ЛЕОНИД
МАРТЫНОВ
ЗОЛОТОЙ ЗАПАС

ЛЕОНИД
МАРТЫНОВ
золотой
ЗАПАС
КНИГА СТИХОВ

Москва
СОВЕТСКИЙ ПИСАТЕЛЬ
1981

Р2
М 29

Перед читателем — последняя книга выдающе­
гося советского поэта Леонида Николаевича Марты­
нова. Он подготовил ее к набору сам, однако уви­
деть сборник изданным поэту не довелось, в июне
I960 года его не стало. Последние годы были для
Леонида Мартынова очень плодотворными, о чем
говорят многочисленные журнальные публикации
его стихов и прозы.
Родившийся в 1905 году, свидетель и участник
глобальных перемен в жизни человечества, в созна­
нии людей, Леонид Мартынов выступает в книге
«Золотой запас» как интереснейший собеседник,
чья память феноменальна, а круг интересов неис­
черпаем. Стремление разобраться в собственной
судьбе у поэта неизменно сочетается с глубокой
заинтересованностью в судьбах своих соотечествен­
ников, верящих в свое будущее, борющихся за него.

Художник Виктор Виноградов

70402 - 412
М ----------------- 188 - 81.
083(02) - 81

4702010200
«Советский

© Издательство
писатель», 1981 г.

ТЕНЬ ЗНОЯ

* ♦ ♦
Небо полдня набухало сизой мглой,
Будто, взявши опахало, некто злой
На высокое резное деревенское крыльцо
Нагонял потоки зноя будто прямо мне в лицо.
Знаю! Это не иначе, как из «Слова о полку
Игореве»: вихрь горячий, нагоняющий тоску!
И впервые это слово я как будто до конца
В знойном мареве с резного деревенского крыльца
Понял! Только до конца ли?
И, пылая горячо,
Где-то молнии мерцали, бессловесные еще!

3

Тишь
Была такой,
Что даже пылью
Не попахивало из-под копыт,
Лишь листва блистала, точно крылья
Мотыльков.
А нынче всё кипит...

О, теперь,
Когда такая буря,
Будто бы на лютого врага
Завывают ураганы в турьи
Турбулентные рога,
Лишь листва
Застыла словно крылья
Ангелов и допотопных птиц,
Дьявольские делая усилья,
Чтоб не пасть перед стихией ниц!

У МОСКОВСКОГО МОРЯ

Сумрак пал на гранит
У Московского моря.
То ли ветер звенит
Где-то там вдалеке,
То ли что-то в моторе
На шальном катерке,—
Разобрать я не мог.
Я у моря прилег
На ночной тепловатый
Розоватый песок
Возле девичьих статуй.

Где-то очень вдали
Глухо ухали шлюзы
И везли корабли
Бесконечные грузы.
Взвыл под поездом мост.
В небе двигался звезд
Бесконечный конвейер.
Снова ветер повеял,
Он как будто крепчал,
Зыбь дробила причал,
Будто в Китеже-граде,
Там, где гасла свеча,
Нестор что-то кончал,
Скинув рясу с плеча,
При музейной лампаде
На машинке стуча.

5

НАВСТРЕЧУ ДНЮ

Гляну
Навстречу ночи:
Сон их не берет —
Фар маячат очи.

И наоборот,
Если не навстречу
Посмотреть, а вслед —
В мире красных «стопов»
Меркнет белый свет.
В мире красных «стопов»
Меркнет белый свет,
Но на черных тропах
Торможенья нет.
И она проскочит
Через западню,
В мире красных «стопов»
Ночь навстречу дню!

6

ПЛОВЕЦ

Как будто
Бухту в час отлива
Переплываю. Цель близка,
И выхожу я горделиво
На отмель серого песка.
И не плывет за мною сзади
Никто, хоть многих я увлек.
Отстали! Возвратились! Глядя
На тень свою, смеюсь:
— Высок!
Но, тело, на ветру ты стынешь
И тяжелеет голова...
Так неужели это финиш?
Нет, Вечность, ты не такова!

7

Бывают
Такие
Периоды,
Когда к словопреньям не тянет
И кажется, в рот набери воды,
А глубже молчанье не станет,
Когда накричался до хрипа ты,
И, сделав все резкие выпады,
Ты медленно делаешь выводы.
Бывают
Такие
Периоды.

8

ПОД ДУБОМ
Под развесистым дубом уснув,
Не себе ль самому и приснился он сам?
С грозным Солнцем, с тяжелыми звездами,
скользкой Луной
Он боролся, бросающий вызов самим небесам!
А быть может, боролся он только со мной,
А возможно, боролся с собою я сам,
аж по целым часам,
И притом не в каких-то небесных
мирах таясь,
А как будто бы яростно, в поте лица,
Как Поддубный с Поддубным,
как два чемпиона-борца
Под развесистым дубом
Катались,
Барахтаясь!

9

* * *
Надоели
Эти примитивы,
Но попробуй по-иному спеть
Эти три известные мотива:
Голод, Любовь, Смерть!

Он
До новизны был очень падок,
Целый мир перевернуть готов,
И навел совсем иной порядок:
Жизнь, Голод, Любовь!
Может быть,
Что-то изменилось?
Взвизгнула эротова стрела!
Смерть с приятным смехом извинилась,
Отступила и свое взяла.

10

ПЛАНЕТА ЛИРИКИ

В бездне мглы,
Где тупые углы и коловоротные дырки,
Трудно думать о чудесах,
Но попробуй взвесь ее на весах —
Эту издали похожую на маленькую никелевую монетку,
А на самом деле огромнейшую Планету Лирики,
Зацепи ее за вулканические кратеры и лунные цирки,
Подцепи ее, не увисающую ни в каких небесах!

И

ПЧЕЛЫ

Я как на страже вечно. Почему же
Я должен быть всегда настороже?

Что ни скажу,
То говорил уже
Когда-то раньше — лучше или хуже!
Но песню что ж тянуть одну и ту же?
И если не всегда на рубеже,
То все же постоянно на меже
Торчу: авось да что-то обнаружу!
Нет! Видно, этот мир стал слеповат,
Не возглашая новые глаголы,
Которые я подхватить бы рад!

Но мир смеется:
«Сам же виноват!» —
И сотни слов, жужжа, язвят
как пчелы.

12

СКВОЗЬ

ГРАД

За это лето
Через беспорядок
Злых туч мне показало наконец
Ты, небо, ясную громаду радуг...
Нет,
Эго не был радужный венец
Над блещущими, точно исподлобья,
Очами под нахмуренным челом,
И не сияло это наподобье
Добра, возобладавшего над злом.
Но вознесло над массою преградок,
И градоограждений, и оград
Ты виадуки конструктивных радуг,
О небо хмурое!
И я был рад
И этому, хоть щелкнул в лоб и град!

13

ТЕНЬ

ЗНОЯ

Стужа —
Не что иное,
Как обратная сторона зноя, его изнанка,
А сказать, что сегодня холодный солнечный день —
Это значит сказать про тебя, северянка,
Что в венце леденистом
Улыбается солнце,
Чей холод
Не больше,
Чем тень!

14

* ♦ *
О, солнце ясное,
Как ты взойдешь,
То кажется, всплываешь на века ты,
И дружен птиц отчаянный галдеж,
Аж громовые слышатся раскаты!
И блещут лбы, и круты, и покаты,
Ответа требуя,— вынь да положь! —
Что освещаешь и к чему ведешь
Людскую ты и птичью молодежь.
К чему? На основаньях тех же самых,
Как вы, я в ночь ввергаю гребни крыш
И к свету возвращаю по утрам их!

Но так ответить не дает престиж,
И ты, как чиж, щебечешь и свистишь,
Гнездясь в мудрейших радиопрограммах!

15

БОЛЬШИЕ И МАЛЫЕ СТРАНЫ

Женщина,
Выросшая в огромной стране
И попавшая в маленькую страну,
Молвит мне:
— Я попала как будто не на Луну, а далеко-далеко за
Луну,
И громадную Землю я вижу вдали,
Но могу дотянуться до этой великой Земли,
Если руку издалека протяну через бред радиации
и облака.
Я сама в этой малой стране прямо страх до чего велика!

— А! — я ей говорю.—Это мы у иллюзий в плену!
Вот я, собеседник твой, я в огромной стране так высок,
Что меня не скрывает и самый густейший лесок,
А тебя в твоей малой стране, берегись, как бы малый песок
не засосал с головой,
Ибо нет малых стран,
Как и малых людей,
Есть повсюду лишь люди,
Похожи на малых детей!

16

В небе
Нет места приметам,
Места приметам нет —
Приняли бы и комету
За самолетный след
Там, где, неослепительное,
Виснет, как будто Сатурн,
Тусклое, как Юпитер,
Солнце Шатур!

17

ПАРОВОЗЫ
Слышите —
Не от испуга ли
Замолчали паровозы?
На путях Североюгля
Закричали паровозы,
Будто люто вместо угля
В топках у них пышут розы
С огненными лепестками,
Чтоб не зябнуть, холодея,
С черным дымом за плечами —
Превосходная идея!
Вот о чем и закричали
С огненными лепестками,
С огненными голосами
Ча ров озы -чаро де и.

18

МИФИЧЕСКАЯ ПТИЦА

Я сделал птицу из конфетной
Обертки гладко-незаметной,
Но эта птица ожила,
Так растопырив два крыла,
Что кот, ее увидев, выгнул
Себя дугой и хищно прыгнул,
Чтоб этой птицы красоту
Поймать когтями на лету,
Сам сделавшись при этом барсом,
Подобные планетам Марсам,
Два грозных глаза устремив
На птицу, дивную
Как миф!

19

МАХАОН

Черный,
Крыльями крылато машет
Со всего размаха он.
— Что ты машешь? — я вздыхаю.
— Не машу, — жужжит он,—а махаю!
Потому что — махаон!

20

ГОЛУБАЯ СТОРОНА

Глазастый
Фотоаппарат
Меня подстерегает, рад
Запечатлеть любую черточку,

Но карточку
Швырну я в форточку
И ринусь в голубую сторону,
И встанет
В солнечных лучах
Автопортрет,
Где на плечах
Сидит
По голубю
И ворону!

21

ТЕНИ

Тень,
Скача,
Мои дефекты
Обнажала и изъяны:
Мол, не столько человек ты,
Сколь потомок обезьяны.
Вот так мило!
Вот забавно!
И скорей, пока не поздно,
Я взмахнул руками плавно,
И мечтательно, и звездно.

Я воззвал:
— Да возвратится
Красота душе и плоти!..—
И взметнулась тень, как птица,
Распростертая в полете.
Но тотчас же
Я заметил,
Что внизу по глади плоской
Чья-то тень неслась как сеттер
За моей, за альбатросской...

22

ПЕЙЗАЖ

Пейзаж
Возник передо мною —
Сумбурный, в рамки не вошедший,
Как будто бы не что иное,
Как явь, полна противоречий:
Неслись клубящиеся тучи,
Повсюду свет боролся с тенью...
— Пейзаж, ты мог бы стать и лучше!
— Конечно, в этом нет сомненья!

Какой уж есть сам по себе я —
Я все же и творенье ваше!
Хотите неба голубее,
Погоды тише, красок краше —
Дерзайте, чтоб стремилось небо
На ваши грезы стать похожим
Не только на полотне бы,
Но и в действительности тоже!

23

ЦВЕТОЧЕК

Цветочек!
Откуда взялся этот чудный цветочек
по имени «роза»?
Угроза грозы намечалась,
Но мне надоело: все грозы и грозы, довольно
об этом!
К тому же и сам я грозился, что этим сверкающим
летом
Написана будет громоздкая книга грохочущей
прозы,
Но вместо того получилась лишь скромная книжка
ритмических строчек,
Как будто заглавную букву «Грозе» отрубил я,—
И вместо грозы оказалась одна только роза —
Цветочек!

24

СТАЧКА

Воображение бастует:
Полна словами голова,
Но сердятся и протестуют
Встревоженные слова.
Они взывают:
Себе права. А
Не ты ли сам
Не у тебя ли

«Добываем
у кого?
себе хозяин?
самого?»

Но забастовщикам на смену
Слова-штрейкбрехеры спешат,
Но нет, готовы на измену,
Они вопроса не решат!
Не кланяйтесь, голов не гните,
Угодничеством не помочь!
И вы, пикетчики, гоните
Их, унижающихся, прочь!
И в результате свалки, схватки
Штрейкбрехеры побеждены.
Бегут. И добрые порядки
Решительно наведены.
И вновь колеса закрутились,
И, все сомнения поправ,
Слова работают. Добились
Они своих законных прав!

25

ОСЕННИЙ ВЕТЕР

Ты,
Кто б ты ни был,
Сквозь эфирный гвалт
С цветных древес срывая лист за листом,
В сорочьем фраке ласточкиных фалд,
Влача с небес миражи белых Ялт
И громоздя взамен с унылым свистом
Балтфлоты туч под небосводом мглистым,
О, ветер-скальд, тебе бы в небе чистом
С лучистым солнцем встретиться, плечистым
Премьер-министром света в царстве тьмы,
И, просвещая темные умы,
Осенний месяц сделать серебристым,
Став наяву волшебником зимы!

26

ЧЕРНЫЙ

СНЕГ

Был он бел
Лишь на первых порах,
А потом огрубел,
Распластавшийся телом дебелым,
На дворах
Огрубел он.
Но еще и сегодня он все-таки снег,
Пусть похожий на снег лишь весьма отдаленно,
Приблизительно так,
Как оливковый грек
На блестящего мраморного Аполлона.

И, быть может, в дальнейшем,
Вдыхая всю гарь,
Станет он как чернила и даже черней антрацита
и кокса,
Будто самых чернейших на свете племен государь,
Царь, уже не дикарь, что давно уж от власти отрекся!

27

* * *
Коль не вовремя заснешь,
Снится если и не ложь,
То какая-нибудь блажь
Вроде пишущих машинок,
Легче пляшущих пушинок,
В сельский вписанных пейзаж,
Либо гордый пастушонок
Исступленных бумажонок —
Неустанный карандаш.

28

* * ♦
Весною ранней
Смутно раздраженный,
Иду я, безвозвратно погруженный
В разгадыванье словосочетаний,
Рождаемых умом моим усталым,
Медлительно, как сани и телега,
Когда клубится над вербой и талом
Дым, пахнущий не печью, не металлом,
А просто снегом,
Падающим с неба.

29

ВЫЗДОРОВЛЕНЬЕ

Оказывается,
Я был болен,
И выздоровел я вдруг,
И дико, и страшно доволен
Я всем, что творится вокруг.

«Забудь,
Что вчера ты был болен!» —
Слова эти мощно звучат,
Как в благовест колоколен
Преображенный набат.

И мчусь я,
Неподневолен,
Как с крыльями за спиной...
И был, как мне кажется, болен
Не сам я, а кто-то иной!

30

♦ ♦ ♦
Это очень вульгарно звучит,
но хотел бы иметь я
запасную голову!
Я физически много работал
и даже кроваво потел —
Ничего не поделаешь,
это естественно...
Я бы хотел
Не иметь про запас
никаких дополнительных тел,
Но иметь хоть одну небольшую
запасную голову,—
Для пустых разговоров она бы
годилась вполне,
А для самого главного, или,
вернее, тяжелого,
Я надеюсь,
что все же хватало бы мне
Без подмены носить
и свою настоящую голову!

31

ВНЕ СЕБЯ

Когда мне было восемнадцать, мне
Мерещились как явь средь бела дня
Миры, которые создать я лишь во сне
Дерзал, ночных соблазнов не гоня.
А Будничность творилась будто вне
Меня, юнца. Но и ее любя,
Я день и ночь бывал как вне себя!

32

Нередко
Бессмертия ищем
Мы только лишь в прошлом своем,
И молимся мы корневищам
И пнищам осанну поем,
Чтоб после кричать:
«Мы не мы! Я
Не я! Ты не ты! Он не он!»

И озаряет немые
И странные сцены
Неон.

33

* * *
Искусство часто путают с искусственностью,
А, между тем, оно — сама естественность:
В него мы вкладываем всё, что есть у нас
И быть должно. Всё это так естественно
И натурально. В этом-то и есть она,
Искусства истина. Но, тем не менее,
Искусство часто путают с искусственностью.

34

♦ * *
Безголовый мальчик:
Только два крыла
Да в руке отбитой тетива цела.
Как ни обезглавишь — все равно крылат
И звучанье клавиш все на тот же лад!
Безголовый мальчик, для любовных мук
Вновь тебе подарен будет меткий лук,
И рука, чьих пальцев просит тетива,
И, удел страдальцев, даже голова!

35

Эй, старик,
Ты можешь петь
Про свободных и рабов,
Про скитальцев-моряков,
Про наяд, попавших в сеть,
Про сирен и про химер,
Но не надо про любовь
Напевать, старик слепой!
Впрочем, если хочешь, пой,
Если вправду ты — Гомер!

36

САТИР И

НИМФА

Околдованная его дудой,
Очарованная песней-басней
(Он назвал тебя звездой!),
Ты, забыв, что он сатир седой,
Ошибиться не могла прекрасней!

А обнять себя ты не дала
И его ручищу отвела,
Несмотря на нежность песни прежней.
Истина была (ты поняла!)
Злее всякой лжи и безнадежней!

Но недолго, злейшая из злых,
Эта истина торжествовала в мире:
Дикий хрип дуды его затих...
А певцы уже гремят на лире
Вновь и вновь да всё о вас двоих —
Лишь о нимфе песнь да о сатире!

37

♦ * ♦
От соприкосновения
Художника с Жизнью
Рождаются крылатые образы —
Икары, Пегасы, Победы, Эроты.

А от соприкосновения
Пустопорожника с жизнью
Получаются слизни,
Уроды, мордовороты.

38

МИР

ИСКУССТВА

А кому какое дело
До оставшихся здесь книг,
Изваянии и полотен,
Хоть у всех душа и тело,
И неповторимый лик
Страшен, дик, жемчужно потен
От желанья стать понятным,
Исказив свои черты!

О, желанье стать понятным,
Не становишься ли ты
Чем-то вовсе и обратным!

39

ЦАРСТВО

ДЕРЕВА

Мой друг
На вы ворам и вал
Корней древесных тьму
И всё переиначивал, как надобно ему:
Древесные иконы, древесные драконы, древесный самолет,
Древесные баклаги и в них древесный мед,
Древесные варяги среди древесных вод,
Древесных дев прелестный, чудесный хоровод,
Спасательный древесный тяжеловесный круг...

Так мой поверил друг,
Что он и всё вокруг —
И дом его, и дверь его,
Чердак, чулан, чубук —
Из дерева, из дерева:
Береза, вяз,
Дуб, бук!

40

БЕРЕЗЫ

— Тянущий церковное вино,
Окружен старинными вещами,
Чем угодно можешь грезить, но
Сравнивать березы со свечами —
Ты подумай! — это все равно,
Что морозы сравнивать с печами! —
Так промолвил я, пожав плечами,
Но, взглянув случайно за окно,
Я увидел целые обозы,
То есть вереницы тягачей
В белом свете гаснущих лучей,
Странный груз влачащих...
— Это что за
Пачки циклопических свечей?
— Это,—ты ответил мне,—березы!

41

ПЕРЕСКАЗ,
ИЛИ КАК Я ПЕРЕВОДИЛ
«ПЬЯНЫЙ КОРАБЛЬ» АРТЮРА РЕМБО

Я не перевожу, а я читаю
Его как будто просто для себя,
И никакой надежды не питаю
Я, времени напрасно не губя,
Прекрасный текст в тиски размера втиснуть —
А вам-то удавалось? Черта с два! —
Так пусть топорщатся, чем кисло виснуть,
Прекрасно-непокорные слова!
И, может быть, победы долгожданной
Таким путем я и добьюсь как раз,
А вообще выходит вот что: «Пьяный
Корабль» не перевод, а пересказ!

* * *
На прозу навалился я, кляня
Ее невероятное упорство.
Стихи же, будто позади меня,
Стоят и смотрят на единоборство.
Они ничем не могут мне помочь,
Но с ними и во сне и наяву я
Содружествовать буду день и ночь,
Над прозою победу торжествуя!

43

ДАЛЬНИЕ

ЗВЕЗДЫ

Как ни давно
Живу на свете,
К чему глаза бы ни привыкли,
Но не обрел я даже трети
Мне предназначенных реликвий
И не прочел и половины
Тех книг, что должен прочитать я,
Хотя и в этом не повинны
Их авторы, мои собратья,
А что касается полотен,
Подобных неоткрытым звездам,
Их в бездне столько тысяч сотен,
Что и каталог их не создан!

44

ЕСТЕСТВЕННОСТЬ

Вечером,
Как только шум уляжется,
Слышу: речь идет о тишине
И спокойствии, и, как мне кажется,
Даже, может быть, и обо мне.

— Да, едва ли что-то еще есть у него!
- Разумеется. И от него
Надо ждать чего-то сверхъестественного
Или уже больше ничего.

И, быть может, не во мне, но есть в ином
Сверхъестественная мощь борца,
Позволяющая ему
Естественным
Быть
И оставаться
До конца!

45

♦ * *
Из мира
Облачных
Страниц,
Разрозненных Двадцатым веком,
Одна из прилетевших птиц
Вдруг обернулась человеком,
И там, где лунное ведро
Ушло в небесные чернила,
Свое летучее перо
О серп Венеры очинила:

— Все станет на свои места,
Уход твой назовут утратой
В год от рождения Христа
Две тысячи девятьсот пятый,
А до тех пор доволен будь
И безмятежностью забвенья,
Ложась своей же гордой тенью
На собственный свой торный путь!
— А! Предрекать одно и то ж
Мы любим: лишь в Грядущем слава!
А вдруг придет скорей, чем ждешь,
Своя удача, величава!..

Но с валуна вспорхнул он вдруг,
Как будто вовсе обессилел
Не я, а мой пернатый друг,
Которому я опостылел!

46

Ну, вот
И снова я в унынье
И снова на себя грешу,
Что затерялся как в пустыне,
Где ничего не воскрешу.
Слова куда-то улетели,
И, если реют вдалеке,
От них я вижу только тени,
Мелькающие на песке.
Я перелистывал поэмы,
Как будто их писал не я...
Вот так и улетаем все мы
В неведомые края,
Где, сказанные, не годятся
Для повторения слова
И только новые родятся —
Лишь в этом сущность мастерства.

47

ЗНАКИ ПРЕПИНАНИЯ

Я старых записей густую вязь
Перебираю в грустном удивленье,
Своей неаккуратности дивясь.
Но так писал я вовсе не из лени,
А говорю без ложного стыда,
Что отроду не знал я этих правил,
И там, где это надо, никогда
Я знаков препинания не ставил.
Не соблюдал ни точки с запятой,
Ни просто запятых, ни многоточий,
А всё подряд лепил я, как простой
Необразованный чернорабочий,
Ошибки делая то тут, то там.

Ну, ладно, напишу воспоминанья,
И в них-то уж расставлю по местам,
Как следует, все знаки препинанья!
И вот пишу, и мечется рука
По запятыми полному листочку,
Но все же сил достаточно пока,
Чтоб не поставить там, где должно, точку,
Подобную
Могильному
Цветочку!

48

* * *
Дебатам, прениям, стычкам
Приходит желанный конец.

Я роздал себя по частичкам
В усладу лукавых сердец.
Ложится за складкою складка
На гладь моего лица,
Но было так сладко, так сладко
Ложиться в чужие сердца!

49

♦ * ♦
Есть поэмы, не закончены
Сорок лет и пятьдесят,
Будто, немы, колокольчики
Нерасцветшие висят,
Все-то что-то ожидающе
И ничуть не увядающе,
На упругих стебельках,
Будто в будущих веках.
Значит, это не беда еще,
Если есть перо в руках!

50

И вдруг
Затухли
Лир бряцанья
И самопишущие перья.

— Ты кто?
Не Дух ли Отрицанья?
А может быть, и Дух Безверья?
Прочь! Отвяжись! Прими гоненья!
Усвой запрет сюда соваться!

А он в ответ:
— Я — Дух Сомненья,
Но можешь ты не сомневаться,
Что никому не воспрещаюсь
И никому я не навязан!

Так он воззвал. И, не смущаясь,
В одно мгновенье скрылся с глаз он,
Как дьявольское наважденье,
Дух Отрицанья с мглистым ликом.
Но с чистым Духом Утвержденья
Почти близнец,
Ко.н. не двойник он!

5t

ПРИХОДИТ ВРЕМЯ

Приходит время уверять,
Что нету равных мне по силе,
Приходит время умерять
Свои могучие усилья.

Приходит время убирать
Сеть паутины в доме отчем,
Приходит время умирать,
Но и оно проходит, впрочем!

52

Такое иногда бросишь,
Что и не разберет никто,
Если даже и сам ты попросишь,
А лет через сто
Глядишь, — совершенно понятный
Рассказ это был или стих,
И тут не пойдешь на попятный,
Если ты автор их!

53

♦ ♦ ♦
Ты пишешь так мелко о том, что прошло,
Что даже сквозь выпуклое стекло
Твоих не рассмотришь идей,
Как будто бы след от пера и чернил
Кишит миллионами всяких бацилл,
А вовсе не делом людей.

А я все крупней и крупнее пишу,
Как будто бы сам и себя отношу
И тех, с кем бывал я знаком,
К гигантам: уж так всё я вижу кругом!
А кто дальнозорок и кто близорук —
Пускай установят потом!

54

ПРЕДТЕЧИ

О, русские художники-моряки —
Гардемарины и мичманы,
Побывавшие всюду от Арктики до Антарктики,
Эго ваших альбомов с крыльями альбатросскими,
С нежными эскимосками и с алеутскими снежными девами
И с таитянскими королевами
Вижу я трепетные листки,
И я понимаю, что вы не гении,
Но когда подумаю о Гогене,
То, без сомнения, вы были его предтечами,
Точно так же, как вашим предтечей был, скажем,
Лука Воронин,
Или немного раньше, или же очень вскоре
Дмитрии Лаптев, изобразивший фантасмагорический
мыс Святой Нос,
Украшающий Северное или Л L д я н о е
море.

55

Словами
Иногда швыряются;
Небрежно брошены, теряются
Они в грязище и в пыли,
И часто даже испаряются
Они с лица сырой земли.

Но и словесная испарина
Порой настолько густо сварена,
Что, испарённая в зенит,
И там мерцает, как фонарь, она
И даже ржавственно звенит!

И, может быть, порой случается,
Что и вокруг Земли вращаются,
Пусть как утиль, металлолом,
И падают и возвращаются
Слова, звучавшие в былом!

56

ГЛАЗИЩИ ЛЕНОЧКИ БЛАВАТСКОЙ

Когда
Сушкова Катерина
Над Лермонтовым изгилялась,
Так никогда еще невинно, но яростно не проявлялось
Коварство девичье.
Упрямясь,
Лукавые уста смеются:
— Мишель, Вы — мальчик! Вам покамест
Стихи не очень удаются,
и обработывать их надо!
А он,—
И впрямь юнец совсем он,—
Глядел и сатанел, как Демон,
Мятежный дух, исчадье ада!
И вот умчится на Кавказ он, ему обратно путь заказан,
А что останется от Кати? Племянница в коротком платье —
Елена. Это ей, Елене, перед собою на колени
Поставить демона неймется, неймется с демоном бороться,
Провозглашая выявленье ядра божественного в теле...
И часто грезятся Елене такие странные явленья,
Что даже и сама смеется, порой пускаясь на уловки
И всяческие подтасовки, когда игра не удается.
Вот что за бред в ее головке!
...Горят насмешливостью адской
На лике мудрой теософки
Глазищи Леночки Блаватской.

57

♦ * ♦
Кто нынче читает Парни?
Покажите мне,
Где эти пушкинообразные парни?
Неужели это они
Патрулируют парами
На фестивале?

Я встречал атеистку, которая уверяла,
Что католики — не христиане,
А вы еще что-то толкуете о Шатобриане!

И слышал об экономисте,
Который об Адаме Смите
Знал из «Евгения Онегина».
О, покажите его мне немедленно!
Все пути
На Парнас так извилисты и каменисты.

58

ТОЛСТОЙ И СОЛНЦЕ

— Я походил на солнце! — сказал Толстой
Софье Андреевне в 1910-м году.

Но, походя на солнце рядом с померкшей звездой,
Что он имел в виду?

Он говорил не о том, как на пленку снимать
его был должен Дранков,
то есть на солнце или в тени,—
Он походил на солнце, которое через сумбур облаков
Озаряет как зимние, так и летние и осенне-весенние
дни!

59

♦ * *
О, литература Осьмнадцатого столетья,
Будто она существует без меня — что за вздор, —
Разве не я с рыбацкою сетью
Помогал Ломоносову близ Холмогор?
А литература Будущего столетья —
И она, как мне кажется, немыслима без меня!

Но еще существует нечто третье:
Литература Вчерашнего дня!

60

КУПАНЬЕ В СЛАВЕ

Я видел: Пушкина тащили к борту,
Озорничая, даже не враги,
Ловчились сбросить с парохода к черту,
Крича, что им нужнее сапоги,
Мол, о любви нам сладостно не лги,
Пора сменить стихи такого сорта,
Как лирика, на колбу и реторту,—
Нужны взамен Пегаса битюги.
Столкнули!
Был я при такой расправе.
Так жертвоприношения обряд,
Уже бескровного, они творят
И этим, видимо, себя бодрят:
Я видел, как глаза у них горят!
Зовется все это — купанье в славе.

61

ПРАВЕДНИКИ

Был ли Франсуа Вийон церковным вором?
Утверждаю: это оговор!

Оговор за оговором:
Что ни автор — пьяница и вор,
И бродяга! Тяга к злому, к взлому.
Авантюры, темные дела.

Ни единому не верю слову,
Сказанному даже не со зла,
А затем, что хмуро, невезуче
Те, чья жизнь проходит как во мгле,
Любят думать: мы-то с вами лучше
Самых лучших на земле!
И, бледнея от блаженных страхов,
Сладкую испытывая дрожь,
Видите, бежит к Толстому Страхов —
Возгласить о Достоевском ложь.

Я эти иллюзии разрушу!
Выйду крикну, книгою тряся:
— Этот Гёте продал черту душу
Потому, что с Фаустом знался!

Но в своем всеведенье упрямом
Крикнут праведники:
— Это так!
Эго верно! И об этом самом
Мы тебе и говорим, простак!

62

* * ♦
Овидий
В Рим писал в тоске:
Творя на гетском языке,
Я сделался понятен им,
Наивным гетам!

Древний Рим
Пал. И давно не стало гетов.
Забыто множество поэтов.
Но не забыт Овидий, ныне
Звуча не только по-латыни,
А всюду, близко и далече!

По-видимому, Овидий
Не только гетское наречье
Усвоил!

63

О,

МАЯКОВСКИЙ!

О, Маяковский,
Хорошо, что ты наиграл «Левый марш»,
Предпочтя баррикадный кумач желтых кофт сатинету
И перед этим поняв, что Земной шар — это сплошной
шарж
На благоустроенную планету!

64

ЦИЛИНДР ЕСЕНИНА

Цилиндр Есенина
Напоминал ему,
Есенину, о пушкинской эпохе,
Тот, в революционной суматохе,
Цилиндр, не нужный больше никому,—
Наркоминделу разве одному! —
Тот щегольской цилиндр в чертополохе
Страны, чьи ископаемые сохи
Сменялись техникой...
И потому
Цилиндр Есенина напомнил мне
Цилиндры паровозные, чьи дышла
Одышливы, и о младом коне,
Наперегонки скачущем. Что вышло
Из этого — о том по временам
Цилиндр Есенина
Напоминает нам.

65

ДУХ РАЗИНА

О Разине
Кто знал всех больше?
Чтоб дух мятежника воскрес,
На Разина смотрел всех дольше
Василий Каменский с небес.
Василий Каменский, который
Танго с коровами плясал
И на спортивные моторы
Все сбережения бросал.
Василий Каменский всех лучше
О Разине пел оттого,
Что через грозовые тучи
Смотрел на Волгу с «Блерио»,
С аэроплана своего!

66

ШОСТАКОВИЧ

При немеркнущей луне
В мире сумрака лесного
Ночь показывала мне Шостаковича больного,
Вспоминавшего свои юные произведенья.
И венчали соловьи эти лунные виденья.
В бранном небе при огне катаклизма мирового
Ночь показывала мне
Шостаковича живого!

67

ОДИНОКАЯ ПТИЦА

Одинокая птица
Садится на деревце
И как будто гордится
Своим одиночеством,
Будто именем-отчеством.

Ах ты милая фогель,
У нас был когда-то хирург доктор Фогель!
А она:
«Я не врач, я — грач-птица».
А быть может, не врач ты, не Грач ты, а Гоголь,
Порешивший в своем пьедестале, как в мраморе вод,
отразиться, мой ангел?
А быть может, не черный ты ангел, а белый ты
Врангель,
Который белогвардействовал! А может быть, ты Врангель
не тот, что злодействовал,
А другой — Фердинанд, мореплаватель, тот, что над
миром
полярных сияний белей лебедей вставал
И российской державы немеркнущей славе содействовал,
Или это не ты в волчьей шубе, как лев, на студеном
ветру был?
А пичуга:
«О, нет, я не Врангель, я Врубель, я Врубель,
я Врубель» — поет с высоты.

68

В КОКТЕБЕЛЕ У ВОЛОШИНЫХ

В Коктебеле
У Волошиных
Было много всякой всячины
И гостей, порой непрошеных...
Было много всякой всячины всевозможных величин:
Гвоздики и пестики, листики и крестики —
Камушки цветные и прозрачные
До сих пор прибои выбрасывает из пучин.
Шел к вулкану я однажды вечером,
Вдруг Волошин, чем-то озадаченный:
— Вы не видели Овидия?
— Нет! Но видел я Овадия
Савича! — ответил я.
— А! Значит, обманулись они давеча,
Спутали Овадия с Овидием
Милые мои друзья!
И ушел Волошин в свет луны...

...Волны были солоны, ветер дул издалека.
Это было уже после смерти и воскрешения Волошина.
Тень Карадага — профиль Волошина, на море вулканом
отброшенный,
Помню, поднял я с песка.
А пока
Меня больше всего занимают метеорологические
наблюденья,
Климатологические записи Волошина за много лет.
Эго очень ценно потому, что любая заметка хроники
Превращается в художественное произведение,
Если ее написал поэт.
69

В чертоге
Мощно-немощных
Бессильных силачеи
Покоится во мгле ночных
Покоев суть вещей.
И есть там, разумеется,
Алтарь, почти престол,
И кабинет имеется,
И письменный в нем стол.
И на столе лежит оно,
Осиное перо,
И даже — неожиданно —
Отточено остро.
Не удостоверение
Оно во мгле строчит,
Что в силу постарения
Душа уже молчит,
Но утверждает зрение,
В зенит возведено,
Что в силу обострения
Всё пристальней оно!

70

ЯВЛЕНЬЕ ЮБИЛЯРА
Закат
Сиренев
До того,
Что прямо лиловеет,
Как будто даже от него
Тургеневщиной веет.

Но уверяет
Темнота,
Столь бледная в июне,
Что молодежь уже не та,
Какая
Накануне,
Конечно,
Накануне,
Дым,
Отцы и дети,
Рудин —
Все это людям молодым
Скучнее школьных буден.

Но
Старый франт
Среди нерях,
Не прах на катафалке,
Тургенев сам встает в дверях
Тургеневской читалки.
И к трогательно молодым,
Чей сон не непробуден,
Он мчится —
Накануне,
Дым,
Отцы и дети,
Рудин!
71

ПУТЬ ГОЛУБОНЕБОВА

Вспоминаем неожиданно,
Непредвиденно, негаданно
То, что было и не видано,
Да и впредь не предугадано.

То есть то, чего и не было.
Но однажды не про это ли
Я читал не у поэта ли,
Кажется, Голубонебова?

А быть может, вовсе не было
Даже и Голубонебова?
Только будет он когда-нибудь —
Вижу я его в тумане путь!

72

ЛИРЫ

И

ЦИТРЫ

Разговорились о музыке:
— Струны, вы говорите,
Могут звучать по-русски
Так же, как на санскрите,
Либо по-папуасски?
— Да, разумеется, если
Дело идет о пляске, сказке, народной песне!
Но если
Шопен — меланхолик
И заставляет, грезя,
Нарисованных мелом полек
Существовать в полонезе;
И полнокровен Бетховен
С Шуманом, Листом,
Бахом и Моцартом вместе,
То современные композиторы
Занимаются, как инквизиторы,
С шумом и свистом
Скрежетом будто по жести!
— Нет,— говорит композитор с глазами полузакрытыми
устало,—
Скрежет, который вам уши режет, нам души нежит,
а не корежит.
Или, быть может,
Нет ничего божественней, существенней и
торжественней
Скрежета по металлу?

Кто подытожит
Все, что тревожит
Лиры и цитры,
Перья, бумагу,
Кисти, палитры?
73

* ♦ ♦
А многие
В первые годы бессмертия
Побыть в одиночестве предпочитают.

Точнее:
Труды их так редко читают,
Что можно отчаяться.
Да и случается,
Что даже забыты,
Покрытые пылью,
Фамилия, имя и отчество.
Но вдруг прорывается
Будто звоночек
В страну одиночек:
— А где тут изрекший пророчества?
— Ну, здесь я, сыночек!

А вслед за звоночком и здоровый лавровый веночеквенок
Взлетает
На чело лобачевское!

74

НЕВЗГОДЫ

Неспокойно
Доживаю
Остающиеся годы.
Так волнуют, оживая,
Отошедшие невзгоды...
Что же, их я не скрываю —
Я всегда хотел свободы!

75

Я ПОДЫМАЛСЯ НА ПАРНАС

В мои мечты я уходил,
Как будто бы пустынник в горы,
Которые нагромоздил
Век веры для моей опоры,
А разуверившись в былом,
Иду в безводные пустыни,
Надеясь, что, как встарь, и ныне
Забьет каскад, где бью жезлом...
Увы, надежды луч погас!
Но выбью ключ, кипящий круто,
Из недр, ногою топнув, будто
Копытом яростный Пегас!

76

♦ ♦ ♦
О, ты,
Бумага несмятая,
На всё, что уже печатаю,
Смотрю как на полузабытое!

Былое мое богатое
Огромною и рогатою за мною ползет
улитою,
Но птицеи летит крылатою,
Волнующе и бушующе,
Всё то, что я напишу еще!

77

♦ ♦ ♦
Кто
Сроду
Сочинял за одой оду,
Кто годы погружался в переводы,
Кто замыкался в эпос точно в крепость,
А кто срывался в прозу будто в пропасть!
Но с более обрывистого брега
Я без оглядки со всего разбега
Всегда кидался в лирику, как в реку,
И плыл, и плыл по этому потоку,
Как будто с грустью уносимый к устью,
А все-та к и добрался до истока,
Наперекор плывя —
Навстречу Веку!

♦ * ♦
Когда-то
С якорей срывался я:
Порой во избежанье столкновенья,
Порой — наоборот — ища его. Моя
Ладья в иные унеслась края,
И сам давным-давно как собственная тень я,
И жаждут новых русл потоки бытия,
Погрузли якоря в песках иссохновенья,
Но, может быть, блеснут, вам что-то говоря,
На отмели меж щепок и корья
Хоть цепи якорной раскованные звенья,
Как откровенье...

79

ЗОЛОТОЙ ЗАПАС

БЕЛАЯ

НОЧЬ

В белую ночь
Целую ночь кто спит?
Всё бело —
И пески, и чешуйки трески.
Всё бело до последней доски
от «Святого Фоки» капитана Седова...
Всё бело —
Белый скит, белый радиошпиль,
Твой, Мелвилл, «Белый кит» в белых-белых руках!..

Всё бело,
Даль Времен,
Как твоих циферблатов эмаль!
Всё бело,
Как бела твоя белая-белая шаль,
И не надо тоски,
И чего тут худого,
Что белеют виски
Человека, душой молодого!

80

вновь и вновь
И, полна
Своею грустью,
Ты взмолилась:
— Извлеки
Грусть мою из захолустья,
Точно якорь из реки!
Но извлек я из потоков
Этих грустных мутных вод
Целый мир электротоков,
Белых светов хоровод,
Да и множество иного
Драгоценного...

Но пусть
Вновь и вновь меня
И снова
Вновь и вновь волнует грусть,
Жадность по невероятным,
Добываемым в борьбе
Обретеньям, непонятным
Даже сразу и себе!

81

ВЕЕР

Ты играешь веерами? Ты овеять захотела
Самодельными ветрами пламенеющее тело!
Веет ветер, ветер веет, колокольчик лиловеет,
земляника зреет где-то...
Пролетит и это лето, в блеске злаков потухая.
Видишь: пыль летит сухая! Это — август! Август это!
Но смотри же: чем темнее там, в полях, где озимь пашут,
Тем сильнее, пламеннее в черном небе звезды пляшут.
В поле холодно и поздно, в небе ясно, в небе звездно,
И своей верховной властью Осень манит, не пугая...
Этот веер, дорогая,
Ты оставь себе на счастье!

82

♦ ♦ ♦
Я тебе оставил все Былое
С розами, перстами, светлыми очами,
Чтоб смелбсь бесследно все гнилое,
Все иносказанья, умолчанья.
Я тебе построил славный день Грядущий,
Явный день Грядущий для тебя воздвиг,
Несравнимый с дребеденью сущей
Утопически наивных книг.

Чем же ты невольно недовольна?
Говоришь, что все это недокументально
И там, где на самом деле тень, у меня свет,
И наоборот: где свет, там — тень.

Ладно!
Я все это переделаю моментально — капитально
и монументально
На предельно ясный сегодняшний день!

83

♦ ♦ »
Ты не даешь себя обнять,
Ты не даешь себя отнять
От этой мнимой необъятности.

Ты не даешь себя увлечь
На галактическую Млечь,
Текущую по Бесконечности.

Ты не даешь мне рассмешить
Тебя и этим отрешить
От чопорной нерассмешимости.
Ты
Ты
Ты
Но

84

не даешь
не даешь
не даешь
хватит у

себя
себя
себя
меня

смешить,
увлечь,
обнять,
решимости!

ГОЛУБИ КУПАЮТСЯ

Холода не будет —
Голуби купаются,
Голуби купаются к теплу.

Голуби купаются
В лужице
И кружатся.

Курицы копаются
По всему селу.
Тучи расступаются...
Домоседки судят,
Нос прижав к стеклу:
— Холода не будет:
Голуби купаются,
Голуби купаются к теплу!

85

ВОТ ЧТО ДЕЛАЕТ СНЕГ, ЕЩЕ ДАЖЕ НЕ ВЫПАВ

воистину,—надо жечь свечи с вечера, а печи
топить с утра,
Но вчера об этом не было даже и речи,
Ибо солнце, срываясь с небес наподобье ядра,
Будто рявкая: «Будь осторожен со мной, человече!»,
Закатилось в леса, превращая листву в буревое подобье
костра,
То есть был небывалый не в завтра, не во вчера
Этот
северный
вечер,
похожий
столь
сумасшедше
На черноморские фиолетово-морские вечера.
Но сегодня утром, едва различим,
Холодок ветерка захрустел между флюгерных
скрипов —
И облака в силу этих причин
Стали похожими на окаменелые обломки
коралловых рифов,
Торчащих из оледенелых морских пучин.

Вот уж

Вот что делает снег, еще даже не выпав.

86

♦ ♦ ♦
Солнце
Плащ сменило голубой
На чернейшую в сезоне тучу,
А деревья, сбившиеся в кучу,
Перешептывались меж собой:
«Если бы столкнуться зорям —
Утренней с вечерней —в небесах!
Если бы над Черным морем
Белый Север шел на парусах!
Если б зори встретились на море
Чермном будто красное вино,
Ход бы мировой истории
Был бы тем же самым все равно!»

А вот если б мы не встретились на взморье,
По дорогам идучи земным,
Ход бы мировой истории
Был бы несколько иным!

87

ПРЕДДВЕРЬЕ ДНЯ

Преддверье дня.
Трава в росе.
Я встану, в сапоги обуюсь —
Восходом солнца полюбуюсь.
Петух в деревне не поет,
Спят псы, спят птички-попрыгуньи.

А солнце что-то не встает.
Должно быть, очень устает —
Пересняло накануне!
Лишь чья-то голова в овсе,
Как будто и не солнце вовсе.

Да нет — оно во всей красе:
«Я — здесь! И вы на месте все»,—
И в колею свою вошло всё.

88

ПОДСНЕЖНИК
В этот день
Скакал, как зарубежник,
По ту сторону границы
Зной!

В эту ночь
Глумился мрак — насмешник
Над тобой и надо мной.

Девушка
Споткнулась о подснежник!

89

Утром
Туман лежал,
А физкультурник бежал.
Шесть на часах,
А в небесах
Диск обозначен,
Полупрозрачен.
Солнце неярко —
Еще нежарко.
Сел на пенек
Паренек:
— Славный денек! —
Славный денечек —
Дни лучше ночек.
Мудр, кто не ленится!
Вот тебе и всё стихотвореньице!

90

МАШИНОПИСЬ

Не пишущая машинка
Перепечатывает скверно,
Как будто вовсе разучилась,
А ты! И потому, наверно, в конце концов и
получилась
Такая масса опечаток, что все они не что иное,
Как очень четкий отпечаток происходящего со мною —
Такая бестолочь, такая
Описок уйма, оговорок...
И я тебя не попрекаю,
Ведь я тебе не лютый ворог!
Но прояви и ты терпимость
Ко мне! Не Нестор я, не Пимен,
И даже и не Анонимус,
И даже не непогрешим, как
Тот римлянин, наместник божий...
Да ведь и ты, конечно, тоже
Не пишущая машинка!

91

ВСЕ ЧАЩЕ И ЧАЩЕ

Все реже и реже,
В дверь сердца стучащий,
Ты слышишь:
— Открыто! Войди!
Все чаще и чаще
Слова не одни ли и те же
В окошко стучат как дожди.

Все чаще
Ничем не
Все чаще
Ничем не

и чаще
венчается день,
и чаще
кончается ночь.

И что ни надень,
А ничем не помочь!
Хоть тогу надень, хоть медвежью доху, хоть навыпуск
рубаху,
Хоть шапку напяль Мономаха затем, чтоб усилить
родство, —
Все чаще
Все пуще
Все реже
Похож на

92

и чаще
и пуще молчащий
и реже
себя самого!

ДЕВУШКА И ЮНОША

Эта
Девушка,
Видимо, неплохо воспитана,
Но замедленно движется, будто бы спит она —
Ничего не изведано,
Ничего не испытано.

И, однако,
Как будто бы полупроснувшаяся,
Но как будто и все же во сне еще,
Сонно краснеющая,
Что такое берет она с пола, нагнувшаяся?

Подымает
Не брошь
И не ломаный грош она,
А письмо, замечательно ловко подброшенное
Юношей.
Эта девушка
Кажется птичкою, склюнувшей
Зернышко.

И раздувается
Горлышко
Бедненького цыпленка.

И как будто бы
Проглотив то, что склюнуто,
Молчит она.
Письмецо прочитано.
В сумочку сунута бумажонка.
93

Вот уж день был! Прыгала листва,
Будто пригоршнями медных денег
Он швырялся ради озорства:
Я, мол, даже золота не пленник!
И шелестела перед ним трава.
И ушел он в лес не по дрова,
Этот день осенний, все короче,
И летела вслед за ним сова,
К ночи пуча северные очи.

94

О СУДЬБАХ ЧЕЛОВЕКА ОДНОГО

И вечер
Нынче снова не такой,
Какими стали наши вечера...
Сама заметь,
И не маши рукой,
И не ответь:
«Оставь! Прошла пора!»
Но если ты охвачена тоской,
Я расскажу про случай колдовской —
О судьбах человека одного,
Верней, о бытие его втором:
Сперва убила молния его,
Но воскресил поспевший следом гром.

«Не лги! Оставь пустое хвастовство!»
Не веришь?
Говорю тебе добром:
Не изменить бы ровно ничего,
Когда б его убил сначала гром,
А воскресила молния его!

95

* * *
Даже Тихий океан
Успокаивается не сразу,
Умеряя и умеряя прибой,
А человек тем более не может приходить в себя по
приказу,
Отданному даже тобой!

И немыслимо
Вдруг позабыть все волненья и все опасенья
Потому, что — подумай, представь себе это сама —
Так свершаются, может быть, землетрясенья:
Вдруг толчок —
И молчок!
И кромешная тьма!

96

Стрекоза
Прилетела к ведру на дворе,
Захотела напиться она в октябре.

Зряпшии труд!
Видишь, голый торчит в небе прут,
Пчелы взяток уже не берут
И вода замерзает в ведре!
И вода замерзает в ведре!
А не рано?

Стрекоза прилетела к ведру на дворе
С океана!

97

ХИМЕРЫ

Сколько
Нагромоздилось туч
За день!
Мы
У подножья их горных круч
Сядем,

А эти горные кручи возьмут и растают,
Как и химеры, которые там обитают.

98

ТРОФЕИ

ЛЕТА

Трофеи лета:
Кленовый листок
И феи лета
Вишневый хлыстик,
Лекарственные травы, ныне зовущиеся по-латыни,
Чтоб исцелять по-древнерусски;
Валявшиеся под ногами, из пашни вырыты плугами,
Окаменевшие моллюски, на знак вопроса столь похожи;
А также вы, коровки божьи,
Завезены ли в город нами
Иль вслед за нами мчались сами,
Охвачены осенней дрожью!

Но главные трофеи лета,
Вернее — корифеи лета:
Хлеба, союз пшеницы с рожью!

4*

99

АЛМАЗНЫЙ

ЛОМ

В майском небе бледно-злом,
Там за лунной банькой где-то,
Вместе с хладным помелом он стоит, алмазный лом,—
Ни комета, ни ракета.
— Для чего ты? —
Нет ответа.

Я схвачу алмазный лом,
Долбану, и сквозь пролом
Ринутся лучи рассвета.

К полдню
Все кой-как прогрето,
И черемуха не чахнет
В белой шубе нагишом,
Отражаясь в небольшом
Озерце зеркальном.
Пахнет
Прошлогодним камышом,
Броднем, полевым мышом.
Палом, пеплом и теплом.
И
К
К
В

теперь швырну я лом
лалам, к серебру и злату,
шлемам, латам и булату
Оружейную палату...

Пусть мерцает за стеклом
С государственным орлом
Так, что всякий только ахнет!

100

СЕМЬ

ПЯТНИЦ

Я тебя не виню,
Но на дню у тебя
По семь пятниц бывает!
— Что поделать! Бывает по семь суббот!
Не убывает
Забот!
А бывает на дню и по семь воскресении —
Вот какая кругом суетня,
Будто семьдесят семь потрясении и землетрясений
Все ужасно меняют
В течение дня!

101

СИНИЦА

Не знаешь,
Почему синица
Тебя нисколько не боится,
Садится на ладонь, нежна,
И бутерброд клюет она?

На тысячу синиц одна,
Почти как человек, умна
И так же неблагоразумна.
А воробьям
Мерцают гумна
Ничем не грозного зерна!

102

КОРОЛЕВНА

Как королевна,
Спать ложась, корону
Снимает сонно и на коврик рядом ставит,
Вот так же и надменная осина
В траву роняет яркие листочки
Своей закатом озаренной кроны
В осенний вечер,
И кричат вороны
Вокруг Ея Высочества осины.

103

Как похожи
Эти пожилые
Люди отблиставшего ума
На музейные, на неживые,
Будто нежилые терема.

Это что —
Как будто неживые!
А гораздо хуже, ты скажи,
Как они похожи на жилые
Ветхие для жизни этажи!
Вот что ведь опасно в самом деле:
Мертвые такие уголки,
Трепетные —
Как бы не задели,
Не обрушились бы потолки!

104

ДЕНЬ

И

НОЧЬ

День равен ночи — так бывает вдруг!
День равен ночи! Да, и так бывает!
Никто об этом и не забывает,
Никто на это глаз не закрывает,
Но кто супруга, кто супруг?

О, забияки!
День равен ночи!
И с хлыстом, во фраке,
Такой же мрачный, как она во мраке,
Он скачет рядом с ней, всегда в законном браке,
Милостивый государь Господин Ночь.
Едва свое скрывая торжество,
Он скачет,
До нее
Ужасно жаден,
Как и она, конечно, до него,
С устами цвета черных шоколадин
Отчаянно смешная
Госпожа День!

105

КАРТИНА

Корова шутила с хозяйкой,
Скача у нее за спиной,
Гарцуя, как будто танцуя
С веселой хозяйкой смешной.
Сама молода и здорова,
Как будто хозяйка ее,
Играла с хозяйкой корова
На поле, где дыбом жнивье.
И если бы спервоначала
Пошел я работать в кино,
Картину бы снял я давно:
Корова хозяйку встречала!

106

КАК ХОЧЕШЬ!

Как хочешь!
Молчать если хочешь — молчи,
Клинок если точишь, как хочешь
его и точи!
Я тоже все тот же: хочу — промолчу,
а хочу — хохочу,
Хочу, так раздую огонь в очаге, а хочу,
так задую свечу,
Венок растопчу и клинок отберу, если будет
темно,
Затем чтобы этим клинком и тебя защитить
и себя заодно!

107

ПОКУПКА

ТУЧ

Штучная покупка туч
Невозможна. Можно только оптом
Их купить у поднебесных круч
(Если ты финансово могуч!).
Ох, кто ж не хочет туч!
Хочешь, я дам тебе целую ночь туч,
Только уж ты прости:
Не могу обещать тебе вечность туч,
Впрочем, точно так же, как и бесконечность
безоблачности!

108

ЦВЕТЫ
Рынок
Был переполнен цветами,
Но цветы эти ниц и на спинке
Целый день пролежали пластами,
Прежде чем появиться на рынке.
И немало цветов поломалось,
Белизну потеряло и ал ость...
Но, не глядя на явную вялость,
Это все нарасхват раскупалось.
А совсем уж раскисшие ветки
Погибали, хрустя, под ногами,
Потому что довольно нередки
Люди, сходные сами с цветами,
Побывавшими в чемоданах
И в корзинах на самолете,
Не имея решительно данных
Сохранить свою душу во плоти!

109

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ФИЛЬМ

О, погодите, погодите!
Вот записать бы на пластинку,
Как идеально вы едите!
Как музыкально вы жуете,
Вокально, будто бы поете,
Но только немо! Как в тростинку,
Вся тоненькая, вы встаете
Из-за стола и свет на стенку
Отбрасываете. Эту сценку
Киношники заснять бессильны,
Но высшую бы дать оценку
Такому фильму!

110

кошки
Кошки
Знают себе цену,
Кошки цену себе знают,
Ходят, будто вспоминают
Прежнее свое величье:
Гнаться не за мелкой дичью —
За добычей покрупнее.
Скрытые желанья бурны,
Знают цену себе кошки,
Когти у них маникюрны.

111

ТРИНАДЦАТЬ БЕДСТВИИ

Случаются такие будни,
Злом отвечая на добро
Все бешеней и безрассудней...

В колодце топится ведро,
Травой собака обожрется
И перепачкает крыльцо...
Сама луна с небес плюется:
Тринадцать бедствий налицо!

Но наступает ночь,
когда
Тебе с небес твоя Звезда,
Успокоительно склоняясь,
Промолвит, словно извиняясь:
«Пойми, все это не беда!»

112

СМЫСЛ

СНА

Я видел сон:
Исчезли не миры
И даже не часы остановились,
Но из большой собачьей конуры
Медлительно цепной тигренок вылез,
Лесной котенок, чьи глаза-шары
Из полнолуний живо превратились
В два новолуния, два лезвия...
И понял я смысл сна: мои друзья
Не изменили мне, но изменились,
А впрочем, точно так же, как и я!

ИЗ

ОСЕННИЙ ЗАГОЛОВОК

О, сколько наблюдал я сентябрей!
Я собирал осколки сентябрей,
Бывало, прямо около дверей,
А сколько золотилось на ветру их
В балконных и оконных ветродуях,
Под сводами картинных галерей,
В холодных извивающихся струях
Зеркальных кувыркальных фонарей.
Но вот идет, обут в гусиный пот,
И сам осенний месяц заготовок
Газетных листьев на зиму. Стрижет
Листаж лесов он, столь, бродяга, ловок,
Что в оловянных зеркальцах болот
Лишь снежных туч клубится заголовок!

114

♦ * *
Над москворецкою водою
Заря висела как комета,
Чья голова была звездою
Над шпилем Университета.

115

ДРАКОН

Этот ящер
Возник на балконном
Запыленном оконном стекле:
Он, дракон, был знаком по иконам —
В виде чудищ живых на Земле,
Но когда его туша разбухла,
Кольцевидно вспружинясь торчком,
Злая девочка, чертова кукла,
Сшибла дьявола нежным щелчком.

116

ЗЕЛЕНЫЙ

ХЛЫСТ

Вечер мглист,
Мельтешение листвы:
В переводе на звучанье —
Это просто птичий свист.

Выкинь ты из головы
Этот самый птичий свист!
В городе — не забывай! —
Даже гром, и тот ночами
Громыхает как трамвай!

И когда гроза в слезах
Лезет в окна, то нередко
Сквозь стекло косая ветка
Превращается в зигзаг,
Будто бы зеленый хлыст —
С верещаньем на прощанье
Над бетонными плечами.

Вот тебе и птичий свист
В переводе на звучанье!

117

♦ * *
Один человек
Оказался в лесу
И там растревожил осу.
Другой человек
Оказался в лесу
И девицу встретил красу.
Один
Ощутил меж берез и осин,
Как жизнь тяжела и бедна.
Другому навстречу
Приплыл из трясин
Павлин нефтяного пятна.
Как видите:
Что у кого в голове!
Один — человек,
И другой — человек!

118

Самые долгие дни,
Самые краткие ночи,
И что ни ночь, то короче в лунно-медовой тени.
В лунно-медовой тени,
Всюду, куда ни взгляни,
Сладко играет на дудке
Та, чьи глаза-незабудки синему небу сродни.
Вот и попробуй усни,
Если ты в здравом рассудке!

119

Сегодня
Немножко неясное солнышко —
Как будто бы девушка смотрит в окошко
На сонное солнышко, чье каждое зернышко
Блещет, как брошка...
А может быть, вовсе не брошка, а крошка?
Допустим! Все это толкуется разно.
Но что бы ни грянуло с неба багряного,
А девушке хочется свежего хлебушка,
Чье каждое зернышко
Сердцеобразно!

120

СМЕРЧИК
В душный полдень на дорогах
Зарождаются смерчи.
Это духи в пыльных тогах —
Их повадки изучи!
«Я летел, клубя бумажки,
У деревьев сучья гнул,
Но в руках у мальчугашки
Перочинный нож блеснул.
И метнулся мне он в душу
Из мальчишеской руки...
Я мечтал, что все разрушу —
Все киоски, все ларьки.

Но дитя убило беса,
Управляющего мной,
И зловещая завеса
Пала пыльной пеленой...»
Есть поверие такое:
Если в смерч метнуть клинок —
В состояние покоя
Вихрь уляжется у ног.

Только, впрочем, навсегда ли?..
Снова листья шелестят,
И откуда ни гадали
Ветры новые летят.

Бешеным усильем воли
Вихрю в душу заскочи!
Даже ночью в чистом поле
Бурно крутятся смерчи!
121

СЕРЕБРЯНЫЙ БОР

Путь
В Серебряный бор —
В дымах мимо Филевского парка,
Там, где мифы и нимфы и через забор
На Москва-реку в виде подарка
Метеоры бросает неярко
Всемогущая электросварка.
И еще светофор, и еще переезд,
И Товарная Пресня, и дальше в объезд
Разных полуразвалин, причастных к былому,
Через грохот ущелий железного лома,
Мимо бледной колонны ампирного дома,
От которого только одни антресоли,
И затем предприятья, заводы, какой-то
строительный трест, и окрест
Блеск и треск, будто всюду сверкают слюда,
и асбест,
И не шпат полевой, так калийные соли...

О, путь к Леле!
И где-то вдали за туманом Октябрьского Поля
Он, Серебряный бор, над которым
На Лелю, живущую в новом подоблачном доме,
Облеченном в стекло, и эмаль, и глазурь,
После бурь, потрясений
Смотрит месяц осенний
Серебряным взором.

122

♦ ♦ ♦
Солнце
Висело,
Зайти не хотя, ненасытное,
И долго следил я,
Как любопытное парнокопытное
Несмело смотрело на милое чешуйчатокрылое,
Мерцающее и порхающее,
Покуда солнце не село.

123

СТРИБОГОВЫ СЫНЫ

Если
Во хлебах,
Еще зеленых,
Вмятины зияли, то они
Оставались ночью от влюбленных:
Хочешь — бодрствуй, хочется — засни,
Будь хоть даже следом от машин ты,
Всё и вновь бесследно заросло б!

А теперь какие лабиринты
В нивах взрыл циклон-циклоп!

И подобен я на тусклом солнце
Хлебу, преющему с корня,—
В солнце зноя лишь на донце,
И ему не выпрямить меня,
Разве что подымут только вихри
С противоположной стороны,
Чем когда свалили. Но затихли
И они, стрибоговы сыны!

124

Сыплются листья среди
Летнего жара —
Желто-сухие дожди —
В мягкий асфальт тротуара.

А впереди
Столько угара!
Флюгер, вертлявей фигляра,
Месяцу бьет по рогам.
О, балаган!
Ты за печатью следи!
Слышь, зеленеет Сахара,
А в Сенегале, читал?..
Что тебе Сенегал?
Ты за печатью следи:
В Омске какой ураган!

А впереди
Преображенье пожара
В круговращение снежного шара
С пламенным сердцем в груди!
Сани сами выскакивают из амбара
С пламенным сердцем, гляди!

125

ТОЛЧЕНЫЕ ОБЛАКА

Толченые облака,
Точно не август, а прямо декабрь в небесах,
Будто бы даже у господа бога озябла рука,
Полночь указывая на солнечно-лунных
глобальных часах:
Вот, мол, вам Арктика, а вот и Антарктика,
Так и резвитесь и вейтесь меж ними, как ветры
на всех парусах!

126

♦ ♦ ♦
В час
Внезапного затишья
Всё спокойно. Ты молчишь. Я
Говорю:
— Возьми иглу,
Вышей что-нибудь!
— Я вышью!
Мышь летучую в углу!
— Нет уж,
Бог уж с нею, с мышью!
В небо взмыть позволь орлу!
— Хорошо! Но вслед орлу
Брошу жадную стрелу!
— Брось! Темно уж стало! Слышу:
Грохот крадется на крышу.

Ух! Как будто за метлу,
Ветер взялся за ветлу.
Скачут капли по стеклу
Предгрозового затишья.

127

Я не крал
Яд у кобр
Потому, что я добр,
Но украл только мед
У язвительно жалящих пчел.
Я не крал для тебя у Луны канделябр,
Но у Солнца украл для тебя ореол!

128

ГУДКИ

Ночью воют сонные гудки,
Но заметьте, но заметьте, но заметьте,
Те же самые бессонные гудки —
Величавые, как петушки,
На рассвете, на рассвете, на рассвете!

Дальше день как день пойдет, гудя,
Но еще немного погодя —
Музыкантам ртов не затыкайте! —
Запоют они, со звездами взойдя,
На закате, на закате, на закате!

129

Стих
Как снег
Налетел и крылом
Что-то смел, Аквилон.

А затем он упал
И лежал
Не вставая сто лет, двести лет, триста лет.
Стихотворец убит,
И в музее лежит
Пистолет.
Стихотворец умрет, а другой подымается снова,
Жив глагол на устах у народа честного.
И как будто колосья не сам он в полях золотит
Снег
В залог урожая
Ложится, клубится,
Летит.

130

* ♦ ♦
Эго ты,
А я думал: цветы
Над усталым челом
Расцвели из глубин бытия
Там, где мы —
Ты и я —
Волновали умы
И сердца
Не в таком уж глубоком былом,
Мы с тобой,
Дорогая моя!

131

♦ * ♦
Разрешаю одиночеству
Рано утром приходить, будить,
Называть по имени и отчеству,
Комнаты в порядок приводить.
Как откажешь одиночеству
Быть моим секретарем!
— День настал! Осуществим пророчества,
Деловую почту разберем!

А теперь уйди!—
Но одиночество
Мне в ответ: — А если я уйду,
И тебе остаться не захочется?
— Нет! Свою любимую я жду!
Провожать я не люблю. А встречею
Дорожу я ныне только с Ней
И Ее, недалеко ушедшую,
Вижу все яснее и ясней!

132

♦ ♦ *
Это я, может быть, превращусь в горстку пепла,
Которая развеется на ветру,
Но, чтоб он не попал тебе прямо в глаза и от слез,
хоть на миг, ты не слепла,
Может быть, даже я, даже я не умру, не умру,
А останусь на белом свете пусть даже тенью,
Потому что надеяться может даже и тень —
На неувядающее соприкосновенье
Со сладчайшим дыханьем твоим в светлый день!
И не знаю, какой тебе нужен крест — из камня или
металла,
Но твердо знаю только одно:
Я тебя видел, как ты прилетала
Из Нескучного сада
Тогда
В окно!

133

♦ ♦ ♦
Прилетел в окошко мотылек
И у рук моих доверчиво прилег.

Прилетела вслед за ним пчела,—
Может быть, Тобой она была!
И покуда сам я не исчез,
Я не трону никаких живых существ!

А ручьи?
Вы воплощенья чьи?

А цветы?
Ведь это тоже Ты!

134

С УЛЫБКОЙ НА УСТАХ

Унылые места,
Где в небе пустота
И вся земля в крестах,
А солнце и луна
Валяются в кустах.

Но так не навсегда!
Настанут времена —
И станут на места
И солнце и луна.

И облаков стада
С цветами на рогах,
С кометами в хвостах
Пойдут пастись в лугах
С улыбкой на устах!

135

СЕВЕР

Здесь молчат колокола,
С колоколен прочь
Не упав, когда бела
Северная ночь.

Но как будто бы поют
Ангелы сквозь сон —
Самолеты издают
Колокольный звон!

136

НА СЕВЕРНОМ ОЗЕРЕ

На Кубанском
На озере
На «о»
Речей не слышалось ни от кого,
Лишь только пела
Нараспев на «а»
Над озером
По радио
Москва!

137

СЕВЕРО-ВОСТОЧНАЯ ПЕСЕНКА

Эго север ревет в своем гневе,
Эго трапы скрипят, шатки:
Где-то женщина есть, по имени
Петропавловская - на-Камчатке.
Холодно. Меховые перчатки
Стаскиваю и пальцем по снегу черчу:
Петропавловская- на -Камчатке,
Снеговому подобна смерчу,
Петропавловская в борчатке,
Петропавловская зима,
Мальчика-камчадальчика
Облюбовала сама.
Облюбовала, поцеловала,
Прыгала с ним, плавала,
На снежном вулкане протанцевала
С ним танец Петра и Павла.
Протанцевала — и точка!
Из тебя я сделаю летчика,
И этнографа, и моряка,
А быть может, и переводчика
С приполярного языка!

138

ВОСПОМИНАНИЯ О БУДЕ

Месяц в Венгрии
Взошел
Над холмом будайских роз,
Месяц в Венгрии прошел
Не без дождиков и гроз,
Месяц в Венгрии зашел
За шпили, колокола,
А как будто бы ушел
На текущие дела.

О текущие дела!
Что текущие дела
По сравненью с целым месяцем
Над холмом будайских роз!

139

ТРЕТЬЕ

ИМЯ

Гостиничная собака
Залаяла. Огонь потух,
И из гостиничного мрака
Гостиничный пропел петух.
И, чтобы сердце понимало,
Что он живое существо,
Дунай нагнал листвы немало
К окну балкона моего.
И я звоню вам спозаранок,
Что издавна, с былых времен
У католичек, лютеранок
Всегда по нескольку имен.
Два имени у вас? Но в свете
Не минувших, а наших дней
Могу вам дать еще и третье.
Какое? Это вам видней!
Так выбирайте: Несмеяна,
А не Светлана, так Весна —
Какое мило и желанно?
Моя готовность
Вам ясна!

140

Цюрих
В тумане
Хоронится,
Окна, едва освещенные,
Поздних прохожих сторонятся.
Царство какое-то сонное!
Может быть, днем и сумятица —
Город иначе не может жить! —
Ломится, мечется, тратится...
Может быть, может быть, может быть!
Выпью-ка в маленьком баре
Крепкого чая как следует,
Вот ведь какая Швейцария
Ночью со мной собеседует!

141

ПРОБУЖДЕНЬЕ

Куда девались
Бледность, дрожь?
Усталый и скорбя,
Он отошел ко сну.
Но на вчерашнего себя —
Восстал наутро он — похож,
Как солнце на луну.

142

♦ ♦ ♦
Кому останутся
Колдобины и пни,
Когда не станет нас?
Тому,
Кому останутся одни
Пленительные праздничные дни,
И блюз, и джаз.

Кому останутся шальные вечера
И лунной ночи месяц-голова?
Тому, кому забыть давным-давно пора
На кой-то черт созвучные слова.
Кому останутся торцы, дворцы,
Зубцы бойниц, прославленных в былом?
Кому достанутся терновые венцы,
А то и шелест лавров над челом?
Кому останутся и лавры и костры,
Кому достанется весь этот ад и рай
И этот и соседние миры?
Тебе, дитя! Что хочешь выбирай!

143

БОЛЬШАЯ МЕДВЕДИЦА

Я прислонился головой к хлебу,
А она — к небу.
Но, может быть, она прислонилась головой к хлебу,
А я к небу?

Что она говорит колосьям?
— Медведица я Большая.
Звезд семь
Вью из собственного ковша я
Всю осень!

Летом ее незаметно, не видно ясно,
А под осень пристально смотрит на нас она,
Осенью просится в гости.
Будто любуясь не осью мира, а только земною осью,
В гости к нам просится осень!

144

ПТИЧИЙ

князь

Он,
Крылат,
Спланировал во двор,
Нет, не за добычею гонясь,
Да и сам подобен не гонцу,
Он не вовсе опустился вниз,
А передо мной лицом к лицу
Неподвижно в воздухе повис.

Наконец
Моя мечта сбылась:
Это для беседы с глаз на глаз
Прилетел великий птичий князь.

145

* ♦ *
Чему грозят
Сухие днища
Вчерашних барж на отмелях,
Покинутые пепелища
В ломающихся ковылях?

А ничему! Что в чем погрузло
Исчезнет в древности седой,
Наполнятся сухие русла
Шарообразною водой.

И сквозь молекулярный воздух,
Весь в полумесяцах, в крестах,
Воскреснет небо, только в звездах
Уже не на былых местах!

146

Я — ученый слон!
Сквозь любую стену,
Сквозь любой заслон
Выйду на арену!
Я — верблюд! А ты —
Для очарованья
В нашем караване
Дева красоты.

Я — твой верный конь!
Удила кусая,
Я тебя спасаю
От любых погонь!

Я — твой верный друг!

147

И СНЕГ ЛОЖИТСЯ НА ПОЛЯ

«Мы всё по-своему рассудим!» —
Я слышу возглас мудреца.

Но Солнце, в пику мудрым судьям,
Вдруг светит не с того конца,—
Выходит из терпенья Солнце, взорваться
яростью суля!
Как будто бы из берегов, выходят из терпенья
реки.
Вычерчивая вензеля, рисуя дикие узоры,
Выходят из терпенья горы и знойные пески
пустынь.
И не выходит из терпенья, хоть трескаясь и шевеля
Могильный прах своих святынь,
Лишь только Мать Сыра-Земля,
И говорит она: «Остынь!» —
Безумно пляшущему Солнцу.

И снег ложится на поля.

148

ОКОЛЬЦЕВАНИЕ ЗИМЫ

Снег
За оконцами
Вытаивает кольцами
Вокруг любого деревца.
Так окольцовывается зима-красавица,
Как птица Сирин, женственна с лица,
Чтоб распознать ее, когда назад появится,
Вся белая от зайца до песца.

149

♦ ♦ ♦
Для себя самой
Лютая свекровь,
С пенною каймой
Северных ветров,
Как сойдя с ума,
Куталась в меха
Русская зима
На ВДНХ.

150

♦ * *
Я проснулся
И почувствовал:
До чего же худощав!
Лунному под стать лучу вставал
Я, ужасно отощав.

Встал легко,
Но в этой ловкости
Горечи учуял дым —
Я такой не ведал легкости,
Будучи и молодым.

Но на сердце
Столько тяжести,
Будто камень я в праще,
Мало ли чего мне кажется!
Выдумки всё вообще!

151

♦ ♦ ♦
Я написал повесть,
Но надо унять печаль в ней,
Чтоб выявить радость, то есть
Замысел первоначальный.

А может быть, лучше не трогать,
Не унимать печали,
Чтоб ни в конце, ни в начале
Этого не замечали.

Лучше уж так, должно быть!

152

СОЛНЦЕВОРОТ

Солнце
Катится в тумане,
Словно тень от колеса,—
Солнечное сиянье
Поглощают небеса.
В безвоздушном океане
Колеса дымится ось —
Будто самовозгоранье
Солнца в небе началось.
Чтоб огонь самосгоранья
Лик светила не прожег,
Солнце из коляски в сани
В небе делает прыжок.

И летит оно в буране,
Вожжи в руки, цель ясна —
Мчаться, как по расписанью,
От темна и до темна!

153

ЗОЛОТОЙ

ЗАПАС

Свои виденья записать
Мне никогда не лень,
Поскольку надо запасать
Фонд грез на черный день.
Но этот золотой запас
Не выставляю напоказ,
Его не трачу зря,
А берегу его для вас,
Раз не пишу я на заказ,
Точнее говоря!

154

Я

НЕ

ПРОЩАЮСЬ

Я не прощаюсь,
Ибо недаром
Не возвращаюсь
В облике старом.
Да и ручаюсь:
Видеть дано вам,
Как возвращаюсь
В облике новом.
Не обольщаясь
Верою сладкой,
Я возвращаюсь
Горькой догадкой
И исключаюсь,
Будто бы ересь;
И возвращаюсь,
Силою мерясь,
И воспрещаюсь,
И, не смущаясь,
Я возвращаюсь;
И, возвращаясь,
Быть обещаюсь
Лучше и лучше.

Осенью поздней
Движутся тучи.
Осенью поздней
Листья умчались,
Будет морозней —
Я не печалюсь.
Веткой качаясь
Ранней весною,
155

Я возвращаюсь
В братство лесное.
И, не прощаясь
Все-таки с вами
И не прельщаясь
Даже словами,
Я не прощаюсь
Рукопожатьем,
Я возвращаюсь
Крепким объятьем!

156

СОМНЕНЬЯ

ГОНЯ

И пришло
Подходящее время
Для того, чтобы сесть на коня
И ногою почувствовать стремя,
И помчаться, сомненья гоня.

Но коня не случилось,
А были
Только пыльные автомобили,
С жидким топливом вместо огня,
Чтобы мчаться, сомненья гоня.
Предлагали
Еще эскадрилью,
Чтобы мчаться, сомненья гоня.
Я не взял. Это всё для меня
Было лишним...
В течение дня
Зной палил и дожди моросили.
Сесть в карету меня не просили,
И, уверенный в собственной силе,
Шел вперед я, сомненья гоня.

157

ЗА ИСКЛЮЧЕНЬЕМ ИСКЛЮЧЕНИЙ

У МЕНЯ БЫЛ ДРУГ ВИВИАН

У меня
Был друг Вивиан.
Он мечтою был обуян
Сделать этот мир восхитительным.
Я дружил с Вивианом Итиным.

И еще в двадцать пятом году
Многое мы имели в виду
Из того, что творится сейчас.
Предсказатели авиатрасс
К будущим объектам строительным,
Мы мечтали: про нефть и газ
Там поведают местные жители нам.
Да и к космосу был интерес,
И явленье гостей с небес,
Где полег первобытный лес,
Не считали мы удивительным.
Знали мы с Вивианом Итиным
И о подземных морях,
И о подспудных рудных дверях —
Тех, которых открыть еще некому,
Где султанилась степь в ковылях,—
И про снежного человека мы
Знали, и о магнитных полях,
И о солнечной радиации,
Плохо действующей на рации,
И вообще о том, что Солнце иногда начинает
кусаться...
Но тогда вопроса о солнечных пятнах многие
почему-то остерегались касаться.

158

Говорил Вивиан:
— Не болтай
И гусей не дразни! На Алтай,
Если хочешь, возьми и слетай!
— Нет, поеду я в Казахстан!
— Черт с тобой!—отвечал Вивиан
И на Северный океан
В Карскую уходил экспедицию.
Словом,
Были вольными птицами
Мы, на редкость по тем временам.
Очень многое из того, что грезилось нам,
Нынче стало вполне действительным.

Я дружил с Вивианом Итиным!

КАПИЩЕ

Время
Не всё пожирает
Как пламя:
Вместе с колоннами,
Вместе с полами вощеными
И позлащенными куполами.

Капище,
Зданьище,
Ты, воздыхании пристанище,
Можешь со временем снизиться, съежиться,
сморщиться
И превратиться в совсем неприметное
малое зданьице,
Где невзначай задержалась печаль,
как усталая странница,
Да и осталась, как будто единственная
уборщица,
Смахивать пыль с обветшалого бюстика,
Чтоб хоть однажды в году мог надтреснутый
глянец слегка разрумяниться!
Вот что останется
В пыльном покое твоем, где все глуше
и глуше акустика!

160

ОГЛЯДЫВАЯСЬ НА БЫЛОЕ

Оглядываясь на былое,
Мать я увидел и отца
И оперенною стрелою
Пронизанные сердца.

Оглядываясь на былое,
На сонный дом, на лунный сад,
Я вижу племя пожилое,
Оглядывающееся назад.
Я вижу хладною пилою
Распиленные на дрова,
Оглядывающиеся на былое
Классические дерева.

Оглядываясь на былое
В равнинах безголовых пней,
Я вижу ставшие золою
И пеплом стружки прошлых дней.

Но столько зноя в этом слое,
Где кенарь, соловей и чиж,
Что, в пепел глядя на былое,
Грядущее ты различишь!

161

ГИГАНТЫ

О, гиганты!
Вместе с вами
Снова я душой воскрес,
Мощные хантенгриане,
Арараторы небес,
Хмурые эльбрусианцы,
Фудзиямы прошлых дней,
С отдаленнейших дистанций,
Чтобы виделось видней,
Вы глядите, дальнозорки!
А помпезностью грешат
Только мелкие пригорки,
Те, что живностью кишат!

Ведь особенно заметны,
Шумные, как наши дни,
Лишь Везувии, да Этны,
Да Толбачики одни!

162

ХРОНОС, СЫН УРАНА
Бог Времени
Старик с косой,
Из бронзы он или из гипса,
В сандалиях, а то босой,
В хитоне, коль я не ошибся.
А впрочем,
Он — один из нас,
Один из нас. Верней, мы тоже
Бывали на него похожи
И остаемся посейчас.

Не подымается рука
Принять покорное прошенье,
Проходят целые века,
Чтоб дать на это разрешенье.
Но вот и вечность истекла.
И люди, дорожа часами,
Немедля за свои дела
Немедленно берутся сами.
И кажется, что нет его,
О нем остались лишь преданья,
Но все же места своего
Он ищет хоть снаружи зданья.

Снаружи зданья служит он,
Там, где стоят кариатиды,
Он как Атлант и как тритон,—
Забыты старые обиды.

И говорят: он этот свод
Поддерживает, украшая.
А жизнь идет, а жизнь идет,
Дела по-своему решая!
163

ЧАС

ПИК

Переходы
Становятся узковатыми,
Пешеходы
Становятся резковатыми,
Эскалаторы
Становятся тесноватыми,
Так что кажется даже минутами,
Что становимся мы перепутаны
Шубным мехом, суконными ворсами,
Л быть может, и самыми торсами,
Сетью жил, где кровинки затокали,
А не только лишь биотоками...

164

ЧИСЛА

Ветреница, перескакивающая, как с кочки на кочку,
С мысли на мысль при любом разговоре,
Или молчальник с подобным замочку
Ртом, говорящий безмолвно: «Не спорю!»,
Или увереннейший мыслитель,
Преподаватель, учитель законов —
Все по отдельности — только числитель,
А знаменатель — все двести мильонов.
И не поправится наоборот всё,
Но вообще не пристало дробиться!
Надо как можно дружнее бороться:
Цельности, цельности надо добиться!

165

* * *
Кто
Чует суть
Не по звучанью
Велеречивейших речей,
Но по обличью,
Состоянью
И положению
Вещей,

Тому
Нетрудно
Убедиться,
Что состояние умов
Не проще может измениться,
Чем очертания домов.
Про
Зарожденье,
Измененье
И возрождение идей
Вещают древонасажденья
И внешний облик площадей.

Конечно,
Меру забывая,
Иные верят горячо,
Что изменен маршрут трамвая —
И, значит, что-нибудь еще.

Весьма смешна
Такая крайность,
166

И это только простаки
Возводят в принципы случайность
И всяческие пустяки,

Но
Все ж
Следите за бетоном,
Титаном, литием, стеклом:
Здесь, в этом мире обновлённом,
Да будет всё
Не как
В былом!

Как разгадаешь — кто вокруг?
А если настоящий друг?
В ответ на крик: «Не подходи!» —
Подумал бы:
«Нет! Погоди!
Кого ты гонишь, как в бреду?
Я выясню! Я подойду!» —
А если это тайный враг?
Подумал бы совсем не так:
«И ладно! Гибни одинок!» —
И побежал бы со всех ног,
Чтоб заказать тебе венок.

168

АРОМАТЫ

ЭПОХИ

Есть
Свои ароматы
У каждой эпохи:
Всяк по-своему пахнут и женские
вздохи и мужские проклятья;
И по-своему пахнут ракеты,
могуче крылаты;
И по-своему пахнут мечи,
абордажные крючья, и шлемы, и латы;
И по-своему пахнут палаты, палатки, полати...
Чем я пахну? Ответь мне, о тонкий
знаток в аромате!
Пахну я, как живой, не желающий чахнуть
цветок на поляне
пыланья желаний,
А быть может, и пахну я дымной остывшею
баней,
То есть веником, шайкой и старой
угарною печью,
Но в которой могучие сучья, пылая,
рычали живой человеческой речью!
И, быть может, я пахну самой Запорожскою
Сечью,
Где совсем по-иному нечистые выглядят
духи и духи святые, а также
папахи и дохи,
И пляски, и плахи...
Есть у каждой эпохи
Свои сновиденья, виденья,
Свои привиденья и страхи!

169

АРХИВАРИУСЫ

Разговариваю сам
Я с собою, как в архиве
С архивариусом:
— Вот дела! Примите их,
Архивариус, в архив!
Но, оказывается, он
Лишь надменная девчонка.
Говорю я с ним, смущен,
Как будто извиняясь в чем-то.

Лишь девчонка, лишь мальчонка,
Возмущен, кричит он громко,
Будто гнев им овладел:
— Это все не в наш отдел!
Что такое принесли Вы?
Где доверенность на имя?

И бегу я из архива
С кипою несданных дел,
Будто бы еще над ними
Слишком мало порадел!

170

♦ * *
Как
Тихо, чинно, постепенно,
Медлительно и тяжело
Шипучая венчает пена
Волны могучее чело,
Так
До сознания, до слуха
Труднее, чем на небо, взлезть:
Подобно колоколу, глухо
Глубинная доходит весть.

171

МЕЧТА

Спокойствие —
Неземное,
С которым птица летит!..

А может быть, это давно ей
Наскучило и претит,
И лишь об одном и мечтает —
Летать в самолете, как те,
Которые слепо витают
На сказочной высоте!

172

* * ♦
Я думаю,
Что на Земле,
В ее пыли, в ее золе,
Книг много больше, чем людей,
И это что-нибудь да значит...
Над безднами библиотек
Они как маяки маячат,
Стоят как стражи на часах.

Такой уж нынче, видно, век:
Книг больше, чем озер и рек,
Книг больше, чем грибов в лесах,
И разве только в небесах,
Где солнце тусклое маячит,
Звезд все-таки не меньше книг
И в переплетах и без них —
И это что-нибудь да значит!

173

РЕЧИ ВЕТРА

Слышу
Снова в небе хмуром
Речи ветра. Столько раз
Спрашивает:
«Это Муром?»
Отвечаю:
«Арзамас!»
Что такое Арзамас?
Эрзя. Люди вроде нас.
То есть люди с чудесами,
С голубыми небесами вместо глаз.

А зимою мчатся сани
Из Биармии, с Перми.
Сани не по расписанью, с золотыми туесами
За дремучими лесами.
А откуда же вы сами?
Отвечают:
— Сам пойми!
Вечные соприкасанья
между добрыми людьми.
Мчитесь к нам! Лениться бросьте!
Только щек не обморозьте!

174

ФЕОДОСИЯ

Очень славный город Феодосия!
За серебряными цистернами,
Где звучит ветров многоголосие,
Море в сушу бьет волнами мерными.

Что-то молодежь расхулиганилась —
По колено стало это море ей!
Не занять ли молодежь историей?
Открываю на окошке занавес,
Извлекаю толстый том из шкафа я:
— Феодосия именовалась Кафою,
И чтоб юношество в ней не чванилось
И, как нынче, силами не мерилось
Под брезентовыми тентами,—
Наводил порядок капитаниус,
Появлялся мощный кавалериус
Со своими сервиентами.

Вот они!
Воскресшие из тьмы ночной,
Площадью они проходят рыночной:
С Митридатовской на Большевистскую
Кафская идет администрация!
Белая акация
Наклоняется над кровлей низкою,
И звучит предупрежденье веское:
«Вот посадим в крепость генуэзскую!»
Где она?
А где-нибудь, наверное,
За серебряными цистернами,
175

За домами отдыха и пляжами
И пейзажами Айвазовского.
Но из-под конвоя стариковского
Молодежь — ведь море по колено ей! —
Вырывается:
— Сейчас обманем вас
Вместе с вашей Кафою и Генуей!
Резко
Хлопает замок с нарезкою —
И в свою же крепость генуэзскую
Ввержены и грозный капитаниус,
И его могучий кавалериус
Со своими сервиентами...

Дико молодежь расхулиганилась
Под брезентовыми тентами!

А ВЕДЬ СЛУЧАЕТСЯ И ТАК!

Садишься рядом с человеком
И предлагаешь ему мед,
И ублажаешь его млеком,
А он совсем другого ждет!
Сыт, ждет винища, табачища
И выдумок, а то и врак —
Вот он какой духовной пищи
Желает от тебя, чудак!

177

* * *
На моих глазах
Печется, варится
Очень странный, очень постный ужин,
На моих глазах упорно старится
Человек, с которым был я дружен.
То есть не седеет и не горбится,
И в морщинах лоб его не спрятан,
Но такими помыслами кормится,
Как в тысяча восемьсот восьмидесятом!
Будто в лоно церкви возвращается
Человек, который был мятежен,
Боже мой, во что он превращается,
Человек, с которым был я нежен!
Подменив по старому обычаю
Речь живую проповедью пресною
И при этом сохранив обличье
Женщины, и до сих пор прелестной,
Несмотря на шляпу старомодную
И ротонду, тронутую молью...
...Волюшку насилует свободную —
Смех и горе! — собственную волю,
Вовсе никакая не начетчица,
А ведь так и лезет вон из кожи,
Потому что ей казаться хочется
И еще на сотню лет моложе!

178

* * *
О, человек поникший,
Вслух рассуждать не привыкший,
Робкое существо,
Даже не ставший и рикшей
Сам для себя самого,
Но толкачом вагонетки,
Блещет в котором руда,
Не превращаясь в монетки,
Даже мелкие, никогда,
И как кристаллы соли —
В человекообразном столбе,
Едкостью поневоле
Блещешь лишь сам ты в себе!

179

* * *
О, есть еще люди, которым из старых одежд вылезать
неохота,
Как будто сейчас же лишатся почета, уюта,
Когда не наденут свою стародавнюю шляпу и древние
брюки,
И носят, и носят — ужасно боятся разлуки!

Особо живучи подложные плечи на вате,
Ненужно громоздкие, что и отмечено даже

180

в

печати!

♦ ♦ ♦
Змеи
Сказал человеку:
— Довольно плясать! Присядь
Здесь под деревом, Адам, на скамью
И познай: Евдокией впредь будут звать
Еву твою
А затем и в Авдотью ее превратят
Наконец
И с тобою поставить ее захотят
Под венец...
Тигры еще играли в раю на манер беззаботных
котят,
Ворон еще пищал, как птенец.

181

БАБА

Каменная баба
Рассказала мне:
— Каменная глыба —
Тулово мое,
Каменное сердце
У меня в груди,
Каменная шуба
На моих плечах,
Каменная бомба
Голова моя...
Вот кто я!
Погоди!
Каменное сердце и у меня в груди,
Каменная бомба и моя голова,
А насчет всего остального ты права —
И стой себе на месте и на ветру не гуди!

182

ОБЛАЧНОСТЬ

Под
Облаками
День выходной
С вялым началом
И сумрачным кончиком.
Впрочем,
Есть
Под руками
Инструмент заводной,
Именуемый
Патефончиком.

А кроме того,
Есть еще и гармоника —
Ждет избранника
И поклонника.
Вот он, парень,
Распаренный,
Как из-под веника,
Появляется, как из предбанника,
Зычет, кличет, требует пенника.
— Нетути пенника для мошенника!
Эх,
Серости
Хмель!
Черусти,
Гжель!..
Издалёка
Летит электричка.
На платформочке
Скрип сапожка.
183

Вот так птичка — беленое личико,
Облаченное в облака,
Будто в ризы из сизого ситчика.

Эх,
Серости
Хмель!
Черусти,
Гжель!..

Но
Будто бы мощная чья-то рука
Вдруг разгоняет
Все испарения —
Эго
Просовывается
Сквозь облака
Солнце
Весеннее!

ЕВКА

Над Вселенной
Мрак сгустился.
Шел Господь, перекрестился:
Мол, на месте Рая — Ад!

Сух небес древесный шорох.
На скамеечках сидят
Много евок, на которых
Ни Адам бы не прельстился,
Ни один простой солдат,
Как бы долго ни постился.
— Ева? Это кто, не ты ль?

Будто бы взлетел мотыль,
Подымая пыль густую.
Встала евка, рот раскрыла,
Выпила известный ядик
И о дерево разбила
Вслед за тем бутыль пустую.
— Дура! Тут же детский садик!
Уходи в соседний адик! —

Так воскликнул Он, постукав
Тварь ничтожную по лбу,
Чтоб амурчики из луков
Не затеяли пальбу.

185

ПОД

ЛУНОЮ

Макушки и луковки, и лукошки,
И сумки в узорчатой филиграни,
И плитки, но электрические,
И в окошке герани!
А мебель!
Дубовая, она теснится,
Неразрушима!
Мерцает,
Как Фебова колесница,
Автомашина!
Не ново, как видно, ничто под Луною,
Сияющей, все, что нам снится, одобрив...
А может быть, это нечто иное,
Как вспять запускаемый кинематограф?

186

* * *
Как человек, который одинок,
В Тутееве на фоне облаков
Стоял челнок.
Должно быть, он руками рыбаков
Был на бугор затащен в половодье
Да и забыт.
Видать, рассохся,
Пакли не имелось,
Чтоб вовремя его зашпаклевать,—
Нерасторопность либо неумелость:
— А пусть стоит! — сказали.— Наплевать! —
Так вот и плыл на фоне облаков
Он с якорною цепью, уходящей
В траву бугра,
Как человек, рассеянно глядящий
В свое вчера.

187

ЛУЧ

Нет,
Не горячный баламутчик,
Хоть и невзрачен и не жгуч,
Скольжу по мрачным кручам туч,
Пусть даже не весьма могуч,
Но никакой не лизоблюдчик,
Дичок, колючий без колючек,
Я никакой не лучик —
Луч!

188

* * *
Зачем тайник?
При чем тайник?
Нет, не по тайникам рассовано
Все множество картин и книг,
А люди в большинстве своем
И знать не знают, что о них
Написано и нарисовано.
Нам некогда! Мы устаем,
Внимаем только песнопеньицам,
Напетым в славу нам и в честь!
А книги не подобны пленницам,
Да только некогда прочесть!

189

ЗЕЛЕНОЕ МАРЕВО

В деревне
Есть дерево,
Старое дерево,
Как будто в морщинообразную дверь его
Ушли от погони медведи и лешие,
И всякие твари, на ветки залезшие,
Л может быть, в нем и отшельники прячутся.
И старое дерево мощно корячится,
Давно пережившее купщиков-рубщиков,
А так и осталось.
Попробуй обшарь его —
Испуганно дрогнет зеленое марево,
Натужатся корни и ветви захлещутся.

Я знаю, что дереву смутно мерещится:
Не хочет идти на бумажное варево!

190

* * *
Что говорить:
Ты написал немало
Длиннейших писем, почтотелеграмм,
Лесам их адресуя и горам!
И тут и там перо твое хромало,
Чтоб вся природа ясно понимала,
Что ты строчишь наперекор ветрам,
Чья супротивность бешено вздымала
Листы и транспаранты. Но, упрям,
Ты гнул свое, перекрывая шелест
Листвы и птичий свист в еще густом
Лесу, не размышляющий о том,
Что на одном и птицы даже спелись,
Что все леса используешь ты так
Лишь на одну бумагу для бумаг!

191

ОСЕННИЙ МОТЫЛЕК

А! Вот уселся на стенке
Прозрачный ночной мотылек!
И тронул его за крыло я,
Его я вниманье привлек:
— Лети, как во время былое,
Прозрачный почти мотылек!
Неси свое тело сквозное
На улицу, через окно,
Как будто и ночью от зноя
Еще не остыло оно!—
Но холод уже и туман был,
И хрупко вспорхнул мотылек,
Как маленький мраморный ангел,
От неба давно уж далек,
Как ангел, как аэропланчик,
Какой-нибудь «Блерио»,
Крылато резвившийся мальчик,
Тот, время которых
Прошло!

192

* * ♦
Нет,
Этого уже не будет снова —
Лес не увидит безмятежных снов!
Не то чтобы подрублена основа —
Она цела, основа из основ,
Но древнее сцепление молекул
Перевернул необратимый взрыв,
И вся природа,
вместе с человеком,
Иною стала, это пережив.
И соловей,
Когда его спросонок
Воспоминанья смутные томят,
То вдруг заквакает,
как лягушонок,
То вдруг зато кает, как автомат.

193

ЕДИНСТВО

А если
Здраво рассудить,
То все идет своим порядком:
Как мы стремимся рассадить
Цветы по клумбам и по грядкам*
Вот так и нас влекут под сень
Древесных крон, и в степь, и в горы
Какой-нибудь жар-цвет, женьшень
И всецелебность мандрагоры.
И если здраво рассудить,
То, чуя наши бивуаки,
Нас уповают расплодить
Вокруг себя плоды и злаки.
И тем или иным путем,
Но только не топчась на месте,
Мы вместе с ними и цветем,
И суровеем с ними вместе.
И на рабов и на господ
Нас вместе с ними в чистом поле
Не делит солнечный восход,
А звезд мерцание — тем боле!

194

* * *
Сказали:
Суровою можешь ты быть,
И это возможно — ты так и должна,
Чтоб гнить не посмела суровая нить,
Которая в пышный подол вплетена,
Чтоб всякая слякоть не висла на ней!..
И, будь он короче декабрьского дня,
Подол твой, иль ночи декабрьской длинней,
Шагай, под ногами снегами звеня,
Хоть в боты обута, хоть просто в пимы —
Не новость
Такая суровость
Зимы!
Как будто
Событье
Идешь ты сюда,
Пушистые нити —
Звенят провода.
Как будто событье, оставить следы
Ты можешь навеки, а если уж нет,
Так будь как открытье счастливой звезды,
Чей свет к нам дошел через множество лет,
А мы долетим, не успев умереть,—
Великая скорость не даст нам стареть!

195

ЗАВЕЩАНИЕ

Мы,
Отстранившие
Старого бога на веки веков
И самодержцев земных
в иллюзорных узорных коронах
И превратившие всяких рогатых
и даже крылатых быков
В ряжевых гидробыков
или даже железобетонных;
Мы, ощущая ущербность старинных
ветшающих лун,
Чтоб реактивно кружащихся лун
породить нарожденье,
Сим завещаем тому,
кто действительно юн,—
Наши владенья!
Наши владенья мы смело вверяем рукам
Тех, кто владея наследством
по полному праву,
Вновь возвратит воды — рекам,
цветенье — цветам,
небеса — облакам,
И рога и копыта — быкам,
И луга, чтоб исправно они зеленели
у них по бокам,
Чтоб однажды Земля не спеклась
во единый потухший вулкан,
Не извергающий даже и лаву!

196

УРАГАНЫ

Ты видишь:
В сливное отверстие ванны
Змеистой воронкой уходит вода.
Такими же точно вьюнами бегут по земле ураганы.

Вращенье Земли —
Вот причина того, что в сливное отверстие ванны
Такой же спиралью, такой же воронкою, как ураганы,
Как будто хвостищем виляя,
Уходит
Вода.

197

♦ * *
Я покупал газеты и журналы
И накупил их целый килограмм,
Чтоб не забыть и чтобы ты узнала,
В чем смысл стихов, статей и телеграмм,
И как кого порою величают,
И как кого порой разоблачают,
И как кого еще не замечают
До неких пор!

198

* ♦ ♦
И едва только от нас
Отвязались в добрый час
Оловянный банный таз,
Кривоусые будильники,
Криворотые урыльники
И светильники-коптильники,
Вдруг откуда ни возьмись
Коль не мразь, так снова слизь
Лезет в наши холодильники.
Целовальники спились,
Так остались собутыльники!

199

* * ♦
Хорошенько за собой следи!
Что это у тебя в груди?
Сердце? Прободенное стрелой?
А! Давно когда-то в день былой!

Хорошенько за собой следи!
Что это у тебя на уме?
Шапка пыжиковая к зиме!..
Хорошенько за собой следи!
Что это у тебя в глазах? Страх?
Страх! Бедное созвучье: страх — в глазах!
Отряхни ты с ног своих боязни прах!

Хорошенько за собой следи:
Неожиданного еще много впереди!

200

♦ ♦ ♦
Влюбленные в эстетику
Поехали в «Синтетику»,
Купили идиотику
Они по переплетику.
Глаза не вытаращивай,
Один мотив навязчивый
Накручивай, наращивай!
Влюбленные в синтетику,
Поехали в эстетику,
Купили они котику
Большую библиотеку!

201

♦ ♦ ♦
Не здесь ли, не в торговом ли ряду,
Где сам неон дудит в свою дуду,
Вздыхают пиджаки-тяжелодумы,
Не проданы и в будущем году,
И скорбный гимн напрасному труду
Бирюльки люстр звенят: мол, на виду мы,
Но только старомодны на беду!

Вечерний ветер
Пошатнул звезду,
Сама луна дрожит в ночном чаду,
Подобна перезрелому плоду:
«В порядке ли продукт на холоду,
Проверьте-ка! Я знаю ваши думы!»
Плывут астрономические суммы
В арифметическом бреду...
Но эти рубежи я перейду:
Пусть превратятся в громы эти шумы,
Лишь только б не Безмолвие, угрюмо,
Пришло, подобно Страшному Суду!

202

* * *
Чем сегодня обыватели
Бредят? Что они трубят?
— Прибыли завоеватели,
Ростом с маленьких ребят!
Чтоб у нас не вызвать паники,
Вьются эти малыши,
Галактические странники,
Там, где ночью — ни души,
И пугливо разбегаются,
Избегая с нами встреч!..

Так легенды и слагаются,
И легендам не перечь.
Развязались с великанами,
Пот наш пившими и кровь,—
Исполины в бездну канули.
Так чего ж бояться вновь?
Разумеется, малюточек,
Ростом с маленьких детей,
Термоядерных их шуточек,
Галактических затей!
Вот и бредят обыватели,
Вот и бьют они в набат:
— Прибыли завоеватели,
Ростом с маленьких ребят!

203

ЛАСТОЧКИНЫ

ГНЕЗДА

Как совмещаются добро со злом —
Об этом ты мне рассказать велела?
Я часто вспоминаю о былом,
И если все, что было, не истлело
И ветер величавым помелом
Не вымел чисто то, что уцелело,—
Я не забуду, как заря алела,
Добро со злом связав морским узлом,
О, Господи, не где-нибудь, а там,
Где Музы за творцами по пятам
Летели с коктебельских побережий
До грозной вулканической тропы,
А в ласточкиных гнездышках клопы
Гнездились под карнизами коттеджей!

204

ПОЧТОВО-ГОЛУБИНЫЙ ТУПИК

Какие сны могучим старцам снятся?
Такие сны, как будто вдалеке
Игрушечные домики теснятся
В Почтово-Голубином тупике,
Как будто бы задумал ты гоняться
Сам за собой, юнец, с шестом в руке
По Кунцеву, чтоб на Москва-реке
С какой-нибудь голубкой объясняться.
Но только не припомню, хоть убей,
Чтоб мы с тобой гоняли голубей.
Скорее не тебя и не меня ли
Какие-то ревнители гоняли,
Но мы на них не очень и пеняли:
Мол, незаметен только воробей.

205

* * *
Увы, отнюдь не вся Вселенная
Приятным запахом охвачена,
Преобладает нечто тленное,
На изгниванье предназначено.

Не корчи из себя наивника,
Но будь и к смертным благосклоннее
И запах мертвого противника
Не выдавай за благовоние!

206

♦ * *
О, великие начала Девятнадцатого века!
Помню, как меня встречала, молодого человека,
старая библиотека.
Пыль. Ветшающая мебель. А на полках Кант и Гегель.
«Кант и Гегель, да и Шеллинг, ни к чему тебе,
бездельник!»

Нет, бездельником я не был, ибо через быль и небыль,
Через ветхие страницы старых энциклопедистов,
Через призрачные лица мистиков и утопистов
Намечался облик Чарльза
Дарвина и Карла Маркса;
Шарль Фурье и князь Кропоткин,
Из противоречий соткан,—
Вот что книжникам под утро вдохновенно и премудро
серый петел кукарекал!
И таился за колонной, за колеблющейся шторой,
В пиджачок свой облаченный, удивительный ученый —
Федоров-библиотекарь, человек в лучистой форме,
В превеликом увлеченье говоря о возвращенье
К жизни тех, что в здравье добром жить с Грядущим
приспособлен,
Сделав плоть свою нетленной!
И глупцам не помешаем тем, что мудрых воскрешаем,—
Места хватит во Вселенной!

207

ПЛОЩАДЬ РЕВОЛЮЦИИ

Наискосок
От «Метрополя»,
Где шумен метрополитен,
Цветы цветут, как в чистом поле,
Как будто нету старых стен.
Тут
Славный сквер
Образовался...
Большой театр из звезд ковался,
У Малого обосновался
В уютном кресле драматург.
У памятника
Карлу Марксу
Я видел Розу Люксембург.

208

ЗА ИСКЛЮЧЕНЬЕМ ИСКЛЮЧЕНИЙ

В чем смысл вечерних передач?
В угрюмом мире неудач
Всё состоит из злоключений
За исключеньем исключений.
Здесь каждый господин — палач
За исключеньем исключений,
И слуг своих он гнет в калач
За исключеньем исключений.

И
За
И
За

черств почти любой калач
исключеньем исключений,
всюду стон стоит и плач
исключеньем исключений.
Ты это все переиначь!
Пускай везде без исключенья
Людские кончатся мученья —
Нет у тебя иных задач!

209

ФРАНЦУЗСКИЕ МОГИЛЫ

В Горелой Сечи,
Там, где пни унылы
И горек дух обглоданной коры,
Я посетил французские могилы,
Преданьями обросшие бугры:
Садили, мол, французов тут на вилы,
Наполеона брали в топоры.

И на буграх
Краснели мухоморы,
Что здесь зимой на русском холоду
Французские валялись мародеры,
Замерзшие в двенадцатом году,
Но все истлело: ни сапожной шпоры,
Ни кивера в земле я не найду.

И желтых листьев
Бешеные танцы
Лишь помогали мне воображать,
Как всякие гасконцы, перпиньянцы
Здесь не сумели смерти избежать —
Все заодно остались тут лежать.

О, армия,
Сброд пеший или конный,
Чей здравый смысл давным-давно потух,
Когда иссяк их революционный
Республиканский, вольтерьянский дух —
Полк за полком, колонна за колонной
Легли ничком, укрылись в снежный пух.
210

«Здесь
Революции иссякли силы,
Империю здесь взяли в топоры,
В Горелой Сечи, где, багрянокрылы,
Померкших молний прыгали шары!» —
Так думал я, ступая на могилы,
Преданьями обросшие бугры.

ТУЧИ

ПЕПЛА

Это было
При завоеванье —
Эти краски, стоны, завыванья...
Греки
Прибежали из библиотеки:
— О, калиф великий, не губите книги, пощадите книги!
— Что за книги?
Бели в этих книгах
Есть все то, что сказано в Коране,
То нельзя обречь их на сгоранье!
А коль можно
Прочитать в них
То, что не написано в Коране,
То сберечь их тем больше основанья
Потому, что это любопытно!
Любопытство наше ненасытно!
Словом,

надо

так

или

иначе

для

спасенья

проявить
старанье!

И калиф великий
Сам ринулся в пламя
Спасать книги своими руками,
Взвыло пламя — да и отступило!
Но наоборот все это было.
А быть может, и вообще ничего такого и не было,
Кроме кучи пепла, кроме тучи пепла.
Жгучи тучи пепла!
Сколько от них слепло!

212

МИР

ПОДРОБНОСТЕЙ

В твердых телах
Происходят незримые нам колебанья, смещенья,
Как и в наших весьма достославных и гордых делах...

Накануне
Безрадостного возвращенья
Из Египта, в котором старинный порядок хранил
бедуинско-феллахский аллах,
Генерал Бонапарт любопытно беседовал с Монжем,
Жоффруа Сент-Илером и, кажется, с Бертоле.
Бонапарт толковал, что, увы, мы не можем
Заниматься чем хочется здесь, на Земле:
— Новым Ньютоном стать —
Вот что грезилось мне всего раньше!..
— Что Вы, мой генерал! — Монж воскликнул в ответ,—
Разве Вам не известны слова Лагранжа:
«Славы Ньютона вновь не достигнет никто,
Ибо нового мира, чтоб снова открыть его, нет!»
— Ба! — вскричал Бонапарт. — Ньютон мудро решил,
что касается неба
И движенья планет, но понять бы законы движенья
в малых телах — вот когда
Гениального Ньютона мне бы
Удалось превзойти, господа!
Мир подробностей — вот что еще остается открыть
в этом мире!
Мир подробностей, дробностей, мельчайших частиц,
неделимых частиц!

Вот о чем толковал Бонапарте в Каире
В очень тесном кругу хорошо образованных лиц.
213

Вот о чем генерал Бонапарт толковал, посматривая
с раздраженьем
На известных ученых, не прислушивающихся к его речам,
Что и дало повод историкам говорить с уважением,
Что Наполеон не относился с пренебрежением
и к мелочам!

РАСТОПЧИН

Еще
Неполная весна,
Но даль уже ясна.
Устав молчать, я повстречать хочу Растопчина...
Летит! Схвачу я под уздцы горячих лошадей:
Да не посмеют мертвецы топтать живых людей!
И вот сенатор отставной стоит передо мной
Между Китайскою стеной и майскою луной.
Седой как лунь торчит в ночи — треух на смутный глаз...
— Давай поговорим про щи, а хочешь, так про квас! —
Так предлагает Растопчин, насквозь славяно-рус.
— Ну, что ж! Не вижу я причин опровергать твой вкус! —
Ведь от людей былых эпох, конечно, и берешь
Не то, чем был покойник плох, а чем он был хорош.
А к заблужденьям, ко грехам вернуться не хочу,
Мне растопчинский кучер-хам не крикнет: — Растопчу!

215

ПОСЛУШНИК

В монастыре живу я белом,
Кругом церковные поля.
И редко-редко между делом
Напомнит ветер, шевеля
Листву над померанцем зрелым,
Что на соблазн умам несмелым
Давным-давно небесным телом
Была объявлена Земля.

216

князь

Вспоминаю знакомого:
Князь Трубецкой,—
Он пожарным в охране служил заводской
Или даже брандмейстером в двадцать втором,—
Если правильно помню, конечно,— году;
Даже в гости он в форме ходил с топором,
Всей душой своему отдаваясь труду.
Был высок, худощав он, брюнет. Римский нос
Он имел, и свой облик с достоинством нес.
И, конечно, себе я простить не могу,
Что, по юности лет, торопясь, на бегу,
Я его обо всем расспросить позабыл:
Декабриста потомком он, видимо, был.

217

ЖИЛИ-БЫЛИ

Жили-были
На одной планете
Гегель, Гоголь и Ван-Гог,
Но не встретились они на белом свете,
А ведь были как отцы и дети
Гегель, Гоголь и Ван-Гог.
Умер Гегель, но уже трудился
Гоголь, не познав еще невзгод,
И смирением еще он не гордился.
Умер Гоголь, а Ван-Гог родился
Не поздней, чем через год.
Так и мы. Живем в соседних странах,
Может быть, в соседних городах
И совсем без разницы в годах,
И встречаемся в аэропланах,
На катамаранах, в поездах,
Ах, везде блуждая как в туманах!
И возможность выявить все то, что
Составляет близость наших дней,
Не сулят ни телеграф, ни почта,
Ни «Спидола», толку нет и в ней,—
Эго выявится лишь поздней!

218

НЕЧТО

ТРЕТЬЕ

Делали одно,
А получалось
Неизменно что-нибудь другое,
Но и этим дело не кончалось...

Откровение благое
Отзвучать еще не успевало,
Но с отцами в спор вступали дети —
Волновало их уж нечто третье.

Новую ли веру порождали
Или вдохновенно возрождали
Невозвратные тысячелетья —
Вечно получалось
Нечто третье.
Думают об этом и чужие
Расшифрованные размышленья,
И заглядываю в чертежи я,
И разгадываю вычисленья.
И одно хочу предусмотреть я:
Чтоб прямая, выгнувшись дугою
И пространство одолев тугое,
Не свалилась ни петлей, ни плетью,
Где, одно сменяя на другое,
Снова возникает
Нечто
Третье!

219

ЦАРЬ-ЧАШКА

Эго из цикла
Воспоминаний о том, что было,
Когда еще ничего не было
выкопано, либо выковано,
И ни следа мотоцикла еще не вилось
ни вокруг, ни около,
И не дрожали стекла...

Москва
Еще не возникла,
Листва еще не привыкла,
Чтоб что-нибудь брякало, тикало,
Ох, бухало, не как встарь — тяжко, и ухало
где-то за волоком;
Лишь пикала только царь-пташка,
Да квакала царь-лягушка,
Да там, где жужжала царь-мошка,
На горке росла царь-избушка,
В которой за царственным пологом
На полке стояла царь-плошка,
Царь-чашка когда не царь-кружка,
Чтоб будущим археологам
На ней рисовалась царь-пушка,
Соседствующая с царь-колоколом,
С его языком и осколком,
Неподалеку от колокольни Ивана Великого,
Когда Москва еще не возникла!

220

иконы

Дева и отрок,
Вступившие в царство икон,
Хмурились, глядя весьма отчужденно и черство,
Как им казалось, на злое коварство икон и на пустое
фиглярство икон,
Будто их святость не больше, чем только притворство.
Но, однако,
Это не было какое-нибудь захолустье икон,
С грустью, которую оно навевает,
А юноша с девушкой очутились перед целой Русью икон,
И показалось им вдруг, что она оживает.
И действительно,
Зашевелились громады икон,
Будто блеснули своими седыми висками
Киевы, Новгороды и Петрограды икон
Вместе с Владимирами и Соловками.
Все оживает —
Георгий, и конь, и дракон,
Шлем, и доспехи, копье, чешуя, и копыта.
Все оживает, что испокон
Веков позабыто.

Будто бы всплыл
Даже Китеж икон,
И колокольно гудит этот Китеж:
«Сколько там ни похитишь икон,
А все равно всех икон на Руси не расхитишь!»
И вот этот звон
Дошел до юноши. Он,

221

Как мне казалось, смотрел все трезвее, как будто
Вдруг уясняя себе закон,
Кратко гласящий:
иконы не только валюта!
Да и девушка
Вроде как перекрестилась тайком,
Чтобы не уподобляться старухам,
Когда какой-то святитель, не будучи с ней даже знаком,
Вдруг из иконы ей подал лампадообразный флакон
Терпких духов
С древнерусским
Духом!

ТРИ

СЫНА

Напиться бы, как старцу Ною,
И лежа во хмельном тумане,
Добиться хоть такой ценою
От сыновей своих вниманья!
Но Иафет проходит мимо
И Сим показывает спину:
Воочью видеть, оба сына,
Вам отчий срам невыносимо!
Лишь Хам, упорно не хотящий
Быть проклятым за хамство снова,
Рукою черной и блестящей
Прикроет срам отца родного!

223

ВЕЛИКИЙ

ПОСТ

Ay, ханжа! Ты чуешь: куличами
Попахивать с Великого поста
Утрами начинает, а ночами
Молись Творцу, коль совесть не чиста!
Но, выслушав, Господь пожмет плечами:
Великий пост придуман неспроста,
И ты такими не шути вещами,
Покайся — и все станет на места!
Покайся, да смотри не увлекайся
Раскаяньем, похожим на рассказ
Из жизни ближних, и не отрекайся
От них! И не старайся напоказ
Рыдать до слез! И не пускайся в пляс
От умиленья! Кайся без прикрас!

224

* ♦ *
Кто из нас
По раю или аду
Путешествовал с Вергилием и Дантом?

Мы забыли «Илиаду»;
Байрон кажется нам пошлым франтом
Потому, что так его изображают
Зачастую сами англичане
На кинематографических картинках —
Мертвых зачастую обижают!

«Илиаду»
Надо продавать на рынках —
Иллюстрируя понятно, внятно, крупно,
Точно так же, как и «Одиссею»,—
Наряду с нужнейшими вещами,
Чтобы продавцы вещали:
— Вечное, разумное я сею,
А не, как в былом, милорда глупого!

225

ЗЛОЙ

МЕЧТАТЕЛЬ

В ледяных могилах
Спят микробы злобы под седой луною.
Айсберг исполинский
Кружится, не в силах вырваться из бухты
снежно-ледяной.
А о чем мечтает?
Вырваться на волю, пересечь экватор
И остыть заставить все окрест —
И на всем поставить
Южный Крест.

Полно, злой мечтатель, хладных стрел метатель!
Знаки Зодиака
Вам не стронуть
С мест!

226

КРЫСЫ

Я штурман,
Шкипер,
Ноем звать.

Бунтовщиков бы надо заковать,
Но, зная, что над ними я не сжалюсь,
Они исчезли, скрылись, разбежались...
Один сижу,
Пуст кубрик —
Никого!

И пассажиров нет ни одного:
Они — медведи, волки, пумы, лисы —
Уже гуляют по сырой земле.
На корабле
Остались только крысы.

Еще попискивают в трюме где-то,
Не убегают:
Добрая примета!

227

ВАРЯГ

Выкопали из песка
Что-то вроде куска
Грубо отшлифованного песчаника,
И еще не известно, что за добро:
То ли это ребро от дощаника,
То ли шлем, то ли ведро,
То ли расколотое ядро,
То ли пень, то ли коряга,
А говорят, что выкопали варяга.

228

ВРЕМЯ ПЕСНИ

Это, по сути, как будто
Так же нелепо,
Как ангелу на парашюте
Спрыгивать с неба
Или Нерею в подводной
Лодке таиться...

Так же и ты, свободный
Будто бы птица,
Должен ли обучаться
Музыке, если
Время приходит начаться
Весенней песне!

229

ПОРА БЫ ОРОСИТЬ ПУСТЫНИ

Я думаю
Об Европе
Окоченелой, белой-белой,
Где снежные плясали хлопья,
Как в современном Заполярье.
И думаю я о Сахаре,
Тогда цветущей, плодородной,
Могучей, тучной, полноводной
Соседке шельфов ледниковых.

А если вновь
Многовековый
Придет период ледниковый?
Чтоб с мира сбить его оковы,
Я думаю, сплотить удастся
Со всей энергией всю массу
Сил человеческих...
А ныне.

Отнюдь не дожидаясь новых
Периодов ледниковых,
Пора бы оросить пустыни
Водой живою, а не кровью, замешенной
на керосине!

230

ФАНТОМАС

Ветер
Где-то там за горизонтом,
И никто не знает толком где,
Только тычут пальцем:
— Это вон там,
Где-то тут на рыхлой борозде,
Здесь, в смерчах, рожденных вечной пылью
Двусторонних встречных автотрасс,
Ветер, птицам вывихнувший крылья,
Ветер — автомат и фантомас —
Провода качает монотонно
И гудит и зло и тяжело:
«Знаете, ни у Лафонтена,
Ни в каком-нибудь Фонтенебло,
Ни у фон Тотлебена,— алло! —
Не было во время оно
Никакого телефона,
А к чему все это привело!»

231

ЗА ЯЗЫЧЕСКИМ БУГРОМ

За языческим бугром
Что-то ищут два солдата,
То привстанут, то прилягут...

В стойку вытянулись «смирно»:
— Здравия желаем!
Я им:
— Что вы ищете, ребята?
— Ягод! —
Мирно ищут ягод,
Да находят маловато.
Подевались все куда-то.
Их все меньше с года на год
За языческим бугром,
За которым так эфирно,
Эфемерно, но пунктирно
Зыблется аэродром!

232

ПОДЗЕМЕЛЬЕ

В земле
Таилось подземелье,
Но от него подземный ход
Вел в мир,
Где к трезвости и к хмелю
Царит совсем иной подход.

Змеилось в небо подземелье!

233

СРОКИ

жизни

Люди
Будут жить по полтораста,
А быть может, и по двести-триста лет,
Но не вырастет такая каста,
Для которой вовсе смерти нет —
Полтысячелетия, и баста!
А быть может, это тоже бред —
Ограничиться пятисотлетьем?
Ну, посмотрим,
По вопросам этим
Создан будет
Всеземной
Совет.

234

ПОЛЯ У ДОРОГИ

Поезд
Мчался и мчался,
Так что вовсе не виделось даже,
Чей пейзаж отличался
От какого иного пейзажа.

Пастухи
И пастушки
Читали журналы и книжки,
И в любой деревушке
В астронавтов играли мальчишки.
Через
Радужный воздух
Привлекал удивленных пилотов
Залетевших в наш мир звездолетов
Небосвод в кинозвездах.
И в гостиничном холле
Гостили певцы, напевая,
И ржала в чистом поле
Лошадка живая.

Это все
Было летом,
В конце его самом (я точен!),
Но когда-то мечтал я об этом
Как о будущем, близком не очень.

235

♦ ♦ ♦
Когда
Под тяжестью сосульчатого льда
Над миром провисают провода,
Смотри:
За ноябрями декабри
И вслед за декабрями январи —
Одни суются в печь на калачи,
Другие, старые бородачи,
Садятся с внуками за буквари,
А третьи, сущие богатыри,
Румяные от собственной зари,
Копаются в гаражах дотемна,
Чтоб фары воссияли как луна.
А многих путеводная звезда
Влечет на самолеты, в поезда —
Стремятся разлететься кто куда,
Как будто им Вселенная тесна...

Вот так всегда
И настает
Весна!

236

ЗЛАТОУСТ

Скорбные переживанья —
Ох, грехов своих не счесть! — людьми
Так похожи на перешибанья
Обухов плетьми.
Но в своих уныньях и хворобах
Разберись и сам себе ответь,
На кого походишь ты: на обух
Или больше все-таки на плеть?
Или ни на то, ни на другое,
А летишь, сомнения гоня,
Бубенцом под потною дугою
Будто бы крылатого коня!
И не чуя и не ощущая
Ни оглобель, ни вожжей, ни узд,
Ты звенишь, врачуя и вещая,
О, неукротимый златоуст!

237

РАЗГОВОР ПО-ЛЮДСКИ

Шелестишь, как листва,
Чуть звенишь, как теченье реки,
И кипишь, как цимлянское, выбив фабричную пробку,
И шипишь, как котел, где густейшую варят похлебку,
И свистишь, как свисток под бессонными сводами рынка,
Вдруг учуявший нож в пятерне хулиганской руки,
И хрустишь, как снежинка под тяжким напором ботинка...

начнешь ты со мной говорить
по-людски,
О, бездонная ночь моего беспокойного мира?
Но когда же

238

ОГЛЯНУВШИСЬ НАЗАД

— Хватит
Перья кусать! —
Молвит Время, летя:
— Поспеши записать, хоть вчерне набросать
Все, что помнишь, грустя, полстолетье спустя,
Оглянувшись назад!»

Опасенья грозят:
«Все ли сможешь связать
Во единый отчет?»
Да, ты должен дерзать!
Все ты должен сказать на столетье вперед,
Оглянувшись назад
На Семнадцатый год!

239

СЧИТАЙТЕ:

ЭТО - Я!

Я виноват,
Что душ не потрясал!
И сколько бы стихов ни написал,
Я виноват, что не солоноват
Весь мир от слез, разбрызганных в былом
Чувствительностью!
Да, я виноват,
Что стих мой не настолько суховат,
Чтоб затрещать, как истый бурелом,
Под всем котлом бурнокипящих слез,
И из колодца этих слез бадья
Мной поднята, но их не выпил я.
Их пить? Совсем не так борюсь со злом!
И не моя в юдоли слез ладья
Идет ко дну. Нет, выплывет авось,
Чтоб с ней побольше гибнущих спаслось.
Ах, сколько туч над нами пронеслось,
Рассеялось!
Но если говорят,
Что где-то кто-то в чем-то виноват,
Пожалуйста, считайте: это — я!

240

СОДЕРЖАНИЕ

ТЕНЬ ЗНОЯ
«Небо полдня набухало сизой мглой...»......................

3

«Тишь была такой...».......................................................

4

У Московского моря.......................................................

5

Навстречу

Пловец

дню..................................................................

6

..................................................................................

7

«Бывают такие периоды...»..................................................... 8

Под дубом.............................................................................
«Надоели

эти

9

примитивы...»............................................. 10

Планета Лирики......................................................................... И
Пчелы............................................................................................... 12

Сквозь град.................................................................................... 13
Тень

зноя.............................................................................

14

«О, солнце ясное...»................................................................... 15

Большие и малые страны........................................................ 16

«В небе нет места приметам...»......................................
Паровозы

17

.................................................................................... 18

Мифическая птица................................................................... 19

Махаон......................................................................................... 20
Голубая сторона ..................................................................

21

Тени.............................................................................................. 22
Пейзаж......................................................................................... 23
Цветочек......................................................................................... 24
Стачка......................................................................................... 25

Осенний
Черный

ветер......................................................................... 26

снег.............................................................................. 27

«Коль не вовремя заснешь...»............................................. 28

«Весною ранней смутно раздраженный...» ....

29
241

Выздоровленье..................................................................... 30
«Это очень вульгарно звучит...».....................................31

Вне себя................................................................................ 32

«Нередко бессмертия ищем...» ..............................................33

«Искусство часто путают с искусственностью...» .

.

«Безголовый мальчик: только двакрыла...»....

34

35

«Эй, старик, ты можешь петь...»................................ 36
Сатир и нимфа..................................................................... 37

«От соприкосновения художника

сЖизнью...» .

.

38

Мир искусства..................................................................... 39
Царство

дерева

..................................................................

40

Березы................................................................................ 41
Пересказ, или как я переводил «Пьяный корабль»
Артюра Рембо........................................................... 42

«На прозу навалился я, кляня...».......

43

Дальние звезды................................................................ 44
Естественность....................................................................45
«Из мира облачных страниц...»....................................... 46
«Ну, вот и снова я в унынье...»........................................ 47
Знаки препинания................................................................... 48
«Дебатам, прениям, стычкам...»........................................ 49

«Есть поэмы, не закончены...»............................................. 50

«И вдруг затухли лир бряцанья...».................................. 51
Приходит время......................................................................... 52
«Такое иногда бросишь...»................................................... 53

«Ты пишешь так мелко о том, что прошло...» ...

54

Предтечи......................................................................................... 55

«Словами Иногда швыряются...»....................................... 56
Глазищи Леночки Блаватской.............................................57
«Кто нынче читает Парни...».............................................58
Толстой

и солнце................................................................... 59

«О, литература Осьмнадцатого столетья...» ....

60

Купанье в славе........................................................................ 61

Праведники

.............................................................................. 62

«Овидий в Рим писал в тоске...»........................................ 63
О,

242

Маяковский!.........................................................................64

Цилиндр Есенина....................................... , , , , , 65
Дух Разина.............................................................................. 66
Шостакович.............................................................................. 67
Одинокая птица........................................................................ 68
В Коктебеле у Волошиных.................................................. 69
«В чертоге мощно-немощных...»....................................... 70
Явленье юбиляра...................................................................71
Путь Голубонебова................................................................... 72

Лиры и цитры.............................................................................. 73
«А многие в первые годы бессмертия...» ....

Невзгоды

74

................................................................................... 75

Я подымался на Парнас.................................................

76

«О, ты, бумага несмятая...».................................................. 77
«Кто сроду сочинял за одой оду...»........................................78
«Когда-то с якорей срывался я...»......................................79

ЗОЛОТОЙ ЗАПАС
Белая

ночь.............................................................................. 80

Вновь и вновь.............................................................................. 81
Веер.............................................................................................. 82

«Я тебе оставил все Былое...»............................................. 83
«Ты не даешь себя обнять...»............................................. 84

Голуби купаются........................................................................ 85
Вот что делает снег, еще даже не выпав ....

86

«Солнце плащ сменило голубой...».................................. 87
Преддверье

Подснежник

дня........................................................................ 88

.............................................................................. 89

«Утром туман лежал...»........................................................ 90
Машинопись.............................................................................. 91

Все чаще и чаще.........................................................................92
Девушка и юноша................................................................... 93
«Вот уж день был! Прыгала листва...»............................. 94

О судьбах человека одного ............................................

95

«Даже Тихий океан успокаивается не сразу...» .
«Стрекоза прилетела к ведру на дворе...» ....
Химеры...........................................................................

96
97
98

243

Трофеи

лета.............................................................................. 99

Алмазный лом............................................................................ 100
Семь пятниц............................................................................ 101

Синица....................................................................................... 102
Королевна.................................................................................. 103

«Как похожи эти пожилые...»............................................104
День и ночь.................................................................................. 105

Картина....................................................................................... 106

Как

хочешь!............................................................................ 107

Покупка туч...............................................................................108
Цветы.......................................................................................... 109
Музыкальный фильм..............................................................110
Кошки.......................................................................................... 111
Тринадцать бедствий.............................................................. 112
Смысл сна.................................................................................. 113
Осенний заголовок................................................................. 114

«Над москворецкою водою...»............................................115
Дракон....................................................................................... 116

Зеленый

хлыст....................................................................... 117

«Один человек оказался в лесу...» .......

118

«Самые долгие дни...»............................................................ 119
«Сегодня немножко неясное солнышко...» ....

120

Смерчик....................................................................................... 121

Серебряный бор....................................................................... 122

«Солнце

висело...»................................................................. 123

Стрибоговы сыны....................................................................... 124
«Сыплются листья среди...»................................................. 125

облака................................................................. 126
«В час внезапного затишья...»....................................... 127
«Я не крал яд у кобр...»........................................................ 128
Гудки.................................................................................... .129

Толченые

«Стих как

снег...».................................................................130

«Это ты, а я думал: цветы...».......................................... 131

«Разрешаю

одиночеству...»................................................. 132

«Это я, может быть, превращусь в горстку пепла...» .

133

«Прилетел в окошко мотылек...»........................................... 134

244

С улыбкой на устах............................................................ 135

Север........................................................................................136
На северном озере............................................................ 137
Северо-восточная песенка............................................138
Воспоминания о Буде................................................. 139

Третье имя............................................................................ 140
«Цюрих в тумане хоронится...»................................. 141

Пробужденье........................................................................142
«Кому останутся колдобины и пни...»...................... 143

Большая Медведица.......................................................... 144

Птичий князь .......................................................................
«Чему

145

грозят сухие днища...»...................................... 146

«Я — ученый слон!..»...................................................... .

147

И снег ложится на поля..................................................148
Окольцевание зимы............................................................ 149

«Для себя самой...»............................................................ 150
«Я проснулся и почувствовал...»................................. 151
«Я

написал повесть...»................................................. 152

Солнцеворот . .

.................................................................. 153

Золотой запас .......................................................................

154

Я не прощаюсь.................................................................. 155
Сомненья

гоня........................... ...................................... 157

ЗА ИСКЛЮЧЕНЬЕМ ИСКЛЮЧЕНИЙ
У меня был друг Вивиан............................................ 158

Капище.................................................................................. 160

Оглядываясь на былое....................................................... 161
Гиганты................................................................................... 162
Хронос, сын Урана ............................................................. 163
Час пик................................................................................... 164

Числа....................................................................................... 165
«Кто чует суть не по звучанью...»

...................... 166

«Как разгадаешь, кто вокруг...»................................. 168

Ароматы эпохи..................................................................169
Архивариусы....................................................................... 170

«Как тихо, чинно, постепенно...»................................. 171
245

Мечта.............................................................................................. 172

«Я думаю, что наЗемле...»................................................... 173
Речи ветра.................................................................................. 174
Феодосия...................................................................................... 175
А ведь случается

итак!...................................................... 177

«На моих глазах печется, варится..«»...................... 178
«О, человек поникший...»................................................. 179
«О, есть еще люди, которым из старых одежд выле­
зать неохота...».................................................................. 180

«Змей сказал человеку...»................................................. 181
Баба............................................................................................. 182

Облачность............................................................................ 183
Евка.............................................................................................. 185
Под луною .................................................................................. 186

«Как человек, который одинок...»...................................... 187
Луч............................................................................................... 188

«Зачем тайник?..».................................................................. 189
Зеленое марево...........................................................................190

«Что говорить: ты написал немало...»

191

Осенний мотылек..................................................................... 192

«Нет, этого уже не будет снова...»............................. 193

Единство...................................................................................... 194
«Сказали: суровою можешь ты быть...»........................... 195
Завещание.................................................................................... 196

Ураганы...................................................................................... 197
«Я покупал газеты и журналы...»...................................... 198
«И едва только от нас...».......................................................199

«Хорошенько за собой следи!..»...................................... 200
«Влюбленные в эстетику...»........................................... 201
«Не здесь ли, не в торговом ли ряду...»........................... 202
«Чем

сегодня

обыватели...»........................................... 203

Ласточкины гнезда................................................................. 204

Почтово-голубиный

тупик................................................. 205

«Увы, отнюдь не вся Вселенная...»................................ 206
«О, великие начала Девятнадцатого века!..»

.

.

.

207

Площадь Революции................................................................208

246

За исключеньем исключений........................................... 209
Французские могилы........................................................... 210
Тучи

пепла............................................................................ 212

Мир подробностей................................................................. 213

Растопчин.................................................................................... 215
Послушник................................................................................... 216
Князь.....................................................

217

Жили-были................................................................................. 218
Нечто третье............................................................................ 219
Царь-чашка................................................................................220

Иконы........................................................................................... 221
Три сына....................................................................................... 223
Великий пост............................................................................ 224

«Кто из нас по раю или аду...»........................................... 225

Злой мечтатель...................................................................... 226
Крысы.......................................................................................... 227
Варяг............................................................................................ 228

Время песни............................................................................ 229
Пора бы оросить пустыни...................................................... 230

Фантомас..................................................................................... 231
За языческим бугром............................................................232
Подземелье................................................................................. 233
Сроки жизни............................................................................ 234

Поля у дороги...................................................................... 235

«Когда под тяжестью сосульчатого льда...»

.

.

.

236

Златоуст...................................................................................... 237

Разговор по-людски................................................................. 238
Оглянувшись назад................................................................. 239

Считайте: это — я!................................................................. 240

Леонид Николаевич Мартынов
ЗОЛОТОЙ ЗАПАС
М.,

«Советский писатель», 1981, 248 стр.
План выпуска 1981 г. № 188

Редактор В. В. Сякин
Худож. редактор В. В. Медведев
Техн, редактор Г. В. Климушкина
Корректор T. Н. Гуляева
ИБ № 2824
Сдано в набор 06.08.80. Подписано к печати 21.11.80.
А 06220. Формат 84x 108 1/32. Бумага тип. № 1. Обык­
новенная гарнитура. Офсетная печать. Усл. печ. л. 13,02.
Уч.-изд. л. 6,15. Тираж. 100 000 экз. Заказ № 670. Цена
70 к. Издательство «Советский писатель», 121069, Москва,
ул. Воровского, 11. Тульская типография Союзполиграф□ рома при Государственном комитете СССР по делам
издательств, полиграфии и книжной торговли, г. Тула,
проспект Ленина, 109