/
Author: Буссенар Л.
Tags: детская литература переводная литература историческая повесть издательство детгиз
Year: 1957
Text
КАЗАХСКОЕ
ГОСУДАРСТВЕННОЕ
ИЗДАТЕЛЬСТВО
ХУДОЖЕСТВЕННОЙ
ЛИТЕРАТУРЫ
Алма - Ата
1957
Б92
Перевод с французского
К. ПОЛЕВОГО
Оформление и иллюстрации
Н. ГАЕВА.
Печатается по изданию:
Москва, Детгиз, 1956
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
МОЛОКОСОСЫ
Глава I
Смертный приговор. — Бур и его друг, молодой француз. — Отказ
приостановить исполнение приговора под миллионный залог. — Осу¬
жденный сам роет себе могилу. — Казнь. — Трагическая сцена. —
Месть. — Капитан Сорви-голова и погоня за ним.
Старший сержант, исполняющий обязанности секретаря во¬
енного полевого суда, поднялся. В руке у него клочок бумаги с
приговором, который он только что нацарапал.
Резким и сухим голосом, отчеканивая каждый слог, он про¬
читал его осужденному:
— «Совет полка, заседая в качестве военного суда, едино¬
гласно приговорил к смертной казни Давида Поттера, виновно¬
го в отравлении двадцати пяти лошадей четвертой артиллерий¬
ской батареи. Приговор окончательный, обжалованию не под¬
лежит и будет приведен в исполнение немедленно».
5
Пять членов суда в белых касках, с кобурами на поясных
ремнях сидят на складных стульях, небрежно придерживая
коленями сабли; у них надменный и презрительный вид
джентльменов, вынужденных исполнять неприятную и скуч¬
ную обязанность.
Один из них, молодой капитан, даже пробурчал сквозь зубы:
— Бог мой!.. Столько церемоний, чтобы отправить на тот
свет какого-то мужика-мошенника, белого дикаря, мятежника,
грабителя и убийцу!
Но председатель суда, красивый мужчина в форме полков¬
ника гайлендеров1 Гордона, остановив его легким движением
руки, обратился к осужденному:
— Что можете вы сказать в свое оправдание, Давид Поттер?
Бур, который был на целую голову выше своих конвойных
артиллеристов, стоявших по обе его стороны с шашками наголо,
лишь презрительно пожал плечами. Потом отвернулся от членов
суда и через тройную цепь солдат, выстроившихся с примкну-
тыми штыками вокруг судилища, устремил свой ясный взгляд
туда, где стояли его неутешные родные.
Там, возле фермы, рыдала, ломая в отчаянии руки, молодая
женщина, душераздирающе кричали дети, несчастные родите¬
ли осужденного грозили завоевателям своими немощными
кулаками.
А яркие лучи солнца, словно желая подчеркнуть эту скорб¬
ную картину, пробиваясь сквозь причудливую листву акаций и
гигантских мимоз, светлыми зайчиками играли на лугу, травя¬
ные волны которого уходили в недоступную для глаза даль.
Здесь он жил, любил, страдал и боролся до последнего дня.
На какой-то миг его взор затуманился слезой умиления, но
ее тотчас же осушил гнев.
Он выпрямился и, сжав кулаки, хриплым голосом ответил
полковнику:
1 Гайлендеры - горцы-шотландцы. Здесь речь идет о полке, кото¬
рому присвоено имя офицера и географа шотландца Шарля Джорджа
Гордона. (Это и все последующие примечания сделаны переводчиком).
6
— Вы осудили меня за то, что я защищал свободу и незави¬
симость своей родины... Что же! Вы сильнее — убейте меня!
— Мы судьи, а не убийцы! — с негодованием прервал его
председатель. — Вы, буры, ведете бесчестную, недостойную ци¬
вилизованных людей войну... Война тоже имеет свои законы, и
мы судим вас по этим законам.
— А, по-вашему, это честная война, когда десять, пятна¬
дцать, двадцать человек нападают на одного? — вскричал
бюргер1.
— Мы сражаемся с открытым забралом при помощи нашего
оружия. И мы не судим тех, кто воюет с нами таким же оружи¬
ем. А прибегать к яду подло, — продолжал полковник. — Сего¬
дня вы травите лошадей, завтра возьметесь за людей... Это за¬
служивает сурового наказания.
Бур, не разбиравшийся в таких тонкостях, гневно возразил:
— Я действовал как патриот, который уничтожает все, что
служит войне: людей, скот, военные материалы. И вам не удаст¬
ся втолковать мне, почему убивать людей из ружья почетно, а
травить ядом лошадей подло.
— От этого животного толку не добьешься, — снова проце¬
дил капитан, в глубине души смущенный наивной логикой кре¬
стьянина.
— Слушание дела закончено! — властно вмешался председа¬
тель. — Давид Поттер, приготовьтесь к смерти.
— А я и не прошу пощады. Если бы вы оставили меня в жи¬
вых, я снова принялся бы за прежнее. Но я буду отомщен!.. Да,
жестоко отомщен! Пролейте мою кровь... Пусть она льется ре¬
кою!.. Кровь мучеников за независимость — это роса, питающая
свободу!
Эти слова, произнесенные громовым голосом, бросили в
дрожь людей, собравшихся перед фермой. А пораженный ими
старший сержант, крякнув, возобновил чтение приговора:
— «Осужденный сам выроет для себя могилу. Приговор бу-
1 Бюргер - бур-гражданин, то-есть коренной бур, пользующийся
правами гражданства.
7
дет приведен в исполнение взводом из двенадцати человек. Ру¬
жья зарядит сержант. Причем только шесть из них должны быть
заряжены боевыми патронами, остальные же — холостыми».
Услыхав этот странный параграф приговора, осужденный
разразился смехом, жутко прозвучавшим в такую минуту.
— Ха! Ха! Ха!.. Понимаю... Мне как-то говорили об этом, да
я, признаться, не верил! — воскликнул бюргер. — Вы боитесь,
как бы солдаты не стали жертвами мести за расстрелянных? И
надеетесь такой уловкой отвести от них эту месть? Вы думаете,
что если солдат, убивающий патриота, сам не знает, заряжено
боевым патроном его ружье или нет, то другие и подавно не уз¬
нают?.. Глупцы! Солдатам нечего бояться: моя месть не падет на
головы этих невольных соучастников вашего преступления. Она
настигнет вас... да, только вас, так называемых судей, истинных
и единственных виновников. Вас пятеро, вы сильны и здоровы,
за вами английская армия численностью в двести тысяч человек
— и все равно месть поразит вас всех пятерых, и вы погибнете
злою смертью, потому что я присуждаю вас к ней — я, обречен¬
ный на смерть.
Председатель встал и бесстрастно произнес:
— Мы судим по праву и совести, и ваши угрозы не трогают
нас. По закону вам не дозволяется общение с людьми, но из че¬
ловеколюбия я разрешаю вам проститься со своим семейством.
По его знаку тройная цепь солдат разомкнулась. Через
образовавшийся проход ворвались убитые горем родные
осужденного.
Их человек тридцать; впереди жена Давида. Вне себя от го¬
ря, она бросается на грудь любимого и верного спутника своей
жизни и исступленно сжимает его в объятиях. Она не в силах
вымолвить ни слова, убитая неотвратимостью страшной беды.
Возле нее красивый юноша. На нем охотничий костюм от¬
менного покроя, изящество которого, так резко отличавшееся от
скромной одежды буров, возбудило любопытство англичан.
Грустная улыбка озарила лицо осужденного при виде юноши.
— Давид!.. Мой хороший, добрый Давид!.. Вот как нам дове-
8
лось свидеться! — воскликнул молодой человек.
— Вы? Неужели это вы, мой дорогой мальчик?... Как я сча¬
стлив!.. Видите, они схватили меня— это конец... Не видать мне
торжества нашей свободы и независимости.
— Погодите отчаиваться!.. Я попробую: поговорить с ни¬
ми, — произнес юноша.
Он подошел к собиравшимся уже уйти членам военного су¬
да. Сняв шляпу, но не теряя чувства собственного достоинства,
он обратился к председателю:
— Умоляю вас, милорд, прикажите отсрочить казнь...
Сжальтесь над этой несчастной женщиной, над детьми, над
этим человеком, действиями которого руководило лишь благо¬
родное чувство патриотизма. Вы сыны великой, сильной нации,
будьте же великодушны!
— Мне очень жаль, — ответил полковник, отдавая честь за¬
тянутой в перчатку рукой, — но я бессилен помочь.
— Несколько дней жизни!.. Всего лишь несколько дней!
Одну только неделю— и я берусь выхлопотать для него поми¬
лование.
— Не могу, молодой человек. Приговор произнесен именем
закона, а все мы рабы закона, начиная от ее величества короле¬
вы и кончая последним из наших парней.
— Я внесу залог.
— Нет.
— Десять тысяч франков за каждый день...
— Нет.
Сто тысяч франков за день... Это составит миллион за де¬
сять дней!
— Миллион? Но кто же вы такой?
— Человек, умеющий отвечать за свою подпись, — ответил
юноша с характерной для него вызывающей, но исполненной
достоинства дерзостью. — Давид Поттер спас мне жизнь, и, если
понадобится, я отдам за него все до последней копейки, до по¬
следней капли своей крови!..
— Такое чувство делает вам честь,— прервал его полков-
9
ник, — но на войне трудно руководствоваться чувствами. А те¬
перь выслушайте меня внимательно, — продолжал он. — У меня
есть сын, примерно вашего возраста, он служит офицером в мо¬
ем полку. На нем сосредоточил я всю свою отцовскую нежность,
все честолюбие солдата... Так вот, предположим, что он нахо¬
дится в плену у буров и должен быть расстрелян, как будет сей¬
час расстрелян этот человек. Предположим также, что мне, его
отцу, предлагают его жизнь в обмен на жизнь Давида Поттера...
— И вы?.. — задыхаясь от волнения, спросил юноша.
— Не принял бы предложения, и мой единственный сын
погиб бы!
Словно оглушенный этими словами, юноша опустил голову.
Он понял: ничто уже не может спасти осужденного, и настаи¬
вать бесполезно. Впервые постиг он весь ужас этого страшного
бича, этого бедствия, которое превращает убийство в закон и
нагромождает горы трупов, этого позорящего человечество чу¬
довища, имя которому война!
Вернувшись к буру, окруженному рыдающими родными, он
взял его руку в свои и с неизъяснимым выражением нежности и
сожаления воскликнул:
— Мой добрый Давид!.. Я думал смягчить их — ничего не
вышло... Надеяться больше не на что.
— И все же я так благодарен вам, мой маленький храбрый
француз, за ваше участие, — ответил бюргер. — Бог свидетель,
на сердце становится теплей, когда видишь, что за наше дело
борются такие люди, как вы!
— Неужели я ничего не могу сделать для вас? — прошептал
юноша.
— Можете! Пробыть возле меня вместе с моей женой и
детьми до последнего моего вздоха... Отомстить за меня! Всегда
сражаться так же, как... поняли? И ни слова больше... Здесь
слишком много ушей...
— Обещаю, Давид!
Офицеры между тем расходились по своим палаткам, с лю¬
бопытством поглядывая на этого мальчика, который жонглиро-
10
вал миллионами и говорил, как мужчина.
Остались только старший сержант, два артиллериста и пехо¬
тинцы, окружавшие место, где стояли осужденный и его близ¬
кие. Сержант резким голосом приказал одному из солдат одол¬
жить осужденному свою лопатку.
Солдат отстегнул подвешенную на поясе, пониже рюкзака,
валлийскую лопатку, которыми снабжена вся английская пехо¬
та, и подал ее буру, а старший сержант, указав пальцем на зем¬
лю, пояснил:
— Dig!.. Копай!..
Пожав плечами, бур спокойно ответил:
— Я не прикоснусь к этому английскому изделию, не стану
марать своих рук, да и родную землю, в которой мне суждено
покоиться вечно. Принесите-ка мне кирку да лопату, славные
мои орудия. С их помощью я вспахал эту девственную землю,
опустошаемую теперь завоевателями.
Ему принесли. Он схватил рукоятки, отполированные дол¬
гим трением о его огрубевшие от труда руки, и блестящее желе¬
зо зазвенело. Потом двумя длинными шагами он отмерил на
красноватой земле свой гигантский рост и засек две глубокие
зарубки. Английские солдаты, умеющие ценить мужество, не
могли скрыть восхищения.
Бур поплевал на ладони, сжал рукоятку кирки и целиком
ушел в свою зловещую работу.
— Ну-ка, Давид,— бормотал он,— пошевели-ка в послед¬
ний разок вскормившую тебя землю.
Согнув спину, напрягая руки и шею, на которых, словно ве¬
ревочные узлы, выступили мускулы, он мощными ударами стал
вгрызаться в землю вельдта1, и она, проносясь между его ног,
послушно ложилась позади него. Затем он старательно выров¬
нял лопатой яму, придав ей форму могилы.
Жена и дети, стоя на коленях под знойными лучами солнца,
которое было уже в зените, тихо плакали.
1 Вельд, или в е л ь д т, - название степив Южной Африке. Говорят:
«Трансваальские вельдты».
11
Солдатам разрешили присесть. Они стали закусывать, впол¬
голоса переговариваясь. Время между тем шло, и могила углуб¬
лялась. Великан-бур все глубже и глубже уходил в землю, лишь
изредка прерывая свою ужасную работу, чтобы тыльной сторо¬
ной руки отереть струившийся по лицу пот. Время от времени
он взглядывал украдкой на жену и детей. И тогда, невзирая на
усталость, начинал работать быстрее, спеша поскорее покон¬
чить со столь страшным для них зрелищем.
Один из солдат, охваченный состраданием, протянул буру
флягу, полную виски.
— Выпейте, товарищ, это от чистого сердца, — ласково ска¬
зал он.
— Виски?.. Нет, спасибо. Еще подумают, что я выпил для
храбрости. Но я охотно приму от вас немного воды, товарищ!
Друзья и родные, окруженные цепью солдат, не могли пойти
за водой.
Солдат сбегал в дом и принес деревянный ковш свежей во¬
ды. Давид, припав к нему губами, жадно пил, а солдат возвра¬
тился на свое место, рассуждая:
— Вода!.. Ну разве может она сойти за христианский напи¬
ток, особенно в тот час, когда человек должен навсегда забыть
вкус виски? Да если бы я был так же близок, как он, от того, что¬
бы сыграть в ящик, уж я бы не постеснялся осушить фляги всего
взвода. Это так же верно, как то, что меня зовут Томми Аткинс!
А время шло, безжалостно текли минуты. Солнце склонялось
к западу. И все глуше звучали удары кирки в зияющей яме, по¬
глотившей бура уже до самых плеч. Жена его распростерлась на
земле и, с ужасом сознавая приближение роковой минуты, не
отрывала глаз от двух огромных бугров, нараставших по обе
стороны могилы.
Послышался треск затворов. То старший сержант, достав из
патронташа двенадцать патронов и вырвав из шести патронов
пули, заряжал ружья.
Вот он уже принес винтовки и бросил их на землю. Затем,
подойдя к буру, который продолжал копать землю, сказал:
12
— Давид Поттер, приготовьтесь к смерти!
А тот, прервав работу, поднял голову и спокойно ответил:
— Я готов.
Уложив рукоятку лопаты поперек ямы и ухватившись за нее,
он подтянулся на руках, одним прыжком перемахнул через мо¬
гильный скат — и вот он уже стоит на земле, измазанный крас¬
новатой землей, освещенный косыми лучами солнца, огромный,
трагически величественный.
Жена и дети бросились было к нему, но караул по знаку
сержанта оттеснил их. И тотчас же выступили вперед двена¬
дцать невооруженных солдат, назначенных в этот страшный
наряд. Разобрав наугад принесенные сержантом ружья, они
выстроились в ряд. К осужденному подошел старший сержант,
чтобы завязать ему глаза и поставить на колени. Бур энергич¬
но запротестовал:
— Единственная моя просьба к англичанам — позволить
мне умереть стоя, глядя на божье солнце, и самому скомандо¬
вать: огонь!
— Я не могу отказать в этом столь мужественному человеку,
как вы, — ответил сержант, козырнув ему по-военному.
— Благодарю.
Взвод находился на расстоянии примерно пятнадцати шагов.
Бур стал лицом к солдатам, спиной к могиле.
Мертвая тишина повисла над лагерем. Смолкли рыданья и
стоны. Жгучая мука охватила все сердца.
Короткая команда, мгновенное дребезжанье металла, и две¬
надцать стволов вытянулись ровной сверкающей линией: солда¬
ты взяли бура на прицел.
Осужденный стоял с обнаженной головой и открытой
грудью.
Глубоко вздохнув, он воскликнул:
— Прощайте, жена, дети, свобода! Прощай все, что я любил!
Да здравствует независимость!.. А вы, солдаты: огонь!
Грянули двенадцать выстрелов, сопровождаемые глухим
эхом. Бур пошатнулся и тяжело рухнул навзничь на один из
13
могильных скатов.
Из уст жены вырвался крик отчаяния, заголосили дети.
Взвод взял на-караул, сделал полуоборот и двинулся в лагерь.
Отряд, служивший оцеплением, разомкнулся и открыл наконец
доступ к могиле.
Бур умер мгновенно. Из его груди, изрешеченной всеми ше¬
стью пулями, хлестали потоки крови.
Несчастная жена, тяжело опустившись на колени, благого¬
вейно закрыла его глаза, даже в смерти сохранившие твердость.
Потом, омочив свои пальцы в крови, ярко алевшей на разодран¬
ной одежде мужа, она осенила себя крестом и сказала детям:
— Сделайте, как я... И никогда не забывайте, что ваш отец
— убитый англичанами мученик, кровь которого вопиет о
мщении!
Дети последовали ее примеру. А старший сын, рослый че¬
тырнадцатилетний мальчик, решительно подошел к французу,
который тоже плакал, и, взяв его за руку, твердо сказал:
— Ты возьмешь меня с собой. Правда?
— Да, — ответил француз, — у меня найдется для тебя и по¬
ни и мушкетон.
— Иди, дитя мое! — воскликнула, услышав его, мать. —
Иди, сражайся за независимость, как подобает мужчине, и
отомсти за отца!
Из дома принесли широкую простыню и веревку: просты¬
ню — чтобы завернуть в нее тело, веревку — чтобы опустить
его в могилу.
Но тут прибежал запыхавшийся и взволнованный, корена¬
стый и юркий, как белка, подросток.
Увидев молодого француза, он бросился к нему и тихо
сказал:
— Нас предали!.. Беги, спасайся!.. Англичане знают, что ты
на их передовой позиции. Скорей! Скорей!.. Лошади уже здесь.
— Благодарю, Фанфан... Иду. — И, обратившись к юному бу¬
ру, француз сказал: — Обними свою мать, Поль, и следуй за мной.
Мальчик, названный Фанфаном, уже исчез. Сын казненного
14
и молодой незнакомец последовали за ним.
Фанфан направился к заросли колючих мимоз, метко назы¬
ваемых в тех местах «подожди немного». Там, покусывая ветки,
переминались с ноги на ногу два сильных пони, снаряженных
по-боевому, с мушкетонами у седла и с туго набитыми поход¬
ными сумками.
Ловко вскочив на одного из них, француз крикнул Полю:
— На круп позади Фанфана — ив галоп!.. Дело будет
жаркое.
С аванпостов уже донеслось несколько выстрелов, а над го¬
ловами беглецов зажужжали пули, когда их пони взяли с места
бешеным галопом. Возле дома Давида Поттера поднялась нево¬
образимая суматоха.
— Окружить дом! Никого не выпускать!— крикнул при¬
мчавшийся на взмыленном коне полковой адъютант. — Где
старший сержант?
— Здесь, господин лейтенант! — ответил сержант.
— Вы не приметили тут юношу, вернее — мальчика, в охот¬
ничьем костюме?
— Так точно, господин лейтенант, приметил!
— Где он?
— Я думаю, на ферме.
— Немедленно схватить его и доставить в штаб полка жи¬
вым или мертвым.
— Живым или мертвым?.. Да ведь это же безобидный ре¬
бенок.
— Круглый идиот!.. Этот ребенок настоящий дьявол, он сто¬
ит целого полка! Это проклятый капитан Сорви-голова, коман¬
дир разведчиков... Живо, живо! Всем кавалеристам, которыми
вы располагаете, — в седло!
В одно мгновение были взнузданы и оседланы тридцать
коней.
И началась бешеная погоня...
15
Глава II
Гон. — Человек в роли дичи. — Дичь защищается. — Первые под¬
виги капитана Сорви-голова. — Бесстрашные юнцы — Инстинкт
лошадей. — Обходное движение. — Колючий кустарник. — Фанфан
ранен. — Отчаянное бегство. — Пони убит. — Смертельная опас¬
ность. — Между двух огней.
У англичан, этих страстных любителей спорта, все может
послужить предлогом для неистовых скачек.
Если нет лисицы для травли с собаками, довольствуются ма¬
ленькими комочками бумаги. Егерь, изображающий собой зве¬
ря, разбрасывает их как попало.
Охота для потехи или даже подобие такой охоты вполне
удовлетворяет спортсмена, лишь бы скакать через самые не¬
ожиданные препятствия и испытывать опьянение, которое так
волнует искусного наездника.
Но когда в перспективе у джентльмена охота за человеком!
Когда человек становится дичью, которую нужно взять или
убить!.. О! Тогда национальная страсть, помноженная на врож¬
денную первобытную свирепость — homo homini lupus est1 пре¬
вращается в настоящее неистовство.
Перед такой охотой меркнут и rallypaper2 и foxhunting3.
Гнаться за человеком, присутствовать при его агонии — что
за наслаждение для цивилизованных варваров!
«Вперед! Вперед!..» У англичан этот возглас означает: «Кто
придет первым».
Офицеры, пользуясь своей властью, приказали солдатам
спешиться и бесцеремонно забрали их коней. Взвод сформиро¬
вался в одно мгновение. Он состоял из драгун, улан, гусар и не¬
скольких yeomanry4, этих бесстрашных охотников, еще более
1 Человек человеку - волк.
2 Потехи с бумажками.
3 Охота на лисиц.
4 Добровольческая кавалерия в Англии.
16
одержимых, чем их товарищи по регулярной армии.
«Вперед! Вперед!..»
Долг солдата и спортивный азарт подхлестывают друг друга,
придавая особую напряженность скачке, которая с ходу приняла
бешеный характер.
«Вперед!.. Вперед! Охота за человеком!»
Взвод улан то смыкался, то растягивался, в зависимости от
темперамента всадников и горячности их коней.
Впереди молодой уланский лейтенант на великолепном, по¬
родистом скакуне. С каждым его скачком офицер все больше
удалялся от взвода и приближался к беглецам, которые опереди¬
ли погоню не более чем на шестьсот метров.
Бедные мальчики мчались во весь опор на пони, некази¬
стых с виду, но смелых и умных животных, честно исполняв¬
ших свой долг.
Вот оба отряда вступили в полосу высоких трав. Здесь пони
приобрели некоторые преимущества: они перешли на своеоб¬
разный аллюр, при котором их передние ноги идут рысью, а
задние галопом, что дает им возможность, почти не снижая
скорости и не путаясь, пробираться среди высоких трав. На
голой равнине их настигли бы за каких-нибудь десять минут, в
прериях же удавалось сохранять расстояние, отделявшее их от
преследователей.
Только уланский лейтенант да еще трое всадников посте¬
пенно нагоняли беглецов.
Пони молодого француза, которого англичане прозвали
капитаном Сорви-голова, не обнаруживал еще ни малейших
признаков усталости. Но удила пони, на котором скакали
Фанфан и юный Поль, уже были покрыты обильной пеной; он
явно начал уставать.
— Фанфан! — крикнул Сорви-голова. — Ты не на деревянном
коньке карусели, а в седле! Отдай поводья, положись на коня.
— Ладно, хозяин! — ответил Фанфан. — Придется тебе, Ко¬
ко, думать за нас обоих, — ласково потрепал он по шее пони. —
Впрочем, это не так уж трудно для тебя.
17
Сорви-голова между тем обернулся. Обеспокоенный при¬
ближением англичан, он отстегнул мушкетон.
— Внимание!.. — вполголоса обратился он к своим спут¬
никам.
Затем раздался его свист, услышав который оба пони мгно¬
венно остановились и замерли на месте.
Проворно соскочив с пони, Сорви-голова пристроил на седле
ствол своего мушкетона и, наведя его на уланского офицера,
осторожно спустил курок. Раздался сухой выстрел. Несколько
мгновений Сорви-голова стоял не шелохнувшись, с широко рас¬
крытыми глазами, словно желая проследить полет пули.
Офицер, сраженный на всем скаку, выпустил поводья и,
взмахнув руками, опрокинулся на круп коня. Лошадь шарахну¬
лась в сторону, офицер, мертвый или тяжело раненный, свалил¬
ся наземь, а обезумевший от испуга конь, подстегиваемый бью¬
щимися о бока стременами, понесся куда глаза глядят.
— Благодарю вас, Сорви-голова! Может быть, это один из
тех, кто убил моего отца! — воскликнул Поль Поттер.
Послышался второй выстрел.
То Фанфан, увидев, что Сорви-голова стреляет, решил после¬
довать его примеру, без малейшего, впрочем, успеха.
— Эх! Чистый проигрыш,— проворчал раздосадованный
мальчик.
Три кавалериста, скакавшие за лейтенантом, остановились,
чтобы оказать ему помощь. Образовалась маленькая группа.
Бах!..
Фью-ю-ю-ю-ю... — запела, разрывая воздух, пуля.
То снова выстрелил Сорви-голова.
В группе англичан поднялась на дыбы лошадь и, пройдя на
задних ногах, подобно геральдическим коням, несколько шагов,
грохнулась, подмяв под себя всадника.
— И второй! — с дикой радостью завопил маленький бур.
Бах!.. Это опять так же азартно выстрелил Фанфан — и опять
так же успешно промахнулся.
— Ты стреляешь, как сапожник, Фанфан!— крикнул взбе-
18
шенный Сорви-голова. — Передай свое ружье Полю.
— Давай, давай! — обрадовался сын казненного. — Посмот¬
ришь, как я стреляю.
С аккуратностью старого солдата мальчик щелкнул затво¬
ром, вложил патрон в казенную часть, спокойно навел ружье на
одного из двух оставшихся в живых улан маленького английско¬
го авангарда и выстрелил в тот самый миг, когда уланы возоб¬
новили преследование.
— Ух, здорово!— воскликнул Фанфан, радуясь успеху ма¬
ленького бура, снявшего всадника с коня.
— Ну, Поль! Четвертый — на нас двоих! — крикнул Сорви¬
голова. — Тебе — человек, мне — конь.
И два выстрела слились в один.
Всадник и конь, пораженные на полном скаку двумя не
знавшими промаха стрелками, упали и скрылись в траве.
— Да, ты будешь отомщен, и хорошо отомщен, бедный мой
отец! — воскликнул побледневший от гнева мальчик.
Эта страшная расправа, такая долгая в рассказе, соверши¬
лась в каких-нибудь полминуты.
Пора было, однако, удирать. Все кавалеристы примчались к
месту, где погибли их товарищи. Отряд перестроился.
Уже садясь на пони, Сорви-голова заметил, что все англича¬
не, у которых было огнестрельное оружие, целятся в них.
Он едва успел пронзительно свистнуть и крикнуть:
— Ложись!
Прекрасно выдрессированные животные, услышав знако¬
мый сигнал, распластались на земле одновременно со своими
хозяевами.
Над беглецами просвистал град пуль.
Фанфан болезненно вскрикнул.
— Только без глупостей! — воскликнул Сорви-голова, но го¬
лос его звучал тревожно.
—Угостили... — ответил Фанфан. — Нечего сказать, угостили!
— Гром и молния!.. Бедный Фанфан! — воскликнул Сорви¬
голова. — Покажи!
19
— В левую ходулю угодили, — пытался отшутиться
Фанфан.— Погоди... Поломки, кажется, нет — только го¬
лень продырявили, и все. Кровоточит, правда, но ничего, не
очень больно. Обмотаю ее платком и стану таким же пету¬
хом, как и раньше.
— Дай перевяжу.
— Не стоит. Потом как-нибудь... Сейчас дела куда поважнее.
Становится жарко.
Действительно, становилось жарко.
Англичане, взбешенные сопротивлением и не ожидавшие
встретить таких опасных противников в каких-то мальчишках,
которых они думали взять голыми руками, переменили тактику
и приступили к новому маневру.
Их двадцать четыре человека. Семеро поскакали направо,
семеро — налево, описывая полукруг, чтобы отрезать отступле¬
ние беглецам. Десять остальных, оставшись на месте, рассредо¬
точились и стали поддерживать огонь в том направлении, где
прижались к земле юные партизаны.
— Теперь уж не до смеха, — сказал Сорви-голова. Припод¬
няв голову, он осматривал местность. — Они хотят взять нас в
клещи обходным движением. Но посмотрим!.. Придется отсту¬
пать. Ты сможешь, Фанфан?
— Каждый может все, чего захочет, хозяин. Будь покоен! Уж
я-то не повисну колодой на ваших ногах.
— Нам грозит смертельная опасность, — предупредил
Сорви-голова.
— Вся наша жизнь смертельная опасность, — ответил мо¬
лодой парижанин. — Не разбив яиц, и яичницы не пригото¬
вишь. Если бы я дрожал за свою шкуру, я остался бы у себя на
родине, на улице Гренета1.
Пока Фанфан философствовал, Сорви-голова не терял даром
времени. Он установил по компасу, что в полулье направо от
них находится хорошо знакомый большой лес, затем связал уз¬
лом стремена пони, предварительно перекинув их на седла. Все
1 Улица в одном из предместий Парижа.
20
это он проделал так, чтобы англичане ничего не заметили. А те
продолжали лениво постреливать, решив, повидимому, не пред¬
принимать более энергичных действий, пока их товарищи не
завершат окружения. Сорви-голова между тем перекинул через
плечо свой мушкетон и, приказав товарищам следовать за ним,
с удивительной быстротой пополз среди высоких трав.
Поль и Фанфан, видно, тоже знакомые с этим приемом ин¬
дейцев, повиновались, и вскоре все трое исчезли в гигантской
растительности вельдта. Их пони, распростертые на земле и
скрытые густой травой, остались на месте.
Англичане, ставшие более осмотрительными, приближа¬
лись осторожно, мелкой рысью, время от времени переходя
даже на шаг.
Не обращая на них никакого внимания, Сорви-голова дви¬
гался направо, к опушке леса. Противник не переставал постре¬
ливать наугад, и Сорви-голова, продолжавший ползти с провор¬
ством ящерицы, сказал вполголоса:
— Только бы не искалечили они наших лошадок... Эх! Будь
со мной хотя бы дюжина моих Молокососов, ни один из этих
хаки не вернулся бы в свой лагерь. — И, обернувшись затем к
Фанфану, он спросил: — Как дела, старина?
— Потеем, трудимся, — ответил Фанфан. — Не ручаюсь,
что мог бы прыгнуть с трамплина, но что касается ходьбы на
четвереньках... одной лапой больше, одной меньше — неве¬
лика важность.
К счастью, трава в тех местах была вышиною в метр, а то и
больше; только это и спасало бесстрашных сорванцов. В дру¬
гой обстановке они давно уже были бы схвачены или подстре¬
лены англичанами.
В самом деле, представьте себе луг с Марсово поле1 на кото¬
ром играют в прятки, но только всерьез и под угрозой смерти,
трое против двадцати четырех.
Какая выносливость, какая ловкость, сколько удачи потре¬
буется этим троим, чтобы благополучно ускользнуть!
1 Большая площадь в Париже, где обычно происходили парады войск.
21
Между тем правый и левый отряды англичан завершили по-
луокружение. Теперь совместно с третьим, оставшимся на месте
взводом они готовились сомкнуть кольцо вокруг того места, где,
по их мнению, находились беглецы.
Но те, пробираясь между травами, прошли уже расстояние
в четыреста метров под прямым углом к их первоначальному
направлению. Прежде они скакали на север, теперь же ползли
на восток. Просто чудо, что англичане до сих пор не примети¬
ли их передвижения. До спасительного леса оставалось еще не
менее полутора тысяч метров. Будь у них достаточно времени,
они, конечно, доползли бы до него, но этот невероятно труд¬
ный способ передвижения скоро совсем истощил силы ранено¬
го Фанфана. При всем своем мужестве он не способен был
ползти дальше.
Ослабленный потерей крови, которая не переставала
струиться из раны, чувствуя, что с каждой минутой все
больше слабеет, еле волоча за собой ноги, он умолял товари¬
щей бросить его.
— Ни за что! Или ты вернешься в лагерь вместе с нами,
или мы все погибнем здесь! — воскликнул Сорви-голова.
— Но подумай! Командующий ждет результатов разведки.
От них зависит судьба всего коммандо2 — спорил Фанфан.
Вместо ответа Сорви-голова только пожал плечами. Присев
на корточки и чуть высунув голову из травы, он беглым взгля¬
дом окинул равнину.
Юноша заметил, как сильно они опередили англичан. От
врагов их отделяло теперь не менее пятисот метров.
О, если бы только они могли и дальше продвигаться вот так
же, под прикрытием травы! Но Фанфан! Бедняга Фанфан!.. Надо
спасти его во что бы то ни стало.
Не видя другого выхода, Сорви-голова решил поставить на
карту все.
2Коммандо - подразделение трансваальской армии. В начале вой¬
ны коммандо насчитывало до 1000 бойцов, в конце войны состав его
уменьшился до 500—600 бойцов.
22
Вложив пальцы в рот, он трижды пронзительно свистнул.
И тогда произошло нечто поистине изумительное. Бурские
лошадки, притаившиеся в траве и до сих пор не обнаруженные
англичанами, стремительно вскочили и понеслись бешеным
галопом, с раздувающимися ноздрями, прыгая над травой, как
антилопы. Безошибочный инстинкт полудиких животных не
обманул их. Тонкий слух верно уловил направление сигнала, а
чутье, более острое, чем у ищеек, вело их по правильному пути.
Растерявшись от изумления, англичане послали было вдо¬
гонку смелым животным несколько выстрелов, но, увидев, что
пони без седоков, перестали обращать на них внимание.
Преследователи, разумеется, также слышали свист. Но их
отряды находились довольно далеко друг от друга, и потому
они не могли определить место, откуда он доносился. Больше
того, каждый из отрядов принял свист за сигнал другого отря¬
да к атаке. И все они поторопились сойтись в той точке, где
никого уже не было.
Нельзя не признать, что для троих ребят, один из которых
был к тому же ранен, это был блестящий маневр. К несчастью,
опасность еще не миновала. Пони примчались к ним, как
вихрь. Немного привстав, Сорви-голова остановил их легким
прищелкиванием языка, и в каких-нибудь две секунды развя¬
зал стремена.
— В седло, Поль! — скомандовал он. — Не заботься обо мне
и скачи прямо в лес.
А пока маленький бур садился на лошадь, он поднял Фанфа-
на, усадил его верхом на холку пони и, вскочив позади раненого
в седло, устремился за буром.
Англичане, поняв наконец, что их одурачили, послали вслед
беглецам, мчавшимся, как ветер, залп проклятий и открыли по
ним адский огонь.
Пули свистели, выли, жужжали вокруг Молокососов, срезали
стебли трав; музыка была не из приятных.
Пока одни англичане стреляли, другие возобновили погоню.
Каких-нибудь пять-шесть минут — и беглецы достигнут леса,
23
где их ожидает спасение.
Да, но пять минут!
Внезапно лошадка Поля отпрянула в сторону, зашаталась и
чуть не упала. На левом боку животного показалась длинная
струя крови.
— Держись, Поль, твой пони ранен! — крикнул Сорви¬
голова.
Бур и сам уже почувствовал, что лошадь под ним оседает.
Напрасно он подбадривал ее голосом и вонзал ей в бока шпоры.
Боясь, что пони упадет, и стремясь продвинуться как можно
дальше, Поль стал даже покалывать его ножом. То и дело споты¬
каясь, доброе животное пробежало еще метров триста, потом
зашаталось и тяжело повалилось на землю. Изо рта и ноздрей
его показалась кровь.
— Бедный Коко! — всхлипнул Фанфан, обожавший своего
коня.
А маленький бур, этот ловкий наездник, успел уже соско¬
чить и стоял целый и невредимый.
Остановив своего пони, Сорви-голова крикнул:
— Вскарабкайся позади меня, Поль, и держись крепче. Чем
мы хуже сыновей Эмона1?
Уставший и перегруженный пони уже не мог бежать так бы¬
стро, как до сих пор. И хотя до леса оставалось не более трехсот
метров, расстояние между беглецами и англичанами уменьша¬
лось с каждой секундой.
Раздался новый залп, и Поль, застонав, скатился в траву.
Правда, он тут же вскочил и крикнул, догоняя товарищей:
— Ничего страшного, я только обезоружен!
Пуля угодила ему между лопаток, но, по необыкновенно сча¬
стливой случайности, сплющилась, ударившись о дуло ружья,
причем искривила его и разбила ложе приклада.
•Четыре сына Эмона - легендарные странствующие
рыцари. Во время походов Карла Великого против мавров они совер¬
шили множество подвигов. Часто их изображают путешествующими
на одном коне, знаменитом Байяре.
24
Еще полтораста метров!
Англичане приближались, улюлюкая, с неистовыми крика¬
ми «ура». Еще бы! Что за чудесная охота!
Маленький бур бежал по траве вслед за пони, но трава те¬
перь была уже не такая густая и высокая.
А тут еще пони, попав ногой в разрытый муравейник, упал
на колени, и Сорви-голова с Фанфаном, перелетев через его го¬
лову, шлепнулись оземь шагах в шести от него.
Полуоглушенный, Сорви-голова мгновенно вскочил, но его
товарищ лежал без сознания.
— Сдавайтесь!.. Сдавайтесь!.. — заорали англичане.
— Ни за что! — гаркнул им в тон Сорви-голова, наводя на
них свое ружье.
С изумительным хладнокровием он выстрелил три раза под¬
ряд и сшиб с коней трех мчавшихся впереди англичан.
Потом, передав свое ружье Полю, он произнес:
— В магазине осталось еще четыре патрона. Задержи врага,
а я унесу Фанфана.
Фанфан попрежнему лежал без памяти. Сорви-голова поднял
его и побежал к лесу.
Он уже почти достиг опушки, как вдруг всего в нескольких
шагах от себя услышал раздавшийся из леса громоподобный
голос: «Огонь!» И в то же мгновение он очутился среди дыма и
пламени: со всех сторон громыхали выстрелы.
Капитану Сорви-голова показалось, что он в настоящем аду.
Глава III
Воспоминание о «Ледяном аде». — Замысел молодого миллионе¬
ра. — За буров! — Встреча с Фанфаном. — В путь! — Набор добро¬
вольцев. — В заливе Делагоа. — Португальская таможня. — Прето¬
рия. — Президент Крюгер. — Молокососы.
Не так давно «Журнал путешествий» опубликовал под заго¬
ловком «Ледяной ад» рассказ о приключениях французов в
Клондайке, стране богатейших золотых россыпей. Напомним
25
кратко об этой захватывающей драме.
Несколько молодых французов, жертвы прославившегося
своими злодействами бандитского сообщества «Коричневая
звезда», отправились искать счастья в это таинственное Эльдо¬
радо Полярного круга. Ценою неимоверных страданий и смер¬
тельных опасностей им действительно удалось добыть басно¬
словное состояние. Но бандиты, не упускавшие их из виду, тай¬
но отправились за ними в Клондайк. Там они узнали, что фран¬
цузам посчастливилось открыть «Золотое море» — богатейшие
россыпи, упорно разыскиваемые всеми золотоискателями. Ра¬
зумеется, бандиты решили завладеть этим сокровищем, кото¬
рое, даже по предварительным подсчетам, превышало, и значи¬
тельно превышало, ослепительную цифру в сто миллионов.
Героями этой драмы золота и крови были семь человек: мо¬
лодой ученый Леон Фортэн и его прелестная невеста Марта
Грандье; газетный репортер Поль Редон; присоединившийся к
ним старый канадец Лестанг; Дюшато и его отважная дочь
Жанна и, наконец, брат Марты — Жан Грандье. Жану Грандье,
воспитаннику коллежа Сен-Барб1, было тогда всего пятнадцать
лет. Природа одарила его недюжинным умом, физической силой
и необыкновенной для юноши его лет выносливостью. Этот
школьник, умевший храбро противостоять всем испытаниям,
совершил там чудесные, почти легендарные подвиги.
Не будем говорить о его изумительной способности пе¬
реносить мороз в пятьдесят градусов, о необыкновенной
ловкости, проявленной им в борьбе с дикими зверями — ог¬
ромными полярными волками, — скажем лишь, что, тяжело
раненный, обмороженный, ослабленный потерей крови, он
собственноручно убил пятерых бандитов из шайки «Корич¬
невой звезды» и освободил свою сестру и Жанну Дюшато,
находившихся в плену у этих злодеев. Во Францию он вер¬
нулся сказочно богатый и одержимый той жаждой приклю¬
чений, которая знакома и не дает покоя всем, кто хоть раз
1 К о л л е ж - средняя школа во Франции. Коллеж Сен-Барб—один из
старейших парижских коллежей.
26
вкусил прелесть этой волнующей жизни.
Отдохнув несколько месяцев, Жан заскучал. Его деятельная
натура требовала применения своим силам. Он решил было,
став во главе какой-нибудь географической экспедиции, про¬
никнуть в не исследованные еще страны или взяться за какое-
либо другое смелое и полезное дело, но тут вспыхнула англо¬
бурская война.
Пылкая и благородная душа Жана Грандье мгновенно заго¬
релась сочувствием к двум маленьким южноафриканским рес¬
публикам, боровшимся за свою независимость.
Его восхищали спокойствие, достоинство и величие старого,
патриархального президента — благородного Крюгера, в кото¬
ром он видел живое воплощение древних добродетелей мужест¬
венного бурского народа.
Он влюбился в буров, этих солдат-добровольцев, ненави¬
девших войну и взявшихся за оружие только ради защиты свято¬
го дела национальной независимости. В то же время он от всей
души возненавидел англичан-завоевателей, которые развязали
войну, бросив многочисленную и могучую английскую нацию
против двух крошечных государств. Уже один только этот факт
вопиющего неравенства сил казался ему величайшим преступ¬
лением против человечества.
С одной стороны — могущественная, богатейшая в мире
империя с населением в четыреста миллионов человек, с пре¬
восходной армией, флотом, колониями, первоклассной про¬
мышленностью, огромными финансовыми ресурсами. Колосс,
господствующий на морях и на суше — целой трети земного
шара! С другой стороны — два крошечных народца, едва насчи¬
тывающих четыреста тысяч жителей, мирных крестьян, зани¬
мающихся земледелием и мечтающих только о том, чтобы жить
в мире и быть подальше от всех тревог, которые потрясают че¬
ловеческое общество.
Он трепетал за них, изумлялся равнодушию цивилизован¬
ных народов, возмущался тем, что ни один из этих народов не
посмел или не смог помешать этому несправедливому нападе-
27
нию, совершенному на другой же день после «международной
мирной конференции».
Он говорил себе:
«Если большие государства так эгоистичны и подлы, а эта
отвратительная вещь, которую называют политикой, потворст¬
вует их эгоизму и подлости, то все честные люди, люди большо¬
го сердца должны откликнуться и действовать, не щадя своей
жизни. Я молод, смел и свободен в своих поступках, я люблю
приключения, меня влечет ко всему величественному и доброму
Я готов отдаться душой и телом благородному делу защиты сла¬
бых. И потому я стану добровольцем трансваальской армии».
Он поделился своим проектом с сестрой Мартой и ее мужем,
Леоном Фортэном. Те от души его одобрили.
Да и кто бы мог помешать ему свободно распорядиться сво¬
ей жизнью и своим состоянием?
После трогательного прощания со своим другом Полем Ре¬
доном, женившимся к тому времени на Жанне Дюшато, он от¬
правился в намеченное путешествие.
Марта и Леон провожали Жана Грандье. Он уезжал в 8 часов
40 минут с вокзала П. Л. М.1 скорым поездом, идущим в Мар¬
сель, откуда ему предстояло отплыть в бухту Делагоа2.
Когда они подкатили к огромному вокзалу, какой-то подрос¬
ток лет пятнадцати бросился открывать дверцу роскошного
экипажа. Но соскочивший в ту же минуту с козел лакей Жана,
обиженный непрошенным вмешательством в его служебные
обязанности, так грубо отшвырнул мальчика от кареты, что тот
растянулся во весь рост, больно ударившись лицом о мостовую.
Богатство не ожесточило сердца героев Клондайка. Все трое
1 Париж - Леон -Средиземноеморье - железнодорожная
линия, соединявшая Париж со средиземноморскими портами Фран¬
ции.
2 Делагоа - залив на юго-восточном побережье африки, в порту¬
гальской колонии Мозамбик. В глубине залива - город Лоренцо-
маркес, естественный порт трансваальской равнины, откуда начина¬
ется железная дорога.
28
невольно вскрикнули, а Жан, поспешно выйдя из кареты, под¬
хватил парня подмышки и поставил его на ноги:
— Не очень больно?.. Все цело?.. Прости, друг, и, прошу те¬
бя, прими маленькое вознаграждение.
А подросток, хотя у него обильно струилась из носу кровь
и ему было очень больно, заставил себя улыбнуться и про¬
бормотал:
— Вы очень добры, но, право, ничего...
Ни упрека, ни малейшего намерения поскандалить, чтобы
извлечь выгоду из происшествия.
От взгляда Жана не ускользнуло, что у подростка приятная
внешность, что одет он опрятно и что в нем нет ничего от клас¬
сического типа открывателя каретных дверей1. Облик Гавроша2,
но отнюдь не уличного хулигана. Все это мгновенно промельк¬
нуло в голове Жана. Порывшись в жилетном кармане, он выта¬
щил оттуда горстку луидоров3 и протянул их мальчику.
— Бери, не стесняйся, — сказал Жан Грандье, — и не поми¬
най лихом нашу встречу.
Мальчик краснеет, бледнеет, смотрит, разинув от изумления
рот, на золотые монеты и, наконец, восклицает:
— И все это мне? Из-за какого-то шлепка о мостовую? Здо¬
рово!.. Благодарю вас, князь! Наконец-то я выберусь за форти-
фы4 и полюбуюсь на белый свет!
1 В Париже существует особая категория вечерних оборванцев. Они
дежурят у театров, ресторанов, вокзалов и т. п.; как только подъезжает
экипаж, они бросаются открывать дверцы, награждая выходящего
княжеским титулом: «Прошу, князь», и тут же протягивают руку за
подачкой.
2 Г а в р о ш - маленький герой романа Виктора Гюго «Отверженные»э
Это парижский мальчик из народа, остроумный, насмешливый, сме¬
лый и великодушный. Его имя стало нарицательным.
3 Л у и д о р - золотая монета в 20 франков.
4 Когда-то Париж был окружен в целях защиты высоким земляным
валом. Эти фортификации еще в 1871 году помогали парижанам дол¬
гое время выдерживать осаду - сначала прусских войск, а затем, во
29
— Ты любишь путешествовать? — спросил Жан.
— До безумия! С пеленок мечтал... А теперь вот благодаря
вам я могу купить билет до Марселя.
— Постой, постой, но почему же именно в Марсель? — вос¬
кликнул Жан.
— Потому что уж там-то я как-нибудь обернусь и непремен¬
но попаду в страну буров.
—Что?! Ты хочешь в волонтеры?! — невольно вырвалось у Жана.
— Да. Уж больно хочется поколотить этих англичанишек,
которые мучают буров!
Леон Фортэн и его жена с интересом прислушивались к
разговору, в котором собеседники перескакивали с пятого на
десятое.
— Как тебя зовут? — без лишних предисловий спросил Жан.
— Фанфан.
— Где живешь?
— Раньше жил на улице Гренета, двенадцать, а теперь так,
вообще... ну, просто на улице.
— Родители есть?
— Отец. Он пьянствует все триста шестьдесят пять дней в
году и уж никак не меньше двух раз в сутки награждает меня
колотушками. А позавчера совсем из дому выгнал.
— А мать?
— Пять лет, как умерла, — ответил мальчик, и на глазах у
него блеснули слезы.
— Так, значит, ты твердо решил записаться в трансвааль¬
скую армию?
— Ода!
— В таком случае, Фанфан, я беру тебя с собой.
— Не может быть!.. Благодарю от всего сердца! С этой минуты
я ваш и на всю жизнь! Увидите, как предан будет вам Фанфан!
Так капитан Сорви-голова завербовал первого добровольца в
свою роту разведчиков.
время Коммуны - версальцев. теперь этот вал лишен всякого военного
значения; парижане называют его «фортифами».
30
В Марселе Жан завербовал еще одного добровольца, кото¬
рый работал раньше поваренком на морском пароходе, а теперь
был без места. Его, как и всякого провансальца, звали Мариу¬
сом, и он охотно отзывался на прозвище «Моко».
В Александрии Жан завербовал сразу двоих. То были юнги:
один — итальянец, другой — немец; оба они только что вышли
из больницы и ожидали отправки на родину. Немца звали Фри¬
цем, итальянца — Пьетро.
Рассмеявшись, Жан сказал Фанфану:
— Четыре человека — целый полувзвод, и я его капрал!
Вербовка этого разноязычного интернационального отряда
продолжалась всю дорогу.
В Адене Жан наткнулся на двух алжирских арабов. Их вывез
из Алжира губернатор Обока1, но они бежали от него и теперь
старались как нибудь устроиться. Они говорили на ломаном
французском языке и охотно согласились следовать за внушав¬
шим доверие молодым человеком, который к тому же предло¬
жил им великолепное жалованье.
Наконец, уже на пароходе, Жан Грандье встретился с семьей
бедных французских эмигрантов, отправлявшихся попытать
счастья на Мадагаскар.
Их было пятнадцать человек, считая племянников и других
дальних родственников. И, увы, все они были так бедны, что
даже легендарная, ставшая нарицательной нищета Иова2, на¬
верное, показалась бы им богатством.
Молодость и энтузиазм Жана произвели сильное впечатление
на этот маленький клан, и ему удалось уговорить трех юношей по¬
следовать за ним в Трансвааль. Под предлогом возмещения убытков
за Потерю трех пар здоровых молодых рук, которых он временно
лишал семью, Жан вручил главе семьи десять тысяч франков и
обещал выплатить столько же после окончания кампании.
1 0 б о к - порт. Расположен у самого входа в Красное море, в залив
Аден.
2 И о в - библейский персонаж, прославившийся своим благочестием и
покорностью.
32
«И все же мне хотелось бы пополнить свой отряд до дюжи¬
ны», — думал Жан, превратившись из капрала во взводного.
Результаты, которых он добился в этом отношении по при¬
бытии в Лоренцо-Маркес, превзошли все его ожидания.
Жан, как человек, привыкший надеяться только на самого
себя, привез из Франции на сто тысяч франков оружия, боепри¬
пасов, одежды, обуви, предметов снаряжения и упряжи. Он
знал, что на войне все может понадобиться. Правда, его немного
тревожил вопрос о выгрузке этого более чем подозрительного
багажа на португальской территории. Однако, несмотря на свою
молодость, наш друг был достаточно дальновидным и опытным
парнем, ибо опасные приключения являются лучшей школой
жизни. Поэтому, когда корабль пришвартовался, Жан преспо¬
койно оставил на его борту свой огромный груз, а сам отправил¬
ся на дом к начальнику португальской таможни.
Лузитанское1 правительство плохо оплачивало своих служа¬
щих. Жалованье им выдавали редко, а зачастую и совсем не вы¬
давали. Им предоставлялась полная свобода выкручиваться как
угодно из этого неприятного положения. Они и выкручивались,
да так ловко, что жили совсем неплохо и даже довольно быстро
наживали состояние, и это, несомненно, свидетельствовало об
их изумительных административных способностях.
Жан Грандье, осведомленный об этой особенности их суще¬
ствования, поговорил несколько минут (ведь время теперь —
деньги!) с его превосходительством и тут же получил разреше¬
ние на немедленную выгрузку своей поклажи.
Его превосходительство потребовал лишь заверения, что
в многочисленных и тяжелых ящиках находятся орудия про¬
изводства.
Жан, не моргнув, охотно уверил его в этом и уплатил тамо¬
женные пошлины.
Многим эти пошлины показались бы, вероятно, несколь¬
ко раздутыми, ибо они составили кругленькую сумму в три¬
дцать пять тысяч золотых франков, из которых лишь пять
Лузитания - древнее название Португалии.
2 Капитан Сорви-голова
33
тысяч приходились на долю правительства, остальные же
тридцать шли в карман его превосходительства. Но ведь его
превосходительство, в свою очередь, должен был вознагра¬
дить за временную слепоту английских контролеров, а это
стоило ему нескольких крон.
Жан был в восторге от своей сделки и приказал, не мешкая
ни минуты, выгружать «орудия производства», которые тут же
были отправлены по железной дороге в Преторию1.
Неистощимое великодушие и неиссякаемая веселость Жа¬
на производили сильное впечатление на всех, кто сталкивался
с ним. Его умение, не командуя, одним лишь словом или даже
просто жестом заставить повиноваться себе, его сдержанность,
его исполненная собственного достоинства непринужденность
в обхождении с людьми, его уверенность в себе — все выдава¬
ло в нем вождя.
Первые его товарищи, фанатически поверившие в него, вер¬
бовали ему все новых и новых сторонников. Так, они привели к
нему двух молодых креолов из Реюньона2, которые, попытав
счастья в шахтах Трансвааля, возвращались домой без единого
лиарда3. Затем были завербованы два молодых португальских
солдата, дезертировавшие по какой-то веской причине из своих
частей, и, наконец, юнга торгового флота, страстный любитель
приключений, который немедленно покинул свой корабль, что¬
бы примкнуть к ним.
Теперь их собралось пятнадцать парней, мечтавших о подви¬
гах. И хотя среди них были представители самых различных на¬
циональностей, все они отлично уживались друг с другом, слив¬
шись в тесную, дружескую семью.
Двадцать четыре часа спустя поезд мчал их в Преторию, куда
они и прибыли без особых приключений. Жан Грандье отпра¬
вился к президенту Крюгеру и был тут же принят вместе со
своими товарищами.
Претор и я - столица бывшей Трансваальской респуб-лики.
2Реюньон - группа островов (прежнее название - остров Бурбон).
3 Л и а р д - старинная французская монета.
34
В Трансваале не существовало никаких преград между прези¬
дентом и его посетителями: ни приемных, ни адъютантов, ни
секретарей, — свободный доступ для всех, у кого была надобность
к этому высокочтимому народом государственному деятелю, чью
нечеловеческую энергию, казалось, впитал в себя весь храбрый,
сражавшийся за свою независимость народ Трансвааля.
Волонтеров во главе с их командиром ввели в обширный
зал. Здесь у заваленного бумагами письменного стола сидел
президент, черты лица которого были известны всему миру по
фотографиям.
Секретарь, стоявший рядом с ним, перелистывал депеши и
по указанию президента быстро делал на них пометки. В уголке
крепко сжатых губ старика свисала его неизменная трубка, ды¬
мившая после методических и коротких затяжек.
Выразительное, с крупными чертами и массивным подбо¬
родком лицо этого крепко сбитого великана было обрамлено
густой бородой, а чуть прищуренные глаза пронизывали собе¬
седника острым взглядом, смущавшим своей твердостью и
внутренней силой.
О нет, ничего общего с Крюгером на английских карикатурах!
Достаточно взглянуть на него, увидеть его медлительные,
почти вялые движения, его высохшее лицо, его словно высечен¬
ный резцом ваятеля корпус, его атлетическое телосложение,
чтобы почувствовать огромную дремлющую в нем силу, желез¬
ную, ничем не сокрушимую и непреклонную волю.
Да, этот человек производил внушительное, даже величе¬
ственное впечатление, несмотря на простоту его нескладно
скроенной одежды, несмотря на этот вышедший из моды,
смешной, единственный в своем роде и неизменный, как и
его трубка, шелковый цилиндр, без которого он нигде и ни¬
когда не появлялся.
А впрочем, эта шляпа действовала неотразимо. Ведь она, так
сказать, была частью самого президента Крюгера, вернее, столь
же неотъемлемой характерной чертой его внешности, как чеп¬
чик королевы Виктории, как монокль мистера Джозефа Чембер-
2
35
лена1 или треуголка Наполеона.
И впечатление, производимое ею, было настолько сильно,
что у Фанфана, ошеломленного этим шедевром шляпного мас¬
терства, невольно вырвалось по меньшей мере непочтительное
восклицание:
— Боже! Ну и колпак!
К счастью, президент не очень-то разбирался в тонкостях па¬
рижского жаргона. Он не знал, точнее, уверял, что не знает и не
понимает ни одного языка, кроме голландского.
Благоразумнее, конечно, было бы не очень доверять этому.
Президент медленно обернулся к Жану Грандье, легким
кивком ответил на его приветствие и спросил через своего пе¬
реводчика:
— Кто вы и что вам угодно?
— Француз, желающий драться с врагами вашей страны, —
последовал лаконичный ответ.
— А эти мальчики?
— Завербованные мною волонтеры. Я на свой счет воору¬
жаю, снаряжаю и одеваю их, покупаю им коней.
— Вы так богаты?
— Да. И я намерен завербовать сотню молодых людей,
сформировать из них роту разведчиков и отдать ее в ваше рас¬
поряжение.
— А кто будет командовать ими?
— Я. Под начальством одного из ваших генералов.
— Но ведь они еще совсем молокососы.
— Молокососы? Неплохо! Отныне так и будем называться: от¬
ряд Молокососов. Могу вас заверить — вы не раз услышите о нас!
— Сколько же вам лет?
— Шестнадцать.
— Гм... молодо-зелено.
— В шестнадцать лет вы, кажется, уже убили вашего перво¬
го льва?
1 Вождь английских консерваторов. В начале войны с бурами занимал
пост министра иностранных дел.
36
— Верно! — улыбнулся Крюгер.
— И потом юность... Разве не в этом именно возрасте чело¬
век полон дерзновенных мечтаний, беззаветной преданности,
жажды самопожертвования, презрения к опасностям и даже к
самой смерти!
— Хорошо сказано, мой мальчик! Будьте же командиром ва¬
ших Молокососов, вербуйте сколько хотите волонтеров и пре¬
вратите их в солдат. Бог свидетель — вы мне нравитесь, и я по¬
верил в вас.
— Благодарю вас, господин президент! Вот увидите, как
славно мы у вас поработаем!
Но старик уже поднялся во весь свой рост, намекая на конец
аудиенции. Он пожал капитану Молокососов руку, да так стис¬
нул ее, что у другого бы она хрустнула, и при этом убедился, что
рука Жана Грандье тоже не из слабых.
— Верю, что этот маленький француз совершит большие де¬
ла, — сказал он улыбаясь.
Старый президент, или, как его любовно называли буры, «дя¬
дя Поль», оказался хорошим пророком.
На другой день пятнадцать Молокососов шагали по улицам
Претории в полном боевом снаряжении, с маузерами за плеча¬
ми, с патронташами на поясных ремнях, в широкополых фетро¬
вых шляпах.
А еще через пятнадцать часов у них уже были свои пони, на
которых они молодцевато гарцевали живописной кавалькадой.
О, этот юный капитан не в игрушки играл! Какое глубокое
знание людей обнаружил он! Как верно рассчитал, что нет луч¬
шей рекламы для набора волонтеров, чем появление на улицах
этого маленького кавалерийского отряда.
Волонтеры так и стекались к нему со всех сторон. Не прошло
и недели, как Жан Грандье набрал свою сотню Молокососов,
самому младшему из которых было четырнадцать, а старшему
— семнадцать лет. А так как весь этот народ изъяснялся на ка¬
кой-то невообразимой тарабарщине, Жан стал искать перево¬
дчика, который знал бы английский, французский, голландский
37
языки и хотя бы несколько слов по-португальски.
И он нашел. Это был тридцатилетний бур с длинной волни¬
стой бородой. Мальчики прозвали его «Папашей» На седьмой
день эскадрон Молокососов парадным маршем прошел перед
домом президента. Президент, с трубкой во рту и в своем неиз¬
менном «колпаке», произвел смотр.
Дядя Поль слегка улыбался. Эта улыбка, от которой давно
уже отвыкли его губы, походила скорее на растроганную грима¬
су, на немую ласку, обращенную к юным храбрецам, готовым
отдать свою жизнь благородному делу борьбы народа за незави¬
симость.
Глава IV
Война — не всегда сражение. — Разочарование. — Обозники и зем¬
лекопы. — Боевое крещение. — Атака. — Победа. — Песенка Фанфана-
Тюлъпана становится походным маршем Молокососов. Сорви-голова и
его генерал. — Конец рейда. — Появление Молокососов там, где их
меньше всего ждали. — Послание английским судьям.
Осажденный бурами Ледисмит находился тогда почти в
полном окружении. Сюда-то в распоряжение генерала Виль-
жуэна и был доставлен по железной дороге интернациональ¬
ный эскадрон.
Начало кампании оказалось довольно тягостным для ма¬
ленькой кавалерийской части и разрушило немало иллюзий
молодых людей.
Как известно, всякий доброволец мечтает о подвигах, а в ар¬
мию идет для того, чтобы драться. И вот первое и довольно жес¬
токое разочарование: сражение на войне — редкость.
Война — это, прежде всего, нескончаемые походы и перехо¬
ды, марши, контрмарши и маневры; прибавьте сюда карауль¬
ную службу, ночные обходы при любой погоде, бессонные ночи,
утомление, недоедание и всякого рода лишения; приказы,
контрприказы; неизбежную при этом суматоху, — короче гово¬
ря, целую кучу вещей, ничего общего не имеющих с боевыми
38
делами и угнетающе действующих на нервы солдата-
добровольца.
Война, видите ли, нечто обратное параду, изнанка всего того,
что увлекает вас своим блеском.
А в этой войне была и другая неприятная сторона. Известно,
что в мирное время буры самый гостеприимный народ; они
принимают путника с таким сердечным и щедрым радушием,
которое зачастую граничит с расточительством.
Но вот что достойно удивления: во время войны с англича¬
нами эти же самые буры холодно, почти с недоверием встре¬
чали иностранных добровольцев, стекавшихся к ним со всех
концов света.
Ведь они же никого не звали себе на помощь, и потому их
как будто удивляли все эти энтузиасты, которые несли им в дар
свою жизнь и кровь. Замешательство, с каким они принимали
бескорыстное самопожертвование добровольцев, граничило с
неблагодарностью.
Что же произошло с Молокососами?
Бурский генерал, принявший Молокососов более чем холод¬
но, не мог придумать для них ничего лучшего, как конвоирова¬
ние и охрану обозов.
Подумать только! Они, эти одержимые страстью к подвигам
юнцы, переплыли океан, проехали тысячи километров, а их об¬
рекли на конвоирование обозов. Занятие, бесспорно, полезное,
но весьма прозаическое.
Жан Грандье еще сдерживался, но остальные Молокососы
роптали не хуже ворчунов старой гвардии1. Даже переводчик
Папаша, наделенный присущим бурам хладнокровием и креп¬
кими нервами, ругался и клял судьбу на всех четырех языках.
Так шли дни за днями, не принося никаких изменений, если
не считать земляные работы, на которые их иногда посылали.
Хуже этого нельзя было ничего придумать.
1 Имеется ввиду так называемая старая гвардия Наполеона. Она по-
полнялассь самыми опытными и стойкими солдатами. Их ворчливость
вошла в поговорку.
39
Между тем люди эскадрона все теснее сближались друг с
другом. Молокососы знакомились, у них появилось чувство
локтя, они начали — о, пока еще очень смутно! — понимать
друг друга.
Кроме того, молодые буры, — а их было большинство в эс¬
кадроне, — занялись дрессировкой пони и превратили их пря¬
мо-таки в ученых животных.
Но вот наконец в тот самый момент, когда у наших со¬
рванцов совсем опустились руки и бедные ребята готовы были
пасть духом, внезапно была замечена кавалерийская разведка
англичан.
— Враг! Враг! Хаки!.. Там!..
-Где?..
— Направо!..
— Они отрежут нас!..
Все кричали разом и на разных языках. Пони, насторожив¬
шись, рыли копытами землю. Молокососы ждали приказа, но
приказа не было. И тогда Фанфан, зевака по натуре, не в силах
совладать с любопытством, вскочил на пони и поскакал вперед.
За ним последовал второй Молокосос — он тоже сгорал от
любопытства, затем еще четверо, потом десять, пятнадцать и,
наконец, весь эскадрон. Ведь это же война, самая настоящая
война, с битвой, тут, у них под руками... О нет, этого случая
они не упустят!..
Юные безумцы помчались во весь опор, с криком, с ги¬
каньем, думая только об одном — столкнуться с англичанами,
ударить по ним.
Сорви-голова, захваченный врасплох, даже не пытался оста¬
новить Молокососов или внести какой-то порядок в эту ураган¬
ную атаку. Он бешено пришпорил своего коня, вынесся вперед и
голосом, покрывшим весь этот гам, скомандовал:
— Вперед!
Поистине великолепна была эта атака, пускай неожиданная,
беспорядочная, но исполненная отчаянной решимости и неис¬
тового мужества.
40
Обычно кавалеристы пользуются при атаке шашкой или пи¬
кой, но так как у Молокососов не было ни того, ни другого, они
мчались на врага, потрясая своими маузерами. Это глупо, это
безумно, это нелепо. Пусть будет так. Но именно это и принесло
им успех.
Английские кавалеристы — народ не трусливый и отнюдь не
из тех, кого легко захватить врасплох. Обнажив шашки, они ри¬
нулись на скачущий врассыпную эскадрон. Сейчас должно про¬
изойти страшное столкновение, а сорванцы даже не перестрои¬
лись согласно законам кавалерийского боя.
Но тут Жан, сохранивший еще кое-какие крохи хладнокро¬
вия, за несколько секунд до трагического столкновения прибег¬
нул к последнему средству. Он бросил поводья, мгновенно при¬
целился, выстрелил и закричал во всю глотку:
— Огонь!.. Целься пониже!..
Папаша проорал этот приказ по-голландски. И началась
ожесточенная пальба. Магазины их маузеров были полны. Каж¬
дый Молокосос успел выстрелить по три раза.
Лошади англичан стали валиться одна на другую вперемеш¬
ку со своими всадниками. Невообразимый беспорядок мгновен¬
но охватил весь отборный отряд, контратака захлебнулась.
Больше того. Пони Молокососов, не чувствуя натянутых по¬
водьев, понесли. На полном скаку они врезались в английский
эскадрон, промчались сквозь его ряды и полетели дальше. Неко¬
торые пони, увязнув в груде валявшихся коней, поднимались на
дыбы и в свою очередь опрокидывались.
Получилась ужасная мешанина из убитых и раненых людей
и лошадей. Воздух огласился проклятиями, стонами и пред¬
смертными хрипами.
Но никому не было до этого дела.
Англичане — их было шестьдесят человек, — потеряв треть
своего состава и предполагая, что за Молокососами следует дру¬
гой, более сильный неприятельский отряд, повернули коней и
бросились наутек к своим аванпостам. Однако на полдороге они
снова наткнулись на тех Молокососов, пони которых пронеслись
41
сквозь строй англичан. Сорванцы, успев перестроиться, опять
напали на них с фронта.
Нет спасения от этих одержимых юнцов! Они окружили вра¬
гов и, под угрозой расстрела в упор, потребовали, чтобы англи¬
чане сдались. И те вынуждены были сдаться.
Потери англичан: тридцать убитых и раненых и почти
столько же пленных, которых Молокососы с торжеством повели
к своему генералу.
Потери Молокососов: трое убитых, шесть человек раненых и
десять искалеченных лошадей.
Вот это война!.. Чудесно!
Сражавшийся с неистовой отвагой Фанфан1, который, кроме
воинских талантов, обладал красивым голосом, по пути в лагерь
громко затянул песенку Фанфана-Тюльпана. Его товарищи-
французы хором подхватили ее, остальные подпевали вполголоса.
Песня была дьявольски живая и веселая.
— Великолепно! — воскликнул восхищенный ею Жан Гран-
дье. — Это твоя песенка, Фанфан?.. Теперь она станет песней
Молокососов.
— Отлично, хозяин, — нашим боевым маршем. Да, чорт
возьми, вперед! С этой песней ты всегда будешь вести нас к
победе... О, простите! Я и позабыл, что вы мой хозяин и благо¬
детель...
— Слушай, Фанфан, ты просто злишь меня своими беско¬
нечными «хозяин» да «благодетель». Хватит! Тут теперь одни
товарищи — солдаты, только что получившие боевое крещение.
Отныне я ввожу обязательное «ты» между всеми нами... А те¬
перь продолжай свою песенку.
Генерал горячо поздравил отважных сорванцов, когда они
привели к нему пленников.
До сих пор он почти не замечал их и теперь не мог прийти в
1 Ф а н ф а н, по прозвищу Тюльпан - тип французского содата, соз¬
данный народным воображением. Это храбрый и веселый любитель
приключений, всегда готовый встать на защиту дела, которое он счи¬
тает справедливым.
42
себя от изумления. И действительно, рядом с гигантами — анг¬
лийскими кавалеристами юнцы на своих пони выглядели как
мартышки, вскочившие верхом на собак.
— Да ведь это же дети, настоящие Melkbaarden (молокосо¬
сы), — сказал Вильжуэн.
Папаша перевел его слова, а сорванцы воскликнули в один
голос:
— Ну и что же! Молокососы, а работали за больших.
— Что же касается вас, — продолжал генерал, обращаясь к
Жану, — должен признаться: вы сманеврировали, как настоя¬
щий Temmer van wilde paarden. Но будьте осторожны: во второй
раз это может кончиться не столь удачно.
Папаша — переводчик, дойдя до тяжелой, как булыжник,
фразы генерала: Temmer van wilde paarden, что означает до¬
словно «укротитель диких лошадей», удачно нашел для нее
точный и меткий перевод в чисто французском выражении:
«Сорви-голова».
— Сорви-голова? Подходит! Как раз по мне. К тому же меня
и в Клондайке так звали.
— Да здравствует капитан Сорви-голова!— воскликнул
Фанфан.
Так закончилось это горячее дело.
Молокососы доказали, что они пригодны для более значи¬
тельных дел, чем конвоирование обозов. Отныне они были за¬
числены в качестве разведчиков в коммандо генерала Вильжу-
эна и проявляли поистине удивительную ловкость, энергию и
выносливость на этой тяжелой службе.
Однажды Сорви-голова, задавшийся, казалось, целью оправ¬
дать свое многообещающее прозвище, находился в разведке на
левом берегу Тугела1. Не желая подвергать риску своих волонте¬
ров в местности, где на каждом шагу их стерегла смертельная
опасность, он действовал тут в одиночку. Как вдруг английские
1 Река, у берегов которой происходили сильные бои между англичана¬
ми под начальством генерала Уайта и бурами под водительством ге¬
нералов Кронье и Девета.
43
кавалеристы, скрывавшиеся за каким-то холмиком, приметили
его и, кинувшись за ним вдогонку, прижали к самому берегу.
Сорви-голова понадеялся на силу своего пони и заставил жи¬
вотное одним прыжком броситься в реку. Англичане не решились
последовать за ним, но открыли бешеную пальбу с берега.
До слуха Жана со всех сторон доносились зловещие звуки...
То барабанил по воде град преследующих его пуль, и просто чу¬
до, что ни одна из них не задела его.
Но с пони что-то случилось: он стал бить ногами по воде и
пошел ко дну, увлекая за собой всадника.
Оторвавшись от седла, Сорви-голова некоторое время дер¬
жался под водой. Стоило ему, однако, высунуть голову, чтобы
глотнуть воздуха, как она превращалась в мишень для англичан.
Он снова скрывался под водой, опять выплывал и в конце кон¬
цов окончательно выбился из сил. Стало трудно дышать, одере¬
венели руки и ноги. Еще несколько секунд — и отважный юно¬
ша пойдет ко дну.
Эту отчаянную борьбу увидел человек, стоявший на другом
берегу. Не обращая внимания на пули англичан, направивших
теперь на него свой огонь, человек этот бросился в воду, быстро
подплыл к Молокососу и подхватил его в то самое мгновенье,
когда Жан уже терял сознание.
Одна из пуль настигла храброго спасителя, задев его плечо.
Не заботясь о ране, оставлявшей кровавый след на воде, он плыл
с удвоенным упорством и, сам почти лишившись чувств, вынес
на берег юного командира разведчиков.
Неизвестный, спасший Жана с опасностью для собственной
жизни, был не кто иной, как фермер Давид Поттер. Храбрец от¬
нес юношу к себе на ферму, находившуюся в двух километрах от
берега, и стал ухаживать за ним с отеческой заботливостью.
Надо ли говорить о том, какую благодарность почувствовал
молодой француз к своему спасителю! Выздоровев, он всякий
раз, когда выдавалась свободная от службы минутка, приезжал
на ферму пожать шершавую руку бурского фермера и отдохнуть
несколько часов в тесном кругу его семьи.
44
Выше мы уже рассказали, при каких страшных обстоятель¬
ствах и как трагически оборвалась эта дружба.
Читатель вполне может теперь представить себе, в какую
ярость привела капитана Сорви-голова расправа с его другом и
спасителем, совершенная у него на глазах англичанами с утон¬
ченной жестокостью, недостойной солдат великой нации.
Он поклялся жестоко отомстить, а клятва, произнесенная
таким человеком, как Жан Грандье, не могла остаться невы¬
полненной.
Остальное нам уже известно.
К сожалению, в тот момент, о котором идет наш рассказ, ка¬
питан разведчиков был совершенно лишен возможности отом¬
стить членам военного суда за убийство своего друга...
После головокружительного бегства по травянистой степи и
хитрых, чисто индейских приемов, с помощью которых они вы¬
рвались из почти полного окружения англичан, юный Поль и Со¬
рви-голова с Фанфаном на плечах очутились перед непроходимой
чащей колючей мимозы. Они надеялись найти здесь спасение, как
вдруг навстречу им и почти в упор раздалась частая пальба. Но
что за чудо! Ни одна из пуль даже не задела Молокососов. И это
было тем более удивительно, что таинственные стрелки, хорошо
укрытые за ветками и стволами деревьев, имели полную возмож¬
ность спокойно целиться.
Зато с полдюжины англичан, подстреленных на расстоянии
тридцати метров, как кролики, перекувырнулись в воздухе.
— Будь покоен, хозяин! — воскликнул ослабевший, но не
унывающий Фанфан. — Будь покоен! Это друзья!
— Верно! — сказал Сорви-голова.— Верно, это свои... Впе¬
ред, товарищи!
Поль бесстрашно полез в чащу, покрытую колючками, за
ним последовал Фанфан, а Жан замыкал шествие, подталкивая
Фанфана и помогая ему.
Передвигаясь таким образом, они вскоре очутились перед
строем гремевших маузеров, из стволов которых то и дело под¬
нимались легкие клубы дыма. Около двадцати юнцов, притаив-
45
шихся под листвой, встретили их радостным криком:
— Спасены!.. Спасены!..
Сорви-голова узнал в них самых отважных Молокососов. Их
появление здесь граничило с чудом.
Тут и Мариус, по прозвищу Моко, и Фриц, и Пьетро, и юные
арабы Макаш и Сабир, и Финьоле — юнга, и три эмигранта —
Жан Луи, Жан Пьер и просто Жан, и оба португальца — Фернан¬
до и Г аетано, и шестеро молодых буров — Карел, Элиас, Жорис,
Манус, Гюго, Иохим, и другие, лица которых трудно было раз¬
глядеть за стволами продолжавших грохотать маузеров.
Да, их было не меньше двадцати человек, и натворить они
успели немало.
Кони английских кавалеристов представляли заманчивую
мишень для таких метких стрелков, как Молокососы. Чудесно
укрытые кустарником, они стреляли без перерыва и укладывали
англичан одного за другим.
Что ж! И на этот раз сорванцы остались победителями в
схватке с отборным войском ее королевского величества.
Почти все кони англичан уже валялись на земле, когда
шести оставшимся в живых кавалеристам пришла в голову
спасительная мысль повернуть их назад и помчаться к своим
позициям.
Их бегство сопровождалось оглушительным «ура» сорван¬
цов, которые вышли теперь из засады и чуть не задушили в объ¬
ятиях спасенного ими капитана.
Впрочем, излияния длились недолго, рассказы пришлось от¬
ложить: на земле лежали раненые и контуженные, надо было
подумать о них.
Сорви-голова направился к тем, которые только что пресле¬
довали его с торжествующими возгласами охотников, заметив¬
ших, что дичь выбивается из сил, и вообразивших, что уже дер¬
жат ее в своих руках.
Помимо чувства человечности, еще одно соображение за¬
ставило капитана Сорви-голова поспешить на помощь своим
врагам.
46
Его взгляд случайно упал на красивого парня, нога которого
была придавлена мертвым конем.
В этом беспомощном «спортсмене» Сорви-голова узнал сер¬
жанта, исполнявшего обязанности секретаря суда. Его извлекли
из-под коня, и Сорви-голова с удовлетворением отметил, что тот
не ранен, а лишь слегка контужен.
— Хотите получить свободу? — без дальних оговорок спро¬
сил его капитан Молокососов.
— Конечно, — стараясь соблюсти чувство собственного дос¬
тоинства, ответил солдат, — если только это не сопряжено с ус¬
ловием, противным моей воинской чести.
— Я слишком уважаю себя и дело, за которое сражаюсь, чтобы
не уважать чести обезоруженного врага. И вот чего я требую от
вас взамен предоставленной вам свободы: вы должны лично вру¬
чить мои письма каждому из членов военного суда, осудившего
Давида Поттера.
— Охотно,— ответил англичанин, не ожидавший, что так
дешево отделается.
— В таком случае, прошу вас сообщить мне их фамилии.
— Извольте. Председатель — лорд Ленокс, герцог Рич¬
мондский, полковник гайлендеров Гордона. Судьи: Колвилл —
майор третьего уланского полка, Адамс — капитан четвертой
артиллерийской батареи, Руссел — капитан второй роты седь¬
мого драгунского полка и Харден — капитан первой роты
шотландских стрелков.
— Благодарю вас, — ответил Сорви-голова.
Жан Грандье принадлежал к людям, которые не любят те¬
рять времени даром. Тут же достав из кармана бумажник, он
извлек оттуда пять визитных карточек и быстро бисерным по¬
черком написал на каждой из них следующие строки:
«Убитый вами ни в чем не повинный Давид Поттер приго¬
ворил вас к смертной казни. Я — исполнитель его мести. Где бы
вы ни были, моя рука всюду сумеет настигнуть вас.
Вы были безжалостны, я буду таким же. И вы все погибнете.
Сорви-голова».
47
Надписав на обороте карточек адреса членов военного суда,
он вручил их сержанту, сказав:
— Дайте честное слово доставить их по назначению.
— Клянусь честью! Ваши послания будут переданы мною их
адресатам.
— Отлично. Вы свободны!
Глава V
Сражение. — Гайлендеры Гордона и Молокососы. — Огонь! — Ис¬
требление офицеров. — Герцог Ричмондский и его сын. — Ожесточен¬
ная борьба. — Последний патрон. — Враги повержены! — Великоду¬
шие. — Волынщик. — Письмо. — Несчастная мать. — Победа.
Служба Молокососов — не синекура1. Из этих сорванцов вы¬
работался отборный отряд, в замечательных достоинствах кото¬
рого с каждым днем все более убеждалось командование.
С ними считались, как со взрослыми, им поручали опас¬
ные дела.
Их капитан, недаром получивший свое прозвище Сорви¬
голова, водил их иногда чуть ли не в пасть к самому дьяволу и
умел найти выход из любого положения.
Порой они несли тяжелые потери, но это ничуть не умень¬
шало их энтузиазма.
Мы уже видели, в какой трагической обстановке происходи¬
ла их разведка в расположении войск английского генерала
Джорджа Уайта2, явно готовившегося перейти в наступление.
Это если и не бесполезное, то, во всяком случае, преждевре¬
менное наступление началось на северо-востоке от Ледисмита,
примерно в двадцати трех километрах по направлению к Элан-
дслаагте.
Синекура - должность, дающая хороший доход, но не требующая
труда.
2 Английский генерал, командующий группой войск в осажденном
Ледисмите.
48
Генерал Вильжуэн, основываясь на подробном докладе Жана
Грандье о силах англичан, принял совместно со своим правофлан¬
говым соседом, генералом Жаном Коком, все необходимые для
отпора врагу меры.
Буры заняли сильные позиции, удачный выбор которых гово¬
рил о том, что они мастерски овладели военным искусством. По¬
зиции состояли из цепи пологих холмов, защищенных траншеями
и находящихся под прикрытием скал.
В густой траве была скрыта целая сеть заграждений из колю¬
чей проволоки, о которую должен был разбиться боевой порыв
наступающих. Там и сям в разбросанных на некотором расстоя¬
нии друг от друга передовых окопчиках засели стрелки. Под ска¬
лами, позади траншей, притаились бурские пушки, подле них —
готовая к бою орудийная прислуга.
Поражала мертвая тишина, нависшая над трансваальскими
линиями с их невидимыми защитниками. Словно по мановению
руки, люди и кони в поразительном порядке, без шума и суеты
занимали приготовленные позиции и вдруг исчезали, будто таяли.
Лишь изредка то там, то здесь блеснет вдалеке и тотчас исчезнет
бронзовый ствол маузера или покажется на секунду круп лошади,
прижавшейся к скале.
Чем не фантасмагория!
Англичане же, наоборот, двигались по открытой степи и со¬
гласно всем правилам современной тактики: артиллерия, кавале¬
рия, пехота.
У них замечательные войска, способные выдержать любое ис¬
пытание, укомплектованные достаточным штатом опытных ун¬
тер-офицеров.
Любая великая держава могла бы гордиться такими солдата¬
ми. Эти молодцы были совсем неповинны в том, что их послали
сражаться за несправедливое дело: не по доброй воле бесстрашно
шли они проливать свою кровь, чтобы отнять у ни в чем не по¬
винных людей их самое драгоценное благо — свободу.
Главнокомандующий англичан спешил начать сражение. Не
столько ради того, чтобы, разомкнув кольцо осады, обрести сво-
49
боду движений, сколько потому, что ему, лично ему дозарезу
нужна была победа. Она нужна была ему именно сегодня, и он
был готов купить ее любой ценой.
Дело в том, что в Кейптауне уже высадился новый генералис¬
симус, сэр Редверс Буллер, а сэру Джорджу Уайту необходимо бы¬
ло доказать Англии, что гораздо проще было бы предоставить ко¬
мандование всеми английскими войсками ему, Уайту.
Такова истинная причина этого наступления, столь безумно¬
го, что бурские генералы долго отказывались в него поверить.
Из глубины долины донеслись глухие раскаты: английские
пушки открыли огонь.
Снаряды, начиненные лиддитом1, с пронзительным свистом
рассекали воздух и, упав среди холмов, взрывались градом сталь¬
ных осколков и клубами зеленоватого дыма.
Четыре непрерывно гремевшие батареи и колонны англичан,
формировавшиеся на ходу, постепенно приближались к холмам.
Пушки буров лениво отвечали на этот скорее шумный, чем
опасный концерт. Их артиллеристы заранее разметили прицель¬
ные квадраты и теперь терпеливо выжидали, когда можно будет
открыть огонь из всех орудий, чтобы разить врага с близкого рас¬
стояния.
Два пехотных полка, поддерживаемых двумя батальонами
гайлендеров Гордона, выстроившись по ротам в колонны, при¬
близились к позиции буров и решительно бросились в атаку.
Генерал Вильжуэн, находившийся недалеко от Молокососов,
внимательно следил за движением англичан.
— Безумцы! — воскликнул кто-то из его свиты.
— Храбрецы! — поспешно возразил генерал, отличный судья в
вопросах доблести.
Стрелки, залегшие в передовых окопчиках, открыли ответный
огонь. Несколько англичан упало.
Пушки неистовствовали; непрерывно шлепались и взрыва¬
лись снаряды, зеленой пеленой расстилался дым; горнисты труби-
Лиддит - взрывчатое вещество, приготовляемое из смеси пирок¬
силина и пикриновой кислоты.
50
ли атаку, а шотландские волынки наигрывали самые боевые свои
мотивы...
Плохо защищенная первая линия траншей была взята англи¬
чанами без особых усилий.
Шагавшие в авангарде гайлендеры Г ордона, опьяненные этим
слишком легким успехом, который они приветствовали бурным
«ура», гимнастическим шагом бросились вперед, но, запутавшись
в сети проволочных заграждений, падали, кувыркались и застре¬
вали в таких комических позах, которые при других обстоятельст¬
вах вызвали бы смех.
Тогда своим невозмутимо спокойным голосом Вильхуэн ско¬
мандовал:
— Огонь!
И поднялась дьявольская пальба.
Привстав немного, Сорви-голова метнул взгляд на своих со¬
рванцов и крикнул:
— Внимание!.. Беречь патроны! Каждому выбрать свою жерт¬
ву и тщательно целиться.
В то же мгновение по всей линии загрохотали пушки буров,
открыв огонь по врагу с дистанции всего лишь в девятьсот мет¬
ров. На застрявшую в проволочных заграждениях английскую
пехоту обрушился ураган снарядов.
Пули поражали солдат одного за другим, ядра косили их це¬
лыми рядами.
— Сомкнуть строй!..— командовали английские офицеры,
хладнокровие которых ничуть не изменило им среди этой ужас¬
ной бойни.
Унтер-офицеры специальными ножницами перерезали прово¬
локу, громче запели горны, с новой силой загнусавили волынки, и
волна окровавленных людей с еще большим ожесточением бро¬
силась на приступ.
Весь путь англичан был усеян телами убитых и раненых; зву¬
ки труб сливались с предсмертными воплями людей, с жалобным
ржанием искалеченных коней.
Буры встретили это неистовое наступление с непоколебимым
51
мужеством, которое ничто не могло сломить.
Но вот они покинули один за другим три холма, связанных
между собой системой защитных укреплений. Буры выполнили
этот маневр в изумительном порядке, без малейшего признака
смятения, не оставив врагу ни одного убитого или раненого. Они
отошли на заранее приготовленные позиции. Все поле, представ¬
лявшее собою подход к этим позициям, было заранее тщательно
размечено по карте на квадраты, каждый из которых находился на
прицеле бурских орудий.
Таким образом, буры превратили эти позиции в неприступ¬
ную крепость.
Англичане не поняли, что отступление задумано умышленно,
с целью заманить их в засаду, о которую неизбежно должны были
разбиться их стойкость и упорство. Они были убеждены, что столь
желанная победа уже в их руках, и продолжали наступать.
Молокососы также заняли новую позицию. Она господствова¬
ла над широким проходом, куда должны были ринуться насту¬
павшие гайлендеры Гордона.
Рядом с капитаном Сорви-голова залег его юный товарищ,
Поль Поттер.
Одна и та же мысль промелькнула у них, когда они следили за
неистовым натиском гайлендеров Гордона: «Полковник — герцог
Ричмондский».
Взгляды юнцов были прикованы к самой гуще битвы, где они
надеялись найти герцога. Он чудился им в каждом офицере, по
которому они тотчас же открывали огонь.
Но разве можно распознать человека в этой сумятице! В конце
концов оба кончили тем, что стали стрелять во всех офицеров без
разбора.
— Перебьем всех офицеров-гордонцев! — воскликнул капитан
Молокососов. — Тогда-то уж герцог непременно окажется в числе
убитых...
— И мой отец будет отомщен! — в неистовом восторге под¬
хватил сын расстрелянного бура.
Вскоре все войско втянулось в драку, мало походившую на
52
сражение. Никакого руководства. Даже роты потеряли свое бое¬
вое единство. В какой-то мере его сохраняли лишь взводы. Боль¬
шинство бойцов, опьяненных убийством, орудовали каждый на
свой страх и риск. Стреляли в упор, схватывались врукопашную.
Даже раненые, катаясь в обнимку по земле, давили, душили и ку¬
сали друг друга.
В течение какой-нибудь четверти часа буры потеряли двух ге¬
нералов.
Знаменитый начальник бурской артиллерии Жан Кок, пора¬
женный двумя пулями, в грудь и в бок, испустил предсмертный
вздох, воскликнув: «Да здравствует свобода!»
Вильжуэн, тоже раненный в грудь, упал со словами: «Бейтесь
до последней капли крови, ребята!»
Утрата этих людей, столь жестокая для дела независимости
южноафриканских республик, сопровождалась громом проклятий
по адресу англичан.
Последние, впрочем, и так уже дорого поплатились: почти
весь офицерский состав англичан был истреблен. На земле рас¬
простерлись тела трех полковников, пяти майоров, одиннадцати
капитанов и двадцати шести лейтенантов. Часть из них были уби¬
ты, другие ранены.
Из четырнадцати офицеров второго батальона гордонцев уце¬
лели только двое. Один из них казался неуязвимым, несмотря на
то что выделялся среди всех своим ростом и блестящим мунди¬
ром. Находясь все время в первых рядах, он руководил атакой,
сплачивал людей, вел их на приступ, подбадривая примером соб¬
ственного мужества.
Этот офицер — герцог Ричмондский.
Под ним пало уже три коня, он служит мишенью для пятисот
стрелков, и все же он остается живым и невредимым, без единой
царапины, под стальным дождем снарядов.
Теперь он бился пешим, так как под рукой не осталось ни од¬
ного свободного коня. Рядом с ним дрался горделивый юноша,
вернее, мальчик, судя по внешности, принадлежащий к аристо¬
кратии, в мундире младшего лейтенанта Гордоновского полка. У
53
него то же, что и у полковника, несколько высокомерное мужест¬
во, то же презрение к смерти и, наконец, ярко бросающееся в гла¬
за внешнее сходство.
Очевидно, это отец и сын.
Время от времени, не прекращая ни на секунду выполнять
свой долг солдата, герцог бросает на сына взгляд, один из тех
красноречивых, хотя и беглых взглядов, в которых можно про¬
честь и страх за его жизнь и восхищение его мужеством.
Сын уже не первый раз бросается вперед, чтобы прикрыть
своим телом отца и начальника.
Но полковник неизменно отстраняет его жестом и кричит:
— На место, Патрик! Вернись к своим людям! Воинский долг
прежде всего!
Младший лейтенант тоже невредим. И это также чудо, ибо пу¬
ли словно ножом раскроили в нескольких местах его мундир.
В левой руке у него револьвер, в правой — тяжелая шотланд¬
ская сабля со стальной рукояткой.
В жаркой схватке боя он сталкивается лицом к лицу с капита¬
ном Сорви-голова. Англичанин и француз, смерив один другого
взглядом, бросаются друг на друга. Маузер без штыка — единст¬
венное оружие француза. Он прицелился и на расстоянии четырех
шагов спустил курок. Но в пылу боя он и не заметил, что израсхо¬
довал все патроны своего ружья, не оставив даже одного, на край¬
ний случай. Курок щелкнул с сухим треском.
Англичанин тоже выстрелил; это был его последний заряд. Он
стрелял почти в упор и все-таки промахнулся.
Капитан Молокососов схватил свой маузер за ствол и, замах¬
нувшись им, как дубиной, обрушил бы смертельный удар на голо¬
ву шотландца, если бы тот не парировал его саблей. Стальное лез¬
вие разлетелось в куски. Все же шотландцу удалось смягчить удар.
Скользнув по его плечу, приклад маузера ударился о землю и раз¬
бился у самой казенной части1.
1 Казенная (задняя) часть ствола называется так потому, что в
старинных ружьях сюда засыпался порох, который назывался солда¬
тами "казной".
54
Молодые люди, вскрикнув от бешенства, бросили обломки
оружия и схватились врукопашную. Их силы равны, равно и
ожесточение. Они падают, вскакивают, снова падают на землю,
катаются по ней, крепко обхватив и стараясь задушить друг друга.
Вдруг Сорви-голова заметил на земле обломок только что
разбитой им сабли. Рискуя искалечить руку, Жан схватил его и,
замахнувшись им, как кинжалом, крикнул:
— Сдавайтесь!
— Нет! — зарычал офицер, бешено отбиваясь.
Жан ударил его острием клинка и снова крикнул:
— Сдавайтесь!.. Да сдавайтесь же, гром и молния!
— Ни за что! — истекая кровью, отвечал шотландец.
Видя, что сын упал, полковник поспешил к нему на помощь с
поднятой саблей. Казалось, сейчас он рассечет голову капитана
Молокососов, который в исступлении, ничего не замечая, все
наносил и наносил противнику ожесточенные удары.
Но юный Поль Поттер спас своего друга.
Этот изумительно хладнокровный подросток в течение всего
боя предусмотрительно и спокойно пополнял патронами мага¬
зин своего маузера. Он узнал полковника и, взревев от радости,
прицелился и выстрелил.
Однако в тот самый миг, когда Поль спустил курок, волын¬
щик, не перестававший наигрывать боевой марш гайлендеров
Гордона, бросился вперед, чтобы заслонить собой своего на¬
чальника.
Это был красивый семнадцатилетний малый с румяным ли¬
цом, почти мальчик, как и большинство участников этой
страшной драмы. Пуля, пронзив его навылет немного выше
сердца, угодила полковнику прямо в грудь.
Несчастный волынщик уронил свой инструмент и, зажав ру¬
кой рану, хрипло простонал:
— О, мама... бедная моя мама! Я умираю... Я знал, что это
случится...
В то же мгновение герцог Ричмондский зашатался и, взмах¬
нув руками, опрокинулся навзничь.
56
— Прощай, Патрик!.. Прощай, мой любимый!.. — с усилием
вымолвил он.
Еле дышавший Патрик сквозь красный туман в залитых кро¬
вью глазах увидел, как упал его отец. Отчаянным усилием он
вырвался из рук Жана Грандье, приподнялся на одно колено и
тут заметил юного Поля, ружье которого еще дымилось.
Голосом, прерывающимся от рыданий, он воскликнул:
— Да будь ты проклят, убийца моего отца!
— Он убил моего! — ожесточенно возразил юный бур.
Но Патрик уже не слышал; кровавая пелена все гуще засти¬
лала его взор, прерывалось дыхание, и он упал без чувств к но¬
гам капитана Молокососов.
Ярость Жана Грандье мгновенно угасла. Побежденный про¬
тивник был для него всего лишь страждущим человеком, ду¬
шевные и физические раны которого священны. Сорви-голова
тотчас же кликнул санитаров.
Они прибежали и, оказав первую помощь раненому, уложи¬
ли его на носилки.
Снова послышались жалобные стоны умирающего волын¬
щика. Слабеющим голосом он звал свою мать; похолодевшими
уже руками он достал из кармана еще не запечатанное письмо
и, протянув его Полю, пробормотал:
— Моей бедной маме... отправьте... умоляю вас...
— Клянусь! — ответил юный бур, в глазах которого блесну¬
ли слезы.
— Благодарю... — прошептал умирающий.
Кровь двумя алыми струйками брызнула из его пронзенной
груди, на губах показалась пурпурная пена, глаза остекленели, и
все тело содрогнулось в предсмертной конвульсии.
— Письмо... мама...— в последний раз пробормотал он
коснеющим языком.
И, сжав кулаки, вытянулся и умер.
На этом участке борьба окончилась поражением шотланд¬
цев. Остатки гордонцев стали поспешно отступать.
Буры, гуманность которых, проявленная во время этой войны,
57
завоевала им всеобщую симпатию, поспешили оказать помощь
раненым. Сорви-голова влил Патрику в рот несколько капель
спирта. Шотландец вздрогнул, открыл глаза, узнал своего против¬
ника и, прочитав у него в глазах бесконечное сострадание, схва¬
тил его за руку и тихим, как дыхание, голосом произнес:
— Что с отцом?
— Пойду узнать... Сейчас вернусь.
Сорви-голова побежал к месту сражения и, найдя полковни¬
ка среди груды тел, заметил, что тот еще дышит. Он поручил его
санитарам, а сам уже собирался вернуться к Патрику, чтобы со¬
общить ему, что отец его жив и надежда на его выздоровление
еще не потеряна, когда раздавшееся поблизости рыдание заста¬
вило его оглянуться. Он увидел Поля, который, стоя на коленях
возле тела волынщика, читал посмертное письмо шотландца к
матери.
— На, прочти, — сказал Поль, увидев Жана Грандье. — Как
это ужасно!..
И Сорви-голова, взяв из его рук письмо, прерывающимся от
волнения голосом прочитал:
«Под Ледисмитом, 23 ноября 1899 г.
Милая мамочка, сегодня не ваша очередь, сегодня я должен
бы писать отцу. Но я не могу не писать вам, потому что какое-то
предчувствие говорит мне, что это последнее мое письмо. Не
понимаю, что со мной происходит; я здоров и чувствую себя
превосходно. Но прошлой ночью я видел страшный сон... Мне
кажется, что завтра буду убит. Так тяжело на душе, и сердце но¬
ет... Только что я выходил из палатки — стоит чудная ночь. Я
глядел на синее ясное небо, на яркую звезду над моей головой и
подумал, милая мама, что она смотрит сейчас и на вас, и мне
захотелось тоже взглянуть на вас...
Если бы вы только знали, что здесь творится!.. На днях возле
меня в окопе упал один солдат моей роты. Он не умер сразу; ос¬
колок снаряда попал ему в живот. О, как страшно было смотреть
на него!.. Он рыдал, умоляя врача прикончить его, чтобы изба¬
вить от страданий, и даже сам доктор не мог удержаться, чтобы
58
не сказать:
«Воистину проклятая штука война!»
И знаете, дорогая мама, мне очень не хотелось бы умереть
такой смертью. Я думаю, вам было бы очень больно, если бы вы
узнали об этом. Я хотел бы умереть побыстрее, чтобы не слиш¬
ком долго страдать.
Но будьте покойны: что бы ни случилось, я честно исполню
свой долг до конца. И хотя мне очень жаль покинуть вас, я все
же счастлив, что отдал свою жизнь за нашу королеву и Велико¬
британию.
Прощайте же, милая мама, крепко вас целую.
Джемми».
— И это я убил его!— дрожащим от слез голосом сказал
юный бур. — Как ужасно! Сердце разрывается... И все-таки где-
то в глубине души я чувствую, что только исполнял свой долг.
— Верно, Поль, и ты выполнил его с честью, — ответил Со-
рви-голова, указав рукою на отступавшие по всей линии анг¬
лийские войска.
Королевская армия разбита. Ее потери — две тысячи чело¬
век и двенадцать пушек. Бессовестные политиканы, рыцари
разбоя и наживы, развязавшие эту войну, могут быть довольны!
Грохот сражения сменился мертвой тишиной. Англичане,
потерпевшие еще одно поражение, в беспорядке отступили в
Ледисмит. Буры укрылись в своих неприступных укреплениях, с
замечательным искусством возведенных вокруг Ледисмита. Это
был своего рода укрепленный лагерь, охраняемый выдвинутыми
вперед «патрулями»1.
В лагере закипела мирная жизнь. На скорую руку исправляли
всякие повреждения, чистили орудия, перевязывали раненых
коней, чинили разорванную одежду, подлечивали раны. С не¬
возмутимым спокойствием люди готовились к новой битве.
Под защитой холма, прикрывающего их от снарядов, вытя-
1 Охранение буров, поставленное вообще крайне небрежно, поруча¬
лось мобильным кавалерийским отрядам, так называемым "патру¬
лям". В "патруле" насчитывалось до сотни человек.
59
нулись четыре большие палатки, над которыми развевался бе¬
лый флаг с изображением красного креста.
Это бурский походный госпиталь.
В каждой палатке до сотни раненых — буров и англичан,
причем последних вдвое больше. Все они лежат кто на малень¬
ких походных койках, кто на носилках, а кто и прямо на земле.
Примиренные одинаковыми страданиями, буры и англичане
относятся теперь друг к другу без всякой вражды.
Все раненые перемешаны здесь по-братски: рядом с борода¬
тыми, заросшими до самых глаз бурами — королевские стрелки
атлетического сложения, краснощекие юноши и рослые шот¬
ландские горцы, отказавшиеся сменить свой национальный кос¬
тюм на форму хаки2. Бледные, исхудавшие, потеряв много кро¬
ви, они мужественно подавляют стоны, боясь, очевидно, уро¬
нить жалобами свое национальное достоинство.
Глава VI
Бурский походный госпиталь. — «Современные ранения». — Док¬
тор Тромп. — «Гуманная пуля». — Об одном оригинале. — На войне
идут умирать всегда одни и те же. — Чудесные исцеления. — Послед¬
ствия ранений осколками. — Душа англичанина. — Непризнанные
герои. — Ночной выстрел.
И среди всех этих страдальцев бесшумно сновали скромные
ловкие женщины, исполненные сочувствия к несчастным и же¬
лания помочь им. Они разносили чашки с укрепляющим бульо¬
ном, сосуды с разведенной карболовой кислотой, компрессы.
Это жены, матери и сестры бойцов, покинувшие фермы,
чтобы идти вместе с близкими им людьми на войну. С одинако¬
вым самоотвержением ухаживали они не только за своими, но и
за теми, кто угрожал их жизни и свободе.
Ждали доктора. В одну из палаток вихрем влетел Жан Гран-
2 Шотландские горцы вместо брюк носят короткую юбочку-
шотландку.
60
дье в сопровождении своего неразлучного друга Фанфана. Хотя
юный парижанин еще прихрамывал и волочил ногу, он был сча¬
стлив, что не числился уже больным. А в ожидании того дня,
когда, оправившись окончательно, он смог бы вернуться к своей
суровой службе разведчика, Фанфан взялся за работу санитара
полевого госпиталя.
Взгляд капитана Молокососов тотчас же устремился к двум
койкам, стоявшим рядом в центре палатки. На одной из них ле¬
жал герцог Ричмондский, на другой — его сын.
Герцог, казалось, умирал. Из его груди вырывалось тяжелое
дыхание; бледный, как полотно, он сжимал руку с отчаянием
глядевшего на него сына.
Сорви-голова, быстро подойдя к ним, снял шапку и сказал
молодому человеку:
— Простите, я запоздал. Я прямо с дежурства. Как себя чув¬
ствуете?
— Неплохо... Вернее, лучше... Благодарю. Но мой бедный
отец... Взгляните!
— Доктор сейчас придет. Он обещал мне заняться вашим от¬
цом в первую очередь. Я уверен, он извлечет пулю.
— Благодарю вас за участие! Вы благородный и честный
противник. От всего сердца благодарю вас! — сказал молодой
шотландец.
— Ба! Есть о чем говорить! На моем месте вы, наверное, по¬
ступили бы так же.
— Судя по вашему произношению, вы — француз?
— Угадали.
— В таком случае, мне особенно дорого ваше дружеское
расположение. Вы даже не представляете себе, как мы с отцом
любим французов! Однажды вся наша семья: отец, сестра и я,
очутились в страшном, прямо-таки отчаянном положении. И
французы вырвали нас буквально из объятий смерти.
— А вот и доктор!— воскликнул Сорви-голова, тронутый
доверием, оказанным ему его вчерашним противником.
Они оглянулись на вошедшего. Это был человек лет сорока,
61
высокий, сильный, ловкий в движениях, с чуть обозначившейся
лысиной, со спокойным и решительным взглядом; плотно сжа¬
тые губы его оттенялись белокурыми усами. За спиной у него
висел карабин, а на поясном ремне — туго набитый патронташ.
Всем своим видом он походил скорее на партизанского главаря,
чем на врача. Ни галунов, ни нашивок, ни каких бы то ни было
других знаков отличия.
Голландец из Дортрехта1, ученый-энциклопедист и замеча¬
тельный хирург, доктор Тромп после первых же выстрелов в
Южной Африке прибыл в Оранжевую республику и вступил
добровольцем в армию буров. Он мужественно сражался в ее
рядах вместе со своими собратьями — бурами, а в случае необ¬
ходимости превращался во врача. Добрый, человеколюбивый,
самоотверженный, он страдал только одним недостатком —
был неисправимым болтуном. Впрочем, недостаток ли это?
Он, действительно, по каждому поводу мог разразиться целым
потоком слов, но мысли его были настолько интересны, что
все его охотно слушали.
Доктор достал из подвешенного под патронташем холщо¬
вого мешка свои медицинские инструменты, быстро разложил
их на походном столике и сразу же потерял свой воинствен¬
ный вид.
Со всех сторон к нему неслись теплые слова привета; вокруг
него хлопотали санитарки. Одна принесла ему воды, в которую
он погрузил губку, другая зажгла большую спиртовку. Добро¬
душный доктор улыбался направо и налево, благодарил, отвечал
на приветствия, мыл руки и приговаривал:
— Раствор сулемы! Превосходное антисептическое средст¬
во!.. Я к вашим услугам, Сорви-голова... Так. Отлично. Теперь
оботрем губкой лицо.
Прокалив затем на спиртовке свои инструменты, он напра¬
вился к полковнику.
Раненые, лежавшие поближе, заворчали.
— Терпение, друзья! Позвольте мне прежде сделать опера-
1Город в Голландии, на реке Мерведе, притоке Мааса.
62
цию этому джентльмену. Кажется, он при смерти...
У превосходного врача была своеобразная манера преподно¬
сить больным горькие истины.
С помощью Жана Грандье и Фанфана он усадил раненого на
кровати, поднял его рубашку и, обнажив торс, воскликнул:
— Великолепная рана, милорд! Можно подумать, что я сам
нанес ее вам, чтобы мне легче было ее залечить. Нет, вы только
взгляните! Третье правое ребро точно резцом проточено. Ни
перелома, ни осколка! Одно только маленькое отверстие диа¬
метром в пулю. Затем пуля прошла по прямой через легкое и
должна была выйти с другой стороны. Нет?.. Куда же она, в та¬
ком случае, девалась? Странная история... Ба! Да она застряла в
середине лопатки. Сейчас я извлеку ее... Потерпите, милорд.
Это не больнее, чем когда вырывают зуб. Раз... два... Готово!
Глухой хрип вырвался из уст раненого; конвульсивным дви¬
жением он до боли сжал руку сына.
Из раны брызнула сильная струя крови, и одновременно
раздался тихий свистящий вздох.
— Чудесно,— продолжал хирург,— легкое освободилось...
Дышите, полковник, не стесняйтесь!
Офицер глубоко вздохнул, в его глазах появилась жизнь, ще¬
ки слегка порозовели.
— Ну как, легче теперь, а?
— О да! Гораздо легче.
— Я так и знал!.. Ну, что вы теперь скажете, Сорвиголова? А?
Терпение! Немного терпения, ребята...
Он говорил без умолку то по-английски, то по-голландски,
то по-французски, но делал при этом все же гораздо больше, чем
говорил. Обратившись к шотландцу, он произнес:
— Через три недели вы будете на ногах, милорд. Видите ли,
эта маузеровская пуля — прелестный снарядец, и притом же
чистенький, как голландская кухарка. Благодаря своей огром¬
ной скорости — шестьсот сорок метров в секунду! — он, как
иголка, проходит через живую ткань, не разрывая ее. Ничего
общего с этим дурацким осколочным снарядом, который все
63
рвет и ломает на своем пути. Нет, решительно, маузеровская
пуля очень деликатная штука... словом, a gentlemanly bullet1.
И неумолчный говорун, ни на секунду не прерывая потока
слов, вставил в отверстия, пробуравленные пулей при ее входе и
выходе, большие тампоны гигроскопической ваты, пропитан¬
ной раствором сулемы, затем наложил на них обеззараживаю¬
щие компрессы и закончил очередную перевязку словами:
— Вот и все! Диета? Супы, молоко, сырые яйца, немного со¬
да-виски. .. А через восемь дней — ростбиф, сколько душа запро¬
сит. Благодаря вашей крепкой конституции у вас даже не повы¬
сится температура.
И, не дожидаясь благодарности, этот чудак крикнул: «Сле¬
дующий!» — и перешел к другому больному.
— А вы, Сорви-голова и Фанфан, за мной!
Молодой лейтенант, изумленный этим потоком слов, но еще
более восхищенный счастливым исходом дела, нежно обнял от¬
ца. А доктор и его случайные помощники продолжали обход.
На каждом шагу им приходилось сталкиваться с необычайно
тяжелыми на вид ранениями. Современная баллистика2 словно
глумилась над современной хирургией.
Четыре дня назад один ирландский солдат во время стычки
на аванпостах был поражен пулей, попавшей ему в самое темя.
Пуля пронзила мозг, нёбо, язык и вышла через щеку. Положение
раненого считалось безнадежным.
В той же стычке другой ирландец был ранен в левую сторону
головы. Пуля прошла через мозг и также вышла с противопо¬
ложной стороны3.
— Ну, что вы на это скажете, молодые люди? — с гордо¬
стью воскликнул доктор. — В былые времена, при старинном
оружии, головы этих молодцов разлетелись бы, как тыквы. А
1 Джентльменская пуля.
баллистика- наука о движении снаряда.
3 Об этих двух случаях, как, впрочем, и о других, не менее удивитель¬
ных, рассказывает знаменитый английский хирург Мак Корнек. (Прим,
автора).
64
деликатная, гуманная маузеровская пулька сумела нежно про¬
скочить сквозь кости и мозговую ткань, причинив моим ране¬
ным только одну неприятность: временно лишив их способно¬
сти нести боевую службу.
— Сногсшибательно! — воскликнул Фанфан, не веря своим
ушам.
— Изумительно, — согласился Сорви-голова.
— Через две недели они будут здоровы, как мы с вами! —
торжествовал доктор.
— И даже без осложнений? — спросил Сорви-голова.
— Даже без мигрени!— ответил доктор.— Я, впрочем,
опасаюсь, как бы один из них не стал страдать страбизмом.
— To-есть, попросту говоря, не окосел?
— Да, да, вот именно — не окосел. Именно так.
— Но какой же тогда смысл воевать, если мертвые воскре¬
сают, а убитые, восстав, получают возможность биться с новой
силой? — изумился Жан.
— Напротив, раз уж наша идиотская и звериная цивилиза¬
ция не в силах избавиться от такого бича, как вой-на, надо, по
крайней мере, сделать это бедствие как можно менее убийст¬
венным. В чем, в конце концов, цель войны? На мой взгляд —
в том, чтобы вывести из строя возможно большее количество
воюющих, а не в том, чтобы уничтожить их. Значит, вовсе не
надо уничтожить всё и всех, чтобы одержать победу. Доста¬
точно помешать в течение некоторого времени противнику
драться, остановить его наступление, уменьшив количество
его солдат. Таким образом, приобрело бы реальность фанта¬
стическое изречение одного ворчуна-генерала: «На войну идут
умирать всегда одни и те же».
— А вот еще более удивительный случай!— воскликнул
хирург, исследуя одного шотландского солдата.
— Да разве он ранен, доктор? — удивился Жан.
Солдат спокойно потягивал свою трубку и, казалось, чувст¬
вовал себя совсем неплохо. На его шее зияла рана, нанесенная
«гуманной» пулей.
3 Капитан Сорви-голова
Пуля вошла чуть повыше левой ключицы в то время, когда
гордонец, в ожидании атаки, лежал, прижавшись к земле.
Доктор принялся искать «выходное» отверстие и нашел его
немного повыше правого бедра, в двух сантиметрах от под¬
вздошной кости.
— Смотрите-ка! — восхищенно воскликнул он. — Пуля
пробила себе дорогу через легкие, брюшину, кишки, через таз
и, наконец, через подвздошную кость. Таким образом, этот
бравый горец прошит ею сверху донизу, сзади и спереди. Тут
уж нам и вовсе нечего делать...
— Значит, он обречен? — печально спросил Сорвиголова.
— Напротив! Встанет на ноги без малейшего хирургиче¬
ского вмешательства, которое только повредило бы ему. По¬
стельный режим. Диета: супы, сырые яйца, сода-виски и, ра¬
зумеется, трубка, раз уж он такой курильщик. Продолжайте в
том же духе, мой мальчик, и поправляйтесь. Следующий!
У этого поражена была печень.
— Тут нам тоже нечего делать. Иначе говоря, вмешатель¬
ство излишне. Постельный режим, антисептика и поначалу
легкая пища... Рана в пояснице? Такое же лечение. Ранение
желудка? И в этом случае ничего другого рекомендовать не
могу.
И при этом доктор каждый раз неизменно добавлял:
— Отлично. Все идет как по маслу. Быстрое и верное изле¬
чение.
Но вот он подошел к группе буров, лежавших на матрацах
прямо на земле:
— Чорт возьми, вот это мне уже не нравится!
Их было пятеро. Изуродованные, окровавленные, искале¬
ченные, они без малейшего стона переносили ужасные стра¬
дания.
Это были жертвы крупнокалиберного английского снаря¬
да, который попал в кучку солдат и, разорвавшись, убил напо¬
вал десять человек. Эти — единственные, оставшиеся в живых.
Но, боже, в каком они состоянии!
66
Растерзанные мышцы, раздробленные кости, разорванные
сосуды — страшное месиво из мяса, обломков костей, тряпья и
сгустков запекшейся крови. Вид этих несчастных был так
страшен, что у Фанфана и Сорви-головы сжалось сердце.
Даже доктор утратил свой дар красноречия и умолк; не¬
смотря на профессиональную выдержку, он был не в силах
скрыть волнение.
Один, лишь с помощью Фанфана и Жана Грандье, испол¬
ненных усердия, но близких к обмороку от жалости и страха,
доктор приступил к своей работе.
Что за ужасная работа! Он ампутировал конечности, резал
живое тело, рылся в нем в поисках осколков или разорванной
артерии, накладывал швы. Ему приходилось теперь иметь дело
с огромными повреждениями, трудность излечения которых
увеличивалась неизбежными осложнениями. Прибавьте к
этому два потрясения: шок, причиненный ранением, и шок,
вызванный самой операцией. Они ослабляют больного и
уменьшают силу сопротивления организма, этого могущест¬
веннейшего помощника хирургии. А тут еще сильная потеря
крови, вконец истощающая раненого.
Как долго тянулись и как мучительны были эти операции,
производившиеся без наркоза! Но бесстрашные буры со свой¬
ственным им мужеством стойко переносили все страдания.
Закончив тяжелые операции, доктор Тромп направился к
младшему лейтенанту, терпеливо ожидавшему своей очереди.
Его левая ключица была надломлена ударом, который нанес
ему Сорви-голова прикладом маузера; не действовала рука;
грудь была исполосована глубокими ранами, нанесенными
обломком сабли, превратившимся в руках капитана Молокосо¬
сов в опасное оружие.
Доктор тщательно промыл раны обеззараживающим рас¬
твором и наложил тугую повязку, чтобы воспрепятствовать
проникновению в них болезнетворных микробов. Затем, по¬
кончив наконец с печальными обязанностями врача, он вски¬
нул на плечи свой карабин, нацепил на поясной ремень па-
з
67
тронташ и уже готов был вновь наносить с помощью малень¬
кой «гуманной пули» человеколюбивые раны, которыми он
так восхищался, исцеляя их.
Сорви-голова и младший лейтенант гайлендеров сразу же по¬
чувствовали взаимную симпатию, несмотря на то что во время
первого своего знакомства они, мягко выражаясь, так неучтиво
обошлись друг с другом.
Оба молодые, почти мальчики, в высшей степени храбрые и
прямые, они были решительными противниками во время битвы.
Но их благородным натурам чужда была и ненависть оскорблен¬
ного самолюбия и низкая злоба расовой вражды. Отвага одного
возбудила в другом лишь чувство уважения. Теперь уже не суще¬
ствовало ни англичанина, ни француза-бура, ни победителя, ни
побежденного, а были двое отважных юношей, ставших друзьями.
Прошло около недели.
Ежедневно в свободное от службы время Сорви-голова часами
просиживал у изголовья раненого, который встречал его неиз¬
менной улыбкой и дружеским рукопожатием.
Патрику становилось лучше, точно так же как и его отцу, хотя
выздоровление последнего шло гораздо медленнее, чем предска¬
зывал слишком уж оптимистически настроенный доктор.
Сорви-голова приносил им новости, стараясь чем только
можно облегчить участь пленников. В дружеской беседе незамет¬
но шло время. Патрик рассказывал о своих приключениях в Ин¬
дии, Жан — о том, что пережил в стране «Ледяного ада». Все это
— к немалому возмущению Поля Поттера, непосредственная и
простая натура которого никак не могла примириться с этой
дружбой между вчерашними смертельными врагами.
Ненависть к завоевателям пылала в душе юного бура с той же
силой, как и в первый день их вторжения. Это чувство патриота
обострялось еще ненавистью к убийце его отца. Ничто не могло
ни смягчить, ни тронуть его. Затаив в душе мщение, он шел к на¬
меченной цели, не сворачивая, и сожалел лишь о том, что пуля,
уложившая волынщика, не покончила также и с полковником.
68
Неудивительно поэтому, что в его отношениях с начальником
появился заметный холодок. А в душе его зрел мрачный план мес¬
ти герцогу Ричмондскому.
Офицеры-шотландцы, в свою очередь, не могли понять как
это Жан Грандье, образованный и богатый человек, мог до такой
степени увлечься борьбой каких-то мужиков южноафриканских
республик за свою независимость.
Однажды Патрик, желая объясниться, со своей обычной пря¬
мотой спросил Жана:
— Вы ненавидите Англию?
— Нисколько. Англия — великая страна, и я восхищаюсь ею.
Но теперь она ведет несправедливую войну, и потому я сражаюсь
против нее.
— Но это наше внутреннее дело: мы подавляем бунт в своей
стране.
— Отнюдь нет. Буры не являются подданными Англии, следо¬
вательно, их нельзя рассматривать как мятежников.
— Не будем играть словами, — возразил Патрик. — Южноаф¬
риканские республики находятся в самом центре сферы англий¬
ского влияния, и мы считаем, что они составляют неотъемлемую
часть королевских владений.
— Но, чорт возьми, тут я не согласен с вами!
— Напрасно! Они наши на том же основании, что и Бечуана-
ленд1, и Родезия2, и Капская земля3, и Англо-Египетский Судан4, и
другие аннексированные империей территории. И разве буры не
такие же дикари? Это тупые крестьяне, безграмотные в своей
массе, отказавшиеся от благ современной цивилизации, нравст¬
венно и физически нечистоплотные люди, закосневшие в своих
4Бечуаналенд - страна в Южной Африке, находящаяся под англий¬
ским протекторатом. Коренное население - бечуаны племени кафров.
2 Северная и Южная Родезия, или Британская Зам¬
бези,- английские владения в Южной Африке, в бассейне реки
Замбези.
3Капская земля - бывшая английская колония в Юго-Западной
Африке. Ныне провинция Южно-Африканского союза.
4 Находится в совместном управлении Египта и Англии.
69
примитивных способах производства... Да, да, повторяю — дика¬
ри, вернее, белые, вернувшиеся к первобытному состоянию. Мы,
англичане, ставим их не выше краснокожих, или арабов, или ка¬
ких-нибудь кочевников Центральной Азии...
При этих словах Сорви-голова вспыхнул, потом побледнел и
готов уже был взорваться и выложить собеседнику начистоту свое
возмущение, однако сдержался и, решив юмористически париро¬
вать этот выпад, ответил добродушным тоном:
— Но, милейший, эти дикари пользуются электричеством,
строят железные дороги, у них есть типографии, они производят
современное вооружение... Забавные дикари, не правда ли? Ду¬
маю, что они неплохо выглядели бы и в Европе, хотя бы, напри¬
мер, в вашей Ирландии! А?.. Что же касается главы этих «дика¬
рей» — президента Крюгера, то князь Бисмарк ставил его куда
повыше биржевых спекулянтов, этих вождей европейских сиук-
сов1. А Бисмарк разбирался в людях!
— О, Крюгер! Бесхвостая макака!.. Шут, еще более смешной и
нелепый, чем его изображают карикатуристы.
— А буры находят, что он самый прекрасный человек обеих
республик, как и вы, вероятно, видите в своей королеве Виктории
самую прекрасную женщину Соединенного королевства. Охотно
присоединяюсь к обоим суждениям: старый бур и старая англий¬
ская леди прекрасны, как полубоги, но каждый в своем роде.
Этот меткий ответный удар так точно попал в цель, что ни
отец, ни сын не нашли слов для возражения.
После неловкого молчания полковник обрел наконец дар
речи.
— Все это только слова, мой юный друг, — задумчиво произ¬
нес он, — одни слова. Война — страшная вещь, и тот, кто начина¬
ет ее, должен быть неумолим. Мой сын прав: буры — бунтовщики
и дикари, и мы должны уничтожать их как бунтовщиков и дика¬
рей. Мы пришли сюда не для того, чтобы сентиментальничать.
Мы сражаемся здесь за самое существование Британской импе-
1С и у к с ы - племя северо-американских индейцев.
70
рии, и последнее слово в этой войне скажем мы, хотя бы ради это¬
го нам пришлось принести в жертву двести тысяч человеческих
жизней и потратить двести миллионов фунтов стерлингов.
Сорви-голова вторично был вынужден подавить свое негодо¬
вание.
Он как бы воочию увидел пропасть, которая отделяла его от
джентльмена, только что обнажившего перед ним всю свою высо¬
комерную, эгоистическую и жестокую душу английского аристо¬
крата. Жан вдруг почувствовал такой приступ возмущения, что
голос его задрожал:
— Не говорите так, милорд! Посмотрите, как добры и чело¬
вечны к пленным эти патриоты, которых вы хотите уничтожить.
Они усердно ухаживают даже за вами, несмотря на то что вы так
безжалостно поступили с фермером Давидом Поттером.
— Это был мой долг председателя военного суда, который я
готов исполнить снова хоть завтра.
— Вы снова приказали бы убить, почти без суда и следствия,
патриота, лишить семью супруга и отца только потому, что он
защищал свою жизнь и свободу?
— Без колебания! В полном соответствии с волей ее величест¬
ва королевы, желающей завоевать и окончательно присоединить
к своим владениям обе республики.
Сорви-голова вскочил, готовый на решительный отпор. Его
остановил чей-то крик, раздавшийся извне:
— Ты никого больше не убьешь, английский пес!
Угроза была произнесена дрожащим от ярости голосом. Капи¬
тану разведчиков показался знакомым этот юношеский голос.
Очевидно, кто-то подслушивал их разговор, стоя за тонкой по¬
лотняной стеной палатки.
Сорви-голова поспешно вышел, не сказав ни слова, отчасти
для того, чтобы узнать, кто кричал, но больше с целью прервать
этот возмущавший его разговор.
— Не сердитесь же! — крикнул ему вдогонку Патрик. — Все
это ничуть не относится к вам. Лично вас мы глубоко уважаем. А
угрозы мы не боимся. Каждый бур в этом лагере отлично знает,
71
как жестоко поплатятся за убийство герцога Ричмондского буры,
находящиеся у нас в плену.
Но до капитана Сорви-голова не дошел смысл этих слов.
В ушах у него шумело, лицо пылало от негодования. Маши¬
нально он обошел вокруг большой прямоугольной палатки, в ко¬
торой помещался госпиталь, но никого не встретил.
Незнакомец, подслушивавший разговор, исчез. Тем не менее
наблюдательный Сорви-голова увидел резко выделявшееся на
белизне полотна черное пятно, словно нанесенное углем.
Возможно, это было старое, не замеченное раньше пятно. Да и
теперь оно бросилось ему в глаза только потому, что, как показа¬
лось Жану, пятно это находилось у того места палатки, где стояли
кровати полковника шотландцев и его сына. Впрочем, Жан не
придал никакого значения этому открытию, весьма существен¬
ному для герцога, которого Жану не суждено было больше уви¬
деть.
Вечером того же дня Сорви-голова ушел на ночное дежурство
с десятью Молокососами. С ними должен был идти и Поль Поттер.
Однако юный бур, всегда добросовестно исполнявший свои воин¬
ские обязанности, почему-то не явился на перекличку. Это случи¬
лось с ним впервые.
Было около десяти часов вечера. Над обоими лагерями навис¬
ла тишина. Сквозь дымчатые облака струился мягкий свет луны.
Вдруг из ложбины, прикрывавшей госпиталь, выскользнула
какая-то безмолвная тень и быстрым, решительным шагом на¬
правилась к палатке, в которой спали полковник и его сын.
Человек шел босиком, вероятно, для того, чтобы не шуметь, и
с ружьем на перевязи. Подойдя к палатке, он оглянулся и, убе¬
дившись, что никто не следит за ним, остановился у черного пят¬
на, несколько часов назад замеченного капитаном Сорви-голова.
Он достал из кармана нож и с бесконечными предосторожно¬
стями, не спеша, нитку за ниткой стал разрезать толстую ткань
палатки. Когда образовалось отверстие, достаточное, чтобы про¬
сунуть сквозь него руку, он заглянул внутрь палатки, освещенной
тусклым светом ночников. Как раз против него стояла кровать,
72
покрытая той клетчатой матерней, из которой делается военная
форма шотландцев.
Легкая дрожь пробежала по телу полуночника, когда он узнал
мужественное лицо крепко спавшего полковника.
Обнаженная голова шотландца находилась всего в тридцати
сантиметрах от полотна.
Без малейшего колебания незнакомец просунул в отверстие
ствол своего ружья, приставил его к голове полковника и твердой
рукой спустил курок.
Грянул выстрел, удушливый пороховой дым поплыл по палатке.
Поднялась невообразимая суматоха, и сестры милосердия,
прибежавшие на крики испуганных больных, увидели младшего
лейтенанта гордонцев бьющимся в жестокой истерике у тела сво¬
его отца, распростертого на кровати с пробитой головой...
Глава VII
О том, к чему приводит излишняя бдительность. — Слишком
сильное увлечение разведкой. — Пленник. — У англичан. — Извест¬
ность, которая доставляет неприятности. — Неожиданные послед¬
ствия некоторых писем. — Два члена военного суда. — Что понима¬
ют англичане под выражением «подколоть свинью». — Варварское
обращение. —Генерал. —Великодушный враг. —«Вольно!»
В то время, когда так трагически погиб полковник герцог
Ричмондский, Сорви-голова стоял на часах у самого передне¬
го края.
Буры — храбрые, но беспечные воины — были плохими сто¬
рожами и разведчиками. Впрочем, дисциплина вообще не поль¬
зовалась особенно большим уважением в этой скроенной по¬
семейному армии. Приказы командиров выполнялись спустя
рукава, а часовые были далеки от сознания лежащей на них ог¬
ромной ответственности, которое свойственно дозорным евро¬
пейских армий.
Трудно поверить, но именно наши юные сорванцы лучше
всех справлялись с этой нелегкой задачей. Их бдительность ни-
73
когда не ослабевала. И начальники бывали спокойны, когда
ночная охрана бурского лагеря поручалась Молокососам.
В тот вечер Сорви-голова, который, подобно истому сыну
могикан, смотрел во все глаза, заметил в зоне, разделяющей пе¬
редовые линии обеих воюющих сторон, какие-то медленно дви¬
жущиеся серые тени. Луна скрылась за облаками, стало темно.
Капитан Молокососов решил разобраться, в чем дело.
Лучше всего, конечно, пойти самому и посмотреть. Средство
верное, но рискованное. Можно как раз угодить под перекрест¬
ный огонь буров и англичан.
И все же Сорви-голова отправился, взяв с собой юнгу Финь-
оле, бура Иориса, итальянца Пьетро, португальца Гаетано и кре¬
ола из Реюньона. Все шестеро скинули маузеры, которые стес¬
няли бы их движения во время разведки, оставив при себе толь¬
ко револьверы.
И вот они поползли, сдерживая дыхание, с чисто кошачьей
ловкостью обходя малейшие препятствия.
Они продвинулись таким образом на триста-четыреста мет¬
ров, когда Сорви-голова, находившийся впереди, различил ша¬
гах в двадцати от себя какую-то темную массу. Вглядевшись,
Жан убедился, что ему навстречу, распластавшись на животе,
ползет человек. Легкий, еле слышный шелест выдавал каждое
его движение.
Благоразумие требовало от Жана Грандье сомкнуть линию
разведки и поднять тревогу. Разведчик должен по возможности
избегать боя.
Но попробуйте говорить о благоразумии с парнем, который
на каждом шагу так и ищет случая оправдать свое энергичное и
славное прозвище!
«Английский разведчик! — мелькнуло в голове Жана. — Я в
два счета подцеплю его и возьму в плен».
Сорви-голова поднялся, в несколько гигантских прыжков
очутился возле английского разведчика, бросился на него и что
есть силы сдавил в своих объятиях. Но что за чудо!.. Его пальцы
ощутили лишь пустоту, вернее — рыхлую грубошерстную ткань,
74
по всей вероятности, одеяло. Однако вместе с тем он почувство¬
вал и сопротивление.
Чьи-то невидимые руки тянули к себе одеяло, очевидно, за
привязанные к нему бечевки.
— Меня провели! — прошептал Сорви-голова, постигший
наконец легкомысленность своего поведения.
Увы, провели не его одного! Его товарищи точно так же, как
и он, полонили вместо вражеских разведчиков тряпье.
Но к чему эта уловка?
Только для того, чтобы заманить их, взять в плен и напасть
затем на бурских часовых, мирно дремавших с трубкой во рту.
Все произошло в несколько секунд.
Два взвода англичан — о, эти не скрывались! — окружили
капитана Молокососов и его товарищей, схватили и повалили их
прежде, чем они успели крикнуть.
Насмешливый голос сказал по-английски:
— Эти юные болваны попались на удочку.
Полузадушенный Сорви-голова зарычал от бешенства.
— Молчание или смерть!— приказал тот же голос.— Впе¬
ред, и без шума!
Сорви-голова понял грозившую бурам опасность. Во что бы
то ни стало надо предупредить их, поднять тревогу, хотя бы це¬
ною собственной жизни.
Подобно рыцарю Д’Ассасу1, он ни минуты не колебался.
Отчаянным усилием он вырвался из рук солдата, сжимавше¬
го его горло, и пронзительно закричал:
Рыцарь Д'Ассас, офицер Овернского полка, прославился своим
подвигом (некоторые источники приписывают этот подвиг простому
сержанту Дюбуа). Это случилось в 1760 году, в ночь перед сражением
при Клостеркампе. Д'Ассас пошел в разведку в соседний лесок, где был
схвачен вражескими солдатами, которые, приставив к его груди штыки,
угрожали ему смертью, если он поднимет тревогу. Повинуясь долгу сол¬
дата, Д'Ассас крикнул во всю силу своих легких: "Ко мне, овернцы, тут
враги!" Д'Ассас (или Дюбуа) был немедленно заколот штыкам. Но фран¬
цузская армия была предупреждена, избежала внезапного нападения и в
разыгравшемся поутру сражении одержала победу над ганноверцами.
75
— Тревога!.. Тревога!.. Англичане!..
Солдат занес саблю над его головой и непременно рассек бы
ее, если бы Сорви-голова не уклонился. В то же мгновение он
выхватил свой револьвер и, выстрелив в упор, убил солдата. По¬
том, чувствуя, что все равно пропал, Жан крикнул насмешливо:
— Не вытттло! Испорчен сюрприз, господа англичане!.. На¬
всегда запомните эту последнюю шутку, которую сыграл с вами
Сорви-голова!
Он сделал было попытку выпустить во врагов еще несколько
оставшихся в револьвере пуль, чтобы как можно дороже продать
свою жизнь, но множество рук уже схватили его. В то же мгно¬
вение десятки здоровенных кулаков обрушились и на других
Молокососов.
Жана, вероятно, прикончили бы тут же, если бы до чьих-то
ушей не дошло так гордо брошенное им слово: «Сорви-голова».
— Не убивайте его! Это Брейк-нек1! Тому, кто приведет его
живым, обещано двести фунтов! — завопил кто-то истошным
голосом.
Жану повезло, он оказался счастливей героя Клостеркампа:
он жив и знает, что принесенная им жертва не оказалась на¬
прасной, — буры услыхали его крик и выстрел.
В бурском лагере уже протрубили тревогу. Мгновенно ожи¬
ли окопы, загремели выстрелы, загудели большие пушки... Ноч¬
ная атака была отбита.
Зато Сорви-голова и его товарищи попали в плен. Навсегда
умолкли креол из Реюньона и молодой итальянец Пьетро. Один
только капитан Брейк-нек, как называли англичане Жана, мог
самостоятельно передвигаться; остальные были в таком состоя¬
нии, что их пришлось нести.
Вот они уже в английском лагере. По тому, как часто повто¬
рялось его имя английскими солдатами, капитан Молокососов
понял, что он пользуется тут столь же почетной, сколь и опасной
популярностью.
Пленников побросали как попало в каземат, стены которого
^reak-neck (англ.)- Сорви-голова.
76
были выложены, словно блиндаж, железнодорожными рельса¬
ми, и заперли, не дав ни корки хлеба, ни глотка воды.
Бедные сорванцы провели тяжелую ночь; их мучила жажда,
они истекали кровью и задыхались. Сорви-голова утешал и под¬
бадривал товарищей, насколько это было возможно, но, не¬
смотря на все старания, так и не смог перевязать их раны в этой
кромешной тьме.
Наконец наступил день. Разумеется, он облегчит их участь!
Первым из каземата извлекли капитана Сорви-голова. Его
привели к офицеру.
Судя по форме доломана цвета хаки, на эполетах которого
вышиты две золотые звезды, это был драгунский капитан. С не¬
скрываемой иронией он разглядывал капитана Молокососов,
которого окружили четыре английских солдата, прямые, как
деревянные истуканы, и надменные, как истые англичане.
Вдоволь наглядевшись, драгунский капитан без дальних
околичностей приступил к допросу:
— Так, значит, вы и есть тот самый француз, известный под
именем «Сорви-голова», командир интернационального отряда
юных волонтеров?
— Да, это я! — гордо ответил Жан Грандье, глядя прямо в
лицо офицеру.
Офицер зловеще улыбнулся, расстегнул свой доломан, вынул
из внутреннего кармана небольшой бумажник и достал оттуда
сложенную вдвое визитную карточку.
С нарочитой и насмешливой медлительностью он разогнул
ее и, поднеся к глазам Жана Грандье, произнес:
— Значит, вы — автор этого фарса?
Сорви-голова узнал одно из писем, которые он разослал по¬
сле смерти Давида Поттера пяти членам военного суда.
Он напоминал в этом письме, что бур приговорил к смерти
своих судей, а он, Сорви-голова, исполняя последнюю волю сво¬
его друга, поклялся истребить их всех.
Слово «фарс» прозвучало в ушах Сорви-головы как пощечи¬
на. Он покраснел и крикнул:
77
— Этот фарс кончится вашей смертью!
— Я капитан Руссел, — продолжал, улыбаясь, офицер, — ко¬
мандир второй роты седьмого драгунского полка. Как видите,
осужденный на смерть чувствует себя неплохо.
— Поживем — увидим, — без признака смущения ответил
Жан.
— Милый мой французик, вы настоящий хвастун! Советую
вам прекратить эти шутки. Вам не удастся взбесить меня, че¬
стное слово! Скорее вы добьетесь кнута.
— Человека, голову которого оценили в двести фунтов,
не наказывают кнутом... Между прочим, моя голова стоит
гораздо больше. Кроме того, я — солдат и требую, чтобы со
мной обращались, как подобает обращаться с пленным вои¬
ном. Я убил столько ваших людей, что вполне заслуживаю
такого обращения.
Офицер слегка побледнел, закусил ус и, перестав наконец
улыбаться, отрывисто, точно пролаял, крикнул:
— Нужна информация! Отвечайте! Отказываться не сове¬
тую. Все равно заставим.
— Спрашивайте!
— Сколько буров против наших линий?
— Восемь дней назад их было вполне достаточно, чтобы по¬
бить вас, хотя вас было во много раз больше.
Офицер побледнел еще сильнее.
— Сколько у вас ружей? — продолжал он.
— Маузеров? Не знаю. Но ли-метфордов1 около тысячи: мы
отобрали их у ваших солдат.
— Последний вопрос: что стало с герцогом Ричмондским и
его сыном?
— Я лично приказал перенести этих двух тяжело раненных
джентльменов в бурский госпиталь. Теперь они вне опасности.
— Достаточно. Вы отказались ответить на два первых вопро¬
са, и я вынужден передать вас в распоряжение Колвилла — май-
^и-метфорд - название ружья, бывшего на вооружении англий¬
ской армии того времени.
78
ора третьего уланского полка.
Это имя заставило молодого француза вздрогнуть.
Колвилл! Еще один из убийц Давида Поттера.
Сорви-голова, не скрывая ненависти, пристально взглянул
на вошедшего Колвилла. Это был длинный, как жердь, сухопа¬
рый и желчный англичанин с высокомерным и жестоким выра¬
жением лица. Жан поклялся самому себе никогда не забыть его,
если только удастся вырваться из этого осиного гнезда.
— Дорогой мой Колвилл, позвольте представить вам мисте¬
ра Сорви-голова, небезызвестного вам нашего будущего палача.
— Вот как! — презрительно ответил майор. — Тот самый
мальчишка, который осмелился послать офицерам ее величест¬
ва свои идиотские и оскорбительные письма? Ну что же, теперь
пришла наша очередь позабавиться.
— Клянусь, — пробормотал Руссел, — не хотел бы я очутить¬
ся в шкуре этого хвастунишки, над которым Колвилл собирается
позабавиться.
Майор поднес к губам свой хлыст, рукоятка которого окан¬
чивалась свистком.
На пронзительный зов свистка прибежал уланский сержант1.
— Максуэл, — процедил сквозь зубы Колвилл, — забери-ка
этого парня, и можешь позабавиться со своими товарищами
игрой «подколем свинью».
«Pigsticking» — свирепая игра английских улан, которые
любили предаваться ей, заменяя свинью пленниками «низ¬
шей расы».
Но никогда еще, насколько известно, белый человек не слу¬
жил объектом этого варварского развлечения. Бедному Жану
предстояло стать первой жертвой глумления которое вскоре
распространилось на многих плененных буров.
Услыхав передававшийся из уст в уста призыв «pigsticking!»,
десятка два улан схватили свое оружие и вскочили на коней.
1 В английской армии унтер-офицеры независимо от рода войск, в пе¬
хоте так же, как и в кавалерии и в артиллерии, носят одинаковые зва¬
ния: капрал, сержант, старший сержант.
79
Жана поставили лицом к полю, на котором выстроился взвод
сержанта Максуэла.
Майор Колвилл, желая продлить удовольствие, приказал од¬
ному из пехотинцев:
— Дать ему ранец!
Передавая Жану военный ранец, солдат, более человечный,
чем его начальник, шепнул:
— Защищайся им, как щитом. Главное, не бойся и старайся
парировать удары.
Вокруг столпились офицеры всех родов оружия, с любопыт¬
ством ожидая зрелища, жестокость которого не может срав¬
ниться ни с чем.
Прозвище «Сорви-голова» не сходило с их уст, но произно¬
силось оно без ненависти, скорее с оттенком сочувствия, к кото¬
рому примешивалась известная доля уважения.
— Сорви-голова!.. Так это Сорви-голова?.. Бедный парень!
— Смотрите, да он совсем и не боится. Ну и храбрец!
— Хотите пари, Руссел? — предложил майор. — Ставлю де¬
сять фунтов, что этот мошенник пустится наутек, как лисица от
гончих, и его с одного маху подколют чуть пониже спины.
— Идет! — смеясь, ответил драгунский офицер.
Взвод стоял в двухстах метрах.
— Колоть! — проревел сержант. — Вперед!
И взвод помчался бешеным галопом...
На Жана Грандье несся ощетинившийся пиками, сверкав¬
ший сталью смерч людей и коней.
Сорви-голова заслонил ранцем грудь и, крепко упершись
расставленными ногами в землю, ждал удара.
И удар не заставил себя ждать. Ужасный удар!
Сорви-голова почувствовал, что его буквально подбросило
в воздух, он два или три раза перекувырнулся и тяжко рухнул
на землю.
Его левое плечо было изодрано, правая рука сильно крово¬
точила. Но все же ранец отвел и ослабил удары, направленные в
грудь.
80
Под крики «ура» уланские кони молнией пронеслись мимо,
даже не задев Жана.
— Вы проиграли, Колвилл! — воскликнул капитан Руссел. —
Этот мошенник ведет себя неплохо.
— Подождем, — с холодной ненавистью ответил майор.
Оглушенный падением и тяжело дыша, Сорви-голова с тру¬
дом встал и поднял свой разодранный ранец.
Он был намерен бороться до конца, а уланы не теряли даром
времени: проделав быстрый поворот, взвод перестроился.
Снова раздалась команда сержанта:
— Колоть! Вперед!..
Первоначальное сострадание сменилось у них нездоровым
любопытством. Вид крови пробуждал в человеке зверя.
Сорви-голова выпрямился усилием воли и крикнул:
— Трусы! Подлые, низкие трусы!..— и снова упал, сбитый
сокрушительным ударом.
Против всяких ожиданий, ранец и на этот раз защитил его.
Впрочем, уланы сами, рисуясь своим мастерством, старались
попадать пикой только в импровизированный щит. Все, что бы¬
ло за ранцем, для них не существовало, они видели в Жане лишь
осужденную на казнь жертву.
Несчастный мальчик совсем разбит. Одежда его изодрана в
клочья, тело изранено. Он едва поднимается. Его ноги дрожат и
подгибаются, его налившиеся кровью глаза потускнели, а шум в
ушах заглушает ироническое «ура» англичан. Ослабевшие руки
уже не в силах поднять защищавший его до сих пор ранец.
Он понял, что все для него кончено, что спасенья нет: сейчас
он будет растоптан безжалостным зверьем. Но у него хватило
еще силы выпрямиться, скрестить на груди руки и с гордо под¬
нятой головой, мужественно повернуться лицом навстречу
уланскому взводу.
Мысленно он простился с жизнью, которая до сих пор так
улыбалась ему, и послал последний привет своей сестре и сво¬
ей горячо любимой родине, которую ему не суждено было
больше увидеть.
81
И когда в третий раз прозвучала команда сержанта: «Впе¬
ред!» — он ответил на нее возгласом:
— Да здравствует Франция!.. Да здравствует свобода!..
Пригнувшиеся к шеям коней уланы проскакали уже полови¬
ну расстояния, отделявшего их от Жана. Еще несколько секунд
— и омерзительное преступление совершится.
Но вдруг какой-то всадник на всем скаку врезался между
уланами и их жертвой. Это был один из тех замечательных на¬
ездников, при виде которых невольно вспоминается легенда о
центаврах1.
Всадник поднял хлыст и повелительно выкрикнул те слова,
которые с равным успехом заставляют атакующих остановиться,
а толпу — успокоиться:
— Стоп!.. Ни с места!..
Увидев генерала,— ибо всадник был английским генера¬
лом, — уланы так круто осадили коней, что те, вздыбившись,
едва не опрокинулись вместе с наездниками.
Остановив своего скакуна в четырех шагах от пленника, ге¬
нерал привстал на стременах и оказался на целую голову выше
смешавших свои ряды кавалеристов. Красный от гнева и отче¬
канивая слова, каждое из которых хлестало, как пощечина, он
прокричал:
— Подлецы! Подлые трусы, позорящие английский мундир!
Какой офицер разрешил это гнусное дело?.. Отвечайте, сержант!
— Майор Колвилл, — произнес Максуэл, превозмогая страх.
— Прислать его ко мне! Немедленно!
Сорви-голова окровавленной рукой отдал честь генералу.
Тот в свою очередь поднес к козырьку каски пальцы, затянутые
в перчатку, и, увидев перед собой мальчика, спросил его не¬
вольно смягчившимся голосом:
— Кто вы?
— Француз на службе бурской армии,— ответил пленник,
•Центавры, или кентавры, по греческой мифологии, -
народ, живший в Греции. Изображались в виде человека, сросшегося с
туловищем лошади.
82
держась почтительно, но с большим достоинством.
— Ваше имя?
— Жан Грандье, по прозвищу Сорви-голова, капитан развед¬
чиков.
— Так, значит, это вы и есть знаменитый Брейк-нек?.. По¬
здравляю! Вы храбрец!
— Такая похвала и к тому же из ваших уст, генерал... Я сму¬
щен и горжусь ею!
— Вы так молоды! Право же, любого пленника вашего воз¬
раста я тут же отпустил бы на свободу. Любого, да... Но вы
слишком опасный противник и слишком много причинили
нам неприятностей. Я оставляю вас в качестве военнопленно¬
го, но вы будете пользоваться всеми привилегиями, каких за¬
служивает столь храбрый враг.
Вконец обессилевший и оглушенный, Сорви-голова с великим
трудом пробормотал несколько слов благодарности и тут же,
страшно побледнев и мягко осев на землю, потерял сознание.
— Отнести этого юношу в госпиталь!— приказал гене¬
рал. — Я требую, чтобы о нем хорошо позаботились. Я сам при¬
смотрю за этим. Слышали?.. А, вот и вы, майор Колвилл! За жес¬
токую расправу с военнопленным — пятнадцать суток строгого
ареста. Сержант, командовавший «Pigsticking», лишается своего
звания и переводится в рядовые уланы. Все уланы взвода назна¬
чаются на пятнадцать внеочередных полевых караулов. Вольно!
Глава VIII
В вагоне. — На крейсере. — На рейде Саймонстауна. — Бегство. —
Преследуемый акулами. — Лестница подземного хода. — Серое пла¬
тье, белый передник и судки с провизией. — Оригинальное бегство. —
Коттедж и англичанка. — Служанка на все руки.
Капитану Сорви-голова было нанесено много ран, но ни одна из
них не оказалась тяжелой. После пятнадцати дней лечения в госпи¬
тале почти все они зажили. Приказ спасшего его генерала строго
выполнялся, благодаря чему в течение двух недель Жан был пред¬
метом особого внимания врачей, что, разумеется, немало способст-
83
вовало его быстрому выздоровлению. В душе поднявшегося с посте¬
ли Жана навсегда осталось чувство бесконечной благодарности к
великодушному джентльмену.
Теперь в качестве военнопленного Сорви-голова разделял участь
трехсот буров, плененных в начале осады Ледисмита. Присутствие
их в осажденном городе представляло немалую обузу для комен¬
данта города, ибо, несмотря на бдительный надзор, буры то и дело
бежали, рискуя жизнью. Для большинства беглецов дело кончалось
трагической смертью. Зато те, кому удавалось ускользнуть, достав¬
ляли осаждавшим важнейшие военные сведения.
К тому же питание пленных значительно уменьшало запасы
пищи гарнизона. И если бы осада, как все предвещало, затянулась,
это обстоятельство неизбежно сократило бы продолжительность
сопротивления. Поэтому высшее командование распорядилось эва¬
куировать всех здоровых военнопленных в Наталь1, а затем на Кап¬
скую Землю.
В то время кольцо окружения было еще не столь плотным, и
поезда могли время от времени пробиваться в Дурбан.
Хотя Колензо, наиболее важный в военном отношении пункт,
и обстреливался бурской артиллерией, он все же находился пока в
руках англичан, и мост через Тугелу мог еще служить для пере¬
движения легких составов.
От Ледисмита до Дурбана около двухсот километров.
Несчастных пленников разместили в товарных вагонах, при¬
ставили к ним достаточное количество солдат-конвоиров — ив
путь! Путешествие было рассчитано на один день. Однако, ввиду
жалкого состояния железных дорог, переезд длился два дня. Двое
суток без хлеба и воды, в вагонах, набитых людьми, как бочка
сельдями. Пленные не имели возможности выйти оттуда ни на
минуту. Подумай, читатель: ни на минуту!
Легко представить себе, в каком состоянии находились все эти
несчастные, разбитые усталостью, стонавшие от голода и жажды
•Наталь - бывшая английская колония на восточном берегу Юж¬
ной Африки, в стране кафров.Теперь входит в Южно-Африканский
союз.
84
и задыхавшиеся в насыщенных зловонием вагонах, тогда как анг¬
личане, удобно разместившись в блиндированных вагонах, ели,
пили и шумно веселились.
Так различно складываются судьбы народов, разъединенных
чудовищем, имя которому война!
В Дурбане английские власти приступили к мытью пленни¬
ков и очистке вагонов. Делалось это очень просто: в вагоны на¬
правили рукава мощных насосов, служивших для мойки кораб¬
лей в доках, и стали обильно поливать водой все и всех. На¬
сквозь промокшие, ослепленные сильнейшими струями хле¬
ставшей по ним воды, буры отбивались, падали, фыркали, как
жалкие тонущие собаки.
Но гигиена — прежде всего!
А теперь обсушивайтесь, как хотите.
А вот и еда. Огромные котлы, наполненные густой массой про¬
тухшего и полусырого риса. Ложек не полагалось. И хотя пленные
вынуждены были черпать это отвратительное месиво прямо ру¬
ками, они глотали его с такой жадностью, которая лучше всяких
слов говорила о перенесенной голодовке.
— Плохое начало, — ворчал Сорви-голова. — Профессия плен¬
ника меня мало устраивает, и, разумеется, я тут не заживусь.
Пленных связали попарно и теми же веревками прикрепили
последовательно одну пару к другой, так что весь конвоируемый
отряд имел вид индейской цепочки1.
Практичные люди — эти англичане!
Наконец несчастным объявили, что их посадят на военный ко¬
рабль, стоявший на рейде, и повели.
Все население города сбежалось посмотреть на пленных. Люди
тесными рядами стояли по обеим сторонам дороги.
Как страшен был путь побежденных среди враждебной и на¬
смешливой толпы! Ее жестокость не знала пощады: оскорбления
так и сыпались на бедняг, горькая участь которых должна бы, ка-
1 Американские индейцы в походе выступают один за другим, как бы
связанные, не изменяя ни на одну пядь положенного в таких случаях
расстояния.
85
залось, вызывать в людях святое чувство сострадания.
Потом под палящими лучами жаркого солнца, от которого
трескались губы и, словно кипящий котел, дымилось мокрое пла¬
тье, пленников стали размещать по шаландам. Когда последние
были битком набиты, мрачный караван тронулся в путь и скоро
подплыл к крейсеру «Каледония», стоявшему под парами на рей¬
де.
Наконец-то можно будет хоть немного отдохнуть, растянуться
где-нибудь, поспать, избавиться от голода и от оскорблений кон¬
воиров.
Не тут-то было! Опять нумерование, опять перекличка, опять
«куча мала» в бронированной башне, без воздуха, без света, где
виднеются лишь смутно вырисовывающиеся жерла пушек, наце¬
ленных на живую массу людей.
Протяжно завыла сирена, заскрипела якорная цепь, разда¬
лось монотонное сопенье винта. Началась килевая и боковая
качка, эти неизбежные предшественники морской болезни.
«Каледония» со скоростью акулы неслась по волнам бурного
Индийского океана; буры, заключенные в башне, рыдали, как
дети. Этим простым людям, никогда не видавшим моря, каза¬
лось, что их навсегда отрывают от родной земли и осуждают на
вечное изгнание.
А «Каледония», немилосердно дымя, все плыла и плыла, раз¬
резая волны и пожирая милю за милей. Она держала курс на
Саймонстаун — морской форт в восьми лье к югу от Кейптауна.
От Дурбана до Саймонстауна тысяча четыреста километров.
Сорок восемь часов пути, быть может, еще более тяжкого, чем
переезд по железной дороге.
По прибытии крейсера на рейд пленных разместили на че¬
тырех понтонах1, стоявших на якоре в трех милях от берега. А
разгруженная «Каледония» снова взяла курс на Дурбан.
Сорви-голова и шестьдесят других пленных буров были ин-
'Понтон - старое судно, обращенное в плавучую тюрьму, или плос¬
кодонная лодка для наведения временных мостов и перевозки грузов
в порту.
86
тернированы на понтоне «Террор»2.
Настоящий ад было это судно, необыкновенно метко на¬
званное. Войдите — и вам покажется, что вы в больнице, но в
больнице, где нет ни сиделок, ни докторов, ни лекарств.
Грязная клетка, до отказа набитая людьми. Их тела по¬
крыты ранами, по которым ползают насекомые. Прибавьте к
этому невыносимую жару, от которой можно сойти с ума, и
питание, отпускаемое лишь в количестве, необходимом для
«поддержания жизни». Прелестная формула, изобретенная
англичанами. Под ней подразумевается паек, достаточный
только для того, чтобы не дать пленнику умереть с голоду.
Как это экономно! И другое преимущество: ослабевшие от
голода люди не могли бежать. Они мерли, как мухи. «Тем
хуже для них!» Похороны были недолгими. Открывали ору¬
дийный люк и, недолго думая, бросали тело в залив, воды
которого кишели акулами.
«Тем лучше для акул», — смеялись англичане.
Уже через сутки Сорви-голова почувствовал, что не в силах
больше терпеть грубого обращения, голода, вшей, жалкого вида
товарищей по заключению, ослабевших, безжизненных, похожих
скорее на призраков, чем на людей. Он твердо решил покончить
со всем этим. Утонуть, быть расстрелянным, съеденным акулами
— и то лучше, чем это медленное и мучительное умирание.
Он поделился своим планом с некоторыми больными това¬
рищами. Однако те не решились одобрить его. План Жана по¬
казался им слишком рискованным. «Террор» стоял на якоре
посередине залива в шесть миль шириной. Значит, до берега
было по крайней мере три мили.
Хороший пловец и мог бы, пожалуй, доплыть, несмотря на
акул, на часовых и на сторожевые суда, всегда готовые по¬
гнаться за ним. Но как проникнуть в Саймонстаун? В этом го¬
роде, представляющем собою одновременно военный порт,
арсенал и судостроительную верфь, кажется, нет такого угол¬
ка, который не охранялся бы со стороны моря.
2 Т е р р о р - по-английски ужас, страх.
87
Но Сорви-голова не колебался. Будь что будет! В ближайшую
же ночь он бежит.
Товарищи отдали ему веревку, похищенную где-то одним из
пленных, у которого в первые дни заключения не хватило реши¬
мости бежать, а теперь не было на это сил.
Наступила ночь. В башне, едва освещенной двумя походными
фонарями, было темно.
Сорви-голова разделся донага и ремнем привязал за спину
свою одежду: штаны, куртку, шляпу, шерстяную фуфайку. Баш¬
маки он не взял.
Кабельтов, привязанный к одному из передних пушечных лю¬
ков, свешивался до самой поверхности моря. Стояла непрогляд¬
ная тьма. Часовые, полагавшиеся на слабость узников, а еще того
больше на акул, заснули.
Сорви-голова простился с товарищами, которые окружили его
и не переставали восхищаться его силой и отвагой. Он смело по¬
дошел к люку и взялся за кабельтов, чтобы соскользнуть вниз.
— Who goes there?1 — раздался над самой его головой окрик
часового, стоявшего на баке.
Казалось бы, элементарное благоразумие должно было за¬
ставить Жана Грандье вернуться в башню и переждать не¬
сколько минут.
Куда там! Он с такой быстротой скользнул по стальному тросу,
что содрал кожу с ладоней, и при этом у него не вырвалось ни од¬
ного крика, стона или даже вздоха.
Часовой услышал всплеск воды, но, подумав, что это резвятся
акулы, снова задремал.
Теплая, насыщенная солью вода, будто серная кислота, обожг¬
ла ободранные руки беглеца.
«Ничего, соль обеззараживает раны», — подумал, ныряя,
Жан с тем изумительным присутствием духа, которое нико¬
гда не покидало его.
Он проплыл под водой около двадцати саженей, потом выныр¬
нул, набрал воздуха и снова ушел под воду.
1 Кто идет?
88
Бр-р!.. Под ним, над ним, во всех направлениях тянулись и пе¬
ресекались длинные фосфорические полосы. Акулы! Не очень,
правда, крупные и не очень проворные, но сколько же их было
тут, этих невероятно прожорливых бестий!
Беглецу вспомнился совет побольше барахтаться, вертеться,
дрыгать ногами и, наконец, в тот момент, когда акула повернет¬
ся брюхом вверх, чтобы схватить его, нырнуть поглубже. И он
вертелся что было мочи, дрыгал ногами, барахтался. Но кругом
стояла такая темень, что разглядеть акул, этих морских гиен, не
было никакой возможности; об их присутствии говорила лишь
фосфоресценция.
Были минуты, когда он холодел от страха, чувствуя прикос¬
новение плавника или слыша, как лязгают зубы хищника. Но
ничего! Еще одно тяжелое переживание, еще одна ложная тре¬
вога — смерть и на сей раз промахнулась!
Проплыть три мили — это не шутка для мальчика шестна¬
дцати с половиной лет, да к тому же едва оправившегося от ран
и изнуренного двумя мучительными переездами — сначала в
вагоне для скота, потом в бронированной башне крейсера. Тем
более что все последние дни он почти ничего не ел, теперь же
его преследовала целая стая акул, а морская вода, разъедавшая
его израненные руки, причиняла невыносимо острую боль.
И все же наш храбрый Сорви-голова бесстрашно плыл впе¬
ред. Трудно было дышать, ломило все тело, волны то и дело оп¬
рокидывали его, ударяя по тюку с одеждой, который он, как
улитка свою раковину, тащил на спине.
Ничего! Мужайся, Сорви-голова! Еще каких-нибудь чет¬
верть часа — и ты спасен. Крепись же, чорт побери! Еородские
огни приближаются. Самое трудное уже позади.
Ну и молодчина этот капитан Молокососов!
Трудности и опасности только умножали его мужество. К
несчастью, чтобы спастись от ожесточенно преследующих его
акул, ему приходилось прибегать к довольно неритмичной
гимнастике, и эти беспорядочные движения вконец истощили
его силы.
90
Он ушел под воду и хлебнул изрядную порцию морской
воды. О, только не это, Сорви-голова! Он тут же перестает
барахтаться, координирует свои движения и снова продвига¬
ется вперед.
Опять ушел под воду. Опять глотнул соленой воды. Закаш¬
лялся. Сперло дыхание. Отяжелели ноги...
«Неужели конец? — подумал мужественный юноша, —
Скверная штука!.. А впрочем, это все же лучше заточения!»
Бум! То загремел и отдался по воде пушечный выстрел, со¬
провождаемый вспышкой огня. В то же мгновение вспыхнули
электрические прожекторы на кораблях и в форту. По воде
забегали широкие полосы света, эти своеобразные бинокли
кораблей. Стало светло, как днем.
Неужели конец? Такой героизм — и все напрасно!
Нет, это еще не конец.
В ту самую минуту, когда Сорви-голова уже считал себя по¬
гибшим, он почувствовал под ногами твердую почву. Его затума¬
ненные глаза смутно различили в темноте за прожектором, свет¬
лый луч которого застыл посреди гавани, какую-то темную массу.
То была цепь скал, выступавших из воды почти на уровне
моря.
Ух! Он вылез и растянулся на них, чуть живой, и, зарыв¬
шись из предосторожности в густые водоросли, тут же заснул
мертвым сном. Заснул под грохот пушек, под ослепительными
лучами электрических прожекторов. Казалось, пушки гремели,
а прожекторы светили во славу его мужества.
Когда он проснулся, было совсем светло. Но морские водо¬
росли отлично скрывали его. Он чувствовал себя менее утом¬
ленным, чем ожидал, но умирал от голода.
Кругом царила удивительная тишина. Раздвинув мягкие
стебли водорослей и оглядевшись, Жан убедился, что нашел
пристанище у самого основания форта Саймонстауна. Он ле¬
жал у подножия крепостной стены и так близко к ней, что его
невозможно было увидеть ни через бойницы, ни даже с вышки
форта.
91
Но как утолить этот волчий голод, от которого пучит живот
и бурчит в кишках?
К счастью, тут было множество устриц. Под все заглушав¬
ший шум прибоя Жан стал разбивать камнем раковины и с
неутолимой жадностью глотал одну устрицу за другой. Этот
оригинальный завтрак длился до десяти часов. И неудивитель¬
но, если принять во внимание голод беглеца, род пищи и спо¬
соб ее приготовления.
Насытившись, он снова уснул под благодетельным покро¬
вом морских растений. О, всего на каких-нибудь три часа! Не¬
большой послеобеденный отдых.
Потом, осмелев от царившей вокруг и ничем не нарушае¬
мой тишины, Сорви-голова облачился на всякий случай в свое
промокшее платье и приступил к разведке, желая запечатлеть
в уме топографию местности, откуда ему придется выбираться
ночью. Внезапно он провалился по самые плечи в яму под
фундаментом крепости и тотчас же ощутил под ногами высе¬
ченную в стене лесенку, которая круто поднималась вверх до
самой потерны1.
«А что, если взобраться!» — подумал Сорви-голова.
На первый взгляд, эта мысль может показаться безумной.
Однако чаще всего бывает так, что самые дерзкие замыслы
наиболее легко осуществляются. С наступлением сумерек он
окончательно решился.
Поднимаясь медленно и осторожно, он дошел до потерны и с
изумлением заметил, что она не заперта. В нее можно было
проникнуть по проходу, в стене которого оказалось окно в фор¬
ме бойницы. Из-за окна доносился звон посуды. Очевидно, это
была кухня или столовая, а может быть, кладовая.
Сорви-голова заглянул в бойницу и увидел пустое помеще-
1 П о т е р н а в крепостных сооружениях - тайный проход, соеди¬
няющий крепость с внешними, расположенными за крепостным валом
укреплениями. Потерной называется также галерея, перекинутая че¬
рез крепостной ров в крепость. Буссенар использует слово "потерна" в
двух значениях - галереи и прохода.
92
ние, которое, в свою очередь, через полуоткрытую дверь сооб¬
щалось с другой комнатой, откуда, собственно, и доносился звон
стаканов и тарелок.
На подоконнике стояли наполненные какой-то едой судки.
Рядом висело серое домашнее платье и белый передник. Одежда,
очевидно, оставленная здесь служанкой.
У капитана Сорви-голова мелькнула нелепая, а быть может,
и гениальная мысль. Он схватил платье, влез в. него прямо в
своей мужской одежде, взял в руки судки и решительно толкнул
дверь. На все это у него ушло гораздо меньше времени, чем у
нас на описание.
Он очутился в узкой открытой галерее, затем вышел на не¬
большую площадку, охранявшуюся часовым, и, низко опустив
голову, прошмыгнул мимо него.
— Как вы сегодня торопитесь, мисс Мод, — заметил ему вдо¬
гонку часовой.
Округлые щеки, свежий цвет и женственные черты юноше¬
ского лица Жана — все это при сумеречном свете ввело солдата
в заблуждение.
Жан пошел вперед, обходя строения, пересек широкий двор,
проскочил через ворота на подъемный мост и удачно проскольз¬
нул мимо другого часового, который крикнул ему вдогонку:
— Good night, miss Maud!1
И вот с сильно бьющимся сердцем, сам не веря в свое освобо¬
ждение, он уже шагает по улице. Если бы не боль в ладонях, с ко¬
торых содрана кожа, все было бы прекрасно. Он превратился в
известную всему гарнизону мисс Мод, платье которой надежно
защищало его от подозрительных взглядов.
Кроме того, в его распоряжении оказался изрядный запас съе¬
стного, достаточный, чтобы накормить целый взвод английских
солдат.
Он шел наобум; единственной его целью было поскорее вы¬
браться из военной зоны, оставить позади все ее строения.
Скоро он вышел на широкую улицу, застроенную по обеим
1 Спокойной ночи, мисс Мод!
93
сторонам домами. Очевидно, это было предместье Саймонстауна.
Послышались свистки паровозов и лязг вагонов.
Где-то поблизости находился вокзал. А он все шагал и шагал,
преследуемый поднимавшимся из судков вкусным, щекочущим
ноздри запахом.
«А не присесть ли пообедать? — подумал он. — Мой желудок
уже давно успел позабыть об устрицах, и я голоден, как акула».
Он находился невдалеке от одинокого коттеджа, окруженного
легкой проволочной изгородью, у подножия которой пышно раз¬
рослась высокая душистая трава.
Теплая ночь, луна... Как чудесно жить на свете! Особенно бег¬
лецу, счастливо вырвавшемуся из страшного каземата на понтоне.
Расположившись на траве, Сорви-голова открыл судки, извлек
оттуда свежеиспеченный хлеб, нежный и сочный ростбиф, полцып¬
ленка, сыр, две бутылки эля и прочие деликатесы, неопровержимо
свидетельствовавшие о разнообразии гастрономических вкусов
солдат ее величества.
Он с жадностью заправского обжоры набросился на съест¬
ное, оросил его доброй порцией вина и нашел, что первое бес¬
подобно, второе же прямо-таки божественно. А наевшись досы¬
та, уснул сном праведника.
Разбудил его, уже на рассвете, яростный собачий лай. Жан
почувствовал себя бодрым и веселым. Он потянулся и вдруг
увидел по ту сторону изгороди датского дога, свирепо скаливше¬
го на него клыки. В нижнем этаже коттеджа открылась дверь, и
в сад вышла старая леди, высокая, сухопарая, седая, с длинным,
оседланным очками носом, с огромными зубами, похожими на
кости домино, и не менее внушительных размеров руками и
ногами, — словом, истая англичанка.
Увидев приближавшуюся к нему старую леди, Сорвиголова
мысленно сказал себе:
«Ну, теперь не плошай, старина!»
А старая леди, погладив и успокоив ласковым словом собаку,
обратилась к нему:
— Кто вы и что вам нужно, дитя мое?
94
Сорви-голова сделал реверанс, потупил глаза и, приняв
скромный вид, который так удивительно шел к нему, тоненьким
фальцетом1 ответил:
— Я несчастная служанка, миледи... господа прогнали меня.
— За что же?
— Я наполняла лампу и нечаянно пролила керосин, он
вспыхнул. Весь дом сгорел бы, если бы не эти бедные руки, ко¬
торые я сожгла, гася огонь... Нет, вы только взгляните на них,
миледи!
— О да, это ужасно! — сочувственно сказала старая леди.
— И, несмотря на это, меня выгнали, не заплатив ни шил¬
линга, не дав мне белья, почти без одежды!
— Жестокие люди!.. Но почему вы так плохо говорите по-
английски? — недоверчиво спросила старая леди.
— Очень просто, миледи: я из Канады, а родители мои
французы по происхождению. И мы никогда не разговариваем
дома по-английски... Мое имя Жанна Дюшато. Я родилась в го¬
роде Сент-Бонифейс, что близ Виннипега.
— Что же мне с вами делать, дитя мое? Хотите поступить ко
мне в услужение?
— Как мне благодарить вас, миледи?!
Вот как знаменитый Брейк-нек, отважный капитан Сорви¬
голова, превратился в служанку миссис Адамс, старой леди из
Саймонстауна.
Чего только не случается в жизни!
Глава IX
Образцовая служанка. — Все в жизни приедается. — Телеграм¬
ма. — Ехать, и немедленно! — Санитарный поезд. — На пути в Ким¬
берли. — О том, что может открыть путешествие по железной
дороге. — Трудное путешествие. — Умер. — Несчастная мать. —
Бегство. — Между двух огней. — Белый чепчик. — Походный марш
Молокососов.
•Фальцет- тонкие, сдавленные звуки женоподобного тембра.
96
Сорви-голова, не видя другого выхода из положения, выну¬
жден был примириться с более чем скромным положением.
Правда, та легкость, с которой он сошел за девушку, немного
удивила его, а может быть, даже задела где-то в глубине души
его самолюбие.
Подумайте только: капитан разведчиков, герой осады Ле¬
дисмита, солдат, бежавший из плена — и вдруг служанка!
Но события следовали с такой быстротой, что у него не хва¬
тало времени задуматься.
Старая леди уже ввела его в дом.
— Я буду платить вам один фунт в месяц. Согласны?
— На старом месте мне платили полтора, — не моргнув, от¬
ветила мнимая Жанна Дюшато. — Но леди так нравится мне,
что я согласна и на один фунт.
— Отлично! Платье у вас еще довольно чистое, оставайтесь в
нем. Я дам вам белье, башмаки и чепчик... Да, да, вы будете но¬
сить чепчик. Я на этом настаиваю. А почему вы так коротко ост¬
рижены?
— У меня был солнечный удар, и косы мешали приклады¬
вать лед, пришлось их обрезать. О, если бы вы только видели,
миледи, какие они были длинные да толстые! А какого красиво¬
го, золотистого цвета! Я так горевала!..
— Довольно, довольно! Уж не кокетка ли вы? Терпеть этого
не могу!
— Я?! Кокетка?.. Господь с вами, миледи! Я не ношу даже
корсета.
— И хорошо делаете! Девушка вашего класса должна быть
скромна, трудолюбива, бережлива, предана своим господам...
— Надеюсь, миледи скоро убедится, что я обладаю всеми
этими качествами.
— Отлично!.. Вот кухня. Приготовьте чай.
Эта задача — сущий пустяк для капитана Сорви-голова: в
бытность свою в Клондайке он приобрел недюжинные кулинар¬
ные познания.
4 Капитан Сорви-голова
97
Первый успех на новом поприще! Чай заварен отменно, тос¬
ты1 запечены в меру, ветчина нарезана тонкими, как кружева,
ломтиками, а сгущенное молоко разбавлено водой в должной
пропорции.
Чепчик, надетый на слишком длинные для мужчины и слег¬
ка вьющиеся волосы, — новый успех!
Когда Сорви-голова оставался один, он тщательно изучал пе¬
ред зеркалом все повадки служанок: как придавать смиренное
выражение лицу, опускать глаза и не сдвигать набекрень при¬
вычным мужским движением свой более чем скромный голов¬
ной убор.
Переодевание удалось на славу! В этой высокой и сильной
девушке, немного нескладной, молчаливой, застенчивой и
охотно бравшейся за любую работу, трудно было бы узнать мо¬
лодого борца за независимость Трансвааля. Настоящая находка
эта служанка, мастерица на все руки.
О вы, герои трагических приключений в «Ледяном аду» —
Леон Фортэн, Поль Редон, Лестанг, Дюшато, Марта Грандье, на¬
стоящая Жанна Дюшато, Тоби № 2, Серый медведь, — погляде¬
ли бы вы на вашего Жана, охотника на гризли1, победителя бан¬
дитов «Коричневой звезды», в комичном облике служанки!
Или вы, отважные Молокососы и мужественные буры, опла¬
кивающие храбрейшего из храбрых — капитана Сорви-голова!
Что стало бы с вами, если бы вы увидели, как он в белоснежном
чепце, завязанном бантиком под подбородком, в юбке до пят и
переднике орудует возле печки, бежит на звонок и отвечает
своим фальцетом: «Да, миледи... Нет, миледи...»
Нетрудно представить, какой бешеный взрыв хохота вызвал
бы у вас этот маскарад, сменивший драму воинской жизни. А
между тем для самого Жана Грандье в этом не было ничего за¬
бавного.
1 Т о с т ы - тонкие куски хлеба, намазанные маслом и запеченные в
духовке. Любимая еда англичан.
Гризли - серый североамериканский медведь, отличающийся осо¬
бой свирепостью.
98
Дни шли за днями, не внося никаких изменений в его неле¬
пое и полное риска существование, грозящее каждое мгновение
при малейшей оплошности с его стороны превратиться в на¬
стоящую катастрофу.
Для человека более зоркого, чем старая леди, достаточно
было бы одного неловкого движения или случайно вырвавшейся
нотки мужского голоса, чтобы тотчас же разгадать тайну, скры¬
тую от миссис Адамс. А это повлекло бы за собой страшные для
беглеца последствия.
К счастью, вечно молчаливая, всегда чем-то озабоченная и
часто грустившая старая леди жила в полном одиночестве. Про¬
визию ей доставляли на дом. Единственное занятие затворницы
состояло в усердном чтении описаний военных событий в мест¬
ных газетах.
Терпение Жана истощалось. С каждым днем ему станови¬
лось все труднее и труднее переносить «прелести» своего неле¬
пого положения, безысходность которого он ощущал все более
остро. Его тянуло на поле битвы, откуда до него доходили отры¬
вочные известия о новых победах, одержанных его друзьями
бурами.
Но как бежать из Саймонстауна без денег, без платья? Как
пройти через всю Капскую Землю, обмануть подозрения, кото¬
рые навлекал на себя каждый иностранец, и ускользнуть от цеп¬
ких лап полиции?
Оставаться служанкой миссис Адамс? Нет! Лучше смерть!
Лучше сто смертей, только не это!
На шестнадцатый день своего пребывания у миссис Адамс
Жан Грандье уже готов был совершить безумный шаг, как вдруг
к нему явилось неожиданное спасение в образе телеграфиста.
Телеграмма для старой леди!
Она лихорадочно открыла ее, прочла и в полуобморочном
состоянии упала на кушетку.
— Сын... Бедное дитя!.. Боже, помоги нам! — бормотала она.
Лжеслужанка привела ее в себя:
— Миледи, что с вами? О миледи!
л
99
— Мой сын, артиллерийский капитан, очень тяжело ранен
под Кимберли, осажденным этими проклятыми бурами.
«Артиллерийский капитан Адамс? Знакомое имя! Уж не тот
ли это самый Адамс, что был в пятерке палачей Давида Потте¬
ра?» — размышлял Жан Грандье.
Но раздумывать было некогда. Старая англичанка уже взяла
себя в руки и поднялась.
— Немедленно туда! Ухаживать за ним, утешать, окружить
его материнской заботой... Да, да, как можно скорей! — тверди¬
ла она. — Готовы ли вы сопровождать меня, Жанна?
Сорви-голова замер от восторга при мысли, что ему пред¬
ставляется возможность без малейшего риска, без затрат и с
наивозможной скоростью вернуться на театр военных действий.
— О, конечно, миледи! — ответил он.
— Благодарю вас, дитя мое, вы славная девушка! Ничего
лишнего не брать, только самое необходимое. По небольшо¬
му саквояжу для каждой из нас — ив путь. О да, скорей, ско¬
рей в путь!
Она наскоро уложила вещи, набила карманы золотом, за¬
перла дом на ключ, который отдала соседям, поручив их же за¬
ботам собаку, и устремилась на вокзал.
От Саймонстауна, или, вернее, от Кейптауна, до Кимберли
примерно девятьсот километров по прямой линии и тысяча сто по
железной дороге, то-есть столько же, сколько от Парижа до Ниц¬
цы. Но скорость путешествия не всегда пропорциональна рас¬
стоянию. Если, например, расстояние от Парижа до Ниццы экс¬
прессы проходят за восемнадцать часов, то даже в мирное время
самым скорым поездам требуется не менее тридцати часов, чтобы
проделать путь из Капа до Кимберли. А во время войны тем более
нельзя установить точного графика.
Человек, который не принадлежал к военному сословию, не
был солдатом, хирургом или газетным корреспондентом, считал
себя счастливцем, если ему удавалось попасть на поезд. Именно
перед такого рода затруднением и очутилась миссис Адамс со
своей служанкой.
100
Каждую минуту отходили от дебаркадеров и медленно дви¬
гались на север поезда, набитые солдатами и трещавшие под
тяжестью пушек и снарядов. Протяжно выли сирены, лязгали
вагоны, громыхали поворотные круги; отовсюду несся адский
концерт железа.
Напрасно несчастная мать бегала от одного железнодорож¬
ника к другому, напрасно расспрашивала, умоляла, раздавала
золото. Все составы были до отказа набиты военными грузами.
Среди этого невиданного нагромождения смертоносных машин
и пушечного мяса не нашлось бы места даже для крысы.
Миссис Адамс уже совсем отчаялась и пустилась в слезы при
мысли, что ей никак не попасть туда, где страдают и терпят жес¬
токие лишения несчастные жертвы войны. Как вдруг перед ней
остановился с почтительным поклоном человек в форме капи¬
тана медицинской службы. Это был знакомый миссис Адамс
военный хирург.
Узнав его, старая леди воскликнула:
— Доктор Дуглас! Если бы вы только знали!..
— Миссис Адамс! Какими судьбами? Вы покинули Англию?
— Для того чтобы отыскать своего сына, а вашего друга,
нашего дорогого Дика. Он тяжко ранен под Кимберли, а я
лишена возможности поехать к нему. Мне повсюду отказы¬
вают. Подумайте только: нет места для матери, которая
стремится к своему умирающему сыну! Какая жестокая вещь
эта война!
— Так едемте со мной, миссис Адамс! Через десять минут
отправляется в Магерсфонтейн санитарный поезд номер два.
Я его начальник. И будьте уверены, уж у меня-то найдется
местечко для матери моего лучшего друга.
— Да благословит вас бог, доктор!
Доктор подхватил миссис Адамс под руку и повел к поез¬
ду, а нагруженная двумя саквояжами лже-Жанна замыкала
шествие. Расталкивая толпу, наше трио направилось на за¬
пасный путь, где уже пыхтел и весь содрогался под парами
санитарный поезд.
101
Поезд состоял из кухни, аптеки и двенадцати просторных
вагонов с расположенными одна над другой койками; на двер¬
цах вагонов были изображения красного креста.
Два хирурга, четыре сестры и двадцать четыре санитара
ожидали там своего начальника. Из них состояло пока все насе¬
ление поезда.
Не успели доктор Дуглас, миссис Адамс и лже-Жанна раз¬
меститься в одном из его вагонов, как раздался свисток парово¬
за, состав тронулся и мягко покатил по единственному еще сво¬
бодному пути.
Если в дороге ничего не случится, поезд будет останавли¬
ваться лишь для того, чтобы набрать воды или сменить паровоз.
Ему справедливо присвоена привилегия обгонять другие поезда,
которые почтительно уступают ему дорогу.
И вот они мчатся на всех парах через горы, равнины, доли¬
ны, проносятся мимо городов, сел и деревушек, догоняя и обго¬
няя воинские составы, которые непрестанно следуют один за
другим. Сорви-голова, в ком снова проснулся дух разведчика, не
в силах был даже сосчитать эти поезда. Количество их изумляло,
а еще больше тревожило капитана Молокососов.
Какая напряженная жизнь, что за неистовое движение царит
на этих стальных путях! Эскадроны, пушки, батареи, артилле¬
рийские парки, штабы, полки, скот, фураж, продовольственные
склады — целая армия, да нет, целых две армии вторгались на
всех парах в маленькие южноафриканские республики!
Вся Англия, вся Британская империя вместе с войсками своих
колоний шла на приступ Трансвааля и Оранжевой республики.
Грандиозное, потрясающе жуткое зрелище!
Канадцы, африканцы, австралийцы, бирманцы, индусы впе¬
ремешку с бесчисленными солдатами метрополии! И все поют.
Впрочем, солдаты, идущие в бой, всегда поют: ведь надо же как-
то забыться.
Но, увидев поезд с красными крестами, они мгновенно
умолкают. Этот поезд открывает перед ними завесу той жесто¬
кой действительности, которая ожидает их впереди.
102
«Бедные буры!» — с грустью думал Сорви-голова, глядя на
всю эту силу, на это огромное скопище людей. Тут, как нигде,
чувствовалась железная решимость врага победить любою це¬
ной, даже если бы для этого пришлось пожертвовать последним
золотым и послать на убой последнего солдата.
Но и это еще не все! Чтобы обеспечить безопасность движе¬
ния этой армии, другие тыловые воинские части охраняли же¬
лезнодорожные пути, вдоль которых повсюду виднелись сторо¬
жевые посты, окопы, редуты для защиты виадуков, мостов, тун¬
нелей и станций. В целом это была прекрасно продуманная сис¬
тема неприступных укреплений.
— Их слишком много, — забывшись, прошептал Сорви¬
голова, но голос миссис Адамс вывел его из раздумья:
— Жанна, сходите за чаем!
Жанна?.. Ах да! Ведь он все еще служанка на все руки у ста¬
рой англичанки.
В санитарном поезде жизнь протекала, как на корабле. Пер¬
сонал ел, пил и спал, не выходя из вагона. А лже-Жанне попреж-
нему приходилось обслуживать свою хозяйку.
Впрочем, не такое уж это было тяжелое бремя. Миссис Адамс
не отличалась требовательностью; к тому же все необходимое
находилось под рукой. Старуха совсем ушла в свое горе. Сне¬
даемая тоской и тревогой, она целые часы проводила в молча¬
нии. Ей казалось, что поезд совсем не двигается. Каждую минуту
она спрашивала себя: «Успею ли?»
А между тем поезд несся с поразительной скоростью: двадцать
пять миль в час, более сорока пяти километров! Настоящее чудо в
условиях войны. До железнодорожного узла Де-Ар он прошел бо¬
лее восьмисот километров, не потеряв ни единого часа.
Но тут с графиком было покончено. Теперь приходилось ид¬
ти вперед кое-как, наудачу: поезд приближался к театру воен¬
ных действий.
До английских линий, вернее, вспомогательной армии анг¬
личан, оставалось еще около двухсот пятидесяти километров, но
уже здесь образовалась плотная пробка, казавшаяся непроби-
103
ваемой.
Санитарный поезд свистел, шипел, фыркал, то двигался впе¬
ред, пробиваясь на десяток километров, то отползал назад ки¬
лометра на два, потом снова полз вперед и благодаря настойчи¬
вости и ловкости машиниста достиг наконец реки Оранжевой.
Ему удалось проскочить через мост, и он продолжал свой
путь с бесконечными предосторожностями, то и дело топчась на
месте. Это начинало действовать на нервы. Создавалось впечат¬
ление, будто исполинская черепаха старается побить рекорд
медлительности.
В Бельмонте три часа стояли; все наспех проложенные сапе¬
рами боковые пути были забиты вагонами. Но вот между двумя
составами показался просвет. Санитарный поезд проскользнул в
него и со скоростью тачки, подталкиваемой инвалидом, с гре¬
хом пополам дотащился до Граспана.
Новая остановка, на этот раз на четыре часа! Опять про¬
тяжные свистки, лязг тормозов, выхлопы пара, внезапные
толчки, рывки с места и прочие прелести. На путях все оглу¬
шительней грохотало железо, все чаще попадались обугленные
и изрешеченные снарядами станционные постройки, все
сильнее подскакивали вагоны на исправленном кое-как по¬
лотне... Было с чего сойти с ума!
Но все же поезд пробивался вперед.
А вот и Моддер1 — река, прославившаяся теперь на весь
мир. Между двумя крутыми берегами катит она свою крас¬
новатую муть — человеческую кровь, смешанную с охрой
вельдта. Разрушенный бурами мост восстановлен, и тоже на
скорую руку. Поезд с огромными предосторожностями про¬
бирался по шпалам.
Теперь он был всего в восемнадцати километрах к северо-
западу от укрепленного лагеря Магерсфонтейна.
'Моддер- река, у берегов которой происходили многочисленные
и решающие бои. Англичане сосредоточили тут армию в пятьдесят
тысяч человек, оснащенную сильной артиллерией. Против этой армии
долгое время успешно сражались несколько тысяч буров.
104
Недремлющее око капитана разведчиков высматривает
удобный случай для побега. Доктор Дуглас расспрашивает всех
встречных о своем друге. Старая мать, обессиленная тревогой,
не в состоянии произнести ни слова.
— Не слышали ли чего о капитане Адамсе? — кричит доктор
проходящим мимо раненым офицерам.
— Нет.
— Адамс — артиллерийский капитан с четвертой батареи, —
настаивает Дуглас.
— Знаем только, что батарея сильно пострадала, но о капи¬
тане ничего не слыхали.
Тот же вопрос и тот же ответ немного дальше. Миссис Адамс
рыдает. Бедная женщина в отчаянии; она постигла наконец
оборотную сторону военной славы, питаемой кровью сыновей и
материнскими слезами.
Навстречу попадались платформы, нагруженные пленными
бурами. Конвоиры пели иронические куплеты по адресу мисте¬
ра Чемберлена и лорда Сольсбери.
Другие горланили «Rule Britain»2, с которой чередовался
гимн «God save the Queen»3. Они словно жевали слова, вы¬
плевывая отдельные слоги, и, как пули, бросали в лицо плен¬
никам эпитеты «victorious» и «glorious»1. А те только пожима¬
ли плечами.
Эти песни причиняли душевную боль миссис Адамс, воинст¬
венные чувства которой, еще недавно столь пламенные, совер¬
шенно испарились во время этого скорбного пути.
Наконец они в Мачерсфонтейне! А вот и укрепленный ла¬
герь, где заканчивалась главная магистраль, раскинувшись вее¬
ром запасных путей.
— Где Адамс?.. Кто знает, где капитан Адамс из четвертой
батареи? — без передышки выкрикивал доктор Дуглас.
— Я знаю,— ответил наконец один сержант.— Капитан
2 Английский гимн "Правь, Британия!"
3 "Боже, храни королеву".
г'Победоносная" и "прославленная" (имеется ввиду армия).
105
Адамс ранен в грудь пулей навылет. Лежит в дивизионном гос¬
питале, что в Олифантсфонтейне.
— Благодарю! А как его состояние?
— Безнадежен. А может быть, уже и скончался.
— Тсс... тише! Тут его мать.
Но несчастная женщина уже услыхала. Душераздирающий
вопль вырвался из ее груди:
— Нет, нет, неправда, он не умер! Мой Ричард... Не может
этого быть, чтобы его отняли у меня! Ведите меня к нему!.. Ско¬
рее, доктор, умоляю! Вылечите его! Ваше искусство совершит
чудо, вы вернете мне сына!..
— Располагайте мною, миледи,— грустно ответил док¬
тор. — Вот достану только коляску, и поедем.
Экипаж скоро нашелся. Это была санитарная повозка, кото¬
рую предоставил в распоряжение доктора один из его собратьев
по ремеслу.
Олифантсфонтейн находился в трех лье, добрый час пути.
Доктор и миссис Адамс со служанкой добрались туда без помех.
Вот наконец и дивизионный госпиталь, над которым на вы¬
сокой мачте развевается белый флаг с красным крестом.
— Он тут... — чуть слышно прошептала миссис Адамс.
Опираясь на руку доктора, она в полуобморочном состоянии
вошла в госпиталь. Сорви-голова все с теми же двумя саквояжа¬
ми остался у входа.
Аванпосты буров прямо рукой подать, в каких-нибудь двух
километрах к северо-востоку, а возможно, и ближе.
Искушение было велико.
Около госпиталя рыла копытами землю великолепная офи¬
церская лошадь, привязанная недоуздком к столбу. Весь этот
участок, отведенный для раненых, был почти безлюден. Иску¬
шение удрать все сильнее мучило Жана.
Из госпиталя донесся пронзительный крик. То миссис
Адамс остановилась возле санитара, прикрывавшего просты¬
ней лицо только что скончавшегося раненого. Несчастная мать
узнала своего сына; его отняла у нее война, развязанная анг-
106
лийскими биржевиками.
— Ричард!— нечеловеческим голосом выкрикнула миссис
Адамс и упала, точно сраженная громом.
— Несчастная мать... — прошептал доктор.
И пока санитар укладывал на койку старую леди, которая
была в обмороке, доктор Дуглас обратился к вошедшему врачу:
— Капитан Адамс был моим лучшим другом. Отчего он
погиб?
— Его поразила пуля необычайной величины и совсем не во¬
енного образца. Вероятно, то была пуля старинных голландских
ружей, так называемых «гоег». Рана оказалась неисцелимой.
Разговор их был прерван криками и бешеным конским гало¬
пом. Это Сорви-голова, воспользовавшись отсутствием часовых,
подошел к лошади, отвязал ее от столба и, несмотря на то что
юбка сильно стесняла его движения, одним прыжком вскочил в
седло. Чистокровный конь, разгоряченный сильными ударами,
которые Сорви-голова под прикрытием юбки непрерывно нано¬
сил ему каблуками, пустился с места в карьер.
Никто из встречных, видевших эту мчавшуюся верхом жен¬
щину, не мог сообразить, в чем дело, тем более что Сорви-голова
все время выкрикивал своим фальцетом:
— Остановите лошадь!.. Я служанка миссис Адамс!.. Остано¬
вите!.. Умоляю!..
Никто, однако, так и не решился остановить взбесившуюся,
как видно, лошадь. Люди склонны были скорее посмеяться над
ошалевшей от страха потешной амазонкой.
Ухватив коня за холку, подскакивая при каждом прыжке и
ежесекундно рискуя свалиться, лжеслужанка орала во всю глот¬
ку, в то же время незаметно и с изумительной ловкостью управ¬
ляя конем. Зеваки тщетно ждали неизбежного падения наезд¬
ницы, заранее предвкушая это удовольствие. А конь, все более
горячась, набирал скорость.
Он мчался вихрем, проходя не менее восьмисот метров в ми¬
нуту. Таким аллюром он, пожалуй, скоро перемахнет через анг¬
лийские позиции.
107
А Сорви-голова все орал уже охрипшим голосом:
— Остановите!.. Спасите служанку миссис Адамс!..
Он проскакал мимо нескольких кавалеристов. Вдруг один из
них, внимательно наблюдавший за наездницей, воскликнул:
— Глядите-ка! Эта женщина держится в седле с ловкостью
циркача. Нас провели — это шпион!.. Вперед! В погоню! За
мной!..
Все энергично пришпорили коней, и погоня началась. Раз¬
дались револьверные выстрелы.
Пули, пущенные на полном скаку, редко достигают цели, и
все же они свистали у самых ушей беглеца.
«Чорт возьми! Дело как будто портится», — подумал Сорви¬
голова, пригибаясь к шее коня.
Конь домчал его до передового окопа, к стенке которого
прильнули шотландцы. Двое из них попытались преградить путь
штыками.
Но Сорви-голова с непостижимой силой и ловкостью заста¬
вил коня одним броском перескочить окоп, оставив позади сол¬
дат, штыки — все!
— Огонь! — скомандовал командир шотландцев.
Загремели сотни выстрелов. Однако, как всегда бывает в та¬
ких случаях, стрелки, поторопившись, лишь щегольнули друг
перед другом своими промахами.
А тут и буры, со своей стороны, подняли пальбу, и наш бед¬
ный Сорви-голова очутился между двух огней.
Друзья-буры были сейчас для Жана страшнее, чем враги-
англичане.
Как дать им знать, что он свой? Как прекратить эту пальбу,
которая при баснословной меткости буров может оказаться для
него гибельной?
У него нет белого платка. Но зато у него есть чепчик! Сорвав
его с головы и держа за одну из тесемок, Жан принялся отчаян¬
но размахивать им в знак своих мирных намерений.
Эмблема мира остановила огонь.
И во-время! До трансваальских линий оставалось всего три-
108
ста метров. Пораженный в грудь, конь капитана Сорви-голова
захрипел и стал припадать на ноги. Еще минута — и он упадет.
Беглец соскочил на землю, сорвал с себя женское платье и пред¬
стал перед бурами в шерстяной рубашке и в засученных до ко¬
лен штанах. Он сохранил только чепчик, эту единственную при¬
надлежность его женского одеяния, и вертел им, как пращой.
Так добежал он до траншеи, где его весьма неучтиво схвати¬
ли руки друзей.
— Кто ты? — основательно встряхнув его, спросил оброс¬
ший до самых глаз бородатый гигант.
— Капитан Сорви-голова, командир разведчиков.
— Врешь!.. А пароль знаешь?
— Болван! Ты, может быть, думаешь, что англичане со¬
общили его мне? Мне неизвестен пароль, но зато я знаю
марш разведчиков.
И звонким голосом он затянул веселую песенку, которая
разнеслась далеко по окопам, вызывая улыбку на хмурых ли¬
цах буров:
Хоть мужа моей мамы
И должен звать я папой,
Скажу — ко мне любви он не питал.
Однажды, добрый дав пинок,
Меня он вывел за порог
И, сунув мелкую монету, заорал...
А где-то за дальней грядой земли молодой смешливый и
звонкий голос подхватил припев:
«Проваливай ко всем чертям!
Иди, живи, как знаешь сам!..»
Вперед, Фанфан! Вперед, Фанфан!
По прозвищу Тюльпан!
Да, чорт возьми, вперед, Фанфан,
По прозвищу Тюльпан!
И в тот же миг человек пять-шесть побросали свои окопы и
109
со всех ног кинулись к Жану Грандье.
Тот, кто бежал впереди, крикнул, все еще не веря своим глазам:
— Сорви-голова! Хозяин!.. Воскрес? Жив?.. — и, упав в объ¬
ятия беглеца, зарыдал.
— Фанфан! Дорогой Фанфан! — воскликнул командир Мо¬
локососов. — Неужели ты?
— Да, да, я... ты... мы... Не обращай внимания, хозяин! Ре¬
ву, как теленок... Снова вместе! Радость, понимаешь, радость
душит!.. Ты жив, жив!..
— Но каким образом ты здесь, под Кимберли, старина Фан¬
фан? Ведь я же оставил тебя под Ледисмитом.
— Потом расскажу, некогда теперь. Разве не видишь? Все
наши сбегаются... Услыхали песенку. Жан Пьер, Жан Луи и про¬
сто Жан, и буры — Карел, Элиас, Иорис, Манус, Гюго, Иохем...
— А я? Обо мне-то забыли? — крикнул какой-то парнишка,
бросаясь, как и Фанфан, на шею юному капитану.
— Да это же Поль Поттер!.. Поль! — обнял его растроганный
Сорви-голова.
— А мы недурно поработали, пока тебя не было, — сказал
сын расстрелянного бура, стукнув о землю прикладом своего
карабина с шестиугольным отверстием крупного калибра.
Это было внушительное оружие редкой силы и меткости —
старинный и страшный «гоег», с которым до сих пор никак не
могут расстаться старые охотники-буры.
— Ну что ж? Друг я вам теперь или нет? Командир Молоко¬
сосов или уже нет?
— Да! Да! Да!..
— Так почему мне не дают ружья с патронами? Борьба за
независимость обеих республик не окончена. Впереди еще мно¬
го жестоких испытаний...
Конец первой части
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
БОРЬБА ИСПОЛИНОВ
Глава I
Опять сражение. — Все в хат. — Что такое хат? — Снова шот¬
ландцы. — «Роер» Поля Поттера. — Белые шарфы. — Двенадца¬
тый. — Без страха и упрет. — Смерть храбреца. — Поражение. —
Напрасные уговоры. —Псалом. —Пророчество.
Обе армии — буров и англичан — стояли под Кимберли. Их
столкновение было неизбежно. Лорд Митуэн готовился освобо¬
дить город, осажденный войсками Кронье, а Кронье был наме¬
рен непоколебимо защищать свои позиции.
Профессиональная армия англичан, точно так же как и доб¬
ровольческая армия буров1, спешно заканчивала последние
приготовления к бою. Над обоими лагерями нависла зловещая
тишина, всегда предшествующая урагану сражения.
Буры, эти сознательные противники наступательной страте¬
гии, все свои надежды возлагали на оборону.
Хорошо укрытые скалами, холмами, пригорками и окопами,
буры спокойно поджидали англичан, внимательно следя за каж¬
дым их движением.
И все же добровольцы были немного сбиты с толку. Их про¬
тивников словно подменили. Куда девались, белые каски, султа-
1 Буссенар противопоставляет здесь наемной армии Англии того вре¬
мени армию буров, у которых не было даже обязательной воинской
повинности. По зову правительства буры добровольно приходили на
сборные пункты и выбирали своих начальников. Это была армия доб¬
ровольцев.
111
ны на шлемах, яркие мундиры и кожаная амуниция англичан!
Как сквозь землю провалились медные и жестяные воинские
побрякушки. Не осталось и намека на яркую окраску: ни следа
белого, черного или другого резкого цвета. Тусклый, блеклый
строй английской пехоты двигался на буров какой-то расплыв¬
чатой громадой.
Что бы это значило?
Фанфан, лежавший рядом с Сорви-головой, нашел меткое
словечко, характеризующее эту странную перемену в англий¬
ской армии:
— Можно подумать, что англичанишки выкупались в пато¬
ке. А, хозяин?
Сорви-голова рассмеялся и ответил:
— Они получили форму хаки.
— А что такое форма хаки? Растолкуй, если можешь, пока не
началась потасовка.
— Ну что ж, это совсем нетрудно. Англичане, желая стать
как можно незаметнее для слишком уж зоркого глаза наших
друзей — буров, приняли на вооружение новую форму цвета не
то ржавчины, не то испанского табака. Этот тусклый цвет ди¬
ких каштанов почти сливается с землей, благодаря чему вой¬
ска, находящиеся на большом расстоянии, становятся невиди¬
мыми. Тем более что у них решительно все окрашено в цвет
хаки: шлемы, каски, куртки, брюки, ремни, ранцы, ножны са¬
бель и штыков, одеяла, футляры полевых биноклей, фляги,
гетры и патронташи. Поэтому, куда бы ты ни направил взгляд,
он всюду встретит однотонную тусклую окраску, ничто не бро¬
сается в глаза.
— Славно придумано! Но раз уж господа англичанишки за¬
нялись этим, почему бы им не разукрасить себе заодно руки и
лица? Вот был бы маскарад, сударь ты мой!
— Ты воображаешь, что шутишь? Не знаю, дошли ли они
действительно до того, чтобы красить лица и руки, но в сани¬
тарном поезде рассказывали, что белых и серых коней перекра¬
шивают в хаки.
112
— А почему бы не выкрасить и полковых собак? Тогда хаки
стал бы национальным цветом англичан.
Национальным цветом?
Да, это верно! Фанфан прав. Превратив армию в одно туск¬
лое пятно, хаки обесцветил и всю английскую нацию. В каких-
нибудь несколько дней этот цвет стал символом крикливого,
грубого, беспокойного и кровожадного империализма.
Прежде всего этим цветом завладела мода. Женщины наря¬
дились в платья цвета хаки; ленты, занавески, белье, кошельки,
табачные кисеты, носовые платки — все цвета хаки.
Газеты, выпущенные на бумаге хаки, выдерживали десятки
изданий. Их листки развевались над ликующей толпой, как раз¬
вернутые знамена. Нищие, одетые в отрепья хаки, собирали
прямо-таки золотую дань.
Потом буйно разрослась литература хаки. Ибо разве не хаки
вся эта литература, до безумия возбуждающая британский шо¬
винизм, сводящая с ума великую английскую нацию и пытаю¬
щаяся доказать ей, что двести пятьдесят тысяч ее солдат, поби¬
тых и посрамленных двадцатью пятью тысячами бурских кре¬
стьян, суть лучшие в мире войска!..
Хаки стал также цветом теперешнего правительства. И он
останется цветом правительства завтрашнего дня, ибо выборы
будут проходить под знаменем хаки. У Йорка1 была белая роза,
у Ланкастера — алая, у Чемберлена — хаки.
Для упрочения славы Великобритании хороши все средства!
Нельзя, однакоже, сказать, чтобы дебют нового националь¬
ного цвета под Кимберли был слишком славен.
Генеральное сражение еще впереди, но прелюдия, предше-
1 Намек на войну Алой и Белой розы, в течение многих лет опусто¬
шавшую Англию. Война эта велась между двумя ветвями царствовав¬
шего в Англии королевского рода Плантагенетов. Герцог Йоркский
Эдмон Ланглей оспаривал трон у рода Ланкастеров. Война эта привела
к ослаблению феодализма в Англии и к укреплению королевской вла¬
сти, которая достигла высшего расцвета при династии Тюдоров (ко¬
роль Генрих VIII и королева Елизавета).
113
ствующая ему, поистине величественна. Откуда-то издалека, из-
за линии горизонта, английские пушки, стволы и лафеты кото¬
рых также окрашены в хаки, выплюнули несколько лиддитовых
снарядов.
Со стороны буров полное молчание: молчат пушки Крезо1,
молчат «Максимы»2, молчит и «Длинный Том»; ружья — и те не
желают отвечать.
И вдруг над окопами зазвучал хор низких мужских голосов и
поплыла плавная, торжественная мелодия. Постепенно к хору
присоединялись все новые голоса; пение крепло, ширилось и,
разливаясь все дальше и дальше, донеслось до английских ли¬
ний. Это был старинный псалом гугенотов3, горячая мольба,
обращенная к богу-воителю.
Буры стоят, поднявшись во весь рост, не обращая внимания
на град снарядов; в правой руке они держат шляпы, левой сжи¬
мают ружья; они поют псалом своих предков.
С английской стороны раздалась в ответ столь же торжествен¬
ная и протяжная мелодия, похожая на религиозное песнопение.
Это государственный гимн в честь английской королевы, от
слишком частого и громкого исполнения которого со времени
господства в Англии хаки охрипли все глотки в Соединенном
королевстве.
1 К р е з о - центр металлургической и оружейной промышленности
Франции.
2 «М а к с и м » - 1) станковой пулемет, по калибру и образцу па¬
трона одинаковый с трехлинейной винтовкой; 2) ручной пулемет той
же системы. Названы по имени изобретателя.
! Г у г е и о т ы - имя, данное католикам Франции приверженцам
кальвинизма (одна из протестантских сект во Франции). Гугеноты
подвергались сильным преследованиям во Франции, где в Варфоломе¬
евскую ночь, 24 августа 1572 года, была устроена резня гугено¬
тов.После ряда войн гугеноты при Генрихе IV добились свободы веро¬
исповедания. После смерти Генриха IV снова началась религиозная
вражда между ними и католиками. Гугеноты были лишены всех поли¬
тических и некоторых гражданских прав. Только Французская рево¬
люция уравняла их в правах с католиками.
114
Брошенный в ответ бурам и подхваченный пятнадцатью ты¬
сячами солдат лорда Митуэна гимн «Боже, храни королеву»
производил грандиозное впечатление.
Даже самые обыкновенные слова этого гимна приобретали в
устах солдат хаки угрожающий характер.
Но буры, спокойно нахлобучив на головы шляпы, уже скры¬
лись в своих боевых укрытиях. Наступил торжественный миг:
сейчас произойдет столкновение.
Лорд Митуэн со свойственным ему высокомерным пре¬
зрением вельможи и вояки решил атаковать буров с фронта.
Его отлично вымуштрованные и закаленные в боях войска в
два счета вышибут с позиций все это мужичье, всю эту не¬
дисциплинированную, необученную армию, лишенную
опытных командиров.
— Forward! March on!1
Взмахнув саблями, офицеры повторили приказ о выступле¬
нии; горнисты протрубили атаку, а волынщики, прижав к губам
волынки, заиграли шотландский марш.
Сегодня еще раз, и более чем когда-либо, противник ока¬
зался вынужденным бросить на первую линию огня шотланд¬
скую пехоту.
Но неужели это те самые гайлендеры, которые еще недавно
так гордились своей живописной формой?
Куда девались их красные мундиры? А кильты, эти знамени¬
тые шотландские юбочки в разноцветную клетку? А чулки с от¬
воротами? А белые гетры и башмаки с пряжками? Все заменил
хаки. Горделивый сын гор превратился в невзрачного пехотин¬
ца, одетого в мундир, брюки и гетры цвета дикого каштана. На
смену яркому пледу пришло одеяло цвета лошадиного помета.
Единственным воспоминанием о форме, которой он так гордил¬
ся, служит большой, окаймленный мехом кожаный кошель,
словно котомка нищего, висящий у него на животе2.
1 Вперед! Шагом марш!
2 Презрение Буссенара к цвету хаки и насмешка над однотонным одея¬
нием объясняются традиционной любовью французов к яркой воен-
115
Но не одежда красит человека, и не красный казакин и кильт
делают отважными гордонцев. И под формой хаки шотландский
солдат сохранил всю отвагу и стойкость гайлендеров. Прикрыв¬
шись цепью стрелков, их бригада выступает парадным маршем,
в то время как английская артиллерия, заняв позиции на флан¬
гах, осыпает буров градом снарядов и шрапнели.
Последние отвечают им тем же, и не без успеха. Артилле¬
рийская прислуга буров работает с изумительной точностью,
внося жестокое опустошение в ряды англичан. Время от време¬
ни и «Длинный Том», оглушая прислугу своим громоподобным
грохотом, тоже посылает англичанам свой чудовищный снаряд.
Сорви-голова прижал к глазам полевой бинокль, как бы сле¬
дя за полетом ядра, и, увидев, что оно опрокинуло вражескую
пушку вместе с ее прислугой и конями, радостно воскликнул:
— В самую точку!.. Браво, господин Леон, браво!
Леон — француз на службе южноафриканских республик.
Один из тех, кто вместе с Галопо, Грюнсбургом, графом Вилле-
буа-Марей и многими другими храбрецами примчался сюда,
чтобы пролить свою кровь за священное дело свободы. Выдаю¬
щийся инженер, Леон взялся исполнять у буров обязанности
артиллериста. Под его руководством передвигались и устанав¬
ливались все эти смертоносные орудия, он давал точный прицел
и, как выразился Сорви-голова, бил в самую точку.
Очень скоро Леон стал изумительным артиллеристом. Анг¬
личане, которым он причинял огромный урон, с яростью произ¬
носили его имя.
Шотландская бригада приближалась. Завязалась перестрелка.
Молокососы, занявшие отведенную им позицию, оживленно
болтали. Точнее, Молокососы-иностранцы. Ибо у молодых буров
ной форме. Достаточно сказать, что еще в 1914 годуфранцузские пехо¬
тинцы носили ярко-красные брюки, офицеры - разноцветные мунди¬
ры и всякие металлические побрякушки. Все это служило отличной
мишенью для немцев в начале первой мировой войны. Только научен¬
ное горьким опытом, французское командование решило переодеть
армию в форму защитного цвета.
116
уже проявлялась отличительная черта их национального харак¬
тера — молчаливость.
Поль Поттер заряжал свое ружье. Работа не из быстрых: надо
засыпать порох в дуло, опустить туда с помощью шомпола пулю,
обернутую в пропитанный жиром пыж, потом надеть на затра¬
вочный стержень медный пистон... Такая процедура отнимала
добрых полминуты, тогда как маузеры успевали сделать за то же
время десяток выстрелов. Но юный бур дорожил не столько ко¬
личеством, сколько качеством выстрелов.
— Вот и все, — спокойно произнес он. — Ружье к вашим ус¬
лугам, господа «белые шарфы»!
Все английское командование, от генерала до младшего
офицера, носило как отличительные знаки своего звания белые
шелковые шарфы. Таким образом, нетрудно сообразить, к кому
относились грозные слова юного бура: «Ружье к вашим услугам,
господа «белые шарфы»!
— А разве хороший маузер хуже услужил бы им? — спросил
Сорви-голова.
— Ах, не говори ты мне о современном оружии! — возразил
Поль Поттер голосом, в котором так и звучала нотка злопамят¬
ства. — Оно, видишь ли, не убивает. Вспомни госпиталь под Ле¬
дисмитом. Гуманная пуля... Ну нет! Пуля моего «роёра» не знает
пощады. Тот, в кого она попадает, обречен. Да вот, можешь сам
убедиться... Видишь того офицера, налево от нас?.. Да, да, того
самого, что взмахнул саблей.
Офицер, о котором говорил Поль, находился на расстоянии
не менее пятисот метров. Несмотря на это, острое зрение моло¬
дого бура уловило даже движение его руки.
Поль слегка приподнял дуло старинного ружья, секунды три
прицеливался и спустил курок. Раздался сильный выстрел, и ко¬
гда густой дым рассеялся, Сорви-голова, не отрывавший глаз от
бинокля, увидел, как офицер судорожно схватился рукой за
грудь, замер на секунду и грохнулся, растянувшись ничком.
— Ужасно! — невольно вырвалось у начальника Молокососов.
А Поль, вынув из кармана нож, сделал зарубку на прикладе
117
ружья, затем поднял курок, прочистил дуло и снова методично,
не торопясь, как охотник, обстреливающий выводок куропаток,
зарядил свой «роёр».
Засыпать порох из бычьего рога, доставать пулю из кожаной
сумки, укладывать ее в пропитанный жиром пыж, надевать пис¬
тон на затравочный стержень — вся эта процедура кажется на¬
чальнику Молокососов слишком долгой. Он стреляет без пере¬
дышки.
— Двенадцатый с тех пор, как мать принесла мне ружье мое¬
го покойного отца, — бормочет Поль.
— Что двенадцатый? — удивляется Сорви-голова.
— Этот офицер. Одиннадцатый номер был артиллерийский
капитан...
— Адамс! — воскликнул Сорви-голова. — Из четвертой ба¬
тареи!.. Так это ты его убил?
— Да. Он потешался над нами. Самые меткие стрелки не
могли его достать. Я же мигом снял его с коня.
— Так, значит, ты ничего не знаешь? Ведь он же... это был
один из палачей твоего отца.
У Поля вырвался звук, похожий на радостный рев:
— А, так это был он? Тот самый бандит?.. Благодарю, Жан!..
Ты даже не представляешь, какую доставил мне радость!.. Слы¬
шишь, отец? Ты отомщен. Ты страшно отомщен!
Между тем мужественные шотландцы, охваченные адским
ливнем пуль, явно заколебались. Их шеренги, поредевшие от
уничтожающего огня буров, дрогнули.
— Сомкнуться! Сомкнуть ряды! — то и дело кричали
офицеры.
Строй сомкнулся, но не двинулся с места. Человеческая вол¬
на разбилась об ураган снарядов.
Еще несколько мгновений — и начнется беспорядочное от¬
ступление, быть может, бегство.
Генерал Уошоп, командовавший атакой, понял грозившую
им опасность.
Это был старый вояка, отважный и добрый. Солдаты шот-
118
ландской бригады обожали его, а он всех их знал по именам. Вся
его военная служба прошла в войсках гайлендеров Гордона. Он,
единственный из всех, категорически отказавшись от хаки, но¬
сил еще нарядное обмундирование гордонцев.
Когда накануне лорд Митуэн приказал ему предпринять ло¬
бовую атаку позиций буров, генерал Уошоп почтительно заме¬
тил ему, что подобная задача выше человеческих сил. Но Миту¬
эн заупрямился так же, как Уайт в деле при Ледисмите. Он недо¬
оценивал буров, их твердое, как гранит, несокрушимое упорст¬
во. Он верил в победу и требовал ее во что бы то ни стало. Уо-
шопу оставалось либо повиноваться, либо отдать свою шпагу.
Отдать шпагу?.. Ни за что!
Но повиноваться — значило идти на смерть. Хорошо! Пусть
будет так. Он сумеет достойно умереть!
Со стоицизмом древнего римлянина Уошоп отдал последние
распоряжения, написал жене трогательное прощальное письмо
и, как рыцарь без страха и упрека, повел свою бригаду на при¬
ступ.
И вот наступил момент, когда начали сбываться его печаль¬
ные предсказания.
С фронта позиции буров оказались неодолимыми. Но все
же — вперед! Еще одно усилие, последнее, чтобы спасти воин¬
скую честь.
Он приподнялся на стременах и, потрясая саблей, зычным
голосом крикнул:
— Вперед, солдаты!.. Вперед! За королеву!
Шотландцы, воодушевленные пылким призывом, ринулись
на приступ.
Пальба стала ужасной, а старый генерал, спокойный, как на
параде, не переставал выкрикивать своим звучным голосом:
— Вперед, храбрецы! За королеву! Вперед!..
Генерал, служивший яркой мишенью для самых метких
стрелков бурской армии, казался неуязвимым. Его каска была
продырявлена, мундир изодран, люди вокруг него так и падали,
а он продолжал оставаться невредимым.
119
По ходу битвы он очутился в зоне огня Молокососов. Те
стреляли без передышки, опустошая магазины своих маузеров,
и все же ни один их выстрел не задел генерала. Но вот Поль Пот¬
тер, с изумительным хладнокровием наводивший на него свой
«роёр», спустил курок страшного ружья, грохот которого заглу¬
шил сухое щелканье автоматических карабинов. Генерал Уо-
шоп, повторяя трагический жест людей, пораженных в грудь,
судорожно схватился за нее рукой, зашатался в седле и, скольз¬
нув на круп коня, свалился на землю, убитый наповал.
— A-а... еще один! — радостно воскликнул молодой бур. —
Это уже тринадцатый!
И он тут же нанес новую зарубку на ложе своего ружья.
Увидев, что генерал убит, шотландцы остановились в нере¬
шительности. Они еще не отступали, но и не двигались больше
вперед.
Пальба продолжалась, все более беспощадная и яростная.
Ряды шотландцев быстро редели. Уже треть всей их бригады
лежали на земле убитыми и ранеными.
— Отступать! — раздалась чья-то команда.
Это конец! Англичане, снова побитые, отходили в беспоряд¬
ке, с поспешностью, похожей на панику. Как просто было бы
теперь превратить их поражение в полный разгром и захватить
в плен все десять тысяч обезумевших от страха солдат. Но для
этого пришлось бы перейти в атаку, а буры никак не хотели рас¬
статься со своими укреплениями.
Иностранные офицеры умоляли Кронье атаковать англичан.
Тот наотрез отказался. Тщетно указывали ему иностранцы на
беспорядочное бегство деморализованной армии англичан.
Достаточно было отправить галопом в обход войскам королевы
хотя бы две тысячи кавалеристов, чтобы отрезать англичанам
возможность отступления.
Кронье только презрительно пожал плечами и даже не удо¬
стоил их ответом.
А время между тем шло, приближалась ночь. Скоро уже бу¬
дет поздно что-либо предпринимать.
120
Иностранцы, взбешенные этим идиотским упрямством, из-
за которого гибли плоды блестящей победы, продолжали на¬
стаивать.
— Да поймите же вы,— кричал один австрийский офи¬
цер, — если мы возьмем в плен корпус Митуэна, то войдем в
Кимберли без единого выстрела!
Кронье опять лишь пожал плечами и, даже не потрудившись
объяснить причину своего отказа этим отважным людям, кото¬
рые покинули свои семьи и дела, чтобы сражаться на его сторо¬
не, повернулся к ним спиной и обратился к окружавшим его
бурам:
— Восславим господа и возблагодарим его за дарованную
нам победу, — и первым затянул псалом.
— Ничего не поделаешь, — с грустью прошептал полковник
Виллебуа-Марей. — Он не знает даже азбуки современной вой¬
ны. И заранее можно предсказать, что благодаря раздутой славе
и слепой вере в него буров Кронье станет злым гением своего
отечества.
Эти воистину пророческие слова меньше чем через два ме¬
сяца получили печальное подтверждение.
Глава II
Иностранный легион — обреченный легион. — Ночная атака. —
«Длинный Том» получает повреждение. — Бронепоезд. — Кронье при¬
казывает, Сорви-голова повинуется. — Вперед, Молокососы! — Дина¬
мит. — Железная дорога минирована. — Приказ Фанфану. — Сорви¬
голова на мосту. — Ирландец. — В пучине.
Нет слов, Европа обнаружила у малоизвестных ей до сих пор
буров много благородных и прекрасных черт.
Буры в высокой степени отличались трезвостью, выносли¬
востью, бескорыстием, отвагой, патриотизмом. Эти неотъем¬
лемые хорошие их качества вызвали восхищение всего мира и
заставили даже врагов относиться к ним с уважением. Но все
121
же надо признаться, что одно из прекраснейших качеств чело¬
века — чувство благодарности — было знакомо им лишь в
весьма умеренных дозах.
Буры с самого начала платили недоверием тем людям, ко¬
торые вместе со своей кровью несли им в дар неоспоримый
военный опыт.
А ведь эти люди были не простыми искателями приключе¬
ний. Нет, то были выдающиеся офицеры — французы, авст¬
рийцы, немцы, русские, — блестящие способности которых
высоко ценились в их родных странах. Несмотря на это, ино¬
странных волонтеров долго держали в стороне от серьезных
дел, на самых незначительных постах. Им приходилось с тру¬
дом пробивать себе дорогу, как бы насильно оказывая бурам
те или иные услуги.
Но, вопреки всем стараниям, их так и не оценили по досто¬
инству до самого конца войны, так и не сумели извлечь из них
всю ту пользу, которую они способны были и хотели принести.
К их советам редко прислушивались, и в отношениях с ними
проявлялось возмутительное равнодушие, доходившее часто до
пренебрежения и даже неблагодарности. Об этом в один голос
свидетельствуют все иностранцы, сражавшиеся в армии Транс¬
вааля. Их рассказы о бурской войне пропитаны горечью разоча¬
рования.
Больше того: буры при каждом удобном случае пользовались
иностранцами для выполнения самых трудных и опасных опе¬
раций. На их долю выпадали самые изнурительные повинности,
им поручали самые тяжелые дела, ими сознательно жертвовали
и часто посылали на верную смерть без всякой пользы для дела,
вернее, для того, чтобы сберечь жизни буров. Словом, европей¬
ские добровольцы были в Трансваале на положении иностран¬
ного легиона, которым буры широко пользовались для всяких
нужд, примерно так же, как мы во Франции используем наш
иностранный легион.
Нельзя, впрочем, утверждать, что такое положение вещей
было не по душе нашим отважным волонтерам. Ведь этим отча-
122
янным ребятам предоставлялась полная возможность драться,
как одержимым, и совершать подвиги, казавшиеся невыполни¬
мыми и граничившие с легендой.
Мы сочли уместным упомянуть здесь об этой не лишенной
известного исторического значения черте характера буров, тем
более что именно благодаря ей нашему храброму капитану Со-
рви-голова вскоре представился новый случай отличиться.
В ночь после кровавого поражения, нанесенного англий¬
ской армии, истомленные буры крепко уснули на тех самых
холмах, которые они столь храбро защищали. Часовые едва
стряхивали с себя дремоту, и даже стрелки, которые несли
службу охранения на далеко выдвинутых постах, отяжелев от
усталости, лежали в глубине своих «rifle pits»1 полузакрыв гла¬
за и с неизменной трубкой во рту.
Вдруг яркие вспышки огня прорезали темень на юге, загро¬
хотали пушки, и, прорвав ночную тишину воющим полетом, на
буров полетели фугасные снаряды, рассыпая вокруг себя фонта¬
ны осколков.
Началась бестолковая суета, послышались призывы: «К ору¬
жию!», крики начальников, с большим трудом восстанавливав¬
ших боевой порядок, — короче говоря, поднялась та суматоха,
которую всегда влечет за собой неожиданное ночное нападение.
Наконец по всей линии загремели и ответные выстрелы буров.
Но их пушки били наугад по тем местам, где вспыхивали выстре¬
лы. Разумеется, шуму было гораздо больше, чем дела. По крайней
мере, со стороны буров.
И, напротив, создавалось впечатление, что англичане зара¬
нее выверили свои прицелы. Несмотря на темноту, их снаряды
падали с ужасающей точностью.
В самое короткое время две пушки буров были повреждены и
выведены из строя лиддитовыми снарядами. Но несравненно
серьезнее оказалось другое: англичане изувечили «Длинного
Тома», большую пушку Крезо. Это привело буров в настоящее
отчаяние. Послышались гневные, полные ужаса возгласы:
1 Земляные укрытия или ямки для стрелков.
123
— «Длинный Том» взорван!.. «Том» взорван!.. Проклятые
англичане!
— Негодяи! Подлецы! Разбойники!..
Ствол лучшей пушки буров, по своему калибру и дальнобой¬
ности превосходившей все английские орудия, был изуродован.
Неизвестно откуда пущенный английский снаряд с дьявольской
точностью ударил в край ее жерла. Еще немного— и он проник
бы в самый механизм «Длинного Тома».
Но последствия и без того оказались внушительными. Жерло
орудия сплющилось, словно от удара парового молота, а металл
так раскалился, что край жерла стал темнокрасным. В доверше¬
ние всего, пушка перевернулась вместе со своим лафетом. Она
окончательно вышла из строя.
«Длинный Том»! Бедняга «Том»!
Казалось, что вместе с этой пушкой англичане искалечили
душу сопротивления.
Люди теснились вокруг орудия, как возле смертельно ранен¬
ного главнокомандующего. Отважный французский инженер
Леон, словно врач, горестно исследовал повреждение.
— О, я вылечу ее, непременно вылечу! — сказал он, грозя ку¬
лаком англичанам, продолжавшим стрелять со стороны Моддера.
Кронье в это время сидел один в своей палатке. Склонившись
над картой, он при свете свечи изучал малейшие извилины поля.
Ему донесли о несчастье.
— Да разве вы не догадываетесь, откуда стреляют? — спро¬
сил он с невозмутимым спокойствием, которое никогда не по¬
кидало этого человека.
— Нет, генерал. В той стороне не было ни одной английской
батареи.
— Значит, ее установили недавно, минут пять назад.
— Не понимаю, — ответил адъютант.
— А бронепоезд? Забыли?
— Ах да! Проклятый бронепоезд! — воскликнул адъютант.
— Его в таких случаях тихо подводят и останавливают на от¬
резке железнодорожного полотна, заранее намеченном для мате-
124
матически точного прицельного огня,— продолжал Кронье.—
Морские орудия, которые шлют нам сейчас свои снаряды, уста¬
новлены на специальных платформах и наведены под известным
углом, тоже предварительно выверенным. И вот результат!
— Но что же делать, генерал?
— Надо раз и навсегда захватить крепость на колесах. Для
этого необходимо разрушить позади нее железнодорожный
путь. А еще лучше снова взорвать мост через Моддер.
— Немедленно? — спросил адъютант.
— Да. Но у нас едва хватит людей для защиты позиций, в слу¬
чае если бы англичанам вздумалось возобновить наступление. А
это вполне возможно, потому что нападение бронепоезда — не
что иное, как диверсия с целью отвлечь наше внимание. Враг по¬
лагает, что нас гораздо больше. Ах, если б у меня было десять ты¬
сяч солдат!
— Но ведь для этого рискованного дела вполне достаточно
нескольких решительных людей, — возразил адъютант.
— Правильно. Только где найти таких людей?
— А Молокососы? А их командир Сорви-голова?— сказал
адъютант.
— Дети! — воскликнул генерал.
— Да, дети, но смелые, как львы, и хитрые, как обезьяны!
Подумав немного, генерал согласился:
— Хорошо. Позовите сюда капитана Сорви-голова.
— Слушаю, генерал!
Через несколько минут адъютант вернулся в сопровождении
отважного француза.
Жан стоял перед знаменитым главой бурских войск, почти¬
тельно вытянувшись по-военному, но, как всегда, уверенный в
себе и сохраняя чувство собственного достоинства.
Кронье устремил на него ясный и твердый, как сталь, свой
единственный глаз и без дальних околичностей спросил:
— Сколько людей в вашем распоряжении?
— Сорок,генерал.
— Можно на них положиться?
125
— Как на меня самого, генерал.
— Умеете обращаться с динамитом?
Жан вспомнил о своих странствиях по Клондайку, где ему
чуть ли не ежедневно приходилось прибегать к динамиту, и, не
колеблясь, ответил:
— Да, генерал, и уже давно.
— В таком случае, у меня есть для вас трудное, почти невы¬
полнимое поручение.
— Если только трудное — считайте, что оно уже выполнено.
Если невыполнимое — то либо оно будет выполнено, либо мы
сами погибнем.
— Дело не в том, чтобы умереть, дело в том, чтобы успешно
выполнить поручение.
— Слушаю, генерал!
— Я не обещаю вам за это ни звания, ни почестей, ни даже
награды.
— А мы и не продаем своей крови, генерал. Мы сражаемся за
дело независимости Трансвааля. Распоряжайтесь нами, как
взрослыми солдатами, исполняющими свой долг.
— Именно это я и делаю! Приказываю вам отрезать отступ¬
ление бронепоезду и взорвать мост. Действуйте немедленно!
Ступайте, мой мальчик, и лишний раз оправдайте ваше славное
прозвище.
Отдав честь генералу, Сорви-голова вышел. Он вихрем про¬
несся по лагерю, на который продолжали сыпаться снаряды анг¬
личан, собрал Молокососов, приказал им седлать коней и роздал
каждому по пять динамитных патронов и бикфордовы шнуры с
фитилями. На все это у него ушло не более десяти минут.
— Вперед! — скомандовал он.
Маленький экспедиционный отряд насчитывал сорок одного
человека.
Сорванцы бешено скакали, ежеминутно рискуя сломать себе
шею среди скал и рытвин, потому что единственными источни¬
ками света в этой кромешной тьме были звезды да вспышки пу¬
шечных выстрелов.
126
Но у добрых бурских лошадок такая уверенность и сила в ша¬
ге, ими руководит столь безошибочный инстинкт, что ни одна
из них ни разу не только не упала, но даже не споткнулась. За
пятнадцать минут они пробежали расстояние в четыре кило¬
метра.
И вот Молокососы уже недалеко от железной дороги. В пяти¬
стах-шестистах метрах сверкают воды Моддера. Очертания ме¬
стности, которую они в качестве разведчиков изъездили вдоль и
поперек, настолько знакомы им, что, несмотря на темноту, юн¬
цы узнают малейшие ее извилины. Спешились, не проронив ни
слова. Чувствовалось, что англичане здесь так и кишат.
Десять Молокососов остались охранять лошадей. Остальные,
захватив динамитные патроны, отправились пешими за своим
командиром.
Они передвигались, словно истые индейцы, с бесконечными
предосторожностями: ползли, останавливались, прятались то за
скалой, то за кустарником и снова пускались в путь.
Бронепоезд находился всего в полутора километрах от них.
Пушки его продолжали грохотать, оглушая Молокососов. По
железнодорожному полотну сновали какие-то тени, вырисовы¬
вались силуэты часовых, расставленных попарно, с промежут¬
ками от полутораста до двухсот метров.
Отважные сорванцы с поразительной быстротой и самообла¬
данием прямо голыми руками принялись копать ямки под рель¬
сами. Сорви-голова насыпал в патроны порох, вставлял в них
шнуры с фитилями и вместе с Фанфаном укладывал их в ямки и
прикрывал сверху землей.
Неосторожное движение, малейший удар по стальным рель¬
сам — и все взорвется. От одной мысли об этом людей менее
хладнокровных бросило бы в дрожь.
К тому же их каждую секунду могли заметить часовые. Прав¬
да, Молокососы работали лежа, плотно прижавшись к шпалам, с
которыми они сливались.
Слава богу! Наконец-то уложены все патроны. Их целая сот¬
ня, каждый весом в сто граммов.
128
Десять килограммов динамита! Так встряхнет, что самим
чертям тошно станет!
— Назад! — голосом тихим, как дыхание, скомандовал Со-
рви-голова.
Молокососы отступили на несколько шагов и припали к земле.
— Ты, Фанфан, останешься здесь,— продолжал Сорви¬
голова, — а я побегу на мост. Мне понадобится четверть часа,
чтобы добраться туда и заложить там петарды1. Когда услышишь
взрыв, подожги фитили и беги. Понял?
— Да, хозяин.
— Если через четверть часа взрыва не будет, значит меня уже
нет в живых. Ты все равно поджигай тогда... Скажешь Кронье —
я сделал все что мог.
— Есть, хозяин!.. Только вот что я тебе скажу: взрывать-то
взрывай, да не вздумай сам кокнуться. У меня сердце от горя
лопнет.
— Молчи и выполняй! Сбор — после взрыва, у стоянки
лошадей.
Отдав тот же приказ другим Молокососам, Сорви-голова при¬
нялся укладывать патроны в две провиантские сумки, по пятьде¬
сят штук в каждую. Со стороны могло показаться, что он имеет
дело не с динамитом, а с деревянными чурками — так быстро и
уверенно он ими орудовал. Одну сумку через правое, другую че¬
рез левое плечо, в каждой по пять килограммов динамита, и — в
путь. Сделав небольшой крюк, Жан свернул прямо к мосту и
минут через шесть был уже на месте. Мост, как он того и ожи¬
дал, охранялся часовыми. Сорви-голова бесшумно обошел на¬
скоро сооруженные англичанами защитные укрепления и доб¬
рался до обвалов, вызванных предыдущим взрывом. Он был в
числе тех, кто взрывал тогда мост, и отлично запомнил конфи¬
гурацию местности.
Как всегда, Жану невероятно везло: ему удалось взобраться
'Петарда- старинный подрывной снаряд в виде металлическо¬
го сосуда, начиненного порохом и укрепленного на доске.Применялась
для подрывания крепостных ворот. Теперь вышла из употребления.
129
5 Капитан Сорви-голова
по контрфорсу1 до настила моста. Мост был решетчатый. Он
состоял из продольных брусьев, поперек которых были наложе¬
ны шпалы, а на шпалах укреплены рельсы. Вдоль левой его сто¬
роны тянулась деревянная дорожка для пешеходов, такая узкая,
что два человека, встретившись на ней, с трудом разошлись бы.
А внизу река. Пучина!
Сорви-голова, положившись на свою счастливую звезду и на¬
ходчивость, смело ступил на дорожку и направился к первому
устою моста, собираясь взорвать его.
Но не прошел он и пятнадцати шагов, как раздался резкий
окрик:
— Who goes there?
Уловив ирландский акцент в английской речи часового, Со¬
рви-голова решился на отчаянный ход:
— Это ты, Пэдди? Без глупостей, дружище! — с деланым
смехом ответил он.
«Пэдди» — общее прозвище ирландцев, подобно тому как
«Джон Буль» — прозвище англичан, а «Джонатан» — про¬
звище янки.
— Томми! Ты, что ли?— с явным недоверием откликнулся
часовой. — Подойди поближе... Руки вверх!
— Да не ори! Смотри, что я стянул... У меня карманы наби¬
ты провизией и бутылками виски... На вот, попробуй!
Надо сказать, что ирландцы такие же отчаянные пьяницы,
как и храбрецы. Услышав слово «виски», Пэдди опустил свой
штык и, прислонив ружье к парапету, почти вплотную подошел
к этому любезному мародеру. Они едва различали друг друга
впотьмах. Но Сорви-голова успел уже откупорить свою флягу, и
до ноздрей столь хорошего ценителя виски, как Пэдди, донесся
аромат «божественного» напитка.
Фляга мгновенно перешла из рук лже-Томми в руки Пэдди,
который жадно припал к ней губами и, не переводя дыхания,
залпом стал поглощать содержимое.
'Контрфорс (франц contrefort)- массивная подпорка
для поддержания стены, моста и т. п.
130
Пока он так наслаждался неожиданным и чудесным угоще¬
нием, Сорви-голова, протиснувшись между парапетом и ир¬
ландцем, дал ему подножку и что было сил толкнул его в проем
между двумя шпалами. Несчастный парень не успел даже
вскрикнуть и, как был, с флягой у рта, так и полетел Послышался
глухой шлепок по воде, Пэдди исчез в волнах.
«Бедняга! — пожалел Сорви-голова. — Впрочем, от нырянья
не всегда умирают».
Но размышлять было некогда. Минуты текли, а в его поло¬
жении каждая минута стоила часа. Волны с шумом бились об
устой моста; он здесь, под ногами Жана, тот самый устой, кото¬
рый надо подорвать.
Отважный сорванец, рискуя разделить участь ирландца, по¬
лез под шпалы и зацепился за одну из них ногами и левой рукой.
Нелегко было, находясь в таком положении и действуя одною
лишь правой рукой, достать две сумки, наполненные динами¬
том, и уложить их под настилом. Теперь оставалось только заря¬
дить патроны фитилями и поджечь. Но работа одной рукой от¬
нимала слишком много времени. Тогда, чтобы высвободить дру¬
гую руку, Жан плотнее обвил ногами шпалу и повис над бездной
вниз головой.
Внезапно деревянная дорожка задрожала под чьими-то тя¬
желыми шагами. Над Жаном бежали люди, щелкали ружейные
затворы. А под ним, будто его резали, вопил выплывший на по¬
верхность ирландец.
«Пропал!» — подумал Сорви-голова.
Заряжать патроны было уже некогда. Да и зачем? Вполне
достаточно одного патрона, чтобы взорвать все остальные. Ему
удалось извлечь из сумки патрон и вставить в него шнур с фити¬
лем. Оставалось только поджечь фитиль. Пройдет добрых две
минуты, пока он прогорит.
Сорви-голова попрежнему висел вниз головой. От прилива
крови голова готова была лопнуть, в ушах шумело, перед глаза¬
ми плыли огненные круги; у него едва хватило сил чиркнуть
спичкой.
5
131
Подбежавшие солдаты увидели мигающий во мраке светля¬
чок и силуэт человека, державшего его.
— Огонь! — раздалась команда.
Грянуло шесть выстрелов.
Сорви-голова, не обращая внимания на пальбу, поднес
спичку к бикфордову шнуру и стал дуть на него, чтобы он ско¬
рей разгорелся.
Фитиль занялся.
Пули жужжали у самых ушей сорванца, расщепляя шпалы,
рикошетом отскакивая от стальных рельсов.
У его ног двадцать фунтов динамита, сверху его обстрелива¬
ют прибежавшие караульные, а внизу — река. Ни секунды не
колеблясь, Сорви-голова разжал ноги, обвивавшие шпалу, и
вниз головой полетел в Моддер.
В то же мгновение раздался оглушительный взрыв.
Глава III
Батарея на колесах. — Два взрыва. — Фанфан-воителъ. — Подви¬
ги капитана Сорви-голова. — Утонувший ирландец. — Пригвожден¬
ный волонтер. — Завоевание шляпы с меткой «СШ». — Опять марш
Молокососов. — Английские пленники. — Вероломство пленного ка¬
питана. — Трагическая смерть одного из членов военного суда.
Бронепоезда как орудия войны используются уже давно.
Защитники осажденного в 1870 году1 Парижа помнят, как
эти громоздкие машины циркулировали по Восточной2 и
Орлеанской3 железным дорогам между двумя передовыми
линиями вплоть до самой мертвой зоны.
Они сновали взад и вперед, стреляли и делали страшно много
шума, не принося почти никакой пользы.
1 Речь идет об осаде Парижа пруссаками,вторгшимися во Францию во
время франко-прусской войны 1870-1871 годов.
2 Восточная железная дорога соединяет Париж с Восточной Европой.
3 Орлеанская железная дорога соединяет Париж с юго-западной Фран¬
цией и Испанией.
132
Да оно и понятно: все передвижения бронепоезда соверша¬
лись по одним и тем же путям, в его появлении не было никакой
неожиданности, а поле его действий было очень ограниченно. К
тому же он не обладал ни подвижностью полевой батареи, ни
неуязвимостью укрепленного бастиона.
Пользовались бронепоездами и при осаде Плевны и во время
войны на острове Куба4, впрочем также без особого успеха.
Англичане во многих войнах проявили себя сторонниками
этого орудия войны, особенно в экспедициях против афридиев,
которых бронепоезд повергал прямо-таки в мистический ужас.
Англичане снова, на свой страх и риск, прибегли к нему в
войне с бурами. Риск неизбежный, а опасность довольно боль¬
шая, ибо достаточно сущей безделицы, чтобы превратить эту
крепость на колесах в простую груду железа.
Первое и самое главное условие успешности операций броне¬
поезда — тщательная охрана железнодорожного пути с целью
обеспечить поезду возможность отступления. Кроме того, необхо¬
димо, чтобы вдоль всего пути были размещены на некотором рас¬
стоянии подвижные части, которые могли бы в случае неожидан¬
ного нападения прийти ему на помощь. Ибо, предоставленный
самому себе, бронепоезд не может долго защищаться.
В начале осады Кимберли англичане принимали все эти
разумные меры предосторожности. Но так как буры не ата¬
ковывали поезд, несмотря на его участившиеся нападения,
английское командование стало пренебрегать осторожно¬
стью и снаряжало явно недостаточное количество войска для
защиты бронепоезда.
По мере того как росла уверенность англичан в безнака¬
занности их действий, они становились все более дерзкими.
Бронепоезд, который действовал на фронте Моддера, со¬
стоял из трех платформ. На них были установлены три корпуса
из листовой стали, хорошо заклепанной и скрепленной сталь¬
ными перекладинами. В общем, бронепоезд представлял со-
4 Жители острова Куба дважды восставали против испанского влады¬
чества.
133
бою сооружение из сплошного металла, не пробиваемого пу¬
лями и шрапнелью. В его корпусах, стены которых были про¬
резаны двумя рядами амбразур, укрывался гарнизон из шести¬
десяти бойцов. Нижний ряд амбразур служил для сидящих
стрелков, верхний — для стоящих.
Пушка находилась в задней части корпуса на легко вра¬
щающейся платформе и могла обстреливать веером. Мощный
паровоз также был одет в броню; незащищенной оставалась
лишь верхушка трубы.
И, разумеется, все, не исключая и пушек, было окрашено в
цвет хаки.
Но вернемся к описанному выше ночному нападению бро¬
непоезда. Казалось, для этого не было никаких оснований,
особенно после полного разгрома, понесенного всего лишь
несколько часов назад войсками ее величества королевы. Чем
же оно было вызвано?
А тем, что паника среди английских солдат, обезумевших
от страха и бежавших врассыпную, как стадо, была так велика,
что лорд Митуэн, опасаясь того самого преследования, о кото¬
ром иностранные офицеры тщетно умоляли Кронье, приказал
бронепоезду предпринять эту диверсию.
Наступление буров диктовалось простой логикой военных
действий, и генерал решил прибегнуть к этому крайнему сред¬
ству, чтобы предотвратить или хотя бы ослабить вражескую
контратаку.
О, если бы только он знал, что буры, пропев свой псалом, за¬
легли спать!
Между тем Фанфан, мучимый беспокойством, лежал, растя¬
нувшись на шпалах, и ждал взрыва моста.
Сорви-голова сказал: «Через четверть часа».
В таком положении, особенно ночью, минуты тянутся, как
часы. Юный парижанин волновался, сердце его усиленно би¬
лось; ему казалось, что четверть часа уже давно прошло. Ему
чудилось, что огонь бронепоезда становится все реже. А что,
если эта крепость на колесах прекратит огонь и уйдет восвоя-
134
си?.. И действительно, прильнув ухом к рельсам, он уловил глу¬
хой шум медленно двигавшихся колес.
«Действуй, Фанфан! Самое теперь время поджечь шнур».
Чирк!.. Вспыхнула спичка, бикфордов шнур загорелся.
Фанфан одним прыжком отскочил от железнодорожного по¬
лотна и побежал к своим товарищам. Найдя Молокососов на том
же месте, где оставил их, он бросил им команду, не имеющую
ничего общего с военной терминологией:
— Давай драла!
Юнцы отбежали метров на двести. Бронепоезд приближался.
И по мере его приближения тревога в душе Фанфана росла: не
слишком ли поздно поджег он фитиль?
Бум!..— донесся страшный взрыв со стороны реки, сопро¬
вождавшийся яркой вспышкой огня.
«Браво, Сорви-голова! Браво!»
Бум!.. — раздалось теперь совсем уже рядом, на железнодо¬
рожном полотне. Так и казалось, что там разверзся кратер вул¬
кана: земля задрожала, во все стороны полетели осколки метал¬
ла и щепки, вспыхнуло ослепительное пламя. Оба взрыва после¬
довали один за другим с промежутком секунд в пятнадцать.
Мост, очевидно, взорван, железнодорожные пути — тоже. И
что за ужасное разрушение! Обвалившаяся насыпь, груды иско¬
верканных рельсов и деревянная труха шпал.
Бронепоезд круто остановился на расстоянии трехсот мет¬
ров от места взрыва.
Отступление было отрезано.
Несколько солдат спрыгнули с поезда на полотно дороги и
побежали к месту взрыва. Сбежались часовые, прискакали кава¬
леристы. Люди заметались. Послышались крики, ругань, про¬
клятия, порядком потешавшие залегших в траве Молокососов.
В кучке англичан, состоявшей примерно из тридцати человек,
вспыхнул огонек, — видно, кто-то зажег фонарь.
Фанфан шопотом приказал самым метким своим стрелкам:
— Огонь!.. Бей в кучу!
Приказы Фанфана все меньше и меньше походили на воен-
135
ные, но Молокососы исполняли их по-военному точно, и все
шло, как полагалось.
Сухо щелкнули маузеры. Ружейный огонь мгновенно разме¬
тал толпу. Воздух огласился стонами и воплями раненых. Уце¬
левшие солдаты в страхе разбежались.
— Здорово! Вот здорово!.. — шептал Фанфан. — Бей их, ре¬
бята! Сыпь! Сыпь!.. Эх! Если бы нас видел Сорви-голова!.. Како¬
го дьявола, в самом деле, он провалился? Не хочу вот, а сам бо¬
юсь за него...
И было от чего тревожиться. Положение капитана Молоко¬
сосов, действительно, походило на безвыходное. Оторвавшись
от железнодорожной шпалы, которая служила ему точкой опо¬
ры, он ринулся вниз головой в реку Моддер.
А как сказал один упавший с крыши кровельщик: «Лететь не
так уж скверно; упасть — вот в чем мало забавного».
Река Моддер глубока. Сорви-голова так и врезался в нее пу¬
лей, однако вода уменьшила скорость падения.
В то мгновенье, когда Жан погрузился в реку, раздался ог¬
лушительный взрыв, сопровождавшийся дождем осколков. Про¬
изойди этот взрыв секундой раньше — Сорвиголова взлетел бы
вместе с мостом, секундой позже — и он был бы убит обломка¬
ми. Тогда как теперь в момент взрыва его защитил слой воды
толщиною в четыре метра. Опять счастливая звезда!
Он проплыл несколько сажен под водой; но не хватало возду¬
ха, и пришлось подняться на поверхность.
И тут его счастливая звезда закатилась. Он подплыл к брев¬
ну, которое после взрыва торчало из воды под углом в сорок
пять градусов, и потянулся к нему, чтобы подержаться минутку
на поверхности и перевести дыхание, как вдруг сильная рука
схватила Жана. У самого его уха раздалась кельтская1 брань:
— Арра! Поймал!.. Вот он, язычник! Лжебрат! Убийца! Под¬
жигатель! Исчадие ада!..
Сорви-голова узнал ирландца, которого он так любезно от¬
правил в реку.
1 Ирландцы, так же как и французы, по происхождению кельты.
136
— Караул!.. Держите!..— продолжал орать ирландец.— На
помощь! Да помогите же доброму христианину взять в плен это¬
го...
Окончание фразы растаяло в следующих, весьма вырази¬
тельных звуках: будь... будь... будь...
Сорви-голова обеими руками сдавил шею незадачливого
болтуна, который должен был, казалось, удовлетвориться тем,
что ему удалось уже один раз избежать смерти.
Оба камнем пошли ко дну, и их понесло течением. Но руки
Молокососа не ослабевали и под водой.
После необычайно долгого пребывания под водой выплыл
только один из них Это был Сорви-голова. Ирландец, задушен¬
ный руками юного атлета, исчез навсегда. Отважный сорванец,
с упоением вдохнув струю воздуха, постарался разобраться в
том, что произошло.
Устой был взорван, и мост, несомненно, поврежден. Над го¬
ловой Жана на мосту суетились люди с фонарями, и все они не¬
изменно останавливались на одном и том же месте. Значит, по
мосту нельзя было пройти даже пешеходам.
До ушей Жана то и дело долетали английские ругательства,
крепкая солдатская брань, советы, которые каждый давал и ни¬
кто не исполнял.
Потом до него ясно донеслась фраза:
— Какое несчастье! Тут работы дней на восемь, не меньше!
«Отлично!— с восторгом подумал Сорви-голова.— Кронье
будет доволен. Теперь остается только соединиться с Фанфаном».
Но прежде всего надо еще было выбраться из реки. Жан тихо
поплыл вдоль крутых берегов в поисках места, где он мог бы
выйти на берег, и вскоре заметил нечто вроде расщелины среди
нагромождения скал. Подтянувшись на руках, Жан вскарабкался
на один из больших камней и, мокрый, как морской бог, присел
на корточки.
Но и теперь он, точно истый могиканин, пристально озирал¬
ся по сторонам и напряженно прислушивался, инстинктивно
чувствуя пока еще незримую опасность.
138
С железнодорожного полотна доносились звуки выстрелов.
Жан узнал щелканье маузеров.
«Фанфан! — радостно подумал он. — Его мина взорвалась,
видно, в то время, когда я возился в воде с этим болваном ир¬
ландцем. Итак, отправимся к Молокососам».
С гибкостью кошки и ловкостью акробата Жан начал караб¬
каться на груду камней; но прежде чем стать на ее вершину, он,
припав к камням, осмотрелся. Тишина, весьма, впрочем, отно¬
сительная, мало успокаивала его.
Вдруг он вздрогнул: в пяти шагах, лицом к берегу, стоял,
опираясь на ружье, английский солдат. Его силуэт четко выри¬
совывался на фоне ясного неба. Сорви-голова различил даже
головной убор: фетровую шляпу с приподнятым по-
мушкетерски левым бортом. Такие шляпы носили волонтеры
английской пехоты.
Что же, ползти опять вниз по колеблющимся под ногами и
срывающимся камням? Бросаться снова в реку и отыскивать
другое место? Нет, это невозможно!
Во что бы то ни стало надо пройти мимо волонтера, невзи¬
рая на его штык и на тревогу, которую он несомненно подни¬
мет, несмотря ни на что!
«Будет дело», — решил Сорви-голова.
Да, будет дело, короткое, но жаркое.
С тем благоразумием, которое у него всегда прекрасно
уживалось с безумной отвагой, Жан обдумывал, как при¬
ступить к действиям. Он вспомнил, что в бытность свою в
Капе в качестве служанки он видел этих только что при¬
бывших тогда из Англии волонтеров. Они были облачены с
ног до головы в хаки и носили широкополые фетровые
шляпы, на приподнятых левых бортах которых красовались
три буквы: CIV (City Imperial Volunteers1). Эти карикатур¬
ные солдаты, насквозь пропитанные идеями самого воинст¬
вующего империализма, сходили за героев.
«Пройду!» — решил Сорви-голова.
1 Имперские гражданские волонтеры (наименование воинской части).
139
Он весь подобрался, крепко уперся ногами о камни и приго¬
товился к прыжку.
Раз, два... гоп!
Волонтер, увидев человека, который, как чортик из шкатул¬
ки с секретом, выскочил будто из-под земли, отступил на шаг и,
наклонив штык, крикнул по-английски:
— Halt! Stop!2
Приходилось ли вам, читатель, наблюдать плохую выправку
новобранцев, когда инструктор командует: «К штыковому
бою... вся...»?
Правая рука у них бывает поднята слишком высоко, левая
нога слишком вытянута, правая недостаточно согнута. Вместо
того чтобы стоять твердо, как глыба, новичок находится в со¬
стоянии самого неустойчивого равновесия. Достаточно малей¬
шего толчка, чтобы опрокинуть его, чем и пользуются иногда
некоторые инструкторы, любители позабавиться. Они хватают¬
ся за острие его штыка, слегка толкают и без особого усилия
сшибают новичка с ног.
В голове начальника Молокососов, лишь только он признал в
солдате волонтера, молниеносно созрел план действий.
«Ты, верно, стоишь как на ходулях, милейший...»
И события вполне оправдали эту догадку, удивительную по
своей проницательности для такого юнца.
Да! Наш Молокосос не терял времени даром. Обращая на
штык, который вот-вот готов был проткнуть его, не больше
внимания, чем он уделил бы какому-нибудь гвоздю, Сорви¬
голова сделал второй прыжок, еще более ловкий, чем первый, и,
схватив ружье волонтера за дуло, изо всех сил толкнул его.
Но такого усилия и не требовалось.
Волонтер — воин столь же усердный, сколь храбрый,—
управлял штыком с ловкостью деревенского пожарного. Он тот¬
час же опрокинулся навзничь, подняв в воздух руки и ноги, а
ружье, которого он, конечно, не смог удержать, осталось в руках
капитана Сорви-голова.
2 Стой, ни с места!
140
Зато парень принялся орать, как на пожаре.
«Он поднимет тревогу, привлечет соседний пост», — подумал
Жан.
Чорт возьми! Из двух зол надо выбирать меньшее. Жан так и
сделал. Пригвоздив волонтера к земле штыковым ударом в
грудь, он сорвал с него шляпу, нахлобучил ее на себя и со всех
ног бросился прочь.
И во-время! Хотя сам волонтер уже перестал дышать, призыв
его был услышан. С ближнего поста прибежали солдаты и, уви¬
дев мертвое тело, прежде всего начали ругаться.
На войне много и часто ругаются.
А Сорви-голова что было духу мчался туда, откуда доносился
грохот маузеров и ли-метфордов. То защитники бронепоезда и
Молокососы вели перестрелку, и те и другие, впрочем, без осо¬
бого успеха.
Открыли огонь и солдаты прибежавшего патруля. Но и эти
тоже стреляли наугад. Словом, со всех сторон неслась пальба,
никому не приносившая вреда.
Но Жану грозила новая опасность. Его подкованные железом
сапоги гулко стучали по камням. Услыхав топот, Молокососы
подумали, что к ним приближается неприятель, и наиболее рья¬
ные из них перевели прицел своих ружей в сторону бегущего
человека.
— Эти дураки решили, кажется, выбить мне глаз. Не хватает
только, чтобы и Полю вздумалось пальнуть из своего «роё-
ра»...— ворчал Сорви-голова, прислушиваясь к жужжанию
пуль.
Из благоразумия он припал к земле и стал соображать, как
бы дать знать о себе товарищам.
— Ну и дурак же я все-таки! — воскликнул он. — А марш Мо¬
локососов!.. Ничего лучшего не придумаешь!
И он принялся насвистывать марш Молокососов.
Задорный мотив песенки, звонко раздавшийся в темноте, до¬
летел до слуха сорванцов. Фанфан первый уловил его и радостно
вскричал:
141
— Хозяин!.. Эй, вы! Хватит палить!
Жан услыхал эти слова, но из предосторожности продолжал
насвистывать, не двигаясь с места.
— Ты, что ли, хозяин?.. Не бойсь! Признали. Иди на едине¬
ние...
Фанфан хотел сказать: на «соединение». Но в такие минуты
не очень-то обращаешь внимание на всякие тонкости, особен¬
но, если знаешь, что тебя и так поймут.
И Сорви-голова понял. Поднявшись, он гимнастическим ша¬
гом двинулся к Молокососам.
Фанфан встретил его в десяти шагах впереди отряда:
— Ну что, хозяин, вернулся? Все в порядке?
— Да, дружище Фанфан! Все в полном порядке: взорвал
мост, утопил одного ирландца, насадил на штык одного волон¬
тера, потерял свою шляпу, зато нашел другую и, вдобавок ко
всему, промок до нитки.
— Ну и мастак же ты, хозяин! Только и мы тоже не ударили
в грязь лицом: порядком исковеркали пути и помяли бронепо¬
езд. Все, как ты приказал.
— Но это только начало. Теперь надо прикончить его,—
сказал Сорви-голова.
— Верно, но для этого нас слишком мало. Необходимо под¬
крепление, — ответил Фанфан.
— В лагере, конечно, услышали взрывы и, надо полагать,
уже послали подмогу,— сказал Сорви-голова.— А все-таки
лучше съездить туда, осведомить обо всем Кронье и попросить у
него две-три сотни бойцов.
— Я поскачу! — ответил Фанфан и сорвался было с места, но
до него донесся мерный шаг приближавшегося отряда.
Послышался знакомый говор. Буры!.. Да, это, действительно,
были буры. Примчавшись во весь опор из лагеря, они, как и Мо¬
локососы, оставили невдалеке своих коней.
Их около трехсот человек. Они приволокли с собой легкую
пушку и снаряды, начиненные мелинитом. Кронье отправил их
сюда на всякий случай, и они прибыли как раз во-время. Пока
142
Молокососы вели перестрелку, чтобы отвлечь внимание непри¬
ятеля, буры начали рыть окопы.
Ловко орудуя своими кирками и лопатами на коротких руч¬
ках, они выкопали первую траншею для укрытия стрелков, за¬
тем вторую, с редутом для пушки. Весь остаток ночи ушел на эту
работу, подвигавшуюся с удивительной быстротой.
Но только на рассвете и буры и англичане смогли разобрать¬
ся в позициях друг друга. Результаты осмотра оказались далеко
не утешительными для англичан, которые с изумлением увиде¬
ли против бронепоезда укрепленный бастионами и ощетинив¬
шийся штыками вражеский фронт. А пока они рассматривали
линию неприятельских окопов, буры навели свою прекрасно
замаскированную ветками пушку на большое орудие бронепо¬
езда. И, уж конечно, эта пушка не крикнула англичанам: «Бере¬
гись!», отправив им в виде утреннего приветствия хорошенький
снарядец в девять с половиной сантиметров. Бронированная
стена корпуса была снята, словно резцом, а снаряд, начиненный
этим дьявольским веществом — мелинитом, взорвался на левой
цапфе 80 английского орудия.
Страшный удар вдребезги разбил мощный стальной лафет,
смял механизм наводки и припаял пушку к башне, ужасно изу¬
вечив при этом пятерых солдат.
«Длинный Том» был отомщен.
Англичане, взвыв от бешенства, послали бурам несколько
залпов из своих ли-метфордов, не причинивших никакого вреда.
Бурская пушка ответила новым снарядом, который пробил
блиндаж корпуса другой платформы и разметал орудийную при¬
слугу, обратив в бегство одних артиллеристов и уложив на месте
других. Все же англичане, проявляя безумную храбрость и стой¬
кость, дали еще залп. И тогда в третий раз прогремела пушка
буров.
— Они устанут раньше нас, — произнес командир бурских
артиллеристов.
И он угадал! Сквозь дым, окутывавший среднюю платформу,
уже показался белый платок, которым махали, нацепив его на
143
кончик штыка. Англичане решили вступить в переговоры.
Огонь прекратился, и начальник бурского отряда, присланного
Кронье, некий фермер по фамилии Вутерс, в свою очередь во¬
друзил над траншеей белый платок. Тогда молодой английский
офицер проворно спрыгнул на рельсы, прошел половину рас¬
стояния, отделявшего поезд от траншеи, и остановился. Вутерс
также вылез из окопа и подошел к неприятельскому офицеру.
— Мы согласны капитулировать, — сказал англичанин, вы¬
сокомерно поклонившись буру. — Каковы ваши условия?
— Наши условия? Да никаких условий, — спокойно ответил
бюргер. — Вы сдадитесь в плен, только и всего. Вы покинете
бронепоезд, оставив там все ваше оружие, и остановитесь на
расстоянии двадцати шагов от первой нашей траншеи. Оттуда
вас отведут в лагерь.
— Надеюсь, наши люди имеют право сохранить свои вещи?
— А что же вы думаете, — насмешливо ответил Вутерс, —
мы поведем их нагими?
— Я хотел сказать: свои рюкзаки,— угрюмо поправился
англичанин.
— Пожалуй, но после осмотра.
— Нас трое офицеров, и всем нам не хотелось бы расста¬
ваться со своими шпагами.
— Об этом будете договариваться с Кронье. Мое дело только
доставить вас к нему. Даю вам пять минут. Если ровно через
пять минут вы не выстроитесь здесь без оружия, мы возобновим
огонь.
Англичане поняли, что дальнейшее сопротивление бессмыс¬
ленно, и решили сдаться. Они покинули крепость на колесах и
под водительством своих офицеров выстроились перед транше¬
ей.
Вооруженные буры вышли из окопов, с любопытством, не
лишенным уважения, рассматривая англичан. Те сохранили
свою прекрасную выправку, хотя большинство из них и не
скрывали радости по поводу развязки, которая избавляла их от
опасностей войны.
144
Осторожный Вутерс все же скомандовал по-английски:
— Hands up!1
Приказ был немедленно выполнен всеми, за исключением ка¬
питана, старшего по чину из троих офицеров.
Затем Вутерс в сопровождении капитана Сорви-голова и три¬
дцати бюргеров и Молокососов приблизился к англичанам, чтобы
проверить, нет ли в рюкзаках оружия. Когда он проходил мимо
английского капитана, тот выхватил из рюкзака револьвер и вы¬
стрелил в упор.
— Вот тебе, негодяй! — крикнул он. — Всех бы вас уничто¬
жить!
Вутерс упал навзничь с раздробленным черепом.
Это отвратительное и низкое убийство вызвало у буров взрыв
бешенства. Сорви-голова с молниеносной быстротой поднял ру¬
жье к плечу и выстрелил в убийцу. Труп капитана рухнул на тело
его жертвы...
На мгновение оба отряда оцепенели.
Но расправа с преступником на месте преступления не успо¬
коила буров, негодование их не знало предела. Все они, старые и
молодые, жаждали крови остальных англичан, которые, по их
мнению, должны были жестоко поплатиться за подлое преступле¬
ние одного из своих товарищей.
— Смерть англичанам! Смерть!..
Еще минута — и пленники будут перебиты.
Командование перешло теперь к Жану. Его бросило в дрожь
при мысли, что сейчас произойдет одно из тех массовых убийств,
которые вписываются в историю народов и накладывают позор¬
ное пятно как на людей, их совершивших, так и на людей, не по¬
мешавших совершиться им. Сейчас ружья начнут сами стрелять...
С риском стать первой жертвой своих обезумевших от гнева
друзей Сорви-голова бросился между англичанами и уже наце¬
ленными на них маузерами буров и, подставив свою грудь под
выстрелы, крикнул:
— Опустите ружья! Друзья, умоляю — опустите ружья!
1 Руки вверх!
146
Буры спорили, кричали, жестикулировали, но никто из них не
выстрелил. Победа была наполовину одержана.
А Сорви-голова продолжал своим звонким голосом:
— Вы люди справедливые и сражаетесь за священное дело сво¬
боды. Во имя справедливости, во имя свободы, которую вы не¬
пременно завоюете, не карайте этих пленников за преступление,
в котором они невиновны.
— Верно! Он прав! — раздалось несколько голосов.
Наиболее непримиримые молчали, но и они не решались уже
кричать: «Смерть англичанам:» — и вынуждены были молча, хотя
и с явным сожалением, опустить свои ружья.
Военнопленные были спасены.
Английский лейтенант подошел к Жану Грандье и, отдав ему
честь, сказал:
— Капитан! Вы — великодушный противник и настоящий
джентльмен. Благодарю вас лично от себя и от имени этих чест¬
ных воинов, порицающих отвратительный поступок капитана
Хардена.
— Харден? Командир первой роты шотландских стрелков?
— Вы его знали?
— Так это точно был он?
— Ода.
— В таком случае, и я, в свою очередь, благодарю вас,
лейтенант.
Во время этого короткого разговора буры осмотрели рюкзаки
сдавшихся и, убедившись, что в них не спрятано оружия, решили
отправить пленных в лагерь. Честь конвоировать их досталась
Молокососам — они ее заслужили.
И вот англичане двинулись, окруженные юными ворчунами,
самому старшему из которых не стукнуло еще восемнадцати лет, а
младшему не было и пятнадцати. Сорви-голова, наклонившись к
уху своего юного друга Поля Поттера, прошептал:
— А знаешь, кто этот английский офицер, которому я размоз¬
жил голову?.. Это капитан Харден, один из пяти членов военного
суда, убийца твоего отца.
147
Глава IV
Лагерь буров. — Сорви-голова у генерала. — Командировка. — Ве¬
лосипеды дяди Поля. — Сорви-голова и Фанфан — солдаты-
велосипедисты. — Переправа через Моддер. — Английские уланы. —
Преследование. — Неожиданный скачок велосипедистов.
Возвращение Молокососов в лагерь Кронье было настоящим
триумфом. Вошедшая в поговорку невозмутимость буров на
этот раз совсем растаяла, и они устроили отважным сорванцам
восторженную встречу. Пленных же они приняли с обычным
своим добродушием и оказали им всякие мелкие услуги.
Такое отношение глубоко тронуло англичан. Как! Эти вели¬
кодушные и гостеприимные люди и есть те самые буры, которых
английские газеты называли мужичьем, тупицами, белыми ди¬
карями? Пленники, начиненные идеями империализма, не мог¬
ли прийти в себя от изумления.
Кронье, бесконечно обрадованный успехом дела, которое
превратило страшный бронепоезд в груду железа, пожелал уви¬
деть того, кому он был обязан этой победой. Он приказал не¬
медленно прислать к нему капитана Молокососов.
Когда Сорви-голова явился в палатку главнокомандующего,
там собралось большое общество: знаменитые начальники, род¬
ственники и друзья главнокомандующего и простые волонтеры.
Все они беседовали и курили, как равные.
Чувствовалось полное отсутствие иерархии, чванливости,
высокомерия. Все эти люди были братьями, бюргерами, солда¬
тами, военная форма которых равно для всех состояла из вин¬
товки и патронташа.
Увидев капитана Молокососов, Кронье поднялся навстречу и,
пожав ему руку, сказал:
— Вы храбрец! От имени бурской армии благодарю вас, мой
юный друг.
Глаза отважного юноши увлажнились слезами, сердце силь¬
но забилось.
— Генерал, — ответил он, — вы говорили, что у вас нет воз-
148
можности наградить меня чином или орденом. Но, поверьте,
честь, которую вы мне оказываете, произнесенные вами слова
во сто крат дороже любой нашивки на рукаве или значка на
куртке!
Все присутствующие встретили слова Кронье и ответ предво¬
дителя Молокососов громом аплодисментов.
Двенадцать последующих дней протекли в относительном
спокойствии, если не считать обычных на войне инцидентов,
являющихся как бы своеобразной разменной монетой военного
времени.
А между тем в других областях Оранжевой республики1 и
Трансвааля в это же самое время происходили серьезные со¬
бытия. Буры неизменно одерживали победы, но не умели
пользоваться их плодами.
Ледисмит энергично защищался, все еще держался Мафе-
кинг, а Кронье с его маленькой армией не мог сломить со¬
противления Кимберли.
Главные бурские военачальники поговаривали о том, что¬
бы, объединив все силы, начать генеральное наступление и,
нанеся массированный удар английской армии, попытаться
одержать над ней решительную победу до прибытия победи¬
теля при Кандагаре, лорда Робертса2, назначенного генера¬
лиссимусом английских войск в Южной Африке. Словом,
чувствовалось, что назревают важные события.
Поднявшись однажды с зарей, Сорви-голова, в который уже
раз, наслаждался живописным зрелищем бурского лагеря.
Полная живых красок и неожиданностей картина этого
лагеря превосходно описана знаменитым французским пол¬
ковником Виллебуа-Марей, бесстрашным солдатом и челове-
1 Во главе армии Оранжевой республики находился выдвинувшийся из
рядов простых добровольцев генерал Девет, один из выдающихся бур¬
ских полководцев. Его книга "Воспоминания" издана на русском языке
в 1903 году в С.-Петербурге.
2Генерал Робертс - впоследствии главнокомандующий английской
армии.
149
ком большого сердца, который пал в Трансваале от англий¬
ской пули.
Позвольте же мне, дорогой читатель, воспроизвести здесь его
строки, чтобы дать вам возможность насладиться бесценным
ароматом, которым обладает только пережитое лично...
«Благодаря своим приземистым палаткам, напоминающим
по форме военную фуражку, кухням, расположенным прямо под
открытым небом, своему говяжьему рагу с приправой из овощей
бурский лагерь вполне мог бы сойти за французский лагерь в
Алжире, если бы не огромные фургоны, установленные длин¬
ными рядами или в каре1, если бы не многочисленные стада,
возвращающиеся с пастбища или размещенные позади линии
всего фронта, если бы не молчаливое спокойствие буров, так
резко отличающееся от шумливой оживленности нашей фран¬
цузской военщины. Вы не услышите здесь трубных сигналов;
ночную службу несут небольшие группы бойцов, добровольно
сменяющие друг друга через определенные интервалы. Шатер
генерала, комманданта2 или фельд-корнета3 служит клубом,
куда может войти каждый желающий. Здесь не применяют
наказаний и не дают наград, не принуждают и не судят: все
исполняется точно в указанные часы по долгу гражданской и
воинской чести.
Подобно всем современным армиям, этот лагерь имеет в сво-
1 В своих воспоминаниях генерал Девет рассказывает, как сильно стес¬
няло действие буров присутствие в лагерях женщин и большое коли¬
чество этих фургонов-повозок. Между прочим, именно этому обстоя¬
тельству он приписывает поражение армии Кронье при Паарденберге,
под Кимберли. Присутствие женщин заставляло буров окапываться
для их защиты, а наличие многочисленного стада лишало бурскую
армию подвижности.
2 Коммандант - начальник коммандо, подразделения бурской армии.
Коммандо состояло из жителей одного села, города или окру-
га.Коммандант избирался самими аолонтерами, как впрочем, и все
остальные офицеры, кроме главнокомандующего, который назначал¬
ся президентом республики.
3Фельд-корнет - первое офицерское звание.
150
ем распоряжении почту, телеграф, электрические прожекторы,
хорошо оборудованные госпитали. Но самое любопытное в этом
лагере — высокий религиозный дух, которым весь он проникнут.
Все здесь приписывается «божьему промыслу»: судьба Трансваа¬
ля, защита свободы и прав угнетаемого народа. Когда генерала
поздравляют с победой, он отвечает: «На то была воля божья».
Человек, которому привелось видеть, как буры ежедневно от¬
правляются на свои ночные посты, кто пешком, кто на лошади,
всегда точно в определенное время и при любой погоде, не может
не склониться перед высшей силой, превращающей этих вольных,
как ветер, людей в строго дисциплинированных воинов.
Сплошь и рядом они идут на свои посты, согнувшись в три по¬
гибели под проливным дождем. Легкая одежда едва защищает их,
кругом беспросветная тьма, ливень хлещет как из ведра, а бюрге¬
ры, наперекор стихии, стоически продолжают свой путь. И так —
изо дня в день. Прильнув к склону холма, утопая в грязи или хлю¬
пая по лужам, они бодрствуют до зари на своих постах и спят под
открытым небом, каждую секунду готовые отдать жизнь за свое
трансваальское отечество».
Но вернемся к нашему герою. Сорви-голова прогуливался по
лагерю, рассматривая все, восхищаясь или отмечая недостатки.
Он дышал полной грудью в этой воинственной атмосфере и снова
и снова поздравлял себя с тем, что принял участие в суровой, пол¬
ной трагизма борьбе, от которой зависела судьба целого народа.
Случайно или в силу предчувствия он забрел в то место, где
стоял шатер генерала.
Непринужденно войдя в палатку, Жан застал там Кронье. Ге¬
нерал был один и писал. Он оторвался от своего занятия и, друже¬
ски улыбнувшись, произнес:
— Добрый день, Сорви-голова.
— Добрый день, генерал.
— А я как раз собирался послать за вами. Вы мне нужны.
— Рад вам служить генерал. Я уж и так почти две недели веду
праздную жизнь.
— И скучаете?
151
— Еще бы! Ведь после взрыва моста у меня ни разу не было
случая поколотить англичан.
— А если я предоставлю вам такой случай?
— Чудесно, генерал! О, если бы со мной была моя рота Моло¬
кососов! Но, увы, она почти вся рассеялась. Остались каких-
нибудь тридцать человек.
— По возвращении вы сможете восстановить ее в полном
составе.
— Значит, мне придется уехать?
— Да... Вы поедете курьером довольно далеко, под Ледисмит.
Вы отвезете Жуберу1 секретные документы чрезвычайной важно¬
сти. На телеграф положиться нельзя: английские шпионы прони¬
кают всюду. Почта идет слишком медленно. Вам придется дви¬
гаться быстрее почты, пожирая дороги, этапы, железнодорожные
пути, станции, мчаться без остановки дни и ночи, избегая засад,
ускользая от шпионов, превозмогая сон и усталость, и добраться
как можно скорее, во что бы то ни стало, любой ценой. Вы обла¬
даете всеми необходимыми для этого качествами: вы храбры, вы¬
носливы, предприимчивы, находчивы, вы умеете выйти из любо¬
го положения и никогда не теряетесь.
— Располагайте мною, генерал. Когда прикажете отправ¬
ляться?
— Через полчаса.
— Одному?
— Так, пожалуй, было бы лучше. Однако вас могут убить по
дороге, а потому возьмите с собой надежного товарища, кото¬
рый, если вы погибнете, мог бы довести до конца это поруче¬
ние или уничтожить документы, если вы будете ранены или
захвачены в плен.
— В таком случае, я возьму своего лейтенанта, Фанфана.
— Ну что ж, Фанфан так Фанфан. А теперь давайте установим
ваш маршрут, конечно, без учета неожиданных дорожных проис¬
шествий. Отсюда до Ледисмита по прямой триста миль.
«Около пятисот километров», — поправил про себя Жан.
1 Жубер - один из выдающихся бурских полководцев.
152
— Накинем еще пятьдесят миль на окольные пути, которые
вам придется выбирать. Отсюда до Блумфонтейна2 по шоссе во¬
семьдесят миль. От Блумфонтейна до Винбурга вы проедете же¬
лезной дорогой — тоже восемьдесят миль. От Винбурга по шоссе
до Бетлехема восемьдесят пять миль. От Бетлехема до передовых
бурских позиций под Ледисмитом снова по железной дороге —
около девяноста миль. Если Винбург занят англичанами, — а об
этом вы узнаете на узловой станции Смолдиил, — вы проедете
поездом до Кронстада и доберетесь до Бетлехема через Линдлей.
Рекомендую вам как можно меньше пользоваться железной доро¬
гой. Самое простое было бы, конечно, из Блумфонтейна доехать
поездом до Претории, а уже оттуда спуститься до Ледисмита, но
такое путешествие отнимет не менее восьми дней, а может быть,
и больше. Дороги забиты военным снаряжением, и поезда дви¬
жутся медленнее хороших лошадей. Потому-то я и советую вам
передвигаться больше по шоссейным дорогам — это даст выиг¬
рыш во времени.
— Но, генерал, где и как мы найдем лошадей по выходе из ва¬
гона?
— А вам они и не понадобятся. Кстати, Сорви-голова, ездите
вы на велосипеде?
— О да, генерал! — ответил Сорви-голова, весь просияв при
мысли о таком оригинальном путешествии.
— Отлично!
— Велосипед — мой любимый вид спорта, и, не хвастая, могу
сказать: я в нем очень силен.
— Охотно верю.
Кронье взял со стола большой конверт, тщательно запечатан¬
ный, перевязанный и с обеих сторон покрытый лаком:
— Вот вам документы. Конверт непромокаемый. Зашейте его
за подкладку вашей куртки и отдайте его лично в руки генералу
Жуберу. Вот пропуск. Он обеспечит вам помощь и поддержку в
пределах территории обеих республик. Зайдите на склад, там вы
найдете обширный выбор велосипедов. Предусмотрительный дя-
2 Блумфонтейн - столица бывшей Оранжевой республики.
153
дя Поль прислал их нам сюда вместе с другим военным снаряже¬
нием. А теперь, мой мальчик, отправляйтесь, не теряя ни минуты.
До свиданья! Да защитит вас бог, и да поможет он вам вернуться
живым и невредимым.
Сорви-голова принадлежал к людям, которых никогда нельзя
застать врасплох. Недолго думая, он помчался в свою палатку и,
застав там Фанфана, с места в карьер спросил:
— Скажи, Фанфан, ты хороший велосипедист?
И Фанфан ответил важно и убежденно на выразительном жар¬
гоне улицы Гренета:
— Спрашиваешь!.. Я же тренером был. И каким!
— Тогда пойдем выбирать себе машины — и айда на прогулку.
— На войну? На каталке? Шик!.. Багаж и оружие брать?
— Никакого багажа! По одеялу, по ружью, по дюжине сухарей
и по сотне патронов.
Они тотчас же отправились в велосипедное отделение склада,
где увидели сотню сверкавших новизною машин.
Сорви-голова как истый патриот принялся искать изделия
французской марки и скоро нашел именно то, что ему было надо.
Это были два велосипеда военного образца; легкие, прочные и
удобные машины с отличным ходом и пятикратной передачей.
Каплю масла в педали оси, проверить гайки и тормоза — и домой,
в палатку! А там — свернуть одеяла, перекинуть их через плечо
справа налево, а ружья — слева направо, привязать к поясным
ремням кожаные сумки с сухарями и патронами. На все это ушло
не более десяти минут.
Фанфану хотелось отправиться на велосипедах прямо из лаге¬
ря. Но здесь не было дорог, а им предстояло спускаться под уклон
в двадцать пять градусов. Пришлось идти пешком, волоча за собой
машины. Передовые посты остались позади. Теперь перед ними
простиралась степь, безлюдная, на каждом шагу таящая засады и
грозящая гибелью.
— Послушай, хозяин, — предложил Фанфан, — а не нажать ли
на педали? Чем мы рискуем! Только ноги поразомнем да увидим,
как пойдет у нас это дело.
154
— Идет!
Оседлав велосипеды, друзья покатили прямо на восток. Доро¬
ги, правда, не было, но голая, ровная и твердая земля вельдта
очень удобна для велосипедной езды. Тем не менее Фанфану все
казалось, что они едут недостаточно быстро.
— Слышь-ка ты, хозяин, молоко мы, что ли, боимся распле¬
скать? Двенадцать километров в час! Махнуть бы со скоростью
двадцати пяти... А, хозяин?
— Ну да! Чтобы свалиться в первую попавшуюся яму, наско¬
чить на камень или на какой-нибудь пень? Двенадцать километ¬
ров в час, а может быть, и того меньше! Ты — солдат-
велосипедист, а не гонщик.
— Есть, хозяин! Кстати, куда это мы направляемся таким ал¬
люром?
— На Якобсдальскую дорогу, что тянется с севера на юг. Ка¬
ких-нибудь двадцать минут — и мы будем там.
Через пятнадцать минут оба друга выехали на широкую, про¬
ложенную бесчисленным количеством воловьих упряжек дорогу.
Колеи здесь были очень глубоки, но зато дорожки, утоптанные
быками, превосходны.
Сияющий Фанфан болтал, как сорока, и называл себя самым
счастливым велосипедистом обоих полушарий. А Сорви-голова,
слушая его болтовню, поднимал время от времени голову и тре¬
вожно вглядывался в даль. Однако ничего подозрительного, по
крайней мере до сих пор, он не приметил.
Так без каких-либо помех они проехали семь-восемь километ¬
ров. Но вдруг дорога стала круто понижаться и привела к реке.
— Это Моддер, — спокойно произнес Сорви-голова. — Я знал,
что он встретится на нашем пути. Тут есть брод. Перейдем.
И оба, вскинув на плечи велосипеды, смело вошли в воду.
Течение, даже у берегов, было очень быстрое. Приходи¬
лось крепко упираться ногами в дно, чтобы не быть унесен¬
ными потоком.
Река становилась все глубже, вода дошла им сначала до пояса,
потом до груди и, наконец, до шеи.
155
— Эх, ходули бы! — вздохнул Фанфан, тащивший свой велоси¬
пед в отчаянно вытянутых над головой руках.
Их ружья, патроны, одеяла — все вымокло, за исключением
сухарей, которые из предосторожности привязали к рулям вело¬
сипедов. Но патроны воды не боятся, остальное — просохнет!
К счастью, вода в реке была в этот сезон на самом низком
уровне; в противном случае наши друзья столкнулись бы с непре¬
одолимыми трудностями.
Вот наконец и другой берег. Отдышавшись и отряхнув с платья
воду, взобрались пешком на прибрежный откос и снова покатили.
Не было еще и восьми часов утра, но в Африке солнце в это время
стоит летом уже высоко. Начинала донимать жара. Фанфан достал
из мешка сухарь и стал жадно грызть.
— Постноватая закусочка, — сказал он, набив полный рот. —
Не мешало бы добавить к ней хоть каких-нибудь овощей.
— Позавтракаем в Якобсдале, — коротко ответил Сорви¬
голова.
— Ты ничего не ешь и все молчишь, хозяин. А между тем
обычно ты не дурак покушать, да и за словом в карман не лезешь.
— Опасаюсь неприятных встреч.
— А далеко еще до Якобсдаля?
— Три лье.
— Хо! Всего какой-нибудь часок езды! Дорога хорошая... под¬
нажмем на педали, а?
— Нажмем!
Так они мчались уже добрых тридцать минут.
Внезапно Жан Грандье, ехавший впереди, заметил справа, на
расстоянии двух километров, небольшой отряд кавалеристов, че¬
ловек пять-шесть.
Всадники перевели коней на крупную рысь с явной целью пе¬
ререзать дорогу велосипедистам.
— Фанфан, можешь припустить до двадцати и даже двадцати
пяти километров. Видишь кавалеристов?.. Наверное, уланы.
— Слева, да? Вижу.
— Нет, справа.
156
— Значит, их два взвода. Да, это уланы. Не дрейфь и пошеве¬
ливай ногами! Жарь! Жарь!..
Друзья припали к рулям и понеслись со скоростью курьерского
поезда.
Но и уланы послали лошадей в карьер. С пиками наизготовку
они бешеным галопом мчались наперерез велосипедистам.
Скачка была недолгая, но захватывающая. Ведь это был не
один из тех безобидных матчей на хорошо утрамбованной дороге
или гоночной дорожке, опасный разве только для кошельков зри¬
телей или для самолюбия его участников.
Дорога скверная, а местами и совсем непроходимая.
Под густым слоем красной пыли коварно притаились рытвины
и камни, которых не увидишь, пока не наскочишь на них. А став¬
кой в этой отчаянной гонке служат жизни двух молодых людей, а
быть может, и спасение целой армии.
— Проскочим! — бормочет Сорви-голова.
Его мускулы готовы лопнуть от напряжения, взгляд прикован
к дороге; крепко сжимая руль, он инстинктивно объезжает попа¬
дающиеся на пути препятствия.
.. .Уланы все приближались. Уже доносились их крики. Жану
явственно послышались слова, от которых закипела вся его кровь:
«Pigsticking! Pigsticking!» — «Подколем свинью!.. Подколем!»
«И не иметь возможности подстрелить этих свирепых зверей!»
— вздохнул Сорви-голова.
Фанфан, следивший за левым взводом, радостно крикнул:
— Не порть себе кровь, хозяин!.. Обогнали! Пройдем!
Однако правый взвод приближался с молниеносной быстро¬
той. Дорога, правда, немного улучшилась, но оба велосипедиста
начали уже выдыхаться.
Фи-ю-ю-ю!.. Фи-ю-ю-ю!.. — просвистело мимо ушей несколько
пуль, и началась пальба.
Это открыл огонь левый, обойденный взвод. Не столько ради
того, чтобы подстрелить беглецов, сколько для того, чтобы они
испугались, потеряли самообладание, необходимое при быстрой
езде, и свалились с велосипедов.
157
Но испытанному мужеству капитана Сорви-голова и Фанфана
чужда такого рода слабость. Они давно привыкли к музыке пуль.
Вот вдали уже показались окруженные деревьями строения, до
них всего пол-лье.
Якобсдаль!
Пол-лье! Еще пять минут этого адского хода — и они спасены.
Левый взвод нагонял их с тылу, правый находился всего в ста
пятидесяти метрах.
— Ходу, Фанфан, ходу!
— Жарь! Жарь!.. — подхватил парижанин.
Англичане взревели от ярости: эти бесстрашные мальчишки
пронеслись буквально под самым их носом.
А тут еще пущенные в карьер кони перемахнули по инерции
через дорогу и проскакали метров пятьдесят, прежде чем всадни¬
кам удалось их остановить. Но кавалеристы не мешкали. Они кру¬
то повернули коней и, вернувшись на дорогу, продолжали пресле¬
дование. Расстояние, отделявшее велосипедистов от Якобсдаля,
сокращалось буквально на глазах. К несчастью, дорога в окрест¬
ностях этого городка оказалась истоптанной и изрытой стадами.
Молокососам пришлось снова замедлить ход.
Внезапно велосипед Жана попал в засыпанную пылью яму,
заднее колесо его занеслось на полном ходу, и Сорвиголова, под¬
скочив в воздух, перекувырнулся и, пролетев метров шесть, рас¬
тянулся в грязной выбоине.
Фанфан, налетев на его валявшийся посреди дороги велосипед,
также перемахнул через руль своей машины и после невообрази¬
мого прыжка в воздухе растянулся рядом со своим начальником:
— Видал? Вот так падение — блеск!
Глава V
Отчаянная борьба. — Истребление людей и лошадей. — Король
стрелков. — Стычка, в которой Сорви-голова одержал победу, а Фан¬
фан потерял кончик уха. — Последний из оставшихся в живых. — На
память майору Колвиллу. — В Якобсдале. — В путь!
158
Все перемешалось в неописуемом беспорядке — руки, ноги,
ружья, рюкзаки.
Фанфан, с обезьяньей ловкостью вскочивший первым, нашел
в себе силы позубоскалить:
— Ничего страшного!.. А знаешь, я вообще, наверное, рези¬
новый.
Сорви-голова с трудом поднялся на одно колено, тяжело пе¬
ревел дух и провел рукой по лбу.
— А меня так хватило по голове, — сказал он, — что в глазах
будто миллионы электрических лампочек засверкали.
— Ничего не развинтилось, а, хозяин? — спросил Фанфан с
какой-то особой, нежной и простодушной тревогой.
— Чепуха! Разве можно в наши годы бояться таких пиру¬
этов! — ответил Жан.
Уланы между тем мчались во весь опор. Их была целая дю¬
жина, и они ничуть не сомневались, что в два счета покончат с
этими мальчишками, которые, как им казалось, потеряли спо¬
собность к сопротивлению.
Сорви-голова собрал все свои силы и самообладание.
Он решил драться и во что бы то ни стало выполнить данное
ему поручение. Падение сильно оглушило его, однако он не по¬
казал и вида, что ему плохо. Железная воля восторжествовала
над физической болью.
Быстро сняв с плеча маузер, Жан прицелился в улан, которые с
копьями наперевес мчались на них, припав к холкам своих коней.
— Не стреляй! — бросил он Фанфану.
Читатели «Ледяного ада» помнят, вероятно, каким замеча¬
тельным стрелком стал Жан Грандье в Клондайке благодаря уро¬
кам одного канадца.
Уланы скакали по четыре в ряд.
Раздались подряд четыре выстрела, настолько частые, что они
как бы слились в один.
Крр... — точно полотно разорвалось.
Четыре всадника первого ряда грохнулись оземь с раздроб¬
ленными черепами.
159
Кони второго ряда инстинктивно свернули в сторону, чтобы
не раздавить упавших, но лошади убитых продолжали мчаться
вперед и после падения своих всадников. Один из коней с мол¬
ниеносной быстротой скакал посередине дороги; сейчас он на¬
скочит на велосипеды и раздавит обоих Молокососов. То была
гнедая лошадь с темнокаштановыми манжетами у копыт и с бе¬
лой звездой на лбу.
Грянул пятый выстрел. Пуля с ужасающей точностью попала в
центр белой звездочки и размозжила животному череп. Конь
тяжко рухнул в двадцати шагах от велосипедистов.
— Чорт возьми, вот это выстрел! — пробормотал Фанфан, та¬
кой же спокойный под огнем, как и его командир.
Все произошло почти мгновенно.
Англичане обрушили на Молокососов потоки брани и угроз,
которые, однако, произвели на них не большее впечатление, чем
карканье ворон.
Уланы уже не решались на лобовую атаку. Они двинулись на
противника с флангов. Их строй напоминал острый угол, вершина
которого как бы упиралась в сорванцов.
Сорви-голова с невозмутимым спокойствием навел ружье
сначала на правофлангового головного кавалериста, затем
мгновенно перевел прицел на левофлангового. Он стрелял, как
охотник, убивающий дуплетом пару куропаток. Оба солдата
упали, даже не вскрикнув, даже не взмахнув руками.
Шесть всадников и одна лошадь уложены семью выстрела¬
ми! Есть от чего прийти в ужас!
Впрочем, в Клондайке Сорви-голова превзошел и это дости¬
жение, когда во время полярной ночи истреблял арктических
волков, причем единственной мишенью ему служил фосфориче¬
ский блеск их глаз.
Замечательный стрелок протянул Фанфану свое ружье с
опустевшим магазином.
— Дай твое! — сказал он.
Маленький парижанин отдал ему свое заряженное ружье, и
Сорви-голова вздохнул с облегчением, снова почувствовав в ру-
160
ках надежное, пригодное к действию оружие.
Англичане на мгновение заколебались. Да и понятно: они
желали поохотиться за двумя подозрительными велосипедиста¬
ми, сыграть забавную партию своей излюбленной игры «подко¬
лем свинью», а напоролись на двух молодцов, которые в одно
мгновение уничтожили шестерых улан.
Атака не удалась. Тщетно двое ближайших к Молокососам
улан пытаются на полном скаку пронзить их копьями. Копья
слишком коротки и не достигают цели, а пущенные в карьер
кони вихрем проносятся мимо Молокососов.
Просиявший Фанфан показал уланам нос и крикнул им вдо¬
гонку:
— Проваливайте-ка вы со своими палками от метлы! Они
годны только на то, чтобы сшибать с деревьев орехи да яблоки!
— Погоди еще радоваться, — заметил Сорви-голова.
— Думаешь, они вернутся?
— Ничуть не сомневаюсь. Всей душой ненавижу их, но
охотно признаю их мужество.
— Значит, по-твоему, им мало полученной взбучки?
— Да. А вот и доказательство... Ложись. Скорей!..
Сорви-голова, повалив на землю своего товарища, распла¬
стался рядом с ним в канаве.
И во-время! Грянуло шесть выстрелов. Взвились столбики
пыли, взлетели осколки камней.
— Ба! — торжествовал Фанфан. — Да что они, ногами, что
ли, стреляют?.. Точь-в-точь, как я!
Уланы убедились, видно, что конной атакой ничего не добь¬
ешься; они отъехали метров на триста, спешились и, укрывшись
за своими конями, открыли ответный огонь.
Весьма неосторожный ход, когда имеешь дело с таким
стрелком, как Сорви-голова.
Огромная выбоина, вырытая бурскими повозками, укрывала
не хуже траншеи. Сорви-голова, не обращая внимания на град
пуль, которыми осыпали их англичане, прицелился в одну из
лошадей противника чуть пониже уха. Сраженный выстрелом
6 Капитан Сорви-голова
161
конь, прежде чем упасть, вздыбился, открыв при этом скрывав¬
шегося за ним солдата.
Раздался второй выстрел. Улан, пораженный в лоб, опроки¬
нулся навзничь.
— Всего пятеро осталось!— завопил Фанфан, но тут же
вскрикнул: —Ужалили!..
Он неосторожно приподнял голову над колеей, и английская
пуля сняла, как резцом, мочку его правого уха.
— Да ты не волнуйся, сущие пустяки!
— Тем лучше. Пора уж кончать, — отозвался Сорвиголова.
Уланы, легкомысленно опустошив магазины своих ружей,
прекратили на время огонь. Пока они наспех, торопливо роясь в
патронташах, перезаряжали ружья, Сорвиголова с молниеносной
быстротой перестрелял лошадей.
Ни одна лошадь не падала сразу. Все они бились, поднимались
на дыбы и отскакивали в сторону, обнажая скрывавшихся за ними
всадников. Один из пяти оставшихся в живых улан целился в них,
стоя на колене. Но Жан успел опередить его, и, пораженный пулей
капитана Сорви-голова, он опрокинулся навзничь.
— А теперь только четверо! — торжествовал Фанфан, зажимая
рукой сильно кровоточащее ухо.
Вся эта драма длилась не более пяти минут. Уцелевших улан
охватил какой-то суеверный страх.
О, если бы у них были кони, как охотно бросились бы они
наутек! Но бедным животным досталось сильнее людей: все они
были перебиты.
Уланам оставалось только поплотнее прижаться к земле. А
кругом — ни ложбинки, ни камня, за которым можно было бы
укрыться, лишь кое-где скудные клочья степной травы.
Молокососы же, хотя и уступали уланам в численности, были
отлично укрыты от глаз противника.
— Пора кончать! — повторил Сорви-голова. — Нам нельзя те¬
рять времени, ведь путешествие только началось. Гром и молния!
А как охотно уничтожил бы я целый полк этих проклятых улан!
Сорви-голова прекрасно научился у буров бить врага из за-
162
сады. Он умел, не обнаруживая себя, следить за всеми дейст¬
виями противника, мог незаметно для неприятеля изменить
позицию или зайти врагу в тыл. Вот и теперь, зарядив свое ру¬
жье, он шепнул несколько слов Фанфану, а сам пополз по вы¬
боине.
Уйдя метров на пятьдесят от своего товарища, Жан едва
слышно свистнул сквозь зубы.
Фанфан тотчас же насадил на ружье шляпу и, вытянув в сто¬
рону руку, приподнял шляпу над выбоиной. Англичане клюнули
на эту приманку и принялись нещадно ее обстреливать. Их го¬
ловы чуть приподнялись над землей. Но для Жана Грандье и
этого было достаточно. Паф! Паф!.. — раздались его меткие вы¬
стрелы. И тотчас же за ними последовали два других: паф, паф!..
Жан послал их наугад, целясь чуть повыше линии цвета хаки, по
которой можно было узнать затянутые в мундиры спины улан.
Наступила полная тишина. Потом от земли отделился один (все¬
го один!) объятый смертельным ужасом человек.
— Погибли! Все погибли!— кричал он, размахивая белым
платком. — Вы убили всех!.. Я сдаюсь, сдаюсь!
— Откуда он взялся? — удивился Сорви-голова, поднимаясь
в свою очередь.— Значит, я все-таки промахнулся... Эй, Фан¬
фан! Поднимайся! Победа за нами!
Улан подходил, шатаясь, растерянный, с обезумевшими от
ужаса глазами.
— Руки вверх, молодчик! — скомандовал Сорви-голова.
Тот поднял дрожащие руки и, заикаясь, пробормотал:
— О нет, я не обману... У меня пропала всякая охота сопро¬
тивляться... Прошу только об одном: пощадите!
— Охотно, — ответил Сорви-голова, из обычной своей осто¬
рожности не опуская, однако, ружья.
Внезапно его осенила мысль.
— Номер вашего полка? — спросил он улана, который дро¬
жал и лязгал от страха зубами.
— Третий уланский, — с трудом ответил солдат.
— В таком случае, вы должны знать майора Колвилла.
е
163
— Конечно, я его знаю. Он — помощник командира третье¬
го уланского. Наш полк стоит в Ледисмите, а мой эскадрон был
отправлен под Кимберли для разведочной службы.
— Вот что: я отпущу вас на свободу, но с одним условием.
Согласны?
— Да, вы только скажите. Исполню все, что потребуете.
— Мое имя Сорви-голова, я — Брейк-нек, капитан Молоко¬
сосов. Это я взорвал мост на Моддере.
— Я очень много слышал о вас, — произнес улан.
— Вы видели, как я только что расправился с вашим взво¬
дом?
— О, это ужасно!.. Вы страшный человек!
— Я напоминаю об этом не из хвастовства, а только для то¬
го, чтобы вы повторили мои слова майору Колвиллу. Вы приба¬
вите еще: «Человек, которого вы осудили на идиотскую и вар¬
варскую игру «Pigsticking», поклялся убить вас и убьет. Ничто не
спасет вас от его мести». А теперь можете идти: вы свободны!
Хорошо вымуштрованный солдат отдал по-военному честь,
поблагодарил и поплелся прочь, пошатываясь, точно пьяный,
или как человек, одержимый каким-то кошмаром.
— И предайте вашим привет!— крикнул ему вдогонку
Фанфан. — А теперь займемся каталками, — добавил он, об¬
ращаясь к Жану.
На первый взгляд, велосипед производит впечатление не¬
обычайно хрупкой машины, в действительности же он обладает
большой прочностью. Когда смотришь на изогнутые под раз¬
личными углами эмалированные трубочки, из которых постро¬
ен его корпус, на колеса с тонкими, как лапки паука, спицами,
так и кажется, что среднего веса тяжесть, самый незначитель¬
ный удар могут разладить весь этот механизм. А между тем он
не гнется даже под тяжестью толстяка весом в сто килограммов
и может устоять против сильнейших ударов, что и подтверди¬
лось на примере велосипедов, выбранных Молокососами.
После внимательного осмотра сорванцы убедились, что в
рамах их велосипедов нет даже намека на искривление, и со-
164
брались катить дальше, но тут Фанфан, с одной ногой уже на
педали, задержался и, окинув взором ужасное нагромождение
человеческих трупов и мертвых лошадей, печально произнес:
— Пока защищаешь свою шкуру, все тебе нипочем — знай
себе колотишь, будто издеваешься над смертью. Потасовка так и
подсыпает тебе пороху в кровь... А кончилась битва, прошла
опасность, да как поглядишь вот на такую кучу Маккавеев1, ко¬
торые всего пять минут назад были цветущими парнями, не¬
вольно подумаешь: «До чего же это грязная штука — война!»
— Да, но война за независимость священна,— задумчиво
произнес Сорви-голова.— На нас напали, и нам вдвоем при¬
шлось защищаться против двенадцати человек. Моя совесть
спокойна, и я не жалею о случившемся.
— Я понимаю: лучше самому убить дьявола, чем дать ему
укокошить себя, — согласился Фанфан. — И, уж конечно, я
предпочитаю стоять на земле, чем лежать в ней, да еще вечно.
Но все-таки, что бы ты там ни говорил, а война — грязная шту¬
ка... Едем, однако, завтракать.
Оба товарища снова оседлали велосипеды и через десять
минут уже въезжали в Якобсдаль.
Якобсдаль — это большое село или, если хотите, маленький
городок.
Сорви-голова и Фанфан вошли в лавку, позади которой было
пристроено что-то вроде таверны, и потребовали завтрак. Им
подали яйца, две копченые селедки, лук, яблоки ранет, бутылку
эля и буханку черствого хлеба.
Изголодавшийся Фанфан забыл все треволнения и ужасы
войны и, широко раздувая ноздри, жадно вдыхал запах съестно¬
го, словно сказочный людоед, учуявший где-то человечий дух.
— Копченая селедка, как, впрочем, и ящерица, — друг чело¬
века, — глубокомысленно произнес он.
Фанфан надрезал селедки в длину, отделил головки, положил
1 Маккавеи - семь братьев, которые, по библейскому преданию, были
умерщвлены вместе со своей матерью в царствование Антиоха Епи-
фанского.
165
на блюдо, потом очистил и нарубил мелко лук, снял кожуру с
яблок, нарезал их ломтиками, перемешал все и, обильно полив
эту мешанину маслом и уксусом, принялся поглощать свое не¬
вообразимое кушанье.
— Ты попробуй только, хозяин,— сказал он, набив полон
рот. — Пища богов!
Но Жану эта кулинария внушала мало доверия, он приналег
на яйца.
Через четверть часа оба друга, расплатившись с хозяином
таверны, катили в Блумфонтейн по тропинке, называвшейся
громким словом «дорога».
Глава VI
Бешеная езда. — В поезде. — Поезд подорван! — Отчаянные уси¬
лия. — Под огнем. — Сорви-голова и Жубер. — Пробито легкое. —
Доктор Тромп. — Черный, но не негр. — О том, как «выкручивался»
Фанфан.
Дорога была довольно прямая, но скверная, если вообще
можно назвать дорогой путь, проложенный повозками.
На ее постройку не пришлось тратиться. Никто не потрудил¬
ся над ее трассой, никто не позаботился вымостить ее камнем,
прорыть по бокам водосточные канавы. О нет! Она возникла
совсем иначе. Кому-то надо было проехать от одного селения к
другому. Он запряг в повозку пару быков и покатил себе прями¬
ком. За первой повозкой последовала вторая, потом третья...
Так с течением времени образовалась широкая колея. И это на¬
зывалось дорогой!
Повозки передвигались по ней легко, устраивала она и пеше¬
ходов, а подчас даже велосипедистов, о чем свидетельствует тот
факт, что Сорви-голова и Фанфан проехали по ней без останов¬
ки сорок шесть километров, отделявших Якобсдаль от Эммауса.
Но что особенно замечательно: они потратили на это всего-
навсего четыре часа! Конечно, на дорогах департамента Сены и
166
Марны1 такой рекорд показался бы более чем скромным, но для
оранжистской дороги подобная скорость просто чудо!
А если к этому прибавить еще семнадцать километров, кото¬
рые они проехали от лагеря Кронье до Якобсдаля, да переход
через Моддер, да схватку с уланами, то каждый охотно согласит¬
ся, что оба Молокососа отнюдь не были «шляпами». В Эммаусе,
крошечном городишке с библейским наименованием, пришлось
сделать остановку. Все здешние мужчины были на войне; в го¬
родке остались одни старики, женщины и дети.
Сорви-голова предпочел бы, правда, без передышки мчаться
до другого селения, в двадцати четырех километрах отсюда, —
но Фанфан запротестовал:
— Селедка с яблоками и сырым луком развела во мне чортов
костер. Хозяин, да угости же ты бедного Фанфана хоть кружкой
пива, или молока, или какого-нибудь дешевенького винца, а то
и просто свежей воды! Все, что угодно, только бы напиться!
Умоляю тебя!
Сорви-голова рассмеялся и вошел в ближайший дом.
Причудливо путая английские слова с голландскими, он по¬
просил немного молока. Хозяйка дома, молодая женщина, по¬
сматривала на него с недоверием. Тогда Сорвиголова вспомнил
о пропуске Кронье и показал его своей собеседнице. Мгновенно
все изменилось. Молокососам расточали улыбки, пожимали им
руки, предлагали отдохнуть, непременно хотели накормить их
всякой всячиной, словом, готовы были ради них перевернуть
весь дом вверх тормашками.
— Благодарю! Молока, только молока, — сказал Жан.
Немедленно притащили молоко. Его несли горшочками,
кувшинами, ведрами: тут было чем утолить жажду целой роты!
Фанфан пил, рискуя лопнуть, Сорви-голова — более умерен-
1 Департамент (то же, что у нас область) Сены и Марны обязан своим
наименованием двум рекам - Сене и Марне, которые протекают по его
территории. Он включает в себя часть центральной области Франции,
так называемы Остров Франции, и часть Шампани, которая также яв¬
ляется одной из старинных областей Франции.
167
но. Напившись, оба, несмотря на самые настойчивые уговоры
остаться, вскочили на свои велосипеды и покатили дальше.
Путь из Эммауса до ближайшего селения, где они останови¬
лись, прошел без приключений. Они переночевали в одной бур¬
ской семье, оказавшей им братское и самое великодушное гос¬
теприимство.
Оба Молокососа заснули сном праведников, но, как истые
воины, проснулись с зарей, наскоро поели и покатили дальше.
До Блумфонтейна оставалось еще восемьдесят четыре кило¬
метра. На полдороге пришлось переходить вброд Крааль, приток
Моддера, то-есть, проще говоря, искупаться. Этот более чем
трудный этап был проделан за восемь часов, включая три полу¬
часовые остановки.
В Блумфонтейн прибыли в четыре часа. Не позволив себе да¬
же осмотреть город, они отправились прямо на вокзал. Впрочем,
этот маленький городок был лишен каких бы то ни было досто¬
примечательностей. Десять тысяч жителей; слишком новые и
слишком претенциозные дома, которые к тому же совершенно
терялись на непомерно широких улицах. Пропуск Кронье и
здесь открыл перед Молокососами все двери.
Но оказалось, что отсюда нет ни одного поезда на Винбург.
Поезда ходили только до Претории и обратно. Им предстояло
доехать до Кронстада, чтобы уже оттуда на велосипедах доб¬
раться до Бетлехема. Особой беды, в сущности, не было, потому
что дорога из Винбурга в Бетлехем — одна из самых скверных в
Оранжевой республике.
От Блумфонтейна до Кронстада сто двадцать миль, или две¬
сти двадцать два километра. Поезда идут со скоростью не более
двадцати пяти километров в час, а порой их скорость не превы¬
шает даже пятнадцати-шестнадцати километров. Приняв во
внимание возможные задержки, друзья рассчитали, что этот
путь займет у них около пятнадцати часов.
Они были в восторге. Подумать только: спать и в то же время
двигаться вперед!
— Ведь не быки же мы, в самом деле,— философствовал
168
Фанфан.
В шесть часов отходил товарный поезд в Преторию. В одном
из его вагонов комфортабельно устроили уже начавших уста¬
вать посланцев Кронье. Получив по две охапки соломы, они со¬
орудили себе постели, от которых успели уже отвыкнуть. Потом
проверили погрузку велосипедов и заснули богатырским сном.
Поезд медленно тронулся и покатил. Время от времени он
останавливался, свистел, пыхтел, снова трогался, и так — час за
часом.
Прошла ночь, наступил день. Молокососы проснулись, поели,
попили и снова завалились спать. Им теперь не оставалось ни¬
чего другого, как философски относиться к бегу времени.
Прошел еще день, вернее — часть дня. Поезд полз все мед¬
леннее и медленнее. В Трансваале пути были загромождены так
же сильно, как и в Оранжевой республике.
Кронстад. Наконец-то! Их путешествие длилось целые сутки!
Сорви-голова и Фанфан, совсем одеревенев от неподвижности,
рады были снова помчаться по проселкам.
Они отмахали без остановки тридцать километров. На ночь
пришлось сделать привал. На обед — по сухарю и яблоку. А потом
ночёвка на берегу маленького притока Велына, который, в свою
очередь, впадает в реку Вааль.
Встали с зарей. На завтрак опять по сухарю и яблоку — ив
путь! До Бетлехема еще сто километров. Что ж, они их одолеют!
В шесть часов вечера оба Молокососа, измученные, вспотев¬
шие, покрытые красноватой пылью, были уже в Бетлехеме.
Кронье мог гордиться своими посланцами.
Скорей на вокзал!
Им надавали в дорогу еды и питья и усадили в поезд, кото¬
рый должен был отойти через час. Утолив голод и жажду, оба
друга заснули под мерный стук колес с чувством людей, хорошо
исполнивших свой долг.
От Бетлехема до последнего пункта под Ледисмитом, куда
доходят поезда буров, всего восемьдесят миль, то-есть около ста
сорока восьми километров.
169
Поезда идут здесь быстрее, чем на других линиях. Начальник
станции уверил их, что в три часа утра поезд проскочит через
ущелье Ван-Реннен, и самая трудная часть пути будет пройдена.
Поезд уверенно пожирал пространство, как вдруг раздался
сильный взрыв, от которого содрогнулся и остановился на пол¬
ном ходу весь состав. Все его сцепления разорвались.
Оглушенные и контуженные, Сорви-голова и Фанфан, шата¬
ясь, поднялись на ноги. Рассветало.
— Вот так штука! — вырвалось у маленького парижанина
любимое словечко.
На сей раз «штука» оказалась миной, дьявольски отважно и
ловко подложенной англичанами.
— Нас подорвали!— вне себя от гнева вскричал Сорви¬
голова. — Пастух откликнулся на песню пастушки1. А, Фанфан?
Ущелье Ван-Реннен было давно пройдено. Состав находился
между Вестере и Уолкере Гек, далеко от позиций буров, в совер¬
шенно безлюдном месте, где трудно было ожидать какой-нибудь
помощи.
Правда, вагоны были обиты стальными листами, однако не¬
достаточно толстыми, чтобы служить надежной защитой. Все же
в известной мере и эта броня предохраняла от пуль. Охрана по¬
езда состояла из пятидесяти решительных людей, которые не
собирались дешево отдать свою жизнь.
Впереди локомотива буры поместили пустой вагон и тендер с
углем. Эта мудрая предосторожность вполне оправдала себя.
Искалеченный взрывом вагон полетел под откос с высоты четы¬
рех метров. Тендер свалился набок и загородил путь паровозу,
который, видимо, не пострадал. Третий вагон не упал, но колеса
правой стороны соскочили с рельсов и по самые оси врезались в
землю. Следовательно, нельзя было двигаться и задним ходом.
Положение осложнялось еще тем, что англичане, находив¬
шиеся в засаде с обеих сторон железнодорожного полотна, от¬
крыли огонь.
1 Французская поговорка. Буссенар хочет сказать, что англичане взо¬
рвали поезд в ответ на взрыв бронепоезда.
170
Под прикрытием ответного огня буров машинист полез под
состав, чтобы исследовать путь.
Авария оказалась значительной. Два отрезка рельсов были
вырваны и скрючены. Но их можно было заменить: в хвостовом
вагоне находился большой запас рельсов. Самое трудное — это
сбросить с пути тендер.
Группа в несколько человек вызвалась отправиться на ис¬
правление пути; другая группа добровольцев с тем же самоот¬
вержением, что и первая, рискуя жизнью, полезла под третий
вагон. Выкапывая землю из-под увязших колес, храбрецы стара¬
лись свалить поврежденный вагон с насыпи.
Все эти работы отняли много времени и стоили немало крови.
Два бура были тяжело ранены, но они решительно отказа¬
лись от помощи:
— Нет, нет! Спасайте оружие. А нами займетесь потом.
Фанфан и особенно Сорви-голова не находили себе места от
бешенства.
Наконец, после получасовых усилий и потери двух человек,
бурам удалось уложить и закрепить перед локомотивом новые
рельсы.
Теперь все зависело от того, сможет ли он дать задний ход и
отойти немного назад. Тогда можно было бы пустить его с раз¬
гону, как таран, на тендер и сбросить последний под откос.
Почти всем бурам пришлось заняться спасением поезда. Ес¬
тественно, что стрельба с их стороны ослабла. Англичане стали
смелей. Их кавалеристы гарцевали на расстоянии револьверно¬
го выстрела от вагонов.
— Опять уланы! — пробормотал Сорви-голова.
Улан было около сотни. Две трети из них спешились и от¬
крыли огонь по бурам, работавшим на пути. Пришлось бросить
работу и снова взяться за ружья. Вокруг поезда завязалось на¬
стоящее сражение.
Впервые в жизни Сорви-голова благоразумно отказался под¬
вергать себя риску. Зная, что не имеет права умереть или даже
получить ранение до тех пор, пока не передаст Жуберу пакет
171
Кронье, он стрелял из-за прикрытия, что, впрочем, ничуть не
отзывалось на меткости его выстрелов.
Англичане упорствовали и несли потери. Можно было уже
заметить признаки замешательства в их рядах, когда к ним по¬
дошло значительное подкрепление. Положение буров стало
критическим.
Несколько лошадей, испуганных выстрелами, бешено понес¬
лись по степи. Одна из них запуталась в болтающихся поводьях
и грохнулась наземь в пятидесяти шагах от поезда.
В уме Жана Грандье мгновенно созрел смелый план.
— Куда сорвался? В уме ли ты? — крикнул ему Фанфан.
Нам не уйти от них. Выкручивайся как знаешь, а я попыта¬
юсь совершить невозможное. Руку, товарищ! До свидания!
Забыв о благоразумии и не слушая возражений Фанфана, Со-
рви-голова думал только о поручении Кронье. Он спрыгнул с
площадки вагона и побежал к упавшей лошади.
Пули так и свистели вокруг него. Но Сорви-голова, не обра¬
щая никакого внимания на эту музыку и приводя буров в вос¬
торг своим бесстрашием и самообладанием, освободил ноги
лошади от поводьев, в которых она запуталась. Доброе живот¬
ное тотчас же вскочило, Сорви-голова прыгнул в седло, дал
шпоры и послал ее галопом к Ледисмиту.
Вдогонку ему открыли огонь из двадцати карабинов. Пули
неумолимо преследовали его. Вдруг Сорви-голова странно под¬
прыгнул в седле и зашатался, но тут же выпрямился, вскрикнул
не то от боли, не то от бешенства и продолжал свой путь вдоль
скалистых берегов, среди которых змеится река Клип перед сво¬
им впадением в реку Сюрприз-Гилль.
— Браво, Сорви-голова! Браво!..— закричал просиявший от
гордости Фанфан при виде нового подвига своего командира.
— Браво, Сорви-голова! — вторили восхищенные буры.
«А все-таки мы пропали,— размышлял Фанфан,— если
только скоро, очень скоро не подоспеет помощь... Эх, попадись
и мне такой конек, уж я бы тоже не отказал ему в чести спасти
меня на своей спине. Но что поделать — его нет! Придется, вид-
172
но, пошевелить мозгами».
В эту минуту грянуло радостное «ура». Бурам удалось нако¬
нец, выкопав землю из-под колес третьего вагона, пустить его
под откос. Путь назад был свободен, по крайней мере на извест¬
ное расстояние.
Машинист дал задний ход, чтобы сцепить вагоны; потом, ра¬
зогнав состав и рискуя разбить паровоз, пустил его полным хо¬
дом вперед. Первый удар только сместил тендер, второй сдвинул
его на край полотна, третий сбросил с насыпи.
Мужество и ловкость буров не пропали даром. Вновь поло¬
женные рельсы не подвели. Поезд благополучно прошел. Про¬
скочили! Буры понесли тяжелые потери, но спасли вооружение.
Машинист дал полный ход. Поезд понесся вперед на всех па¬
рах и... налетел на огромный обломок скалы, сброшенный на
рельсы.
Удар оказался сильнее первого. Он повредил механизм паро¬
воза, из всех отверстий которого повалили густые клубы пара.
— Теперь-то уж совсем погорели! — воскликнул Фанфан. —
А так как вы не питаете ровно никакой симпатии к понтонам,
господин Фанфан, то и придется вам выкинуть свой номер.
И покуда англичане обстреливали остановленный поезд,
Фанфан стал потихоньку пробираться к паровозу.
А Сорви-голова попрежнему мчался на большой английской
лошади к бурским аванпостам. Всадник явно слабел. Бедному
Молокососу стало трудно дышать, на лбу у него выступил холод¬
ный пот, его розовые щеки побледнели. Ему приходилось напря¬
гать всю свою железную волю, чтобы удержаться в седле и оси¬
лить боль, терзавшую его при каждом скачке коня.
— Домчусь ли? — шептал он ослабевшим голосом. — Надо
доехать, надо...
И он снова пришпорил теперь уже взмыленную лошадь, а
чтобы не упасть, ухватился за ее гриву.
— Задыхаюсь!.. Пить!.. Пить!.. Я, кажется, отдал бы сейчас
весь остаток своей жизни за стакан воды!
На секунду он выпустил из рук гриву коня, достал носовой
173
платок и, просунув его под куртку, зажал им рану на груди.
Вдруг ему почудилось, что показались бурские траншеи.
Так и есть: над гребнями холмов мелькнуло около дюжины
желтоватых вспышек, и над его головой засвистели пули.
— Ружейные выстрелы! — прошептал Жан с горькой ус¬
мешкой. — Теперь это единственный вид приветствия между
людьми.
Он вытащил из-за пазухи платок и замахал им в знак своих
мирных намерений.
И хотя белая ткань платка стала красной от его крови, огонь
все же прекратился. Из траншей выскочили люди и побежали
навстречу этому странному всаднику.
Сорви-голова, бледный, как тяжело больной человек, собрал
последние силы, чтобы прямо и гордо держаться в седле.
Он остановил коня, которого буры мгновенно схватили с
обеих сторон под уздцы.
— Кто вы? Откуда? Зачем?..
— Я капитан Сорви-голова. Привез бумаги генералу Жуберу
от Кронье. Там дерутся... Поезд, на котором я ехал, будет захва¬
чен англичанами.
Буры заметили наконец, как он бледен, увидели кровь,
большим темным пятном проступившую на его куртке.
— Вы ранены?.. Мы понесем вас.
— Ведите меня к генералу Жуберу.
— Он сейчас в Нихолсонснеке, а это совсем рядом.
«Рядом» означает у буров по меньшей мере километр.
В сопровождении группы всадников Жан Грандье направил¬
ся к генералу.
— Это ваш почетный конвой, дорогой товарищ, — произнес
узнавший его фельд-корнет.
— Сейчас мне больше нужна, пожалуй, простая сиделка1, —
ответил Сорви-голова, бледный, как полотно, но сумевший еще
найти в себе силы шутить.
1 Непереводимая игра слов: garde d'honneur - почетный конвой, или
почетная стража, garde malade - сиделка, сестра милосердия.
174
Наконец они подъехали к большой палатке, над которой раз¬
вевался национальный флаг. Через открытые полы ее было вид¬
но, что она полна народу.
— Вот мы и приехали, — сказал фельд-корнет.
Сорви-голова, сделав отчаянное усилие, сам слез с коня и
твердой поступью, но с искаженным от боли лицом приблизился
к генералу. Отдавая правой рукой честь, Сорви-голова левой
протянул ему обагренный кровью конверт и, не успев ничего
сказать, даже не вскрикнув, тяжело рухнул навзничь. Очевидно,
это последнее усилие окончательно подорвало его силы.
— Отнесите этого храброго мальчика в больницу, — взвол¬
нованно приказал Жубер. — И пусть о нем заботятся, как обо
мне самом.
Жана уложили на носилки, и дружеские руки с бесконечны¬
ми предосторожностями понесли его в ближайший госпиталь.
Через полчаса Сорви-голова пришел в себя. Едва открыв гла¬
за, он тотчас же узнал очки, добрую улыбку и воркотню своего
друга, доктора Тромпа.
— Ну конечно, это я, мой дорогой Сорви-голова! Я — Тромп,
по профессии целитель. «Тромп — обманите смерть»1, как вы од¬
нажды удачно выразились... Надеюсь провести ее и на сей раз.
— Так, значит, я серьезно ранен? И не скоро смогу снова
сражаться? — встревожился Сорви-голова.
— Очень серьезно! Пробита верхушка легкого. Пуля ли-
метфорд, не так ли?.. Она попала вам в спину и вышла через
грудь. Как вы знаете, эта английская пуля — весьма гуманное
существо. Но тем не менее, несмотря на все ее человеколюбие, я
просто теряюсь в догадках, как могли вы добраться сюда? Вы
молодец, мой мальчик, настоящий герой!.. Герой дня! Сейчас
все в лагере только о вас и говорят. Да это и неудивительно.
— Значит, доктор, вы уверены, что я выживу?
— Вполне! Но пока вам надо молчать и отбросить от себя все
тревоги. Животное существование, и ничего больше! Старай-
1 Игра слов: по-французски - tromper - слово, от которого происходит
фамилия доктора, - означает "обманывать".
175
тесь даже не думать — и, увидите, все пойдет как по маслу.
— Еще одно только слово, доктор! Что с подорванным поез¬
дом?
— Поезд взят англичанами, оставшиеся в живых люди захва¬
чены в плен.
— Бедный Фанфан! — вздохнул Сорви-голова.
Доктор Тромп, с обычным своим искусством перевязав Жа¬
на, дал ему успокоительного, и наш герой заснул крепким сном.
Время бежало. Наступила ночь, потом утро, а Сорви-голова
все еще крепко спал. Его разбудил шум: где-то рядом спорили.
— Убирайся вон, черномазый! — кричал на кого-то санитар.
— Не уйду!.. Мне надо с ним повидаться.
— А, не уйдешь? Так на тебе, получай!.. — и санитар замах¬
нулся палкой.
Но тут негр заговорил довольно странным для африканца
языком:
— Отстань, чортов дуралей!.. Он сразу узнает меня, если
только жив...
И, не обращая внимания на санитара, негр затянул марш
Молокососов.
— Фанфан! Да это же Фанфан! — радостно закричал Сорви¬
голова.
Санитар пытался было помешать Фанфану войти, но тот, ус¬
лыхав голос друга, с ловкостью заправского Гавроша дал сани¬
тару подножку, от которой тот растянулся на полу, а сам вихрем
влетел в госпитальную палатку и подскочил к койке Жана Гран-
дье, который ждал его с распростертыми объятиями.
Перед раненым предстал какой-то черный человечек, вра¬
щавший белками глаз. От него нестерпимо несло запахом ма¬
шинного масла и колесной мази.
Сорви-голова так и затрясся от неудержимого смеха. А обра¬
дованный Фанфан воскликнул:
— Ну, если раненый хохочет, значит, наполовину уже здоров.
Да, хозяин, это я! Ты жив, я свободен. Мы счастливы!.. Пойду
умыться. Потом обнимемся и поболтаем.
176
— Нет, Фанфан, нет! Постой! Расскажи только, как тебе уда¬
лось выбраться оттуда?
— Ты же сказал мне: «Выкручивайся», вот я и выкрутился...
Когда уланы подошли, чтобы подцепить нас, я пробрался к углю
и вывалялся в нем с головы до пяток. Потом я навел косметику
превосходной черной краской из колесной мази и стал негром,
настоящим негром самого чудесного черного цвета. Англича-
нишки приняли меня за кафра и называли «боем»1. А невеселое,
скажу тебе, занятие — быть здесь кафром или боем. Англичане,
едва увидев меня, тут же влепили несколько здоровенных пин¬
ков сапожищами по задку моей кареты, приговаривая: «Пошел
прочь, мошенник!» Я, разумеется, не заставил их повторять это
напутствие и помчался в лагерь. Там меня били за черную кожу.
А здесь тоже побили, да еще наврали, что ты умер. Но, как ви¬
дишь, я решил сам убедиться в этом. Теперь я с тобой. Ты жив...
Молчи! Тебе нельзя говорить... Я счастлив! Бегу мыться. Потом
вернусь и буду по-братски за тобой ухаживать.
Глава VII
Выздоровление. — Сорви-голова хочет вернуться на фронт. —
Пятнадцать дней спустя. — Битва на Спионскопе. — Луи Бота. —
Наступление буров. — Страшная пальба. — Пленники. — Смерть
генерала Вуда. — Горе капитана Сорви-голова. — Последняя воля. —
Патрик Ленокс. — Возвращение под Кимберли.
Современная «пулька», как, по свойственной ему склонности
к деликатному обращению, называл ее доктор Тромп, и на этот
раз оказалась гуманной.
Выздоровление Жана Грандье шло с поразительной быст¬
ротой.
Этому немало способствовали, кроме неустанного внимания
1 Бой - мальчик, кличка, которую англичане дают всякому цветному
мальчику, находящемуся в услужении.
177
доктора Тромпа и ухода преданного Фанфана, крепкий орга¬
низм и неугасимая воля к жизни нашего героя.
Не обошлось, конечно, и без асептики.
— Видите ли, дорогой мой,— повторял своему пациенту
доктор, — без асептики нет и не может быть настоящей хирур¬
гии. Вас здорово поддели... Случись это лет двадцать назад, вы
через два-три дня умерли бы от такой раны. А теперь от этого не
умирают. Я хотел бы даже заполучить вас с обоими пробитыми
легкими, насквозь пробуравленной печенкой и пусть даже с
дыркой в желудке.
— О, вы слишком добры ко мне, доктор! — стараясь сохра¬
нить серьезность, ответил Сорви-голова. — Благодарю вас и в
следующий раз непременно постараюсь устроить так, чтобы
меня привезли к вам изрешеченным, как шумовка.
— И увидите тогда, что процесс выздоровления не станет от
этого ни более длительным, ни более трудным.
— Итак, доктор, до следующего раза!
Этот разговор происходил спустя восемь дней после ранения
Жана.
Фанфан, отмытый добела, покидал своего друга только для то¬
го, чтобы побегать по лагерю и собрать для него свежие новости.
Под Ледисмитом продолжали драться. На фронт то и дело от¬
правлялись партии подлечившихся раненых. С нетерпением
ожидал своей очереди и Сорви-голова.
В конце второй недели он уже отлично ходил, проявлял вол¬
чий аппетит и во что бы то ни стало хотел вернуться в строй.
Однако доктор Тромп настоял, чтобы он пробыл в госпитале
еще неделю. Всю эту неделю Сорви-голова сгорал от нетерпения
ринуться в битву.
И битва произошла. Жестокая битва! Она прославилась благо¬
даря бесстрашному наступлению буров и вошла в историю под
названием «сражение на Спионскопе».
«Коп» — это на языке буров более или менее крутой холм,
подъем на который не представляет, однако, больших трудно¬
стей. Полевые укрепления, траншеи, нагромождения скал и за-
178
секи превращали его в удобную стратегическую единицу.
Спионскоп высился над долиной Вентера, левого притока Ту-
гелы. Со стороны английских позиций он представлял собой три
вала, вернее — три контр-эскарпа.1
Англичане сильно преувеличивали стратегическое значение
Спионскопа, в то время как буры недооценивали его. Может
быть, потому, что в их руках были другие высоты, господство¬
вавшие над этим холмом.
Но, какова бы ни была причина, бюргеры плохо охраняли
свои позиции на Спионскопе. Настолько плохо, что однажды
ночью англичанам удалось выбить оттуда весь бурский гарни¬
зон, состоявший из ста пятидесяти человек. А заняв холм, они
затрубили победу. Они были искренне убеждены, что овладели
ключом от Ледисмита.
Телеграф немедленно разнес эту весть по всей Европе, а пад¬
кая до сенсаций английская печать преувеличила и раздула ее до
размеров события огромной важности. Словом, известие о взя¬
тии бурских позиций на Спионскопе вызвало в Англии один из
тех взрывов энтузиазма, которые превращают великую нацию в
посмешище всего мира.
По существу, то была простая военная операция, стычка на
аванпостах, в результате которой, как это часто бывает на вой¬
не, вскоре завязалось действительно большое сражение.
На другой же день англичанам пришлось запеть совсем иную
песню.
Жубер понял, какой стратегический и моральный ущерб на¬
несла бурам эта потеря, и приказал генералу Луи Бота во что бы
то ни стало отобрать у англичан позиции на Спионскопе.
Бота, молодой, тридцатипятилетний генерал, уже четыре дня
успешно бился под Колензо.
Это был энергичный человек, прекрасный знаток маневрен¬
ной войны, умевший быстро вынашивать свой замысел и хоро¬
шо выполнять его. Короче говоря, генерал Бота был выдающим¬
ся полководцем.
1Контр-эскарп - внешняя, крутая стена крепостного вала.
179
Противником его был генерал Уоррен, командовавший анг¬
лийскими войсками.
Еще накануне Сорви-голова вошел в состав отряда генерала
Бота. В виде единственной награды за свой подвиг он выпросил
у генерала Жубера позволение идти в бой в первых рядах.
Старый генерал горячо рекомендовал нашего героя генералу
Бота. Вспомнив о происхождении Жана Грандье, Жубер пожал
ему руку и произнес:
— Я тем более горжусь таким храбрым и преданным на¬
шему делу солдатом, как вы, что и в моих жилах течет фран¬
цузская кровь.
Бота тепло встретил отважного посланца Кронье и доверил
ему командование небольшим отрядом авангарда, которому
предстояло действовать в ближайшую же ночь.
Авангард состоял из трехсот пятидесяти буров, набранных
во всех частях из числа самых выносливых и ловких бойцов. Мо¬
локососы, рассеянные теперь по всем фронтам, были представ¬
лены в нем Жаном Грандье и Фанфаном.
Это была отборная часть, опираясь на которую Бота впервые
в военной практике буров решился на обходное движение.
Речь шла ни больше ни меньше как о том, чтобы взобраться
ночью на один из трех валов Спионскопа и на рассвете ударить
по первой английской траншее.
Дерзкий замысел, который именно благодаря своей смело¬
сти должен был увенчаться успехом, но какою ценой!
Никто из людей не сомневался, что все они обречены, но с
тем большим мужеством шли они на приступ.
Тяжелое задание.
Молокососы выступили со своим отрядом в полночь. Оста¬
вив лошадей у подножия первого вала, они стали карабкаться
вверх.
Положение буров было ужасно. Под ногами пропасть, на¬
верху, над головами, траншеи англичан с их шквальным огнем,
а еще повыше, слева от траншей, английская артиллерия.
Люди взбирались медленно. Затаив дыхание, избегая ма-
180
леишего шороха, они с ловкостью кошек цеплялись за каждый
выступ.
Авангард поддерживали пятьсот человек, сосредоточенных у
подножия второго вала, и столько же — у третьего.
Сорви-голова и Фанфан возглавляли передовой отряд. Они
отлично были знакомы с местностью, которую успели изучить,
когда эскадрон Молокососов действовал тут в качестве развед¬
чиков.
Это опасное и утомительное восхождение длилось три с по¬
ловиной часа.
На рассвете передовые английские караулы подняли тревогу.
Измученные и задыхающиеся от усталости буры сгрудились
за выступом земли, чтобы передохнуть, прежде чем ринуться на
штурм английской траншеи.
Отличительная черта этой операции — наступление, и при¬
том один из труднейших его видов — ночная атака. Ни возгла¬
сов команды, ни криков «ура», ни театральных эффектов.
Примкнутые штыки, маузеры с полными магазинами да прон¬
зительный свисток, означающий: «Вперед!»
О, какие же они храбрецы! Какой стремительный порыв! И
откуда взялась такая горячность у этих бесспорно отважных, но
обычно спокойных буров, характеру которых противно всякое
бравирование опасностью?
Между бурами и первой английской траншеей, до отказа на¬
битой солдатами, простиралась открытая местность.
Бойцы генерала Бота бесстрашно устремились вперед, хотя
бурская военная школа и не учила их наступательному бою.
— Да здравствует свобода!
Эти магические слова рвались у них прямо из сердца, пере¬
полненного горячим патриотизмом, и часто переходили в пред¬
смертный хрип.
Буров встретил убийственный залп ли-метфордов. Пушки
грохотали без перерыва, поливая их шрапнелью и лиддитовыми
снарядами. Скошена была уже половина отряда. Но и тяжело
раненные буры собирали последние силы для ответного огня.
181
Даже те, кому уже не суждено было вырваться из объятий смер¬
ти, судорожно хватали ружья и, спустив курок, тут же умирали с
возгласом: «Да здравствует свобода!»
К ним можно было отнести слова, сказанные о русских од¬
ним из наших знаменитых генералов:
«Для того чтобы вывести из строя русского солдата, нужны
две пули: одна — чтобы повалить его, другая — чтобы его
убить».1
Наступил все же момент, когда буры дрогнули.
Сорви-голова и Фанфан находились в первых рядах, но ни
один из них не получил еще ни единой царапины. Война всегда
чревата неожиданностями.
— Вперед! Вперед! От этих пуль не умирают!..— крикнул
Сорви-голова, первым бросаясь на неприятеля.
— Вперед! — вторил парижский Гаврош, ни на шаг не отста¬
вавший от своего друга.
Как раз в эту минуту вступили в действие резервные отряды
буров. Они только что вскарабкались на другие валы и с ходу
пошли на штурм английских позиций. Загремела артиллерия
генерала Бота. Пушки Круппа, «Максимы» и орудия Крезо из¬
вергали на английские траншеи убийственный град стальных
снарядов.
Теперь дублинские стрелки, которые защищали английские
передовые укрепления, в свою очередь стали нести тяжелые по¬
тери. Их ряды буквально таяли. Скоро положение дублинцев
стало безнадежным. Из пятисот защитников триста уже выбыли
из строя. К тому же они попали в окружение. Ничего не подела¬
ешь — приходилось сдаваться!
Английский капитан с раздробленным левым плечом разма¬
хивал белым платком, нацепленным на кончик сабли.
— Hands up! — крикнули Сорви-голова, Фанфан и несколько
1 Буссенар ошибочно приписывает это изречение какому-то француз¬
скому генералу. В действительности это были слова прусского короля
Фридриха Второго, произнесенные им после поражения, нанесенному
ему русскими войсками в битве при Кунерсдорфе.
182
буров, первыми спрыгнувшие в траншею.
Англичане побросали оружие, подняли руки и сдались на
милость победителя. Их немедленно отправили вниз, в бурский
лагерь.
Трудно переоценить значение этого первого успеха, куплен¬
ного столь дорогою ценой. Но то было лишь начало. Надо еще
отвоевать остальные позиции.
На помощь англичанам подошел генерал Вуд с двумя пехот¬
ными полками. То были отборные английские войска. Они
храбро ринулись в штыки под водительством своего отважного
начальника.
Сорви-голова навел на генерала ружье. Сейчас он выстрелит
и убьет его...
Внезапно он вздрогнул и отвел свой маузер. Жан узнал того
самого генерала, который некогда спас его от злейшей и оскор¬
бительной пытки «pigsticking».
Разумеется, это враг. Но враг честный и благородный!
В душе юного француза никогда не умирало чувство благо¬
дарности к своему спасителю.
Жану Грандье хотелось как-нибудь спасти его, укрыть от
пуль. Он отлично понимал, что Вуда сейчас убьют, тем не менее
он думал о том, как было бы хорошо взять его в плен, избавить
от всех опасностей войны, окружить заслуженным вниманием.
Убийственный огонь буров остановил контратаку англичан.
Бюргеры стреляли, пользуясь малейшим прикрытием, причем
каждый из них целился в заранее намеченную жертву. Их огонь
косил ряды англичан. Протяжный и тоскливый стон на несколь¬
ко мгновений заглушил пальбу.
Английские солдаты отступали, невзирая на просьбы, уг¬
розы и даже удары своих офицеров. Генерал Вуд пал одним
из первых. Сорви-голова бросился к тому месту, где он сва¬
лился, и отыскал его среди мертвых и раненых. Высвободив
из-под трупов и увидев его, бледного, окровавленного и еле
дышавшего, Жан воскликнул:
— Это не я, генерал! О нет, не я! Клянусь!
183
Сорви-голова расстегнул его мундир, поднял рубашку и уви¬
дел по обеим сторонам его груди круглые синеватые отверстия с
дрожащими на них каплями крови.
Фанфан, прибежавший вслед за своим другом, помог ему ос¬
торожно усадить раненого.
С первого же взгляда им стало ясно, что раны смертельны. Да
и сам генерал, казалось, не питал никаких иллюзий относитель¬
но своего состояния.
— Генерал! — снова заговорил Сорви-голова. — Мы отнесем
вас в тыл, в госпиталь. Вас будут лечить, вас спасут!
Раненый, уже несколько секунд напряженно вглядывавший¬
ся в лицо Жана, видимо, стараясь что-то вспомнить, узнал нако¬
нец это молодое честное лицо, на котором нетрудно было про¬
честь выражение глубокого горя. Из побелевших губ его вырва¬
лось тихое, как дыхание, слово:
— Брейк-нек!
— Да, генерал, это я. И я в отчаянии, что вам так плохо! Но
мы вас спасем.
— Благодарю. Мне уже никто не поможет. Умираю... Я про¬
шу вас только... Во внутреннем кармане мундира бумажник, в
нем завещание... Передайте его после боя какому-нибудь анг¬
лийскому офицеру, пусть отошлет моей семье. А меня снесите
туда, поближе к моим товарищам по оружию... Обещаете?
— Клянусь, генерал!
— Благодарю... Вашу руку... Прощайте!
Взгляд его потускнел, на губах показалась струйка розоватой
от крови пены, он глубоко вздохнул и замолк навсегда.
Между тем со всех сторон сбегались и вступали в бой резер¬
вы буров. Англичане, понесшие огромные потери, отходили к
месту слияния рек Вентера и Тугелы. Было около двух часов по¬
полудни. Там и сям еще шла перестрелка. Но пушечные выстре¬
лы раздавались реже. То были последние судороги ожесточен¬
ной битвы.
Буры победили: Спионскоп снова в их руках!
Сражение кончилось. Победители пропели благодарст-
184
венный псалом, а генерал Жубер в ответ на многочисленные
поздравления обнажил голову и скромно ответил:
— С божьего соизволения.
Обе стороны понесли жестокие потери. На поле битвы оста¬
лось более полутора тысяч убитых и раненых.
Генерал Уоррен попросил перемирия, и Жубер, верный сво¬
им правилам, великодушно согласился.
Другой на его месте, безусловно, отказал бы и тем самым
сделал бы свою победу более полной и надежной. Скоро, увы,
именно так и поступят англичане, воспользовавшись неизме¬
римо более тяжелым положением буров. Мы увидим, как они
будут испепелять огнем стопушечной артиллерии своих велико¬
душных противников и жестоко истреблять истощенных, уми¬
рающих от голода и ран бойцов, не щадя ни женщин, ни детей.
Впрочем, для буров скоро вообще пробьет час, возвещающий
конец их победам, плодами которых они не умели пользоваться.
В самом непродолжительном времени им предстоит столкнуться
с новой стратегией, на службу которой англичане бросят подав¬
ляющие противника силы.
И это будет конец! Но если буры и падут на глазах равнодуш¬
ной Европы, они, как хорошо сказал старик Крюгер, все же уви¬
дят весь мир и спасут свою национальную честь.
Как только перемирие было подписано, Сорви-голова по¬
спешил исполнить волю генерала Вуда.
Он потребовал носилки и попросил у Бота почетный караул,
чтобы отдать генералу последние почести. Получив разрешение
бурского полководца, Сорви-голова в сопровождении двадцати
солдат, трубача и носильщиков отправился на поле битвы.
Шествие двинулось в нейтральную зону, где буры и англича¬
не бок о бок мирно выполняли скорбное дело — разыскивали и
уносили с поля боя раненых и мертвых.
При виде траурной процессии все они тотчас же бросали ра¬
боту и, вытянувшись в струнку, отдавали честь.
Но вот кортеж приблизился к английским линиям. По прика¬
зу Жана Грандье трубач заиграл парламентерский сигнал.
185
Из траншеи выступил взвод англичан во главе с юным офи¬
цером.
Сорви-голова удивленно воскликнул:
— Лейтенант Патрик Ленокс! Вы? И свободны?
— Счастлив приветствовать вас, капитан Сорви-голова!
— Но как же вы очутились здесь?
— Мне удалось бежать... после того как мой отец был убит
на моих глазах в бурском госпитале.
— Его убили?! Кто же мог совершить столь низкое преступ¬
ление, противное сердцу каждого порядочного человека?.. Верь¬
те мне, лейтенант: моими устами все буры осуждают этот гнус¬
ный поступок.
— Да, Сорви-голова, я знаю, вы — честный противник, и я
жму вашу руку с искренней симпатией, которая навсегда оста¬
нется неизменной.
— И вы, лейтенант, также можете быть уверены в моем к вам
расположении.
После того как оба молодых человека обменялись теплым
рукопожатием, Сорви-голова произнес:
— Имею честь, лейтенант, передать вам останки генерала
Вуда, павшего на поле брани. Вручаю вам также личные бумаги
генерала. Я принял последний вздох этого храброго солдата,
который поручил мне отнести его тело к своим и позаботиться о
том, чтобы этот бумажник был доставлен его семье.
Шотландский офицер обнажил саблю и скомандовал:
— На-караул!
— На-караул! — повторил за ним Жан.
Взводы буров и англичан, стоявшие по обе стороны носилок,
одновременно отдали последнюю честь усопшему.
— От имени офицерского корпуса ее величества короле¬
вы,— взволнованным голосом произнес Патрик,— от имени
семейства генерала благодарю вас, товарищ. А теперь прощай¬
те! Желаю вам благополучно вернуться на родину, в прекрасную
Францию, к тем, кто вам дорог.
— Прощайте! Желаю и вам также счастливо избежать опас-
186
ностеи воины и вернуться на родину...
На другой день генерал Жубер вызвал к себе капитана Сорви¬
голова и сказал ему:
— Вы проявили себя как самоотверженный, находчивый и
отважный курьер, доставив мне важные бумаги генерала Кро-
нье. Посылаю вас обратно с документами, не менее важными.
— Я весь к вашим услугам, генерал.
— Вы отправитесь через два часа поездом в Блумфонтейн че¬
рез Преторию. В Блумфонтейне вы достанете себе коней и во
весь опор поскачете в лагерь Магерсфонтейн.
— Слушаю, генерал.
— До свидания! Желаю успеха. Если предчувствие не обма¬
нывает меня, — добавил Жубер, — у вас там скоро должно на¬
чаться жаркое дело.
Глава VIII
Старый Боб. — Предчувствия Жубера. — Ослепление Кронъе. —
Обходное движение. — В окружении! — Лагерь Волъверскрааля. —
Ожесточенная бомбардировка. — Героическое сопротивление. — Ка¬
питуляция. — Четыре тысячи пленных! — Капитан Жюно. — Два
друга. — Бегство.
Старая и фатальная для англичан стратегия генералов Миту-
эна, Уайта, Буллера и Уоррена отжила свой век.
Английское правительство поняло свои ошибки и решило
во что бы то ни стало исправить их, не скупясь на деньги и не
щадя людей. Командующим английскими силами в Южной
Африке назначили маршала Робертса. Прошло уже с месяц,
как он прибыл сюда вместе с начальником своего штаба, лор¬
дом Китченером.
С первого же дня прибытия они оба неустанно работали над
переустройством армии и подготовкой ее к операциям совер¬
шенно нового типа.
Неутомимая деятельность лорда Робертса, его воинственное,
чисто солдатское красноречие, его бесспорный авторитет пол-
187
ководца быстро подняли воинский дух армии.
Уже одно сознание, что с ними их «старый Боб», вызвало у
солдат взрыв энтузиазма и внушило им уверенность в победе.
Теперь, больше чем когда-либо, численное превосходство
было на стороне англичан. Страшное превосходство, о которое
неизбежно должен был разбиться героизм буров, сколь бы велик
он ни был.
Состав английской армии утроился. Ежедневно прибывали
пароходы, до отказа набитые людьми, лошадьми, продовольст¬
вием и боеприпасами. Английская армия превосходила теперь
своей численностью все население обеих республик, включая
женщин и детей.
Великобритания насчитывала тогда четыреста миллионов
жителей, а в двух крохотных государствах ее противника числи¬
лось всего лишь двести тысяч человек.1
Великобритания отправила в Южную Африку двести два¬
дцать тысяч солдат, тогда как буры за все время войны не могли
выставить более тридцати тысяч бойцов.
В английские войска беспрерывным потоком вливались под¬
крепления из метрополии, в то время как бурские отряды, отре¬
занные от всего мира, несли ничем не возмещаемые потери в
людях и снаряжении.
Могущественная Англия, стремясь покончить с этой герои¬
ческой горсткой бойцов, вынуждена была напрячь все свои силы
и бросить на буров такое количество войск, которого она нико¬
гда не выставляла даже против Наполеона.
Если она и одержит победу, ей не придется особенно гор¬
диться завоеванием, купленным такою ценой.
Таким образом, лорд Робертс начал свои военные операции,
располагая всем необходимым для победы, и с армией достаточно
1 Буссенар имеет ввиду только бюргеров, то есть белых голландского
происхождения, пользовавшихся гражданскими правами. Он не вклю¬
чает в эту цифру коренного африканского населения, насчитывавшего
в то время более миллиона человек и не пользовавшихся тогда, как и
теперь, никакими правами.
188
многочисленной, чтобы вторгнуться в обе республики. При этом
он был еще избавлен от необходимости идти на помощь осажден¬
ным генералам Митуэну и Буллеру, которых буры беспощадно
колотили.
Старый маршал готовился нанести решающий удар под Ким¬
берли. Главные его силы сосредоточивались перед армией Кро-
нье, которой предстояло выдержать первый натиск.
Кронье славился не только гражданской доблестью и воен¬
ными способностями. Не менее примечателен был он своим
упрямством. Это упрямство, о которое разбивалось все, даже
сама очевидность, и должно было привести его к катастрофе.
В пакете, который Сорви-голова привез Кронье, вместе с
другими документами находилось письмо Жубера, где гене¬
рал давал Кронье несколько советов в связи с новой военной
ситуацией.
«Остерегайтесь старого Боба, как самого дьявола,— писал
Жубер.— Говорят, он задумал что-то новое. Это искуснейший
стратег. Он строит все на маневре и избегает лобовых атак. Бо¬
юсь, что нас ожидают обходные движения широким фронтом,
которые он в силах осуществить благодаря чудовищному коли¬
честву своих солдат...»
Кронье, горделиво взглянув на действительно грозные укре¬
пления, возведенные бурами против лорда Митуэна, тихо, как
бы про себя, проговорил:
— За такими стенами я не боюсь никого и ничего, даже об¬
ходного движения, мысль о котором преследует Жубера. Ро¬
бертс — такой же английский генерал, как и все прочие генера¬
лы, с которыми мне приходилось иметь дело. На обходное дви¬
жение он не решится.
Кронье совершил двойную ошибку.
Во-первых, Робертс — прирожденный солдат, обязанный
возвышением исключительно своему таланту полководца, —
не был таким же английским генералом, как и все прочие.
Во-вторых, он решился.
Все произошло без лишнего шума и треска, без ненужной
189
болтовни и бряцания оружием.
По возвращении в лагерь Кронье Сорви-голова снова впрягся
в тяжелую службу разведчика. Теперь он служил под командой
полковника Виллебуа-Марей, выполняя эту опасную работу с
обычной своей находчивостью и усердием. Он набрал отряд в
два десятка молодых людей, таких же смелых и ловких, как он
сам. В их числе находился, конечно, и Поль Поттер. Фанфан был
его лейтенантом.
С невероятной отвагой, но и с неслыханной для таких юнцов
осторожностью Молокососы предпринимали дальние объезды
по всему фронту Кронье и возвращались всегда с целым коро¬
бом важных военных сведений.
14 февраля Сорви-голова примчался во весь опор сообщить
своему полковнику, что английские войска заняли Коффифон-
тейн. Сообщение это было настолько серьезно, что Виллебуа-
Марей решил проверить его лично. Он отправился один и вер¬
нулся страшно взволнованный: Сорви-голова не ошибся.
Полковник немедленно известил о случившемся Кронье. По¬
следний спокойно ответил, что все это вполне вероятно, но нет
никаких причин волноваться.
Однако Виллебуа-Марей, обладавший непогрешимой прони¬
цательностью питомца современной военной школы, чувство¬
вал, что это событие является лишь одной из частей широкого
обходного движения.
На следующий день полковник, еще более озабоченный, чем
накануне, снова поскакал в направлении Коффифонтейна, на
этот раз в сопровождении австрийского офицера, графа Штерн¬
берга. Не доехав до Коффифонтейна, они остановились. Там
шло сражение. Гремели пушки. Один раненый английский сол¬
дат уверял, что сюда подходит лорд Китченер с пятнадцатиты¬
сячной армией. Оба офицера видели, как вдали прошло не¬
сколько английских полков.
Иностранные офицеры помчались в Магерсфонтейн поста¬
вить в известность об этом Кронье. Но генерал выслушал их
равнодушно и, пожав плечами, ответил:
190
— Да нет же, господа, вы ошиблись! Какое там обходное
движение! Его нет и не может быть. Даже очень крупные силы
не решились бы на столь рискованную операцию.
Прошло еще двадцать четыре часа.
На рассвете полковник Виллебуа-Марей, взяв с собой восемь
кавалеристов, отправился в разведку по направлению к Якоб-
сдалю. На полдороге он увидел английскую армию, тянувшуюся
бесконечной лентой, и во весь опор поскакал обратно. К своему
великому удивлению, он не заметил ни малейшего признака
тревоги в бурских траншеях. Беззаботные буры мирно почивали
у своих повозок.
Полковник забил тревогу. Над ним стали смеяться.
— Но неприятель совсем рядом! Его войска вот-вот окружат
и захватят вас.
Буры ответили новым взрывом хохота и вскоре опять захра¬
пели.
Виллебуа-Марей бросился к генералу, рассказал ему о страш¬
ной опасности, готовой обрушиться на его маленькую армию,
умолял отдать приказ об отступлении.
С волнением, от которого исказились благородные черты его
лица и задрожал голос, он добавил:
— Генерал Кронье! Вы берете на себя страшную ответствен¬
ность... Вы будете разгромлены, а между тем в ваших руках ис¬
ход борьбы, за независимость!.. Послушайте меня, я не новичок
в военном деле. Опасность велика. Умоляю вас, прикажите от¬
ступать! Вы пожертвуете при этом только своим обозом, кото¬
рый и так уже можно считать потерянным, но вы спасете своих
людей — четыре тысячи бойцов. Еще не поздно!
Кронье выслушал полковника с тем безропотным терпением,
с каким взрослые относятся к шалостям избалованных детей,
усмехнулся и, покровительственно похлопав его по плечу, отве¬
тил следующими, вошедшими в историю словами:
— Я лучше вас знаю, что мне надо делать. Вы еще не роди¬
лись, когда я был уже генералом.
— Но, в таком случае, поезжайте убедиться лично, что анг-
191
лийская армия наполовину завершила окружение! — не уни¬
мался полковник.
Вместо ответа Кронье пожал плечами и отвернулся.
День 16 февраля прошел в том же преступном по своей тупо¬
сти бездействии.
17-го после полудня кавалеристы полковника Виллебуа-
Марей снова отправились в разведку. Отряд возглавлял он сам.
Перед его взором нескончаемым потоком тянулись колонны
английских войск.
Отправился на разведку и граф Штернберг. Сопровождавший
его бурский военный интендант Арнольди насмешливо заметил:
— Хотел бы я увидеть хоть одного из тех английских солдат,
которые так преследуют ваше воображение.
— Ну что ж, взгляните! — ответил австрийский офицер, про¬
стирая руку к горизонту, потемневшему от сплошной массы лю¬
дей, лошадей и пушек.
Арнольди побледнел, пришпорил коня и, обезумев от волне¬
ния, помчался в лагерь Магерсфонтейн.
Еще издалека он принялся кричать:
— К оружию!.. К оружию!.. Англичане!..
— Слишком поздно!— с грустью в голосе заметил Штерн¬
берг, скакавший рядом с ним.
— Да, слишком поздно! — как унылое эхо, повторил Вилле-
буа-Марей, тоже примчавшийся во весь опор.
Кронье убедился наконец в своей ошибке, понял, в какое тя¬
желое положение поставлена благодаря его слепоте лучшая бур¬
ская армия. Надо все же отдать ему должное: в нем мгновенно
пробудился бесстрашный воитель.
Приказ об отступлении отдан. В лагере поднялась невооб¬
разимая суматоха. Шутка сказать! Обоз состоял из четырех
тысяч быков, такого же количества верховых коней и не¬
сметного множества повозок.1
1 Как известно, буры шли на войну, по крайней мере, в первой ее ста¬
дии, со своими женами и часто даже с детьми. Отсюда огромное коли¬
чество повозок, на которых они везли свое хозяйство. Отсюда же мно-
192
Запрягли, как попало, быков, нагрузили наспех повозки. Но
еще надо было снять пушки с их гнезд, установить их на лафеты
и разослать разведчиков, узнать, какими путями отходить, что¬
бы не наткнуться на врага. Подумать только! Потеряно целых
четверо суток! А Кронье и теперь из-за своего бурского упрямст¬
ва никак не хотел бросить обоз и налегке, пользуясь чудесной
подвижностью буров, вывести их из окружения.
В два часа ночи лагерь наконец опустел.
Вперемежку с кавалеристами, погонщиками, повозками и
верховыми лошадьми ринулись во мрак ночи женщины и дети,
перепуганные и оглушенные щелканьем бичей, скрипом телег,
мычаньем быков, топотом коней и криками людей.
Что это — отступление? Нет, бегство!
Бежали, то замедляя, то ускоряя шаг, всю ночь и весь сле¬
дующий день. К вечеру вконец изнуренные животные не могли
уже двигаться дальше.
Кронье вынужден был разбить лагерь. Его маленькая ар¬
мия заняла большой изгиб долины Вольверскрааль на Мод-
дере, между Кудусрандом и Паарденбергом. Теперь Кронье
оказался в полном окружении. Сам он был бессилен прорвать
железное кольцо. Оставалось надеяться на помощь других
бурских армий.1
гочисленное стадо, сопровождавшее буров. Один из выдающихся бур¬
ских полководцев, генерал Девет, в цитированных выше записках рас¬
сказывает, как трудно было емубороться с этой практикой. Несмотря
на его категорический запрет, некоторые коммандо волокли за собой
большой обоз. Когда генерал Девет категорически предложил началь¬
нику одного коммандо либо отослать свой обоз, либо совсем покинуть
войско, тот предпочел последнее и увел свою коммандо домой вместе с
бойцами и обозом.
1 Буссенар тут не совсем точно передает фактическую сторону этого
исторического события. В действительности Кронье, самонадеянно
расчитывая отбиться от англичан, не только не ждал помощи от дру¬
гих бурских армий, но отказался от нее, когда она подоспела. Генералу
Девету удалось разомкнуть кольцо англичан и дать Кронье возмож¬
ность аывести из окружения людей, пожертвовав, разумеется, обозом.
Кронье отказался. На помощь Деветуподоспел генерал Бота. Оба они
193
7 Капитан Сорви-голова
Но до их прибытия надо продержаться. Хватит ли сил?
Кронье наскоро укрепил свою позицию. Женщин и детей ук¬
рыли за скалистым выступом в глубине оврага, вырытого рекой
Моддер. Телеги установили на склоне холма, а животных, кото¬
рых негде было укрыть, привязали к деревьям на берегу реки.
Весь день 19 февраля ушел на рытье траншей, сеть кото¬
рых была устроена по всем правилам военного искусства.
Они выходили на поверхность разрезом, достигающим одно¬
го метра в ширину, но по мере углубления сужались до два¬
дцати пяти сантиметров. Большинство траншей имело форму
буквы «Т». Проникнуть в них представлялось возможным
только с одного из концов.
Здесь и суждено было окопавшейся, исчезнувшей под землей
в ожидании помощи армии Кронье выдержать такую страшную
бомбардировку, какой не знала еще ни одна из современных
войн. Причем Кронье не мог даже отвечать на стальной ураган,
разразившийся 19 февраля над его лагерем: у него не было по¬
левой артиллерии, а установить тяжелые орудия под таким ог¬
нем было немыслимо.
Бойцам, не покидавшим траншей, эта бомбардировка не
причинила существенных потерь. Сто пятьдесят английских
пушек, половина которых были крупного калибра, сосредоточи-
посылали гонца за гонцом к генералу Кронье, умоляя его выйти из
окружения через прорыв, который они обязались удерживать еще в
течение суток. Кронье призрительно отказался, в выражениях столь
грубых, что генерал Девет не решился даже опубликовать его дослов¬
ный ответ в своей книге. И небольшие отряды Девета и Бота, после
тщетного ожидания выхода Кронье из окружения, вынуждены были
отойти под натиском англичан. Последовавшая вскоре после этого
сдача армии Кронье англичанам на некоторое время совершенно де¬
морализовала остальные бурские армии. Дезертирство стало настоль¬
ко массовым явлением, что генерал Девет решил распустить по домам
большую часть своих солдат, чтобы позволить им справиться с этим
моральным потрясением. Только спустя некоторое время к бурам вер¬
нулась их боеспособность, но англичане к этому времени уже заняли
значительнуюч часть территории обеих республик, и бурам пришлось
перейти к партизанской войне.
194
ли свой огонь сперва по фургонам и повозкам, которые через
два часа, воспламенившись от снарядов, превратились в гигант¬
ский костер невиданной силы. Покончив с обозом, англичане
принялись за животных. То была чудовищная бойня. На берегу
реки валялись окровавленные туши четырех тысяч быков со
вспоротыми животами и изодранными внутренностями.
Огонь не угасал целых двое суток.
От сильного жара трупы животных начали разлагаться.
Лагерь наполнило отвратительное зловоние, воздух в нем
стал невыносимым.
Да и траншеи, в которых были битком набиты четыре ты¬
сячи людей, лишенных возможности хотя бы на минуту по¬
кинуть свои убежища, вскоре превратились в очаги всевоз¬
можной заразы.
Все ужасы войны обрушились на смельчаков. Но и больные,
задыхаясь от зловония и нависшего над ними зеленоватого ды¬
ма лиддитовых снарядов, изнуренные и искалеченные, они про¬
должали стойко держаться под не прекращавшимся ураганным
огнем и отказывались капитулировать.
Вода в реке, отравленная гниющим мясом, стала ядовитой.
Смерть косила женщин и детей.
На четвертый день Кронье попросил перемирия для погребе¬
ния мертвых.
Лорд Робертс категорически отказал:
— Никакого перемирия! Сдавайтесь на милость победителя!
— Не сдамся! — с достоинством ответил Кронье. — Делайте с
нами что хотите, но я не сдамся!
И старый Боб, твердый, как сталь, приказал возобновить
бомбардировку.
Снова загремели сто пятьдесят английских пушек, снова
стала расти гора мертвых тел... Поле битвы представляло со¬
бой какое-то адское средоточие оглушительного грохота, ог¬
ня и смерти.
Бедные буры!
И это длилось еще целых три дня после отказа в перемирии.
7
195
Целая неделя пытки! Она прославила на весь мир патриотов,
которые выдержали ее, и навлекла позор на тех, кто так варвар¬
ски воевал с честным противником.
С каждым днем, с каждым часом все теснее сжималось коль¬
цо окружения. Расстояние между бурскими и английскими
траншеями, составлявшее вначале восемьсот метров, постепен¬
но сокращалось — сперва до пятисот, потом до четырехсот, и
вот, наконец, осталось не более восьмидесяти метров!
Перестрелка теперь велась почти в упор. Гайлендеры Гордо¬
на и канадские добровольцы даже перебрасывались с бурами
короткими фразами.
Повсюду только и говорили что о капитуляции. И действи¬
тельно, другого выхода не было.
В семь часов утра буры выкинули белое знамя, огонь прекра¬
тился, и Кронье верхом отправился сдаваться лорду Робертсу.
При виде побежденного врага старый Боб снял шляпу и про¬
изнес, пожимая руку генералу Кронье:
— Вы мужественно защищались, сэр!
Похвала, прозвучавшая как надгробное слово над лучшей
армией республики...
Жан Грандье, Фанфан и Поль Поттер выстрелили в послед¬
ний раз. Случилось так, что их окоп находился против траншеи
канадцев, многие из которых были французского происхожде¬
ния. Когда перестрелка окончилась, между парижанами и ка¬
надцами завязались разговоры, которые, впрочем, скоро пре¬
рвались начавшимся разоружением буров.
Сорви-голова и Фанфан сломали свои маузеры, а Поль Пот¬
тер, узнав, что придется сдать англичанам старый «роёр», куда-
то исчез. Вернувшись четверть часа спустя, Поль шепнул на ухо
Сорви-голове:
— Я спрятал ружье. Оно еще поможет мне перебить нема¬
ло англичан.
Рота канадцев-французов приступила между тем к разо¬
ружению.
Буры уныло брели между двумя рядами гигантов, одетых в
196
столь ненавистное патриотам хаки. Им хотелось преодолеть
упадок сил, вполне естественный после целой недели таких
страданий. Они старались успокоить боль, сжимавшую их му¬
жественные сердца.
Но когда они сдавали оружие, верно служившее им более пя¬
ти месяцев, они испытывали такое чувство, словно на их глазах
ломают молот, который должен был выковать независимость их
родины. Ружья всегда были для них символом свободы. Едва
сдерживаемые рыдания подкатывали к горлу буров, а на ресни¬
цах у них сверкали жгучие слезы.
Надо самому пережить весь позор незаслуженного пораже¬
ния и ужас капитуляции, испытать боль сознания, что ты уже не
солдат, ощутить невыносимую муку при виде любимого отече¬
ства, попранного сапогом завоевателя, чтобы понять их душев¬
ное состояние и посочувствовать им.
Впрочем, англичане в большинстве своем обращались с во¬
еннопленными вежливо и даже сочувственно, а канадцы жалели
их почти по-братски.
Ротой канадцев командовал великан, добряк с голубыми гла¬
зами и длинными рыжеватыми усами. Он плохо владел англий¬
ским языком и то и дело пересыпал свою речь французскими
словечками, сильно отдававшими привкусом местного наречия.
— Да вы не горюйте, my boys1, все это чистая превратность
войны, — утешал он военнопленных. — В жизни не видал таких
храбрецов, как вы! Мы одолели вас только потому, что нас
больше. Один против десяти — тут уж ничего не поделаешь!
Он крепко пожимал пленным руки и от души старался хоть как-
нибудь смягчить их горькую участь. Вдруг он увидел Жана Грандье,
который гордо, с высоко поднятой головой приближался к нему
вместе с неразлучными своими друзьями, Фанфаном и Полем. Сло¬
ва точно застряли в горле великана, из уст его вырвались какие-то
хриплые звуки, он опрометью бросился навстречу Жану, подхватил
его, как ребенка, на руки и, чуть не задушив в своих объятиях, вос¬
кликнул наконец сдавленным от волнения голосом:
1 Ребята.
197
— Ну конечно же, он!.. Жан Грандье, маленький Жан... Наш
дорогой маленький Жан!
Сорви-голова, ошеломленный тем, что его называют по име¬
ни так далеко от родины, с вполне понятным недоумением по¬
смотрел на канадского капитана.
— Жюно?.. Франсуа Жюно! — в свою очередь воскликнул он
растроганно. — Неужели это вы, дорогой мой друг? Славный
товарищ! Какая чудесная встреча!
Встреча была действительно чудесная, ибо судьба вновь све¬
ла двух героев «Ледяного ада», Жана Грандье и Франсуа Жюно,
конного полицейского из Клондайка, который спас золотоиска¬
телей, замурованных в пещере Серого медведя бандитской шай¬
кой «Коричневой звезды».
— Вот и еще одна из превратностей войны, — заметил кана¬
дец, на глазах которого блеснули слезы при виде вновь обретен¬
ного друга.
Этот добрейший великан ничуть не возгордился тем, что из
простого солдата дослужился до звания капитана добровольцев.
— Ребята! — гаркнул он своим подчиненным. — Этот милый
юноша-француз с нашей любимой старой родины. Он знатный
храбрец, даром что у него еще и усы не выросли. Он перестрелял
десятки матерых волков и разбойников, этих двуногих гризли,
что опаснее всякого зверя.
— Француз из Франции, — размышлял сержант роты, — это
вроде как брат.
— Ясное дело, брат! — хором поддержала вся рота.
Жану устроили овацию, со всех сторон к нему потянулись
руки.
— Брат-то брат, а все же вы мой пленник, — продолжал
капитан.
— Увы! — вздохнул Жан. — И даже не один, а вместе с дру¬
гом Фанфаном: он тоже парижанин.
— Фанфан?.. Подходящий товарищ!
— А это Поль, тоже мой друг.
— И Поль хорош! А раз они ваши друзья — значит, и наши. И
198
можете быть уверены: еще не было и никогда не будет пленни¬
ков, с которыми обращались бы так же хорошо, как будут обхо¬
диться с вами. И потом, — таинственно шепнул капитан на ухо
Жану, — у меня кое-что есть на уме...
Когда разоружение было закончено и наступил полный по¬
кой, который неизбежно следует за большими катастрофами и
сильными страданиями, буры стали понемногу приходить в се¬
бя. Они получили возможность пообчиститься, помыться, пере¬
вязать свои раны, поесть и поспать. Главное, поспать! Бессон¬
ница совсем истомила бойцов.
А победители тем временем ликовали. В лагере царило бур¬
ное веселье. Еще бы не радоваться! Сорок пять тысяч англичан
торжествовали победу над четырьмя тысячами буров.
Сорви-голова, Фанфан и Поль устроились у канадцев, распо¬
ложившихся на берегу Моддера.
Сорви-голова с таким жаром рассказал по просьбе капитана
Жюно о своих приключениях, что буквально привел канадцев в
восторг.
Много пили, много ели и без умолку болтали. Но около часа
ночи мощный храп начал сотрясать палатки канадцев. И нако¬
нец один лишь Франсуа Жюно остался в компании троих Моло¬
кососов. Наклонившись к уху Жана, великан чуть слышно про¬
шептал:
— У самой реки стоят три бурских пони, оседланные и со
всей амуницией... Я пойду сейчас в палатку. И когда я усну, —
ну, понимаете, захраплю, — проберитесь к лошадкам, осторож¬
но спуститесь с ними в воду и, держа их под уздцы, переправь¬
тесь на другой берег. Там вы будете недосягаемы. Вы оплакива¬
ли свою свободу, и я, ваш друг, хочу вернуть ее вам.
— Франсуа, дорогой, но вас же могут расстрелять, — с зами¬
ранием сердца возразил капитан Сорви-голова.
— Не так страшно! Плевать я хотел на них! Ведь по крови-то
я все-таки француз.. -1 Ну как же, согласны?
Жанада была французской колонией. В 1763 году в результате семи¬
летней войны между Францией и Англией Канада перешла к Англии.
199
— Конечно!
— В добрый час! Если увидите часовых,— продолжал капи¬
тан Жюно, — не беспокойтесь — они отвернутся, если им при¬
кажут стрелять — они промахнутся, если их отправят в погоню
за вами — они поскользнутся и упадут. А теперь, друг мой, про¬
щайте!
— О Франсуа, как вы великодушны!
— Тсс... Ни слова больше! Вашу руку — ив путь, французы
из Франции!
Крепко обняв Жана, капитан Жюно проскользнул в свою па¬
латку, а трое молодых людей пошли к берегу, где их ожидали
оседланные пони. Следуя совету Жюно, сорванцы вошли в реку
и, ухватившись за уздечки бурских лошадок, тихо поплыли по
течению.
Глава IX
Опасная переправа. — В водовороте. — Одним меньше! — Один
конь на двух всадников. — В Питерсбурге. — Англичане! — Осечка! —
Капитан Руссел. — Сопротивление бесполезно. — Капитана Сорви¬
голова тащат на виселицу. — Тот, кого больше не ждали. — На доро¬
ге к Блумфонтейну.
Всплески воды, вызванные движениями плывущих Молоко¬
сосов и лошадей, выдали их присутствие. Им вслед начали па¬
лить, но, как и предупреждал капитан, пули не настигали их.
Тем не менее шлепки пуль по воде действовали отнюдь не
ободряюще, а минутами вызывали подлинную тревогу. К тому
же река была очень широка, течение ее — стремительно, а ночь
черным-черна. Словом, бегство Молокососов сопровождалось
всяческими опасностями.
В довершение всего, на самой середине Моддера они попали
в водоворот, который завертел и закрутил их, бросая из стороны
в сторону, как щепки.
Правда, это длилось всего лишь несколько минут, а может
быть, и меньше. Но время в таких случаях тянется неимоверно
200
долго. Вдруг Жан почувствовал, что идет ко дну. Инстинктивно
он покрепче ухватился за узду своего пони, который, так же как
и Сорви-голова, никак не мог выбраться из водоворота и уже
начал бить по воде копытами передних ног.
Жан и сам не понимал, как он вырвался из омута и очутился
у противоположного берега. Ему понадобилось одно лишь
мгновение, чтобы прийти в себя и протереть глаза. В следую¬
щую минуту он уже вглядывался в темноту, стараясь отыскать
своих товарищей. Он видел, что какая-то черная масса то под¬
нималась над водой, то снова погружалась в нее.
— Ты, Фанфан? — тихо спросил Сорви-голова.
Буль... будь... будь...
— Смелей, Фанфан, я здесь!..
— Ап-чхи!.. Ап-чхи! Если Фанфан... то, очевидно, это я,
хозяин.
— А Поль?.. Где ты, Поль?.. По-оль!..
До этой минуты Сорви-голова не беспокоился о юном буре.
Подлинный сын своей страны, закалившийся к тому же в труд¬
ностях войны, Поль обладал силой и находчивостью взрослого
мужчины.
Теперь же его отсутствие встревожило Жана. Сорвиголова все
громче и громче звал его, невзирая на риск быть услышанным
английскими часовыми на том берегу.
Ни звука в ответ. Полная тишина.
Вскарабкавшись на крутой берег. Жан и Фанфан помогли
выбраться из воды пони.
— А где же твоя лошадка? — обратился Сорви-голова к Фан-
фану.
— На дне.
— Жаль... Поль!.. По-оль!.. — снова принялся кричать Жан, а
Фанфан стал насвистывать марш Молокососов.
Им отвечала все та же зловещая тишина, прерывавшаяся
лишь выстрелами ли-метфордов и доносившейся издалека анг¬
лийской бранью. Никаких следов юного бура! Сорви-голова и
Фанфан, пренебрегая опасностью снова оказаться в плену, хо-
201
дили взад и вперед вдоль берега, окликая Поля. Они потеряли
целых полчаса драгоценного, времени, пока с болью в сердце
не убедились в бесполезности дальнейшего ожидания. Теперь
уже не оставалось никаких сомнений: их злосчастный друг
погиб в водах Моддера, Бедный Поль! Еще одна жертва этой
ужасной войны, еще одного защитника потеряло святое дело
независимости.
Оба оставшихся в живых друга приняли эту утрату молча, не
в силах произнести ни слова. К горлу подкатывали рыдания. Со-
рви-голова вскочил в седло, Фанфан примостился позади него на
крупе пони, который, почувствовав шпоры, пустился с места в
галоп.
Жан взял курс на юго-восток. Он ориентировался по звездам
и надеялся вскоре выехать на дорогу, ведущую из Якобсдаля в
Блумфонтейн. То был единственный путь, который, находясь на
значительном расстоянии от английских войск, замкнувших
кольцо вокруг Вольверскрааля, мог быть еще свободен.
Африканская лошадка быстро несла седоков по вельдту. Дру¬
зья, промокшие до костей, дрожали и лязгали от холода зубами.
Единственным утешением их был карабин, с радостью обнару¬
женный Жаном у седла: по крайней мере, есть чем защищаться
при весьма возможной встрече с неприятелем.
Прошел час. Степь оказалась далеко не безлюдной; время от
времени до беглецов явственно доносился конский топот. Порой
даже слышались отдаленные крики и редкие выстрелы.
Быть может, это были английские разведчики, а может быть,
такие же, как и они, беглецы из лагеря Кронье.
Впрочем, бурская лошадка, которой Сорви-голова предоста¬
вил полную свободу самой выбирать дорогу, руководствуясь
своим чутьем полудикого животного, старательно избегала вся¬
ких встреч.
Вот наконец и дорога! Друзья проскакали еще минут три¬
дцать. Рассветало. Вдали стала вырисовываться группа домов.
Сорви-голова узнал город Эммаус.
— Помнишь, — спросил он Фанфана, — как около двух меся-
202
цев назад мы проезжали здесь на велосипедах?
— И как удирали от уланов!.. Лучше не вспоминать, — отве¬
тил Фанфан.
— Зато как ты потом упивался молоком!
— Это да! Я и сейчас не прочь бы.
— Что ж, попробуем!
Они остановились у поселка. Ни души! Никаких признаков
жизни. Даже коровы не мычат. Все фермы раз-граблены, а неко¬
торые и сожжены. Скот угнан, люди разбежались.
Полный разгром и запустение.
Кладбищенская тишина.
— Едем дальше. Наверно, здесь побывали эти чортовы анг¬
личане.
Дорога была испещрена свежими следами копыт.
Сорви-голова заметил среди мелких отпечатков, оставлен¬
ных бурскими пони, более крупные и глубоко вдавившиеся в
землю следы копыт английских коней.
— Недавно тут побывали хаки, — произнес он, отстегивая от
седла карабин. — Надо смотреть в оба!
Он послал галопом добрую бурскую лошадку, которая не
сбавляла шага, несмотря на двойную нагрузку.
От Эммауса до ближайшего поселка десять миль, или восем¬
надцать с половиной километров.
Пони пробежал это расстояние за час сорок пять минут. До
первых домов оставалось уже не более трехсот метров.
Молокососы не сомневались больше в своем спасении. Они
смертельно устали и проголодались. Да и пони начал заметно
сбавлять ход и усиленно ёкать.
— Придется сделать привал, — сказал Фанфан.
— Разумеется.
Проклятие! В ту самую минуту, когда они уже собирались
сойти с коня, из одной фермы выскочил взвод солдат. Их было
пятеро. Заметив Молокососов, всадники ринулись на них.
Ну конечно, англичане! Их можно узнать с первого взгляда.
Уставший пони не мог взять галопа, между тем как англичане
203
неслись, словно черти.
— Всего пятеро! — воскликнул Сорви-голова. — Я уложу их
на скаку.
Он навел ружье и, привстав на стременах, выстрелил. Увы!
Вместо сухого щелчка маузера раздался какой-то жалкий, при¬
глушенный звук.
Осечка! Второй выстрел — еще раз осечка. Третий — и снова
осечка!
То ли патроны испортились, подмокнув, то ли они были хо¬
лостые, но они не действовали.
— Гром и молния! — вскричал Сорви-голова. — Мы погибли!
Он ухватил ружье за дуло и прикладом нанес оглушительный
удар по первому подскочившему к нему кавалеристу.
Удар пришелся драгуну прямо по голове. Ружье разлетелось
вдребезги, но прикончило солдата, который замертво свалился
на землю. Конь англичанина, налетев со всего размаха на изму¬
ченную бурскую лошадку, опрокинул ее на спину. Жана отбро¬
сило шагов на десять в сторону, Фанфан же, успевший с провор¬
ством обезьяны соскользнуть с крупа лошади, стоял целый и
невредимый, но без оружия.
В тот же миг четверо других англичан, не заботясь о своем
товарище, который валялся на земле с раздробленной головой,
соскочили с коней и, набросившись на Жана Грандье, стали
крутить ему руки.
Сорви-голова отбивался, кусался, царапался, но кончилось
тем, что его связали, а вслед за ним та же участь постигла и
Фанфана, который, проявляя чудеса храбрости в борьбе за сво¬
его друга, ожесточенно колотил англичан ногами.
Сорви-голова с налитыми кровью глазами, с пеной на губах,
задыхаясь от ярости, кричал прерывающимся голосом:
— Вы оказались сильнее, я в ваших руках... Пусть так! Но
порядочные люди не должны унижать человека только за то, что
он защищался до конца. Если вы принадлежите к таким людям,
обращайтесь с нами, как подобает обращаться с пленными сол¬
датами. Развяжите нас! Эти веревки позорят вас самих гораздо
204
больше, чем нас. Развяжите! Я не убегу, даю честное слово!
Взвод состоял из двух солдат, сержанта и капитана. Но при¬
казывать имел право только офицер. Узнав по голосу капитана
Сорви-голова, офицер слегка вздрогнул и покраснел, но быстро
справился с собой. Его губы сложились в ехидную улыбку.
— Брейк-нек! Мальчик мой, — саркастическим тоном
произнес он, — я не искал вас, видит бог. Но уж раз вы по¬
пались мне, я вынужден ради собственного спокойствия вас
уничтожить.
— Капитан Руссел?!— воскликнул Сорви-голова и, не¬
смотря на все свое испытанное мужество, побледнел.
— Так точно! Пред вами командир второй роты седьмого
драгунского полка, — злобно усмехаясь, ответил англича¬
нин, — один из пяти членов военного суда, которых вы
преследуете с яростью краснокожих...
— И трое из которых уже отправлены к праотцам, —
резко прервал его Сорви-голова.
— Знаю! Улан, уцелевший из всего отряда, который вы
истребили близ Якобсдаля, передал майору Колвиллу ваши
слова, а Колвилл повторил их мне. Сегодня вы мне попа¬
лись — и уж теперь-то не ускользнете! Прежде мы только
смеялись над вашими словами, принимая их за пустое бах¬
вальство, но теперь вынуждены относиться к ним всерьез,
так как убедились, что вы человек, способный выполнить
все свои угрозы. Поэтому мы дали себе слово — я и мой
друг, майор Колвилл, — при первом же удобном случае вы¬
черкнуть вас из списка живых. Но так как я терпеть не могу
проливать кровь безоружных людей и не могу даже видеть
спокойно, как ее проливают другие, то мы вас просто пове¬
сим.
— Повесите?! — зарычал Сорви-голова, напрягая все си¬
лы, чтобы вырваться из пут.
— Быстро и без затей. Вздернем при помощи самой
обыкновенной фуражирской веревки на одной из веток вот
этой прелестной белой акации, — произнес капитан Руссел,
205
указывая рукой на дерево, раскинувшее свою пышную кро¬
ну над шпилем одного из домиков Питерсбурга.
— Разбойники! Мало же я перебил вас!..
— Продолжайте, продолжайте!.. — усмехнулся Руссел. —
Приговоренному к смерти все разрешается.
— Приговоренному? Вы хотите сказать: вашей жертве,
убийцы! Убивать невинных людей — это вам так пристало,
подлец! Иногда вы делаете это, соблюдая юридические
формы, чаще же — обходясь без них, но всегда без риска
для себя, подлый трус! Палач!
— Пора кончать!— заорал капитан, взбешенный тем,
что его солдаты, устыдившись мужественного протеста
пленника, смущенно опустили головы. — Веревку! — при¬
казал он одному из солдат.
Солдат, достав веревку, протянул ее капитану.
— Сделать затяжную петлю!
Солдат медлил.
— Исполняйте же, my god!1 — загремел Руссел, взмах¬
нув хлыстом. — Теперь накиньте петлю на шею осужденно¬
го! — продолжал он.
Солдат дрожащими от стыда руками выполнил этот по¬
зорный для бойца приказ под пристальным взглядом офи¬
цера, готового обрушиться на него за малейшее неповино¬
вение.
Привлеченные шумом, на улицу выбежали из домов
женщины и дети. Приготовления к казни привели их в
ужас. Дети плакали; женщины, рыдая, молили о пощаде.
Внезапно в степи показался всадник, скакавший во весь
опор. Сердце Жана замерло в безумной надежде: может
быть, это бежавшие от англичан буры спешат к нему на по¬
мощь?
Увы! На всаднике форма хаки, и, кроме того, метрах в
трехстах от них он свернул с дороги и скрылся за фермой.
Должно быть, это был английский курьер.
1 Мой бог!
206
Исчезла последняя надежда. Сорви-голова понял, что все
для него кончено: сейчас ему придется умереть позорной
смертью. Солдаты уже вели его к дереву.
Вне себя от горя, Фанфан унижался, умоляя золотопо¬
гонного бандита пощадить его друга. Англичанин ударом
хлыста рассек ему лицо. Невзирая на страшную боль, не¬
смотря на стыд, Фанфан продолжал просить.
— Э! Чорт возьми! Повесить и этого!— рявкнул капи¬
тан.
Офицера обступила толпа женщин. Они заливались го¬
рючими слезами, от которых, наверно, смягчилось бы и
сердце тигра.
— Пощадите его, господин офицер, пощадите! Вы же ви¬
дите — это мальчик, совсем еще ребенок, сжальтесь над
ним! Наши мужья обращаются с военнопленными по-
человечески, будьте же и вы таким...
— Молчать, индюшки! — гаркнул затянутый в хаки офи¬
цер и, бросившись на беззащитных женщин, начал разда¬
вать направо и налево удары хлыстом.
Ни одного слова не вырвалось больше из уст Жана Гран-
дье, ни одним движением не выдал он своей душевной тре¬
воги. Чтобы казаться невозмутимым, он призвал на помощь
всю свою волю. А между тем как улыбалась ему жизнь! Бо¬
гатый, красивый, отважный и сильный, поборник всего ве¬
ликого и благородного, он находился в том возрасте, когда
человек смело глядит в будущее и мечтает помочь всем уг¬
нетенным, обездоленным, слабым. Увы! Недолго длились
эти мечты.
И как жестоко обернулась для него жертва, принесенная
им делу независимости маленького народа!
Сейчас он умрет... В последний раз взглянул он на солн¬
це, только что озарившее восток своим торжественным
сиянием, на яркую синеву неба, на широкие просторы
вельдта, в бесконечную даль которого уходили, колыхаясь,
высокие травы.
207
Как это часто случается в трагические минуты, в созна¬
нии Жана промелькнула вся его жизнь, такая короткая и в
то же время такая богатая событиями.
— Прощай, Фанфан! — ласково прошептал он.
Обязанности палача по приказанию капитана Руссела
согласился выполнить сержант, более выутюженный дис¬
циплиной и потому более покладистый, чем рядовой сол¬
дат. Сержант встал на седло и, подняв руки вверх, старался
перекинуть конец веревки через самую крепкую ветку бе¬
лой акации. Когда после некоторых усилий это ему удалось,
он спрыгнул на землю, не выпуская из рук конца веревки.
— Поднять! — скомандовал офицер-палач.
Сержант и один солдат приготовились налечь на верев¬
ку, все уже казалось потерянным, и вот-вот должна была
совершиться эта неслыханная подлость. Но вдруг над сте¬
ной, приходившейся как раз против того места, где стояли
Сорви-голова, Фанфан и их убийцы, показалось дуло ружья.
Почти одновременно один за другим прогремели два вы¬
стрела. Оба солдата, державшие веревку, даже не вскрик¬
нув, рухнули, на землю с раздробленными черепами.
Сорви-голова и Фанфан тотчас узнали знакомый звук
маузера.
— Дуплет! — завизжал мгновенно оживший Фанфан.
Капитан Руссел, остервенев от такого неожиданного по¬
ворота событий и боясь, как бы жертва не ускользнула, вы¬
хватил револьвер с явным намерением всадить Жану пулю
в лоб. Однако, прежде чем англичанин успел прицелиться,
раздался еще один выстрел, и рука, сжимавшая револьвер,
повисла, раздробленная пулей, которая разбила также и
рукоятку револьвера. Капитан взвыл от бешенства и боли,
махая изуродованной кистью руки. Он был близок к обмо¬
року.
На гребне стены появилась человеческая фигура и ловко
спрыгнула на землю. Это был молодой человек, вернее,
подросток в форме английского лейтенанта. Сжимая в руке
208
ружье, он метнул в капитана полный ненависти взгляд и
воскликнул:
— Разбойник!.. Bo-время же я подоспел!
Сорви-голова и Фанфан, узнавшие, несмотря на пере¬
одевание, своего верного друга, которого они считали по¬
гибшим, вскричали в один голос:
— Поль Поттер!
Четвертый улан, принявший сперва Поля за офицера,
уже поднес было пальцы к козырьку, но, поняв свою ошиб¬
ку, схватился за ружье. Однако юный бур опередил солдата
и, разрядив в него свое ружье, убил его наповал.
Из всех англичан в живых остался теперь только капитан
Руссел. Он рычал и скрежетал зубами, не помня себя от бе¬
шенства, но рана не позволяла ему ни защищаться, ни даже
бежать.
— Поль! Неужели это в самом деле ты? — не веря своим
глазам, твердил Сорви-голова.
— Конечно, я! И как раз во-время... Какое счастье!
Поль держал в одной руке наготове ружье, а другой, не
спуская глаз с англичанина, перерезал ножом веревки на
своих друзьях.
— А вот сейчас вместо них мы вздернем тебя, как раз¬
бойника и убийцу! — объявил он капитану Русселу.
— О да, — поддержал Фанфан, — повесить его! Я сам на¬
кину на него петлю.
— Таков закон возмездия! — с безжалостной насмешкой
в голосе добавил Сорви-голова. — Превратности войны, как
говорит мой друг Франсуа Жюно.
И, сняв со своей шеи затяжную петлю, Сорви-голова пе¬
редал ее Фанфану.
— Действуй!
Английский офицер, видя свою погибель, бросился было
бежать, но Фанфан, мастер шоссона1, ловко сшиб его под¬
ножкой. Затем, крепко прижав преступника к земле, па-
1Ш о с с о н - распространенный во Франции бой ногами.
209
рижский Гаврош просунул его голову в петлю и передал
другой конец веревки Полю, который с проворством белки
вскарабкался по стволу белой акации, перекинул конец ве¬
ревки через ветку, спрыгнул на землю и сказал Жану:
— Приведи-ка сюда лошадь.
Превосходно выдрессированные животные не испуга¬
лись выстрелов и стояли на том самом месте, где их остави¬
ли.
Сорви-голова подвел одну лошадь к дереву, а Поль, при¬
вязав конец веревки к седлу, ударил коня ногой по животу.
Тот вздыбился, потом рванулся вперед, затягивая петлю на
шее осужденного палача. Рывок был так силен, что тело
преступника подскочило до самой ветки.
Лошадь остановилась и снова метнулась вперед, разо¬
рвав на этот раз толстую веревку, как нитку. Тело капитана
рухнуло на землю.
— Отец! Мы мстим за тебя! — в диком восторге вскричал
Поль Поттер.
Избавившись наконец от врагов, трое друзей крепко об¬
нялись.
Сорви-голова и Фанфан, спасенные чудесным вмеша¬
тельством Поля, так и засыпали его вопросами. Они с жад¬
ным любопытством расспрашивали обо всем, что с ним
случилось за то время, пока они не виделись.
Молчаливый по природе, бур в нескольких словах рас¬
сказал о своих приключениях:
— Течение Моддера уносило меня, но я кое-как все же
выбрался. В водовороте я потерял лошадь, но карабин спас.
Я был уверен, что вы погибли. Какой-то англичанин стал на
моем пути. Я всадил ему штык в живот. Тут мне пришла в
голову мысль взять у него взаймы форму хаки. В два счета я
напялил ее на себя и получил возможность преспокойно
шагать среди бивуачных костров англичан. В одном месте я
украл коня и помчался к Блумфонтейнской дороге. Рассве¬
ло. Мой хаки, оказавшийся офицерским мундиром, служил
210
мне вместо пропуска, разумеется, если не приглядываться к
нему. Я никак не думал, что скачу по вашим следам, и вдруг
совсем невдалеке отсюда увидел вас в окружении англичан.
«Плохо дело!» — подумал я. Сворачиваю с дороги, объез¬
жаю фермы и задами пробираюсь до двора этого домика.
Тут, вижу я, дела ваши идут все хуже и хуже... Быстро ка¬
рабкаюсь на стену и только-только успеваю прицелиться и
уложить тех, кто собирался вздернуть тебя, мой дорогой
Сорви-голова. Вот и все! А теперь, поверьте мне, надо, не
теряя ни минуты, скакать в Блумфонтейн... Вот, кстати, и
свежие кони.
— Удирать от англичанишек на их же собственных ло¬
шадках — честное слово, за всю жизнь ничего забавней не
видал! — заметил Фанфан.
— Да, да! — согласился с Полем Сорви-голова. — Поспе¬
шим! Здесь так и кишат английские разведчики, а нам во
что бы то ни стало надо остаться в живых. Мы должны еще
отплатить им за поражение при Паарденберге.
— И отплатить сполна! — подхватили оба Молокососа.
Конец второй части
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
ДИНАМИТНАЯ ВОЙНА
Глава I
О том, как Оранжевая республика поглотила баролонгов.1 — Три
пастушки. — Голова капитана Молокососов оценена в тысячу фун¬
тов стерлингов, а голова майора Колвилла — в один пенни. — Ката¬
строфа. — Исчезновение одиннадцати улан. — Появление трех не¬
обычайных кумушек.
На языке баролонгов Таба-Нгу означает «Черная Гора».
По имени горы был назван и город, живописно раскинув¬
шийся на ее вершине. В городе Таба-Нгу насчитывалось семь
тысяч жителей, преимущественно негров, и лишь небольшое
количество белых. Некогда этот город был столицей маленькой
республики баролонгов.
Оранжевой республике не нравилось существование кро¬
шечного негритянского государства, вклинившегося в ее владе¬
ния. И, как всегда в таких случаях, большая страна искала пред¬
лога для присоединения к себе маленькой. Таким предлогом
послужила более или менее открытая неприязнь, которую выка¬
зывали по отношению к Оранжевой республике сыновья Маро-
ка, усопшего вождя баролонгов.
В 1884 году маленькое государство баролонгов было захва¬
чено простым декретом президента Оранжевой республики, а
его гражданам объявили, что отныне они должны повиноваться
законам и обычаям большого государства.
•Баролонги- одно из небольших африканских племен.
212
Буры всегда жестоко обращались с людьми черной расы,
поэтому баролонги покинули землю своих предков и пересе¬
лились в Базутоленд, английское владение, входящее в состав
Капской колонии.
Здесь вполне уместно провести печальную аналогию между
этим насильственным захватом бурами беззащитного народа и
той завоевательной войной, которую вела теперь против них
самих Англия и которая, несмотря на все жертвы буров, привела
к порабощению их родины.
Но довольно философии, перейдем к фактам.
В настоящее время Таба-Нгу, покинутый своими исконными
обитателями, превратился в жалкое селение с небольшим коли¬
чеством негритянских хижин и населенных белыми ферм. От
прежнего величия древней столицы остались только огромные
водоемы дождевой воды, удовлетворявшие некогда потребности
всего населения и его бесчисленных стад. Это были сооружения
поистине циклопических1 размеров.
Их возводят обычно в степи, у самого выхода из ущелья или
между двумя холмами. Они представляют собой очень прочные
водяные бассейны, огражденные с трех сторон каменными сте¬
нами, обмазанными глиной. Четвертая стена отсутствует, чтобы
вода во время сезона дождей могла свободно приливать в бас¬
сейны.
Это настоящие пруды, всегда наполненные чистой и свежей
водой. Благодаря им город Таба-Нгу стал важным стратегиче¬
ским пунктом.
Бассейны находятся между городами Блумфонтейном и Ле-
дибрандом, на расстоянии семидесяти километров от обоих го¬
родов. Стратегическое их значение было так велико, что англи¬
чане поспешили овладеть ими еще до того, как вошли в столицу
Оранжевой республики.
•Циклопы - по греческой мифологии, одноглазые великаны,
подвластные бшу огня Вулкану. В кузнице Вулкана они, по преданию,
ковали молнии для Юпитера. Циклопическими постройками называ¬
ются в архитектуре строения огромных размеров.
213
Поражение генерала Кронье повлекло за собой, как известно,
снятие блокады с Кимберли и Ледисмита. Теперь лорд Робертс
получил полную возможность, не заботясь о флангах, сосредо¬
точить свои войска для вторжения в Оранжевую республику с
востока и с запада. Буры, отступавшие очень поспешно, не успе¬
ли даже взорвать водохранилище, а бдительность, с какой охра¬
няли его англичане, исключала возможность какого бы то ни
было покушения на него.
Охрана водоемов состояла из двух эскадронов улан, двух
батальонов драгун и одной артиллерийской батареи. Это были
довольно внушительные силы, если даже не считать проходя¬
щих мимо полков, которые ежедневно располагались на при¬
вал у водопоя.
Часовые, расставленные друг от друга на расстоянии дося¬
гаемости человеческого голоса и постоянно шагавшие вдоль
вековых стен водохранилища, за которыми поблескивала на
солнце вода, не разрешали приближаться к бассейнам сколько-
нибудь подозрительным людям.
Однако окрестным фермерам англичане разрешили попреж-
нему поить здесь скот, — разумеется, не по душевной доброте
своей, ибо англичане ничего не делают без расчета.
Расчет на сей раз заключался в том, что у фермеров было
пять-шесть сотен дойных коров (упряжные быки находились в
военных обозах), дававших превосходное молоко, из которого
крестьянки сбивали вкусное масло. А этими продуктами, как
известно, особенно любили полакомиться уланы, драгуны,
артиллеристы, да и волонтеры английской армии не прочь бы¬
ли их отведать. Скот мог пригодиться также и на случай голо¬
да. Вот почему пастухам с их стадами был открыт свободный
доступ к бассейнам.
Все мужчины, и молодые и старые, ушли на войну, и скот
на водопой гоняли женщины. Да и дело-то было нехитрое —
послушные животные прекрасно знали дорогу и шли не задер¬
живаясь.
В тот день, о котором пойдет наш рассказ, три молодые кре-
214
стьянки пригнали сюда сотни полторы коров. Впереди, рядом с
телкой, на ошейнике которой висел бронзовый колокольчик,
шествовала крепко сбитая белокурая девушка в чепчике, похо¬
жем на голландский. На руке у нее висела большая корзина. За
ней шла другая — живая смуглянка в невообразимой соломен¬
ной шляпке с поблекшими искусственными розами. Как и пер¬
вая, она шла, скромно опустив глаза, но было заметно, что это
давалось ей нелегко.
У нее на руке висела точно такая же корзина, как, впрочем, и
у третьей, худенькой, неловкой, почти жалкой на вид девушки.
К первой погонщице подошел уланский сержант, поклонился
ей с утонченной изысканностью гарнизонного вояки и отпустил
банальную любезность.
Девушка остановилась как вкопанная, не моргнув глазом,
даже не взглянув на унтер-офицера, немая и равнодушная к не¬
му и его словам.
В то же время капрал обратился ко второй погонщице, а один
из солдат — к третьей. Результат тот же: ни взгляда, ни слова, ни
движения! Солдаты расхохотались, а сержант воскликнул:
— Настоящие дикарки! Бог мой, до чего же они глупы! — и
уже серьезно добавил: — Я вижу вас здесь впервые, красотка, и
вам должно быть известно, что мне приказано осматривать ве¬
щи людей, идущих к водоему. Что там у вас в корзине?
Но «красотка» стояла попрежнему не шевелясь и тупо гляде¬
ла перед собой широко раскрытыми глазами.
— Да она просто деревянная, клянусь честью! А может быть,
из папье-маше? — И, снова рассмеявшись, он осторожно взял
корзину и, заглянув в нее, произнес: — Бутерброды с маслом,
фрукты, какие-то тряпки, вязанье... Не вижу в этом ничего
страшного. Проходите!
Капрал и рядовой, подражая сержанту, со смехом заглянули в
корзины двух других крестьянок и, в свою очередь, повторили:
— Проходите!
Но те, словно окаменев, не двигались с места; тогда солдаты
жестами предложили им продолжать свой путь.
215
Девушки поняли наконец и скрылись за стеной водоема. И
все время, пока их коровы фыркали и пили, солдаты потешались
над ними, не скупясь на весьма грубые шуточки.
— Честное слово, будь моя невеста Фанни Уолтер, на которой
я женюсь после войны, столь же болтливой, как эти девчонки, я
считал бы себя счастливейшим человеком во всем королевст¬
ве! — воскликнул один из них.
— А может быть, они глухонемые? — предположил другой.
— Говорят, что глухонемые самые идеальные хозяйки! — го¬
готал третий.
— Дикарки! По-английски не понимают... — пожал плечами
сержант.
А девушки открыли между тем свои корзины, достали оттуда
по куску хлеба с маслом и, храня все то же невозмутимое молча¬
ние, принялись с аппетитом уплетать свой завтрак, запивая его
водой из бассейна, которую черпали прямо пригоршнями.
Когда огромное стадо потянулось обратно, одному из солдат
взбрела в голову мысль напиться молока. Он остановил шество¬
вавшую впереди корову, подозвал товарища, у которого была
выкрашенная в цвет хаки жестяная кружка, и, заставив его дер¬
жать посудину, принялся доить корову.
То ли у него не было опыта в этом деле, то ли он причинил
животному боль, но корова вырвалась и так угостила задней
ногой обоих томми1, что они полетели в разные стороны и
брякнулись оземь.
Обескураженные и взбешенные любители молока смущенно
поднялись под взрыв оглушительного солдатского хохота.
Тогда худая и с виду неуклюжая девушка, не проявлявшая до
сих пор никаких признаков любезности, остановилась, подняла
с земли кружку и, мигнув своей черноволосой товарке, нежным
тремоло2 успокоила разъяренное животное.
С чисто профессиональной ловкостью девушка взялась за со-
1Т о м м и - прозвище английских солдат.
2 Тремоло - очень быстрое повторение, повторное чередование
одного или нескольких звуков.
216
ски коровы и в несколько секунд наполнила посудину пенящим¬
ся молоком. Потом просто, без церемоний, неловким движени¬
ем она протянула кружку солдату, потиравшему ушибленные
места.
Англичанин залпом опорожнил кружку и сказал, улыбаясь:
— Ваш поступок доказывает, что у вас доброе сердце. Не ста¬
ну предлагать вам денег, чтобы не обидеть вас, но от души бла¬
годарю.
Тотчас же, помахивая кружками, к девушке подошли другие
солдаты, прося и им нацедить молока.
В ответ странная пастушка тихонько свистнула, и коровы,
тесня друг друга, рысью пустились прочь. Образовалась настоя¬
щая живая стена движущихся тел, пробиться через которую не
было никакой возможности. В это время красивая блондинка в
голландском чепчике заметила на стене бассейна объявление,
на котором почерком ротного писаря были начертаны следую¬
щие, недостойные цивилизованного человека строки:
«Тысячу фунтов стерлингов тому, кто доставит жи¬
вым или мертвым капитана Сорви-голова.
Майор Колвилл».
Прочитав это объявление, девушка прикусила губу, чтобы
сдержать лукавую улыбку, и спокойно прошла мимо.
А через сутки те же самые часовые снова встретили то же са¬
мое стадо и тех же погонщиц. Никаких перемен в поведении
бурских пастушек: та же вялая походка, тот же тупой взгляд, те
же корзины на руках. Только третья из пастушек, та, что вчера
так ловко доила, несла, кроме корзины, еще большой деревян¬
ный подойник.
Зато солдаты были теперь куда любезней с пастушками,
чем накануне. Сержант даже не заглянул в их корзины.
Когда скот напился и вереница коров, блестевших от стру¬
ившейся по их бокам воды, двинулась в обратный путь, девушка
с деревянным подойником остановила стадо. Крестьянка поста¬
вила на землю свою посудину, опустилась возле одной из коров
на колени и, надоив подойник, знаками дала понять солдатам,
217
что молоко находится в их полном распоряжении.
Солдаты встретили этот приятный и неожиданный дар радо¬
стным «ура».
Пехотинцы, уланы, артиллеристы бросились на штурм по¬
дойника и, черпая молоко своими походными кружками, быст¬
ро опорожнили его. Девушка снова наполнила подойник.
Все это время вокруг стоял несмолкаемый гул радостных
людских голосов; коровы мычали и били копытами землю. Ни¬
кто уже не обращал внимания на двух других погонщиц, скры¬
тых стеною водоема и массой сгрудившихся животных.
Неутомимая доильщица занималась своим делом добрых
двадцать минут. Только завидя подходивших подруг, она вско¬
чила и, схватив подойник, молча пошла им навстречу.
Но солдаты ни за что не хотели отпустить ее с пустыми рука¬
ми, не отблагодарив за угощенье; этого настоятельно требовали
их ублаготворенные желудки. Кто-то из улан снял с головы кас¬
ку, бросил в нее мелкую монету и пустил ее вкруговую. Каждый
кидал в каску свою лепту, руководствуясь своими средствами и
щедростью.
Через минуту собранные монеты серебряной струйкой посы¬
пались в подойник.
Не поблагодарив солдат, все с тем же деревянным лицом, де¬
вушка побежала вдогонку за подругами и скоро исчезла из виду.
По пути она с отвращением выбросила английские деньги в
первую попавшуюся яму.
Едва она присоединилась к подругам, все три пастушки бро¬
сились наутек вместе со стадом, которое, точно взбесившись,
понеслось во всю прыть.
Англичане же, довольные тем, что хоть немного нарушилось
нудное однообразие их жизни, веселились, как дети.
Их веселье резко оборвал тревожный окрик часового.
К водоему мелкой рысью приближался взвод кавалеристов в
хаки. Отряд состоял из двадцати улан. Трое из них, как видно
офицеры, были без пик и опоясаны белыми шарфами. Впереди
трусил высокий офицер с седеющей бородой, жесткими чертами
218
лица и бегающими рысьими глазами.
Он был в чине майора, о чем говорили золотые короны на
эполетах его мундира, а цифра, вышитая на воротнике, указы¬
вала на то, что он принадлежит к третьему уланскому полку.
Чорт возьми! Да ведь это же наш старый знакомый, палач
Давида Поттера, заклятый враг капитана Сорвиголова, послед¬
ний оставшийся в живых член военного суда — майор Колвилл
собственной персоной! Он казался чем-то серьезно озабочен¬
ным и встревоженным, словно какая-то мрачная мысль неот¬
ступно терзала его душу.
Нет спору, майор — храбрый солдат. Но даже и самый сме¬
лый человек не может оставаться спокойным, зная, что где-то
рядом кружится и ходит по его следам неугомонный дьяволе¬
нок, приговоривший к смерти пятерых членов военного суда и
уже сдержавший свою страшную клятву в отношении четверых.
Попросту говоря, майора бросало то в жар, то в холод. День и
ночь его преследовала неотвязная мысль о смерти, подстере¬
гающей его на каждом шагу. А жизнь в постоянном ожидании
смерти — это уже не жизнь. Вот почему майор, готовый на все,
лишь бы справиться с неуловимым врагом, прибегнул к недос¬
тойному солдата средству — обещал денежную награду за голо¬
ву командира Молокососов. У англичан это называется «прибег¬
нуть к помощи кавалерии святого Георгия». (Такой образный
оборот народной речи обязан своим происхождением тому, что
на одной стороне золотого фунта стерлингов изображен святой
Георгий на коне, поражающий дракона). А так как майор был
богат, то, не задумываясь, предложил кругленькую сумму в ты¬
сячу фунтов стерлингов за поимку своего врага.
Еще накануне по его приказу на самых видных местах рас¬
клеили объявления. Майор делал ставку не столько на врагов
капитана Сорви-голова, сколько, и, пожалуй, даже больше, на
алчность его друзей.
Проезжая мимо объявления, наклеенного на стене бассейна,
майор пробежал его глазами, точно желая на самом себе прове¬
рить силу воздействия такого приема борьбы.
219
Внезапно он побледнел, из уст его вырвался сдавленный
крик. Остановив коня, он широко раскрытыми от ужаса глазами
уставился на несколько строк, приписанных карандашом под
его подписью твердым и крупным почерком:
«А я предлагаю только пенни за голову майора Колвил¬
ла. Она не стоит даже и этого.
Капитан Сорви-голова».
Голос майора дрожал от гнева, а может быть, и от страха, ко¬
гда, указывая на объявление, он крикнул:
— Кто это написал? Отвечайте!.. Да отвечайте же, вы!
— Не знаю... — пролепетал сержант, приложив пальцы к ко¬
зырьку. — Смею заверить вашу милость, только что, совсем не¬
давно, этого еще не было.
— Кто приходил сюда? Кто проходил мимо? Кто здесь оста¬
навливался?
— Никто, кроме трех бурских пастушек, которые, как обыч¬
но, пригоняли на водопой стадо.
— Мне надо их допросить — и немедленно!
— Но они все равно что бревна: ничего не слышат и не по¬
нимают — хуже дикарей.
— Тем более! Немедленно привести! Поняли, сержант?
— Слушаю, ваша милость.
— Возьмите с собой десяток солдат и во что бы то ни стало
приведите мне этих пастушек.
— Слушаю, ваша милость! Минутное дело!
И десять солдат, вскочив на коней, помчались во весь опор
по следам скрывшегося стада.
Майор, его эскорт и офицеры спешились и молча ожидали
возвращения посланного в погоню отряда.
Никто еще не видел майора Колвилла в таком возбужденном
состоянии. Точно какой-то рок или непреоборимая сила гипноза
притягивала его к объявлению, перед которым он, расхаживая
взад и вперед, то и дело останавливался. Прошло десять минут.
— Ужасный копун этот сержант, — ворчал майор, в сердцах
ударяя хлыстом по голенищу сапога.
220
Издалека донеслось несколько выстрелов. Кони насторожили
уши, люди вздрогнули.
— Что там еще? — крикнул майор, возбуждение и гнев кото¬
рого все возрастали.
Последовал страшный ответ.
Из стены водоема вырвались столбы белого дыма. Почти од¬
новременно загремели оглушительные взрывы.
Циклопическая стена, целый век выдерживавшая мощный
напор воды, рухнула в нескольких местах на протяжении ста
двадцати метров.
Стремительные потоки воды ринулись через пробоины и с
громоподобным гулом устремились вниз по склону, взрывая на
своем пути землю, увлекая камни, опрокидывая палатки, унося
запасы овса и фуража, заливая склады оружия.
— Спасайтесь! Спасайтесь!.. — вопили солдаты, охваченные
ужасом при виде этого страшного зрелища.
Отрезанные на взгорье орудия, зарядные ящики и артилле¬
рийские повозки очутились под угрозой затопления. Напуган¬
ные лошади громко заржали и, сорвавшись с привязи, понеслись
в открытую степь.
Под мощным напором водяных потоков пробоины все рас¬
ширялись, и стена не устояла. Образовался гигантский водопад
шириною в полтораста метров, который быстро превратил весе¬
лую долину в бурную реку.
Непоправимая катастрофа! Уничтожено водохранилище Та-
ба-Нгу, безвозвратно утрачены запасы воды, и весь этот пункт
потерял какое бы то ни было стратегическое значение.
То было подлинное бедствие для всей английской армии и, в
частности, для майора Колвилла, которому доверили охрану
этой местности. Взрыв водохранилища задевал его самолюбие
начальника и набрасывал тень на его воинскую честь.
Колвиллу не оставалось теперь ничего иного, как отступить
перед потоками все прибывавшей воды. Его люди, опасавшиеся
новых взрывов и обезумевшие от опасности, тем более страшной,
что они не знали ни ее причин, ни размера, бежали без оглядки.
221
Некоторых задавила рухнувшая стена. Другие, унесенные, как
жалкие щепки, потоком, погибли в его волнах.
На глаз можно было установить потерю в пятьдесят человек.
Однако не это больше всего волновало майора. Нет, его бес¬
покоила непонятная задержка взвода улан, посланного на поис¬
ки бурских пастушек.
Все мысли этого маньяка вертелись вокруг дерзкого ответа,
начертанного на его объявлении неизвестной рукой.
И ужас его рос по мере того, как он вспоминал находчивость,
смелость и сбивающую с толку ловкость своего невидимого, но
вездесущего врага, который неотступно преследовал, унижал,
позорил его, издевался над ним, и все это с безнаказанностью,
способной довести человека до исступления. Майор не знал, что
ему делать, что пред принять, он потерял голову.
Основательно или нет, но Колвилл полагал, что бурские пас¬
тушки кое-что знают обо всем этом и, может быть, наведут его
на след. Задержка посланного за ними сержанта причиняла ему
такое сильное беспокойство, что он не в силах был скрыть его от
своих подчиненных.
Между тем доносившиеся издалека выстрелы прекрати¬
лись. Видно, там произошла стычка, и майора бросило, в
дрожь при одной мысли, что эта стычка могла оказаться
роковой для его солдат.
Мертвое молчание нависло над долиной, слышался только
рев водопада, да изредка доносились то призывы о помощи уто¬
пающего человека, то предсмертное ржанье коня.
Вдруг на горизонте показались силуэты трех всадников. Они
быстро приближались на рысях.
Что за странные всадники?
Уланы? Нет, они без пик. Да и вообще солдаты ли это? Ко¬
нечно же, нет, хотя они и едут верхом на полковых конях.
Всадники все приближались. Их уже можно было разглядеть.
Что за нелепый маскарад? Не случись это при таких поисти¬
не ужасных обстоятельствах, появление столь странного и
смешного трио заставило бы расхохотаться даже англичан —
222
людей, как правило, подверженных острому сплину.
То были три одетых в женское платье кавалериста. Их упи¬
рающиеся в стремена ноги были босы, их торсы были затянуты в
корсажи, на их головах красовались неописуемые шляпки, а кое-
как напяленные поверх корсажей юбки развевались по ветру.
И никаких следов сержанта и десяти солдат уланского взвода!
Глава II
Герилъя.1 — Немыслимое предприятие.— Отступать!— Ула¬
ны! — Три двоюродные сестры Поля. — Пленники. — Снова бойня —
Шутка капитана Сорви-голова. — Унижение солдат ее величества
королевы. —Привет майору Колвиллу.
После капитуляции армии Кронье действия буров приняли
совсем другой характер. Они отказались от нанесения против¬
нику сильных ударов крупными войсковыми соединениями.
Республиканские силы разбились на мелкие отряды, и генералы
кончили тем, с чего им следовало бы начать: герильей.
Герилья — это удары, неустанно наносимые врагу подвиж¬
ными и неуловимыми отрядами. Партизаны нападают на обозы,
на отставших солдат неприятеля, взрывают его железнодорож¬
ные пути, уничтожают телеграфные линии, перехватывают
вражеских разведчиков, налетают, как рой ос, на их войсковые
эшелоны, отрезают неприятельские войска от продовольствен¬
ных складов, держат противника в постоянном напряжении,
изнуряют голодом его солдат и коней и совокупностью всех этих
действий наносят тяжкий урон вражеским армиям, ряды кото¬
рых тают с каждым днем.
Именно при помощи такой войны испанцы справились с
закаленными в боях войсками Наполеона, которые одержали
немало побед над самыми знаменитыми генералами и разби¬
ли несколько европейских коалиций.
•Герилья - партизанская война Буссенар заимствует туг название
партизанской войны, которую вели испанцы против войск Наполеона
223
Капитан Сорви-голова и его Молокососы превосходили
всех в искусстве дерзких ударов и внезапных нападений.
Поэтому, когда командир юных партизан явился к генералу
Бота, чтобы попросить у него назначение, тот решил без ма¬
лейшего промедления использовать замечательные способности
Жана Грандье.
К несчастью, эскадрон Молокососов, раскиданных по всем
фронтам, состоял теперь всего из трех бойцов: капитана Сорви¬
голова, его лейтенанта — Фанфана и солдата Поля Поттера. Два
офицера, чтобы командовать войсковым соединением,— это
еще туда-сюда, но один боец никак не мог составить целого от¬
ряда.
Генерал Бота обещал Жану Грандье обратиться ко всем ком-
мандо с просьбой предложить находящимся в их распоряжении
Молокососам немедленно вернуться к своему капитану.
При подвижности бурских отрядов можно было надеяться,
что Молокососы соберутся дней за десять. Но Сорви-голова не
мог примириться с бездеятельностью даже в течение такого
срока и просил дать ему пока хоть какое-нибудь задание.
— Но у меня нет для вас ничего подходящего. Не забывайте,
что вас всего-навсего трое.
— А вы подумайте, генерал. На войне всегда найдется что-
нибудь очень трудное и не терпящее отлагательства.
— Если бы в вашем распоряжении находилась сотня Молоко¬
сосов, я поручил бы вам взорвать водохранилище Таба-Нгу.
— Но, генерал, я берусь это сделать с помощью Фанфана и
Поля.
— Бассейны охраняет тысяча англичан. У них кавалерия, ар¬
тиллерия, пехота, — возразил генерал.
— В таком деле сто человек скорей помешали бы мне, чем
помогли. Мы вполне справимся с этим делом втроем, даю
вам слово.
— Но это же чистейшее безумие!
— Знаю. Именно поэтому я и убежден, что дней через десять,
если только мы не погибнем, водохранилище будет взорвано.
224
Мы возобновим динамитную войну. Это так увлекательно!
Вдвоем-втроем делаешь огромное дело, выполняешь работу це¬
лого армейского корпуса!
— Хорошо, мой дорогой Сорви-голова, отпускаю вас, только
с условием: непременно вернуться!
И вот трое наших сорванцов отправились в Таба-Нгу. Храб¬
рейшие из храбрых отступили бы перед таким дерзким делом.
Но Молокососы не знали колебаний.
В Таба-Нгу у Поля Поттера жили родственники. Впрочем, в
тех местах все были немного сродни друг другу.
Дядюшки и двоюродные братья бились на войне, но зато те¬
тушки и двоюродные сестры встретили юных воинов как нельзя
более сердечно.
А те, не теряя даром драгоценного времени, сразу же присту¬
пили к разработке плана действий. Скоро в голове Жана Грандье
созрел оригинальный и вполне осуществимый замысел.
Ему было ясно, что женщины легко пройдут там, где мужчин
остановили бы на первом же шагу. Что же! Молокососы позаим¬
ствуют платья из гардероба двоюродных сестер Поля и обратят¬
ся в женщин.
Так Сорви-голова превратился в сестрицу Бетие, рослую де¬
вушку, носившую голландский чепчик, Фанфан стал сестрицей
Гриэт, черноволосой девицей в невообразимой шляпке, а Поль
преобразился в сестрицу Наати, неказистую по внешности, но
обладающую несравненными способностями доильщицы.
Сорванцы учились ходить в юбках, перенимали, насколько
это возможно, скромные девичьи повадки, — словом, делали все
то, что Фанфан непочтительно называл «кривляньем».
Вечером устроили генеральную репетицию. Все сошло от¬
лично. А на утро следующего дня они уже гнали скот на водо¬
пой, не забыв захватить корзины, в которые, кроме завтрака,
положили немного тряпья.
Импровизированные пастушки чудесно вышли из опасного
испытания.
Случай с коровой, не позволившей уланам доить себя, под-
8 Капитан Сорви-голова
225
сказал Жану мысль захватить в следующий раз подойник, в ко¬
торый сестрица Наати — она же Поль — должна была надоить
молока, чтобы отвлечь внимание солдат.
На другой день, как уже известно читателю, сорванцы, рис¬
куя быть расстрелянными на месте, привели в исполнение свой
дерзкий замысел.
Фанфан и Сорви-голова — то-есть сестрицы Гриэт и Бетие —
спрятали на дне своих корзин, под тартинками, платками и вя¬
заньем, по полудюжине динамитных патронов, снабженных
бикфордовыми шнурами, — и будь что будет!
Проделка капитана Молокососов удалась на славу. В то время
как Поль без устали поил молоком жаждущих солдат, лже-Гриэт
и лже-Бетие незаметно и осторожно закладывали в щели стены
водохранилища динамитные патроны.
Сбившееся в кучу, мычащее и топчущееся на месте, стадо
совершенно скрывало их во время этой опасной работы от
взоров солдат.
Затем отважные сорванцы, не теряя самообладания, подожг¬
ли фитили. Теперь уже никто не был бы в силах помешать делу
разрушения.
А у Жана, этого безрассудного смельчака, хватило еще дерзо¬
сти приписать к объявлению Колвилла, которое он заметил вче¬
ра, уже известные нам слова:
«А я предлагаю только пенни за голову майора Колвилла. Она
не стоит даже и этого».
И не побоялся при этом подписаться. Пусть знает!
Пора было, однако, удирать.
Удирали они довольно быстро, то и дело подгоняя животных.
Только бы добраться до фермы!
Благоразумная предосторожность, мудрое решение! Ибо, во-
первых, у водохранилища вот-вот заварится горячее дело и, во-
вторых, уланы, отправленные им вдогонку майором Колвиллом,
уже скачут во весь опор.
К счастью, улан задержало одно обстоятельство: они наткну¬
лись на кучу мелких монет — щедрый дар любителей молока, с
226
таким отвращением выброшенный сестрицей Наати.
«Солдат не очень-то богат. Кто этого не знает?» — гласит од¬
на песенка. А уланы этого взвода, как нарочно, все были такими
голяками, у которых не водилось и гроша за душой. Поэтому
они спешились и стали жадно подбирать пенсы и шиллинги.
А это значило, что беглецами или беглянками, как будет
угодно читателю, было выиграно еще пять минут.
Сестрица Бетие, часто оглядывавшаяся назад, заметила улан,
которые уже снова успели вскочить в седла.
— Кажется, погоня...
— Вот так штука! И, конечно, уланы! — воскликнула Гриэт.—
Как охотно переколотил бы я их всех до одного!..
— Как ты думаешь, Поль, — спросила Бетие, она же Сорви¬
голова, — добредут коровы домой без нас?
— Доберутся! — коротко ответила Наати.
— Тогда мы сейчас позабавимся. Еще пять минут назад мы
бы пропали, но теперь у нас есть возможность драться.
Вместо ответа Наати пронзительно свистнула. Услышав
знакомый сигнал, головная корова пустилась в галоп и увлекла
за собой все стадо, которое с грохотом снежной лавины пом¬
чалось к ферме.
Дорога круто поднималась в гору. С левой стороны ее выси¬
лась скала, на которой зияла расщелина шириной в два метра и
высотой в метр. Это был вход в пещеру. Все три сестрицы забе¬
жали туда на секунду и, выйдя, выстроились плечом к плечу пе¬
ред входом.
Уланы мелкой рысцой одолевали кручу. Их утомленные кони
едва плелись.
Пастушки легко могли бы удрать, однако не двигались с мес¬
та и с любопытством поглядывали на улан. Те заметили их и
стали кричать, чтобы девушки спустились к ним.
Пастушки не шевельнулись, даже не удостоили улан ответом.
Тогда сержант, скакавший впереди, подъехал к пещере,
осадил перед входом коня и, не слезая с него, попытался об¬
нять Г риэт.
8:
227
— Сдавайтесь, плутовки, и марш за мной! — крикнул он.
С невозмутимым спокойствием Гриэт, она же Фанфан, ухва¬
тила кавалериста за сапог и, приподняв его без всякого, видимо¬
го усилия, сбросила с седла.
Трах-тарарах! Раздалось бряцанье железа, прозвучала креп¬
кая солдатская брань, потом послышался стук копыт убегающе¬
го коня, который, сбросив сержанта, предоставил его самому
себе вместе с пикой, саблей, ружьем и всем остальным достоя¬
нием улана.
Три пастушки, внезапно «растаяв», закатились неудержимым
хохотом. Видимо, шутка показалась им очень забавной.
Уланы же, напротив, нашли ее весьма неуместной.
С полдюжины их спешились. Наставив на бедняжек свои
длинные пики; уланы крикнули:
— Следуйте за нами, если не хотите, чтобы вас насадили на
пики, как куропаток на вертел!
Шесть остроконечных пик угрожающим полукругом вытяну¬
лись перед девушками на расстоянии всего лишь одного метра.
Солдаты были возбуждены и свирепы: тут уж не до шуток Да им
поистине было не до шуток!
Сброшенному с коня сержанту удалось наконец выпутаться
из своих доспехов и присоединиться к уланам. Он полагал, что
более высокий чин дает ему право кричать громче и ругаться
грубее своих подчиненных.
Между тем пастушки, как хорошо срепетированный ан¬
самбль, отступили на шаг в пещеру, вытянули вперед носки ле¬
вых ног, приставили под углом каблуки правых ног к левым,
извлекли откуда-то карабины, приклады которых мгновенно и
ловко примостились на их плечах. Вся эта красивая пантомима
была проделана буквально в течение трех секунд.
Раз! Два! Три!.. — как на ученье.
На войне следует быть готовым решительно ко всему. Но бы¬
вают неожиданности, превосходящие все возможности бедного
человеческого воображения.
Именно с такой неожиданностью столкнулись уланы, когда
228
на их глазах три молодые девушки вдруг превратились в гроз¬
ных бойцов. Попробуйте поставить себя на их место, читатель!
Пика против ружья вообще слабое оружие. Она становится поч¬
ти не годной, когда приходится действовать ею снизу вверх, в
положении, которое не только стесняет движения бойца, но и
пагубно отражается на его моральном состоянии. Даже наибо¬
лее храбрые люди повинуются в таких случаях инстинкту са¬
мосохранения, не могут о чем-либо думать или что-либо пред¬
принять. А инстинкт перед лицом такой опасности приказыва¬
ет бежать без оглядки, если, конечно, страх не приковывает
человека к месту.
Так случилось и с уланами. При виде этих простых девушек,
действующих и маневрирующих с выучкой настоящих бойцов,
они на какое-то мгновение были ошеломлены.
О, да эти пастушки, оказывается, совсем не такие дубины!
Потрясение улан длилось не более каких-нибудь двух секунд.
Но и за две секунды можно совершить немало дел с помощью
маузеровских винтовок.
Паф! — сверкнули три языка пламени, и поднялся легкий
дымок. И тотчас же: паф! — еще три выстрела, так же, как и
первые, слившиеся в один.
Шесть выстрелов за две секунды — ужасно!
Уланы были поражены в упор, ментики их порыжели от пла¬
мени, оружие выпало из рук. Простреленные навылет, они судо¬
рожно взмахнули руками, зажимая ими раны, нанесенные «гу¬
манными пулями».
Некоторые из них с дико блуждающим взором пробежали,
пошатываясь, несколько шагов и рухнули навзничь. Сержанту
пуля угодила в самое сердце, и он на месте свалился ничком.
Другой улан пробежал с неистовым воплем не более пятидесяти
метров, покачнулся и упал, извергая потоки крови.
Шесть улан, то-есть более половины всего взвода, уже на
земле!
Сорви-голова сдержал злобную усмешку, промелькнувшую
было на его губах, и зычным голосом, несообразным с его жен-
229
ским нарядом, гаркнул:
— Долой оружие, мошенники! Я — Брейк-нек!.. Слышите?..
Долой оружие!
Но улан оставалось еще пятеро. Им казалось чудовищным
сдаться каким-то карикатурам, пусть даже страшным, но все же
карикатурам на солдат.
Уланы разбились на две маленькие группы: первая, со¬
стоявшая из двух человек, находилась метров на шесть впе¬
реди второй.
Передовые уланы вздыбили своих коней. Однако этот ма¬
невр, хорошо знакомый всем кавалеристам, годен был разве
лишь на то, чтобы привести в замешательство новичков, но от¬
нюдь не таких стрелков, как Поль и Сорвиголова.
Грянули еще два выстрела. Никакие суматошные движения
не помогли уланам. Пораженные прямо в голову, они, соскольз¬
нув с седел, замертво грохнулись оземь.
Теперь улан оставалось всего трое. На этот раз они были все¬
рьез перепуганы и собирались улепетнуть.
Поздно!
Прежде чем перейти в галоп, им пришлось бы сделать крутой
поворот и пробраться по узкой тропе между двумя глубокими
оврагами.
Как раз в это мгновение из долины донесся оглушительный
грохот взрыва. Почва задрожала, как при землетрясении.
И снова раздался еще более громкий и повелительный голос
Сорви-головы:
— Водохранилище взорвано! Это сделали мы... да, мы одни!..
Сдавайтесь же, гром и молния! Сдавайтесь, пока не поздно!
— Сдаемся! Сдаемся!..
— Отлично!.. Бросить оружие! Спешиться! Руки вверх!.. А
вы, Фанфан и Поль, возьмите этих плутов на мушку и при ма¬
лейшем подозрительном движении стреляйте их, как зайцев.
Трое солдат, чувствуя всю унизительность своего положения,
все же покорно исполнили приказание Жана, и только один из
них не без достоинства произнес:
230
— Мы сдаемся. Но мы солдаты, а не мошенники, и вам не
следовало бы нас оскорблять.
Сорви-голова с пылающими от гнева глазами, с исказившим¬
ся лицом, страшный, несмотря на свое шутовское одеяние, при¬
близился к уланам и негодующе бросил им в ответ:
— Вы еще смеете говорить об уважении к военнопленным!
Вы, грабители ферм и поджигатели нив, убийцы женщин и
детей! Вы, подвергающие военнопленных жестокой и позор¬
ной пытке «pigsticking»!.. Вы — палачи, позорящие свои мун¬
диры, бандиты, которых следовало бы беспощадно истребить
всех до единого! И вы еще смеете называть себя солдатами! Вы
— уланы майора Колвилла, достойные помощники этого золо¬
топогонного убийцы!
Сраженные жестокой, но вполне заслуженной отповедью
Жана и к тому же весьма неважно чувствовавшие себя под
дулами двух карабинов, все три улана беспрекословно сдали
оружие.
Сорви-голова овладел собой и снова обратился к ним более
спокойным тоном:
— Чего, собственно, вам было от нас нужно и кто вас послал
в погоню? Ведь в английском лагере мы сошли за пастушек.
— Дело в том, — ответил один из улан, — что после вашего
ухода к водохранилищу прибыл майор Колвилл. Он увидел на
своем объявлении подпись капитана Сорвиголова. У него воз¬
никли подозрения. Он приказал нагнать вас и во что бы то ни
стало доставить к нему.
— Значит, только для того, чтобы поймать каких-то жалких
пастушек, он рискнул целым взводом?
— Выходит, так, — подтвердил улан.
— Что ж! Если Колвиллу так нужны три пастушки, я, пожа¬
луй, отправлю их к нему.
При этих словах лукавая улыбка озарила лицо капитана Со¬
рви-голова.
— Разденьтесь! — приказал он улану. — Снимите с себя до¬
ломан, брюки, сапоги.
231
— Но, мистер Брейк-нек...
— Без возражений! А то сами видите — сестрица Наати уже
косо поглядывает на вас и играет собачкой своего карабина.
Поспешите же... Вы рискуете жизнью.
В мгновение ока солдат сбросил с себя военную форму, а
Сорви-голова столь же быстро освободился от одежды сестри¬
цы Бетие.
— Теперь, — с насмешливой серьезностью продолжал Сорви¬
голова, — получайте мою одежду в обмен на вашу. Поворачи¬
вайтесь, поворачивайтесь!.. Натяните корсет... Влезайте в юб¬
ку. .. Да не забудьте чепчик, эту существенную принадлежность
женского наряда.
В полном отчаянии, подавленный смешной и жалкой ролью,
которую заставил его играть неумолимый победитель, улан уг¬
рюмо повиновался, а Сорви-голова облачился тем временем в
военную форму цвета хаки.
— Отлично! Если бы не усы, вы вполне сошли бы за кузину
Бетие. Не угодно ли вам для такого случая срезать их?.. А теперь
подержите лошадей, да смотрите — без предательства... Эй, но¬
мер два! Ваша очередь! Снимайте форму... А ты, Фанфан, отдай
этому джентльмену свои тряпки.
Номер второй заколебался, было, но Сорви-голова навел на
упрямца карабин и холодно произнес:
— Считаю до трех. Если при счете «три» вы не будете разде¬
ты, я всажу вам пулю в лоб. Раз... два... Отлично! Вы чудесно
поняли меня.
И этот улан разделся в мгновение ока.
— Теперь твоя очередь, Фанфан,— продолжал, улыбаясь,
Сорви-голова.
Второй улан был высокого роста и плотного телосложения,
Фанфан же тощ, как скелет, а ростом — от горшка два вершка.
Доломан улана почти прикрыл его ляжки, а брюки пришлось под¬
тянуть до самых подмышек, и все же они волочились по земле.
Сорви-голова залился гомерическим хохотом; даже на губах
серьезного Поля появилось что-то вроде улыбки — до того по-
232
тешно выглядел парижанин.
Но Фанфан не растерялся. Засучив рукава и подвернув края
брюк, он иронически, с комизмом, подлинного Гавроша разгля¬
дывал свой наряд. А злосчастный улан, невообразимо смешной в
слишком коротком и узком женском платье, походил на одну из
тех жалких марионеток, которых сваливают ударом мяча на де¬
ревенских ярмарках.
Третий улан сам догадался, что самое лучшее для него — как
можно скорее покончить с переодеванием.
Обмен одежды с Полем произошел, без инцидентов, и в две
минуты все было закончено.
Сорви-голова снова стал серьезным...
— Вы свободны!— властно, с достоинством сказал он ула¬
нам. — Садитесь на коней и возвращайтесь в лагерь. Поклони¬
тесь от меня майору Колвиллу и скажите ему, что вместо пасту¬
шек я посылаю ему их тряпье. Ничего большего на этот раз, к
сожалению, сделать для него не могу.
Взбешенные, подавленные стыдом и совсем одуревшие от
всего пережитого, уланы вскочили на коней и, путаясь в юбках,
из-под которых свешивались их босые ноги, во всю прыть пом¬
чались к лагерю.
А Сорви-голова, Фанфан и Поль, вскинув за плечи карабины,
вернулись на ферму.
Глава III
Старые друзья. — Саперы роты Молокососов. — Наполеон. — Не¬
осторожность — Окружены! — Парламентер. — «Капитулируйте!»
— Гордый ответ. — Под артиллерийским обстрелом. — Пролом. —
Сорви-голова покупает стадо. — Прихоть, которая обходится в три¬
дцать тысяч флоринов. — О том, зачем понадобилась эта покуп¬
ка. — Необыкновенные приготовления. — Куда пойдут коровы? —
Томительное ожидание.
Там их ожидал приятный сюрприз. Во дворе фермы они
увидели восемь оседланных, снаряженных по-военному лоша-
233
дей, с наслаждением жевавших початки кукурузы. То были
бурские пони.
А когда три друга вошли в парадную комнату, их встретили
радостным «ура».
Из-за стола встали восемь человек. Двое из них, обладатели
длинных бород, протянули руки и воскликнули:
— Сорви-голова! Дружище! Принимайте первых волонтеров
нового эскадрона Молокососов!
— Доктор Тромп! Переводчик Папаша!.. Рад вас видеть! Но что
же это за Молокососы с бородищами, широкими, как лопаты?
— Они вполне могут быть саперами, — вмешался Фанфан.
— Браво! Молодец, парижанин!— воскликнул доктор.—
Да, — продолжал он, — в госпитале я почувствовал, что старею.
Дайте мне боевое дело. Поражать одной рукой и исцелять дру¬
гой — вот мое призвание!
Папаша с набитым едою ртом перебил его:
— Приказ генерала Бота был объявлен нам третьего дня, и
вот мы уже тут, а с нами и Жан Пьер, и Карел, и Элиас, и Гюго, и
Иохем, и Финьоле, бежавший с понтонов, а скоро прибудут и
остальные.
Сорви-голова, сияя, пожимал протянутые к нему со всех сто¬
рон руки:
— Ого! Да нас уже и так одиннадцать человек! Ну и крепко
же мы ударим теперь по англичанам!
— Смерть врагу!
— Да. И особенно смерть уланам!— воскликнул Сорви¬
голова. — С этого дня мы объявляем им беспощадную и непре¬
станную войну — войну на уничтожение. Как я их ненавижу!
— И тем не менее носите их форму.
— Так же, как Поль и Фанфан.
— О, я не очень-то задираю от этого нос! — рассмеялся пари¬
жанин. — Вы только взгляните на меня: хорош нарядик, а? Что за
чучело, друзья мои! Видали вы когда-нибудь такого урода?
— Но каким чудом попали к вам эти мундиры?
— Уморительная история! Сейчас расскажу... Можно, хозяин?
234
— Валяй, только покороче. Все равно поесть надо: от
тартинок сестрицы Бетие давно уж и след простыл. Пожуем
— ив путь!
Фанфан с жаром рассказал об их смелом налете на водохра¬
нилище Таба-Нгу, об их отступлении и переодевании улан.
Нетрудно догадаться, какой успех имел его рассказ.
Потом Молокососы плотно закусили, запивая еду кафрским
пивом. Принесли также две бутылки старого капского вина, и
все чокнулись за успех кампании и за «дядю Поля», почтенного
президента Трансвааля.
Это имя вызвало взрыв энтузиазма.
— Да здравствует дядя Поль!.. Да здравствует бурский Напо¬
леон! — орал Фанфан, пьянея от собственных слов.
Наполеон! Сравнение это прозвучало слишком высокопарно,
почти фантастично, так что даже сам парижанин почувствовал
необходимость объясниться хотя бы перед теми из гостей, кото¬
рые понимали по-французски:
— Да, Наполеон! Я не отказываюсь от своих слов. Доказа¬
тельство? Пожалуйста! У Наполеона была единственная в своем
роде треуголка, а у дяди Поля — цилиндр, подобного которому
не сыщешь на всем белом свете. Надо быть гением, чтобы ре¬
шиться носить такую шляпу... И еще доказательство: Наполеон
смертельно ненавидел англичан, которым его треуголка внуша¬
ла ужас, и дядя Поль так же ненавидит их, а его колпак тоже по¬
вергает их в дикий ужас. Что, здорово мы расщелкали англича-
нишек?.. Будут помнить Молокососов! — сам захлебываясь от
восторга, закончил Фанфан свой рассказ, вызвавший бурное
одобрение слушателей.
Но тут в залу вихрем ворвалась сестрица Гриэт — настоящая
— и одним словом прервала бурную овацию:
— Уланы!
Бог мой! О них совсем позабыли. А много их? Наверно, ка¬
кой-нибудь сторожевой патруль... Сейчас Молокососы хоро¬
шенько их проучат.
Сорви-голова стремительно вышел, взобрался на гребень
235
стены и взглянул на равнину. Чорт возьми, дело серьезное! Улан
было больше сотни. Они мчались развернутым строем, обходя
ферму, чтобы отрезать ее от Таба-Нгу. Бежать было поздно. Мо¬
локососы попали в окружение. И Сорви-голова, вернувшись,
скомандовал:
— К оружию!
Молокососы тотчас же повскакали с мест, разобрали караби¬
ны и, выбежав во двор, закрыли тяжелые ворота, подперев их
для верности трехдюймовыми досками.
Впрочем, бурские фермы благодаря своим высоким и тол¬
стым стенам вообще представляли собой настоящие маленькие
крепости, в которых жители могли отражать неожиданные на¬
леты врага.
Уланы быстро приближались, со всех сторон обходя ферму.
За ними показались другие кавалеристы, вероятно, драгуны;
издали они выглядели совсем крошечными, точно оловянные
солдатики.
— Уж не думают ли эти джентльмены почтить нас осадой? —
сказал доктор Тромп, заряжая маузер.
— Я должен был расставить часовых! — сокрушался Сорви¬
голова. — Такая ошибка непростительна для командира развед¬
чиков. А впрочем, не все ли равно, где сражаться — здесь или в
поле... Главное — драться. К тому же нас целых одиннадцать
человек, — продолжал успокаивать себя Сорви-голова, — и мы,
хотя и Молокососы, не дадим перерезать себя, как цыплят.
Сорви-голова не знал колебаний, и его самообладание в по¬
добных обстоятельствах было прямо-таки непостижимым.
— Сколько у вас патронов, Папаша? — спросил он.
— Около двухсот на человека.
— Отлично! А у нашей тройки — по двести пятьдесят. В об¬
щем тысяча девятьсот патронов. И, уж конечно, мы не станем
стрелять ими по воробьям.
Уланы все приближались. Сорви-голова умело выбрал пози¬
ции для десяти бойцов, составлявших гарнизон маленькой кре¬
пости, а сам решил остаться в резерве, чтобы иметь возмож-
236
ность поспеть на помощь каждому ослабленному или подвер¬
гающемуся угрозе посту.
Все меры защиты были приняты. Беготня прекратилась. На¬
ступила мертвая тишина.
Издалека донесся пронзительный звук рожка. В сопровож¬
дении трубача к ферме приближался улан с белым платком на
острие пики.
— Парламентер, — сказал Сорви-голова, потирая от удоволь¬
ствия руки. — И, конечно, с требованием капитуляции. Ну ниче¬
го, мы устроим ему достойный прием! Узнают, с кем имеют дело.
Вместе с Фанфаном, украсившим свой штык белой салфет¬
кой сестрицы Бетие настоящей, Сорви-голова поднялся на гре¬
бень стены.
— Жаль, нет у меня дудочки, — пошутил Фанфан, — не то
сыграл бы я им песенку!
— Лейтенант Фанфан, смирно!— с насмешливой торжест¬
венностью скомандовал Сорви-голова.
Английский парламентер, осадив коня в пятнадцати шагах
от фермы, закричал зычным голосом:
— По приказу его милости майора Колвилла я требую от обита¬
телей этой фермы открыть ворота и безоговорочно выдать челове¬
ка, именуемого капитаном Сорвиголова. В случае неповиновения
дом будет взят штурмом и сожжен, а жители его будут судимы со
всей строгостью законов военного времени.
Ответ не заставил себя долго ждать:
— Я, капитан Сорви-голова, взорвавший водохранилище
Таба-Нгу, оценивший всего в пенни голову человека, име¬
нуемого Колвиллом, и уничтоживший взвод улан, посланный
в погоню за мною, предлагаю вам немедленно убраться от¬
сюда! В противном случае я буду стрелять. Парламентер дол¬
жен быть вежлив, а вы невоспитанный грубиян. Что же каса¬
ется Колвилла, то я приговорил его к смертной казни, и по¬
тому его слова не имеют для меня ровно никакого значения.
Видимо смущенный, парламентер отвечал более мягким
тоном:
237
— Должен предупредить, что нас пятьсот человек и мы в слу¬
чае сопротивления пленных брать не будем.
— Пятьсот человек — это не так уж много. А пленных у вас
не будет хотя бы по той простой причине, что вам не удастся их
взять.
— Это ваше последнее слово?
— Yes, sir!1
Убедившись, что настаивать бесполезно, парламентер по¬
вернул коня и ускакал в сопровождении трубача.
Прошло четверть часа. Англичане были еще далеко, но коль¬
цо осады постепенно сужалось. Они приближались очень осто¬
рожно и не решались идти напролом, не зная, сколько буров на
ферме. А один уланский взвод из двенадцати человек застыл
неподвижно примерно в полутора тысячах метров от фермы.
Непростительное легкомыслие! Сорви-голова, желая пока¬
зать осаждавшим, на что способны Молокососы, не мог проти¬
востоять желанию послать им приветственный залп. Он подо¬
звал к себе самых метких стрелков, то-есть всех буров, кроме
Фанфана, Финьоле и Жана Пьера, и, указывая им на группу
улан, сказал:
— Положите ружья на стену, цельтесь хорошенько и стре¬
ляйте по моей команде.
Напрасная и безрассудная попытка, скажут иные. Действи¬
тельно, мишень была настолько далека, что контуры людей рас¬
плывались, а цвет хаки делал их почти невидимыми.
Но ведь буры — лучшие в мире стрелки, а маузер — замеча¬
тельное оружие.
Это ружье весом в четыре килограмма имеет в длину, не счи¬
тая штыка, 1,23 метра. Калибр его 7 миллиметров. В его патроне
2,5 грамма бездымного пороха, а пуля из твердого свинца в ру¬
башке из никелированной стали весит 11,2 грамма.
Первоначальная скорость полета его пули достигает внуши¬
тельной цифры в 728 метров в секунду, тогда как скорость пули
английского ли-метфорда не превышает 610 метров. Пуля мау-
1 Да, сэр!
238
зера смертельна даже на расстоянии 4000 метров, между тем
как ли-метфорды бьют всего на 3200 метров. Наконец, траекто¬
рия полета пули маузера более отлогая, чем английская, что по¬
зволяет попадать в цель с невероятно большой дистанции.
Следовательно, при наличии таких метких стрелков, как де¬
сять Молокососов, взвод английских улан не должен был чувст¬
вовать себя в безопасности.
— Огонь! — вполголоса скомандовал Сорви-голова.
И вот один за другим, почти единым протяжным звуком про¬
гремели шесть выстрелов. Еще секунда — и группа улан пришла
в полное замешательство. Выбитые из седла всадники кувырком
полетели наземь, в то время как их испуганные кони понеслись
по полю.
Несмотря на солидное расстояние, ни одна пуля не пропала
даром. И кто знает, не сразила ли какая-нибудь из них сразу не¬
скольких жертв? Маузер — чудесное и страшное оружие.
На такой большой дистанции все это выглядело, правда, не
так уж драматично. Создавалось впечатление, будто ребенок
бросил горстку шариков в кучку оловянных солдатиков.
Выстрелы сделали англичан более осторожными. Они мгно¬
венно разделились на мелкие группы, чтобы не представлять
столь легкую мишень для пуль. Впрочем, и Молокососы, чувствуя,
что в них со всех сторон целятся, как улитки, попрятали головы.
Сложилась вполне ясная стратегическая обстановка: пятьсот
англичан против одиннадцати Молокососов, обложенных на
ферме, будто крысы в норе. В малом масштабе повторилась кар¬
тина окружения армии Кронье при Вольверскраале, с тою, од¬
нако, разницей, что Молокососы, не связанные обозом, сохра¬
нили подвижность, да и кольцо окружения на этот раз не было
таким плотным.
Впрочем, любая попытка пробиться сквозь ряды англичан
заранее была обречена на неудачу.
Что же думает делать противник?
Он, разумеется, не станет тратить времени на осаду, которая
задержала бы его на несколько дней, а предпримет нападение,
239
попытается сделать брешь в стене и штурмом овладеть фермой.
И этой атаке должны противостоять всего одиннадцать
человек.
Было около пяти часов пополудни. Очевидно Колвилл, желая
избежать лишних жертв, предпочитал ночную атаку.
Сорви-голова предвидел это, и хотя положение на первый
взгляд казалось безнадежным, он не терял присутствия духа. О
хорошем настроении говорила улыбка, светившаяся на его кра¬
сивом юношеском лице.
— О, мы еще повоюем! — сказал он Папаше, который с не¬
возмутимым спокойствием философа курил свою трубку.
С поля донесся вой летящего снаряда, усиливавшийся по ме¬
ре его приближения. В ста метрах от фермы раздался глухой
взрыв.
— Недолет! — крикнул Фанфан при виде взметенных снаря¬
дом земли и камней.
Снова выстрел. На этот раз снаряд, пролетев над самыми
стенами, взорвался в двухстах метрах позади фермы.
— Перелет! — с важным видом знатока крикнул Фанфан.
Третий выстрел.
Бум!.. Теперь уже не до смеха.
Орудия англичан наведены с математической точностью.
Снаряд угодил в самый гребень стены и вспорол около кубиче¬
ского метра каменной кладки.
Люди на ферме вели себя с поразительным спокойствием.
Женщины и девушки, давно уже свыкшиеся с превратностями и
ужасами войны, проявляли замечательное мужество.
Пройдет несколько часов, и старинное жилище их предков
будет захвачено врагом, разграблено, сравнено с землей, а сами
они будут искалечены, быть может, даже убиты Те же, кто оста¬
нется в живых, лишатся крова, потеряют все свое имущество,
будут обречены на нищенское существование.
Но нигде не слышно ни жалоб, ни единого слова отчаяния.
Никаких проявлений страха!
Хозяйка собрала в столовой своих дочерей и кафрских слу-
240
жанок. Все они, окружив большой стол, стояли как на вечерней
молитве. А мать, заменив ушедшего на войну отца, открыла ста¬
ринную библию и торжественно читала ее вслух.
Время от времени весь дом сотрясался от выстрелов. Взрыв
заглушал слова матери, но голос ее ни разу не дрогнул.
Снаряды непрестанно долбили по одному и тому же месту,
намеченному врагом для бреши. Стена осыпалась, обвалива¬
лась, рушилась. Скоро пролом будет достаточно широк, и анг¬
личане смогут ворваться через него во двор фермы.
Чем же занимались в это время Молокососы?
Они наблюдали за неприятелем и время от времени забав¬
лялись тем, что подстреливали какого-нибудь неосторожного
вражеского пехотинца или кавалериста.
Да, они забавлялись. Мы не преувеличиваем, ибо мир еще не
видывал столь невозмутимых осажденных, так мало озабочен¬
ных происходившим, так равнодушно, по крайней мере внешне,
относившихся к страшной беде, которая надвигалась на них.
Молокососы безгранично доверяли своему юному команди¬
ру, непоколебимая бодрость которого передалась всему малень¬
кому гарнизону осажденной фермы.
Сорви-голова сказал Молокососам:
— Я все беру на себя! Мы пройдем, не оставив за собой от¬
стающих; майор Колвилл надолго запомнит встречу с нами.
Сам Сорви-голова с помощью Фанфана занялся какой-то та¬
инственной возней в отдаленном строении фермы. Остальные
защитники затеяли по приказу Жана перестрелку, чтобы от¬
влечь внимание осаждавших и внушить им преувеличенное
представление о численном составе гарнизона фермы.
Покончив со своей загадочной работой, Сорви-голова ото¬
слал Фанфана к защитникам, а сам попросил Папашу пройти с
ним к тетке Поля Поттера.
Участие переводчика в переговорах с ней было необходимо,
так как эта добрая женщина ни слова не понимала по-
французски.
Жан почтительно поклонился ей и как человек, которому
241
дорого время, без всяких предисловий приступил к деловому
разговору:
— У вас полтораста голов скота — коров и телок. Хотите
продать их мне?
— Но, дорогой мой мальчик, англичане все равно заберут их
и сожрут. Если коровы могут вам на что-нибудь пригодиться,
возьмите их даром.
— Во сколько цените вы каждую корову?
— По меньшей мере, флоринов в двести... Но зачем гово¬
рить о цене, когда...
— Двести флоринов, помноженные на сто пятьдесят, соста¬
вят тридцать тысяч флоринов. Да, так — ровно тридцать тысяч.
А теперь будьте любезны вернуть мне книжечку, которую я от¬
дал вам на хранение, перед тем как отправиться к водохрани¬
лищу в наряде сестрицы Бетие... Благодарю вас, милая тетя! —
сказал он, получив свою чековую книжку.
Он открыл ее, набросал на чеке несколько слов, потом ото¬
рвал листок и передал хозяйке:
— Вот чек на тридцать тысяч флоринов. Вы можете предъя¬
вить его банку Претории или банку Лоренцо-Маркеса. В любом
из них вам выплатят указанную здесь сумму. Это плата за стадо,
которое принадлежит теперь мне.
— Но ведь я хочу подарить его вам!
— Хорошо, хорошо... Благодарю вас, до свидания! Я спешу. А
бумажку вы все-таки припрячьте.
К этому времени снаряды снесли уже огромный участок сте¬
ны. Образовалась пригодная для атаки брешь.
Близился закат. Через час будет совсем темно, а у англичан
не видно никаких приготовлений к штурму.
Сорви-голова не ошибся. Колвилл думал, что на ферме не
менее сотни Молокососов. Желая избежать слишком больших
потерь, он решил идти на приступ под покровом ночи.
Сорви-голова между тем не принимал никаких, даже самых
элементарных, мер для отражения атаки. А ведь он, несмотря на
свою юность, был опытным командиром.
242
Напротив! Можно было подумать, что он бесконечно радо¬
вался бреши, пробитой в стене снарядами англичан. Если бы не
беспрерывный обстрел из пушек, он, пожалуй, отдал бы даже
приказ очистить пролом изнутри и снаружи от щебня и камней.
Фанфан, ровно ничего не понимавший во всем этом, пришел
в изумление, услышав, как Сорви-голова бормочет:
— Если они пройдут здесь без колебания, их уже ничто не ос¬
тановит, и они помчатся...
— Кто «они»? — спросил Фанфан.
— Скоро увидишь, — ответил Сорви-голова, с лукавой улыб¬
кой потирая руки.
Солнце зашло. Сумерки быстро сгущались.
— В нашем распоряжении еще час, — сказал Сорвиголова. —
За дело!
Он велел Молокососам нарезать веток с колючих деревьев,
окружавших двор (буры окрестили эти деревья именем «подож¬
ди немного», ботаники называют их acacia detinens), а сам по¬
просил старую мать семейства и многочисленное племя двою¬
родных сестер Поля пройти с ним в то самое отдаленное стро¬
еньице, где он недавно работал с Фанфаном.
Там на столе в симметричном порядке были разложены двести
динамитных патронов, снабженных фитилями разной длины.
Сопровождавший их Папаша изумился при виде такого ко¬
личества этого чудовищной силы взрывчатого вещества.
— Еенерал Бота прислал эти патроны для уничтожения водо¬
хранилища. Мы израсходовали тогда всего двенадцать штук. А
теперь пустим в ход остальные. Объясните им, пожалуйста, Па¬
паша, что такое динамит.
— Да тут даже малые ребята знакомы с динамитом и умеют с
ним обращаться, — ответил Папаша-переводчик.
— Отлично! Пусть женщины привяжут покрепче толстым
шпагатом по патрону к одному из рогов каждой коровы. Крепко
и быстро. У самого основания рогов. И, главное, побыстрей. По¬
нял? Коровы знают своих хозяек и будут спокойно стоять во
время этой операции.
243
Папаша раскусил наконец замысел командира. Широкая, во
весь рот, улыбка озарила его лицо.
В английском лагере попрежнему царила мертвая тишина.
Неприятель продвигался вперед медленно и методично, массиро¬
ванными частями. Артиллерия замолчала. Прекратилась и ру¬
жейная пальба. Колвилл намеревался взять Молокососов живьем
и опасался, как бы шальная пуля не уложила кого-нибудь из них.
Женщины с непостижимым мужеством и такой же быстротой
принялись за свою страшную работу. Коровы доверчиво позволя¬
ли производить над собой операцию, грозившую им неминуемой
гибелью.
Прошло около получаса.
— Кончили наконец? — беспокоился Сорви-голова.
Ночь лишила его обычного спокойствия, и время тянулось те¬
перь для него слишком медленно.
Принесли фонари. В помещении стало светло.
— Скорей! Скорей!..
Прошло еще с четверть часа. Враг приближался. Уже ясно
слышалась ритмичная поступь солдат. Доносилось даже бряцание
оружия.
— Поджигайте фитили! Живей! Все сюда!.. Тащите из камина
головешки!..
Мужчины и женщины бросились в столовую, схватили горя¬
щие поленья и стали поджигать фитили.
Испуганные коровы тревожно мычали. Хозяйки успокаивали
их ласковым, хорошо им знакомым тремоло и пощелкиванием
языка.
Смелые женщины бесстрашно сновали с горящими головеш¬
ками среди разгоравшихся с треском фитилей и бикфордовых
шнуров.
А ведь достаточно было догореть одному из этих шнуров, что¬
бы все погибли.
По просьбе Папаши старая мать семейства открыла загон.
А Молокососы и двоюродные сестры Поля привязывали в это
время к хвостам попадавшихся им под руку коров ветки с дерева
244
«подожди немного»: при первом же ударе хвостом колючки,
впившись в тело животных, приведут их в бешенство и погонят
неистовым галопом.
Англичане подошли уже совсем близко к ферме и сомкнули
ряды. Передовые цепи передвигались ползком, все еще не реша¬
ясь подняться в атаку. Тишина, прерываемая лишь мычаньем ко¬
ров, пугала их гораздо больше ружейного огня.
— Forward! — раздался вдруг в темноте голос, пронзительный,
как звук рожка.
Это сигнал к атаке.
— Гоните стадо в пролом! — скомандовал Сорви-голова.
Если коровы направятся в брешь, английское войско будет ис¬
треблено. Если же они заупрямятся и бешенство, которое уже на¬
чинает овладевать ими, погонит их по территории фермы, — все
здесь будет уничтожено: строения, люди, стадо.
Взорвется сорок фунтов динамита!
Где это произойдет?
Невыразимая тревога охватила людей...
Глава IV
Когда в дело вмешиваются женщины. — Героическое самопожерт¬
вование матери и дочерей. — Взрывы. — Победа, купленная слишком
дорогой ценой. — Похороны патриоток. — Пожар. — Стычка. —
Опять уланы! — Окружены. — Молокососы на краю гибели. — Конец
ли это?
Раздраженные колючками, напуганные горящими фити¬
лями, которые потрескивали у них возле самых ушей и, как
светляки, сверкали перед глазами, коровы сначала отказыва¬
лись идти вперед.
Несколько животных бросилось врассыпную по двору
фермы, грозя увлечь за собой все стадо.
Сорви-голова содрогнулся. Его тело, лицо, руки мгновен¬
но покрылись ледяным потом, появилось противное ощуще¬
ние прилипшей одежды.
245
Еще несколько секунд — и все здесь будет взорвано, унич¬
тожено, стерто с лица земли.
— Да, — с грустью прошептал Сорви-голова, — я оказался
слишком самонадеянным... Все пропало!
Но так ли это?
В ответ на только что прозвучавшую команду англичани¬
на раздался звонкий и суровый голос, покрывший и бряцание
оружия, и топот людей, ринувшихся на приступ, и мычание
стада.
То был голос женщины:
— За мной, дочки! За мной!..
И старая мать, сохранившая, несмотря на преклонный
возраст, свою подвижность, с фонарем в руке бросилась к
пролому.
Она появилась в бреши с развевающимися по ветру воло¬
сами, трагически прекрасная, и еще раз повторила призыв.
— Спасем мужчин!— кричала бесстрашная женщина.—
Спасем защитников нашего отечества!
Ее дочери без колебаний прибежали к ней, хотя отлично
понимали, что идут на верную смерть.
С тылу на женщин вихрем надвигались англичане, бро¬
сившиеся в штыковую атаку.
Впереди металось и ревело обезумевшее стадо.
— Forward!.. Forward!.. — кричали офицеры.
Старая мать созывала коров привычным для них ласко¬
вым тремоло. Дочери помогали ей, всячески стараясь их ус¬
покоить. Ошалевшие коровы узнали наконец своих хозяек,
стали прислушиваться и пошли на их голоса. Они сгрудились
у пролома, и вдруг, снова обезумев от необычной обстанов¬
ки, ринулись на англичан в тот самый миг, когда последние
вбегали во двор фермы.
Еероические женщины очутились между англичанами и
стадом. С одной стороны на них неотвратимо надвигалась
щетина штыков, с другой — наваливалась живая лавина из
сотен острых коровьих рогов...
246
Крик сострадания и ужаса вырвался из уст Жана Грандье
и его товарищей, которые теперь только разгадали отваж¬
ный замысел этих мужественных бурских патриоток.
— Нет, нет!.. Только не это!..— срывающимся от слез
голосом крикнул Сорви-голова.
— Спасем защитников нашего отечества, да здравствует
свобода! — еще раз отчетливо и громко прозвучал голос
матери.
— Да здравствует свобода! — звонким эхом откликну¬
лись голоса дочерей.
То был последний их крик. Ошалев от уколов привязан¬
ных к хвостам колючек, коровы ринулись в поле через
брешь. Несчастные женщины были повалены и растоптаны
стадом, которое вихрем промчалось по ним и с разбегу на¬
летело на англичан, опрокинув первые ряды солдат ее ве
личества. Стадо неслось огромной неудержимой лавиной.
Коровы обдирали себе бока об острые углы пролома, ревели
от бешенства и боли и разбегались во все стороны по полю.
А вслед за ними прорвались и Молокососы, мгновенно
вскочившие в седла.
Героическое самопожертвование женщин не пропало
даром. Оно обеспечило мужчинам время, необходимое для
того, чтобы проскочить через линии англичан, среди кото¬
рых набег стада произвел опустошение, ничуть не меньшее,
чем то, какое мог бы причинить ураганный артиллерий¬
ский огонь.
Однако английским солдатам нельзя отказать в отваге и
упорстве.
Рожок проиграл сбор, офицеры перестроили ряды солдат
и снова бросили их в атаку. На все это потребовалось не
более пяти минут.
Вдруг где-то вспыхнуло пламя и раздался сильный взрыв.
За ним — второй, третий... Да так и пошло! Каждый миг то
там, то здесь что-то рвалось. Вспышки возникали в самых
неожиданных местах, даже на артиллерийских позициях,
248
превращая в труху зарядные ящики и упряжки.
Со всех сторон летели страшные останки людей и жи¬
вотных, перемешанные с землей и камнями. Перепуганные
и оглушенные английские солдаты не слышали ни слов ко¬
манды, ни человеческих криков: все заглушало мычанье,
коров, то и дело прерываемое взрывами. Не в силах разо¬
браться в страшной и таинственной сумятице, животные
разбегались, охваченные паникой.
Замысел Жана Грандье удался на славу. Правда, ужас¬
ной ценой, он все же одержал победу. И хотя взрывы ди¬
намита становились все реже и. отдаленнее, англичане
решили, что они наткнулись на целую армию, и отступили
до самого водохранилища. Наскоро стянув туда все свои
силы, они провели остаток ночи в тревоге, ежеминутно
ожидая нападения.
Не спали и Молокососы, остановившиеся поблизости,
немного восточнее Таба-Нгу. Им предстояло еще предать
земле тела женщин, спасших им жизнь, и они не хотели
удаляться от фермы, прежде чем не исполнят этот священ¬
ный долг.
Чуть забрезжили первые лучи рассвета. Молокососы от¬
правились обратно на ферму. Они приближались к ней с
величайшими предосторожностями, так как ферма могла
оказаться занятой неприятелем.
Сорви-голова шел впереди. Одной рукою он вел пони, в
другой держал наготове маузер.
На ферме царила мертвая тишина, наступающая обычно
после великих бурь и потрясений; ни одного живого суще¬
ства, ни людей, ни животных... Домашняя птица — и та
разбежалась из птичника.
Глазам Жана представилось жуткое зрелище.
В поле, невдалеке от пролома, лежало десятка два иска¬
леченных трупов, истоптанных копытами коров. То были
англичане. Повсюду виднелись пятна крови, исковерканное
оружие.
249
А в усадьбе, у самой стены, Сорви-голова увидел жестоко
изуродованные тела старой матери и ее дочерей.
Жан снял шляпу и знаками подозвал своих товарищей,
не в силах вымолвить ни слова.
Те подошли с обнаженными головами и, упав на колени,
зарыдали при виде этих неузнаваемых тел.
Но время шло. Надо было поторопиться выполнить горе¬
стный долг. Враг был совсем рядом. Каждую минуту он мог
вернуться и лишить Молокососов столь дорого купленной
ими свободы.
Сорви-голова отер слезы и, стараясь придать голосу
твердость, тихо произнес:
— Довольно слез, друзья. Выроем могилу... А ты, Фан-
фан, стань в дозор за стеной.
Отыскав на ферме лопаты и кирки, Молокососы с каким-
то неистовым ожесточением принялись рыть рыхлую зем¬
лю. Казалось, она вся была пропитана людской кровью.
Вскоре могила была вырыта. Сорви-голова и Поль за¬
стлали ее белоснежной простыней, извлеченной из массив¬
ного шкафа, где старая мать хранила свои сокровища.
Потом с бесконечными предосторожностями и трога¬
тельной почтительностью Молокососы подняли одно за
другим тела героинь, опустили их в могилу и прикрыли
второй простыней.
Жан, сорвав со своей фетровой шляпы кокарду расцвет¬
ки национального трансваальского знамени, бросил ее на
простыню и дрожащим от волнения голосом произнес:
— Прощайте, благородные и дорогие нашему сердцу
жертвы бесчеловечной войны! Прощайте! Покойтесь с ми¬
ром...
Все Молокососы последовали примеру своего командира
и, сорвав кокарды, побросали их на саван, который засвер¬
кал ярким созвездием красного, белого и зеленого цветов
— символов измученной, окровавленной, но все еще живой
родины буров.
250
Потом они снова вооружились лопатами и, бледные, за¬
дыхаясь от подступавших к горлу рыданий, молча засыпали
могилу.
Сорви-голова хотел уже дать приказ об отходе, но Поль
Поттер, срезав с акации длинную ветку, остановил его.
— Погоди! — крикнул он командиру, а сам побежал на
сеновал, схватил там охапку сена, накрутил его на палку,
устроив что-то вроде факела, и бросился в дом, все поджи¬
гая на своем пути: занавески, постели, одежду в шкафах, —
словом, все, способное быстро воспламеняться. Потом он
понесся в конюшню, где запалил сено под стойлами, потом
в сарай и, наконец, вернувшись к сеновалу, с размаху
швырнул туда пылающий факел.
— Теперь можно уходить! — сказал он, покончив с этим
разрушительным делом.
Вскоре все вокруг запылало; послышался треск горящего
дерева, полетели искры. Из-под крыши, из дверей и окон
строений вырвались густые клубы темного дыма. В не¬
сколько минут пожар охватил всю огромную ферму.
Не обращая внимания на подступавшее к ним со всех
сторон пламя, Молокососы выстроились перед свежей мо¬
гилой. Раздалась команда их капитана:
— На-караул!..
Это последняя почесть, которую юные бойцы воздали
мужественным патриоткам, павшим смертью храбрых за
свободу своей отчизны.
Отдав последний долг, Молокососы церемониальным
шагом двинулись через пролом к своим встревоженным
пожаром лошадям, которые уже начали нервно рыть копы¬
тами землю.
Миновав пролом, Поль обернулся и, побледнев сильнее
прежнего, произнес своим хрипловатым голосом, задро¬
жавшим от гнева и боли:
— Пусть эти развалины будут их гробницей. Да не оск¬
вернит нога завоевателя землю, в которой они покоятся!
251
В это мгновенье раздался пронзительный возглас
Фанфана:
— Тревога!.. Неприятель!..
Среди высоких трав мелкой рысцой трусил отряд в деся¬
ток улан.
— По коням! — скомандовал Сорви-голова. — Отсту¬
пать!
Он торопился донести генералу Бота об исполнении воз¬
ложенной на него задачи. Только это обстоятельство и вы¬
нудило его повторить свой приказ вскочившим в седла Мо¬
локососам.
— Отступать! — крикнул он.
Но чего это ему стоило! Ускакать, не дав боя этим жес¬
токим грабителям, которых он так давно и так люто нена¬
видел...
— Неужели каждый из нас не уничтожит хотя бы по од¬
ному из них? — пробормотал Сорви-голова.
— А почему бы и не попробовать? — вкрадчиво произ¬
нес доктор Тромп, расслышавший его слова.
— Но генерал ждет...
— Ба! Четвертью часа раньше или позже — что за важ¬
ность! Зато маленькая стычка даст превосходную разрядку
нашим нервам.
— Да меня и самого дьявольски это соблазняет. Я и спо-
рю-то больше для проформы.
Пока длился этот короткий диалог, Молокососы удали¬
лись уже метров на триста.
Уланам, принявшим их отступление за трусливое бегст¬
во, взбрела мысль напасть на них самим.
Между тем Молокососы, продолжая свой путь, очутились
перед двумя широкими, словно от взрыва мины, ямами,
вокруг которых были навалены кучи камней и земли, а на
дне виднелись куски изодранного мяса и обломки костей.
— Динамит, — вполголоса заметил доктор.
— Да, он самый. Повидимому, здесь были уничтожены
252
динамитными патронами, прикрепленными к их рогам, две
ошалевшие коровы, — подтвердил Сорви-голова.
— Превосходная засада для стрелков, — заметил
Папаша.
— Идея! — вскричал Сорви-голова.
Одним прыжком он соскочил с пони и скомандовал:
— Спешиться! Уложить коней!
Молокососы с изумительной быстротой выполнили при¬
каз своего командира.
Прекрасно выдрессированные бурские лошади, услышав
знакомый свист, повалились в траву, прижались друг к дру¬
гу, как зайцы в норе, и замерли. Неподвижная масса их тел
напоминала чудовищные кротовые насыпи.
Зная, что они теперь не шелохнутся, что бы ни случи¬
лось, и потому не заботясь о них больше, Молокососы
прыгнули в ямы и стали спокойно поджидать приближения
улан.
Уланы, скакавшие галопом в атаку, были поражены этим
мгновенным исчезновением противника. Они заподозрили
военную хитрость и несколько сбавили аллюр. В доверше¬
ние всего, уланы, как нередко бывает в подобных случаях,
сбились с курса и утратили чувство расстояния.
Именно на это и рассчитывал Сорви-голова, превратившийся
за время войны в превосходного командира партизан.
Он отлично знал, что по ровной степи почти невозможно
скакать, не сбившись с прямой линии, когда не имеешь пе¬
ред глазами ориентира, что невидимая цель всегда кажется
дальше, чем она есть в действительности.
Англичане скоро испытали это на своей шкуре.
Сами того не замечая, они отклонились вправо и объе¬
хали ямы, в которых засели буры.
Приподняв головы, Молокососы навели ружья прямо им
в спины и по команде «огонь» дружно выстрелили.
— Беглый огонь! — крикнул Сорви-голова, выскочив из
ямы, как чертенок из шкатулки с секретом.
253
Раздался новый залп, а за ним третий и четвертый...
Уланский отряд таял на глазах.
Люди падали, лошади опрокидывались, раненые вопили
от ужаса и боли. Они цеплялись за изувеченных животных
и снова валились, скошенные не знавшими пощады стрел¬
ками.
В две минуты взвод был полностью уничтожен.
— Больше нет? Жаль! — воскликнул Сорви-голова, жаж¬
да мести которого все еще не была утолена.
— Другие попадутся, — ответил Поль, перезаряжая свой
маузер.
Он не думал, вероятно, что его слова так скоро подтвер¬
дятся.
Справа, на расстоянии метров восьмисот, вынырнул от¬
куда-то второй отряд улан.
— Вот здорово! — радостно воскликнул Фанфан.
— Ты думаешь?— заметил чем-то внезапно озабочен¬
ный Сорви-голова.
— А почему бы и нет? Переколотим и этих! Они для того
и созданы, чтобы их колотить.
Но лицо юного командира все больше мрачнело: он за¬
метил показавшийся слева третий отряд, еще более много¬
численный, чем оба первых. Этот отряд насчитывал не ме¬
нее тридцати человек. Было бы чистейшим безумием ата¬
ковать улан. Сорви-голова с явным сожалением отдал при¬
каз отступать.
Свободным теперь оставался только путь на север.
— На север! — вполголоса скомандовал Сорви-голова. —
Генерал Бота стоит, вероятно, под Винбургом. Мы встретим
его где-нибудь на железнодорожной линии.
Но не успели Молокососы повернуться, как навстречу им
показался четвертый отряд.
Опять уланы! Везде и всюду эти уланы!
— Гром и молния! Мы окружены! — воскликнул Сорви¬
голова.
254
— Повидимому, так, — своим обычным, спокойным то¬
ном подтвердил Папаша.
С первого же взгляда было ясно, что обстановка созда¬
лась если не безнадежная, то, во всяком случае, опасная.
Англичан было почти в десять раз больше. Пытаться про¬
рвать это кольцо ощетинившихся пик — значило бы безрассуд¬
но жертвовать собой. Несмотря на всю отчаянную храбрость
Молокососов, их продырявили бы, как куропаток.
Пустой затеей оказалась бы и стрельба на таком рас¬
стоянии по мчавшимся во весь опор уланам. К тому же за¬
пасы патронов близились к концу.
А бушевавший на ферме пожар отрезал Молокососам
даже возможность отступления.
Между тем отряды улан, несясь галопом, все теснее смы¬
кали кольцо вокруг того места, где неподвижно лежали Мо¬
локососы, молча и с тревогой посматривавшие на своего
командира.
Буры уже различали поблескивание пик, к ним отчетли¬
во доносились воинственные возгласы кавалеристов, рас¬
считывавших на легкую победу.
И действительно, гибель молодых людей казалась неиз¬
бежной.
Еще несколько минут — и все будет кончено: Сорвиго¬
лова и Молокососы будут взяты в плен и перебиты, Колвилл
восторжествует, а дело независимости потеряет своих са¬
мых бесстрашных защитников.
Глава V
Возвращение на пылающую ферму. — Среди пламени. — Опять
динамит — Новый пролом. — Карьером! — Прощальный залп — Спа¬
сены! — Бурский картофель. — Замысел капитана Сорви-голова. —
Трогательное прощанье. — Переодевание.
Оставался единственный выход. Единственный, страшный,
отчаянный. Но Сорви-голова со свойственной ему решительно-
255
стью не колебался. Он сорвал с себя уланский доломан, накинул
его на голову своего пони, плотно закрыв им глаза и ноздри жи¬
вотного, а рукава обвязал вокруг шеи лошади.
— Сделайте то же! — приказал Жан своим удивленным това¬
рищам.
Те ничего не понимали, но, не колеблясь, повиновались.
— За мной! — послышался короткий приказ командира.
И, пришпорив лошадку, Сорви-голова бешеным галопом по¬
несся к пролому фермы.
Отважные Молокососы мчались за ним. Они помчались бы за
ним даже в ад.
Но и усадьба фермы, куда они влетели во весь опор, исчезнув
в вихре дыма и пламени, была не лучше ада. На каждом шагу им
угрожал дождь пылающих головешек. Их лизали языки огня,
едкий и удушливый дым стеснял дыхание.
Испуганные кони фыркали, пятились и бились. Этот путь че¬
рез брешь, рядом с которой полыхали набитые маисовой соло¬
мой сараи, был поистине ужасен.
Молокососы все же пробились в центр усадьбы. Здесь также
стоял нестерпимый жар. Однако, тесно прижавшись друг к дру¬
гу, можно было, по крайней мере, не так опасаться летящих со
всех сторон головешек.
Не подумайте, что эта отчаянная обстановка хоть сколько-
нибудь смутила наших сорванцов.
Да, стойкие они были ребята!
Фанфан даже и тут не упустил случая пошутить.
— Эй, Папаша! — крикнул он. — Гляди-ка, твоя борода так и
пылает, а ваша, доктор, мирно поджаривается.
С минуты на минуту положение Молокососов все ухудша¬
лось, хотя и трудно было представить себе что-нибудь более
страшное. Воздух до того раскалился, что буквально нечем было
дышать.
— Чорт побери! — ворчал Фанфан. — Мы прямо-таки раска¬
ленные угли глотаем. А ну-ка, сударь Коко, прекрати свои штуч¬
ки! Ты ведь не на свадьбе, да и хозяин твой тоже! — прикрикнул
256
Фанфан на свою лошадку.
Задыхавшиеся пони поднимались на дыбы и брыкались.
С поля до Молокососов доносились иронические крики «ура» и
оскорбительные выпады англичан. Уланы стояли в пятидесяти
шагах от пролома. Они разделились на две группы: одна стерегла
у бреши, другая — у ворот. То были единственные пути спасения
для Молокососов. Уланы это знали и спокойно выжидали появле¬
ния здесь своих противников либо их гибели в пожарище.
Жестокость каждого из этих решений, видимо, очень забав¬
ляла солдат.
Но куда же девался Сорви-голова?
Он только что покинул Молокососов. Не сказав никому ни
слова, он погнал своего пони сквозь густую пелену черного ды¬
ма, в которой то и дело вспыхивали длинные языки пламени.
Усадьба занимала около гектара земли. Она была огорожена
высокой и крепкой стеной, которая превращала эту часть фермы
в настоящую крепость.
Достигнув стены, Сорви-голова порылся в кобуре и вынул из
нее последний динамитный патрон. До сих пор Жан бережно
хранил его на крайний случай. С риском погибнуть от взрыва он
со вчерашнего дня таскал с собой этот патрон, снабженный к
тому же бикфордовым шнуром и фитилем для запалки.
Командир Молокососов спешился, спокойно уложил патрон у
самого основания стены и с опаленными ресницами и едва ды¬
ша вскочил на пони и вернулся к своим товарищам.
— Внимание! — произнес он хриплым голосом.
Искры и горящие головешки то и дело летели на них отовсю¬
ду. Пони, обжигаемые этим огненным вихрем, начинали бе¬
ситься. Молокососы едва с ними справлялись.
Да и сами они, бедные дьяволята, получили сильные ожоги.
На их дымившихся рубашках появились прорехи, сквозь кото¬
рые виднелась вздувшаяся волдырями кожа.
Молокососы гасили огонь сильными шлепками по своим бо¬
кам и груди и стоически, без жалоб и стонов, ожидали смерти
или спасения.
9 Капитан Сорви-голова
257
Прошло еще полминуты. Тридцать секунд адского страдания!
Внезапно послышался взрыв, который заглушил и рев огнен¬
ной бури и крики англичан. Затряслась под ногами земля, и
рухнула часть раскаленной добела стены.
— За мной! — крикнул Сорви-голова.
Из растрескавшихся губ Молокососов вырвался вопль — то
был вопль надежды и облегчения.
Сорви-голова дал шпоры своему пони и первым ринулся в
пылающее горнило.
Лошади, обезумев от жара тлеющих доломанов, которыми
были обвязаны их головы, исступленно понеслись среди горев¬
ших бревен, раскаленных камней и пылавших снопов.
Эта скачка длилась несколько секунд.
— Сюда! Сюда!..— кричал бесстрашный капитан своей ко¬
манде, которая мчалась за ним следом.
Ура! Ура! Образовалась новая брешь. Последний патрон раз¬
рушил десять квадратных метров стены. Молокососы вихрем
пронеслись через образовавшийся пролом и карьером умчались
в степь.
Их кони скакали, как антилопы.
Молокососы быстро сорвали с лошадей горящее тряпье.
Беглецы проскакали уже четыреста метров, прежде чем ула¬
ны успели заметить их чудесное бегство. А заметив, они также
пустили коней в галоп.
И пошла погоня!
Крупные английские лошади, подгоняемые криками и уда¬
рами шпор, мчались с изумительной быстротой. Но и бурские
лошадки, раздраженные ожогами, не сдавали. Расстояние между
противниками не уменьшалось.
Пони, издавна привыкшие передвигаться среди исполинских
растений Африки, умудрялись, как крысы, проскакивать между
высокими стеблями, в которых путались ноги английских ска¬
кунов. В конце концов Молокососы значительно опередили сво¬
их преследователей.
Менее чем за четыре минуты беглецы прошли расстояние в
258
два километра.
При всей своей смелости уланы все же были вынуждены пре¬
кратить преследование. Они слишком оторвались от главных
сил англичан и находились теперь в непокоренной зоне.
Опасаясь, как бы их не атаковала вражеская кавалерия, ула¬
ны повернули обратно и стали медленно отходить к линиям
английских войск.
Бешеная скачка успокоила наконец бурских лошадок, и они
заметно сбавили ход.
— Хаки убираются восвояси... честное слово, убираются! —
воскликнул, оглянувшись, Фанфан.
— Можно бы и передохнуть теперь, а, хозяин?
— Стоп! — скомандовал Сорви-голова.
Все одиннадцать пони остановились как вкопанные, и Моло¬
кососы очутились лицом к неприятелю. Сами того не сознавая,
Молокососы сделали полный оборот. Храбрые юнцы, не сгова¬
риваясь, отстегнули карабины. Борьба настолько вошла в оби¬
ход их жизни, а наступательная тактика так соответствовала их
темпераменту, что они уже снова были готовы открыть огонь.
Еще немного, и они бросились бы в атаку. О, будь в распоря¬
жении их командира хотя бы человек тридцать!
От англичан их отделяло теперь не более шестисот метров.
— Послать им огонька вдогонку, а, хозяин? — спросил Фан¬
фан с фамильярностью, не имевшей ничего общего с воинской
субординацией.
— Попробуем! — ответил юный командир.
Молокососы навели ружья на взвод улан, истомившиеся кони
которых перешли теперь на шаг.
— Огонь!
И они открыли беглый огонь. Несколько секунд выстрелы
гремели без перерыва. В неприятельском отряде все пришло в
смятение: люди судорожно вскидывали руки и кубарем вали¬
лись с лошадей; кони вздымались на дыбы и падали; мелькали
пики; ряды улан быстро таяли.
Настигнутые на таком расстоянии метким огнем противни-
9:
259
ка, англичане сочли за лучшее оставить поле боя и скоро исчез¬
ли из виду.
— Увы!— произнес как бы в заключение Сорви-голова.—
Больше нам здесь нечего делать. Двинемся на север и попробу¬
ем добраться до Винбурга.
Вскоре Молокососы доехали до полноводной реки. То был
Верхний Вет, один из левых притоков реки Вааля.
Вконец истомленные, умирая от жажды, покрытые ожогами,
они с наслаждением бросились в красноватые воды реки и,
фыркая от удовольствия, плескались, плавали, ныряли и жадно
глотали свежую речную воду, — словом, полностью вознагради¬
ли себя за все недавние лишения.
Но когда мучительная жажда была наконец утолена, мощно
заявил о себе волчий голод.
Еды у них не было.
К счастью, недалеко от берегов Веты в изобилии водились ба¬
таты1 — клубневое растение, именуемое «бурским картофелем».
— Айда за картошкой! — крикнул Фанфан.
Выскочив из воды, мокрые Молокососы стали выкапывать
клубни этих малопитательных растений, годных разве лишь на
то, чтобы обмануть голод.
Быстро собрав обильный урожай, они развели большой кос¬
тер, слегка пропекли бататы и принялись жадно уплетать их в
полусыром виде.
— Нашему обеду не хватает только английского ростбифа, —
пробурчал Фанфан.
— Вы просто-напросто избалованный лакомка, маэстро
Фанфан, — ответил доктор Тромп. — Бурский картофель —
весьма ценное крахмалистое вещество.
— Крахмалистое? Согласен. А все-таки ростбиф тоже весьма
ценная овощь! При одном воспоминании о нем слюнки так и
текут. Верно, хозяин?
Но Сорви-голова, никогда не терявший хорошего располо-
1 Б а т а т - народное название картофеля, происходящего от испан¬
ского клубневидного плода.
260
жения духа, на этот раз молчал, погрузившись в какие-то неот¬
вязные думы. Гастрономические разглагольствования Фанфана
не доходили до его сознания, мысли его витали где-то далеко.
Прошло два часа. Одежда на Молокососах едва пообсохла,
голод был лишь слегка утолен, юнцы не успели еще после столь
длительных и жестоких волнений и беспощадной борьбы насла¬
диться отдыхом, но уже не выказывали ни малейшего признака
усталости.
Уж не железные ли они?
— Давайте играть в чехарду! — предложил Фанфан, которо¬
му звание лейтенанта не придало ни на йоту солидности.
Это по меньшей мере нелепое предложение, точно выстрел,
вернуло к действительности командира Молокососов.
— Фанфан!.. Да ты, кажется, тронулся!— вздрогнув, вос¬
кликнул Жан.
— Боже мой! Надо же как-нибудь убить время, когда нечего
делать.
— В таком случае, собирайтесь.
— Вот это дело!
— Вы немедленно отправитесь к Винбургу под командованием
доктора... Передаю вам командование, добрейший Тромп. Вы
сообщите генералу Бота об исполнении порученной мне опера¬
ции: вы доложите ему, что водохранилище Таба-Нгу взорвано.
— Будьте уверены, дорогой Сорви-голова, исполним все ваши
приказания. Но что собираетесь делать вы сами?
— Покинуть вас.
— Покинуть?
— О, надеюсь, ненадолго. Необходимо во что бы то ни стало
разведать, сколько у неприятеля войск и в каком направлении
они передвигаются.
— Ну и что же?
— А то, что я и отправлюсь за нужными нам сведениями ту¬
да, где их легче всего получить, то-есть в самую гущу англий¬
ских войск.
— Слишком опасное предприятие! Девяносто шансов из ста
261
за то, что вы будете пойманы и расстреляны.
— Скажем — восемьдесят и прекратим этот разговор. Самое
важное — добиться успеха. А я должен его добиться, потому что
от этого зависит судьба армии генерала Бота. Англичане, вероят¬
но, уже заняли или скоро займут Блумфонтейн. Забрав в свои ру¬
ки железную дорогу, они предпримут попытки вторгнуться в
Оранжевую республику, не слишком удаляясь от железнодорож¬
ного полотна. Бота, разумеется, будет шаг за шагом отстаивать
рельсовый путь. У меня есть основания предполагать, что «старый
Боб» постарается обойти армию Бота при помощи того же манев¬
ра, благодаря которому он окружил недавно Кронье и лишил рес¬
публику четырехтысячной армии. Вот я и хочу узнать, с какой
стороны — справа или слева — производится обходное движение.
Это будет весьма ценным предупреждением для генерала Бота.
Мне понадобится на это три дня. Вот почему я и отправляюсь
один, без ружья, только с маленьким, карманным револьвером...
А теперь прощайте, дорогие мои друзья и товарищи по оружию,
прощайте, или лучше — до свиданья!
Мужественные сердца Молокососов дрогнули при последних
словах командира.
Ни один из этих смелых людей, сотни раз встречавшихся ли¬
цом к лицу со смертью, и не пытался скрыть своего волнения, ибо
не душевная слабость сказывалась в их тревоге, а искреннее и
непосредственное чувство нерушимой дружбы, связавшей их уза¬
ми боевого братства. К Жану со всех сторон тянулись дрожащие
руки, и Сорвиголова молча, порывисто пожимал их, не в силах
вымолвить ни слова.
Фанфан, с трогательной гримасой на лице, надтреснутым от
слез голосом пробормотал:
— У меня просто сердце упало, хозяин... Тошно мне, ей-богу,
тошно! Взял бы ты меня с собой. Уж я сумел бы, если понадобится,
перехватить за тебя несколько оплеух, а то и шкуру свою отдать...
— Спасибо, Фанфан, сердечное тебе, спасибо, мой храбрый
земляк, дорогой мой француз! Но, увы, это невозможно. Мне надо
идти одному.
262
Низко опустив голову, Фанфан подавил вздох и замолк.
Теперь пришла очередь Поля Поттера. Он сжал обеими руками
руку командира и, выражая мысль всех присутствующих буров,
произнес:
— Благодарю тебя, брат! Благодарю от имени всей нашей ро¬
дины, ради которой ты жертвуешь своей жизнью. Наша дружба,
наше восхищение, наша благодарность будут всегда и повсюду
следовать за тобой, и ты вернешься. До свиданья, брат, до скорого
свиданья!
— Ну, конечно же, я вернусь, непременно вернусь! — вос¬
кликнул Сорви-голова, голос которого приобрел всю свою звуч¬
ность. — Не в таких еще переделках мы бывали, и то выкручива¬
лись. Кстати, мне надо повидать небезызвестного вам майора
Колвилла. У меня такое предчувствие, что скоро мне удастся сыг¬
рать с ним одну из лучших моих штучек.
С этими словами Жан двинулся в путь и скрылся в высоких
травах, оставив своего пони на попечение Фанфана, который по¬
вел его на поводу.
А Сорви-голова, руководимый своим замыслом, медленно за¬
шагал к тому месту, где после ночного бегства Молокососов из
осажденной фермы погиб от их пуль первый из уланских отрядов.
В изодранном и полуистлевшем от пожара уланском доломане,
который едва прикрывал тело, Сорви-голова походил на самого
настоящего бродягу. Между тем, чтобы проникнуть в неприятель¬
ский лагерь, нужна была приличная английская форма И он рас¬
считывал, что ее любезно предоставит ему один из тех усопших
джентльменов в хаки. Сорви-голова крался среди высоких трав с
выдержкой настоящего индейца и через час был у цели.
На примятой траве он увидел изрешеченные пулями тела пяти
солдат и четырех коней.
А немного поодаль, на некотором расстоянии друг от друга,
валялись остальные жертвы Молокососов — люди и кони. Позы, в
которых они лежали, их искаженные судорогой лица и тела гово¬
рили о том, что смерть настигла их мгновенно.
Взгляд Жана Грандье упал на молодого англичанина, чуть по-
263
старше его самого. Пуля маузера поразила его прямо в затылок, и
он умер, не успев даже вскрикнуть. Не всегда, видно, пуля маузера
бывает гуманной.
Кавалерист был такого же роста и телосложения, как Сорви¬
голова.
Нелегко было решиться раздеть мертвеца. Колебания Жана
длились, однако, недолго. Ничего не поделаешь; война есть война.
Да и время было мало подходящее для того, чтобы церемониться с
этими гнусными завоевателями, с этими проклятыми грабителя¬
ми без стыда и совести, с этими жестокими вояками за несправед¬
ливое дело.
Сорви-голова влез в брюки цвета хаки, облачился в доломан,
напялил на голову каску тоже цвета хаки и тут заметил, что тело
улана обмотано несколькими метрами гибкого и непромокаемого
шнура толщиною в палец.
— Да это же пироксилин, взрывчатка английских разведчиков,
тот же динамит! — обрадовался Сорви-голова. — Отличная на¬
ходка! Она может очень пригодиться мне во время разведки.
Он обмотал себе грудь взрывчаткой, застегнул доломан и от¬
правился дальше, пробираясь среди высоких трав вельдта.
В сумерки он уже приближался к передовым английским
постам.
Глава VI
В разведке. — Оправдавшиеся предвидения. — Как вернуться? —
Норовистый конь. — Кувырком! — Драка. — Удар головой и ловкая
подножка. — Отчаянное бегство. — В прятки! — У майора. — Сон
пьянчуги. — Сорви-голова не теряется. — Верный Билли. — Опять
тревога!
Нет в жизни ничего страшнее, чем сознавать себя затерян¬
ным в чужом стане, одиноко бродить среди беспощадных вра¬
гов, чувствовать, что жизнь твоя зависит от малейшей случай¬
ности, от ложного движения, от нечаянно оброненного слова, и
знать, что каждую минуту тебя могут схватить и расстрелять на
264
месте, как шпиона.
И, однако, не опасности, подстерегающие разведчика на ка¬
ждом шагу, и не эта необходимость быть постоянно начеку яв¬
ляются главными его заботами. Все это в некотором роде как бы
дополнительная нагрузка к основной его работе.
Разведчику надо всюду побывать; все увидеть, оставаясь в то
же время невидимым; набить голову, и без того отягощенную
заботой о своей личной безопасности, бесконечным количест¬
вом сведений о солдатах, лошадях и пушках, которыми распола¬
гает неприятель. Ему необходимо разобраться в позициях врага,
составить в уме топографию лагеря, вникнуть в движения не¬
приятельских войск, постигнуть замыслы противника и до из¬
вестной степени попытаться их предугадать.
Все это, вместе взятое, представляет собой нагромождение
невероятных трудов и опасностей. Какой же надо обладать раз¬
ведчику выдержкой, каким присутствием духа, какой огромной
находчивостью, каким умением делать значительные выводы из
незначительных на вид фактов, какой наблюдательностью и
слухом, каким мужеством, какой железной энергией!
Нашему герою были щедро отпущены судьбою все эти каче¬
ства, дополнявшиеся к тому же незаурядным и несвойственным
такому юнцу опытом.
Ему, например, ничего не стоило, скользя, как ящерица, меж
высоких трав, пересечь линию сторожевых постов.
Сейчас мы в этом убедимся, так как уже показались передо¬
вые посты англичан, на каждом из которых по двое часовых.
Томми раскуривали коротенькие вересковые трубки и тихо бе¬
седовали о своей далекой родине, по которой отчаянно тосковали.
Табачный запах, приглушенный шопот, поблескивание шты¬
ков помогли Жану точно определить их местонахождение.
Ему было нечего или почти нечего опасаться часовых. Ведь
англичане — люди цивилизованные, а, как известно, «цивили¬
зованные» ничего не смыслят в тайной войне.
Легко обманув бдительность часовых, Жан очутился в хол¬
мистой местности, где, как зубья пилы, торчали остроконечные
265
палатки английского лагеря.
Сорви-голова насчитал уже до сотни этих палаток. Он про¬
бирался ползком, при малейшем шорохе прижимаясь к земле,
потом снова пускаясь в путь и снова замирая. Он огибал холмы,
переползал через них, руководствуясь расположением палаток,
которым, казалось, не было конца.
Когда он сосчитал приблизительно количество полотняных
домиков, ему ничего не стоило вычислить, сколько в них могло
укрываться людей. Итог получился внушительный. На том мес¬
те, где два дня назад стояли всего лишь четыреста улан майора
Колвилла, теперь сосредоточилась десятитысячная армия.
Продолжая ползти, Сорви-голова заметил, что на белых пе¬
ристых облаках, покрывавших горизонт, вырисовываются бес¬
конечные линии коновязей, а немного подальше — орудия с
зарядными ящиками: четыре батареи по четыре пушки в каж¬
дой, и еще дальше — повозки с круглым брезентовым верхом.
Полевая пекарня выдала себя ароматом свежеиспеченного
хлеба, а удары молота по наковальне обнаружили присутствие
кузницы.
«Да тут целый армейский корпус! — подумал Сорвиголо¬
ва... — Предвидение не обмануло меня. Враг, несомненно, по¬
пытается зайти в. тыл армии Бота, обойдя ее с левого фланга.
Нет, я не ошибся! Во что бы то ни стало и как можно скорей на¬
до предупредить генерала. Время не ждет!»
Сорви-голова — человек быстрых решений. Решить — зна¬
чило для него действовать. План возвращения был выработан
мгновенно. Пешком!.. Нет, это заняло бы слишком много вре¬
мени. Значит, нужен конь.
Конь? Что может быть проще! Их здесь, наверно, тысячи.
«Немного смелости, побольше самообладания, а главное,
твердая вера в успех», — решил Сорви-голова.
Приняв деревянную выправку английского солдата, Жан
размеренным шагом томми приблизился к цепочке лошадей,
шумно жевавших у коновязей свое месиво.
Перед каждым конем были разложены в образцовом порядке
266
седла и уздечки.
Дремавшие часовые легко пропустили Жана, приняв его за
одного из своих товарищей по оружию и даже не окликнув, на¬
столько далека была от них мысль, что по лагерю может так
спокойно расхаживать вражеский шпион. Они приняли его за
солдата при исполнении своих обязанностей и провожали до¬
верчивым взглядом.
Сорви-голова, не торопясь, взнуздал коня, развязал поводья,
прикрепленные к веревке затяжной петлей... и вот тут-то он
совершил грубую ошибку.
Всего не предусмотришь!
Ему следовало бы оседлать коня, не отвязывая поводьев, но,
торопясь удрать и опасаясь, как бы у часовых не возникло подоз¬
рение, он поспешил вскочить на лошадь.
— Ты ошибся, приятель,— предупредительно сказал ему
ближайший часовой. — Это лошадь Дика Мортона, норовистый
конь. Он переломает тебе все ребра.
Увы, предупреждение слишком запоздало! Сорви-голова,
теперь уже окончательно убежденный, что он открыт, дал
коню шпоры.
Но лошадь, вместо того чтобы тронуться с места, низко опус¬
тила голову, поджала круп, изогнула дугой спину, сдвинула вме¬
сте все четыре ноги и принялась неистово бить то передом, то
задом. Потом, как некий геральдический конь, встала на дыбы,
вскидывая передними ногами, после чего проделала то же самое
задними. Затем она встала на все четыре ноги и принялась под¬
скакивать на месте, приседать и снова прыгать, — короче гово¬
ря, занялась самой невообразимой гимнастикой, результат ко¬
торой не заставил себя долго ждать.
Укротить проклятое животное было бы под силу разве
только ковбоям американского Запада, этим чудесным на¬
ездникам, которые точно воскрешают в своем лице леген¬
дарных центавров древности.
Сорви-голова был превосходным наездником, но не той си¬
лы. К тому же, сидя на неоседланной лошади, он был лишен то-
267
чек опоры в седле и стременах.
Какой-то уж слишком дьявольский рывок коня заставил его
разжать шенкеля и перекувырнуться в воздухе, в результате чего
он тяжело шлепнулся о землю, а освободившийся конь, гарцуя,
понесся в поле.
Ошеломленный на миг падением, Сорви-голова, однако, тут
же вскочил, явно встревоженный таким поворотом событий.
Падая, он потерял свою каску, и часовой, увидев при свете
бивуачного костра его юное лицо, вскричал:
— Этот парень не из нашего эскадрона!.. Да это какой-то
мальчишка, зеленый юнец, молокосос!
Последнее слово, произнесенное часовым без тени намека,
отдалось в ушах командира Молокососов, словно пушечный вы¬
стрел.
«Меня узнали!» — решил Сорви-голова.
Он приготовился к защите.
В это время прибежал другой часовой. Он размахивал шаш¬
кой и, не разузнав даже, в чем дело, попытался схватить Жана.
Но Сорви-голова, никогда не терявший своего удивитель¬
ного самообладания, нанес англичанину страшный удар голо¬
вой в живот.
Солдат упал навзничь.
— К оружию! — неистово заорал первый часовой.
Со всех сторон послышались ответные крики:
— К оружию!.. К оружию!..
Заспанные люди сбегались на крики и сами вопили «к ору¬
жию», хотя никто из них не знал, что же. собственно, случилось.
Сорви-голова увернулся от них и опрометью побежал в
сторону.
Он приближался к кузнице. Кузнец прервал свою работу,
уронил болванку раскаленного железа и, загородив Жану до¬
рогу, замахнулся на него молотом.
Но Сорви-голова, отскочив в сторону, счастливо избежал
удара, который непременно размозжил бы ему череп, и ловко
дал кузнецу подножку.
268
Кузнец растянулся ничком, неистово бранясь.
Суматоха все росла:
— Тревога!.. Тревога!.. К оружию!..
Солдаты, будто рои встревоженных пчел, выбегали из пала¬
ток.
Одни спрашивали, другие отвечали, и никто ничего не по¬
нимал.
И вдруг кто-то, то ли не очнувшись как следует от сонного
кошмара, то ли под влиянием паров виски, заорал:
— Буры!
— Буры!.. Буры!..— подхватил Сорви-голова, как вор, ко¬
торый громче своих преследователей кричит: «Держи вора!»
На какое-то время эта уловка помогла ему, и главным обра¬
зом потому, что охваченные паникой солдаты, не распознав
своих при неверном свете костров, принялись палить друг в
друга.
Сумятица становилась невообразимой. Визг, крики, бегот¬
ня, выстрелы, стоны... Никто никого не слушал, никто ничего
не понимал, но все стреляли и убивали друг друга.
Враг, однако, не появлялся, и заблуждение не могло про¬
должаться бесконечно.
Вскоре остался только один беглец, которого со всех сторон
преследовало множество солдат.
Началась драматическая, напряженная игра в прятки среди
палаток, мимо которых задыхавшийся Сорви-голова молние¬
носно проскальзывал с ловкостью акробата.
Внезапно перед ним выросла, преградив все пути, большая ко¬
нусообразная палатка. Сорви-голова обежал вокруг нее, нашел
вход и, положившись на свою счастливую звезду, юркнул туда.
В палатке на маленьком складном столике мерцал ночник,
освещавший внутренность помещения. На том же столике,
возле ночника, стояли пустые бутылки из-под шампанского и
ароматных ликеров. Рядом, на бамбуковой мачте, поддержи¬
вавшей полотняный верх палатки, висело оружие — армей¬
ский револьвер и офицерская шашка. На низенькой походной
270
койке, раскинутой у столика, спал какой-то джентльмен, ук¬
рытый одеялом цвета хаки.
Судя по его неподвижности и раскатистому храпу, можно
было догадаться, что он без стеснения прикладывался к бутыл¬
кам, содержимое которых, очевидно, немало способствовало
его сну, близкому к каталепсии.
На фоне полотняной стены отчетливо вырисовывалось лицо
спящего, и Сорви-голова тотчас же узнал это строптивое лицо
с его крючковатым носом, широким подбородком и плотно
сжатыми губами.
— Майор Колвилл! — невольно вырвалось у него.
Майор, сон которого не был потревожен царившим в лагере
шумом, проснулся, едва услышав свое имя, произнесенное
вполголоса.
Он зевнул, потянулся и пробормотал, как человек, все еще
пребывающий во власти сна:
— Сорви-голова? Брейк-нек?.. Вот сейчас я прикончу тебя,
негодяй!
Он потянулся к револьверу, чтобы всадить пулю в лоб не¬
званому гостю.
Но Сорви-голова с молниеносной быстротой успел перехва¬
тить правой рукой дуло смертоносного оружия, а левой туго
скрутил ворот рубахи на шее майора. Полотно затрещало,
майор задыхался, старался вырваться, позвать на помощь, но
вместо крика издавал лишь глухой хрип.
— Молчать!— прошептал Сорви-голова.— Молчать! Или я
всажу вам пулю в лоб!
Однако англичанин, вскормленный ростбифами, вспоенный
виски, а главное, натренированный во всех видах спорта, был
настоящим атлетом.
Он энергично отбивался; еще мгновение — и он вырвется из
рук юноши, завопит, поднимет тревогу.
Жану, разумеется, ничего не стоило всадить в него пулю, но
на выстрел сбежались бы солдаты. Решив усмирить майора без
лишнего шума, Сорви-голова нанес упрямцу сильный удар по
271
голове рукояткой револьвера.
Послышался треск черепной коробки, Колвилл тяжко охнул
и, перестав отбиваться, затих.
Не теряя ни секунды, Жан всунул майору в рот кляп из салфет¬
ки и затянул ее крепким узлом на затылке. Затем носовым плат¬
ком скрутил ему руки за спиной, а ремнем уздечки связал ноги.
— Самое трудное сделано, — прошептал Жан.
Как раз в эту минуту кто-то подошел к палатке. Послышались
тяжелые шаги и бряцанье шпор.
Сорви-голова погасил ночник, стащил связанного джентль¬
мена на пол, затолкал его под кровать, улегся на его место и,
натянув одеяло до самых глаз, принялся храпеть.
Кто-то осторожно вошел.
— Это я, ваша милость, ваш верный слуга Билли.
— Hell damn you!1 — сиплым голосом пьянчуги прорычал из-
под одеяла Сорви-голова.
— В лагере тревога, ваша милость...
Сорви-голова, пошарив вокруг, нащупал сапог и со всего
размаха запустил им в верного Билли.
Отношение английских офицеров к своим денщикам отнюдь
не всегда проникнуто благодушием. Эти изысканные джентль¬
мены любят давать волю рукам, а подчас и ногам.
Сапог угодил Билли прямо по лицу; он застонал и ушел, при¬
жимая ладонь к щеке, раскроенной острием шпоры.
До слуха Жана донеслись тихие причитания несчастного, ко¬
торого приучили покорно переносить побои:
— О господи боже! Кровь! Его милость, видно, выпили сего¬
дня слишком много французского коньяка и шампанского, вот
рука-то у них и отяжелела. Лучше бы мне убраться отсюда...
«Да и мне тоже»,— подумал капитан Сорви-голова, нахо¬
дивший, что его несносное положение слишком затянулось.
Пришлось, однако, вооружиться терпением, призвав на по¬
мощь всю свою выдержку.
Между тем шум в лагере, достигнув своего апогея, начал
1 Пошли вы к черту!
272
стихать.
Не найдя никаких разумных причин суматохи, люди припи¬
сали ее проделкам какого-нибудь пьянчуги, к счастью для себя
оставшегося неузнанным.
Ночная жизнь в лагере вошла в свою обычную колею. Одной
тревогой больше, только и всего.
Сорви-голова сгорал от нетерпения. Прошел уже добрый час
с тех пор, как он занял место майора. Должно быть, теперь уже
было два часа утра.
Надо немедленно уходить, если он вообще хочет выбраться
из этого осиного гнезда.
«Уходить? Разумеется, надо! Но как? — размышлял Жан. —
Верхом? Невозможно! Значит, пешком. Это сопряжено, конеч¬
но, с большой потерей времени, но такой способ дает хоть тень
надежды на успех».
Сорви-голова собирался уже покинуть палатку, когда до него
донеслось чуть слышное дыхание майора. Жан послал по его адре¬
су не очень-то милосердное пожелание:
— Хоть бы ты издох, скотина!
Поль Поттер на его месте, несомненно, перерезал бы горло
этому заклятому врагу буров. Сорви-голова же удовлетворился
тем, что оставил его если не в безнадежно опасном, то, во вся¬
ком случае, в смешном положении.
Жан тихонько приподнял одеяло, встал и, нащупывая вытя¬
нутыми вперед руками все замеченные раньше предметы, без
особых приключений добрался до выхода и выскользнул из па¬
латки.
Но не успел он сделать и двух шагов, как обо что-то спо¬
ткнулся.
В то же мгновение лежавший перед палаткой человек вско¬
чил и заорал:
— Караул! Вор! Он обокрал его милость!..
То был верный Билли, денщик майора, уснувший, как пес, у
порога своего господина.
Чорт возьми! Где только не гнездится верность!
273
Билли старался схватить за шиворот бешено отбивавшегося
Жана, не переставая в то же время орать во всю глотку: «Караул!
Помогите!»
Опять тревога!
Бедный Сорви-голова!
Глава VII
О людях, которых бьют. — Опять драка — Пушки выведены из
строя — Распивочная. — Сорви-голова покупает виски — В роли пья¬
ницы. — Патруль. — Первое угощение. — Часовые — Второе угоще¬
ние. — Проделки лжепъяницы. — Конный патруль. — Третье угоще¬
ние. — Подозрение. — Последняя бутылка и первый выстрел. — Карь¬
ером!
Один философ утверждал, что самые верные псы — это те,
которых больше всего бьют. Но неужели бывают также и люди,
которых нерушимо привязывают к их господам побои?
Да, бывают! Именно таков и был улан Билли, денщик майора
Колвилла.
Ни с одним денщиком английской армии не обходились, на¬
верно, хуже, чем с Билли. А один бог знает, сколько ругательств,
пощечин и зуботычин отпускают английские офицеры, эти
«утонченные» джентльмены, по каждому поводу, за малейшую
провинность, а чаще всего просто так, без всякой вины.
Хлестать подчиненного с утра до вечера — это своего рода
офицерский спорт.
Билли, расположившийся у палатки майора, как верный сто¬
рожевой пес, защищал своего хозяина с остервенением дога.
Жан прилагал неимоверные усилия, чтобы высвободиться из
цепких объятий улана, который, не переставая, орал.
Сорви-голова наносил ему удар за ударом. Но Билли, при¬
выкнув на службе у майора к побоям, упорствовал и не сдавался.
Еще немного — и Сорви-голова будет схвачен. Неистовое
бешенство овладело им.
Но тут, себе на беду, Билли слишком приблизил свое лицо к
274
Жану, вероятно, для того, чтобы получше разглядеть и запом¬
нить вора.
Сорви-голова мгновенно использовал это выгодное для себя
положение, нанеся противнику так называемый удар «вилкой».
Слишком верный и слишком упрямый Билли, сраженный
страшной болью, упустил свою добычу и волчком завертелся на
земле.
Наконец-то Сорви-голова свободен! Но отовсюду уже бегут
солдаты, вот-вот снова начнется прежняя игра.
К счастью, вопли Билли отвлекли внимание людей от Жана и
несколько задержали погоню.
Бедняга, забывая о себе ради своего господина, умолял тех,
кто собирался помочь ему:
— Скорей туда, в палатку! Там его милость майор... Его об¬
воровали, убили!..
Одни солдаты бросились преследовать убегавшего Жана,
другие вошли в палатку и увидели там полузадушенного и окро¬
вавленного майора, который, впрочем, довольно быстро пришел
в себя.
Не успели его развязать, как он завопил:
— Сорви-голова!.. Где Сорви-голова?
Никто ему не ответил, никто не принимал всерьез его вопли
— все думали, что майор просто пьян или спятил с ума.
— Да говорят же вам, болваны, Сорви-голова в лагере!..
И, схватив шашку, Колвилл опрометью понесся по лагерю,
исступленно вопя:
— Брейк-нек! Брейк-нек! Ловите Брейк-нека!.. Тысяча фун¬
тов тому, кто его задержит!
Сорви-голова пользовался у англичан столь же лестной,
сколь и опасной для себя популярностью.
Его имя вместе с обещанием награды, повторенное вслед за
Колвиллом несколькими солдатами, вскоре подхватили сотни,
тысячи солдат.
— Брейк-нек!.. Тысяча фунтов!.. — неслось отовсюду.
Разумеется, Сорви-голова вторил им в унисон, переходя ино-
275
гда и на более высокие ноты. Эта уловка снова удалась ему, во
всяком случае помогла хоть немного выиграть время.
Но без каски, в измятом мундире он не мог долго сходить за
английского солдата. Дела его неизбежно должны были принять
другой оборот.
Однако Сорви-голова принадлежал к людям, которые в слу¬
чае необходимости умеют все поставить на карту. Он прибегнул
к остроумной, хотя и чреватой опасностью диверсии.
Убегая от преследователей, он случайно очутился возле ло¬
шадей артиллерийского парка.
Служба охранения несколько ослабевает в центре лагеря, ок¬
руженного двойной цепью часовых и конных патрулей, особен¬
но после трудного дневного перехода и ночной тревоги, кото¬
рая, как это было сегодня, нарушила отдых измученных людей.
Поэтому Жану и удалось подойти к лошадям, не возбуждая по¬
дозрения заспанных да к тому же и малочисленных часовых.
Кони были привязаны незамысловатыми узлами.
В какие-нибудь полминуты, рискуя получить хороший удар
копытом, он отвязал десятка три лошадей, которые, почуяв сво¬
боду, разбежались во все стороны.
Лошади с громким ржаньем неслись, сшибая с ног людей,
метавшихся по лагерю с криками: «Брейк-нек!.. Брейк-нек!..»
Смятение все росло и вскоре достигло ужасающих размеров,
ибо Сорви-голова продолжал под прикрытием ночи свою дья¬
вольскую работу, отпуская на волю все больше и больше коней.
А те, возбужденные непривычной обстановкой, бешено мчались
куда глаза глядят, опрокидывая палатки и сбивая с ног людей.
Артиллеристы бросились ловить лошадей. Пушки на какое-то
время (о, совсем ненадолго!) остались без охраны. Но Сорви¬
голова со свойственными ему изумительным хладнокровием и
ловкостью сумел воспользоваться и этим кратким мгновением.
— А, господа англичане! Так вы предлагаете за мою голову
тысячу фунтов? Но я же вам говорил, что она стоит гораздо
большего. Сейчас вы убедитесь в этом...
Жан вспомнил о взрывчатке, обмотанной вокруг его тела. Он
276
знал, как обращаться с этим оружием, пожалуй, более страш¬
ным, чем динамит.
Вытащить шнур, разорвать его на три равные части, обмо¬
тать ими механизмы трех пушек и поджечь взрывчатку — все
это он проделал гораздо быстрее, чем об этом можно рассказать.
«Жаль, что ее так мало», — думал Жан, убегая сломя голову
от пушек.
Взрывы раздались почти тотчас же:
Бум! Бум! Бум!..
И тут же послышался грохот металла и вопли испуганных
людей. Лафеты пушек опрокинулись, орудия вздыбились, как
пораженные на смерть кони.
Весь лагерь поднялся на ноги.
Люди, охваченные тревогой, ужасом, гневом, хватались за
оружие, бегали, суетились, орали без толку, засыпали друг друга
вопросами, — словом, усугубляли и без того большой беспорядок,
грозивший перейти в панику.
Одни хлопотали вокруг искалеченных пушек, другие охоти¬
лись за никак не дававшимися лошадьми, третьи толпились во¬
круг пьяного и разъяренного майора, который, не переставая,
вопил:
— Сорви-голова! Говорю вам, это — Сорви-голова!.. Тысяча
фунтов тому, кто его задержит!
Никто уже не мог разобраться в происходящем. Одни на¬
чальники приказывали играть тревогу, другие — отбой, одна¬
ко ни те, ни другие приказы так и не исполнялись.
Кончилось тем, что о Жане совсем забыли.
А Сорви-голова, добившись своего, не терял понапрасну вре¬
мени.
Взамен каски он нашел фетровую шляпу с инициалами CIV,
видно, оброненную в суматохе каким-нибудь волонтером, и,
напялив ее, преспокойно, с беспечным видом гуляки, направил¬
ся к границе лагеря.
Его уверенная походка, хорошая военная выправка и форма
хаки, которую он успел кое-как привести в порядок, служили
277
ему пропуском.
На него никто не обращал внимания, хотя имя Брейк-нек в
сочетании с кругленькой суммой, обещанной в награду за его
поимку, так и вертелось у всех на языке.
Приметив кабачок, двери которого только что открылись,
Жан вошел туда с непринужденностью человека, карман кото¬
рого туго набит золотом. Содержатель распивочной, почуяв в
нем солидного гостя, почтительно вышел к нему навстречу.
Сорви-голова, у которого уже созрел новый план действий,
потребовал шесть бутылок виски самого лучшего качества.
Хозяин, галл по происхождению, изъяснялся на таком же
фантастическом английском языке, как и Сорви-голова. Он да¬
же не заметил, что его покупатель говорит на жаргоне, который,
несомненно, вызвал бы подозрения у чистокровного англо¬
сакса.
Зато он тотчас же догадался содрать с Жана двойную цену,
вероятно, по случаю ночного времени. Такова уж повадка всех
содержателей ночных питейных заведений. Сорви-голова, при¬
творившись слегка опьяневшим, расплатился не торгуясь, но
потребовал, чтобы ему дали еще провиантскую сумку.
— Хочу отнести бутылки своим товарищам на посту, — по¬
яснил он.
За сумку ценою в пять шиллингов кабатчик содрал с него це¬
лую гинею.
Из распивочной Сорви-голова вышел покачиваясь, со шля¬
пой набекрень.
— Товарищи хотят пить,— во всеуслышание рассуждал
он. — Канадцев всегда мучает жажда. Отнесу-ка я это виски
землякам.
Его остановил патруль. Сорви-голова протянул капралу бу¬
тылку виски.
— Только не все, капрал, — приговаривал он, — товарищи на
посту томятся жаждой... Канадцы всегда хотят пить.
Капрал улыбнулся, припал губами к бутылке и, одним могу¬
чим глотком опорожнив ее до половины, отдал остаток своим
278
подчиненным.
У англичан неистощимый запас снисходительности к пья¬
ным, поэтому он собирался уже отпустить подвыпившего во¬
лонтера, находя его объяснение весьма убедительным.
Но в благожелательности трезвого человека к пьяному всегда
есть небольшая доля зависти. Солдаты патруля запротестовали
— им было мало полбутылки. Они решительно требовали при¬
бавки, и Жан, опасаясь осложнений, вынужден был отдать вто¬
рую бутылку. У него осталось всего четыре. При мысли, что ему
придется, быть может, утолять жажду еще одного патруля, Жана
бросило в дрожь.
Но нет, все шло отлично, если не считать того, что восток на¬
чинал алеть, предвещая рассвет.
«Ого-го-го! — подумал Сорви-голова. — Пора удирать».
Но не прошел он и полсотни шагов, как наткнулся на стрел¬
ковый окопчик. Забряцало оружие, грубый голос резко оклик¬
нул его:
— Who goes there?1
— Виски! — вполголоса ответил Сорви-голова.
Для английского часового нет более красноречивого и убе¬
дительного ответа, особенно в четыре часа утра, после холодной
ночи, проведенной в сыром окопе.
— Подойди ближе, — хрипло прорычал солдат с сильным ир¬
ландским акцентом.
Сорви-голова несказанно обрадовался.
Время шло, а более счастливого случая нельзя было и желать.
Ведь ирландцы, эти самые храбрые солдаты Соединенного коро¬
левства, славятся в то же время как самые одержимые и закоре¬
нелые пьяницы.
Жан знал, что на английских постах всегда двое часовых. Но
так же хорошо знал он и то, что с помощью двух бутылок виски
даже от двух Пэдди можно добиться решительно всего.
Шатающейся походкой пьяного Сорви-голова направился к
стрелковому окопчику, держа в каждой руке по раскупоренной
1 Кто идет?
279
бутылке.
Потом, протянув часовым бутылки и отрыгнув пьяной ико¬
той, он произнес:
— Вот и я!.. Говорю тебе: я и есть это самое виски.
— Арра!.. Арра!.. Бегора!.. — сказал один ирландец. — Ты го¬
воришь ну прямо как по книге! Бьюсь об заклад, что ты лучший
солдат армии ее величества...
— За твое здоровье, братишка! — произнес другой Пэдди.
Сорви-голова достал третью бутылку, чокнулся ею с ирланд¬
цами и заплетающимся языком, но стараясь придать голосу как
можно больше любезности, ответил:
— За ваше, друзья!
Ирландцы, запрокинув головы, пили, не отрываясь от бутылок.
Одним-единственным глотком каждый пэдди опоражнивал
сразу полбутылки. От таких глотков можно, казалось бы, лоп¬
нуть, не сходя с места.
А виски было настоящий огонь, что твой купорос. Щеки обо¬
их пьянчуг так и запылали. Проглотив каждый по полбутылке,
они прищелкнули языками то ли от удовольствия, то ли в знак
не вполне удовлетворенного желания.
—А ну-ка, еще по глоточку! Вот так! Поехали... Готово. До дна!
Сорви-голова, притворяясь, что он мертвецки пьян, с каким-
то урчаньем повалился на землю и захрапел.
Ирландцы разразились смехом.
— Приятель-то, кажется, готов, — заметил один из них.
— А может быть, у него в бутылке осталась хоть капелька? —
прибавил другой. — Пойти взглянуть.
Солдат выполз из ямы и, нащупав в темноте капитана Сорви¬
голова, прижавшего к губам едва початую бутылку, осторожно
отнял ее, вернулся в яму и одним глотком опустошил ее до по¬
ловины.
— Добавочная порция, — сказал он, икая.
— И мне добавок, — потребовал второй и потянулся за бу¬
тылкой. Докончив ее, он произнес: — А знаешь, я бы тоже не
прочь уснуть, как тот парень.
280
— Еще бы! Но ведь минут через десять придет смена, и тогда
нас перестреляют, как зайцев.
«Через десять минут! — ужаснулся Сорви-голова. — Чорт
возьми, надо удирать!»
Он притворился, что просыпается, поднялся, качаясь из сто¬
роны в сторону, на ноги и принялся, бормоча и ругаясь, искать
свою бутылку.
— Проклятье! Где же моя бутылочка? Убежала?.. Ах, каналья!..
Ведь я вижу, все вижу! Удрать хочешь?.. Нет, голубушка, не вый¬
дет!.. Иди сюда, мошенница, а не то я сам тебя поймаю!.. Не хо¬
чешь?.. Ну погоди, сейчас я тебя догоню!.. Я человек, и тебе не
уйти от меня, безногая...
Так, спотыкаясь на каждом шагу, падая, снова поднима¬
ясь, охая, ахая и ругаясь, он прошел мимо хохотавших до слез
стрелков.
Погоня за бутылкой казалась им самой уморительной и забав¬
ной штукой, какая только могла зародиться в насквозь пропитан¬
ном алкоголем мозгу.
Оба Пэдди даже и не заметили, что неизвестный, которому
они были обязаны угощением, уходит в противоположную анг¬
лийскому лагерю сторону. Не заметили они и того, что он не спо¬
тыкался уже и не пошатывался, что, по мере того как он удалялся,
походка его становилась все более уверенной и быстрой.
Горизонт между тем светлел, окружающие предметы вырисо¬
вывались все отчетливее.
Почувствовав себя вне опасности, Сорви-голова облегченно
вздохнул и собрался было пуститься бегом, как вдруг за его спи¬
ной послышался топот скачущего галопом коня.
— Who goes there? — окликнул его резкий голос.
Едва сдержав готовое сорваться с языка проклятие, Жан снова
притворился пьяным и, пошатываясь из стороны в сторону, дос¬
тал последнюю бутылку.
На полном скаку возле него остановился всадник. Конный
патруль. Улан!
— Что ты тут делаешь, парень? — угрожающе спросил он.
281
— Выпиваю и гуляю... гуляю и выпиваю. Если и тебе охота
выпить, дам... На вот, пей! Я не жадный.
Увидав невооруженного пьянчужку, улан улыбнулся, отставил
пику, потянулся за бутылкой и припал к ней губами.
Пока он тянул виски, Сорви-голова ухватил левой рукой под
уздцы его коня, а правой полез в карман своего доломана.
Улан — не то что ирландцы. Его ублаженный алкоголем желу¬
док не знает чувства благодарности. Изрядно глотнув и не выпус¬
кая из рук бутылки, он продолжал допрос:
— Что-то слишком далеко от лагеря ты прогуливаешься.
— Как ты сказал, как? — притворяясь ошарашенным его сло¬
вами, ответил Сорви-голова. — Он далеко, этот... как его... ах да,
лагерь!.. Смешно, правда? Лагерь — и вдруг далеко... Да мне, в
сущности, наплевать. Я — парень не из робких! А для смельчаков
расстояний не существует.
— Брось свои штучки и следуй за мной, — строго сказал улан,
в душу которого закралось подозрение.
— А вот не пойду! Я в отпуску. Где мне нравится, там и гуляю.
— Мне приказано убивать на месте всякого, кто попыта¬
ется выйти за пределы лагеря или войти в него. Повинуйся,
не то заколю!
С этими словами улан отшвырнул бутылку и нагнулся, чтобы
отстегнуть от ботфорта пику.
Но Сорви-голова мгновенно вытащил спрятанное в кар¬
мане оружие и, не выпуская из левой руки поводьев коня,
выстрелил в улана.
Пуля, пробив кавалеристу глаз, застряла у него в мозгу. Улан
качнулся вперед, потом откинулся назад, соскользнул с коня и,
убитый наповал, тяжелой массой рухнул на землю.
Испуганная лошадь норовила встать на дыбы. Сорвиголова,
сильно дернув поводья, удержал ее на месте.
На звук выстрела со всех сторон мчались конные патрули.
Жан одним прыжком вскочил на коня и погнал его в карьер.
Когда расстояние между ним и англичанами достигло пятисот
метров, те, убедившись в бесполезности: дальнейшей погони,
282
прекратили преследование.
Сорви-голова был снова спасен!
Глава VIII
Нашествие. — Как англичане воевали с бурами. — Свирепые циви¬
лизаторы. — Грабежи и пожары. — Драма в Блесбукфонтейне. —
Убийство столетнего старца. — Истребление женщин и детей. —
Мстители. — Майору Колвиллу приходится наконец уплатить по
счету. — Отступление.
Сорви-голова вернулся в лагерь генерала Бота как раз во¬
время. Генерал находился в неведении о движении непри¬
ятельских войск, а Сорви-голова, рискуя жизнью, раздобыл и
привез ему необходимую информацию, точную, исчерпываю¬
щую, ясную.
Благодаря отважному командиру Молокососов генерал Бо¬
та мог теперь избежать окружения, задуманного маршалом
Робертсом. Тщетно войска англичан — драгуны, кавалерия и
артиллерия — старались обойти левый фланг бюргеров. Прав¬
да, англичане передвигались с молниеносной быстротой, но
Бота, без колебания оставив свои замечательно укрепленные
позиции между Винбургом и железной дорогой, взял еще бо¬
лее быстрый темп. И огромные клещи, состоявшие из людей,
лошадей и пушек, зажали пустоту.
Катастрофа при Вольверскраале многому научила буров.
Минуло время безумных лобовых атак англичан. Буры поня¬
ли это, и теперь, вместо того чтобы выжидать врага на сильно
укрепленных позициях, они отступали.
Но если бурам удавалось таким образом избегать неприяте¬
ля, то остановить его они, разумеется, не могли. Англичане все¬
гда наступали в количестве десяти против одного. Они обходили
республиканцев, теснили их, гнали на север. Это было неизбеж¬
но. Но и теперь еще бурам не раз удавалось вершить славные
боевые дела.
Вынужденные постепенно эвакуировать территорию Оран-
283
жевой республики, буры, уходя, не оставляли врагу ни одного
солдата, ни одного коня, ни одной повозки. Дорого обходились
англичанам их успехи, которыми они были обязаны только сво¬
ему численному превосходству. Не проходило и дня, чтобы не¬
уловимый противник не нанес им жестокого удара, оскорби¬
тельного для их самолюбия и чувствительного для финансов и
людского состава английской армии.
Буры угоняли обозы завоевателя, снимали его часовых, за¬
хватывали врасплох его разведывательные отряды, уничтожали
его мелкие воинские соединения... Всего не перечесть.
Партизаны геройски отстаивали каждый клочок своей земли,
каждый холмик, каждое дерево, каждый дом и при этом остава¬
лись невидимыми врагу, тогда как силы и маршрут англичан
были прекрасно известны бурам. Им охотно сообщали об этом
женщины и дети — единственные обитатели разграбленных
неприятелем ферм.
Партизанская война, эта борьба с невидимым и вездесущим
противником, деморализовала весь состав английской армии, от
генералиссимуса до последнего пехотинца.
Первое время англичане пытались бороться с партизанами
при помощи простых мероприятий: было объявлено о наложе¬
нии штрафа за укрывательство в доме партизан, за снабжение
их продовольствием, за сообщение им сведений военного ха¬
рактера.
Угроза штрафа не произвела никакого впечатления. Тогда
непокорным стали грозить изгнанием. Понятно, что и эта угроза
прозвучала впустую.
Взбешенное сопротивлением буров, английское высшее ко¬
мандование не отступило перед мерами, жестокость которых
опозорила великую нацию и вызвала возмущение всего цивили¬
зованного мира.
Лорд Робертс, взбешенный, как, впрочем, и все солдаты его
армии, непрерывными потерями, которые им приходилось не¬
сти от бурских патриотов, возвел в непростительное преступле¬
ние преданность бюргеров делу независимости своей родины.
284
Зашумели и господа капиталисты. Империализм не терпит
топтанья на месте. А военным давно надоели эти бесславные
стычки и бесполезные лишения.
Отовсюду, из метрополии и доминионов, понеслись крики:
«Пора кончать с бурами во что бы то ни стало, любыми средст¬
вами!»
И, как всегда бывает в подобных случаях, солдат, развращае¬
мый «общественным» мнением, тщеславием, эгоизмом и славо¬
любием, превращается в карателя. Это произошло и с лордом
Робертсом. «Старый Боб» не побоялся обесчестить свое безу¬
пречное прошлое чудовищным приказом.
Бессильный сломить героическое сопротивление буров, он
стал превращать в пустыню те места, через которые лежал путь
его армии.
Английские солдаты методически грабили, уничтожали,
сравнивали с землей не только хутора, фермы, селения, но даже
и небольшие города.
Началось зверское истребление буров.
Женщины, дети и старики безжалостно изгонялись из своих
жилищ. Лишенные крова, голодные и оборванные, они бродили
по степи и гибли от истощения и усталости. Находились, конеч¬
но, упрямцы, которые наотрез отказывались покинуть старый
дедовский дом, где протекла вся их жизнь, где они любили,
страдали, надеялись и трудились.
О, тогда дело принимало серьезный оборот, ибо это нежелание
людей расстаться с родным кровом приобретало в глазах захват¬
чиков характер преступления, караемого смертной казнью.
И англичане совершали эти казни с беспощадностью и сви¬
репостью новообращенных палачей.
Те самые англичане, которые не переставали кичиться своим
либерализмом, благотворительной и цивилизаторской миссией,
творили здесь, под снисходительным оком начальства, самые
мерзкие дела, какие только может придумать зверь в человече¬
ском облике.
Кровавое безумие охватило и многих офицеров. Нередко
285
встречались джентльмены, с чудовищным наслаждением испол¬
нявшие обязанности палачей.
Таким, например, был вечно пьяный и свирепый маньяк
майор Колвилл, кавалеристы которого завоевали в тех местах,
где они орудовали, позорную славу карателей, ставшую не¬
сколько позднее достоянием волонтеров генерала Брабанта.
Колвилл и его уланы действовали в качестве разведчиков в
авангарде английской армии.
В те дни, о которых идет наш рассказ, уланы майора Колвил¬
ла оторвались от своего армейского корпуса и наводили ужас на
местность между Рейтцбургом, Вредефортом и железнодорож¬
ной линией Блумфонтейн — Претория.
Разрушение совершалось методически. Уланы не щадили ни¬
чего, даже деревьев. А бурская армия, сосредоточенная на гра¬
нице Оранжевой республики, не могла прийти на помощь не¬
счастным жертвам английского варварства, ибо за спиной у бу¬
ров находилась река Вааль, граница Трансвааля, которую буры
должны были защищать, а рядом брод Ренсбург, который давал
англичанам возможность легко обойти буров и напасть на них с
тыла. Такая стратегическая обстановка приковывала генерала
Бота к своему укрепленному лагерю и не позволяла ему перейти
в наступление.
Однажды на ферму Блесбукфонтейн прибыл уланский отряд
человек в двести.
Ферма эта представляла собой небольшую группу построек,
дававших приют десяти-двенадцати семьям тружеников.
Все здесь дышало прочным сельским покоем и незатейливым
достатком патриархальных жилищ, созданным несколькими
поколениями, которые более полувека обрабатывали землю,
собирали и перерабатывали ее урожаи.
День за днем они упорно и терпеливо трудились не покладая
рук над созданием и усовершенствованием своего маленького
мирка, зародыша будущего селения, а может быть, даже и города.
Рождались и вырастали дети, возникали новые семьи, которые
селились в новых домах, построенных рядом со старыми. Так, слов-
286
но мощные ветви огромного и прекрасного дерева, крепко вросше¬
го своими корнями в священную землю отечества, разрастались
бурские семьи.
Как счастливо пролетали здесь годы беспечного детства и
трудолюбивой зрелости, за которой следовала высоко всеми
чтимая старость!
А как опьяняли душу эти бескрайные просторы степей, свет¬
лая радость щедро вознагражденного труда, сладостное блажен¬
ство отдыха в семейном кругу!
Пожалуй, никогда еще и нигде счастье не было таким совер¬
шенным и полным, как у этих людей, превративших каждую
свою ферму в маленький эдем. И вот все это счастье, казавшееся
нерушимым, рухнуло. Ураган войны, разразившийся над этим
райским уголком, унес всех его юношей и мужчин, оставив без
защиты слабых и больных его обитателей.
Из двадцати шести мужчин Блесбукфонтейна на ферме ос¬
тался лишь один столетний слепой старец, с трудом добирав¬
шийся до своей любимой скамейки на солнышке, да мальчуганы
не старше десятилетнего возраста.
Остальное население фермы состояло из женщин: девяно¬
столетней прародительницы, славной и преданной подруги гла¬
вы клана, ее дочерей, внучек и правнучек, то-есть матерей, сес¬
тер и дочерей бурских воинов.
Всего около семидесяти беззащитных людей.
...Однажды обитатели фермы услышали резкие звуки трубы
и стук лошадиных копыт.
Прибежали ребятишки.
— Англичане! — задыхаясь от бега, кричали они.
Уланы, бряцая оружием, вихрем ворвались на просторный
двор фермы. Во главе отряда галопировал майор. Рядом с ним
скакал сержант, впереди — два трубача.
— Хозяина сюда! Где хозяин? — крикнул сержант.
На пороге показался старый бур. Его вела прелестная бело¬
курая девочка лет шести.
— Я хозяин, — с достоинством произнес бур. — Что вам угодно?
287
— Огласите, сержант!— приказал своим резким голосом
майор, даже не удостоив старца ответом.
Унтер-офицер извлек из-за обшлага мундира бумагу, развер¬
нул ее и стал читать, нарочито отчеканивая каждое слово:
— «Именем ее величества королевы и по приказу его превос¬
ходительства лорда Робертса всем лицам, пребывающим в этой
усадьбе, предписывается немедленно покинуть ее. Малейшее
сопротивление будет караться смертью».
И уже от себя сержант добавил:
— Даю вам пять минут сроку.
Ошеломленный старик устремил свой невидящий взор в то
место, откуда исходил голос, объявивший этот варварский при¬
говор. Ему казалось, что он плохо расслышал, не понял чего-то.
Он полным трагизма жестом простер костлявые руки, а его ста¬
рый, беззубый рот шевелился, не произнося ни звука.
— Дед,— заплакав, пролепетала девочка,— этот человек
сказал: надо уходить.
— Уходить?! — замогильным голосом пробормотал старик.
— Да, да, убираться вон отсюда! — злорадно выкрикнул май¬
ор. — Пошли прочь, змеиное отродье, а не то живьем вас зажа¬
рим в этой норе!
Женщины поняли. Они выбежали из столовой, где прятались
до сих пор, охваченные леденящим страхом перед оккупантами.
Они окружили кавалеристов, умоляя их сжалиться; с душераз¬
дирающими воплями они протягивали им младенцев, которых
завоеватели хотели лишить крова и последнего куска хлеба.
Бандиты злорадно расхохотались, подняли на дыбы лошадей
и, опрокинув ближайших к ним женщин, стали их топтать.
Послышались вопли ужаса и боли, заглушенные гиканьем
улан. На земле лежал младенец с раздробленной головкой. Мать
с помертвевшим от горя лицом упала без чувств возле бившейся
в агонии невинной жертвы свирепых карателей.
Майор взглянул на часы и с невозмутимым спокойствием
процедил сквозь зубы:
— В вашем распоряжении осталось четыре минуты.
288
10 Капитан Сорви-голова
Тогда к майору приблизился старик. Догадавшись по власт¬
ному тону Колвилла, что он и есть начальник, высокий старец
низко склонился перед англичанином.
— Коснись это меня одного, — пролепетал он дрожащим го¬
лосом, — я бы не просил вас. Я бы сказал вам: возьмите мой ста¬
рый скелет и потешайтесь над ним сколько угодно... Но эти
женщины и дети — они же не причинили вам никакого вреда.
Пощадите их ради всего святого... ради вашего бога, которому
молимся и мы! Пощадите, умоляю вас!
— Осталось три минуты! — прервал его майор. — Вы теряете
понапрасну драгоценное время, милейший: приказ королевы
исполняется беспрекословно.
— Не может быть, чтобы ваша королева приказала истреб¬
лять людей! Она ведь женщина, она — мать. Сжальтесь же над
нашими женами, сжальтесь над детьми!.. Никогда еще я не
склонял головы перед человеком, я преклонял колени только
перед богом... А вас умоляю на коленях! Заклинаю вас всем, что
у вас есть дорогого на свете, вашей честью солдата: сжальтесь,
сжальтесь!
И благородный старец, решившийся ради спасения семьи на
это величайшее унижение, тяжело упал на колени, простирая к
майору дрожащие руки.
Из его потухших глаз брызнули слезы и заструились по седой
бороде. Несколько солдат, сердца которых еще не совсем очерст¬
вели от грабежей и насилия, отвернулись, чтобы скрыть свое вол¬
нение. У остальных это зрелище вызвало взрыв мерзкого хохота.
Майор молчал. С непринужденностью баловня судьбы он вы¬
свободил ногу из левого стремени, подле которого стоял на ко¬
ленях старик, и нанес несчастному страшный удар сапогом по
лицу.
Искалеченный старец свалился подле трупика младенца. Из
его рассеченных ударом губ и носа хлынула кровь.
Двор огласился негодующими и скорбными воплями жен¬
щин:
— Проклятые!.. Палачи!.. Убийцы!..
290
А Колвилл хохотал, полагая, видно, что выкинул отличную
штуку. Потом, снова взглянув на часы и небрежно опуская их в
карман, он заметил:
— Ну, четыре минуты уже истекли.
Минутой больше или меньше — какое это имеет значение
для несчастных, которые знают, что все мгновенья их жизни
уже сочтены.
Женщины вновь окружили улан. Бледные, трепещущие от
негодования, они поносили солдат, грозили им своими слабыми
кулаками, порывались даже их бить.
Солдафоны отвечали громким хохотом, целой очередью ру¬
гательств и плоских казарменных шуточек.
— Поднять коней! — гаркнул Колвилл.
— Гип-гип... урра! — заорали уланы, пришпоривая коней.
И хорошо выдрессированные животные ринулись на толпу
сокрушенных горем женщин.
Невыразимое смятение охватило несчастных.
Одни ползли по земле, изувеченные железными подковами
разгорячившихся коней, другие бежали по двору, стараясь спа¬
сти исходивших криком детей.
— Отстегнуть пики!.. Колоть!..— скомандовал Колвилл, об¬
нажив свою шашку. — А ну-ка, мальчики, подколите мне всех
этих маток вместе с их поросятами. Что за великолепный
«pigsticking»! Будет о чем вспоминать!
Повинуясь гнусному приказу, уланы взяли пики наперевес и
бросились на женщин с криками:
— Урра!.. Урра!.. Подколем свиней! Подколем свиней!..
В это время к старцу вернулось сознание. Он с трудом под¬
нялся. Его ноги дрожали и подкашивались, лицо его было окро¬
вавлено, изо рта текла кровь. Слабеющим уже голосом он бро¬
сил убийцам свое проклятье:
— Подлецы, будьте вы прокляты, низкие люди!
Но вот он очутился перед Колвиллом, который трусил мел¬
кой рысцой и не спеша подкалывал намеченные жертвы. Взмах¬
нув шашкой, майор со всего размаху ударил старца по черепу.
291
10:
Тяжелое лезвие, посланное рукой атлета, со свистом резака об¬
рушилось на голову старца и раскроило ее до самого рта.
— Чорт возьми! Ну и ручища у вас, майор! — восхищенно
воскликнул старший лейтенант, ехавший рядом с Колвиллом.
— Да и лезвие не из плохих, милейший, — ответил майор,
явно польщенный похвалой.
Кавалеристы продолжали яростно преследовать исколотых
пиками женщин. Опьянение кровью, от которого хмелеют
сильнее, чем от вина, туманило их рассудок и толкало на возму¬
тительные по своей свирепости поступки.
Одной из первых упала прародительница. Ее грудь раскроил
целый пучок пик, попавших одновременно и сбивших ее с ног.
Маленькая белокурая девочка, служившая поводырем старцу,
была буквально вздернута на пику сержантом.
Резким рывком пики назад убийца сбросил девочку на зем¬
лю, где она продолжала биться в предсмертных муках.
А женщины все падали и падали, истерзанные умелыми ру¬
ками опытных палачей. Уж они-то знали, как наносить удары, от
которых неизбежно погибают, но не сразу, а лишь после страш¬
ных мучений.
Но вот с женщинами покончено. Одни уже мертвы, другие
умирают. Кони то и дело спотыкаются об их тела, разбросанные
красными пятнами по всему двору.
Оставалось уничтожить несколько обезумевших от страха
детей.
— Урра... Подколем свинью!
Новый бросок бандитов. Последний. Дети убиты. Истребле¬
ние завершено.
Но неужели злодейство так и останется без отмщения? Неу¬
жели не явятся мстители?
Вложив в ножны шашку, Колвилл приказал трубить сбор.
Уланы быстро выстроились по взводам и замерли в ожида¬
нии приказа, содержание которого они предугадывали.
— А теперь, мальчики, — обратился к ним майор, — по¬
забавьтесь иллюминацией. Подожгите-ка все эти лачуги.
292
Исполнять!
Убийства, потом поджог. В глазах сборища озверелых бан¬
дитов это вполне естественный ход событий. К тому же англи¬
чане чувствовали себя в такой безопасности, что не выставили
даже дозорных. Весь эскадрон собрался во дворе, желая при¬
нять участие в празднике.
— Ура! Да здравствует майор!.. — заорал сержант.
— Действуйте, мальчики, действуйте!..
Дружный залп прервал его речь. Колвилл подпрыгнул в
седле, закачался и тяжко рухнул с коня, ударившись головой о
землю.
Мстители?.. Да, то были мстители и защитники, но, увы,
слишком запоздавшие.
За первым залпом прокатился второй, длинный, прерыви¬
стый, а вслед за ним — и третий.
Опытное ухо солдат тотчас же распознало в этом убийствен¬
ном огне мастерство отборных стрелков. Уланы похолодели от
ужаса.
Их строй, поредевший от града пуль, мгновенно распался.
Взбесившиеся кони опрокидывали всадников. Охваченные ужа¬
сом, уланы попытались обратиться в бегство, но было поздно:
над стеной фермы показался длинный ряд маузеров. И молодой
негодующий, пылкий голос крикнул:
— Ни один из этих бандитов не должен уйти! Огонь!..
Снова раздалась частая, беспощадная пальба.
Стреляли более сотни буров, этих чудесных стрелков, о кото¬
рых можно смело сказать, что ни одна их пуля не пропадала даром
и каждая несла смерть врагу. Несколько каким-то чудом уцелев¬
ших улан в беспорядке помчались к воротам и наткнулись там на
тройной ряд маузеров.
— Огонь! — прозвучал тот же звенящий негодованием голос.
Снова загремели маузеры, и последние уланы английского эс¬
кадрона упали, сраженные наповал.
Разбойники Колвилла были уничтожены.
Во двор фермы ворвались десятка два молодых людей, вернее
293
— подростков, авангард отряда. Остальные буры, составлявшие
ядро маленького войска, из осторожности остались в поле.
Ворвавшиеся во двор бойцы направились к тому месту, где
был застигнут огнем первого залпа уланский эскадрон. Подле
мертвых тел сержанта и двух трубачей еще бился в агонии майор.
Раненный в грудь, он задыхался, харкал кровью и, разумеется,
нещадно ругался.
Узнав командира бурского авангарда, Колвилл прохрипел го¬
лосом, прерываемым предсмертной икотой:
— Сорви-голова... будь ты проклят, мошенник!
— Да, майор Колвилл, это я! И, как видите, я сдержал слово и
заставил вас искупить своей кровью смерть Давида Поттера...
— ...моего отца, которого ты убил, подлая собака! — не своим
голосом прервал командира побледневший от гнева Поль, подой¬
дя к Колвиллу, который ответил ему вызывающим взглядом.
— Остальные неправедные судьи, приговорившие к смерти
Давида Поттера, — продолжал Сорви-голова, — уже погибли от
нашей руки: полковник герцог Ричмондский, капитаны Русселл,
Харден и Адамс — все они давно умерли. Да и вам осталось жить
всего лишь несколько минут.
— Как знать, иногда возвращаются... очень издалека,— про¬
ворчал Колвилл, бравируя даже перед смертью.
Злодей, очевидно, рассчитывал на великодушие своего бла¬
городного и всегда сострадательного к раненым противника.
— Увидим! — глухо ответил Поль. И хладнокровно, без ма¬
лейшего колебания, мальчик приставил дуло ружья к виску
майора и спустил курок.
— «Есть мертвецы, которых надо убивать!» — продеклами¬
ровал в заключение Фанфан, весьма кстати вспомнив этот тра¬
гический стих.
Но тут послышались крики:
— Тревога! Тревога! Англичане!..
Молокососы вынуждены были стремительно покинуть
ферму, не имея никакой возможности предать земле тела
невинных жертв.
294
Они присоединились к отряду, вскочили на коней и отступи¬
ли перед огромной массой неприятельских войск, темными ли¬
ниями застилавших горизонт.
Глава IX
Предчувствие. — Переход через Вааль. — Отступление. — Во имя
спасения армии генерала Бота. — Фермопилы. — Поль и Патрик. —
Стоять насмерть!— Гибель Молокососов.— Последние пули и по¬
следние Молокососы. —Капитан Жюно. —Выживут ли они?
Незачем приписывать чуду неожиданное, хотя и запоздалое
появление Молокососов на ферме Блесбукфонтейн.
Отважные юнцы производили в этих местах точно такую же
разведку для маленькой армии генерала Бота, какую совершали
уланы на пути движения старого маршала.
Встреча обоих отрядов была вполне закономерна.
С военной точки зрения, разведка буров удалась на славу: они
уничтожили эскадрон улан и обнаружили приближение англий¬
ской армии.
Теперь, во-время предупрежденный об опасности, генерал
Бота сумеет найти выход из положения и принять срочные и
необходимые меры.
Удалась разведка и с личной точки зрения ее участников.
Майор Колвилл, ненавистный командир улан, убит, а Давид
Поттер отомщен. Казалось бы, сын казненного бура должен был
испытывать жгучую радость от сознания удовлетворенной на¬
конец мести. А между тем его терзала какая-то неизъяснимая
печаль.
Молокососы мчались карьером к Ваалю.
Поль, опустив голову на грудь, молча скакал между Фанфаном
и Сорви-головой.
Фанфан, находивший, что все идет отлично, с беспечностью
парижанина насвистывал марш Молокососов.
Сорви-голова, часто оборачиваясь, обозревал весь гори¬
зонт. На его глазах отряды английской армии все более рас-
295
текались по степи.
— Честное слово! Дело, кажется, предстоит горячее,— про¬
бормотал он.
Поль, попрежнему погруженный в молчание, казался ко все¬
му равнодушным.
— Что с тобой, Поль? — обратился к юному буру Жан, удив¬
ленный его состоянием. — Проснись, старина! Скоро бой.
Мальчик вздрогнул и окинул друга необычным для него
взглядом, полным грусти и нежности.
— Да, скоро бой, — ответил он. — Последний бой.
— Да ты что, в своем уме? — возмутился Сорви-голова.
— Да, последний, — мрачно повторил Поль. — По крайней
мере, для меня.
— Это еще что за бред?! — воскликнул Сорвиголова.
— Скажи лучше — предчувствие, — возразил Поль. — Где-то
глубоко-глубоко в душе я чувствую: близок мой конец. Не ды¬
шать уж мне воздухом вельдта дорогой моей родины, каждую
пядь которой мы защищаем, не скакать на коне рядом с тобой,
мой дорогой француз, любимый мой побратим... Никогда не
увижу я больше родных, и не придется мне радоваться победе
нашего народа...
— Полно, Поль, милый, дорогой мой мальчик! Не говори так,
умоляю тебя, ты надрываешь мне сердце! — прервал его Сорви¬
голова. — В конце концов, все это вздор. Разве можно верить в
предчувствия!
— И все же я знаю: меня убьют, — уныло ответил мальчик. —
Пока был жив хоть один из убийц моего отца, я никогда и не
думал об этом. А теперь все кончено, повторяю тебе.
— Нет, нет и нет! Говорю тебе — нет! — воскликнул Сорви¬
голова.
— Да я и не боюсь смерти, я уж давно привык глядеть ей в гла¬
за. И жизнь мне жаль только потому, что после моей смерти свя¬
щенное дело независимости недосчитается одного ружья, — ска¬
зал Поль и с наивной гордостью добавил: — И неплохого ружья...
— ...которое к тому же разнесет вдребезги еще не один анг-
296
лийский череп, — попытался Фанфан внести веселую нотку в
этот разговор, принявший столь мрачное направление. — А по¬
том, право, не такая уж ты, брат, развалина, чтобы помышлять о
вечном покое.
Однако шутка парижанина не имела никакого успеха и про¬
звучала вхолостую, как подмоченная петарда.
Ничего не ответив, Поль посмотрел на него с таким грустным
и мягким выражением своих больших, красивых глаз, что у
Фанфана ёкнуло сердце.
А эскадрон тем временем все скакал на север. Молокососы
спешили предупредить генерала. Вдали там и сям виднелись
одинокие всадники. Это были конные патрули генерала Бота.
Приметив эскадрон Молокососов, они сомкнулись и помча¬
лись известить сгоравшего от нетерпения генерала о возвраще¬
нии его разведчиков.
Положение буров становилось день ото дня серьезнее. Они
еще не были побеждены в буквальном смысле этого слова —
бурское оружие еще не знало поражения в открытом бою, но
храбрые защитники независимости вынуждены были все время
отступать под натиском превосходящих сил противника. А ре¬
зультат получался тот же, что и при поражении в бою: буры те¬
ряли свою территорию.
Жестокая печаль терзала сердце генерала при одной лишь
мысли, что он вынужден будет оставить врагу Оранжевую рес¬
публику и позволить англичанам вторгнуться в братскую рес¬
публику Трансвааль. Как хотелось бы ему избежать отступле¬
ния, которого требовали от него обстоятельства!
Он отдавал себе отчет в том, что отступление это будет вос¬
принято всем миром как блестящая победа английского оружия.
Он предвидел, какое тяжелое впечатление произведет на бур¬
ских патриотов уход его армии из Оранжевой республики и как
подбодрит это войска королевы.
И Бота все еще надеялся, что ему удастся избежать этого фа¬
тального исхода.
Однако сообщенные командиром Молокососов известия раз-
297
рушили последние его иллюзии.
Английская армия надвигалась неудержимо, как морской
прилив.
Надо было уходить за реку, отступать в Трансвааль. И не¬
медленно!
— Отступать! — мрачно скомандовал бурский генерал.
С болью в сердце он послал свой обоз к броду.
По несчастному стечению обстоятельств как раз в это время
Вааль вышел из берегов. За каких-нибудь несколько часов уро¬
вень воды в нем поднялся настолько, что брод стал почти непро¬
ходимым. Не слишком ли долго тянули с решением?
Медленно двинулись первые вереницы повозок. Огромные
быки все глубже и глубже уходили в воду — сначала до живо¬
та, потом до боков и, наконец, погрузились по самую шею.
Их ноздри раздувались от напряжения, а из пенящихся волн
цвета охры виднелись теперь только их мощные рога да лос¬
нящиеся морды.
Посредине реки сильные животные попали в водоворот и
потеряли почву под ногами. Все пришло в замешательство.
Прямая вереница повозок перекосилась. Еще мгновение — и
она распадется.
У остолбеневших от ужаса буров вырвался крик отчаяния. Бо¬
та считал свой обоз уже погибшим.
Но нет, тревога оказалась напрасной. Головные быки скоро
снова нащупали твердую опору. Они выровняли шаг, приналег¬
ли и потянули с еще большей силой и усердием, чем прежде.
Катастрофа, угрожавшая делу независимости, на сей раз
была отвращена. Переправа через Вааль оказалась возможной.
Но эта операция, достаточно трудная даже в обычных услови¬
ях, теперь, благодаря проклятому наводнению, грозила отнять
уйму времени.
А враг приближался с невероятной быстротой.
Да, слишком долго медлили с решением.
Чтобы обеспечить переправу, надо как-то задержать движе¬
ние английской армии, а это будет стоить бурам драгоценных
298
жизней сотен отважных бойцов.
Взгляд генерала упал на Молокососов, пони которых еще ды¬
мились от бешеной скачки.
— Капитан Сорви-голова,— повелительно, пытаясь этим
скрыть свое волнение, сказал Бота, — мне нужны люди, готовые
на все... Да,— продолжал он,— люди, готовые биться до по¬
следней капли крови, до последнего вздоха.
— И вы рассчитываете на меня, генерал, хотите отдать их
под мое командование? Так я вас понял? — не моргнув глазом,
ответил Жан.
— Да, мой друг. Вы и так уже много сделали для защиты на¬
шей родины. Вы не раз жертвовали собой, проливали за нас
свою кровь, и все же я вынужден снова просить...
— Вам нужна моя жизнь?— прервал его Сорви-голова.—
Она принадлежит вам. Возьмите ее, генерал! Приказывайте! Я
готов на все.
— Вы храбрец! Я не встречал еще человека столь бескорыст¬
ного и отважного... Видите позицию, что повыше брода?
— Да, генерал. Превосходная позиция. Вполне годная для
обороны.
— Даю вам пятьсот человек. Продержитесь с ними часа два?
— Достаточно будет и двухсот человек с пятьюстами патро¬
нами на каждое ружье.
— Отлично! Благодарю вас, капитан, от имени моей родины!
А теперь обнимите меня.
И, по-братски обласкав Жана, молодой генерал сказал:
— Прощайте!.. Подберите себе две сотни товарищей и
спасите нашу армию.
Сорви-голова тотчас же стал вызывать добровольцев, же¬
лающих присоединиться к его маленькому отряду из сорока
Молокососов.
Откликнулась тысяча человек.
Буры любили командира Молокососов. Они верили в него и
пошли бы за ним хоть в самое пекло. Сорви-голова быстро ото¬
брал нужных ему людей, не обращая внимания на воркотню
299
отставленных, выстроил их, получил патроны, приказал бойцам
наполнить фляги и скомандовал:
— Вперед!
Через десять минут этот арьергард армии Бота уже зани¬
мал позицию. Она господствовала одновременно над бродом
и над степью и представляла собою нечто вроде извилистого
ущелья среди скал шириною в шестьдесят метров. Непри¬
ступная на своих флангах, она была открыта для нападения
со стороны степи.
Следовало бы, собственно, возвести земляные укрепле¬
ния, чтобы затруднить подходы к ущелью, но для этого не
хватало ни времени, ни инструментов. И все же Сорвиголова
нашел способ укрыть насколько возможно стрелков, оборо¬
нявших подступы к позиции.
Он снова прибегнул к динамиту. Перед самой горловиной
ущелья наскоро закопали штук пятьдесят патронов. Одна треть
людского состава отряда заняла правый, другая треть — левый
фланг позиции. Остальные должны были защищать подступы к
ней со стороны равнины.
Вскоре показалась голова английского авангарда — несколь¬
ко отрядов улан и драгун. Они мчались во весь опор.
Буры, засевшие среди скал, устроили им достойную встре¬
чу, которая заметно охладила пыл врага. До тридцати всад¬
ников вместе с конями остались на поле битвы. Это само по
себе неплохое начало дало, кроме того, защитникам выиг¬
рыш в две минуты.
Внезапно дрогнула земля, взвились густые клубы белого ды¬
ма, красного песка и камней. Взрывы следовали один за другим,
и мгновенно под их действием между ущельем и равниной об¬
разовался ров.
От края до края горного прохода вытянулась глубокая
траншея, представлявшая собой цепь ямок со своеобразными
брустверами из кучек осыпавшихся камней и земли. Эти ям¬
ки вполне могли служить укрытием для юных храбрецов, ре¬
шивших стоять насмерть.
300
Сорви-голова поспешил занять их с отрядом в шестьдесят
стрелков, среди которых были Фанфан, Поль Поттер, доктор
Тромп, Папаша-переводчик, Элиас, Иохем и другие Молокососы,
неразлучные его товарищи с первых же дней войны. Они при¬
корнули, съежились, тесно прижались к земле, словно вросли в
нее, выставив наружу лишь дула своих маузеров.
Командующий английским авангардом решил одним силь¬
ным натиском захватить позицию, защищаемую столь малочис¬
ленным отрядом.
У англичан проиграли атаку. Грянуло солдатское «ура». Вих¬
рем помчались драгуны.
— Залп! — скомандовал Сорви-голова, когда всадники были
на расстоянии четырехсот метров.
Буры выполнили приказ с удивительной четкостью: в одно и
то же мгновение справа, слева, в центре раздался сухой треск
выстрелов.
Секунда затишья — и снова:
— Залп!
Действие огня буров было ужасно. На земле копошились,
корчились в предсмертных судорогах и катались от боли сра¬
женные на полном скаку люди и кони.
— Forward! Forward!.. — командовали английские офицеры.
Оглушительно ревели горны, солдаты орали, подбадривая
себя криками.
— Беглый огонь! — громким голосом приказал Сорвиголова.
Последовала ошеломляющая пальба, которая в один миг
уложила половину вражеского полка.
Подход к ущелью был буквально завален телами убитых и
раненых и трупами лошадей. Трудно даже представить себе,
какое огромное уничтожение способна произвести горстка ре¬
шительных, смелых и дисциплинированных солдат. Но сильно
поредевший, расстроенный, обагренный кровью драгунский
полк все же домчался до траншеи, занятой непоколебимыми,
как скала, Молокососами.
О, храбрые ребята!
301
Кони их топтали, в них с ходу стреляли кавалеристы, а они
стойко держались, не отступая ни на шаг. Выстрелами в упор
они валили первые ряды неприятеля, в то время как перекрест¬
ный, огонь засевших на флангах буров буквально уничтожал
последние его ряды.
Но все же одному английскому взводу удалось ворваться в
ущелье. Десятка два каким-то чудом уцелевших всадников под
водительством молодого офицера на великолепном коне про¬
рвались сквозь строй засевших в окопе Молокососов.
Но они тотчас же оказались отрезанными от своих.
Сорви-голова и Поль Поттер одновременно узнали врезав¬
шиеся им в память черты молодого лейтенанта, хотя на нем и не
было теперь живописной шотландской формы.
— Патрик Ленокс! — вскричал Жан.
— Сын убийцы!— проворчал Поль, ненависть которого ос¬
талась все такой же неукротимой.
Вспыхнули выстрелы, и взвод, точно скошенный, повалился
на землю. Конь Патрика был убит наповал.
Молодой офицер повернулся лицом к неприятелю и заметил
Поля, который целился в него на расстоянии десяти шагов. С
молниеносной быстротой Патрик навел свой револьвер и вы¬
стрелил в Поля в тот самый момент, когда и Поль спустил курок
ружья.
Два выстрела слились в один.
Уронив ружье, Поль прижал руку к груди.
— Умираю... — прошептал он. — Я это знал...
В то же мгновение захрипел и зашатался Патрик. Оба смер¬
тельно раненных юноши смерили друг друга вызывающим
взглядом. В их уже затуманенных близкой смертью глазах горе¬
ло пламя ненависти. Оба они умирали, и оба из последних сил
старались сблизиться для последней схватки.
Сквозь пелену дыма и огня Сорви-голова заметил эту пол¬
ную трагизма сцену, но, поглощенный борьбой, он был лишен
возможности стать между врагами, непримиримыми даже в
объятиях смерти.
302
С их губ, покрытых розовой пеной, срывались проклятья, а из
простреленной навылет груди била фонтаном алая кровь.
Наконец они сблизились, схватились, стали душить друг дру¬
га, стараясь похитить один у другого жалкий остаток и без того
покидавшей их жизни. Зашатавшись, они упали, но продолжали
драться, катаясь по земле.
— Будь ты проклят, английский пес! — хрипел один.
— Бандит!.. Убийца!.. — едва шептал другой.
Этих двух умирающих людей все еще разделяла бездна бес¬
пощадной и кровавой ненависти, вырытой войной между двумя
народами.
Борьба отняла у них последние силы. Их руки стали коче¬
неть, но устремленные друг на друга глаза все так же пылали.
Оба судорожным усилием приподняли голову.
— Да здравствует королева!.. Да здравствует Англия с ее но¬
вой колонией!.. — произнес Патрик слабеющим голосом.
— Да здравствует независимость!.. Да здравствуют наши сво¬
бодные республики! — одновременно с ним воскликнул юный бур.
И оба упали мертвыми.
В сражении между тем наступило временное затишье. Огонь
затихал. Потери буров были невелики, но весьма чувствительны
для их слабого по численности состава.
Англичане же понесли огромный урон. Все подступы к уще¬
лью были завалены трупами. Устрашенный этим зрелищем, ко¬
мандир решил отказаться от лобовой атаки. Шутка сказать —
половина его войска выбыла из строя!
Англичане выдвинули вперед две артиллерийские батареи
и послали эскадроны кавалерии в обход обоих флангов бур¬
ской позиции, чтобы попытаться взять ее с тыла. Короче го¬
воря, противник терял время, а именно этого-то и добивался
Сорви-голова.
Прошел час. Надо продержаться еще шестьдесят минут, и
тогда армия генерала Бота будет спасена. Но смогут ли они
продержаться?
Фанфан, лежавший в окопе между командиром и доктором,
303
услышал последние возгласы Поля и Патрика. Обернувшись, он
увидел их трупы.
— Боже!.. Поль убит! — вырвалось у него.
Две крупные слезы, которых он и не пытался сдержать, ска¬
тились по щекам парижанина.
Фанфан рванулся было к своему другу — ему хотелось еще ра¬
зок взглянуть на него, проститься с ним, попытаться пробудить в
нем хоть искорку жизни. Но Сорви-голова, подавив усилием воли
подступавшие к горлу рыдания, одернул Фанфана с напускной
суровостью, плохо скрывавшей его собственное жгучее горе:
— Ни с места! Не имеешь права напрасно рисковать жизнью.
— Верно... Бедный Поль!
— Да. Но минутой раньше, минутой позже наступит и наш
черед...
Жан был прав: после недолгого затишья вспыхнула еще более
жаркая, еще более ожесточенная битва. Английский генерал
стремился во что бы то ни стало сломить сопротивление бурского
арьергарда, который мешал ему атаковать армию генерала Бота.
Он не отступал ни перед какими жертвами, лишь бы уничтожить
эту горсточку людей.
Пушки забрасывали картечью ущелье и ямы, в которых укры¬
вались буры. За огнем пушек в проломы, пробитые картечью,
хлынул свинцовый ливень пуль.
Время от времени то тут, то там падали пораженные насмерть
защитники этих африканских Фермопил.1
Сорви-голова с замиранием сердца отмечал, что с каждой ми¬
нутой все уменьшалось количество светлых дымков, по которым
он судил о числе оставшихся в живых товарищей. Да, таяли люди,
таяли и патроны. Пули в этом сражении расходовались с угро¬
жающей быстротой.
•Фермопилы- узкое ущелье, соединяющее Фессалию (Север¬
ная Греция) с Элладой (Центральная Греция). В этом ущелье в 480
году до н. э. погибли триста спартанцев, сражавшихся под водительст¬
вом царя Леонида против многочисленных полчищ персидского царя
Ксеркса.
304
И неудивительно, что огонь англичан свирепствовал все с
той же силой, в то время как огонь буров явно стихал.
Подумать только: двести человек против целой армии!
Стоило буру чуть приподняться над укрытием, чтобы вы¬
стрелить, как на его голову обрушивались тысячи пуль. Даже
этого краткого мгновения было вполне достаточно, чтобы
навсегда пригвоздить отважного стрелка к его посту.
Но сколько же все-таки их осталось?
Шестьдесят? Пятьдесят? Сорок человек?
Сорви-голова не знал.
Бурские бойцы уже не видели и не слышали друг друга, они
думали только о том, как бы поглубже вдавиться в землю, чтобы
спастись от свинцового и стального урагана, бушевавшего над
ними, да умудриться еще отвечать на него и бить в густую массу
людей и коней, снова ринувшихся на приступ.
Прибежал гонец генерала Бота. Тяжело раненный, весь в
поту и крови, он упал подле командира Молокососов.
— Что слышно? — спросил Сорви-голова.
— Огромные трудности. Сильно мешает подъем воды...
Генерал умоляет вас продержаться еще хоть четверть часа.
— Продержимся!
И Молокососы усилили огонь. Они опустошали свои па¬
тронташи, безжалостно расходуя остаток пуль.
Англичане сосредоточили огонь по траншее, в которой
скрывались последние защитники ущелья. Пули вспахивали
землю и настигали закопавшихся в ней бойцов.
Кучка отважных буквально таяла.
Теперь рядом со своим командиром дрались всего двадцать
стрелков, но эти двадцать человек бились, как исполины.
Спешившиеся драгуны приближались медленно и осто¬
рожно. Минуты тянулись, будто часы...
Подле Жана свалился убитый наповал Папаша-
переводчик. Другая пуля угодила в лоб доктору Тромпу. Он
умер мгновенно, даже не вскрикнув.
Бедный доктор! Оказывается, далеко не всякая пуля гуманна.
305
Тогда Сорви-голова, Фанфан, а с ними и вся маленькая
кучка оставшихся в живых, но израненных и обагренных
кровью Молокососов поднялись в окопах и встали во весь
рост. Десять последних бойцов и десять последних патронов.
— Сдавайтесь! Сдавайтесь!.. — закричали им англичане.
Вместо ответа Фанфан принялся насвистывать марш Мо¬
локососов, а Сорви-голова в последний раз скомандовал:
— Огонь!
Раздался слабый залп, вслед за которым дружный хор звон¬
ких голосов прокричал:
— Да здравствует свобода!
Англичане ответили мощным ружейным залпом, громовым
эхом прокатившимся по всему ущелью. Юные герои, сраженные
вражескими пулями, все до одного пали на своем боевом посту.
Путь через ущелье был свободен.
Эскадрон Молокососов перестал существовать, но его славная
жертва не пропала даром: армия генерала Бота была спасена.
Завоеватели продвигались с опаской, озираясь по сторонам.
Впереди, ведя на поводу коней, шли драгуны. За ними следовал
отряд конных волонтеров в фетровых шляпах с приподнятым
бортом. Эскадрон настоящих великанов.
Во главе его шествовал капитан, с грустью взиравший на
картину кровавого побоища.
Вдруг при виде двух тел в груде мертвецов у него вырвался
горестный крик:
— Сорви-голова!.. Побратим! Маленький Жан! Боже!..
То был добрейший капитан Франсуа Жюно, которого пре¬
вратности войны вторично столкнули с его юным другом. На¬
гнувшись, он приподнял Жана. При виде остекленевших глаз,
посиневших губ и мертвенно бледного лица своего друга у ка¬
надца замерло сердце.
— Нет, — шептал он, — маленький Жан не погиб, не может
этого быть! А его товарищ?
Осмотрев Фанфана, добряк убедился, что тот едва дышит.
— Надо все же попытаться...
306
С этими словами капитан Жюно взвалил Жана себе на плечи.
— Бери другого и следуй за мной, — приказал он одному из
своих солдат.
Тот легко поднял Фанфана, и оба зашагали по краю ущелья,
унося юношей с поля боя, где их неминуемо раздавили бы ло¬
шадиные копыта и колеса пушек.
Выйдя из ущелья, канадцы уложили Молокососов среди скал
и стали поджидать полевой госпиталь.
Ждать пришлось недолго. Почти тотчас же невдалеке от них
появился всадник с повязкой Красного креста на рукаве.
— Доктор Дуглас! — воскликнул, завидев его, капитан Жю¬
но. — Вы?.. Какая удача!
— Капитан Жюно! Чем могу быть вам полезен, друг мой?
— На вас, доктор, вся надежда... Умоляю во имя нашей
дружбы! — продолжал Франсуа Жюно.
— Но говорите же, говорите, в чем дело, дорогой капитан.
Можете не сомневаться...
— Да я и не сомневаюсь. Благодарю вас, дорогой доктор!
Вечно буду помнить вашу доброту! Видите этого молодого чело¬
века? Это Сорви-голова, знаменитый командир Молокососов. А
другой юноша — его лейтенант, Фанфан.
— Дети, настоящие дети, — тихо промолвил доктор.
— Но герои.
— Герои, — согласился Дуглас.
— Так вот что, доктор: Сорви-голова француз. Я встретился с
ним в Канаде и полюбил его, как сына. И у меня прямо сердце
разрывается, стоит мне только подумать, что он умрет.
— Увы! Но бедный мальчик, кажется, уже скончался, — ска¬
зал доктор. — А впрочем, посмотрим...
И, скорее для очистки совести, чем для врачебного осмотра,
он прильнул ухом к груди Жана.
— Подумать только, он жив! Сердце бьется. Правда, слабо,
очень слабо, но все же бьется.
— Жив?! — не помня себя от радости, вскричал Жюно. —
Какое счастье...
307
— Погодите радоваться, его жизнь на волоске.
— О нет, доктор, он выкарабкается! В жизнь свою не видал
такого молодца, как Жан. Да и ваше искусство врача совершило
уже не одно чудо...
— Клянусь, я сделаю все, чтобы спасти этих мальчиков!
— Благодарю вас, доктор! Отныне я — ваш по гроб жизни.
Вы оказываете мне сегодня такую услугу, какой порядочному
человеку век не забыть.
Эпилог
Кейптаун, 20 октября 1900 г.
«Дорогая сестра!
Я жив, хотя жизнь вернулась ко мне не без хлопот.
И Фанфан жив. Мой славный Фанфан тоже с большим трудом
столковался с жизнью. Ему всадили одну пулю в живот, другую
— в печень, три или четыре — уж не помню точно — угодили
ему в ноги. Но парижанин с улицы Гренета живуч, как кошка.
А я... Хоть я родом и не с улицы Гренета, но все равно пари¬
жанин, а следовательно, тоже живуч.
Представь себе только: одна пуля попала мне в левое бедро,
другая — в руку (тоже в левую), третья — в правую ногу, чет¬
вертая вторично продырявила легкое, да еще возле самого серд¬
ца. Да, сестренка, когда мой друг Франсуа Жюно подобрал нас
обоих, дела наши были совсем плохи. Мы валялись на земле по¬
лумертвые и дышали, как выброшенные на берег карпы. Этот
добрейший канадец передал нас в искусные руки доктора Дугла¬
са, которому мы и обязаны теперь жизнью. Доктор Дуглас, по¬
ложительно, самая рыцарская душа во всей английской армии.
Он ухаживал за нами, словно родной брат, не жалея своего дра¬
гоценного времени и знаний, и совершил настоящее чудо, вос¬
кресив нас. Мы были без памяти двое суток. А когда очнулись,
увидели, что лежим рядом в маленьком помещении, где сильно
пахло йодоформом и карболкой. Мне показалось, что мы плавно
движемся куда-то.
308
«Санитарный поезд», — подумал я. И я не ошибся: нас везли
в том самом поезде, в котором я некогда сопровождал миссис
Адамс к ее умирающему сыну.
Доктор и вообще весь медицинский персонал трогательно
ухаживали за нами. Наши товарищи по несчастью — опасно
раненные английские солдаты — относились к нам дружески.
Санитарный поезд, как и во время первого моего путешест¬
вия, шел тем же аллюром военного времени. Он то мчался впе¬
ред, то пятился назад, чтобы тут же снова ринуться с разбегу
вперед. Все это время оба мы находились в довольно жалком
состоянии. Доктор то и дело появлялся у наших коек: он менял
нам повязки, очищал раны от гноя, измерял температуру и, от¬
мечая что-то в своем блокноте, иной раз сокрушенно покачивал
головой, иной же раз довольно ухмылялся.
Добрая душа этот доктор!
Путешествие длилось долго, очень долго, но мы на это не жа¬
ловались: нам было хорошо!
Мы всем своим существом отдавались покою, неизбежно
наступающему после острых кризисов. Мы наслаждались
восхитительным ощущением возврата к жизни, с которой
простились еще в Ваальском ущелье. Наконец, нас сладко
баюкало сознание исполненного долга: ведь мы сделали все,
что могли, в один из самых трудных моментов борьбы ма¬
леньких республик за свою независимость.
Только по прибытии в Кейптаун, на восьмые сутки путеше¬
ствия, доктор Дуглас объявил нам, что теперь он готов пору¬
читься за нашу жизнь.
В Кейптауне доктор перевез нас в больницу, где передал на
попечение своего собрата по профессии, который пользует нас и
по сей день.
Ты можешь, конечно, представить, как горячо благодарил я
доктора Дугласа, когда он пришел проститься с нами! На про¬
щанье Дуглас предупредил нас, что для полной поправки нам
потребуется длительный больничный режим.
Я, разумеется, стал горячо с ним спорить, а Фанфан заворчал,
309
как заправский наполеоновский гренадер. Сама посуди: одна
лишь мысль о том, что мы не можем вернуться в Трансвааль и
собрать новый батальон Молокососов, чтобы опять принять
участие в войне, приводила нас в отчаяние!
Невольно вырвавшееся у меня признание в наших мечтах
очень насмешило милейшего доктора.
— Да вы же пленники, — сказал он.
— Что ж из того! Пленники бегут.
— Дорогой Сорви-голова, — мягко сказал доктор, взяв меня
за руку, — оставьте эту опасную игру. Поверьте, с вами говорит
сейчас не англичанин, не патриот своей страны, а только врач и
друг. Восемь месяцев вы вели тяжелую боевую жизнь, потребо¬
вавшую невероятного напряжения всех ваших физических сил и
нервной системы. Вы были дважды опасно ранены.
— Да ведь говорят, что современная пуля отличается гуман¬
ностью, — насмешливо заметил Фанфан.
— Не слишком-то доверяйте этим толкам, — продолжал Ду¬
глас. — Как бы там ни было, но эти пули вкупе с переутомлени¬
ем так расшатали ваши организмы, что полное выздоровление
наступит не раньше как через пять-шесть месяцев. А до тех пор,
надеюсь, эта проклятая война окончится.
Предсказания доброго доктора исполнились лишь наполови¬
ну. Прошло уже четыре месяца, как мы с ним простились. Мы
почти поправились, но война вспыхнула с новой силой. А мы все
сильнее чувствуем себя пленниками. Дело в том, что по мере
нашего выздоровления милые друзья-англичане стали, по мет¬
кому выражению Фанфана, все туже нас «завинчивать».
И вот, наконец, нас так «завинтили», за нами так следят,
столько пар глаз сторожат каждое наше движение, что бегство
почти невозможно. Но все-таки мы попытаемся.
Хитрые англичане предлагали нам свободу под честное сло¬
во. Благодарим покорно! Это значит быть своим собственным
тюремщиком, изо дня в день расходовать всю свою бурную
энергию только на то, чтобы заставлять себя отказываться от
самого пылкого своего желания. Нет, на это мы не согласны.
310
Не колеблясь ни секунды и повинуясь одному и тому же по¬
рыву, мы оба решительно отказались. Что же за этим последова¬
ло? Очень простая вещь: лазарет превратился в тюрьму. А так
как больничная клетка кажется нашим тюремщикам не вполне
надежной, нам предстоит заманчивая перспектива недели через
две отправиться на понтоны. А быть может, и на остров Цейлон
или на мыс Доброй Надежды.
Но поживем — увидим... О! Какую великую силу ощущает в
себе человек, решивший отдать свою жизнь священному делу
борьбы за свободу! Проще говоря, при первом же удобном слу¬
чае мы постараемся бежать.
И пусть даже я и погибну при этом, по крайней мере, я умру
с мыслью об исполненном долге, с сознанием, что я умираю как
достойный сын той Франции, которая так часто проливала свою
кровь за слабых и угнетенных.
Но я не погибну...
Если предчувствие не обманывает меня, дорогая сестра, ты
еще кое-что услышишь о своем брате, который более чем когда-
либо горит желанием оправдать свое прозвище — Капитан
Сорви-голова».
Конец
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Лун Анри Буссенар родился во Франции в 1847 году и полу¬
чил медицинское образование в Париже. Почти в день получе¬
ния им докторского диплома вспыхнула франко-прусская война,
и Буссенар был мобилизован в армию в качестве полкового вра¬
ча. В рядах разгромленной французской армии Буссенар пере¬
жил горечь прусского вторжения С тех пор он возненавидел
войну. Он признавал право народа прибегать к оружию лишь в
тех случаях, когда речь шла о защите свободы и независимости
Эта мысль проходит через все книги Буссенара Образ доктора
Тромпа гуманиста и бойца народной армии, с которым читатель
познакомился на страницах это-го романа, носит черты авто¬
портрета писателя Обогащенный жизненными наблюдениями,
Буссенар после войны начинает литературную деятельность.
Уже первые два его романа (вышедшие в 1877-1880 годах) -
«Дневник путешествий» и «Путешествие парижского гамэна
вокруг света»- приносят ему шумный успех. Буссенар становит¬
ся любимым писателем подрастающего поколения.
В 1880 году правительство командировало Буссенара во
Французскую Гвиану для обследования постановки медицин¬
ской службы в этой колонии Вслед за Гвианой следуют путеше¬
ствия в разные страны Америки, Африки и Австралии. После
каждого путешествия по-являются новые произведения. «Гвиан¬
ские Робинзоны», «Приключения в стране бизонов», «Приклю¬
чения в стране тигров» и другие. Содержанием этих произведе¬
ний служат приключения храбрых французов в мало исследо¬
ванных странах.
312
Историческая повесть «Капитан Сорви-голова» была навеяна
войной за независимость двух бурских республик, Трансвааля и
Оранжевой, против английских колонизаторов.
Борьба буров - потомков голландских и французских пересе¬
ленцев - вызвала волну сочувствия среди народов всего мира.
Из разных стран потянулись добровольцы на помощь двум
маленьким народам Книга Луи Буссенара «Капитан Сорви¬
голова» как бы ставит автора в шеренгу борцов за независи¬
мость бурских республик.
Кроме этой повести, Буссенар написал еще несколько исто¬
рических произведений. Среди них наибольшей известностью
пользуется «Пылающий остров», описывающий восстание жите¬
лей острова Кубы против испанского владычества.
Умер Буссенар во Франции в 1910 году Его книги пере¬
ведены на языки почти всех стран. Читатели любят героев
Буссенара за их неукротимую отвагу, за то, что в них живет
самое драгоценное качество юности - готовность бороться
до конца за правое дело.
Константин Полевой
Луи Буссенар
КАПИТАН СОРВИ-ГОЛОВА
Повесть
Редактор В. В. Попова
Техредактор П. Я. Вальчук
Корректор М. И. Кац
Сдано в набор 15/IV-57 г. Изд. № 129. Подписано к печати 15/Х-57 г.
Гарнитура CharterlTC. Бумага 84X108 1/32=11,41 п. л.—16,59 уел. п. л.
(Уч.-изд. л. 12,5). Тираж 1 экз. Цена 100 000 000 руб. Алма-Ата. Поли-
графкомбинат Главиздата Министерства Культуры КазССР. Заказ № 515