократии в пролетарскую, из государ¬
ства (= особая сила для подавления определенного
класса) в нечто такое, что уже не есть собственно
государство.
Подавлять буржуазию и ее сопротивление все
еще необходимо. Для Коммуны это было особенно
необходимо, и одна из причин ее поражения со¬
стоит в том, что она недостаточно решительно это
делала. Но подавляющим органом язляется з^есь
уже большинство населения, а не менышшаво,
•2

как бывало всегда и при рабстве, и при крепост¬
ничестве, и при наемном рабстве. А раз большин¬
ство народа само подавляет своих угнетателей,
то «особой силы» для подавления уже не нужно!
В этом смысле государство начинает отмирать.
Вместо особых учреждений привилегированного
меньшинства (привилегированное чиновничество*
начальство постоянной армии), само большинства
может непосредственно выполнять это, a чем бо¬
лее всенародным становится самое выполнение
функций государственной власти, тем меньше ста¬
новится надобности в этой власти.
Особенно замечательна в этом отношении под¬
черкиваемая Марксом мера Коммуны: отмена вся¬
ких выдач денег на представительство всяких де¬
нежных привилегий чиновникам, сведение платы
всем должностным лицам в государстве до уровня
«.заработной платы рабочего». Туг как раз всего
нагляднее сказывается перелом—от демократии
буржуазной к демократии пролетарской, от демо¬
кратии угнетательской к демократии угнетенных
классов, от государства, как «особой силы» для по¬
давления определенного класса, к подавлению
угнетателей всеобщей силой большинства народа*
рабочих и крестьян. И именно на этом, особенно
наглядном—по вопросу о государстве, пожалуй,
наиболее важном—пункте уроки Маркса наиболее
забыты! В популярных комментариях—им же несть
числа—об этом не говорят. «Принято» об этом
умалчивать, точно о «наивности», отжившей свое
время, вроде того, как христиане, получив поло¬
жение государственной религии, «забыли» о «наив¬
ностях» первоначального христианства с его демо-
кратически-революционным духом.
Понижение платы высшим государственным чи¬
новникам кажется «просто» требованием наивного*
примитивного демократизма. Один из «основате¬
лей» новейшего оппотунизма, бывший социал-де¬
мократ Эд. Бернштейн* не раз упражнялся в по-
73

BTtfpfcftmH пошлых буржуазных насмешечек над
«примитивным» демократизмом Б. Как и все оппор¬
тунисты, как и теперешние каутскианцы, он совер¬
шенно не понял того, что, во-первых, переход от
капитализма к социализму невозможен без извест¬
ного «возврата» к «примитивно му» демократизму,
(ибо иначе как же перейти к выполнению государ¬
ственных функций большинством населения и по¬
головно всем населением?), а во-вторых, что «при¬
митивный демократизм» на базе капитализма и
капиталистической культуры—не то, чтб прими¬
тивный демократизм в первобытные или в докапи¬
талистические времена. Капиталистическая куль¬
тура создала крупное производство, фабрики, же¬
лезные дороги, почту, телефоны и пр., а на этой
базе громадное большинство функций старой «го¬
сударственной власти» так упростилось и может
быть сведено к таким простейшим операциям ре¬
гистрации, записи, проверки, что эти функции
станут вполне доступны всем грамотным людям,
что эти функции вполне можно будет выполнять за
обычную «заработную плату рабочего», что можиа
(и должно) отнять у этих функций всякую тень
чего-либо привилегированного, «начальственного».
Полная выборность, сменяемость в любое время
всех без изъятия должностных лиц, сведение их
жалованья к обычной «заработной плате рабочего»,;
эти простые и «само собою понятные» демократи¬
ческие мероприятия, объединяя вполне интересы
рабочих и большинства крестьян, служат в то же
время мостиком, ведущим от капитализма к социа¬
лизму. Эти мероприятия касаются государствен¬
ного, чисто-политического переустройства обще¬
ства, но они получают, разумеется, весь свой смысл
и значение лишь в связи с осуществляемой или
подготовляемой «экспроприацией экспроприато¬
ров», т. е. переходом капиталистической частной
собственности на средства производства в обще¬
ственную собственность.
74

«Коммуна—писал Маркс-—сделала правдой лозунг всех
буржуазных революции, дешевое правительство, уничто¬
жив две самые крупные статьи расходов, армию и чинов¬
ничество».
Из крестьянства, как и из других слоев »мелкой
буржуазии лишь ничтожное меньшинство «подни¬
мается вверх», «выходит в люди» в буржуазном
смысле, т. е. превращается либо в зажиточных
людей, в буржуа, либо в обеспеченных и привиле¬
гированных чиновников. Громадное большинство
крестьянства во всякой капиталистической стране,
где только есть крестьянство (а таких капитали¬
стических стран большинство), угнетено правитель¬
ством и жаждет свержения его, жаждет «деше¬
вого» правительства. Осуществи.ь это может
только пролетариат и, осуществляя это, он де¬
лает вместе с тем шаг к социалистическому пере¬
устройству государства.
3.	УНИЧТОЖЕНИЕ ПАРЛАМЕНТАРИЗМА
«Коммуна—писал Маркс—должна была быть не пар¬
ламентарной, а работающей корпорацией, в одно и то же
время и законодательствующей и исполняющей законы»..,
...«Вместо того, чтобы один раз в три или в шесть
лет решать, какой член господствующею класса дол¬
жен представлять и подавлять (ver- und zertreten) народ
в парламенте, вместо этого всеобщее избирательное
право должно было служить народу, организованному в
коммуны, для того, чтобы подыскивать для своего пред¬
приятия работах, надсмотрщиков, бухгалтеров, как ин¬
дивидуальное избирательное право служит для этой цели
всякому другому работодателю».
Эта замечательная критика парламентаризма,
данная в 1871 г., тоже принадлежит теперь, бла¬
годаря господству социал-шовинизма и оппорту¬
низма, к числу «забытых слов» марксизма. Ми¬
нистры и парламентарии по профессии, изменники
пролетариату, и «деляческие» социалисты наших
75

дней предоставили критику парламентаризма все¬
цело анархистам, и на этом удивительно-разумном
основании объявили всякую критику парламента¬
ризма «анархизмом»!! Ничего нет странного, что
пролетариат «передовых» парламентских стран, ис¬
пытывая омерзение при виде таких «социалистов»,
как Шейдеман, Давиды, Легины, Самба, Ренодели,
Гендерсоны, Вандервельды, Стаунинги, Брантинги,
Биссолати и К0, все чаще отдавал свои симпатии
анархо-синдикализму, несмотря на то, что эго был
родной брат оппортунизма.
Но для Маркса революционная диалектика нико¬
гда не была той пустой модной фразой, побрякуш¬
кой, которой сделали ее Плеханов, Каутский и пр.
Маркс умел беспощадно рвать с анархизмом за не¬
умение использовать даже «хлев» буржуазного пар¬
ламентаризма, особенно когда заведомо нет налицо
революционной ситуации, но в то же время он
умел и давать действительно революционно-про¬
летарскую критику парламентаризма.
Раз в несколько лет решать, какой член гос¬
подствующего класса будет подавлять, раздавлять
народ в парламенте—вот в чем настоящая суть
буржуазного парламентаризма, не только в парла¬
ментарно-конституционных монархиях, но и в са¬
мых демократических республиках.
Но, если ставить вопрос о государстве, если
рассматривать парламентаризм, как одно из учре¬
ждений государства, с точки зрения задач про¬
летариата в этой области, то где же выход из
парламентаризма? Как же можно обойтись без
него?
Опять и »опять приходится сказать: уроки Мар¬
кса, основанные на изучении Коммуны, настоль¬
ко забыты, что современному «социал-демократу»
(читай: современному предателю социализма) пря¬
мо-таки непонятна иная критика парламентаризма,
кроме анархической или реакционной.
Выход из парламентаризма, конечно, не в уничте-
76

жении представительных учреждений и выборно¬
сти, а в превращении представительных учрежде¬
ний из говорилен в ((работающие» учреждения. Ком¬
муна должна была быть не парламентским учре¬
ждением, а работающим, в одно и то же время
законодательствующим и исполняющим законы».
«Не парламентское, а работающее» учреждение,
это сказано не в бровь, а в глаз современным
парламентариям и парламентским «комнатным со¬
бачкам» социал-демократии! Посмотрите на любую
парламентскую страну, от Америки до Швейцарии,
от Франции до Англии, Норвегии и пр.: настоя¬
щую ((государственную» работу делают за кули¬
сами и выполняют департаменты, канцелярии,
штабы. В парламентах только болтают со специаль¬
ной целью надувать «простонародье». Это до та¬
кой степени верно, что даже в русской респу¬
блике, буржуазно-демократической республике,
раньше чем она успела создать настоящий пар¬
ламент, сказались уже тотчас все эти грехи пар¬
ламентаризма. Такие герои гнилого мещанства, как
Скобелевы и Церетели, Черновы и Авксентьевы,
сумели и Советы испоганить по типу гнуснейшего
буржуазного парламентаризма, превратив их в пу¬
стые говорильни. В Советах господа «социалисти¬
ческие» министры надувают доверчивых мужичков
фразерством и резолюциями. В правительстве идет
перманентный кадриль, с одной стороны, чтобы
по очереди сажать «к пирогу» доходных и почетных
местечек побольше эсеров и меньшевиков, с другой
стороны, чтобы «занять внимание» народа. А в кан¬
целяриях, в штабах ((работают» государственную
работу!
(Дело народа», орган правящей партии, «социа-
листов-революционеров», недавно в редакционной
передовице признался,—с бесподобной откровен¬
ностью людей из «хорошего общества», в котором
«все» занимаются политической проституцией,—что
даже в тех министерствах, кои принадлежат «со-
77

циалистам» (извините за выражениеI), даже в них
весь чиновничий аппарат остается в сущности ста¬
рым, функционирует по-старому, саботирует рево¬
люционные начинания вполне «свободно» 16	Да
если бы яе было этого признания, разве факти¬
ческая история участия эсеров и меньшевиков в
правительстве не доказывает этого? Характерно тут
только то, что, находясь в министерском обществе
с кадетами, господа Черновы, Русановы, Зензиновы
и прочие редактора «Дела Народа» настолько по¬
теряли стыд, что не стесняются публично, как о
пустячке, рассказывать, не краснея, что «у них»
в министерствах все по-старому!! Революционно-
демократическая фраза для одурачения деревен¬
ских Иванушек, а чиновничья канцелярская воло¬
кита для «ублаготворения» капиталистов—вот вам
суть «честной» коалиции.
Продажный и прогнивший парламентаризм бур¬
жуазного общества Коммуна заменяет учреждения¬
ми, в коих свобода суждения и обсуждения не
вырождается в обман, ибо парламентарии должны
сами работать, сами исполнять свои законы, сами
проверять то, что получается в жизни, сами отве¬
чать непосредственно перед своими избирателями.
Представительные учреждения остаются, но парла¬
ментаризма, как особой системы, как разделения
труда законодательного и исполнительного, как
привилегированного положения для депутатов,
здесь нет. Без представительных учреждений мы
не можем себе представить демократии, даже в
прол>етарской демократии; без парламентаризма мо¬
жем и должны, если критика буржуазного обще¬
ства для нас не пустые слова, если стремление
свергнуть господство буржуазии есть наше серь¬
езное и искреннее стремление, а не «избирательная
фраза для уловления голосов рабочих, как у мень¬
шевиков и эсеров, как у Шейдеманрв и Лети нов,
Самба и Вандервельдов.
Крайне поучительно, что, говоря о функциях
7*

того чтптовиичества, которое нужно и Коммуне,
и пролетарской демократии, Маркс берет для сра¬
внения служащих «всякого рода работодателя», т. е.
обычное капиталистическое предприятие с «рабо¬
чими, надсмотрщиками и бухгалтерами».
У Маркса нет и капельки утопизма в том смысле,
чтобы он сочинял, сфантазировал «новое общество».
Нет, он изучает, как естественно-исторический про¬
цесс, рожОение нового общества из старого, пере¬
ходные формы от второго к первому. Он берет
фактический опыт массового пролетарского дви¬
жения и старается извлечь из него практические
уроки. Он «учится» у Коммуны, как все великие
революционные мыслители не боялись учиться у
опыта великих движений угнетенного класса, ни¬
когда не относясь к ним с педантскими «нраво¬
учениями» (вроде плехановского: «не надо было
браться за оружие» или деретелевского: «класс
должен самоограничиваться»).
Об уничтожении чиновничества сразу, повсюду,
до конца we может быть речи. Это—утопия. Но
разбить сразу старую чиновничью машину и тот¬
час же начать строить новую, позволяющую посте»
пенно сводить на-нет всякое чиновничество, это
не утопия, это—опыт Коммуны, это прямая, оче¬
редная задача революционного пролетариата.
Капитализм упрощает функции «государствен¬
ного» управления, позволяет отбросить «началь¬
ствование и свести все дело к организации про¬
летариев (как господствующего класса), от имени
всего общества нанимающей «рабочих, надсмолр-
щиков, бухгалтеров».
Мы не утописты. Мы не «мечтатели» о том, как
бы сразу обойтись без всякого управления* без
всякого подчинения; эти анархистские мечты, осно¬
ванные на непонимании задач диктатуры проле¬
тариата, в корне чужды марксизму и на деле слу¬
жат лишь оттягиванию социалистической револю¬
ции до тех пор, пока люди будут иными. Нет,

мы хотим социалистической революции с такими
людьми, как теперь, которые без подчинения, без
контроля, без «надсмотрщиков и бухгалтеров» не
обойдутся.
Но подчиняться надо вооруженному авангарду
всех эксплоатируемых и трудящихся—пролетариа¬
ту. Специфическое «(начальствование» государствен¬
ных чиновников можно и должно тотчас же, с
сегодня на завтра, начать заменять простыми функ¬
циями «надсмотрщиков и бухгалтеров», функция¬
ми, которые уже теперь вполне доступны уровню
развития горожан вообще и вполне выполнимы
за «заработную плату рабочего».
Организуем крупное производство, исходя из то¬
го, что уже создано капитализмом, сами мы, рабо¬
чие, опираясь на свой рабочий опыт, создавая стро¬
жайшую, железную дисциплину, поддерживаемую
государственной властью вооруженных рабочих,
сведем государственных чиновников на роль про¬
стых исполнителей наших поручений, ответствен¬
ных, сменяемых, скромно оплачиваемых «надсмотр¬
щиков и бухгалтеров» (конечно, с техниками всех
сортов, видов и степеней)—вот наша пролетар¬
ская задача, вот с чего можно и должно начать
при совершении пролетарской революции. Такое
начало, на базе крупного производства, само собой
ведет к постепенному «отмиранию» всякого чинов¬
ничества, к постепенному созданию такого поряд¬
ка,—порядка без кавычек, порядка, не похожего
на наемное рабство,—такого порядка, когда все
более упрощающиеся функции надсмотра и отчет¬
ности будут выполняться всеми по очереди, бу¬
дут затем становиться привычкой и, наконец, отпа¬
дут, как особые функции особого слоя людей.
Один остроумный немецкий социал-демократ се¬
мидесятых годов прошлого века назвал почту
образцом социалистического хозяйства. Это очень
верно. Теперь почта есть хозяйство, организован¬
ное типу государствекн^-капиталистической
00

монополии. Империализм постепенно превращает
все тресты в организации подобного типа. Над
«простыми» трудящимися, которые завалены ра¬
ботой и голодают, здесь стоит та же буржуазная
бюрократия. Но механизм общественного хозяй¬
ничанья здесь уже готов. Свергнуть капиталистов,
разбить железной рукой вооруженных рабочих со¬
противление этих эксплоататоров, сломать бюро¬
кратическую машину современного государства—и
перед нами освобожденный от «паразита» высоко
технически оборудованный механизм, который
вполне могут пустить в ход сами объединенные
рабочие, нанимая техников, надсмотрщиков, бух¬
галтеров, оплачивая работу всех их, как и всех
вообще «государственных чиновников, заработной
платой рабочего. Вот задача конкретная, практи¬
ческая, осуществимая тотчас по отношению ко
всем трестам, избавляющая трудящихся от эксплоа-
тации, учитывающая опыт, практически уже нача¬
тый (особенно в области государственного стро¬
ительства) Коммуной.
Все народное Хозяйство, организованное, как по¬
чта, с тем, чтобы техники, надсмотрщики, бухгал¬
теры, как и все должностные лица, получали жа¬
лованье не выше «заработной платы рабочего», под
контролем и руководством вооруженного пролета¬
риата,—вот наша ближайшая цель. Вот какое госу¬
дарство, вот на какой экономической основе нам
необходимо. Вот что даст уничтожение парламен¬
таризма и сохранение представительных учрежде¬
ний, вот что избавит трудящиеся классы от прости¬
туирования этих учреждений буржуазией.
4.	ОРГАНИЗАЦИЯ ЕДИНСТВА НАЦИИ
...«В том коротком очерке национальной организации,
который Коммуна не имела времени разработать даль¬
ше, говорится вполне определенно, что Комм/на должна
былаи стать политической формой даже самой маленькой
6 Ленин 1 ocytepcTio ■ реаолюма
81

дерезни»... От коммун выбиралась бы и «националыгая
делегация» в Париже.
...«Немногие, но очень важные функции, которые ос¬
тались бы тогда еще за центральным правительствам,
не должны были быть отменены,—такое утверждение
было сознательным подлогом,—а должны были быть пе¬
реданы коммунальным, т. е. строго ответственным, чи¬
новникам»...
...«Единство нации подлежало не уничтожению, а, на¬
против, организации посредством коммунального устрой¬
ства. Единство нации должно было стать действитель¬
ностью посредством уничтожения тон государственной
власти, которая выдавала себя за воплощение этого
единства, но хотела быть независимой от нации, над
нею стоящей. На деле это государственная власть бы¬
ла лишь паразитическим наростом на теле нации»... «За¬
дача состояла в том, чтобы отсечь чисто угнетательские
органы старой правительственной власти, ее же право¬
мерные функции отнять у такой власти, которая пре¬
тендует на то, чтобы стоять над обществом, и передать
ответственным слугам общества».
До какой степени не поняли—может быть, вер¬
нее будет сказать: не захотели понять—оппорту¬
нисты современной социал-демократии эти рассу¬
ждения Маркса, лучше всего показывает геростра-
товски-знаменитая книга ренегата Бернштейна:
«Предпосылки социализма и задачи социал-демо¬
кратии». Именно по поводу приведенных слов Мар¬
кса Бернштейн писал, что эта программа «по своему
политическому содержанию обнаруживает во всех
существенных чертах величайшее сходство с феде¬
рализмом—Прудона... При всех прочих расхожде¬
ниях между Марксом и «мелким буржуа» Прудоном
(Бернштейн ставит слова «мелкий буржуа» в ка¬
вычки, которые должны быть, по его мнению, иро¬
ническими) в этих пунктах ход мысли у них на¬
столько близок, как только возможно. Конечно*
продолжает Бернштейн, значение муниципалитетов
растет, но «мне кажется сомнительным», чтобы пер¬
82

вой задачей демократии было такое упразднение
(Auflösung—буквально: распущение, растворение)
современных государств и такое полное изменение
(Umwandlung—переворот) их организации, как
представляют себе Маркс и Прудон—образование
национального собрания из делегатов от провин¬
циальных или областных собраний, которые, в свою
очередь, составлялись бы из делегатов от ком¬
мун,—так что вся прежняя форма национальных
представительств исчезла бы совершенно» (Берн¬
штейн, «Предпосылки», стр. 134 и 136 немецкого
издания 1899 г.).
Это прямо чудовищно: смешать взгляды Мар¬
кса на «уничтожение государственной власти—па¬
разита» с федерализмом Прудона! Но это не слу¬
чайно, ибо оппортунисту и в голову не приходит,
что Маркс говорит здесь вовсе не о федерализме
в противовес централизму, а о разбитии старой,
буржуазной, во всех буржуазных странах суще¬
ствующей государственной машины.
Оппортунисту приходит в голову ТОЛЬКО ТО, 4TÔ
он видит вокруг себя, в среде мещанской обыва¬
тельщины и «реформистского» застоя, именно толь¬
ко «муниципалитеты»! О революции пролетариата
оппортунист разучился и думать.
Это смешно. Но замечательно, что в этом пункте
с Бернштейном не спорили. Бернштейна многие
опровергали—особенно Плеханов в русской лите¬
ратуре, Каутский в европейской, но ни тот, ни дру¬
гой об этом извращении Маркса Бернштейном не
говорили.
Оппортунист настолько разучился мыслить ре¬
волюционно и размышлять о революции, что он
приписывает «федерализм» Марксу, смешивая его
с основателем анархизма Прудоном. А желающие
быть ортодоксальными марксистами, отстоять уче¬
ние революционного марксизма Каутский и Плеха¬
нов об этом молчат! Здесь лежит один из корней
того крайнего опошления взглядов на разницу ме¬
6*	83

жду марксизмом и анархизмом, которое свойствен¬
но и к^атскианцам и оппортунистам и о которой
нам еще придется говорить.
Федерализма в приведенных рассуждениях Мар¬
кса об опыте Коммуны нет и следа. Маркс схо¬
дится с Прудоном как раз в том, чего не видит
оппортунист Бернштейн. Маркс расходится с Пру¬
доном как раз в том, в чем Бернштейн видит их
сходство.
Маркс сходится с Прудоном в том, что они
оба стоят за «развитие» современной государствен¬
ной машины. Этого сходства марксизма с анархиз¬
мом (и с Прудоном и с Бакуниным) ни оппорту¬
нисты, ни каутскианцы не хотят видеть, ибо они
отошли от марксизма в этом пункте.
Маркс расходится и с Прудоном и с Бакуниным
как раз по вопросу о федерализме (не говоря уже
о диктатуре пролетариата). Из мелкобуржуазных
воззрений анархизма федерализм вытекает принци¬
пиально. Маркс централист. И в приведенных его
рассуждениях нет никакого отступления от цен¬
трализма. Только люди, полные мещанской «суевер¬
ной веры» в государство, могут принимать уничто¬
жение буржуазной машины за уничтожение цен¬
трализма!
Ну, а если пролетариат и беднейшее крестьян¬
ство возьмут в руки государственную власть, ор¬
ганизуются вполне свободно по коммунам «‘объ¬
единят действие всех коммун в ударах капиталу,
в разрушении сопротивления капиталистов, в пе¬
редаче частной собственности на железные доро¬
ги, фабрики, землю и прочее всей нации, всему
обществу, разве это не будет централизм? разве
это не будет самый последовательный демократи¬
ческий централизм? и притом пролетарский центра¬
лизм?
Бернштейну просто не может притги в голову,
что возможен добровольный централизм, добро¬
вольное объединение коммун в нацию, добро¬
*4

вольное слияние пролетарских коммун в деле раз¬
рушения буржуазного господства и буржуазной го¬
сударственной машины. Бернштейну* как всякому
филистеру, централизм рисуется, как нечто только
сверху, только чиновничеством и военщиной могу*
щее быть навязанным и сохраненным.
Маркс, нарочно, как бы предвидя возможность
извращения его взглядов, подчеркивает, что созна¬
тельным подлогом являются обвинения Коммуны
в том, будто она хотела уничтожить единство на¬
ции, отменить центральную власть. Маркс нарочно
употребляет выражение «организовать единство на¬
ции», чтобы противопоставить сознательный, демо¬
кратический, пролетарский централизм буржуазно¬
му, военному, чиновничьему.
Но... хуже всякого глухого, кто не хочет слу¬
шать. А оппортунистам современной социал-демо¬
кратии именно не хочется слушать об уничтожении
государственной власти, об отсечении паразита.
5.	УНИЧТОЖЕНИЕ ПАРАЗИТА-ГОСУДАР¬
СТВА
Мы привели уже соответствующие слова Мар¬
кса и должны дополнить их.
...«Обычной судьбой нового исторического творчест¬
ва—писал Маркс—является то, что его принимают за
подобие старых и даже отживших форм общественной
жизни, на которые новые учреждения сколько-нибудь
похожи. Так и эта новая Коммуна, которая ломает
(bricht—разбивает) современную государственную власть,
была рассматриваема, как воскрешение средневековой
коммуны... как союз мелких государств (Монтескье, жи¬
рондисты), ...как преувеличенная форма старой борьбы
против чрезмерной централизации»...
...«Коммунальное устройство вернуло бы обществен¬
ному делу все те силы, которые до сих пор пожирал
этот пардзитический нарост «государство», кормящийся
85

насчет общества и задерживающий его свободное дви¬
жение. Одним уже этим было бы двинуто вперед воз¬
рождение Франции»...
...«Коммунальное устройство привело бы сельских про¬
изводителей под духовное руководство главных городов
каждой области и обеспечило бы им таМ, в лице город¬
ских рабочих, естественных представителей их интере¬
сов. Самое уже существование Коммуны вело за собой,
как нечто само собою разумеющееся, местное самоуправ¬
ление, но уже не в качестве противовеса государствен¬
ной власти, которая теперь делается излишней».
«Уничтожение государственной власти», которая
была «паразитическим наростом», «отсечение» ее,
«разрушение» ее; «государственная власть делает¬
ся теперь излишней»—вот в каких выражениях го¬
ворил Маркс о государстве, оценивая и анализируя
опыт Коммуны.
Все это писано было без малого пол века тому
назад, и теперь приходится точно раскопки про¬
изводить, чтобы до сознания широких масс дове¬
сти неизвращенный марксизм. Выводы, сделанные
из наблюдений над последней великой революцией,
которую пережил Маркс, забыли как раз тогда,
когда подошла пора следующих великих револю¬
ций пролетариата.
...«Разнообразие истолкований, которые вызывала Ком¬
муна, и разнообразие интересов, нашедших в ней свое
выражение, доказывают, что она была в высшей сте¬
пени гибкой патетической формой, между тем как все
прежние формы правительства,были, по существу свое¬
му, угнетательскими. Ее настоящей тайной было вот
что: ода была, по сути дела, правительством рабочего
класса, результатом борьбы производительного класса
против класса присваивающего, она была открытой, на¬
конец, политической формой, при которой могло совер¬
шиться экономическое освобождение труда...
«Без этого последнего условия коммунальное устрой¬
ство было бы невозможностью и обманом»....
£5

Утописты занимались «открываниет политиче¬
ских форм, при которых должно бы произойти со¬
циалистическое переустройство общества. Анархи¬
сты отмахивались от вопроса о политических фор¬
мах вообще. Оппортунисты современней социал-
демократии приняли буржуазные политические
формы парламентарного демократического государ¬
ства за предел, его же не прейдеши, и разбивали
себе лоб, молясь на этот «образец», объявляли анар¬
хизмом всякое стремление ело чать эти формы.
Маркс вывел из всей истории социализма и по¬
литической борьбы, что государство должно будет
исчезнуть, что переходной формой его исчезнове¬
ния (переходом от государства к негосударству)
будет «организованный в господствующий класс
пролетариат). Но открывать политические фор-
'мы этого будущего Маркс не брался. Он ограни¬
чился точным наблюдением французской истории,
анализом ее и заключением, к которому приводил
1851 г.: дело подходит к разрушению буржуазной
государственной машины.
И когда массовое революционное движение про¬
летариата разразилось, Маркс, несмотря на не¬
удачу этого движения, несмотря на его кратковре¬
менность и бьющую в глаза слабость, стал изу¬
чать, какие формы открыло оно.
Коммуна—«открытая наконец» пролетарской ре¬
волюцией форма, при которой может произойти
экономическое освобождение труда.
Коммуна—первая попытка пролетарской револю¬
ции разбить буржуазную государственную маши¬
ну и «открытая наконец» политическая форма, ко¬
торою можно и должно заменить разбитое.
Мы увидим в дальнейшем изложении, что рус¬
ские революции 1905 и 1917 гг., в иной обстановке,
при иных условиях, продолжают дело Коммуны и
подтверждают гениальный исторический анализ
Маркса.
97

Глава IV
ПРОДОЛЖЕНИЕ. ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ
ПОЯСНЕНИЯ ЭНГЕЛЬСА
Маркс дал основное по вопросу о значении опы¬
та Коммуны. Энгельс неоднократно возвращался
к этой же теме, поясняя анализ и заключения
Маркса, иногда с такой силой и рельефностью
освещая другие стороны вопроса, что на этих по¬
яснениях необходимо особо остановиться.
1.	«ЖИЛИЩНЫЙ ВОПРОС».
В своем сочинении о жилищном вопросе (1872 г.)
Энгельс учитывает уже опыт Коммуны, остана¬
вливаясь несколько раз на задачах революции по
отношению к государству. Интересно, что на кон¬
кретной теме выясняются наглядно, с одной сторо¬
ны, черты сходства пролетарского государства с
теперешним государством,—черты, дающие осно¬
вание в обоих случаях говорить о государстве,—
а, с другой стороны, черты различия или переход
к уничтожению государства
«Как разрешить жилищный вопрос? В современном
обществе он решается совершенно так же, как всякий
другой общественный вопрос: постепенным экономиче¬
ским выравниванием спроса и предложения, а это такое
решение, которое постоянно само порождает вопрос за¬
ново, т. е. не дает никакого решения. Как решит этот
вопрос социальная революция,—это зависит не только
от обстоятельств, времени и места, это связано также
с вопросами, идущими гораздо дальше, среди которых
один из важнейших—вопрос об уничтожении противо¬
положности между городом и деревней. Так как мы
не занимаемся сочинением утопических систем устрой¬
ства будущего общества, то было бы более чем празд¬
ным делом останавливаться на этом. Несомненно одно,—
нменно, что уже теперь в больших городах достаточно
»

жилых зданий, чтобы тотчас помочь действительной
нужде в жилищах при разумном использовании эпос
зданий. Это осуществимо, разумеется, лишь гюсредством
экспроприации теперешних владельцев и посредством
поселения в этих домах бездомных рабочих или рабо¬
чих, живущих теперь в слишком перенаселенных квар¬
тирах. И как только пролетариат завоюет политическую
власть, подобная мера, предписываемая интересами об¬
щественной пользы, будет столь же легко выполнима,
как и прочие экспроприации и занятая квартир совре¬
менным государством» (стр. 22, нем. издания 1887 г.).
Здесь изменение формы государственной власти
не рассматривается, а берется только содержание
ее деятельности. Экспроприации и занятия квартир
происходят и по распоряжению теперешнего госу¬
дарства. Пролетарское государство, с формальной
стороны дела, тоже «распорядится» занять квар¬
тиры и экспроприировать дома. Но ясно, что ста¬
рый исполнительный аппарат, чиновничество, свя¬
занное с буржуазией, был бы просто непригоден
для проведения в жизнь распоряжений пролетар¬
ского государства.
...«Необходимо констатировать, что фактическое овла¬
дение всеми орудиями труда, всей индустрией со сто
роны трудящегося народа является прямой противопо¬
ложностью прудонистского «выкупа». При последнем от¬
дельный рабочий становится собственником жилища, кре¬
стьянского участка земли, орудий труда; при первом
же совокупным собственником домов, фабрик и орудий
труда остается «трудящийся народ». Пользование этими
домами, фабриками и пр. едва ли будет предоставляться,
по крайней мере, в переходное время, отдельным лицам
или товариществам без покрытия издержек. Точно так
же уничтожение поземельной собственности не предпо¬
лагает уничтожения поземельной ренты, а передачу ее,
хотя и в видоизмененной форме, обществу. Фактическое
овладение всеми орудиями труда со стороны трудяще¬
гося народа не исключает, следовательно, никоим обра¬
ти сохранения найма и сдачи в наем» (ci р. 69)
Ю

Вопрос, затронутый в этом рассуждении, именно:
об экономических основаниях отмирания государ¬
ства, мы рассмотрим в следующей главе. Энгельс
выражается крайне осторожно, говоря, что! проле¬
тарское государство «едва ли» без платы будет
раздавать квартиры, «по крайней мере в переход¬
ное время». Сдача квартир, принадлежащих всему
народу, отдельным семьям за плату предполагает
и взимание этой платы, и известный контроль, и ту
или иную нормировку распределения квартир. Все
это требует известной формы государства, но во¬
все не требует особого военного и бюрократиче¬
ского аппарата с особо привилегированным поло¬
жением должностных лиц. А переход к такому
положению дел, когда можно будет бесплатно от¬
давать квартиры, связан с полным «отмиранием»
государства.
Говоря о переходе бланкистов, после Коммуны
и под влиянием ее опыта, на принципиальную по¬
зицию марксизма, Энгельс мимоходом формулирует
эту позицию следующим образом:
...«Необходимость политического действия пролетариа¬
та и его диктатуры, как переход к отмене классов, а
имеете с ними и государства...» (стр. 55).
Какие-нибудь любители буквенной критики или
буржуазные «истребители марксизма» усмотрят,
пожалуй, противоречие между этим признанием
«отмены государства» и отрицанием такой форму¬
лы, как анархистской, в приведенном выше месте
«Анти-Дюринга». Было бы не удивительно, если бы
оппортунисты и Энгельса зачислили в «анархи¬
сты»,—теперь все распространеннее становится со
стороны социал-шовинистов обвинение интерна¬
ционалистов в анархизме.
Что вместе с отменой классов произойдет и от¬
мена государства, этому марксизм учил всегда.
Общеизвестное место об «отмирании государства»
в «Анти-Дк, лиге» обвиняет анархистов не просто
в том, что они стоят за отмену государства, а в
90

том, что они проповедуют, будто возможно отме¬
нить государство «с сегодня "на завтра».
Ввиду полного искажения господствующей ныне
«социал-демократической» доктриной отношения
марксизма к анархизму по вопросу об уничтожении
государства, особенно полезно напомнить одну по¬
лемику Маркса и Энгельса с анархистами.
2.	ПОЛЕМИКА С АНАРХИСТАМИ
Эта полемика относится к 1873 г. Маркс и Эн¬
гельс дали статьи против прудонистов, «автономи¬
стов» или «антиавторитаристов» в итальянский со¬
циалистический сборник, и только в 1913 г. эти
статьи появились в немецком переводе в «Neue
Zeit».
...«Если политическая борьба рабочего класса—писал
Маркс, высмеивая анархистов с их отрицанием полити¬
ки,—принимает революционные формы, если рабочие на
место диктатуры буржуазии ставят свою революцион¬
ную диктатуру, то они совершают ужасное преступле¬
ние оскорбления принципов, ибо для удовлетворения
своих жалких, грубых потребностей дня, для того, что¬
бы сломать сопротивление буржуазии, рабочие при¬
дают государству революционную и преходящую форму,
вместо тою чтобы сложить оружие и отменить госу¬
дарство»... («Neue Zeit», 1913—14, год 32, т. I, стр. 40).
Вот против какой «отмены» государства восста¬
вал исключительно Маркс, опровергая анархистов!
Совсем не против того, что государство исчезнет
с исчезновением классов или будет отменено с их
отменой, а против того, чтобы рабочие отказались
от употребления оружия, от организованного на¬
силия, т. е. от государства, долженствующего
служить цели: «сломить сопротивление буржуазии».
Маркс нарочно подчеркивает—чтобы не искажа¬
ли истинный смысл ее борьбы с анархизмом—
«революционную и преходящую форму» государ¬
ства, необходимого для пролетариата. Пролетуриа-
91

ту только на время нужно государство. Мы вовсе
не расходимся с анархистами по вопросу об отмене
государства, как цели. Мы утверждаем, что для
достижения этой цели необходимо временное ис¬
пользование орудий, средств, приемов государ¬
ственной власти против эксплоататоров, как для
уничтожения классов необходима временная дик¬
татура угнетенного класса. Маркс выбирает самую
резкую и самую ясную постановку вопросов против
анархистов: свергая иго капиталистов, должны ли
рабочие «сложить оружие» или использовать его
против капиталистов, для того, чтобы сломить их
сопротивление? А систематическое использование
оружия одним классом против другого класса,—что
это такое, как не «преходящая форма» государства?
Пусть каждый социал-демократ спросит себя:
так ли ставил он вопрос о государстве в поле¬
мике с анархистами? так ли ставило этот вопрос
огромное большинство официальных социалисти¬
ческих партий Второго Интернационала?
Энгельс еще гораздо подробнее и популярнее
излагает те же мысли. Он высмеивает прежде всего
путаницу мысли у прудонистов, которые звали себя
«антиавторитарнстами», т. е. отрицали всякий авто¬
ритет, всякое подчинение, всякую власть. Возьмите
фабрику, железную дорогу, судно в открытом
море—говорит Энгельс—разве не ясно, что без
известного подчинения, следовательно, без извест¬
ного авторитета или власти невозможно функцио¬
нирование ни одного из этих сложных технических
заведений, основанных на применении машин и
планомерном сотрудничестве многих лиц?
...«Если я выдвигаю эти аргументы—пишет Энгельс—
против самых отчаянных •антиавторитаристов, то они
могут дать мне лишь следующий ответ: «А1 это правда,
но дело идет здесь не об авторитете, которым мы на-'
деляем наших делегатов, а об известном поручении».
Эти люди думают, что мы можем намелить извест¬
ную вещь, ерш мы иамешш ее имя»...
92

Показав таким образом, что авторитет и автоно¬
мия понятия относительные, что область примене¬
ния их меняется с различными фазами обществен¬
ного развития, что за абсолюты принимать их не¬
лепо, добавив, что область применения машин и
крупного производства все расширяется, Энгельс
переходит от общих рассуждений об авторитете к
вопросу о государстве.
...«Если бы автономисты—пишет он—хотели сказать
только, что социальная организация будущего будет до¬
пускать авторитет лишь в тех границах, которые с не¬
избежностью предписываются условиями производства,
тогда с ними можно бы было столковаться. Но они
слепы по отношению ко всем фактам, которые делают
необходимым авторитет, и они борются страстно про¬
тив слова.
«Почему, антиавторитарисш не ограничиваются тем,
чтобы кричать против политического авторитета, против
государства? Вое социалисты согласны в том, что го¬
сударство, а вместе vc ним и политический авторитет
исчезнут вследствие будущей социальной революции;
то есть что общественные функции потеряют свой по¬
литический характер и превратятся в простые админи¬
стративные функции, наблюдающие чза социальными ин¬
тересами. Но антиавторитаристы требуют, чтобы по¬
литическое государство было отменено одним ударом,
еще раньше, чем будут отменены те социальные отноше¬
ния, которые породили veix>. Оки требуют, чтобы пер¬
вым актом социальной революции была отмена авто¬
ритета.
«Видали ли они когда-нибудь революцию, эти господа ?
Революция есть, несомненно, самая авторитарная вещь,
какая только возможна. Революция есть акт, в котором
часть населения навязывает свою волю другой части
посредством ружей, штыков, пушек, т. е. средств чрез¬
вычайно авторитарных. И победившая партия по необхо¬
димости бывает вынуждена удеру гивать свое господство
посредством того страха, кото ai внушает реакцио¬
нерам ее оружие. Бели бы Парижская Коммуна не
93

опиралась на авторитет вооруженного народа против
буржуазии, то разье бы ока продержалась дольше
одного дня? Не в праве ли мы, наоборот, порицать
Коммуну за то, что она слишком лгало пользовалась
этим авторитетом? Итак: или—или. Или авторитари¬
сты не знают сами, что они говорят, и в этом случае
они сеют лишь путаницу. Или они это знают, и в этом
случае они изменяют делу пролетариата. В обоих слу¬
чаях они служат только реакции» (стр. 39).
В этом рассуждении затронуты вопросы, которые
следует рассмотреть в связи с темой о соотноше¬
нии политики и экономики при отмирании госу¬
дарства (этой теме посвящена следующая глава).
Таковы вопросы о превращении общественных
функций из политических в простые администра¬
тивные и о «политическом государстве». Это по¬
следнее выражение, в особенности способное вы¬
звать недоразумения, указывает на процесс отми¬
рания государства; отмирающее государство на
известной ступени его отмирания можно назвать
неполитическим государством.
Наиболее замечательна в данном рассуждении
Энгельса опять-таки постановка вопроса против
анархистов. Социал-демократы, желающие быть
учениками Энгельса, миллионы раз спорили с
1873 г. против анархистов, но спорили именно не
так, как можно и должно спорить марксистам.
Анархистское представление об отмене государства
путанно и не революционно,—вот 'как ставил во¬
прос Энгельс. Анархисты именно революции-то в
ее возникновении и развитии, в ее специфических
задачах по отношению к насилию, авторитету, вла¬
сти, государству видеть не хотят.
Обычная критика анархизма у современных со¬
циал-демократов свелась к чистейшей мещанской
пошлости: «мы-де признаем государство, а анархи¬
сты нет!» Разумеется, акая пошлость не может не
отталкивать сколько-нибудь мыслящих и револю¬
ционных рабочих. Энгельс говорит иное: ои под¬
94

черкивает, что все социалисты признают исчезно¬
вение государства, как следствие социалистической
революции. Он ставит затем конкретно вопрос о
революции, тот именно вопрос, который обычно
социал-демократы из оппортунизма обходят, оста¬
вляя ею, так сказать, на исключительную «разра¬
ботку» анархистам. И, ставя этот вопрос, Энгельс
берет быка за рога: не следовало ли Коммуне боль¬
ше пользоваться революционной властью государ¬
ства, т. е. вооруженного, организованного в гос¬
подствующий класс пролетариата?
Господствующая официальная социал-демократия
от вопроса о конкретных задачах пролетариата
в революции обыкновенно отделывалась либо про¬
сто насмешечкой филистера, либо, в лучшем случае,
уклончиво софистическим: «там видно будет».
И анархисты получали право говорить против та¬
кой социал-демократии, что она изменяет своей
задаче революционного воспитания рабочих. Эн¬
гельс использует опыт последней пролетарской ре¬
волюции именно для самого конкретного изучения,
чтЬ и как следует делать пролетариату и по отно¬
шению к банкам и по отношению к государству.
3.	ПИСЬМО К БЕБЕЛЮ
Одним из самых замечательных, если не самым
замечательным, рассуждением в сочинениях Маркса
и Энгельса по вопросу о государстве является
следующее место в письме Энгельса к Бебелю
от 18—28 марта 1875 г. Письмо это—заметим в
скобках—было напечатано, насколько мы знаем,
впервые Бебелем во втором томе его мемуаров («Из
моей жизни»), вышедшем в свет в 1911 г., т. е.
36 лет спустя после его составления и отправки.
Энгельс писал Бебелю, критикуя тот самый
проект Готской программы, который критиковал и
Маркс в знаменитом письме к Браккэ, и касаясь
специально вопроса о государстве, следующее:
85

...«Ст>бо/гное народное государство превратилось в
свободное государство. По грамматическому смыслу
этих слов, свободное государство есть такое, в котором
государство свободно по отношению к своим гражда¬
нам, т. е. государство с деспотическим правительством.
Следовало бы бросить всю эту болтовню о государстве,
особенно после Коммуны, которая не была уже госу¬
дарством в собственном смысле. «Народным государст¬
вом» анархисты кололи нам глаза более, чем достаточно,
хотя уже сочинение Маркса против Прудона, а затем
«Коммунистический Манифест» говорят прямо., что с
введением социалистического общественного строя го¬
сударство салю собою распускается (sich auflöst) и ис¬
чезает. Так как государство есть лишь преходящее учре¬
ждение, которым приходится пользоваться в борьбе, в
революции, чтобы насильственно подавить своих про¬
тивников, то говорить о свободном народном государстве
есть чистая бессмыслица: пока пролетариат еще нужда¬
ется в государстве, он нуждается в нем не в интересах
свободы, а в интересах подавления сбоях противников,
а когда становится возможным говорить о свободе, тог¬
да государство, как таковое, перестает существовать.
Мы предложили бы поэтому поставить везде вместо сло¬
ва государство слою: <община (Gemeinwesen), прекрас¬
ное старое немецкое слово, соответствующее француз¬
скому слову «коммуна» (стр. 322 немецкого оригинала).
Надо иметь в виду, что это письмо относится
и партийной программе, которую Маркс критиковал
в письме, помеченном всего несколькими неделями
позже данного письма (письмо Маркса от 5 мая
1875 г.), и что Энгельс жил тогда, вместе с Марк¬
сом, в Лондоне. Поэтому, говоря: «мы» в последней
фразе, Энгельс, несомненно, от своего и Маркса
имени предлагает вождю немецкой рабочей партии
выкинуть из программы слово «государство» и
заменить его словом «община*.
Какой бы вой об «анархизме» подняли главари
нынешнего, подделанного под удобства оппоргу-
95

гостов «марксизма», если Оы им предложили та¬
кое исправление программы!
Пусть воют. За это их похвалит буржуазия.
А мы будем делать свое дело. При пересмотре
программы нашей партии совет Энгельса и Маркса
безусловно следует принять во внимание, чтобы
быть ближе к истине, чтобы восстановить марксизм,
очистив его от искажений, чтобы вернее направить
борьбу рабочего класса за его освобождение. Среди
большевиков, наверное, противников совета Энгель¬
са и Маркса не найдется. Трудность будет, пожа¬
луй, только в термине. По-немецки есть два слова:
«община», из которых Энгельс выбрал такое, кото¬
рое не означает отдельной общины, а совокупность
их, систему общин. По-русски такого слова нет, и,
может быть, придется выбрать французское слово
«коммуна», хотя это тоже имеет свои неудобства.
«Коммуна не была уже государством в собствен¬
ном смысле»—вот важнейшее, теоретически, утвер¬
ждение Энгельса. После изложенного выше, это
утверждение вполне понятно. Коммуна переста¬
вала бьггь государством, поскольку подавлять ей
приходилось не большинство населения, а мень¬
шинство (эксплуататоров); буржуазную государ¬
ственную машину она разбила; вместо особой силы
для подавления на сцену выдвигалось само насе¬
ление. Eke это—отступления от государства в соб¬
ственном смысле. И если бы Коммуна упрочилась,
то в ней сами собой «отмерли» бы следы государ¬
ства, ей бы не надо было «отменять» его учрежде¬
ний: они перестали бы функционировать по мере
того, как им становилось бы нечего делать.
«Анархисты колют нам глаза «народным госу¬
дарством»; говоря эго, Энгельс имеет в виду пре¬
жде всего Бакунина и его нападки на немецких
социал-демократов. Энгельс признает эти наладки
постольку правильными, поскольку «народное го¬
сударство» есть такая же бессмыслица и такое же
отступление от социализма, как и «свободное на-
7 Ленин. Госумр.що к р«»олкцва
07

родпое государство». Энгельс старается поправить
борьбу немецких социал-демократов против анар¬
хистов, сделать эту борьбу принципиально пра¬
вильной, очистить ее от оппортунистических пред¬
рассудков насчет «государства». Увы1 Письмо
Энгельса 36 лет пролежало под спудом. Мы увидим
ниже, что н после опубликования этого письма
Каугсхмй упорно повторяет, в сущности, те же
ошибки, от которых предостерегал Энгельс.
Бебель ответил Энгельсу письмом от 21 сентя¬
бря 1875 г., в котором он писал, между прочим,
что «вполне ооглаеен» с его суждением о проекте
программы и что он упрекал Либкнехта sa уступ-
чиъость (стр. 304 нем. издания мемуаров Бебеля,
т. IT). Но если взять брошюру Бебеля «Наши цели»,
то мы встретим в ней совершенно неверные рассу¬
ждения о государстве:
«Государство должно быть превращ ено иэ основанного
на классово* господстве государства в народное госу¬
дарство* (нем. изд. «Unser« Ziele», 1886, стр. 14).
Так напечатано в девятом (девятом0 издания
брошюры Бебеля! Неудивительно, что столь упор-
вое повторение оппортунистических рассуждений а
государстве впитывалось немецкой социал-демо¬
кратией, оообенно когда революционные разъяс¬
нения Энгельса клались под спуд, а вся жизненная
Обстановка надолго «отучала от революции.
4.	КРИТИКА ПРОЕКТА ЭРФУРТСКОЙ ПРО¬
ГРАММЫ
Критика проекта Эрфуртской программы, послан¬
ная Энгельсом Каутскому 29 июня 1891 г. и опу¬
бликованная только десять лет спустя в «Neue
Zeit», не может быть обойдена при разборе учения
марксизма о государстве, потому что она посвя¬
щена, главным образом, именно критике оппор¬
тунистических воззрений социал-демократии в
вопросах государа поенного устройства 8.
м

Мимоходом отметим, что по вопросам экономики
Энгельс дает также одно замечательно ценное
указание, которое показывает, как внимательно и
вдумчиво следил он именно за видоизменениями
новейшего капитализма и как сумел он поэтому
предвосхитить в известной степени задачи нашей,
империалистской, эпохи. Вот это указание: по
поводу слова «отсутствие планомерности» (Plan¬
losigkeit), употребленного в проекте программы
для характеристики капитализма, Энгельс пишет:
...«Если мы от акционерных обществ переходим к тре¬
стам, которые подчиняют себе и монополизируют целые
отрасли промышлемпости, то тут прекращается не толь¬
ко частное производство, но и отсутствие планомер¬
ности» («Neue Zeit», год 20, т. I, 1901—1902, стр. 8).
Здесь взято самое основное в теоретической
оценке новейшего капитализма, т. е. империализма,
именно, что капитализм превращается в монополи¬
стический капитализм. Последнее приходится под¬
черкнуть, ибо самой распространенной ошибкой
является буржуазно-реформистское утверждение,
будто монополистический или государственно-мо¬
нополистический капитализм уже не есть капита¬
лизм, уже может быть назван «государственным
социализмом» и тому подобное. Патной планомер¬
ности, конечно, тресты не давали, не дают до сих
пор и не могут дать. Но поскольку они дают плано¬
мерность, поскольку магнаты капитала наперед
учитывают размеры производства в национальном
или даже интернациональном масштабе, поскольк}г
они его планомерно регулируют, мы остаемся все
же при капитализме, хотя и в новой его стадии,
но, несомненно, при капитализме. «Близость» та¬
кого капитализма к социализму должна быть для
действительных представителей пролетариата до¬
водом за близость, легкость, осуществимость, не¬
отложность социалистической революции, а вовсе
не доводом за то, чтобы терпимо относиться к
09

отрицанию «той1 революции и к подкрапттгванъю
капитализма, чем занимаются все реформисты.
Но вернемся к вопросу о государстве. Троякого
рода особенно ценные указания дает здесь Эн¬
гельс: во-первых, по вопросу о республике; во-
вторых, о связи национального вопроса с устрой¬
ством государства; в-третьнх, а местном самоупра¬
влении.
.Что касается республики, то Энгельс сделал на
•того центр тяжести своей критики проекта Эр¬
фуртской программы. А если мы припомним, какое
вначение Эрфуртская программа приобрела во всей
международной социал-демократии, как она стала
образцом для всего Второго Интернационала, то
без преувеличения можно будет сказать, что Эн¬
гельс критикует здесь оппортунизм всего Второго
Интернационала.
«Политические требования проекта—пишет Энгельс—
страдают большим недостатком. В нем нет того (кур¬
сив Энгельса), «по ообственво следовало сказать».
И дальше поясняется, что германская конститу¬
ция есть собственно слепок с реакционнейшей кон¬
ституции 1850 г., что рейхстаг есть лишь, как вы¬
разился Вильгельм Либкнехт, «фиговый листок
абсолютизма», что на основе конституции, узако-
няющей мелкие государства и союз немецких мел¬
ких государств, хотеть осуществить «превращение
всех орудий труда в общую собственность»—
«очевидная бессмыслица».
«Касаться этой темь* опасно»,—добавляет Энгельс,
прекрасно знающий, «по легально выставить в програм¬
ме требование республики в Германии нельзя. Но Эн¬
гельс не мнрется просто ка просто с этим очевидным
соображением, которым «все» удовлетворяются. Энгельс
продолжает: «Лio дело, тем не менее, так или иначе
должно быть двинуто. До какой степени эго необходимо,
повсазып: -т именно теперь распространяющийся (ein-
reissende) в большем част ооциал-демокpanн'ескон пе¬
чати оппортунизм. Из боязни возобновления закона про-
100

тли социалистов, или воспоминая некоторые сделанные
при господстве этого закона преждевременные заявления,
хотят теперь, чтобы партия признала теперешний за¬
конный порядок в Германии достаточным для мирного
осуществления всех ее требований»...
Что германские социал-демократы действовали
из боязни возобновления исключительного закона,
этот основной факт Энгельс выдвигает на первый
план и, не обинуясь, называет его оппортунизмом«
объявляя, именно в силу отсутствия республики
и свободы в Германии, совершенно бессмыслен¬
ными мечты о «мирном» пути. Энгельс достаточно
осторожен, чтобы не связать себе рук. Он признает,
что в странах с республикой или с очень боль¬
шой свободой «можно себе представить» (только
«представить»!) мирное развитие к социализму, но
в Германии, повторяет он:
...«в Германии, где правительство псггги всесильно,
я рейхстаг а вое другие представительные учрежде¬
ния не имеют действительной власти,—в Германии про¬
возглашать нечто подобное, и щнггом без всякой ааь
добпостн, значит снимать фиговый листок с абсолютиз¬
ма и самому становиться для прикрытия наготы»...
Прикрывателями абсолюлюма действительно и
оказались *в громадном большинстве официальные
вожди германской социал-демократической партии«
которая положила «под сукно» эти указания.
м «Подобная политика может лишь в конце концов
привести партию на ложный путь. На первый план
выдвигают общие, абстрактные политические вопросы
в таким образом прикрывают ближайшие конкретные
вопросы, которые сами собою становятся в порядок
для при первых же крупных событиях, при первом
Политическом кризисе. Что может выйти из этого кроме
того, что партия внезапно в решающий момент окажется
беспомощной, что по решающим вопросам в ней господ¬
ствуй неясность и отсутствие единства, потому что эта
Borrirv'.j никогда не обсуждались...
«*гго забвение великих, моренных соображений из-за
101

минутных интересов дня, эта погоня за минутными успе¬
хами и борьба из-за них без учета дальнейших послед¬
ствий, это принесение будущего движения в жертву на¬
стоящему, может быть, происходит и иэ-sa «честных»
мотивов. Но это есть оппортунизм и остается оппорту¬
низмом, а «честый» оппортунизм, пожалуй, опаснее всех
других...
«Если что ne подлежит никакому оомнешоо, так это то,
что ваша партии и рабочий класс могут пршти к господ¬
ству только при такой политической форме, как демо¬
кратическая республика. Эта последняя является даже
специфической формой для диктатуры пролетариата, как
показала уже великая французская революция»...
Энгельс повторяет здесь в особенно рельефной
форме ту основную идею, которая красной нитью
тянется через все произведения Маркса, именно,
что демократическая республика есть ближайший
подход к диктатуре пролетариата. Ибо такая рес¬
публика, нисколько не устраняя господства капи¬
тала, а следовательно, угнетения масс и классовой
борьбы, неизбежно ведет к такому расширению,
развертыванию, раскрытию и обострению этой
борьбы, что, раз позникает возможность удовле¬
творения коренных интересов угнетенных масс, эта
возможность осущеавляется неминуемо* и един¬
ственно в диктатуре пролетариата, в руководстве
этих масс пролетариатом. Для всего Второго Ин¬
тернационала это—тоже «забытые слова» марксиз¬
ма, и забвение их необычайно ярко обнаружила
история партии меньшевиков за первое полугодие
русской революции 1917 г.
По вопросу о федеративной республике в связи
с национальным составом населения Энгельс писал:
«Что доджно встать на место теперешней Германии?»
{с ее реакционной монархической конституцией и стать
5ке реакционным делением ira мелкие государства, деле¬
нием, увековечивающим особенности «пруссачества», вме¬
сто того, чт<_юы растворить их в Германна, как целом).
«По моему, пролетариат может употреблять лишь форму
102

единой и неделимой республики. Федеративная респуб¬
лика является еще и теперь, в общем и целом, необ¬
ходимостью на гигантской территории Соединенных шта¬
тов, хота на востоке их она уже становится помехой.
Она была бы тагом вперед в Англин, где на двух
островах живет четыре нации, и, несмотря на единство
парламента, существуют друг подле друга три систе¬
мы законодательства. Она давно уже сделалась поме¬
хой в маленькой Швейцарии, и если там можно еще
терпеть федеративную республику, то только потому,
иго Швейцария довольствуется ролью чисто пассивного
члена европейской государственной системы. Для Гер¬
мании федералнстичеасое ошвейцарение ее было бы ог¬
ромным шагом назад. Два пункта отличают союзное
государство от вполне единого государства, именно, что
каждое отдельное государство, входящее в союз, имеет
свое оообое гражданское и уголовное законодательство,
свое особое судоустройство, а затем то, что рядом с
народной палатой существует палата представителей от
государств, и в ней каждый кантон голосует, как тако¬
вой, независимо от того, велик он или мал». В Германии
союзное государство есть переход к вполне единому
государству, и «революцию сверху» 1866 и 1870 гт.
надо не поворачивать вспять, а дополшпъ «движением
снизу».
Энгельс, не только не обнаруживает равнодушия
к вопросу о формах государства, а, напротив, с
чрезвычайной тщательностью старается анализиро¬
вать именно переходные формы, чтобы учесть, в
зависимости от конкретно-исторических особенно¬
стей каждого отдельного случая, переходом от
чего к чему данная переходная форма является.
Энгельс, как и Маркс, отстаивает, с точки зрения
пролетариата и пролетарской революции, демокра¬
тический централизм, единую и нераздельную рес¬
публику. Федеративную республику он рассматри¬
вает либо как исключение и помеху развитию, либа
как переход от монархии к централистической
республике* как «шаг вперед» при известных осо¬
ЮЗ

бых условиях. И среди этих особых условий вы¬
двигается национальный вопрос.
У Энгельса, как к у Маркса, несмотря на беспо¬
щадную критику ими реакционности мелких госу¬
дарств и прикрытия этой реакционности нацио-
нальным вопросом в определенных конкретных
случаях, нигде нет и тени стремления отмахнуться
от национального вопроса, стремления, которым
часто грешат голландские и польские марксисты,
исходящие из законнейшей борьбы против мещан-
ск и-узкого национализма «своих» маленьких го¬
сударств.
Даже в Англии, где и географические условия,
в общность языка, и история многих сотен лет,
казалось бы, «покончила» с национальным вопро¬
сом отдельных мелких делений Англии, даже здесь
Энгельс учитывает ясный факт, что национальный
вопрос еще не изжит, и потому признает феде¬
ративную республику «шагом вперед». Разумеется,
.тут нет ни тени отказа от критики недостатков
федеративной республики и от самой решительной
пропаганды и борьбы за единую, централистически-
демократическую республику.
Но централизм демократический Энгельс пони¬
мает отнюдь не в том бюрократическом смысле,
в котором употребляют это понятие буржуазные
и мелкобуржуазные идеологи, анархисты в числе
последних. Централизм для Энгельса нисколько не
исключает такого широкого местного самоуправле¬
ния, которое, при добровольном отстаивании «ком¬
мунами» и областями единства государства, устра¬
няет всякий бюрократизм и всякое «командование»
сверху безусловно.
... сайтах, единая республика—пишет Энгельс, разви¬
вая программные взгляды марксизма на государство,—
во не в смысле теперешней французской республики,
которая представляет из себя не больше, чем пг-гумн-
нуто в 1798 г. империю без императора. С 17Э2 то
1798 г. каждый французский департамент, каждая обищ-
104

na (Oemeînde) пользовались полным cavoyrrpa^enres«
по американскому образцу, я его должны иметь и мы.
Как следует организовать самоуправление и как можно
обойтись без бюрократии, это показала н доказала нам
Америка и первая французская республика, а теперь
еще показывают Канада, Австралия к другие англий¬
ские колонии. И такое провшщиалыюе (областное) я
общинное самоуправление—гораздо более свободные уч¬
реждения, чем, например, швейцарский федерализм, где
правда, кантон очень независим по отношению к бунду»
(т. е. к федеративному государству в целом), «но неза¬
висим также и по отношению к уезду (бецирку) и
по отношению к общине. Кантскальные правительства
назначают уездных исправников (иггатгальтеров) к пре-
фсзсгов, чего совершенно нет в странах английского
языка и что мы у себя в будущем так же решитель¬
но должны устранить, как и прусских лалдратов н ре-
гирунгсратов» (комиссаров, исправников, губернаторов,
вообще чиновников, назначаемых сверху). Энгельс пред¬
лагает соответственно этому формулировать пункт про¬
граммы о самоуправлении следующим образом: «Пол¬
ное самоуправление в провинции* (губернии иле обла¬
сти), «уевде и общине чрез чиновников, избранных
всеобщим избирательным правом; отмена всех местных
■ провинциальных властей, назначаемых государством*.
8 ва к рытой правительством Керенского я дру¬
гих «социалистических» министров «Правде» (Ка 68,
от 28 мая 1917 г. •) мне уже случалось указывать,
как в »том пуш ~е—разумеется, далеко не в нем
одном—наши-якобы социалистические представи¬
тели якобы революционной, якобы демократии со¬
вершали вопиющие отступления от демократизма<
Понятно, что люди, связавшие себя «коалицией» с
империалистской буржуазией, оставались глухи я
втим указаниям.
Крайне важно отметить,что Энгельс с фактами в
руках, на самом точном примере, опровергает чрез¬
• См. XX том Сочинений, стр. 437—439. Ред.
105

вычайно распространенный, особенно среди мелко¬
буржуазной демократии, предрассудок, будто фе¬
деративная республика означает непременно боль¬
ше свободы, чем централистическая. Это неверной
Факты, приводимые Энгельсом относительно цен¬
тралистической французской республики 1792—
1/98 гг. и федерадиетической швейцарской, опро¬
вергают эта Свободы больше давала действитель¬
но демократическая централистическая республика*
чем федералистическая. Или иначе: наибольшая
местная, областная и пр. свобода, известная я
истории, дана была централистической, а не фе¬
деративной республикой.
На этот факт, как и на весь вообще вопрос о
федеративной и централистической республике и о
местном самоуправлении, в нашей партийной про¬
паганде и агитации обращалось и обращается не¬
достаточно внимания.
б.	ПРЕДИСЛОВИЕ 1891 г. К «ГРАЖДАНСКОЙ
ВОЙНЕ» МАРКСА
В предисловии к 3-му изданию «Гражданской
войны во Франции»—это предисловие помечено
18 мартом 1891 г. и первоначально было напе¬
чатано в журнале «Neue Zeit»—Энгельс, рядом с
интересными мимоходными замечаниями по вопро¬
сам, связанным с отношением к государству, дает
замечательно рельефную сводку уроков Коммуны.
Эта сводка, углубленная всем опытом двадцати¬
летнего периода, отделявшего аотора от Коммуны,
и специально направленная против распространен¬
ной в Германии «суеверной веры в государство»,
может бить по справедливости названа последняя
словом марксизма по рассматриваемому вопросу.
«Во Франции—отмечает Энгельс—после каждой рево
волюцшг рабочие бывали вооружены ; поэтому для бур¬
жуа, находившихся у государственного кормила, пер¬
вой затлел было разоружение рабочих. Отсюда—
106

после каждом, завоеванной рабочими, революции новая
борьба, которая оканчивается поражением рабочих»... *
Итог опыта буржуазных революций столь же
краткий, сколь выразительный. Суть дела—между;
прочим, по вопросу о государстве (есть ли оружие
у угнетенного класса?)—схвачена вдесь замеча¬
тельно. Именно эту суть .чаще воего и обходят
как профессора, находящиеся под влиянием буржу¬
азной идеологии, так в мелкобуржазные демокра¬
ты. В русской революции 1917 г. «меньшевику»*
«тоже-маркеисгу» Церетели выпала честь (кавень-
яковская честь) выболтать эту тайну буржуазных
революций. В своей «исторической» речи 9 июня
Церетели проговорился о решимости буржуазии
разоружить питерских рабочих, выдавая, конечно,
его решение и за свое, и за «государственную»
необходимость вообще!10
Историческая речь Церетели от 9 июня будет*
конечно, для всякого историка революции 1917 г.
одной из нагляднейших иллюстраций того, как
предводимый господином Церетели блок эсеров
и меньшевиков перешел на сторону буржуазии про¬
шив революционного пролетариата.
Другое мимоходное замечание Энгельса, тоже
связанное с вопросом о государстве, относится к
религии. Известно, что германская социал-демокра¬
тия, по мере того, как она загнивала, становясь
все более оппортунистической, чаще и чаще ска¬
тывалась к филистерскому кривотолкованию зна¬
менитой формулы: «объявление религии частным
делом». Именно: эта формула истолковывалась так,
будто и для партии революционного пролета¬
риата вопрос о религии есть частное дело II Про¬
тив этой полной измены революционной програм¬
ме пролетариата и восстал Энгельс, который в
18Э1 г. наблюдал только самые слабые зачатки
оппортунизма в своей партии и который выражал¬
ся поэтому наиболее осторожно:
«Ссогоетстсеино тому, что в Ксммуве заседали почти
107

рсключтгеяыго рабочие или признанные представители
рабочих, и постановления ее отличались решительно
пролетарским характером. Либо эти постановления декре¬
тировали такие реформы, от которых республиканская
буржуазия отказалась только из подлой трусости и
которые составляют необходимую основу для свободной
деятельности рабочего класса. Таково проведение в
жизнь принципа, что по отношению к государству
религия является просто частным делом. Либо Ком¬
муна издавала постановления, прямо лежащие в инте¬
ресах рабочего класса, и которые отчасти глубоко вре-
вывалнсь в старый общественный порядок»...
Энгельс подчеркнул слова «по отношению к го¬
сударству» умышленно, направляя удар не в бровь,
а в глаз немецкому оппортунизму, объявлявшему
религию частным делом по отношению к партий
и таким образом принижавшему партию револю¬
ционного пролетариата до уровня подлейшего «сво¬
бодомыслящего» мещанства, готового допустить
вневероисповедное состояние, но отрекавшегося от
sa дачи партийной борьбы против религиозного
опиума, оглупляющего народ.
Будущий историк германской социал-демократии,
прослеживая корни ее позорного краха в 1914 г.в
найдет немало интересного материала по этому
вопросу, начиная от уклончивых, открывающих на¬
стежь дверь оппортунизму, заявлений в статьях
идейного вождя партии, Каутского, и кончая от¬
ношением партии к «Los-von-Kirche-Bewegung»
(движению к отделению от церкви) в 1913 г.
Но перейдем к тому, как Энгельс двадцать лет
спустя после Коммуны подытоживал ее уроки бо*
рющемуся пролетариату.
Вот какие уроки выдвигал на первый план Эн¬
гельс:
...«Именно та угнетающая власть прежнего цснтрали-
вовашюго правительства, армия, политическая полиция,
бюрократия, которую Налолоон создал в 1798 году и
которую с тех пор каждое напое правительство перс-
103

нимало, как желательное орудие, я иатостъэовывало его
против CDOiLX противников, именно эта власть должна
была пасть ваоду во Франции, как пала ода в Париже.
«Коммуна должна была с самого начала признать, что
рабочий класс, придя к господству, не может дальше
хозяйничать со старой государственной машиной; что
рабочий класс, дабы не потерять снова своего только
что завоеванного господства, должен, с одной сторо¬
ны, устранить всю старую, доселе употреблявшуюся
против него, машину угнетения, а, с другой стороны,
должен обеспечить себя против своих собственных депу¬
татов в чиновников, объявляя их всех, без всякого
исключался, сменяемыми в любое время»...
Энгельс подчеркивает еще и еще раз, что не
только о монархии, но и в демократической рес¬
публике государство остается государством, т. е.
сохраняет свою основную отличительную черту:
превращать должностных лиц, «слуг общества»,
органы его в господ над ним.
„.«Против этого, неизбежного во всех существовавших
до сих пор государствах, превращения государства и
органов государства из слуг общества в господ над
обществом Коммуна применила два безошибочных сред¬
ства. Во-первых, она назначала на вое должности, го
управлению, по суду, по народному просвещению, лиц,
выбранных всеобщим избирательным правом, и притом
ввела право отозвать этих выборных в любое время
по решению их избирателей. А, во-вторых, она платила
всем должностным лицам, как высшим, так и низшим;
лишь такую плату, которую получали другие рабочие.
Самое высокое жалованье, которое вообще платила Ком¬
муна, было 6000 фратисов *. Таким образом, была со¬
здана надежная помеха погоне за местечками к карье¬
ризму, даже и независимо от императивных мандатов
• Номинально вто дает около 2400 руб., ■ по теперешнему
курсу около 6 üöü руб. Совершенно неп ростительно поступают
те большеонин, которые предлагают, напр, в городских думах
Жолонаньр по 9 000 руб., не предлагая внести для всего госу¬
дарства максимум 6 000 руб.,—сумма достаточная и.
ЮЭ

депутатам в представительные учреждения, введенных
Коммуной сверх того»...
Энгельс подходит здесь к той интересной грани,
где последовательная демократия, с одной сто¬
роны, превращается в социализм, а с другой сто¬
роны, где она требует социализма. Ибо для уни¬
чтожения государства необходимо превращение
функций государственной службы в такие простые
операции контроля и учета, которые доступны,
подсильны громадному большинству населения, а
затем и всему населению поголовно. А полное
устранение карьеризма требует, чтобы «почетное»,
хотя и бездоходное, местечко на государственной
службе не могло служить мостиком для перепрыги-
ванья на высоко-доходные должности в банках и
в акционерных обществах, как это бывает посто¬
янно во всех свободнейших капиталистических
нгельс не делает той ошибки, которую де¬
лают, напр., иные марксисты по вопросу о праве
наций на самоопределение: дескать, при капита¬
лизме оно невозможно, а при социализме излишне.
Подобное, якобы остроумное, а на деле неверное,
рассуждение можно бы повторить про любое демо¬
кратическое учреждение, и про скромное жалованье
чиновникам в том числе, ибо до конца последова¬
тельный демократизм при капитализме невозмо¬
жен, а рри социализме отомрет всякая демократия.
Это—-софизм, похожий на ту старую шутку, ста¬
нет ли человек лысым, если у, него будет волос
меньше на один волос.
Развитое демократии до конца, изыскание форм
такого развития, испытание их практикой и т. д.—
все это есть одна из составных задач борьбы за
социальную революцию. Отдельно взятый, никакой
демократизм не даст социализма, но в жизни демо¬
кратизм никогда не будет «взят отдельно», а будет
«взят вместе», сказывать свое влияние и на эконо¬
мику, подталкивать ее преобразование, подвергать¬
110

ся влиянию экономического развития и т. д. Такова
диалектика живой истории.
Энгельс продолжает:
...«Этот взрыв (Sprengung) спроЛ государственное
власти к ее замена нового, Поистине демократическою»
подробно описаны в третьем отделе «Грожданаюй вод¬
ны». Но вкратц е остановиться еще раз на некоторых
чертах эфой замены было здесь необходимо, потому что
как раз в Германии суеверная вера в государство пере¬
шла из философии в общее ооашвше буржуазии и даже
многих рабочих. ГЬо учению философов, государство
есть «осуществление идеи» дон, переведенное на фило¬
софский язык, царство божие на земле, государство
является тахйм поприщем, на кагором осуществляется
или далмата осуществиться вечная истина и справед¬
ливость. А отсюда вытекает суеверное почтение к госу¬
дарству н го всему тому, чгб имеет опюшстие к госу¬
дарству*—суеверное почтение, которое тем легче уторе-
вяотся, что люди привыкают с детства думать» будто
дона и нпересы, общие воему обществу, не могут быть
вяапе выполняемы н охраняемы, как прежним способом»
т, е. черев посредство государства в его огражденных
дгдпднъши дестяяваася чиноввшоов. Люда воображают»
что делают необываоидю сильный шаг вперед, если
ови оадедывзюгся от веры в наследственную монархию
■ становится сторонниками демократической республи¬
ки. В дайкгютгеяьвосга же, государство есть яе что
иное, как мапова для подавления одного класса дру4
гяи, и в демсжрщяяесиой республике пнуть не меи>ше»
чем в монархии. И в лучшем случае, государство есть
зло, которое по наследству передается пролетариату^
одержавшему победу в борьбе за классовое господство;
победивший пролетариат, так же, как и Коммуна, вы-
нужкя будет немедленно отсечь худшие стороны этого
ела, до тех пор пока поколение, выросшее в новых
свободных общественных условиях, окажется в состоянии
выкинуть гон весь этот хлам государственности».
Энгельс предостерегал немцев, чтобы они по слу¬
чаю замены монархии республикой не забыли основ
ill

еомжзма по вопросу о государстве вообще. Его
предостережения читаются теперь, как прямой урок
господам Церетели и Черновым, проявившим в
своей «коалиционной» практике суеверную веру в
государство и суеверное почтение к нему!
Етце два замечания: 1) Если Энгельс tobojäit,
что при демократической республпсе «imчуть не
меньше», чем при монархии, гос}гдарство остается
«машиной для угнетения одного класса другим»,
то это вовсе не значит, чтобы форма угнетения
была для пролетариата безразлична, как «учат»
иные анархисты. Более широкая, более свободная,
более открытая форма классовой борьбы и клас¬
сового угнетения дает пролетариату пигантскоб
облегчение в борьбе за узшчтожеиде классов во¬
обще.
2) Почему только новое поколение в состоянии
будет совсем выкинуть вон весь этот хлам госу¬
дарственности,—этот вопрос связан с вопросом о
преодолении демократии, к которому мы и пере¬
ходим.
В. ЭНГЕЛЬС О ПРЕОДОЛЕНИИ ДЕМОКРАТИИ
Энгельсу пришлось высказаться об этом в связи
с вопросом о научной, неправильности названия
«социал-демократ».
Б предисловии к изданию своих статей 1870-х го¬
дов на разные темы, преимущественно «интерна¬
ционального» содержания («Internationales aus dem
Volksstaat» •—предисловии, помеченном 3 января
1S94 г., т. е. написанном за полтора года до смерти
Энгельса, он писал, что во всех статьях употре¬
бляется слово «коммунист», а не «социал-демократ»,
ибо тогда социал-демократами называли себя пру¬
донисты во Франции, лассалеанцы в Германии.
~.«Для Маркса л для меня—продолжает Энгельс—
* На международные темы нз «Народного Государства*. Ред.
112

было поэтому чистейшей невозможностью употреблять
для обозначения специально нашей точки зрения выра¬
жение стать растяжимое. В настоящее время дело об¬
стоит иначе, и его слово (ссоцнал-деакжрат») может,
пожалуй, сойти (mag passieren), хотя оно и остается
веточным (unpassend, неподходящим) для такой партии,
экономическая программа которой не является просто
социалистической вообще, а прямо коммунистической,—
для партии, патигпческая конечная цель которой есть
преодоление всего государства, а следовательно, также
и демократии. Названия действительных (курсив Эн¬
гельса) политических партий, однако, никогда вполне
ве соответствуют км; партия развивается, название
остается».
Диалектик Энгельс на закате дней остается ве¬
рен диалектике. У нас с Марксом, говорит он, было
прекрасное, научно-точное название партии, но не
было действительной, т. е. массовой пролетарской
партии. Теперь (конец XIX века) есть действитель¬
ная партия, по ее название научно неверно. Ничего*,
«сойдет», лишь бы партия развивалась, лишь бы
научная неточность ее названия ие была от нее
скрыта, и не мешала ей развиваться в верном на¬
правлении!
Пожалуй, иной шутник и нас, большевиков, стал
бы утешать по-энгельсовски: у нас есть действи¬
тельная партия, она развивается отлично; «сойдет»
и такое бессмысленное, уродливое слово, как «боль¬
шевик», не выражающее абсолютно ничего, кроме
того чисто случайного обстоятельства, что на
Брюссельско-Лондонском съезде 1903 г. мы имеля
большинство... Может быть, теперь, когда июль¬
ские н августовские преследования нашей партии
республиканцами и «революционной» мещанской
демократией сделали слово «большевик» таким все¬
народно почетным, когда они ознаменовали кро¬
ме того столь громадный, исторический шаг вперед,
сделанный нашей партией в ее действительном
развитии, может быть, к я поколебался бы в свэем

апрельском предложении изменить название нашей
партии. Может быть, я предложил бы сбоим то¬
варищам «компромисс»: назваться коммунистиче¬
ской партией, а в скобках оставить слово боль¬
шевики...
Но вопрос о названии партии несравненно менее
важен, чем вопрос об отношении революционного
пролетариата к государству.
В обычных рассуждениях о государстве постоян¬
но делается та ошибка, от которой! здесь предосте¬
регает Энгельс и которую мы отмечали мимохо¬
дом в предыдущем изложении. Именно: постоянна
забывают, что уничтожение государства есть уни¬
чтожение также и демократии, что отмирание го¬
сударства есть отмирание демократии.
На первый взгляд такое утверждение предста¬
вляется крайне странным и непонятным; пожалуй,
даже возникнет у кого-либо опасение, .не .ожидаем
ли мы пришествия такого общественного устрой¬
ства, когда не будет соблюдаться принцип подчи¬
нения меньшинства большинству, ибо ведь демо¬
кратия вто и есть призвание такого пришила?
Hier. 'Демократия не тождесгвевна с подчале-
пнем меньшинства большинству. Демократия есть
признающее подчинение меньшинства большин¬
ству государство, т. е. организация для систе¬
матического насилия одного класса над другим,
одной части населения над другою.
Мы ставим своей конечной целью уничтожение
государства, т. е. всякого организованного и систе¬
матического Василия, всякого насилия над людьми
вообще. Мы не ждем пришествия такого обществен¬
ного порядка, когда бы пе соблюдался принцип
подчинения меньшинства большинству. Ко, стре¬
мясь к социализму, мы убеждены, что он будет
перерастать в коммунизм, а в связи с этим будет
исчезать всякая надобность в насилии над людьми
вообще, в подчинении одного человека другому,
одной части населения другой его частя, пбо люди
44

привыкнут к соблюдению влементарных условий
общественности без насилия и без подчинения.
Чтобы подчеркнуть этот элемент привычки, Эн¬
гельс говорит о новом поколении, «выросшем в но¬
вых, свободных, общественных условиях, которое
окажется в состоянии совершенно выкинуть вон
весь этот хлам государственности»,—всякой госу¬
дарственности, в том числе и демократически-рес-
лубликанской государственности.
Для пояснения этого требуется разбор вопроса
об экономических основах отмирания государства.
Г лава V
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ОТМИРАНИЯ
ГОСУДАРСТВА
Самое обстоятельное разъяснение этого вопроса
дано Марксом в его «Критике Готской программы»
(письмо к Бракке со- 5 мая 1875 г; напечатан¬
ное только в 1891 г. в «Neue Zeit», IX, 1, и вы¬
шедшее по-русски отдельным изданием)12. Поле¬
мическая часть этого замечательного произведе¬
ния, состоящая в критике лассалеансгва, затенила,
так сказать, его положительную часть, именно:
анализ связи1 между развитием коммунизма и от¬
миранием государства,
1.	ПОСТАНОВКА ВОПРОСА МАРКСОМ
При поверхностном сравнении письма Маркса к
Бракке от 5 мая 1875 г. и рассмотренного выше
письма Энгельса к Бебелю от 28 марта 1875 г,
мо&ет показаться, что Маркс гораздо более «го¬
сударственник», чем Энгельс, н что различие ме¬
жду взглядами обоих писателей на государства
очень значительное.
Энгельс предлагает Бебелю вовсе бросить бол¬
товню о государстве, изгнать совершенно слово
8*	115

государство из программы, заменив его словом воб-
щина»; Энгельс заявляет даже, что Коммуна не
была уже государством в собственном смысле. Ме¬
жду тем Маркс говорит даже о «будущей государ¬
ственности коммунпеппге скоро общества», т. е. как
будто бы признает необходимость государства да¬
же при коммунизме.
Но подобный взгляд был бы в корню неправилен.
Ближайшее рассмотрение показывает, что-взгляды
Маркса и Энгельса на государство и его отмирание
вполне совпадают, а приведенное выражение Мар¬
кса относится именно к этой отмирающей госу¬
дарствен ностк,
Ясно, что не может быть и речи об определении
момента будущего «отмирания», тем более, что оно
представляет из себя заведомо процесс длитель¬
ный. Кажущееся различие между* Марксом и Эн¬
гельсом объясняется различием тем, которые они
себе брали, задач, которые они преследовали. Эн¬
гельс ставил задачей наглядно, резко, в крупных
штрихах показать Бебелю всю нелепость ходячих
(и разделявшихся Лассалем в немалой степени)
предрассудков насчет государства. Маркс только
мимоходом касается втого вопроса, интересуясь
другой темой: развитием коммунистического об¬
щества.
Вся теория Маркса есть применение теории раз¬
вития—в ее наиболее последовательной, полной,
продуманной и богатой содержанием форме—к со¬
временному капитализму. Естественно, что для
Маркса встал вопрос о применении этой теории
и к предстоящему краху капитализма, и к буду¬
щему развитию будущего коммунизма.
На основании каких же данных можно ставить
вопрос о будущем развитии будущего коммунизма?
На основании того, что он происходит из ка¬
питализма, исторически развивается из капи¬
тализма, является результатом действий такой
общественной силы, которая рождена капиталка-

мом. У Маркса нет ни тени попыток сочинять уто¬
пии, попустому гадать насчет того, чего знать
нельзя. Маркс ставит вопрос о коммунизме, как
естествоиспытатель поставил бы вопрос о развитии
новой, скажем биологической разновидности, раз
мы энаем, что она так-то возникла и в таком-то
определенном направлении видоизменяется.
Маркс прежде всего отметает прочь ту путаницу,
которая Готской программой вносится в вопрос
о соотношении государства и общества.
...«Современное общество—пишет он—есть капитали¬
стическое общество, которое существует во всех циви¬
лизованных странах, более или менее свободное от при¬
меси средневековья, более или менее видоизмененное
особенностями исторического развития каждой страны,
более или менее развитое. Налропгв того, «современное
государства» меняется с каждой государственной гра¬
ницей. Б пруссюо-германской империи оно совершенно
иное, чем в Швейцарии, в Англии совершенно иное,
чем в Соед. штатах. «Современное государство» есть,
следовательно, фикция.
«Однако, несмотря на пестрое разнообразие их форм,
различные государства различных цивилизованных стран
имеют между собой то общее, что они стоят ва почве
современного буржуазного общества, более или менее
кашггалисгичестси развитого. У них есть поэтому неко¬
торые общие существенные признаки. В этом смысле
можно гозорить о «современной государственности» в
противоположность тому будущему, когда отомрет те¬
перешний ее корень, буржуазное общества
«Вопрос ставится затем так: какому превращение!
подвергнется государственность в коммунистическом об¬
ществе? Другими словами: какие общественные функции
останутся тогда, аналогичные теперешним государствен¬
ным функциям? На этот вопрос можно ответить только
научно; и сколько бы тысяч раз ни сочетать слою
«к^род» со словом «государство«», это ни капельки не
подвинет его разрешения»-.
117

Высмеяв таким образом все разговоры о «народ¬
ном государстве», Маркс дает постановку вопроса
и как бы предостерегает, что для научного ответа
на него можно оперировать только твердо устано¬
вленными научными данными.
Первое, чтд установлено вполне точно всей тео¬
рией разштш, всей науюой вообще, в что забы¬
вали утописты, чтб забывают нынешние оппорту¬
нисты, боящиеся социалистической революции,—
это то обстоятельство, что исторически несомненно
должна быть особая стадия или особый этап ne*
рехода от капитализма к коммунизму.
2.	ПЕРЕХОД ОТ КАПИТАЛИЗМА К
КОММУНИЗМУ]
„.«Между капиталистическим и коммунистическим об¬
ществе«—продолжает Маркс—лежит период революци¬
онного превращения первого во вггорое. Этому периоду
соответствует и политический переходный период, я го¬
сударство этого периода не может быть ничем иным*
кроме как революционной диктатурой пролетариата
Этогг вывод покоится у Маркса на анализе той
роли, которую играет пролетариат в современном
капиталистическом обществе, на данных о разви¬
тии этого общества и о непримиримости противо¬
положных интересов пролетариата я буржуазии.
Раньше вопрос ставился так: чтобы добиться сво¬
его освобождения, пролетариат должен свергнуть
буржуазию, завоевать политическую власть, уста¬
новить свою революционную диктатуру.
Теперь вопрос ставится несколько иначе: пере¬
ход от капиталистического общества, развивающе¬
гося к коммунизму, в коммунистическое общество
невозможен без «политического переходного перио¬
да», и государством этого периода может быть
лишь революционная диктатура пролетариата.
Каково же отношение этой диктатуры к демо¬
кратии?
1 ! 8

Мы видели, что «Коммунистический Манифест*
ставит просто рядом два понятия: «превращение!
пролетариата в господствующий класс» и «завоева¬
ние демократии». На основании всего изложенно¬
го выше можно точнее определить, как изменяется
демократия в переходе от капитализма к комму¬
низму.
В капиталистическом обществе, при условии на¬
иболее благоприятного развития его, мы имеем бо¬
лее или менее полный демократизм в демократи¬
ческой республике. Но этот демократизм всегда
сжат тесными рамками капиталистической эксплуа¬
тации и всегда остается поэтому, в сущности, де¬
мократизмом для меньшинства, только для имущих
классов, только для богатых. Свобода капитали¬
стического общества всегда остается приблизитель¬
но такой же, какова была свобода в древних
греческих республиках: свобода для рабовладель-
цез. Современные наемные рабы, в силу условий
капиталистической эксплуатации, остаются настоль¬
ко задавленными нуждой и нищетой, что им «se
до демократии», сне до политики», что при обыч¬
ном, мирном течении событий большинство населе¬
ния от участия в общественно-политической жизни
отстранено.
Правильность этого утверждения Dcero нагляд¬
нее, может быть, подтверждается Германией имен¬
но потому, что в этом .государстве ионституцнон-
ная легальность продержалась удивительно долго
и устойчиво почти полвека (1871—1914), а социал-
демократия за это время гораздо больше, чем в
других странах, сумела сделать для «использова¬
ния легальности» и для организации такой высокой
доли рабочих в политическую партию, как нигде
в свете.
Какова же эта наиболее высокая из наблюдав¬
шихся в капиталистическом обществе доля полити¬
чески сознательных и деятельных наемных рабов?
Один миллион членов партии социал-демократов—
Ш

пз 15 млн. наемпых рабочих! Три миллиона профес¬
сионально организованных—из 15 миллионов!
Демократия для ничтожного меньшинства, демо¬
кратия для богатых, вот каков демократизм капи¬
талистического общества. Если присмотреться по¬
ближе к механизму капиталистическом демократиИ|
то мы увидим везде и повсюду, и в «мелких»,
якобы мелких, подробностях избирательного пра¬
ва (ценз оседлости, исключение женщин и т. д.),
и в технике представительных учреждений, и з
фактических препонах праву собраний (обществен¬
ные здания не для «нищих»!), и в чисто капита¬
листической организации ежедневной прессы и так
далее, и так далее, мы увидим ограничения да
ограничения демократизма. Эти ограничения, изъя¬
тия, исключения, препоны для бедных кажутся мел¬
кими, оообенно на глаз того, кто сам никогда
нужды не вндал и с угнетенными классами в их
массовой жизни близок не был (а такозо девять де¬
сятых, если не девяносто девять сотых буржуазных
публицистов и политиков),—но в сумме взятые вти
ограничения исключают, выталкивают бедноту ив
политики, из активного участия в демократии.1
Маркс великолепно схватил эту суть капитали¬
стической демократии, сказав в своем анализе опы¬
та коммуны: угнетенным раз в несколько лет ггсъ
вволяют решать, какой именно из представителей
угнетающего класса будет в парламенте предста¬
влять и подавлять их!
Но от этой капиталистической демократии, не¬
избежно узкой, тайком отталкивающей бедноту, а
поэтому насквозь лицемерной и лживой, развитие
вперед не идет просто, прямо и гладко, «ко все
большей и большей демократии», как предста¬
вляют дело либеральные профессора и мелкобур¬
жуазные оппортунисты. Нет. Развитие вперед т. е.
к коммунизму, идет через диктатуру пролетариата
и иначе игтн не может, ибо сломить сопротиоле-
120

те эксплуататоре« капиталистов больше некому и
иным путем нельзя.
Л диктатура пролетариата, т. е. организация
авангарда угнетенных в господствующий класс для
подавления угнетателей, не может дать проста
только расширения демократии. Вместе с громад¬
ным расширением демократизма, впервые стано¬
вящегося демократизмом для бедных, демократиз¬
мом для народа, а не демократизмом для богатень¬
ких, диктатура пролетариата дает ряд изъятий из
свободы по отношению к угнетателям, эксплуата¬
торам, капиталистам. Их мы должны подавить,
чтобы освободить человечество от наемного раб¬
ства, их сопротивление надо сломить силой,—ясно,
что там, где есть подавление, есть насилие, нет
свободы, нет демократии.
Энгельс прекрасно выразил это в письме к Бе¬
белю, сказаз, как вспомнит читатель, что «проле¬
тариат нуждается в государстве не в интересах
свободы, а в интересах подавления своих против¬
ников, а когда можно будет говорить о свободе,
не будет государства».
Демократия для гигантского большинства наро¬
да и подавление силой, т. е. исключение из демо¬
кратии, эксплуататоров, угнетателей народа,—вот
каково видоизменение демократии при переходе
от капитализма к коммунизму.
Только в коммунистическом обществе, когда со¬
противление капиталистов уже окончательно сло¬
млено, когда капиталисты исчезли, когда нет клас¬
сов (т. е. нет различия между членами общества
по их отношению к общественным средствам про¬
изводства), только тогда «исчезает государство
и можно говорить о свободе». Только тогда воз¬
можно и будет осуществлена демократия действи¬
тельно полная, действительно без всяких изъятий.
И только тогда демократия начнет отмирать в
силу того простого обстоятельства, что, избавлен¬
ное от капиталистического рабства, от бесчлслен-
1Л

ных ужасов, дикостей, йелепостей, гнусностей ка¬
питалистической эксплуатации, люди постепенно
привыкнут к соблюдению элементарных, веками
известных, тысячелетиями повторявшихся во всех
прописях правил общежития, к соблюдению их без
Василия, без принуждения, без подчинения, без
особого аппарата для принуждения, который на¬
зывается государством.
Выражение «государство отмирает» выбрано
очень удачно, ибо оно указывает и на постепен¬
ность процесса и на стихийность его. Только при¬
вычка может оказать и несомненно окажет такое
действие, ибо мы кругом себя наблюдаем миллионы
раз, как легко привыкают люди к соблюдению
необходимых для них правил общежития, если нет
эксплуатации, если нет ничего такого, чтб возму¬
щает, вызывает протест и восстание, создает не¬
обходимость подавления.
Итак: в капиталистическом обществе мы имеем
демократию урезанную, убогую, фальшивую, демо¬
кратию только для богатых, для меньшинства. Дик¬
татура пролетариата, период перехода к комму¬
низму, впервые даст демократию для народа, для
большинства, наряду с необходимым подавлением
меньшинства, эксплуататоров. Коммунизм один
только в состоянии дать демократию действи¬
тельно полную, и чем она полнее, тем скорее она
станет ненужной, отомрет сама собою.
Другими словами: при капитализме мы имеем
государство в собственном смысле слова, особую
машину для подавления одного класса другим и
притом большинства меньшинством. Понятно, что
для успеха такого дела, как систематическое по¬
давление меньшинством эксплуататоров большин¬
ства эксплуатируемых, нужно крайнее свирепство,
зверство подавления, нужны моря крови, через ко¬
торые человечество и идет свой путь в состоянии
рабства, крепостничества, наемничества.
122

* 'Далее при переходе от капитализма к комму¬
низму подавление еще необходимо, но уже пода¬
вление меньшинства эксплуататоров большинством
эксплуатируемых. Особый аппарат, особая машина
для подавления, «государство» еще необходимо,
но это уже переходное государство, это уже не
государство в собственном смысле, ибо подавление
меньшинства эксплуататоров большинством вче¬
рашних наемных рабов дело настолько сравнитель¬
но легкое, простое и естественное, что оно будет
строить гораздо меньше крови, чем подавление вос¬
станий рабов, крепостных, наемных рабочих, что
оно обойдется человечеству гораздо дешевле. И
оно совместимо с распространением демократии па
такое подавляющее большинство населения, ?то на¬
добность в особой машине для подавления начи¬
нает исчезать. Эксплуататоры, естественное дело,
не в состоянии подавить народа без сложнейшей
машины для выполнения такой задачи, но народ по¬
давить эксплуататоров может и при очень простой
«машине», почти что без «машины», без особого ап¬
парата, простой организаций вооруженных масс
(вроде Советов рабочих и солдатских депутатов,
sa метим, забегая вперед).
Наконец, только коммунизм создает полную не¬
надобность государства, ибо некого подавлять,
«некого» в смысле класса, в смысле систематиче¬
ской борьбы с определенной частью населения. Мы
не ‘тописты и нисколько не отрицаем возможности
и неизбежности эксцессов отдельных лиц, а равно
необходимости подавлять такие эксцессы. Но, во-
пепяых, для этого не нужна особая машина, осо¬
бы аппарат подавления, это будет сам вооружен¬
ный народ с такой же простотой и легкостью, с
которой любая толпа цивилизованных людей даже
в современном обществе разнимает дерущихся пли
не допускает насилия над женщиной. Ä во-вгорых,
мы знаем, что корсгтгия сощпльиая причина экс¬
цессов, состоящих и нарушении правил общежи-
Ш

тля, есть эксплуатация масс, нужда и нищета их.
С устранением этой главной причины эксцессы не¬
избежно начнут «отмирать». Мы не знаем, как
быстро и в какой постепенности, но мы знаем, что
они будут отмирать. С их отмиранием отомрет
и государство.
Маркс, не пускаясь в утопии, определил подроб¬
нее то, чтб можно теперь определить относитель¬
но этого будущего, именно: различие низшей и
высшей фазы (степени, в тала) коммунистического
общества.
3.	ПЕРВАЯ ФАЗА КОММУНИСТИЧЕСКОГО
ОБЩЕСТВА
В «Критике Готской программы» Маркс опровер¬
гав подробно лассалевскую идею о получении
рабочим при социализме «неурезанного» или «пол¬
ного продукта труда». Маркс показывает, что из
всего общественного труда всего общества необ¬
ходимо вычесть и резервный фонд, и фонд ка рас¬
ширение производства, и возмещение «сношенных»
машин и т. п., а затем из предметов потребления
фонд на издержки управления, на школы, боль¬
ницы, приюты престаролых и т. п.
Вместо туманной, неясной, общей фразы Лассаля
(«полный продукт труда—рабочему») Маркс дает
трезвый учет того, как именно социалистическое
общество вынуждено будет хозяйничать. Марко
подходит к конкретному анализу условий жизни
такого общества, в котором не будет капитализма,
и говорит при этом:
<хМы имеем здесь дело (при разборе программы рабо¬
чей партии) «не с таким коммунистическим обществом,
которое развилось на своей собственной основе, а с
таким, которое только что выходит как раз из капи¬
талистического общества, и которое non v му ю х
отношениях, в шоиомнчесхом, вра&ствсшюм и умсикеь
124

пом, носят еде отпечаток старого общества, та недр
ИСГРО[ЮГО око вышле
Вот это коммунистическое общество, которое
только что вышло на свет божий из недр капита¬
лизма, которое носит во всех отношениях отпеча¬
ток старого общества, Маркс и называет «первой»
или низшей фазой коммунистического общества:.
Средства производства уже вышли из частной
Собственности отдельных лиц. Средства производ¬
ства принадлежат всему обществу. Каждый член
общества, выполняя известную долю общественно¬
необходимой работы, получает удостоверение от
общества, что он такое-то количество работы отра¬
ботал. По этому удостоверению он получает из
общественных складов предметов потребления со¬
ответственное количество продуктов. За вычетом
того количества труда, которое идет на обществен¬
ный фонд, каждый рабочий, следовательно, полу¬
чает от общества столько же, сколько он ему дал.
Царствует как будтр бы «равенство».
Но когда Лассаль говорит, имея в виду такие
общественные порядки (обычно называемые социа¬
лизмом, а у Маркса носящие название первой фазы
коммунизма), что это «справедливое распределе¬
ние», что это «равное право каждого на равный
продукт труда», то Лассаль ошибается, и Маркс
разъясняет его ошибку.
«Равное право—говорит Маркс—мы эдесь дей¬
ствительно имеем, но это еще «буржуазное право»
которое, как и всякое право, предполагает нера¬
венство. Всякое право есть применение одинаков
вого масштаба к различным людям, которые на
деле не одинаковы, не равны друг другу; и потому
Травное право» есть нарушение равенства и не^
справедливость». В самом деле, каждый получает,
отработав равную с другим долю общественного
труда, равную долю общественного производства
(за указанными вычетами).
125

'А между тем отдельные люди не равны, один
Сильнее, другой слабее; один женат, другой нет;
у одного больше детей, у другого меньше и т. д.
... «При равном труде—заключает Маркс—следова¬
тельно, при равном участии в общественном потреби¬
тельном фонде один получит на самом деле больше,
чем другой, окажется богаче другого и т. д. Чтобы
избежать всего этого, право, вместо того чтобы быть
равным, должно бы бшъ неравным»...
Справедливости и равенства, следовательно, пер*
вая фаза коммунизма дать еще не может: различия
в богатстве останутся, и различия несправедливые,
но невозможна будет эксплуатация человека чело¬
веком, ибо нельзя захватить средства производ¬
ства, фабрики, машины, землю и пр. в частную
собственность. Разбивая мелкобуржуазно неясную
фразу Лассаля о «равенстве» и «справедливости»
вообще, Маркс показывает ход развития комму¬
нистического общества, которое вынуждено сна¬
чала уничтожить только ту «несправедливость»,
что средства производства захвачены отдельными
лицами, и которые не в состоянии сразу уничто¬
жить и дальнейшую несправедливость, состоящую
в распределении предметов потребления «по рабо¬
те» (а не по потребностям).
Вульгарные экономисты, в том числе буржуаз¬
ные профессора, в том числе «наш» Тугаи, постоян¬
но упрекают социалистов, будто они забывают ö
неравенстве людей и «мечтают» уничтожить это
неравенство. Такой упрек, как видим, доказывает
только крайнее невежество гг. буржуазных идео¬
логов.
Маркс не только точнейшим образом учитывает
неизбежное неравенство людей, он учитывает так¬
же то, что один еще переход средств производства
в общую собственность всего общества («социа- *
лизм» в обычном словоупотреблении) не устрп*
няет недостатков распределения и неравенства
«буржуазного права», которое продолжает господ¬
ин

ствоватб, поскольку продукты делятся «по ра¬
боте».
...«Но эти недостатки—хфодолжает Маркс—неизбеж¬
ны в первой фазе коммунистического общества, в том
его виде, как оно выходит, после долгих мук родов, из
каоэталистнческапо общества. Право никогда ае может
быть выпи, чем виовомическиа строй и обусловленное
ш чультурвое развитие общества»...
Таким образом, в первой фазе коммунистического
общества (которую обычно эооут социализмом)
«буржуазное право» отменяется не вполне, а лишь
отчасти, лишь в меру уже достигнутого экономи¬
ческого переворота, т. е. лишь по отношению к
средствам производства. «Буржуазное право» при¬
знает их частной собственностью отдельных лиц.
Социализм делает их общей собственностью. По¬
стольку—и лишь постольку—«буржуазное право»
отпадает.
Но оно остается вое же в другой своей части«
остается в качестве регулятора (определителя) рас¬
пределения продуктов и распределения труда ме¬
жду членами общества. «Кто не работает, тот не
должен есть»,—этот социалистический принцип уже
осуществлен; «за равное количество труда равное
количество продукта»,—и error социалистический
принцип уже осуществлен. Однако, это еще не
коммунизм, и это еще не устраняет «буржуазного
права», которое неравным людям за неравное (фак¬
тически неравное) количество труда дает равное
количество продукта.
Это—«недостаток», говорит Маркс, но он неизбе¬
жен в первой фазе коммунизма, ибо, не впадая в
утопизм, нельзя думать, что, свергнув капитализм,
люди сразу научаются работать на общество без
всяких норм права, да и экономических предпо¬
сылок такой перемены отмена капитализма не
дает сразу.
А других норм, кроме «буржуазного права», нет.
И постольку остается еще необходимость в госу-
127

дарсгее, которое бьг, охраняя общую собствен¬
ность на средства производства, охраняло равен¬
ство труда и равенство дележа продукта.
Государство отмирает, поскольку капиталистов
уже нет, классов уже нет, подавлять поэтому ка¬
кой бы то ни было класс нельзя.
Но государство еще не отмерло совсем, ибо
остается охрана «буржуазного права», освящаю¬
щего фактическое неравенство. Для полного отми¬
рания государства нужен полный коммунизм.
4.	ВЫСШАЯ ФАЗА КОММУНИСТИЧЕСКОГО
ОБЩЕСТВА
Маркс продолжает:
„.«На высшей фазе кс»гм}чтсгического общества после
того, как исчезнет порабощающее человека подчине¬
ние его разделению труда; когда исчезает вместе d
этим противоположность умствешюго и физического тру¬
да; когда труд перестанет быть только средством для
жизни, а станет сам первой потребностью жиэшг, когда
вместе с всесторонним развитием ивдпигдуумоз выра¬
стут и производительные силы, и все источники обще¬
ственного богатства польются полным потоком, лишь
тогда можно будет совершенно преодолеть узкий гори-
801 гт буржуазного права, и общество сможет написать
на своем знамени: «Каждый по споообноспм, каждому
по потребностям».
Только теперь мы можем оценить всю правиль¬
ность замечаний Энгельса, когда он беспощадно
издевался над нелепостью соединения слов: «сво¬
бода» и «государство». Пока есть государство, пет
свободы. Когда будет свобода, не будет государ¬
ства.
Экономической основой полного отмирания госу¬
дарства является такое высокое развитие комму¬
низма, при котором исчезает противоположность
умственного и физического труда, исчезает, следо¬
вательно, один из важнейших источников совре¬
128

менного общественного неравенства и притом та¬
кой источник, которого одним переходом средств
производства в общественную собственность, одной
экспроприацией капиталистов сразу устранить ни¬
как нельзя.
Эта экспроприация даст возможность гигант¬
ского развития производительных сил. И видя,
как теперь уже капитализм невероятно задержи-
вает это развитие, как многое можно было бы
двинуть вперед на базе современной, уже достиг¬
нутой техники, мы в праве с полнейшей уверен¬
ностью сказать, что экспроприация капиталистов
неизбежно даст гигантское развитие производи¬
тельных сил человеческого общества. Но как скоро
пойдет это развитие дальше, как скоро дойдет
оно до разрыва с разделением труда, до уничтоже¬
ния противоположности между умственным и фи¬
зическим трудом, до превращения труда в «первую
жизненную потребность», этого мы не знаем" и
знать не можем.
Поэтому мы и в праве говорить лишь о неиз¬
бежном отмирании государства, подчеркивая дли¬
тельность этого процесса, его зависимость от бы¬
строты развития высшей фазы коммунизма и оста¬
вляя совершенно открытым вопрос о сроках или о
конкретных формах отмирания, ибо материалу для
решения таких вопросов нет.
Государство сможет отмереть полностью тогда,
когда общество осуществит правило: «каждый по
способностям, каждому по потребностям», т. е.
когда люди настолько привыкнут к соблюдению
основных правил общежития и когда их труд бу¬
дет настолько производителе:!, что они доброволь¬
но будут трудиться по способностям. «Узкий го¬
ризонт буржуазного права», заставляющий высчи¬
тывать, с черствостью Шсйлока, не переработать
бы лишних получаса против другого, ие получить
бы меньше платы, чем другой, этот узкий горизонт
будет тогда перейден. Распределение продуктов
^ Линии. [ши.у..ир. ню и р Bj.iKMiirf
129

не будет требовать тогда нормировки со стороны
общества количества получаемых каждым продук¬
тов; каждый будет свободно брать «по потреб¬
ности».
С точки зрения буржуазной легко объявить по¬
добное общественное устройство «чистой утопией»
и зубоскалить по поводу того, что социалисты
обещают каждому право получать от общества,
без всякого контроля за трудом отдельного гражда¬
нина, любое количество трюфелей, автомобилей,
пианино и т. п. Таким зубоскальством отделы¬
вается и поныне большинство буржуазных «уче¬
ных», которые обнаруживают этим и свое невеже¬
ство и свою корыстную защиту капитализма.
Невежество, ибо «обещать», что высшая фаза
развития коммунизма наступит, ни одному социа¬
листу в голову не приходило, а предвидение ве¬
ликих социалистов, что она наступит, предполагает
и нетеперешнюю производительность труда и не-
теперешнего обывателя, способного «зря», вроде
как бурсаки у Помяловского, портить склады об¬
щественного богатства и требовать невозможного.
До тех пор пока наступит «высшая» фаза комму¬
низма, социалисты требуют строжайшего контро¬
ля со стороны общества и со стороны государ-
ства над мерой труда и мерой потребления, но
только контроль этот должен начаться с экспро¬
приации капиталистов, с контроля рабочих за ка¬
питалистами и проводиться не государством чинов¬
ников, а государством вооруженных рабочих.
Корыстная защита капитализма буржуазными
идеологами (и их прихвостнями вроде гг. Цере¬
тели, Черновых и К0) состоит именно в том, что
спорами и разговорами о далеком будущем они
подменяют насущный и злободневный вопрос се¬
годняшней политики: экспроприацию капиталистов,
превращение всех граждан в работников и слу¬
жащих одного крупного «синдиката», именно: все¬
го государства, и полное подчинение всей работы
130

всего этого синдиката государству действительно
демократическому, государству Советов рабочих
и солдатских депутатов.
В сущности, когда ученый профессор, а за ним
обыватель, а за ним господа Церетели и Черновы
говорят о безрассудных утопиях, о демагогических
обещаниях большевиков, о невозможности «введе¬
ния» социализма, они имеют в виду именно выс¬
шую стадию или фазу коммунизма, «вводить» ко¬
торый никто не только не обещал, но и не помыш¬
лял, ибо «ввести» ее вообще нельзя.
И здесь мы подошли к тому вопросу о научном
различии между социализмом и коммунизмом, ко¬
торого коснулся Энгельс в приведенном выше рас¬
суждении его о неправильности названия «социал-
демократы». Политически различие между первой,
или низшей, и высшей фазой коммунизма совре-
меием будет, вероятно, громадно, но теперь, при
капитализме, признавать его было бы смешно и
выдвигать его на первый план могли бы разве лишь
отдельные анархисты (если еще остались среди
анархистов люди, ничему не научившиеся после
«плехановского» превращения Кропоткиных, Гра-
ва, Корнелиссена н прочих «звезд» анархизма в
социал-шовинистов или в анархо-траншейников,
как выразился один из немногих сохранивших честь
и совесть анархистов Гэ).
Но научная разница между социализмом и ком¬
мунизмом ясна. То, чт0 обычно называют социа¬
лизмом, Маркс назвал «первой» или низшей фазой
коммунистического общества. Поскольку общей
собственностью становятся средства производства,
постольку слово «коммунизм» и тут применимо,
если не забывать, что это не полный коммунизм.
Великое значение разъяснений Маркса состоит в
том, что он последовательно применяет и здесь
материалистическую диалектику учение о раззи-
тин, рассматривая коммунизм, к.<к нечто развиваю¬
щееся uj капитализма. Вмести схоластичсски-вы-
131

думаиных, «сочиненных» определений и бесплод¬
ных споров о словах (что социализм, что комму¬
низм), Маркс дает анализ того, что можно бы
назвать ступенями экономической зрелости ком¬
мунизма.
В первой своей фазе, на первой своей ступени
коммунизм не может еще быть экономически впол¬
не зрелым, вполне свободным от традиций или
следов капитализма. Отсюда такое интересное явле¬
ние, как сохранение «узкого горизонта буржуаз¬
ного права» при коммунизме в его первой фазе.
Буржуазное право по отношению к распределению
продуктов потребления предполагает, конечно, не¬
избежно и буржуазное государство, ибо право
есть ничто без аппарата, способного принуждать
к соблюдению норм права.
Выходит, что не только при коммунизме остается
в течение известного времени буржуазное право,
но даже и буржуазное государство без буржуазии!
Это может показаться парадоксом или просто
диалектической игрой ума, в которой часто обви¬
няют марксизм люди, не потрудившиеся ни ка¬
пельки над тем, чтобы изучить его чрезвычайно
глубокое содержание.
На самом же деле, остатки старого в новом
показывает нам жизнь на каждом шагу, и в при¬
роде, и в обществе. И Маркс не произвольно всу-
н}гл кусочек «буржуазного» права в коммунизм,
а взял то, чт0 экономически и политически неиз¬
бежно в обществе, выходящем из недр капита¬
лизма.
Демократия имеет громадное значение в борьбе
рабочего класса против капиталистов за свое осво¬
бождение. Но демократия вовсе не есть предел,
его же не. прейдеши, а лишь од;гн из этапов по
дороге от феодализма к капитализму и от капита¬
лизма к коммунизму.
Демократия означает равенство. Понятно, какое
великое значение имеет борьба пролетариата за
132

равенство и лозунг равенства, «ели правильно по¬
нимать его в смысле уничтожения классов. Но
демократия означает только формальное равенство.
И тотчас вслед за осуществлением равенства всех
членов общества по отношению к владению сред¬
ствами производства, т. е. равенства труда, равен¬
ства заработной платы, пред человечеством неми¬
нуемо встанет вопрос о том, чтобы итти дальше,
от формального равенства к фактическому, т. е.
к осуществлению правила: «каждый по способно¬
стям, каждому по потребностям». Какими эта¬
пами, путем каких практических мероприятий
пойдет человечество к этой высшей цели, мы
не знаем и знать не можем. Но важно выяс¬
нить себе, как бесконечно лживо обычное бур¬
жуазное представление, будто социализм есть не¬
что мертвое, застывшее, раз навсегда данное, то¬
гда как на самом деле только с социализма
начнется быстрое, настоящее, действительно массо¬
вое, при участии большинства населения, а затем
всего населения, происходящее движение вперед
во всех областях общественной и личной жизни.
Демократия есть форма государства, одна из
его разновидностей. И, следовательно, она пред¬
ставляет из себя, как и всякое государство, орга¬
низованное, систематическое применение насилия
к людям. Это с одной стороны. Но, с другой сто¬
роны, она означает формальное признание равен¬
ства между гражданами, равного права всех на
определение устройства государства исправления
им. А это, в свою очередь, связано с тем, что на из¬
вестной ступени развития демократии она, во-пер¬
вых, сплачивает революционный против капитализ¬
ма класс, пролетариат, и дает ему возможность
разбить, сломать вдребезги, стереть с лица земли
буржуазную, хотя бы и республикански буржуаз¬
ную, государственную машину, постоянную армию,
полицию, чиновничество, заменить их более демо¬
кратической, но все еще государственной машиной
из

в виде вооруженных рабочих масс, переходящих к
поголовному участию народа в милиции.
Здесь «количество переходит в качество»: такая
степень демократизма связана с выходом из рамок
буржуазного общества, с началом его социалисти¬
ческого переустройства. Если действительно все
участвуют в управлении государством, Тут уже
капитализму не удержаться. И развитие капита¬
лизма, в свою очередь, создает предпосылки для
того, чтобы действительно <шсеу> могли участво¬
вать в управлении государством. К таким предпо¬
сылкам принадлежит поголовная грамотность, осу¬
ществленная уже рядом наиболее передовых капи¬
талистических стран, затем «обучение и дисципли¬
нированна» миллионов рабочих крупным, сложным,
обобществленным аппаратом почты, железных до¬
рог, крупных фабрик, крупной торговли, банкового
дела и т. д. и т. п.
При таких экономических предпосылках вполне
возможно немедленно, с сегодня на завтра, перей¬
ти к тому, чтобы, свергнув капиталистов и чинов¬
ников, заменить их в деле контроля за производ¬
ством и распределением, в деле учета труда и
продуктов вооруженными рабочими, поголовно во¬
оруженным народом. (Не надо смешивать вопрос
о контроле и учете с вопросом о научно образо¬
ванном персонале инженеров, агрономов и пр.: эти
господа работают сегодня, подчиняясь капитали¬
стам, будут работать еще лучше завтра, подчи¬
няясь вооруженным рабочим.)
Учет и контроль—вот главное, чтб требуется для
«наложения», для правильного функционирования
первой фазы коммунистического общества. Все
граждане превращаются здесь в служащих по
найму у государства, какозым являются вооружен¬
ные рабочие. Все граждане становятся служащими
и рабочими одного всенародного, государственно¬
го «синдиката». Все дело в том, чтобы они рабо¬
тали поровну, правильно соблюдая меру работы,
134

и получали поровну. Учет этого, контроль за этим
упрощен капитализмом до чрезвычайности, до не*
обыкновенно простых, всякому грамотному чело¬
веку доступных операций наблюдения и записи,
знания четырех действий арифметики и выдачи со¬
ответственных расписок ♦.
Когда большинство народа начнет производить
самостоятельно и повсеместно такой учет, такой
контроль за капиталистами (превращенными теперь
в служащих) и за господами интеллигентками,
сохранившими капиталистические замашки, тогда
этот контроль станет действительно универсаль¬
ным, всеобщим, всенародным, тогда от него нель¬
зя будет никак уклониться, «некуда будет деться».
Все общество будет одной конторой и одной
фабрикой с равенством труда и равенством платы.
Но эта «фабричная» дисциплина, которую побе¬
дивший капиталистов, свергнувший эксплоататоров
пролетариат распространит на все общество, ни¬
коим образом не является ни идеалом нашим, ни
нашей конечной целью, а только ступенькой, не¬
обходимой для радикальной чистки общества от
гнусности и мерзостей капиталистической эксплоа-
тации и для дальнейшего движения вперед.
С того момента, когда все члены общества или
хотя бы громадное большинство их cam научились
управлять государством, сами взяли это дело в
свои руки, «наладили» контроль за ничтожным
меньшинством капиталистов, за господчиками, же¬
лающими сохранить капиталистические замашки,
за рабочими, глубоко развращенными капитализ¬
мом, с этого момента начинает исчезать надобность
во всяком управлении вообще. Чем полнее демо¬
* Когда государство сводится в главнейшей части его функ¬
ций к такому учету и контролю со стороны самих рабочих, тогда
оно перестает быть «политическим государством», тогда «об¬
ще' "еикые функции превращаются из полити'н^ихв простые
аамичпггряти шы •	>	(ср.	выше, гл. IV, §2, о полемике
Энгельса с а шрхпетамп.!.
135

кратия, тем ближе момент, когда она становится
ненужной. Чем демократичнее «государство», со¬
стоящее из вооруженных рабочих и являющееся
«уже не государством в собственном смысле сло¬
ва», тем быстрее начинает отмирать всякое го¬
сударство.
Ибо, когда все научатся управлять и будут на
самом деле управлять самостоятельно обществен¬
ным производством, самостоятельно осуществлять
учет и контроль тунеядцев, баричей, мошенников и
тому подобных «хранителей традиций капитализ¬
ма», тогда уклонение от этого всенародного учета
и контроля неизбежно сделается таким неимовер¬
но трудным, таким редчайшим исключением, бу¬
дет сопровождаться, вероятно таким быстрым и
серьезным наказанием (ибо вооруженные рабочие—
люди практической жизни, а не сантиментальные
интеллигентки, и шутить они с собой едва ли
позволят), что необходимость соблюдать неслож¬
ные, основные правила всякого человеческого об¬
щежития очень скоро станет привычкой.
И тогда будет открыта настежь дверь к пере¬
ходу от первой фазы коммунистического общества
к высшей его фазе, а вместе с тем к полному
отмиранию государства.
Г лава VI
ОПОШЛЕНИЕ МАРКСИЗМА ОППОРТУНИСТАМИ
Вопрос об отношении государства к социальной
революции и социальной революции к государству
занимал виднейших теоретиков п публицистов II
Интернационала (1889—1914) очень мало, как и
вообще вопрос о революции. Но самое характер¬
ное в том процессе постепенного роста оппорту¬
низма. который привел к краху II Интернацио¬
нала в 1914 г., это то, что, даже когда вплотную
13о

подходили к этому вопросу, его старались обой-
ти или его не замечали/
В общем и целом можно сказать, что из уклончи¬
вости по вопросу об отношении пролетарской ре¬
волюции к государству, уклончивости, выгодной
для оппортунизма и питавшей его, проистекло
извращение марксизхма и полное опошление его.
Чтобы охарактеризовать, хоть вкратце, этот пе¬
чальный процесс, возьмем виднейших теоретиков
марксизма, Плеханова и Каутского.
1.	ПОЛЕМИКА ПЛЕХАНОВА С
АНАРХИСТАМИ
Плеханов посвятил вопросу об отношении анар¬
хизма к социализму особую брошюру: «Анархизм
и социализм», которая вышла по-немецки в 1894 г.
Плеханов ухитрился трактовать эту тему, со¬
вершенно обойдя самое актуальное, злободневное
и политически наиболее существенное в борьбе
против анархизма, именно отношение революции к
государству и вопрос о государстве вообще! В его
брошюре выделяются две части: одна—историко-
литературная, с ценным материалом по истории
идей Штирнера, Прудона и пр. Другая часть: фи¬
листерская, с аляповатым рассуждением на тему
о том, что анархиста не отличишь от бандита.
Сочетание тем презабавное и прехарактерное для
всей деятельности Плеханова во время кануна ре¬
волюции и в течение революционного периода в
России: Плеханов так и показал себя в 1905—
1917 гг. полу доктринером, полуфилистером, в поли¬
тике шедшим в хвосте у буржуазии.
Мы видели, как Маркс и Энгельс, полемизируя
с анархистами, выясняли всего тщательнее свои
взгляды на отношение революции к государству.
Энгельс, издавая в 1891 г. «Критику Готской про¬
граммы» Маркса, писал, что «мы (т. е. Энгельс
и Маркс) находились тогда в самом разгаре борьбы
1 7

с Бакуниным и его анархистами—после Гаагского
конгресса (Первого) Интернационала13 едва прош¬
ло два года»>.
Анархисты пытались именно Парижскую Ком¬
муну об'явить, так сказать, < своей», подверждаю-
щей их учение, причем они совершенно не поняли
vpoKOB Коммуны и анализа этих уроков Марксом.
Ничего даже приблизительно подходящего к исти¬
не по конкретно-политическим вопросам: надо ли
разбить старую государственную машину?—й челе
заменить ее?—анархизм не дал.
Но говорить об «анархизме и социализме», об¬
ходя весь вопрос о государстве, не замечая всего
развития марксизма до и после Коммуны, это
значило неминуемо скатываться к оппортунизму.
Ибо оппортунизму как раз больше всего и тре¬
буется, чтобы два указанные нами сейчас вопроса
нг ставились вовсе. Это уже есть победа оппор¬
тунизма .
2.	ПОЛЕМИКА КАУТСКОГО С
ОППОРТУНИСТАМИ.
В русской литературе переведено, несомненно,
неизмеримо большее количество произведений
Каутского, чем в какой бы то ни было другой. Не
даром шутят иные немецкие социал-демократы,
что Каутского больше читают в России, чем в Гер¬
мании (в скобках сказать, в этой шутке есть го¬
раздо более глубокое историческое содержание,
чем подозревают те, кто пустил ее в ход, именно:
русские рабочие, предъявив в 1905 г. необыкно¬
венно сильный, невиданный спрос на лучшие про¬
изведения лучшей в мире социал-демократической
литературы и получив неслыханное в иных странах
количество переводов и изданий этих произведе¬
ний, тем самым перенесли, так сказать, на моло¬
дую почву нашего пролетарского движения уско¬
138

ренным образом громадный опыт соседней, более
передовой страны).
Особенно известен у нас Каутский, кроме своего
популярного изложения марксизма, своей полеми¬
кой с оппортунистами и с Бернштейном во главе
их. Но почти неизвестен факт, которого нельзя
обойти, если ставить себе задачей проследить, как
скатился Каутский к невероятно-позорной расте¬
рянности и защите социал-шовинизма во время ве¬
личайшего кризиса 1914—1915 гг. Это именно тот
факт, что перед своим выступлением против вид¬
нейших представителей оппортунизма во Франции
(Мильеран и Жорес) и в Германии (Бернштейн)
Каутский проявил очень большие колебания. Мар¬
ксистская «Заря» и, выходившая в 1901—1902 гг.
в Штутгарте и отстаивавшая революционно-проле¬
тарские взгляды, вынуждена была полемизировать
с Каутским, называть «каучуковой» его половинча¬
тую, уклончивую, примирительную по отношению
к оппортунистам резолюцию на Парижском между¬
народном социалистическом конгрессе 1900 г. 1б.
В немецкой литературе были напечатаны письма
Каутского, обнаружившие не меньшие колебания его
перед выступлением в поход против Бернштейна.
Неизмеримо большее значение имеет, однако, то
обстоятельство, что в самой его полемике с оппор¬
тунистами, в его постановке вопроса и способа
трактования вопроса мы замечаем теперь, когда
изучаем историю новейшей измены марксизму со
стороны Каутского, систематический уклон к оп¬
портунизму именно по вопросу о государстве.
Возьмем первое крупное произведение Каутского
против оппортунизма, его книгу «Бернштейн и со¬
циал-демократическая программа». Каутский по¬
дробно опровергает Бернштейна. Но вот что ха¬
рактерно.
Бернштейн в своих геростратовски-знаменитых
«Предпосылках социализма» обвиняет марксизм в
«бланкизме» (обвинение, с тех пор тысячи раз по¬
13Э

вторенное оппортунистам! и либеральными буржуа
в России против представителей революционного
марксизма, большевиков). При этом Бернштейн
останавливается специально на Марксовой «Гра¬
жданской войне во Франции» и пытается—как мы
видели, весьма неудачно—отождествить точку зре¬
ния Маркса на уроки Коммуны с точкой зрения
Прудона. Особенное внимание Бернштейна вызы¬
вает то заключение М/лркса, которое этот послед¬
ний подчеркнул в предисловии 1872 г. к «Комму¬
нистическому Манифесту» и которое гласит: «ра¬
бочий класс не может просто взять в руки готовой
государственной машины и пустить ее в ход для
своих собственных целей».
Бернштейну так «понравилось» это изречение,
что он не менее» трех раз в своей книге повторяет
его, толкуя его в самом извращенном, оппортуни¬
стическом смысле.
Маркс, как мы видели, хочет сказать, что рабо¬
чий класс должен разбить, ело мать, взорвать
(Sprengung, взрыв, выражение, употребленное Эн¬
гельсом) всю государственную машину. А у Берн¬
штейна выходит, будто Маркс предостерегал этими
словами рабочий класс против чрезмерной рево¬
люционности при захвате власти.
Более грубого и безобразного извращения мысли
‘Маркса нельзя себе и представить.
Как же поступил Каутский в своем подробней¬
шем опровержении бернштейниады?
Он уклонился от разбора всей глубины извра¬
щения марксизма оппортунизмом в этом пункте.
Он привел цитированный выше отрывок из преди¬
словия Энгельса к «Гражданской войне» Маркса,
сказав, что, по Марксу, рабочий класс не может
просто овладеть готовой государственной маши¬
ной, но вообще может овладеть ей и только.
0 том, что Бернштейн приписал Марксу прямо
обратное действительной мысли Маокса, чтоМл~кс
с 1852 года выдвигал задачу пролетарской рево-
1 :о

люции «разбить» государственную машину, об этом
у Каутского ни слова.
Вышло так, что самое существенное отличие
марксизма от оппортунизма по вопросу о задачах
пролетарской революции оказалось у Каутского
смазанным!
«Решение вопроса о проблеме пролетарской диктату¬
ры—писал Каутский «против» Бернштейна—мы вполне
спокойно можем предоставить будущему» (стр. 172 нем.
издания).
Это не полемика против Бернштейна, а, в сущ¬
ности, уступка ему, сдача позиций оппортунизму,
ибо оппортунистам пока нхчего большего и не
надо, как «вполне спокойно предоставить буду¬
щему » все коренные вопросы о задачах пролетар¬
ской революции.
Маркс и Энгельс с 1852 г. по 1891 г., в течение
сорока лет, учили пролетариат тому, что он должен
разбить государственную машину. А Каутский в
1899 г., пред лицом полной измены оппортунистов
марксизму в этом пункте, проделывает подмен
вопроса о том, необходимо ли эту машину разбить,
вопросом о конкретных формах разбивания, и спа¬
сается под семь «бесспорной» (и бесплодной) фи¬
листерской истины, что конкретных форм наперед
знать мы не можем !1
Между Марксом и Каутским—пропасть в их от¬
ношении к задаче пролетарской партии готовить
рабочий класс к революции.
Возьмем следующее, более зрелое, произведение
Каутского, посвященное тоже в значительной сте¬
пени опровержению ошибок оппортунизма. Это—
его брошюра о «Социальной революции» 1б. Ав¬
тор взял здесь своей специальной темой вопрос о
«пролетарской революции» и о «пролетарском ре¬
жиме». Автор дал очень много чрезвычайно цен¬
ного, но как раз вопрос о государстве обошел.
В брошюре говорится везде о завоевании государ¬
ственной сласти, и только, т. с. выбрана такая фор¬
Н1

мулировка, которая делает уступку оппортунистам,
поскольку допускает завоевание власти без разру¬
шения государственой машины. Как раз то, чтб
Маркс в 1872 г. объявил «устарелым» в програм¬
ме «Коммунистического манифеста», возрождается
Каутским в 1902 г.
В брошюре посвящен специальный параграф
«формам и оружию социальной революции». Здесь
говорится и о массовой политической стачке, и о
гражданской войне, и о таких «орудиях силы со¬
временного крупного государства, как бюрократия
и армия», ио о том, чему уже научила рабочих
Коммуна, ни звука. Очевидно, Энгельс недаром
предостерегал, особенно немецких социалистов,
против «суеверного почтения» к государству.
Каутский излагает дело так: победивший проле¬
тариат «осуществит демократическую программу»
и излагает параграфы ее. О том, что нового дал
1871 г. по вопросу о замене пролетарскою демо¬
кратией демократии буржуазной, ни звука. Каут¬
ский отделывается такими «солидно» звучащими
банальностями:
«Очевидно само собой, что мы не достигнем господ¬
ства при теперешних порядках. Революция сама пред¬
полагает продолжительную и глубоко захватывающую
борьбу, которая успеет уже изменить нашу теперешнюю
политическую и социальную структуру».
Несомненно, что это «очевидно само собой», как
и та истина, что лошади кушают овес и что Волга
течет в Каспийское море. Жаль только, что по¬
средством пустой и надутой фразы о «глубоко
захватывающей» борьбе обходится насущный для
революционного пролетариата вопрос а том, в чем
же выражается «глубина» его революции по отно¬
шению к государству, по отношению к демократии,
отличие от прежних, непролетарских революций.
Обходя этот вопрос, Каутский на деле по этому
существеннейшему пункту делает уступку оппор¬
тунизму, объявляя грозную на словах войну ему,

подчеркивая значение «идеи революции» (многого
ли стоит эта «идея», если бояться пропагандиро¬
вать рабочим конкретные уроки революции?), или
говоря: «революционный идеализм прежде всего»,
или объявляя, что английские рабочие предста¬
вляют из себя теперь «едва ли многим большее,
чем мелких буржуа».
«В социалистическом обществе—пишет Каутский—мо¬
гут существовать рядом друг с другом... самые раз¬
личные формы предприятий: бюрократическое (??),
тред-юнионистское, кооперативное, единоличное»... «Су¬
ществуют, например, предприятия, которые не могут
обойтись без бюрократической (??) организации,—та¬
ковы железные дороги. Тут демократическая организа¬
ция может получить такой вид: рабочие выбирают деле¬
гатов, которые образуют нечто вроде парламента, и этот
парламент устанавливает распорядок работ и наблюдает
за управлением бюрократического аппарата. Другие
предприятия можно передать в ведение рабочих союзов,
третьи можно организовать на кооперативных началах»
(стр. 148 н 115 русского перевода, женевское изда¬
ние 1903 г.).
Это рассуждение ошибочно, представляя из себя
шаг назад по сравнению с тем, чтб разъясняли в
70-х годах Маркс и Энгельс на примере уроков
Коммуны.
Железные дороги решительно ничем не отли¬
чаются, с точки зрения необходимой будто бы
«бюрократической» организации, от всех вообще
предприятий крупной машинной индустрии, от лю¬
бой фабрики, большого магазина, крупнокапитали¬
стического сельскохозяйственного предприятия. Во
всех таких предприятиях техника предписывает
безусловно строжайшую дисциплину, величайшую
аккуратность при соблюдении каждым указанной
ему доли работы, под угрозой остановки всего деЛВ
или порчи механизма, порчи продукта. Во всех
таких предприятиях рабочие будут, конечно, «вы¬
14*

бирать делегатов, которые образуют некто вроде
парламента».
Но в том-то вся и соль, что это «нечто вроде
парламента» не будет парламентом в смысле бур¬
жуазно-парламентарных учреждений. В том-то вся
и соль, что эго «нечто вроде парламента» не бу¬
дет только «устанавливать распорядок и наблюдать
за управлением бюрократического аппарата», как
воображает Каутский, мысль которого не выходит
за рамки буржуазного парламентаризма. В социа¬
листическом обществе «нечто вроде парламента»
из рабочих депутатов будет, конечно, устанавли¬
вать распорядок и наблюдать за управлением «ап¬
парата», но аппарат-то этот не будет «бюрократи¬
ческим». Рабочие, завоевав политическую власть,
разобьют старый бюрократический аппарат, сло¬
мают его до основания, не оставят от него камня
на камне, Заменят его новым, состоящим из тех же
самых рабочих и служащих, против превращения
коих в бюрократов будут приняты тотчас меры,
подробно разобранные Марксом и Энгельсом: 1) не
только выборность, но и сменяемость в любое вре¬
мя; 2) плата не выше платы рабочего; 3) переход
немедленный к тому, чтобы все исполняли функ¬
ции контроля и надзора, чтобы все на время ста¬
новились «бюрократами» и чтобы поэтому никто
не мог стать «бюрократом».
Каутский совершенно не продумал слов Маркса:
«Коммуна была не парламентарной, а работающей
корпорацией, в одно и то же время издающей за¬
коны и исполняющей их».
Каутский совершенно не понял разницы между
буржуазным парламентаризмом, соединяющим де¬
мократию (не для народа) с бюрократизмом (про¬
тив народа), и пролетарстсим демократизмом, ко¬
торый сразу примет меры, чтобы в корне подре¬
зать бюрократизм, и который в состоянии будет
довести эти меры до конца, до полного упичто-
144

жения бюрократизма, до полного введения демо¬
кратии для народа.
Каутский обнаружил здесь все то же «суевер¬
ное почтение» к государству, «суеверную веру» в
бюрократизм.
Перейдем к последнему и лучшему произведе¬
нию Каутского против оппортунистов, к его бро¬
шюре «Путь к власти» (кажется, неизданной по-
русски, ибо она вышла в разгар реакции у нас,
в 1909 г.) 17. Эта брошюра есть большой шаг впе¬
ред, поскольку в ней говорится не о революционной
программе вообще, как в брошюре 1899 г. против
Бернштейна, не о задачах социальной революции
безотносительно к времени ее наступления, как в
брошюре «Социальная революция» 1902 года, а о
конкретных условиях, заставляющих нас признать,
что «эра революций» наступает.
Автор определенно указывает на обострение
классовых противоречий вообще и на империализм,
играющий особенно большое значение в этом от¬
ношении. После «революционного периода 1789—
1871 гг.» для Западной Европы, начинается с 1905 г.
аналогичный период для Востока. Всемирная вой¬
на надвигается с угрожающей быстротой. «Проле¬
тариат не может уже больше говорить о прежде¬
временной революции». «Мы вступили в револю¬
ционный период». «Революционная эра начинается».
Эти заявления совершенно ясны. Эта брошюра
Каутского должна служить мерилом для сравнения
того, чем обещала быть германская социал-демо¬
кратия перед империалистской войной и как
низко она пала (в том числе и сам Каутсюш) при
взрыве войны. «Теперешняя ситуация—писал Каут¬
ский в рассматриваемой брошюре—ведет за собой
ту опасность, что нас (т. е. германскую социал-
демократию) легко принять за более умеренных,
чем мы есть на деле». Оказалось, что на деле гер¬
манская социал-демократическая партия несравден-
Ш Лешш. Государство ■ революция
145

но более умеренна и оппортунистична, чем она
казалась!
Тем характернее, что, при такой определенности
заявлений Каутского насчет начавшейся уже эры
революций, он и в брошюре, посвященной, по его
собственным словам, разбору вопроса именно о
«политической революции», опять-tûui совершен¬
но обошел вопрос о государстве.
Из суммы этих обходов вопроса, умолчаний,
уклончивостей и получился неизбежно тот полный
переход к оппортунизму, о котором нам сейчас
придется говорить.
Германская социал-демократия, в лице Каутского,
как бы заявляла: я остаюсь при революционных
воззрениях (1899 г.). Я признаю в особенности не¬
избежность социальной революции пролетариата
(1902 г.). Я признаю наступление новой эры рево¬
люций (1909 г.). Но я все же таки иду назад
против того, что говорил Маркс уже в 1852 г., раз
вопрос ставится о задачах пролетарской революции
по отношению к государству (1912 г.).
Именно так был поставлен вопрос в упор в по¬
лемике Каутского с Паннекуком.
3.	ПОЛЕМИКА КАУТСКОГО С ПАННЕКУКОМ
Паннекук выступил против Каутского, как один
из представителей того «лево-радикального» тече¬
ния, которое числило в своих рядах Розу Люксем¬
бург, Карла Радека и других и которое, отстаи¬
вая революционную тактику, объединялось убежде¬
нием, что Каутский переходит на позицию «центра»,
беспринципно колеблющегося между марксизмом и
оппортунизмом. Правильность этого взгляда вполне
доказала война, когда течение «центра» (неправиль¬
но называемого марксистским), или «каутскианства»,
вполне показало себя во всем своем отвратитель¬
ном убожестве.
14ft

В затронувшей вопрос о государстве статье:
«Массовые действия и революция» («Neue Zeit»,
1912, XXX, 2) Паннекук охарактеризовал позицию
Каутского, как позицию «пассивного радикализма»,
«теорию бездеятельного ожидания». «Каутский не
хочет видеть процесса революции» (стр. 616). Ставя
вопрос таким образом, Паннекук подошел к ин¬
тересующей нас теме о задачах пролетарской ре¬
волюции по отношению к государству.
«Борьба пролетариата—писал он—есть не просто
борьба против буржуазии из-за государственной власти,
а борьба против государственной власти... Содержание
пролетарской революции есть уничтожение орудий силы
государства и вытеснение их (буквально: распущенне,
Auflösung) орудиями силы пролетариата... БорЫ5а пре¬
кращается лишь тогда, когда, как конечный результат
ее, наступает полное разрушение государственной орга¬
низации. Организация большинства доказывает свое
превосходство тем, что уничтожает организацию господ¬
ствующего меньшинства» (стр. 548).
Формулировка, в которую облек свои мысли Пан¬
некук, страдает очень большими недостатками. Но
мысль все же ясна, и интересно, как опровергал ее
Каутский.
«До сих пор,—писал он,—противоположность между
социал-демократами к анархистами состояла в том, что
первые хотели завоевать государственную власть, вто¬
рые—ее разрушить. Паннекук хочет и того и другого»
(стр. 724) 18.
Если у, Паннекука изложение страдает неотчет¬
ливостью и недостатком конкретности (не говоря
здесь о других недостатках его статьи, не относя¬
щихся к разбираемой теме), то Каутский взял имен¬
но намеченную Паннекуком принципиальную суть
дела, и по коренному принципиальному вопросу
Каутский целиком покинул позицию марксизма, пе¬
решел вполне к оппортунизму. Различие между
социал-демократами и анархистами определено у
lu-
147

него совершенно неверно, марксизм искажен и
опошлен окончательно.
Различие между марксистами и анархистами со¬
стоит в TOMf что 1) перзые, ставя своей целью
полное уничтожение государства, признают эту
цель осуществимой лишь после уничтожения клас¬
сов социалистической революцией, как результат
установления социализма, ведущего к отмиранию
государства; вторые хотят полного уничтожения
государства с сегодня на завтра, не понимая усло¬
вий осуществимости такого уничтожения. 2) Пер¬
вые признают необходимым, чтобы пролетариат,
завоевав политическую власть, разрушил полно¬
стью старую государственную машину, заменив ее
новой, состоящей из организации вооруженных ра¬
бочих, по типу Коммуны; вторые, отстаивая раз¬
рушение государственной машины, представляют
себе совершенно неясно, чем ее пролетариат за¬
менит и как он будет пользоваться революционной
властью; анархисты даже отрицают использование
государственной власти революционным пролета¬
риатом, его революционную диктатуру. 3) Первые
требуют подготовив пролетариата к революции пу¬
тем использования современного государства; анар¬
хисты это отрицают.
Против Каутского марксизм представлен имен¬
но Паннекуком, в данном споре, ибо как раз Маркс
учил тому, что пролетариат не может просто за¬
воевать государственную власть в смысле перехода
в новые руки старого государственного аппарата, а
должен разбить, сломать этот аппарат, заменить его
новым.
Каутский уходит от марксизма к оппортунистам,
ибо у него совершенно исчезает именно это раз¬
рушение государственной машины, совершенно не¬
приемлемое для оппортунистов, и остается лазейка
для них в смысле истолкования «завоевания», как
простого приобретения большинства.
ш

Чтобы прикрыть свое извращение марксизма, Ка¬
утский поступает, как начетчик: он двигает «цитату»
из самого Маркса. В 1850 г. Маркс писал о не¬
обходимости «решительной цеитрализацл! силы в
руках государственной власти». И Каутский спра¬
шивает с торжеством: не хочет ли Паннекук разру¬
шить «централизм»?
Это уже просто фокус, похожий на бернштен-
новское отожествление марксизма и прудонизма во
взглядах на федерацию вместо централизма.
«Цитата» взята Каутским ни к селу, ни к городу.
Централизм возможен и со старой и с новой госу¬
дарственной машиной. Если рабочие добровольно
объединят свои вооруженные силы, это будет цен¬
трализм, но он будет покоиться на «полном раз¬
рушении» государственного централистического
аппарата, постоянной армии, полиции, бюрократии.
Каутский поступает совершенно мошеннически, об¬
ходя прекрасно известные рассуждения Маркса и
Энгельса о Коммуне и вытаскивая цитату, не от¬
носящуюся к вопросу.
...«Может быть, Паннекук хочет уничтожить государ¬
ственные функции чиновников?—продолжает Каутский.—
Но мы не обходимся без чшюзнихэв и в партийной и в
профессиональной организации, не говоря уже о госу¬
дарственном управлении. Наша программа требует не
уничтожения государственных чиновников, а выбора чи¬
новников народом»... «Речь идет у нас теперь не о том,
какой вид примет аппарат управления в «будущем госу¬
дарстве», а о том, уничтожает ли (буквально: распу¬
скает, auflöst) наша политическая борьба государствен¬
ную власть, прежде чем мы ее завоевали (курсив Каут¬
ского). Какое министерство с его чиновниками могло
бы быть уничтожено?» Перечисляются министерства про¬
свещения, юстиции, фииасов, военное. «Нет, ни одно
из теперешних министерств не будет устранено нашей
политической борьбой против правительства... Я по¬
вторяю, чтобы избежать недоразумений: речь идет не
о том, какую форму придаст «государству будущих)»
ЫЭ

победоносная социал-демократия, а о том, как изме¬
няет теперешнее государство наша оппозиция» (стр. 725).
Это явная передержка. Паннекук ставил вопрос
именно о революции. Это и в заглавии его статьи
и в цитированных мес-тах сказано ясно. Переска¬
кивая на вопрос об «оппозиции», Каутский как раз
и подменяет революционную точку зрения оппор¬
тунистической. У него выходит так: теперь оппози¬
ция, а после завоевания власти поговорим осо¬
бо. Революция исчезает ! Это как раз то, что и тре¬
бовалось оппортунистами.
Речь идет не об оппозиции и не о политиче¬
ской борьбе вообще, а именно о революции. Рево¬
люция состоит в том, что пролетариат разрушает
«аппарат управления» и весь государственный ап¬
парат, заменяя его новым, состоящим из воору¬
женных рабочих. Каутский обнаруживает «суевер¬
ное почтение» к «министерствам», но почему они
не могут быть заменены, скажем, комиссиями спе¬
циалистов при полновластных и всевластных Со¬
ветах рабочих и солдатских депутатов?
Суть дела совсем не в том, останутся ли
«министерства», будут ш «комиссии специали¬
стов» или иные какие учреждения, это совер¬
шенно неважно. Суть дела в том, сохраняется ли
старая государственная машина (связанная тыся¬
чами нитей с буржуазией и насквозь пропитанная
рутиной и косностью), ил» она разрушается и за¬
меняется новой. Революция должна состоять не
в том, чтобы новый класс командовал, управлял
при помощи старой государственной машины, а
в том, чтобы он разбил эту машину и командовал,
управлял при помощи новой машины,—эту основ¬
ную мысль марксизма Каутский смазывает, или он
совсем не понял ее.
Его вопрос насчет чиновников показывает на¬
глядно, что он не понял уроков Коммуны и уче¬
ния Маркса. «Мы не обходимся без чиновников
и в партийной и в профессиональной организации»...
15Ü

Мы не обходимся без чиновников при капи¬
тализме, при господстве буржуазии. Пролетариат
угнетен, трудящиеся массы порабощены капита¬
лизмом. При капитализме демократизм сужен,
сжат, урезан, изуродован всей обстановкой наем¬
ного рабства, нужды и нищеты масс. Поэтому, и
только поэтому, в наших политических и профес¬
сиональных организациях должностные лица раз¬
вращаются (или имеют тенденцию быть развра¬
щаемы, говоря точнее) обстановкой капитализма
и проявляют тенденцию к превращению в бюро¬
кратов, т. е. оторванных от масс, в стоящих над
массами, привилегированных лиц.
В этом суть бюрократизма, и пока не экспропри¬
ированы капиталисты, пока не свергнута буржуа¬
зия, до тех пор неизбежна известная «бюрокра¬
тизация» даже пролетарских должностных лиц.
У- Каутского выходит так: раз останутся вы¬
борные должностные лица, значит, останутся и чи¬
новники при социализме, останется бюрократия!
Именно это-то и не верно. Именно на примере
Коммуны Маркс показал, что при социализме долж¬
ностные лица перестают быть «бюрократами», быть
«чиновниками», перестают по мере введения, кроме
выборности, еще сменяемости в любое время, да
еще сведения платы к среднему рабочему уровню,
да еще замены парламентарных учреждений «ра¬
ботающими, т. е. издающими законы и проводя¬
щими в жизнь».
В сущности, вся аргументация Каутского против
Пяннекука и особенно великолепный довод Каут¬
ского, что мы и в профессиональных и в партий¬
ных организациях не обходимся без чиновников,
показывают повторение Каутским старых «дово¬
дов» Бернштейна против марксизма вообще. В сво¬
ей ренегатской книге «Предпосылки социализма»
Бернштейн воюет против идей «примитивной» де¬
мократии, против того, чтб он называет «доктри¬
нерским демократизмом»: императивные мандаты,
151

не получакппи* вознаграждения должностные лица,
бессильное центральное представительство и т. д.
В доказательство несостоятельности этого «прими¬
тивного» демократизма Бернштейн ссылается на
опыт английских тред-юнионов в истолковании его
супругами Вэбб. За семьдесят, дескать, лет своего
развития тред-юнионы, развивавшиеся будто бы «в
полной свободе» (стр. 137 нем. издания), убедились
именно в непригодности примитивного демократиз¬
ма н заменили его обычным: парламентаризм, со¬
единенный с бюрократизмом.
На деле тред-юнионы развивались не «в полной
свободе», а в полном капиталистическом, раб¬
стве, при котором, разумеется, «не обойтись» без
ряда уступок царящему злу, насилию, неправде, ис¬
ключению бедноты из дел «высшего» управления.
При социализме многое из «примитивной» демокра¬
тии неизбежно оживет, ибо впервые в истории ци¬
вилизованных обществ масса населения поднимется
до самостоятельного участия не только в голо¬
сованиях и выборах, но и в повседневном упра¬
влении. При социализме все будут управлять по-
очереди и быстро привыкнут к тому, чтобы ни¬
кто не управлял.
Маркс с его гениальным критически-аналитиче-
ским умом увидел в практических мерах Коммуны
тот перелоя, которого боятся и не хотят при¬
знавать оппортунисты из трусости, из-за нежелания
бесповоротно порвать с буржуазией, и которого
не хотят видеть анархисты либо из торопливости,
либо из непонимания условий массовых социальных
превращений вообще. «Не надо и думать о раз¬
рушении старой государственной машины, где же
нам обойтись без министерств и без чиновни¬
ков»,— рассуждает оппортунист, насквозь пропитан¬
ный филистерством и/ в сущности, не только не
верящий в революцию, в творчество революции,
но смертельно боящийся ее (как боятся ее наши
меньшевики и эсеры).
152

«Надо думать только о разрушении старой го¬
сударственной машины, нечего вникать в конкрет¬
ные уроки прежних пролетарских революций и
анализировать, чем и как заменять разрушае¬
мое»,—рассуждает анархист (лучший из анархи¬
стов, конечно, а не такой, который, вслед за гг.
Кропоткиными и К0, плетется за буржуазией); и
у анархиста выходит поэтому тактика отчаяния,
а не беспощадно-смелой и в то же время считаю¬
щейся с практическими условиями движения масс
революционной работы над конкретными зада¬
чами.
Маркс учит нас избегать обеих ошибок, учит
беззаветной смелости в разрушении всей старой
государственной машины и в то же время учит
ставить вопрос конкретно: Коммуна смогла в не¬
сколько недель начать строить новую, пролетар¬
скую, государственную машину, вот так-то про¬
водя указанные меры к большему демократизму и
к искоренению бюрократизма, будем учиться у
коммунаров революционной смелости, будем видеть
в их практических мерах намечание практически-
насущных и немедленно-возможных мер и тогда,
идя таким путем, мы придем к полному разру¬
шению бюрократизма.
Возможность такого разрушения обеспечена тем,
что социализм сократит рабочий день, поднимет
массы к новой жизни, поставит большинство на¬
селения в условия, позволяющие всем без изъ¬
ятия выполнять «государственные функции», а это
приводит к полному отмиранию всякого государ¬
ства вообще.
...«Задача массовой стачки—продолжает Каутский—
никогда не может состоять в том, чтобы разрушить го¬
сударственную власть, а только в том, чтобы привести
правительство к уступчивости в каком-либо определен¬
ном вопросе или заменить правительство, враждебное
пролетариату, правительством, идущим e'rv навстречу
(eni^vgcnkoiniiiende)... Но никогда и ни при каких уело-
]

виях это» (т. е. победа пролетариата над враждебным
правительством) «не может вести к разрушению госу-
да]хггвеншй власти, а только к известной передвижке
(Verschiebung) отношений сил внутри государственной
власти... И целью нашей патетической борьбы остается
при этом, как и до сих пор, завоевание государственной
власти посредством приобретения большинства в парла¬
менте и превращение парламента в господина над пра¬
вительством» (стр. 726, 727, 732).
Это уже чистейший и пошлейший оппортунизм,
отречение от революции на деле при признании
ее на словах. Мысль Каутского не идет дальше
«правительства, идущего навстречу пролетариа¬
ту»—шаг назад к филистерству по сравнению с
1847 г., когда «Коммунистический манифест» про¬
возгласил «организацию пролетариата в господ¬
ствующий класс».
Каутскому придется осуществлять излюбленное
им «единство» с Шейдеманами, Плехановыми,
Вандервельдами, которые все согласны бороть¬
ся за правительство, «идущее навстречу пролета^
риату».
А мы пойдем на раскол с этими изменниками
социализму и будем бороться за разрушение всей
старой государственной машины, так чтобы сам
вооруженный пролетариат был правительством.
Это «две большие разницы».
Каутскому придется быть в приятной компании
Легинов и Давидов, Плехановых, Потрссовых, Це¬
ретели, Черновых/ которые вполне согласны бо¬
роться за «передвижку отношений силы внутри
государственной власти», за «приобретение боль¬
шинства в парламенте и за всевластие парламента
над правительством»,—благороднейшая цель, в ко¬
торой все приемлемо для оппортунистов, все
остается в рамках буржуазной парламентарной рес¬
публики.
А мы пойдем на раскол с оппортунистами; и
весь сознательный пролетариат будет с нами в
г>4

борьбе не за «передвижку отношений сильт», а за
свержение буржуазии, за разрушение буржуазного
парламентаризма, за демократическую республику
типа Коммуны или республику Советов рабочих
и солдатских депутатов, за революционную дик¬
татуру пролетариата.
Правее Каутского в международном социализме
стоят такие течения, как «Социалистический еже¬
месячник» в Германии (Легин, Давид, Кольб и мно¬
гие другие, включая скандинавов Стаунинга и Бран-
тинга), жоресисты и Вандервельде во Франции и
Бельгии, Турати, Тревес и другие представители
правого крыла итальянской партии, фабианцы и
«независимцы» («независимая рабочая партия», на
деле всегда бывшая в зависимости от либералов)
в Англии и тому подобное. Все эти господа, играя
громадную, очень часто преобладающую роль в
парламентарной работе и в публицистике партии,
прямо отрицают диктатуру пролетариата, проводят
неприкрытый оппортунизм. Для этих господ «дик¬
татура» пролетариата «противоречит» демократии!!
Они, в сущности, ничем серьезно не отличаются
от мелкобуржуазных демократов.
Принимая во внимание это обстоятельство, мы
в праве сделать вывод, что Второй Интернацио¬
нал в подавляющем большинстве его официальных
представителей вполне скатился к оппортунизму.
Опыт Коммуны был не только забыт, но извращен.
Рабочим массам не только не внушалось, что бли¬
зится время, когда они должны будут выступить и
разбить старую государственную машину, заменяя
ее новой и превращая таким образом свое полити¬
ческое господство в базу социалистического пе¬
реустройства общества; массам внушалось обрат¬
ное, л «завоевание власти» представлялось так. что
оставались тысячи лазеек оппортунизму.
\ьъ

Извращение и замалчивание вопроса об отно¬
шении пролетарской революции к государству ке
могло не сыграть громадной роли тогда, когда
государства, с усиленным вследствие империали¬
стического соревнования военным аппаратом, пре¬
вратились в 'военные чудовища, истребляющие мил¬
лионы людей ради того, чтобы решить спор:
Англии или Германии, тому или другому финансо¬
вому капиталу господствовать над миром.

ПОСЛЕСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ
Настоящая брошюра написана в августе и сен¬
тябре 1917 г. Мною был уже составлен план сле¬
дующей, седьмой, главы: «Опыт русских револю¬
ций 1905 и 1917 гг.». Но, кроме заглавия, я не
успел написать из этой главы ни строчки: «по¬
мешал» политический кризис, канун Октябрьской
революции 1917 г. Такой «помете» можно только
радоваться. Но второй выпуск брошюры (посвя¬
щенный «Опыту русских революций 1905 и
1917 гг.»), пожалуй, придется отложить надолго;
приятнее и полезнее «опыт революции» проделы¬
вать, чем о нем писать.
Автор.
Петроград.
30 ноября 1917 г.

ПРИМЕЧАНИЯ
1 Тридцатилетия* война (1618—1643 гг.), вызванная борь¬
бой европейских держав за преобладание в феодальн..-раздроб¬
ленной Германки и на берегах Балтийского моря, повлекла за
собой чрезвычайное разорение и упадок Германии.
8 Готская программа была принята в 1875 г. на объеди¬
нительном конгрессе в Готе, на кэтором дос фракции германских
социалистов, лассальянцы и эйзенаэщы, слились в социалисти¬
ческую рабочую партию Германии. Принятая программа явилась
компромиссом между лассальянцами и айзенахцами. Первые
внесли в нее все свои боевые пункты: полный продукт труда
для рабочих, железный закон заработной платы производитель¬
ные ассоциации на основе государственного кредита и признание
буржуазии «единой реакционной массой». Программа просуще¬
ствовала официально до партейтага в Эрфурте в 1891 г., когда
была заменена новой программой («Эрфуртская программа»).
Маркс и Энгельс подвергли Готскую программу жесточайшей
критике, первый — в письме к Бракке от 5 мая 1875 г. и второй —
в письме к Бебелю от 28 марта 1875 г. (K. Marx, «Ein Brief an
Bracke» 5 Mal 1875. London. «Die Neue Zeit». 1891. IX Jahrgang.
1 Band; письмо Энгельса впервые воспроизведено в книге: August
Bebel, «Aus meinem Leben», zweiter Teil, 1911.)
3 «Не нужно было браться за оружие» — слова Г. Плеханова
о декабрьском вооруженном восстании 1905 г. в «Дневнике
Социал-демократа» Ni 4, декабрь 1905 г., стр. 9.
* Письма Маркса к Кугельману впервые напечатаны по-
немецки в «Die Neue Zeit», XX Jahrgang, I и II Band, 1901—19J2.
Ленин имел в виду следующие русские издания писем: 1 )К.Маркс,
«Письма к Л. Кугельману» с предисловием редакции «Neue Zeit».
Перевод с немецкого М. Ильиной под редакцией и с предисло¬
вием Н. Ленина. Книгоиздательство «Новая дума». С.-Петербург.
1907 г. 2) «Письма К. Маркса к члену Интернационала Кугель-
ману» с предисловием Карла Каутского. «Библиотека научного
социализма». 1907 г.
3 Ленин имеет в виду книгу Эдуарда Бернштейна: «Пред¬
посылки социализма и зиачи сопиал-демокраги.:». По-немецки
кн”га впервые гсмшла в 1899 г. u Llh', парте (Ed. Bernstein,
«Di1* Voraus- tv'ngt^i des Sozialismus und die Aufgaben der
Sozialdemokratie-).
lob

•Ленин имеет в виду передовую статью «Обновление ведомств
и демократия» в органе с.-р. «Дело народа» № 113 от 29 июля
(11 августа) 1917 г.
ч Статьи Маркса и Энгельса против прудонистов под загла¬
вием первая —«L'indifferenza in materia politica» и вторая «Dell
Autorité* с пометкой: «London, Januar 1873» были напечатаны
в итальянском сборнике «Almanacco Republlcano per Гаппо 1874».
Lodi 1873 («Республиканский альманах на 1874 г.»). Немецкий
перевод имеется в «Die Neue Zeit», 1913—1914, ХХХП Jahrgang,
I Band, под заглавием: K. Marx, «Der politische Indifterentismus»
u. Fr. Engels, «Ueber das Autoritätsprinzip» (K. Маркс, «Полити¬
ческий индифферентизм» и Фр. Энгельс, «Об авторитарном
принципе»).
• Эрфуртская программа, считавшаяся наиболее выдер-
жаной с точки зрения марксизма программой в эпо ху II Интерна¬
ционала н долгое время служившая образцом для всех других
соц.-дем. партий, в том числе и для РСДРП, была принята
на еъезде германской социал-демократии в Эрфурте 14—20 ок¬
тября 1891 г. взамен устаревшей Готской программы (1875),
явившейся результатом компромисса двух направлений в гер¬
манском социализме (лассальянцы и зйзенахцы).
Проект программы, на писанный Каутским, был предварительно
сообщен им некоторым видкым деятелям рабочего движения, в
том числе Энгельсу. Ознакомившись с проектом, Энгельс вы¬
сказал по поводу его ряд замечаний, пересланных им Каутскому
29 июля 1891 г. Эти замечания были опубликованы через 10 лет
в «Neue Zeit» (XX Jahrgang, 1901—1902,1 Band, M I, S. 5—13)
под заглавием «Zur Kritik des sozialdemokratischen Programment¬
wurfes 1891» («Критика проекта социал-демократической про>
раммы 1891 г.»).
» По-немецки см. Fr. Engels, «Einleitung zu «Der Bürgerkrieg
ln Frankreich», K. Marx, Dritte deutsche Auflage, Berlin. 1891».
u У Ленина здесь и ниже описка: «историческая» речь
Церетели была произнесена не 9 июня, а 11. Подробнее об этой
речи см. примечание 233 к XX тому Сочинений.
и Следует иметь в виду, что приводимые Ленивым цифры
возможных окладов заработка выражены в бумажной валюте
второй половины 1917 г. Книга «Государство и революция»
написана в августе 1917 г., когда русский бумажный рубль за
годы войны успел упасть более чем втрое против своей номи¬
нальной цены.
ta Ленин имеет в виду русский перевод под редакцией Веры
За улич, статьи К. Маркса «Критика Готской программы».
С.-Петербург. «Новое книгоиздательство». 1906 г.
аз Гаагский (V) конгресс ! Интернационала (1872 г.), на
котором присутствовали Маркс и Энгельс, был почти целиком
по'вяшеч бор>6е с бакунистами. По предложению Вальяна
конгресс, вопреки мнению бакунистов, принял резолюцию о
15.9

необходимости политической борьбы. Бакунин и некоторые из
его сторонников были исключены из Ингерпационала. Гаагский
конгресс был последним конгрессом I Ишернаинонала.
Is « арч* — теоретич скнН орган русской социал-демократии,
издававшийся в 1901 — 1902 гг. в Штутгарте под редакцией
Г. Плеханова. Н. Ленина. П. Аксельрода, Ю. Мартова, В. Засулич
и А. Потресова. Всего вышю тро книги «Зари»: № 1—апрель
19о1 г., № 2—3 — декабрь 1901 г., № 4 —август 1902 г.
» О V международном социалистиче :ком конгрессе в Париже
(190J г.) и принятой им резолюции Каутского о «мильсраннзме»
см. примечание 35 к IV тому Сочинений. Конгрессу писвяшсна
статья Пле1анова в Кз 1 «Зари»: «Несколько слов о последнем
ni рижском международном социалистическом конгрессе».
Ленин имеет в виду книгу К. Каутского «Die Soziale
Revolution. I. Sozialreform und Soziale Revolution. II. Am Tage
nach der sozialen Revolution». Вышла в 19ü2 г. в Берлине в
издании: Expedition der Buchhandlung «Vorwärts». По-русски
вышла в 1903 r., в Жене.е, в переводе и под редакцией Ленина:
Карл Каутский, «Социальная революция. I. Социальная реформа
и социальная революция. 11. На другой день после социальной
революции». Издание «Лиги Русской революционной социал-
демократии».
На протяжении всей книги «Государство и революция» Ленин
почти всюду цитирует иностранных авторов по нерв источникам,
делая заново собственный перевод с немецкого для каждой
цитаты,видимо, не удовлетворенный существующими переводами.
11 j енин имеет в виду книгу: K. Kautsky. «Der Weg zur
Macht Politische Betrachtungen in die Revolution» Berlin i909.
Verlag: Buchhandlung «Vorwiirts» (K. Каутский, «Путь к власти.
Политические размышления о врастании в р волюцию»). Русское
издание впервые вышло в 1918 г., в переводе М. Л. Мещерякова.
w Статья К. Каутского против Плннекука «Die Neue Taktik»
(«Н вая так’ика») была напечатана в «Die Neue Zeit», XXX
Jahrgang, 11 Band, 1911—1912.