001 (09)
Б43

Б43

Белов Анатолий
Обвиненные в ереси. М ., « Знание», 1973.
192 с.

Эта книга о людях науки , о тех, кто в борьбе с мракобесием
прокладывал пути к высочайшим вершинам знания. Не страшась
пыток, преследований , застенков инквизиции , они настойчиво шли
к истине, раскрывая вековые загадки окружающего мира.
Автор рисует облик выдающихся мыслителей прошлого Р Бэ¬
кона, У Дакосты, Ф. Парацельса , М. Сервета и других.
Книга рассчитана на массового читателя

.

—.

6 2
т п. 1973 г ,

.

.

.

001 (09)
164

© Издательство «Знание», 1973 г.
Анатолий Васильевич БЕЛОВ
ОБВИНЕННЫЕ В ЕРЕСИ
Редактор

.
.

В Климачева
Художник
В Ждан

Худож . редактор
J1. Морозова

Техн. редактор
Т Самсонова

.

Корректор
И . Сорокина

А 11904 . Индекс заказа 37705.
Сдано в набор
12/IV . 1973 г Подписано к печати 12/XI. 1973 г. Фор¬
мат бумаги 84 X 1087 . Бумага типографская
3.
**
Бум. л. 3 , 0. Печ. л. 6.0. Усл. печ. л. 10 , 08. Уч. - изд.
л. 10,03. Тираж 100 000 экз. Издательство «Знание».
Москва , 101 835. Центр, проезд Серова , д. 3/4 . Заказ 297.
Цена 29 коп .
Киевская книжная фабрика республиканского произ¬
водственного объединения «Полиграфкнига » Госкомиз ¬
дата УССР , ул Воровского, 24

.

-

.

.

Все в мире покроется пылыо

забвенья

.

Лишь двое не знают ни смерти ,
ни тленья :
Лишь дело героя да речь
мудреца
Проходят столетья , не зная
конца .
Фирдоуси

Природа - мать! Когда б таких
людей
Ты иногда не посылала миру ,
Заглохла б нива жизни ...

Н. А . Некрасов

НЕСКОЛЬКО СТРАНИЦ ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
В один из июньских дней 1967 года в здании Вер ¬
ховного суда американского штата Арканзас царило не¬
обычайное оживление. Толпились любопытствующие,
сновали по коридорам вездесущие газетчики, щелкали
затворами фотоаппаратов репортеры. Не так -то просто
удивить богатую всевозможными сенсациями Америку.
Но * на сей раз слушалось действительно сенсационное
дело. Ведь перед судом предстал сам Чарлз Роберт
Дарвин, основоположник эволюционной теории, которая
открыла людям путь к решению вековых загадок про¬
исхождения живых организмов. А обвинителями высту¬
пали религиозное мракобесие, невежество, фанатизм.
Подсудимого не было в зале. Он окончил земной
путь в конце прошлого столетия, оставив истории свое
имя, а людям — великое учение. И все - таки суд состо ¬
ялся. Строгие судьи в мантиях внимательно выслушали
все «за» и «против» и после бурных дебатов вынесли
приговор, поразивший мир. Чарлз Дарвин навсегда из ¬
гонялся из штата Арканзас, его учение объявлялось за ¬
претным, а имя заносилось в черный список нежела ¬
тельных иностранцев, которым нет места в Соединён¬
ных Штатах.
Это не выдумка, не фантазия автора. Такой суд дей ¬
ствительно был А все началось с того, что преподава -

.

5

тельница биологии одной из школ американского горо¬
да Литлл - Рок Сюзи Эпперсон подверглась нападкам ре ¬
лигиозных фанатиков за то, что посмела преподавать
дарвинизм , безбожное учение, опровергающее религи ¬
озный миф о божественном сотворении человека . Но

законами некоторых штатов США, в том числе штата
Арканзас, преподавание дарвинизма в школах категорически запрещено, ибо это учение противоречит « свя ¬
щенному » писанию Библии . И когда молодая учи ¬
тельница , вопреки запрету, стала излагать школьникам
учение Чарлза Дарвина , мракобесы подняли голову. Ее
прёследовали, осыпали бранью, угрожали расправой.
Но Сюзи Эпперсон не сдавалась. Она отправила в Вер ¬
ховный суд штата заявление с требованием пересмот ¬
реть варварский закон , изданный четыре десятилетия
назад.
Суд продолжался долго. И наконец было вынесено
решение, подтвердившее правомерность закона о запре¬
щении преподавания дарвинизма в школах. Дарвин был
изгнан из штата Арканзас.
И хотя некоторое время спустя прогрессивная об ¬
щественность Америки все-таки добилась того, что Вер ¬
ховный суд США признал неконституционным закон,
запрещающий преподавание дарвинизма в штате Аркан ¬
зас, это не может вычеркнуть из памяти происшедшего
в 1967 году. К тому же и по сей день , например, в шта ¬
те Миссури сохраняются законы, препятствующие рас¬
пространению учения Дарвина. А в начале 1973 года
департамент просвещения штата Калифорния вынес
решение изъять из всех школьных учебников упомина ¬
ние об эволюционной теории как научном факте. Мра ¬
кобесие восторжествовало над наукой.
История этого позорного судилища невольно воскре ¬
шает в памяти другое, отстоящее более чем на два ты ¬
сячелетия от наших дней. Древняя Греция , Афины.
Площадь перед городским судом заполнена экипажами.
Еще бы , не каждый день можно увидеть подобное зре ¬
лище , когда перед силой закона предстает ученая муд ¬
рость . Подсудимый седовласый старец, имя которого
известно во всех уголках Греции. Его мудрые изречения
передаются из уст в уста. Его независимые суждения
приводят в восторг молодежь. Его умозаключения по ¬
ражают самых почитаемых мыслителей того времени.
t

—

—

6

Недаром за честь называться его учеником почитают ве ¬
ликий Платон, Антисфен , Аристипп и другие ученые
мужи Греции.
А для жрецов и судей он смутьян , развращающий
умы молодежи. Ведь он подрывает веру в богов , в мо ¬
гущественных небожителей , которым должны поклоня ¬
ться все смертные.
« Клянусь Зевсом , провозглашает обвинитель, он
учил своих собеседников презирать установленные за ¬
коны . Он виновен в том , что не признает богов, призна ¬
ваемых государством , а вводит другие, новые божества.
Он развращает молодежь...»
От него требуют, чтобы он отказался от своих убеж ¬
дений , от крамольных мыслей , иначе , его ожидает смерт¬
ный приговор. Но седовласый мудрец в присутствии
сотен людей, собравшихся в здании суда , заявляет:
« Поступать иначе, чем я поступаю, я не буду , даже ес¬
ли бы мне предстояло умереть десять раз». Он остался
спокоен даже тогда , когда судьи произнесли короткое
слово: « смерть!»
Мудрый старец верил в свою правоту. И хотя в дей ¬
ствительности его суждения были далеки от истины, ибо
он был философом - идеалистом , выступал против мате¬
риалистического миропонимания , выражал интересы
афинской аристократии , ему не могли простить того,
что он пытался « внести омуту » в сознание людей , под ¬
рывал веру в богов, которым поклонялись его совре¬
менники .
Когда его друзья и ученики подготовили ему побег
из тюрьмы , он отказался бежать. Он хотел доказать
свое превосходство перед судьями. Он спокойно выпил
бокал с настоем цикуты сильнодействующим ядом и
ушел из жизни, не склонив седой головы. Так окончил
свой путь великий Сократ ...
Эти две - истории разделяет расстояние , измеряемое
тысячелетиями. Но обе они этапы долгого и трудного,
сложного и противоречивого пути познания человеком
окружающего мира , восхождения человечества к высо ¬
чайшим вершинам знания . Далеко не прямым был этот
путь , пролегший через победы и поражения , радости и
страдания , через жестокие схватки с невежеством , кос¬
ностью , мракобесием . Много преград стояло на нем , и
одной из них была церковь, долгое время господство -

—

—

—

—

7

вавшая над умами людей . Провозгласив вечными « ис ¬

тины » религии , она зорко следила за тем , чтобы никто

не мог подвергнуть их сомнению. Ведь « истины » эти
объявлялись установленными самим богом . А раз так,
люди должны были безропотно принимать их на веру,
не делая попыток усомниться в их справедливости. Вся ¬
кое сомнение в учении церкви объявлялось кощунствен ¬
ным , а виновных ждала суровая кара .
« Все, что делает бог, пребывает во век , к тому не ¬
чего прибавить и от того нечего убавить» , провозгла ¬
шала одна из религиозных « истин » на страницах « свя ¬
щенной » книги Библии . « Кто умножает познание, тот
умножает скорбь», гласила другая « истина ». «Муд ¬
рость мира сего есть безумие перед богом » , напомина ¬
ла третья.- Все знания о мире сосредоточивались в « свя ¬
щенных » книгах , ибо они от бога , всякое другое зна
ние от дьявола .
Церковь не случайно пыталась преградить путь зна ¬
нию. Ее служители понимали , что каждый шаг по пути
познания мира делает человека сильнее, а значит,
ослабляет его веру в бога . Религия всегда произрастала
на почве невежества и слабости человеческой. Чем
крепче становился человек на ноги , тем меньше он чув ¬
ствовал себя рабом божьим , находящимся во власти
неведомых сверхъестественных сил .

—

—

—

—

¬

Провозглашая вечность и неизменность несправедли ¬
вых общественных порядков , социального неравенства ,
эксплуатации человека человеком , служители христиан ¬
ства преграждали людям путь к познанию законов об ¬
щественного развития . Им было выгодно держать массы
в темноте. Ведь церковь всегда выполняла функцию
охраны устоев эксплуататорского общества . Питатель ¬
ной средой для выполнения этой функции было неве ¬
жество масс.
« Всякий раз , когда наука делает шаг вперед, бог от ¬
ступает на шаг назад », гласит французская народная
мудрость. Церковники стремились любой ценой оста
новить наступление науки . Если не помогали увещева ¬
ния и угрозы , они прибегали к силе, преследовали мыс ¬
лителей , пытавшихся изучать мир таким , каков он есть,
не полагаясь на те « истины » , которые настойчиво вну ¬
шала религия . Подстрекаемые церковниками , невеже ¬
ственные фанатики предавали огню труды ученых, унич -

—

8

¬

тожали библиотеки и обсерватории , громили типографии.
Церковь устраивала позорные судилища над пере ¬
довыми мыслителями , обвиняя их в сношениях с дья ¬
волом .
Десятилетия , проведенные в тюремных казематах,
жестокие истязания , пытки, смерть на кострах и пла ¬
хах таков был удел тех , кто стремился освободиться
от пут религии, раскрепостить мысль, получить возмож ¬
ность познавать мир. Можно ли все это вычеркнуть из
истории ? Можно ли забыть об этом , слушая современ ¬
ных религиозных проповедников, заявляющих о « веч ¬
ном союзе » науки и 'религии, о « тесном сотрудничестве»
веры и знания ?
На совести церкви трагические судьбы многих мыс¬
лителей, пытавшихся проникнуть в тайники мироздания ,
познать законы , управляющие Вселенной, противопоста ¬
вить разумное постижение природы слепой вере. Но ра ¬
зум как раз и был злейшим врагом религии. « Разум
первая потаскуха дьявола » , заявлял христианский ре ¬
форматор Мартин Лютер. « Человеческому разуму по ¬
добает смириться , признать свою чудовищную ограни ¬
ченность и не пытаться ставить себя выше божествен ¬
ного слова », вторил ему в конце прошлого столетия
протестантский пастор Эйрих.
Однако разум не желал смиряться . Никакие пресле ¬
дования , никакие пытки не могли преградить человече ¬
ству путь к знанию. Смелые и честные люди , пытливые
искатели истины вступали в борьбу с мракобесием , шли
на лишения, отстаивая свои взгляды .
Память вновь воскрешает картины давно минув ¬
шего...
Незадолго перед тем как афинские судьи выносили
смертный приговор Сократу , там же, в Древней Греции,
готовился другой суд над философом Анаксагором , ко¬
торый тоже осмелился подвергнуть сомнению учение
религии . Вопреки утверждениям жрецов , что Солнце
это бог Гелиос, ежедневно пересекающий небосвод на
золотой колеснице, Анаксагор посмел заявить, что это
выдумка и Солнце представляет собой не что иное,
как сгусток огня , оторвавшегося от Земли силой вра ¬

—

—

—

—

—

щения .

Жрецы бушевали . Они требовали сурово наказать
вольнодумца , высказавшего такие предерзостные суж9

денпя . Ему угрожали, его осыпали бранью. И Анакса
гор , как гласит предание, под покровом ночи вынужден
был бежать из Афин, чтобы избежать расправы.
Трудная судьба выпала на долю Ксенофана , фило ¬
софа и поэта , странствующего певца , бродившего с ки ¬
фарой по дорогам Эллады. Перебирая струны , он пел
о том , что не боги создали людей по своему подобию, а
люди создали богов по образу своему. Ниспроверга ¬
тель богов, он слагал язвительные стцхи:
'

Если бы руки имели быки, и львы, и коровы
И могли бы руками писать и дела ими делать
Лошадь создала б подобное ей , а корова корове;
Бога идею они б описали и форму слепили
Ровно такую, какую собой они сами являют . ..

—

—

Он говорил: « Не от начала все открыли боги смерт ¬

ным , но постепенно, ища , люди находят лучшее».

Сколько довелось претерпеть Ксенофану за эти
песни! Он был изгнан из родного города и вынужден
был всю жизнь скитаться по греческой земле, нигде не
задерживаясь, чтобы избежать расправы за свои бого ¬
хульные мысли.
Подобно Анаксагору и Ксенофану, спасался бегст ¬
вом от преследований еще один мыслитель Древней Гре ¬
ции Протагор. Его вина заключалась в том , что он
заявил , будто « о богах не могут знать ни то, что они
есть , ни то , что их нет ». Жрецы пришли в ярость , и
Протагор , спасая жизнь, бежал из Афин, где на одной
из площадей мракобесы сжигали на костре его сочи ¬

—

нения .

—

Их было много философов, ученых, исследовате¬
лей , разделивших судьбу этих смелых греков. Каждое
поколение рождало своих мыслителей, одержимых жаж ¬
дой познания , готовых идти на пытки и смерть во имя
высокой цели достижения истины . Шаг за шагом,
прокладывали они путь знанию, перед которым отсту ¬
пали религиозные догмы, рушились религиозные пред ¬
ставления . Обвиненный в безбожии величайший фило ¬
соф древности Аристотель и проведший долгие годы в
заключении арабский мыслитель Ибн - Сина , брошенный
в темницу английский ученый Рожер Бэкон и окончив ¬
ший жизнь на костре пылкий испанец Мигель Сервет,
разделивший судьбу Сервета великий борец за истину

—

10

Джордано Бруно и представший перед судом инквизи ¬
ции Галилео Галилей... А рядом с ними десятки других
мыслителей , оставивших вечный след в истории науки.
На мраморном памятнике, установленном в Риме на
площади Цветов, где четыре столетия назад был сож ¬
жен на костре Джордано Бруно, высечены слова :
«Джордано Бруно
от века , который он предвидел ».
Эти слова с полным правом можно было бы поставить
на памятниках десяткам других мыслителей прошлого.
Наш век помнит их имена , которые и сегодня служат
примером мужества и стойкости, смелости и принципи ¬
альности в борьбе с мракобесием.
Повествуя о некоторых эпизодах истории борьбы на ¬
уки и религии, я хотел еще раз напомнить о том , какой
дорогой ценой добывались человечеством крупицы зна ¬
ния , из которых слагались величайшие достижения
науки. Я хотел рассказать о жизненном подвиге людей ,
который пережил столетия и сегодня воплотился в кос¬
мических кораблях, штурмующих небесные дали, в
атомных подводных лодках, пролагающих новые трас¬
сы в глубинах океана , в поражающих воображение,
« умных » машинах , пришедших к нам из мира фантасти ¬
ки. Я хотел раооказать о силе человеческого духа, пе ¬
ред которым рушатся любые преграды, о высокой одер ¬
жимости людей, всегда приводящей к достижению цели.

—

В этой книге воскрешается лишь несколько стра ¬
ниц истории науки. Все рассказы написаны на ос¬
нове подлинных фактов и документов, которые со¬
хранились до наших дней. Однако не следует забывать,
что, ведя борьбу с научным знанием , подвергая
преследованиям передовых мыслителей , церковь нередко уничтожала их сочинения , предавала забвению все,
связанное с их жизнью. Поэтому многое оказалось уте ¬
рянным , и лишь на редкость скупые факты позволяют
восстановить отдельные эпизоды былого . ..
Перелистаем страницы истории . Перенесемся на
пятнадцать столетий назад, к тем временам , когда хрис¬
тианство делало первые шаги...

.

... В 415 г . в Александрии совер¬
шился самосуд над Г ипатией...
Кровь , сочившаяся из прекрасно ¬
го , обнаженного тела Гипатии ,
когда изуверы терзали его уст ¬
ричными раковинами , оставила
вечный румянец на лице христи ¬
анской церкви.
Бэрроуз Данэм ,

американский

философ

Рассказ о мудрой Гипатии из Александрии, философе
и математике, растерзанной толпой фанатиков христиан
в марте 415 года

-

1
Она была восхитительна !
Поистине восхитительна!
Клавдий Турон , молодой
римлянин , как заворожен ¬
Гипатию.
ный слушал
В этот день, впервые по ¬
пав на ее лекцию, он по¬
нял , что не зря людская
молва возносила ее муд¬
рость и красоту. Не зря
и сам Клавдий Турон ,
начинающий
философ ,
прослышав о необыкно¬
. -Т . :
венных достоинствах Ги - УУ.. fr'^
патин , пустился в тяже ¬
лый путь от Рима до Александрии . Сколько раз , коле ¬
ся по пыльным дорогам , страдая от приступов морской
болезни во время шторма , грозившего опрокинуть ко ¬
рабль , изнывая от жажды под палящими лучами южно ¬
го солнца , он клял себя за мальчишескую затею, за
легкомысленное решение отправиться в далекий путь ,
чтобы увидеть необыкновенную женщину , о которой сла ¬
гали легенды . Но увидев и услышав ее , он понял , что ,
если бы ему снова предложили проделать тот же мно -

-

12

гострадальный путь, чтобы лицезреть Гипатию, он , не
раздумывая , согласился бы.

Нет , людская молва не могла передать и сотой доли
тех достоинств, которыми обладала эта женщина . Она
была удивительно красива , стройна , грациозна . Стоя на
кафедре в строгом белом платье , она напоминала лег ¬
кую птицу , парившую над землей. Ее слегка вскинутая
вверх голова с гладко зачесанными волосами , казалось,
была высечена из белого мрамора искусным резцом
ваятеля. Большие глаза под черными дугами бровей
излучали какой - то необычайно теплый свет, Ъпособ ный согреть даже скованные ледяным равнодушием
сердца .
Она говорила вдохновенно, темпераментно, поражая
слушателей обширными познаниями. Она свободно рас¬
суждала о философии, на память цитируя Платона и
Аристотеля , Плотина и Ямвлиха , которого считала сво ¬
им учителем, легко оперировала математическими фор¬
мулами , когда было нужно, прибегала к помощи аст ¬
рономии. Свои мысли она облекала в железные доспехи
классической логики , и оттого речь ее звучала так убе ¬
дительно. Клавдий Турон слышал , как его седобородый
сосед восторженно прошептал:
Да , она сама мудрость!
В зале Александрийского музея, где выступала Ги ¬
патия, собралось много людей. Некоторым не хватило
места , и они стояли в дверях, толпились на лестнице.
Среди слушателей были такие, которые, подобно Клав ¬
дию Турону , приехали из дальних мест , привлеченные
молвой о мудрейшей из мудрейших , о прекраснейшей
из прекраснейших женщин.
Когда лекция кончилась и Гипатия , окруженная
учениками , мягко ступая , сошла с кафедры и направи ¬
лась к выходу , Клавдий Турон пробился к ней и , оста ¬
новив ее жестом , учтиво поклонился:
Спасибо тебе, мудрая Гипатия , за слово, даро ¬
ванное людям , за то, что помогаешь познать истину.
Внимательно посмотрев на юношу , она спросила :
Кто ты и откуда приехал в наш город?
Я приехал из вечного города , произнес Клав ¬
дий , чтобы лицезреть тебя , послушать тебя и почерп ¬
нуть у тебя мудрости.
Она еле заметно улыбнулась:

—

—

——
—

—

13

—

Мудрости учиться надлежит у мудрейших, а я
лишь передаю то, чему учили они. Но всякое стремле ¬
ние к познанию истины похвально. Что ж , приходи в
мой дом . Мы собираемся после заката .
Она скрылась в дверях, а Клавдий Турон продолжал
стоять, глядя ей вслед, восторженный и радостный, ибо
удостоился чести попасть в число ближайших учеников

несравненной Гипатии.
2
Молодой римлянин стал частым гостем в ее доме.
Когда над морем опускалось солнце и огненный диск
медленно уплывал за горизонт, в дом Гипатии сходи ¬
лись ее ученики. Она читала им лекции по философии ,
вела беседы об учении величайших мыслителей.
Особенно высоко она ценила великого Платона .
Этот крупнейший философ-идеалист античной эпохи
учил, что мир, в котором мы живем , есть только отра ¬
жение иного, вечного мира , мира идей . Идеи вечны.
Они порождают все предметы и явления нашего земно ¬
го чувственного мира , который преходящ, а над ними
властвует самая великая из идей мировая душа .
Учение Платона было близко и понятно Гипатии.
Она , как и другие ее современники, которых назвали
неоплатониками , усвоила основные принципы этого уче ¬
ния , пыталась развить его дальше.
В ту пору Римская империя переживала самые тя ¬
желые свои годы , клонилась к упадку. Еще недавно
великую и могучую державу раздирали противоречия .
На глазах рушилось казавшееся вечным могущество
Рима , на смену всесильным языческим богам пришел
новый, христианский бог. И не случайно у тех, кто за ¬
думывался над сущностью мира , возникали мысли о
том , что мир этот преходящ, относителен, не вечен.
Так что же, нет ничего вечного? Нет , люди не могли
примириться с этой мыслью. И они возродили к жизни
учение Платона о мировой душе, которая якобы порож ¬
дает наш временный, бренный, преходящий мир.
Клавдий Турон слушал Гипатию и верил ей. Она
так убедительно говорила , так логично обосновывала
свои взгляды и умело парировала доводы тех, кто не
соглашался с ней , что, казалось, могла убедить самого
упорствующего из своих оппонентов.
'

—

14

—

—

Все временно в этом мире, повторила она и ,
подойдя к окну , сделала легкий жест в ту сторону , где
громоздились развалины Серапиума . Взгляните в ок ¬
но , и разум подскажет вам , как преходяще все вокруг
нас .
Серапиум ... При одном упоминании о нем холодело
сердце . Серапиум ... Храм египетского бога Сераписа ,
роскошный, величественный, поражавший воображение
чужестранцев . В течение веков он был гордостью Алек ¬
сандрии . Но когда христианство стало по повелению им ¬
ператора Константина государственной религией Рим ¬
ской империи , христиане начали жестокую борьбу с
языческими святынями . Безжалостно свергались с пье ¬
десталов мраморные статуи языческих богов, разруша ¬
лись великолепные храмы. Безумные фанатики рушили,
крошили, разбивали прекраснейшие творения человека .
Эта участь постигла и храм Сераписа. Огню была пре ¬
дана знаменитая библиотека , хранившаяся в стенах
храма . Многие тысячи книг пылали под истерические
вопли обезумевших фанатиков. Пылали творения Пла ¬
тона и Аристотеля , Гомера и Софокла , произведения
античных философов, поэтов, историков, все лучшее,
что было создано руками и разумом человека .
Клавдий Турон смотрел в окно, туда, куда указа ¬
ла Гипатия, видел развалины Серапиума и чувствовал,
что каждая ее мысль становится его собственной мыс¬
лью. Она обладала величайшим искусством убеждать,
передавать ученикам свой образ мышления , свою си ¬
стему логических доказательств.
Столетие спустя один из греческих поэтов сложит
в ее честь стихи:

—

Когда ты предо мной

и слышу речь твою,
Благоговейно взор в обитель чистых звезд
Я возношу так все в тебе, Гипатия,
Небесно и дела , и красота речей,
И чистый, как звезда ,
науки мудрый свет...

——

Если бы Клавдий Турон умел слагать стихи , то, мо¬
жет быть, еще раньше сочинил бы их , выразив свое
восхищение Гипатией. Но он не был поэтом. Он был
всего лишь учеником несравненной Гипатии и вместе
15

с другими ее учениками посещал дом , в котором для
него была сосредоточена вся мудрость лежавшего во ¬
круг мира .

3
Епископ Кирилл был в дурном расположении духа .
Причиной тому были язычники .
Уже четыре столетия существовало христианство.
Прошло время , когда приверженцев этой веры пресле ¬
довали власти Римской империи , жестоко карали за од ¬
но упоминание имени Христа . Вначале властителей
Рима пугало то , что к новой религии потянулась чернь :
рабы , беднота . Император Константин первым из рим ¬
ских императоров понял , что христианство не угрожает
империи . Напротив, проповедуя смирение и терпение
перед сильными мира сего и обещая за это вечное бла ¬
женство в царстве христовом , оно помогало держать
народ в узде, трудиться на господ, не ропща на жизнь.
Старые же языческие культы не могли выполнять эту
роль в масштабах огромной империи. В глазах широких
масс они выступали откровенными защитниками инте ¬
ресов рабовладельцев. Власть имущим нужна была но ¬
вая религия. Не случайно римские императоры пред ¬
приняли попытку установить единый для всей империи
культ культ императоров. Но он не прижился , ибо
тоже откровенно выражал интересы правящих классов.
Империи нужна была религия , которая бы освящала
рабовладельческий строй, но в то же время тешила
бедноту обещаниями грядущего счастья . Христианство
было именно такой религией. И император Константин
объявил его государственной религией, поставив на
службу великой империи.
Казалось, вера Христа прочно укрепилась на земле.
Но это только казалось. Перед христианской церковью
встали новые заботы и главная из них борьба с языч ¬
никами, которые не желали принимать новую веру. Они
продолжали возносить молитвы у статуй Юпитера и
Юноны , поклоняться богине мудрости Минерве, испра ¬
шивать покровительства у бога морской стихии Посей ¬
дона .
На плечи Кирилла , вот уже четвертый год возглав ¬
лявшего епископат в Александрии, легла нелегкая но ¬
ша . Он делал все , чтобы утвердить христианство в этой

—

—

16

провинции Римской империи. Он шел по стопам своего
предшественника Феофила , который не остановился пе ¬
ред тем , чтобы уничтожить храм Сераписа . Но, несмот ¬
ря на самые жестокие меры , христианство прививалось
трудно . Старые языческие верования продолжали жить.
В тот день Кирилла привело в дурное расположение
духа еще одно обстоятельство. Проезжая по улицам
Александрии, он обратил внимание на толпу у здания
городского музея . Ему сказали , что в музее читает лек ¬
цию Гипатия , а когда это бывает , всегда собирается
много народу.
Епископ нахмурился . Гипатия ... Опять Гипатия...
Вот где корень языческих смут . Многие из тех, кто
считает себя мудрецом , не желают принимать христи ¬
анскую веру и забивают головы простодушным всякими
бреднями , именуемыми философией. Народу должно
внедрять в сознание христианские идеи ежедневно, еже ¬
часно, чтобы вера христова стала самой жизнью людей.
Вера христова , а не ложная мудрость, развращающая

умы .

Конечно, если бы удалось привлечь на свою сторону
Гипатию, она могла бы помочь распространению хри ¬
стианских идей. У нее авторитет, у нее ораторский дар.
Не случайно в Александрию стекаются любопытствую¬
щие с разных концов империи , чтобы послушать ее.
Мысль привлечь Гипатию к проповеди христианской веры вынашивал еще епископ Феофил , Но все его стара ¬
ния оказались безуспешными.
После Феофила на эту тему пытался заговаривать
с Гипатией и Кирилл . Намекал ей , что она может
иметь немалые выгоды , если проявит интерес к христи ¬
анскому учению. Но она оставалась непреклонной.
Гипатия ... Гипатия... Кирилл повторял про себя это
ненавистное ему имя . Для него Гипатия была всего
лишь язычницей , смущающей умы. Ученая ? Для хри ¬
стианства истинная ученость заключается лишь в том ,
чтобы обосновывать догмы этой религии. А эта языч ¬
ница призывала изучать природу , занималась астроно ¬
мией , высказывая суждения , отнюдь не согласующиеся
с христианским учением . Она проповедовала идеи Пла ¬
тона , учение которого никак не сообразовывалось с
христианским . Нет, такая ученость не нужна была хрис ¬
тианству .

.

17

Гипатию следовало приструнить. Ведь она подавала
другим пример непокорности. А нужно было бы всем
показать, какая участь ждет тех, кто не приемлет хрис¬
тианской веры . Но Кирилл был бессилен. Он вынужден
был улыбаться ей при встречах, быть учтивым и веж ¬
ливым . К тому обязывал его сан . Откровенная недобро ^
желательность к Гипатии могла обернуться против него
самого. Ведь он был всего- навсего епископом , кото ¬
рый сменил Феофила и которого с годами сменит дру ¬
гой. Епископов было мното, а Гипатия
одна , и авто¬
ритет ее был слишком велик , чтобы можно было всту¬
пить с ней в открытую борьбу .
Ах, если бы можно было разделаться с ней. Это
был бы для язычников удар, не меньший, чем разгром
Серапиума . Они бы увидели , к чему приводит непокор ¬
ность , почувствовали бы силу христиан. Но Кирилл не
может сделать этого. Он не может, но ведь может кто-то
еще...
Кирилл верил в свою миссию довести до конца
борьбу с язычниками в Александрии. Ради этого он
готов был на все.
Он размашисто перекрестил лоб, прошептал: « Прос¬
ти меня , господи » и позвал слугу...
Когда в покои епископа ввели чтеца Петра , кото ¬
рый , как доложили Кириллу , отличался бунтарским ду ¬
хом и не раз возглавлял еврейские погромы в Алексан ¬
дрии, епископ понял , что это именно тот человек , кото ¬
рый нуженч Блуждающие глаза фанатика , низкий , из ¬
весь
борожденный морщинами лоб, сильные руки
внешний вид убеждал епископа в том , что Петр не бу ¬
дет задумываться над высокими материями, когда , речь
зайдет о выполнении христианского долга . В конце
концов , для него, как для каждого христианина , глав ¬
ное заслужить спасение в грядущем царстве хри ¬
стовом . А это епископ мог обещать со спокойной
совестью.
Кирилл внимательно посмотрел на Петра , как бы
изучая , способен ли этот простолюдин исполнить его
волю, и твердо решил способен .
Готов ли ты выполнить свой христианский долг
во имя величия церкви Иисуса , во имя погибели про ¬
клятых язычников, врагов христовых?
Готов, отозвался Петр.

—

.

—

—

—

—

—

18

—

—

—
——

•
Готов ли ты именем господа поклясться , что со¬
хранишь тайну во веки веков до судного дня?
Готов.
Тогда слушай, ибо святая церковь христова вве ¬
ряет в руки твои великое богоугодное дело...

4
Волны набегали на берег , бились о скалы и , бессиль¬
ные сокрушить каменную твердыню, откатывались
назад. Теплые брызги обдавали лицо Гипатии. Она не
уклонялась от них, а , напротив, тянулась к ласковому
дыханию моря .
Она любила уходить по утрам к морю , оставаться
одна и предаваться размышлениям , слушая шум при ¬
боя. О чем она думала ? Может быть, о быстро прохо¬
дящей жизни , о том , что человеку слишком мало отпу ¬
щено природой для того, чтобы он сумел проявить себя
в полной мере , сказать все, что думает, дать людям все,
что может. Ведь ей было уже сорок пять. Большая часть
жизни осталась позади.
Нет, она не тратила бездумно время. Пожалуй , не
было в жизни ее и часа , о котором она могла бы сожа ¬
леть, что прожит он зря.
Ее звезда взошла очень рано и засверкала во всем
своем блеске. Дочь известного математика Теона , пре ¬
подававшего в александрийской школе Музеуме, Гипа ¬
тия унаследовала от отца пытливый . ум , жажду знаний
и глубокий интерес ко всему, что окружало ее в жизни.
С юных лет Гипатия увлекалась чтением, проявляла/
стремление как можно больше узнать, желание постичь
различные науки. Совсем молодой она уже поражала
собеседников глубокими познаниями в математике, фи ¬
лософии, астрономии. И не только познаниями, но и са ¬
мостоятельными оригинальными суждениями, которые
заставляли дивиться убеленных сединами мыслителей .
Александрия в ту пору была большим и шумным го
родом , главным городом одной из крупных провинций
Римской империи. И не удивительно , что сюда съезжа ¬
лись ученые мужи из разных стран. Они-то и разнесли
молву о необыкновенных познаниях дочери Теона , об
ее поразительных способностях. Так и родилась слава о
прекраснейшей, добродетельнейшей, достойнейшей Ги ¬
¬

патии.

19

А некоторое время спустя городские власти предло¬
жили ей возглавить кафедру философии, как самой

достойной из достойных. Это было неслыханно, женщина
во главе кафедры! Не сразу и городской магистрат
решился на такой шаг. Отцы города долго обсуждали,
можно ли доверить кафедру женщине . Но здравый
смысл взял верх. Гипатия действительно превзошла
всех философов и. по праву должна была занять ка ¬

федру.
Философия , наука о мире, в котором мы живем , о
человеке, о его месте в царстве природы , увлекла Ги ¬
патию тем , что давала возможность рассуждать о со ¬
кровенных тайнах бытия , силой разума охватывать мир
во всей его полноте. Не случайно древние греки име ¬
новали ее любомудрием, а тех, кто занимался филосо¬
фией , почтительно называли мудрецами.
Интересы этой женщины были необычайно разно¬
сторонни . Особенно много времени она уделяла мате ¬
матике. Гипатия могла часами просиживать над слож ¬
нейшими формулами и расчетами. Ее перу принадле ¬
жали комментарии к трудам математиков Диофанта и
Аполлония Пергского.
Влекла Гипатию и астрономия , таящая миллионы
загадок звездного неба . Ее интересовала механика , на ¬
вигация да и другие науки , с которыми приходилось
сталкиваться в жизни. Сделала Гипатия и несколько
ценных изобретений: изобрела ареометр
прибор для
определения плотности жидкости ; ей приписывают идею
создания астролябии , с помощью которой можно было
определить положение корабля в открытом море...
Нет, она не растрачивала свое время , не растрачи ¬
вала дарованные природой способности. И может
быть , за эту цельность люди дарили ей свою любовь.
Конечно, не все. Были и такие, что ненавидели ее. Она
знала об этом . За что? Чем вызвала она злобу в их
сердце ? Вот , например, епископ Кирилл. Он всегда уч ¬
тив с нею, " но разве трудно узреть в его глазах злове¬
щие огоньки ?
Она отказалась принять христианство , ибо была
плод человеческой
убеждена , что христианские идеи
фантазии , а следовательно, далеки от истины . Этим и
вызвана была ненависть церковников , Она понимала , что
церковные иерархи хотели бы использовать ее автори-

—

—

20

тет для проповеди христианской веры, для борьбы с
язычеством . Но она была слишком далека от религиоз ¬
ных распрей и свое назначение видела в ином — в слу ¬
жении науке, которой посвятила жизнь.
Гипатия знала, что Кирилл не отступится. Если ему
не удастся склонить ее в свою веру, использовать ее
авторитет в своих целях, он станет мстить. Она даже
знала , как все это будет. Он обвинит ее в поклонении
языческим богам и будет подстрекать к расправе с нею
как с язычницей. Это испытанный прием, к которому
не раз прибегали христианские иерархи, чтобы свести
счеты со своими противниками.
С первых же дней своего епископства Кирилл начал
вести борьбу с язычниками. И хотя он всегда оставал
ся в тени, говорили, что несколько случаев избиения
язычников в Александрии — дело рук епископа, кото ¬
рый подстрекал фанатиков - христиан к расправе с ина коверующими.
Не готовит ли он и ей, Гипатии, участь несчастных,
подвергшихся нападению фанатиков только за то, что
они верили в иных богов ? Не раз за последнее время,
проходя по улицам Александрии, она слышала сзади
зловещий шепот: «Чернокнижница!» Она чувствовала,
что обстановка накаляется.
Но неужели ее недруги думают, что могут достичь
своего угрозами? Даже под страхом смерти она не из ¬
менит своим убеждениям, не станет слепо повторять
навязанные ей догмы...
¬

5
Клавдий Турон вел спор о вере. Спор горячий и
страстный. До той поры ему никогда не доводилось
вести таких споров, когда оказываются бессильными ар ¬
гументы, когда умолкает логика и место логичных до ¬
водов занимают тупое упорство, нежелание здраво взгля
нуть на вещи. Но разве до логики, разве до здравого
смысла, если разговор идет о вере ?
В Александрии такие споры были обычным делом.
Они начинались там, где собирались приверженцы раз
ных вер, и тогда разгорались словесные баталии, ко¬
торые могли длиться часами. Приверженцы иудейского
бога Яхве, отчаянно жестикулируя, доказывали истин¬
ность своего бога. Язычники, воздевая руки к небу,
¬

¬

21

призывали небеса в свидетели правоты своей веры ,
а христиане клялись именем Христа , что только их рели ¬
гия , выжившая , несмотря на жестокие преследования,
единственно истинная .
Особенно жаркие страсти разыгрались в пустынях ,
где жили монахи, расставшиеся с « миром » ради спасе ¬
ния души в обещанном христианскими проповедниками
загробном царстве христовом . Им , монахам , пренебрег ¬
шим соблазнами жизни земной, церковь в первую оче¬
редь обещала ключи от райского блаженства . И за эти
посулы люди отказывались от дома , от семьи , от дру ¬
зей, от всех жизненных радостей ради грядущего счас^
тья на небесах.
Клавдий Турой вел спор с двумя монахами . Были
они оба уже не молоды, грязные и оборванные, подчер ¬
кивая тем самым пренебрежение к телу своему и одеж ¬
дам. Взывая к голосу рассудка , он доказывал , что вся
христианская догматика так зыбка , что не способна вы ¬
держать столкновения с мало - мальски убедительными
доводами разума .
Монахи твердили свое, то и дело осеняя себя крест¬

ным знамением.

Он опять взывал к голосу разума .
Но почему же тогда мудрейшие из мудрых не
знали и не знают вашего Христа ? выдвинул он еще
один аргумент. Почему Гипатия , ученость которой из ¬
вестна всем , слава о которой дошла до самого Рима ,
не приняла вашей веры ? Или вы, темные, оказались
мудрее ее?
Чернокнижница! взвизгнул один из монахов.
Дьявол , дьявол сидит в ней! Дьявол - искуситель! Она
погибнет сегодня , дочь сатаны! Да свершится справед¬
ливый суд христовый руками верных его чад.
Клавдий Турон не сразу понял смысл слов монаха ,
а когда они дошли до его сознания , почувствовал, как
у него похолодело сердце. Гипатии угрожает опасность.
Эти безумцы способны на все . Скорее туда, к ней , пре ¬
дупредить , спасти .
Он метался по городу , разыскивая Гипатию, и не
мог найти ее. Дома ее не было с утра . В музее она не
появлялась . Он бросился в магистрат. Префект Орест,
почтительно относившийся к Гипатии, развел руками:
он не видел ее уже несколько дней и очень сожалеет,

—

—

22

—

—

—

—

ибо каждая встреча с достойнейшей и мудрейшей из
всех женщин обогащает душу и разум его.
Клавдий Турон нервно тер лоб : где она может быть?
И вдруг его осенило. Ну конечно же, как он не сообра ¬
зил раньше. После полудня она нередко проводила
время в библиотеке. Подбегая к украшенному колон ¬
надой белому зданию, он понял , что опоздал. На мра ¬
морных ступенях бесновалась толпа .
Он пытался пробиться ближе и не мог. Толпа за ¬
полнила узкий проулок , который вел к библиотеке, сто ¬
нала , вопила , выла. А в центре ее он увидел белое
платье Гипатии. Несколько грязных оборванцев воло¬
чили ее по земле , а она , бессильная вырваться из цеп ¬
ких рук , сомкнув губы и прикрыв глаза , была как
всегда спокойна , только мертвенная бледность легл'а
на ее лицо.
Дьяволица ! Дочь сатаны! Чернокцижница! слы ¬
шалось в толпе.
Клавдий Турон заметил чернобородого предводите ¬
ля толпы в рубище. Он что-то кричал , указывая на
другой конец улицы , и толпа хлынула за ним , увлекая
за собой Гипатию.
Клавдий Турон рванулся за ней , но чья -то властная
рука остановила его. Как в тумане, он увидел перед
собой незнакомого человека в белой тоге.
Одумайся , безумец. Ей уже не помочь, а себя
погубишь. Они опьянели в предвкушении кровавой
пищи .
И тогда гордый римлянин Клавдий Турон , который
никогда не знал слез, заплакал . Он закрыл лицо рука ¬
ми и рыдал, не в силах сдержать себя .
Толпа уже исчезла из виду. Ослепленная религиоз ¬
ным фанатизмом , она покатилась, сокрушая все на
своем пути , к храму Кесарион , волоча за собой ту , ко ¬
торую намечено было принести в жертву всеблагому
христианскому богу. Там , на ступенях Кесариона , фана ¬
тики , с налитыми кровью глазами , выламывали ей ру ¬
ки, осыпали ее тело тяжелыми ударами. Разъяренные
мракобесы сорвали с женщины одежду, сдирали кожу
устричными раковинами...
Рядом высилось мраморное изваяние Христа , на
котором были высечены слова : « Я всегда один и
тот же
и ныне, и присно, и во веки веков ». Сын

—

—

—

—

23

божий , кроткий и любвеобильный , мудрый и справедли ¬
вый , равнодушно взирал , как уже бездыханное тело
женщины обезумевшие убийцы жгли на костре..,

6

—

Боже , не оставь заботой своей душу несчастной
жертвы , заблудшей Гипатии...
Епископ Кирилл молился за несчастную жертву . Все
видели, как искренне он переживал гибель Гипатии .
И кому могло прийти в голову , что это по его наущению
монахи сеяли по городу слухи , будто в Гипатию вселил ¬
ся дьявол , будто она ведьма и использует злые чары
свои против христиан. Кому могло прийти в голову , что
предводитель толпы чтец Петр, звавший к расправе
над чернокнижницей и колдуньей , как - то связан с епис¬
копом александрийским . И уж конечно, никому и ни ¬
когда не пришло бы в голову возложить ответствен ¬
ность за дикую расправу над Гипатией на христианскую
церковь.
А святая церковь осталась верной себе. Несколько
столетий спустя она попыталась превратить Гипатию
чуть ли не в святую великомученицу. Правда , в сонме
святых этой великомученице было дано другое имя
Екатерина Александрийская , но только имя. Все же
остальное к ней перешло от Гипатии . Житие святой
Екатерины Александрийской , составленное христиан ¬
скими сочинителями , повествует о том , что в IV веке
в Александрии жила мудрейшая из женщин Екатери ¬
на , занимавшаяся философией , математикой , астроно ¬
мией . Она была красива и добродетельна и всю муд ¬
рость мира нашла в христианской вере, за что и по ¬
платилась жизнью. Ее, верную христианку, растерзала
толпа ... языческих фанатиков.
Но не Екатерину Александрийскую, а Гипатию со ¬
храняет в своей памяти история . Ее жизнь привлекает
внимание писателей и поэтов. К ее образу обращались
Вольтер и Леконт де Лилль. Ей посвятил роман анг ¬
лийский писатель Чарлз Кингсли. В истории науки
она остается одной из первых жертв христианской церк ¬
ви . Именно с Гипатии начинается длинный список му ¬
чеников науки , который история предъявляет христиан ¬
ству.

—

'

24

Перевернута одна из первых страниц истории борьбы христи¬
анской церкви с наукой А за ней последовали десятки других.
Христианство набирало силу. Это давалось нелегко. Понадо¬
бились столетия, чтобы влияние христианской религии распростра¬
нилось почти на всю Европу Сначала в Италии, Греции, Велико¬
британии, Франции, Германии, потом в других странах
На долгие годы утвердилось господство христианства во всех
областях духовной жизни. Под контроль церкви подпала наука,
ставшая служанкой богословия. Философия уступила место схола¬
стике, задачей которой было доказывать, обосновывать, утверждать
«истины» христианской религии Даже мысли людей стали контро¬
лироваться духовными отцами Над Европой спустилась ночь сред¬
один из самых мрачных периодов в истории челове¬
невековья
чества Это о нем итальянский писатель Бартоли писал: «Как будто
разум окутался саваном, чтобы сойти в могилу, где он оставался
много веков Свет мысли погас ».
Свободная мысль была закована в цепи. Над умами власт¬
вовало богословие. Для укрепления своего влияния на верующих
церковь шла на все Французский писатель Анатоль Франс спра¬
ведливо заметил, что в те мрачные годы «счастливому единодушию
паствы несомненно способствовало также обыкновение. немедлен¬
но сжигать всякого инакомыслящего».
Церковь не случайно стремилась подчинить своему влиянию
духовный мир людей. В средние века, обретя силу, она сама
превратилась в крупнейшего феодала, владевшего огромными по ¬
местьями, колоссальными богатствами, сотнями тысяч подневоль ¬
ных крестьян, работавших на нее. Интересы церкви тесно пере ¬
плелись с интересами феодальных королей и князей Потому - то
она стремилась сделать так, чтобы религия вошла в плоть и кровь
простого люда, чтобы религиозные представления стали неотъем¬
лемой частью сознания масс . Ведь христианство воспитывало у
бедноты смирение, учило безропотно переносить жизненные не
взгоды и страдания ради вечного счастья в загробном мире. Вся¬
кое же сомнение в истинности христианского учения неизбежно
связывалось со стремлением подорвать устои феодализма, ибо
церковь и феодализм составляли, по сути дела, единое целое.
Но свет мысли нет-нет да и пробивался в этой непроглядной
ночи. Находились мыслители, которые пытались вырваться из тис ¬
ков религиозной веры к свободному познанию науки, разорвать
оковы, сковывавшие разум.

..

.

.

.

.

—

.

.

.

.

..

.

¬

..Пусть приковали творения Бэ
.кона
, пусть предали забвению;
¬

возможно , что это именно и спа¬
сло их. Покрытые вековой пы¬
лью, изъеденные насекомыми ,
они сохранились в назидание да¬

лекому ,
ву...

благодарному

потомст¬

В . Лункевич , профессор.

Рассказ об английском монахе Рожере Бэконе, который
призывал к опытному изучению природы, был осужден
собратьями по вере и провел в темнице четырнадцать
лет жизни

1
Все началось со спле ¬
тен и разговоров о таин ¬
ственной башне, которая
породила множество кри ¬
вотолков. Говорили вся ¬
кое. Одни , оглядываясь
по сторонам , нашептыва ¬
ли , будто в этой самой
башне монах - чернокниж ¬
ник по ночам занимается

колдовством ,
вызывает
дьявола и ведет с ним
беседы . Не зря же в ба ¬
шенном окошке до утра
не гаснет свет. Другие
передавали , тоже шепотом , что дело тут не в колдовст ¬
ве. Монах по ночам варит в своих ретортах золото, но,
конечно же, с помощью сатаны . А кое- кто высказывал
мысль , что золото тут ни при чем , что в монастырской
башне он приготовляет колдовское зелье, чтобы потом
спаивать доверчивых людей .
Слухи ползли по Оксфорду, передавались из уст в
уста , и суеверные жители города стали с опаской погля

.

-

26

дывать на францисканский монастырь, а башню обхо¬
дить стороной, чтобы не навлечь на себя беды.
То было тяжелое время расцвета невежества и суе¬
верий, которые насаждались церковью. Вера в дьявола
и в колдовство, нечистую силу и злых духов прочно уко¬
ренилась в сознании людей, стала неотъемлемой частью

жизни.
Слухи о таинственной башне дошли до генерала ор ¬
дена францисканцев Джованни Фиданца Бонавентуры.
Генерал повелел вызвать к нему монаха , возмутившего
спокойствие горожан.
Он знал этого монаха , которого именовали братом
Рожером. Знал давно, с той самой поры , когда этот
самый монах испросил разрешения отправиться в Па ¬
рижский университет, чтобы слушать лекции известных
богословов. Брат Рожер имел недурную репутацию. Он
отличался незаурядными способностями, усердно зани ¬
мался богословием , ни в чем предосудительном до той
поры замечен не был. Его считали знатоком церковно¬
го вероучения и богословских писаний. И когда встал
вопрос о его поездке в Париж, церковное начальство не
возражало.
В те годы Парижский университет был самым зна ¬
менитым из всех университетов Европы. Сюда съезжа ¬
лись известные богословы, чтобы высказать друг другу
свои мысли, провести диспут. Здесь читали лекции са ¬
мые именитые теологи, и поэтому сюда устремлялись
многие тысячи слушателей, чтобы увидеть и послушать
ученых мужей.
Просьба брата Рожера не удивила генерала ордена ,
предшественника Бонавентуры. Что ж, если любозна ¬
тельный монах желает пополнить знания , познакомиться
с виднейшими христианскими проповедниками, подобное
стремление следует поощрять. Церкви, и францисканс¬
кому ордену в частности, нужны люди, досконально
знающие христианское вероучение, умеющие вступить в
ученый диспут, отстоять свою веру от нападок разного
рода толкователей «священного» писания , впадающих
в ересь.
А такое случалось. Не часто, но случалось. Находи ¬
лись люди , которые были заражены еретическим уче ¬
нием арабского философа Аверроэса , доказывавшего
вечность и несотворимость материи и отрицавшего бес27

смертие души . Поразительно, что взгляды Аверроэса ,
исповедовавшего мусульманскую веру , разделяли и не ¬
которые христиане. Церковь должна была принимать
решительные меры , чтобы пресечь распространение ере ¬
тических , суждений . В начале XIII столетия церковный
суд в Париже предал сожжению десять священнослу ¬
жителей , разделявших крамольное учение Аверроэса .
Это, казалось, должно было ' устрашить еретиков. Но ,
к сожалению, они не перевелись, и церковникам прихо ¬
дилось быть все время начеку , чтобы не допустить даль ¬
нейшего распространения ереси.
Да , церкви нужны были люди, умеющие отстоять
христианские догматы . Потому церковное начальство
благословило брата Рожера на поездку в Париж. Но
едва монах, высказав слова благодарности , покинул по ¬
кои генерала , тот отдал распоряжение зорко следить за
братом Рожером и доносить о его поведении. С этой
минуты монах оказался под неусыпным оком шпионов,
следивших за каждым его шагом .
Вскоре генерал ордена стал получать сведения о по ¬
ведении брата Рожера Ему сообщали, что по прибытии
в Париж он с головой окунулся в университетскую
жизнь: не пропускал ни одной лекции, посещал бого ¬
словские диспуты, все свободное время проводил в биб ¬
лиотеке, где штудировал труды древних философов и
современных теологов. В общем , он проявлял рвение
в учебе, что вызвало похвалу тех, кто возлагал на него
надежды.
Однако доносили генералу ордена и цное, что за ¬
ставило его насторожиться . Брат Рожер порой начинал
вести такие речи, которые можно было услышать лишь
из уст самых дерзких еретиков и вольйодумцев. Диспу ¬
ты богословов он не раз называл словоблудием . Речи
духовных отцов, заявлял он, не стоят и жалкого пенса ,
ибо в них есть лишь словесная шелуха и нет никакой
сердцевины .
За такие речи дерзкого монаха можно было бы и
призвать к ответу . Но генерал ордена не стал прибе ¬
гать к крайним мерам. Брат Рожер ему положительно
правился: он умен , образован , усерден, любознателен .
Таких немного было среди монастырской братии .
Что же касается его вольных взглядов , то они с го ¬
дами выветрятся , в этом генерал был уверен. Ес-

.

28

ли же нет, то к крайним мерам можно прибегнуть
всегда ...

Все же, когда брат Рожер вернулся из Парижа , ге ¬
нерал ордена сделал ему внушение, что членам фран ¬
цисканского братства не пристало выступать с речами ,
которые могут смутить у мы людей. Это брату Рожеру
следует запомнить на всю жизнь , если он не желает,
чтобы к нему были применены крайние меры. А что это
такое, он должен знать. В Париже он видел, как воз ¬
водили на костры еретиков, посмевших усомниться в
истинности учения святой церкви.
Генерал ордена говорил, а монах , стоявший перед
ним , молчал , потупив голову.
Генерал в упор смотрел на него:
Ты понял, сын мой? Ты все понял ? настойчиво
говорил генерал ордена . А теперь ступай и свято вы ¬
полняй свою миссию служения господу.
И вот опять брат Рожер. Он не внял предупрежде ¬
ниям предшественника Бонавентуры. Теперь его имя
связано с монастырской башней, о которой ходят самые
невероятные слухи. Тут уж бессилен и сам генерал ор¬
дена . Пресечь слухи можно только одним путем : нака ¬
зать строптивого монаха . Тогда разговоры умолкнут
сами собой.
И снова брат Рожер стоит перед генералом ордена.
Теперь это место занимает Джованни Фиданца Бона вентура , молодой, но уже широко известный в католи¬
ческом мире богослов, ведущий, как говорят, аскетиче ¬
ский образ жизни , ревностно служащий господу. Он
требователен к себе и к другим , и тон генерала далеко
не снисходительный . В его покоях шел совсем иной раз ¬
говор, чем те, которые доводилось вести Бэкону с пред ¬
шественником Бонавентуры.
Брат Рожер пытался оправдываться , говорил , что в
башне не занимался ничем предосудительным . Он про ¬
водил физические опыты, занимался алхимией. Но разве
это богопротивное дело ? Однако генерал ничего не же¬
лал слушать. Вывод один , он должен быть наказан. Бонавентура тверд в своем решении .
Летом 1257 года брата Рожера отправили в Париж.
Ему запретили читать, писать, проводить опыты. Он
должен одуматься. На это ему дается время. Много
времени, целых десять лет...

.

—

—

—

29

2

О жизни францисканского монаха брата Рожера ,
известного в науке под именем Рожера Бэкона , мы зна ¬
ем очень немного. О нем дошли скупые сведения, по
которым можно лишь весьма схематично составить его

биографию .

Известно, что родился он около 1214 года в Англии.
В молодости вступил в члены монашеского ордена
францисканцев, основанного в 1209 году религи ¬
озным фанатиком Франциском Ассизским для рас ¬
пространения католической веры и защиты христианства
от ересей . Уже в те годы Рожер Бэкон обратил на себя
внимание недюжинными способностями , упорством в
учении, обширными познаниями в естественных науках
и философии. Он превосходно знал сочинения извест ¬
ных философов, работы естествоиспытателей , творения
« отцов церкви », которые мог свободно читать в подлин ¬
никах , ибо владел несколькими европейскими языками,
а кроме того арабским , древнегреческим и латинским.
В ордене францисканцев оценили стремление моло ¬
дого монаха к познанию. Одного только не учли фран ¬
цисканцы , что Бэкона меньше всего интересовали схо ¬
ластические премудрости богословия . Он стремился к
познанию природы .
В те годы прочно утвердился схоластический метод
мышления . Схоластика ставила своей целью оправда ¬
ние и защиту христианского вероучения. Схоласты про¬
возглашали , что истинная наука и истинная философия
должны быть подчинены богословию, служить ему, спо ¬
собствовать защите религиозного .вероучения . Если же
наука занимается самостоятельными исследованиями,
устраняется от служения богословию , то она не имеет
права на существование.
Схоластика занималась не изучением действитель¬
ности , а формальными рассуждениями на « отвлечен ¬
ные» темы , которые богословие всерьез рассматривало
как важнейшие и принципиальные проблемы богопозна ния . С важным видом теологи вели бесконечные дис ¬
путы , пытаясь решить, например , проблему, чем пита ¬
ются ангелы . Дискутировали богословы и о том , сколь¬
ко чертей может поместиться на ногте человека . И не
случайно схоластика сделалась символом бесплодного
30

умствования , формализма , оторванных от жизни и прак ¬
тики рассуждений .

-

Рожер Бэ кон выступил против этой «науки слов»,
против богословского словоблудия . Такое ложное мудр ¬
ствование, заявил он , никому не нужно, оно не имеет
никакой практической ценности. Подлинная наука
должна оперировать фактами . Она должна изучать при ¬
роду , окружающий нас мир и служить практике. Если
она сможет оказать помощь мореплавателям , ремеслен ¬
никам , врачам , земледельцам , то она заслужит право
называться подлинной наукой. Если же она ничего не
даст практике, то какой в ней прок!
Наука должна постоянно развиваться. Все глубже
познавать мир. Схоластика же топчется на месте. Вмес ¬
то фактов она обращается к высказываниям « великих
авторитетов». Эти высказывания воспринимаются как
« вечные истины », как догмы. Наука же не может руко¬
водствоваться слепым повторением того, что когда -то из ¬
рекли мудрейшие из мудрейших. Разве они не могли
ошибаться ? Вера , слепая вера в авторитеты, заявлял
Рожер Бэкон , должна быть отвергнута . Это вовсе не
означало, что он не признавал авторитетов. Напротив,
он с почтением относился к выдающимся мыслителям
прошлого, но требовал, чтобы их выводы и утверждения
не принимались безоговорочно, а проверялись, истинны
они или ложны .
Но ведь в таком случае проверке подлежали и « веч ¬
ные истины » христианства , и творения « отцов церкви » ,
и утверждения других церковных авторитетов! А это
уже была откровенная ересь.
Да , идеи Рожера Бэкона были еретическими с точ ¬
ки зрения церкви. И не удивительно, что после смерти
Бэкона его сочинения по велению генерала ордена
францисканцев были прикованы цепями в монастырской
библиотеке в Оксфорде. Эти сочинения были признаны
опасными для верующих , ибо они расходились с офи ¬
циальной доктриной католической церкви , « смущали
умы ».
Свое главное сочинение « Большой труд» Рожер Бэ ¬
кон написал в заточении. В нем он возвеличил науку ,
которая призвана служить людям , восстал против неве ¬
жества , мешающего научному познанию мира . Рабско¬
му преклонению перед авторитетами, будь то известнен31

шне богословы или крупнейшие ученые , он противопо ¬
ставил опытное знание . Опыт , по его словам , это осно ¬
ва основ познания мира . « Выше всех умозрительных
знаний и искусств стоит умение производить опыты , —
писал Рожер Бэкон . — И эта наука есть царица наук » .
Однако его понимание опыта было непоследовательным .
В ту пору , когда в сознании людей сливались воедино
фантастическое и реальное , когда над умами господст ¬
вовала мистика , нелегко было освободиться от наслое ¬
ний эпохи , выработать подлинно научное понятие опыта .
Но уже тот факт, что он выдвигает опыт как основу
познания действительности , свидетельствует о попытке
вырваться из тисков схоластического мышления , найти
пути к естественнонаучному постижению природы .
Рожер Бэкон не только призывал к опытному иссле ¬
дованию природы , не только ратовал за то , чтобы наука
служила практике , но и сам подавал пример практиче ¬
ской деятельности . В той самой монастырской башне ,
которая породила столько сплетен и кривотолков , он
проводил физические опыты , послужившие основой для
интереснейших выводов . В своих сочинениях он выска
зал мысль о возможности создания таких оптических
приборов, с помощью которых можно будет видеть
мельчайшие и самые далекие объекты , « приближать к
Земле Луну и Солнце » . Тем самым он предвосхитил
изобретение микроскопа и телескопа .
А можно ли не поражаться удивительному таланту
научного предвидения Рожера Бэкона , читая его стро ¬
ки о том , что люди создадут « повозки » , которые смогут
передвигаться по земле без животных , лодки , которые
смогут плыть по морям без гребца , летательные
аппараты . И все это было высказано более 700 лет
назад !
Широта познаний Рожера Бэкона была для того
времени огромна . В его « Большом труде » есть главы ,
в которых высказываются суждения о математике и
грамматике , о гидрографии и географии . С географиче ¬
ской частью этого сочинения впоследствии познакомил ¬
ся Колумб . Мысли Бэкона , как утверждают некоторые
исследователи , оказали на него немалое влияние .
Любопытны суждения Рожера Бэкона о климате зем ¬
ли , о медицине , о музыке . Не случайно « Большой труд»
называют энциклопедией того времени .
¬

32

С увлечением английский мыслитель занимался ал ¬
химией. Сама по себе алхимия, возникшая в годы сред¬
невековья , была лженаукой. Алхимики пытались найти
способ превращения простых металлов в драгоценные
в золото и серебро с помощью фантастического « фило ¬
софского камня ». Кроме того, они верили , что с помо ¬
щью алхимии можно открыть « жизненный элексир » ,
который якобы даст людям вечную молодость. И они
искали, производили химические опыты, надеясь на осу ¬
ществление своих далеких от реальности мечтаний.
Хотя алхимия и была лженаукой, ибо цели ее были
заведомо несбыточными, но она принесла человечеству

—

немалую пользу. Конечно, алхимики не нашли « фило ¬
софского камня », не сумели создать « жизненный элек ¬
сир ». Однако, проводя свои опыты , они получили мно ¬
жество новых веществ, подчас даже не подозревая о
том. Именно алхимики впервые выделили фосфор, мы ¬
шьяк , висмут. Немецкий алхимик Беттер, не сумев по¬
лучить искусственным путем золото, случайно открыл
способ получения фарфора . Важнейшее открытие сде ¬
лал алхимик из Болоньи Винченцо Каскариоло. Он об ¬
наружил, что если сульфид бария подержать на солн ¬
це, то он затем некоторое время светится в темноте.
А ведь это явление люминисценции, законы которого
были впервые сформулированы советскими учеными и
которое нашло применение в технике наших дней.
Английский мыслитель Фрэнсис Бэкон, живший три
с половиной столетия спустя после своего однофамильца
Рожера Бэкона , говоря об алхимии, приводил древнюю
сказку о старике, который, умирая , сказал сыновьям ,
будто закопал в своем винограднике золото. В поисках
золота сыновья перекопали весь виноградник, но ниче¬
го не нашли . Однако труд их не пропал даром. Работа
на винограднике принесла обильные плоды , урожай, ка ¬
кого прежде не видывали. И тогда стало понятным
завещание старика .
Сказка эта поучительна и образно говорит о том ,
что же дала людям лженаука алхимия. Не случайно
впоследствии на почве алхимии родилась химия
нау ¬
ка , без которой немыслима наша жизнь.
Рожер Бэкон занимался алхимией увлеченно. В мо¬
настырской башне он оборудовал лабораторию и ночи
проводил за опытами, среди колб и реторт, в надежде

—

2 297

33

обнаружить « философский камень » . Нет ничего удиви ¬
тельного в том , что один из замечательных умов своего
времени оказался во власти суеверного представления
об этом таинственном « камне » . Нет ничего удивитель ¬
ного , что он увлекался астрологией , что он отдавал
дань поражающим своей наивностью суевериям . Это пе ¬
чать времени , печать эпохи , в которую он жил и творил.
Церковь неистовствовала , стремясь преградить путь
научному знанию, ломавшему установившиеся представ ¬
ления , общепринятые в те годы положения . В XII сто¬
летии папа Римский Александр III запретил духовным
лицам заниматься физикой. Сто лет спустя « святой »
Доминик , основатель монашеского ордена доминикан ¬
цев , запретил членам своего братства изучать естество¬
знание и медицину. Ну а отношение руководителей ор ¬
дена францисканцев к познанию мира Рожер Бэкон
испытал на себе. За свои исследования , свои высказы ¬
вания в защиту свободного познания мира он поплатил ¬

ся свободой.

3
В 1267 году с корабля, прибывшего в Англию, сошел
пожилой человек р монашеской одежде. Он- добрался до
Оксфорда и направился в монастырь , где ему предстоя ¬
ло прожить оставшиеся годы. Он шел по узким улоч ¬
кам , озираясь по сторонам и радуясь встрече с горо ¬
дом , где провел лучшую часть жизни. Никто не обра ¬
мало ли монахов бродит по
щал на него внимания
Оксфорду! А имя Рожера Бэкона , некогда возмутивше¬
го спокойствие горожан, давно стерлось в их памяти.
Но через год после того , как Рожер Бэкон воз ¬
вратился в Оксфорд, генералу ордена францисканцев
вновь посыпались доносы на него. Этого монаха ничему
не научила жизнь. Возвратившись в Оксфорд, он опять
занялся физическими опытами , снова вернулся к алхи ¬
мии , проводя дни и « очи в монастырской башне. Но это
еще не самое страшное. Хуже другое. В своих сочине ¬
ниях , отстаивая мысль о независимости науки от рели ¬
гии , он подверг критике святую церковь. И тут ему не
отпереться . Сочинения Рожера Бэкона лучший свиде ¬
тель его вольнодумства .
А сочинения Рожера Бэкона действительно были
резки и откровенны. Он обвинял церковников в неве

—

—

-

34

жестве, которое является причиной того , что духовные
отцы препятствуют развитию научного знания . Знание
дает людям власть над природой, приумножает их си ¬
лы, а духовенство твердит, что человек раб божий и
должен оставаться рабом, не помышляя о преобразо ¬
вании природы. Тем самым церковники препятствуют
прогрессу человеческого общества .
И снова он повторяет свою мысль о том, что наука
должна стать независимой , сбросить оковы , которые

накладывает на нее церковь. Пусть богословие сущест ¬
вует само по себе, но не вмешивается в дела науки.
Наука сможет развиваться лишь тогда , когда она ста ¬
нет свободной.
Но церковь видела в подобных суждениях более глу ¬
бокий смысл. Речь шла не просто об освобождении
науки, а о скептическом отношении к религиозной вере.
Если официальная церковь ставила веру над всеми
науками, утверждая, что научное познание невозможно
без религии, то Бэкон ратовал за свободное развитие
знания. Это было очень смелое заявление для того вре¬
мени.
Не менее « крамольными » были и другие мысли Ро
жера Бэкона. Он, например, отрицал исключительность
христианской религии. А ведь христиане считали свою
религию единственно истинной , свою веру единственно
правой , все же другие религии ложными. Рожер Бэ ¬
кон считал, что нет никаких оснований делать вывод
об исключительности христианской веры, как и любой
другой. На земле существует много религиозных тече ¬
ний. Христианство одно из них, такое же, как иудей ¬
ство и все другие...
Нет, этого терпеть было нельзя. Руководство ордена
францисканцев готовилось к расправе. За Бэконом был
установлен строгий надзор. По его пятам , словно тени ,
двигались шпионы в монашеских рясах: они докладыва ¬
ли генералу ордена о каждом шаге еретика , о его раз ¬
говорах, обо всем , что с ним связано . Каждое слово,
невзначай брошенное Бэконом , тотчас становилось до ¬
стоянием генерала ордена.
Теперь уже сама монастырская братия разносила
слухи о том , что брат Рожер вступил в связь с дьяво ¬
лом , что он занимается колдовством , что он чернокниж ¬
ник. Слухи эти разносились с быстротой ветра . Бэкон

-

—

—

2*

35

чувствовал , как вокруг него образуется пустота , как
люди, прежде поддерживавшие с ним добрые отноше ¬
ния , стараются избегать его.
И вот пришел день, когда церковь предъявила Ро
жеру Бэкону обвинение в ереси. Он отверг его. Духов¬
ные отцы считают мои произведения делом дьявола ,
потому что они недоступны их уму , заявил он. Подоб ¬
ная дерзость лишь усугубила его вину. Он пытался за ¬
щищаться , приводил убедительные доводы , стремясь до ¬
казать овою невиновность. Его не слушали. Приговор
ему уже был вынесен заранее. В 1278 году Рожер Бэ¬
кон был брошен в монастырскую тюрьму.

-

4

Четырнадцать лет. Сто шестьдесят восемь месяцев.
Пять тысяч сто двенадцать дней . Все это время он
провел в одиночной камере со строжайшим запретом
писать и читать. Но он ухитрялся тайком писать, урыв ¬
ками , прислушиваясь к шагам тюремщика , чтобы успеть
спрятать листки бумаги.
Среди сочинений Рожера Бэкона есть одно, которое
называется « Свободу философии ». Оно написано в
тюрьме в период его многолетнего заключения . В нем
Бэкон со всей страстью нападает на католическую цер ¬
ковь, на духовенство, которое « предано суете, роскоши,
обжорству ».
Он никогда не был безбожником . До конца дней

своих он оставался в плену религии и даже не помыш ¬
лял о том , чтобы подорвать у людей религиозную веру.
Но, расчищая дорогу знанию, утверждая необходимость
свободного развития науки, Бэкон тем самым подрывал
устои религии, которая претендовала на безраздельное
господство над умами людей. Обличая духовенство , он
опять-таки наносил удар по религии. Ведь служители
церкви объявили себя посредниками между богом и
людьми, а он во всеуслышание называл их невеждами,
тупицами , препятствовавшими прогрессу, насаждавши ¬
ми в массах самые нелепые суеверия .
Бэкон жил в эпоху , когда , по словам Энгельса ,
« чувства масс вскормлены были исключительно рели ¬
гиозной пищей ; поэтому , чтобы вызвать бурное движе¬
ние, необходимо было собственные интересы этих масс
представлять им в религиозной одежде». Но и через
36

религиозные одежды можно было узреть, что взгляды
Бэкона были слишком далеки от официальной доктрины
церкви.
Четырнадцать лет в тюремной камере. Срок вполне
достаточный, чтобы сломить волю человека Но Рожер
Бэкон не был сломлен. Он не отказался от своих взгля¬
дов, а, напротив, еще сильнее утвердился в них.
Только в 1292 году перед Рожером Бэконом распах ¬
нулись тюремные двери. Глубоким стариком он вышел
на свободу. За его плечами лежало восемь десятилетий
жизни, из них 24 года, проведенные в неволе. Он пони
мал, что жизнь его подошла к концу, но верил, что про¬
жил ее не зря. Жизнь мыслителя не оканчивается по ¬
следним вздохом. Он продолжает жить в своих трудах,
которые завещает грядущим поколениям
И хотя после смерти Рожера Бэкона церковь нало ¬
жила запрет не только на его сочинения, но даже и на
его имя, мысли Бэкона о свободном развитии науки, о
практическом значении научного познания, о роли опыта
в научных исследованиях подхватили передовые фило¬
софы и естествоиспытатели во многих странах Европы.
Эти мысли продолжали служить людям в борьбе с за ¬
сильем церкви, во имя развития научного зйания

.

¬

.

.

Ночь средневековья, долгие годы окутывавшая Европу, кло ¬
нилась к концу. Все чаще и чаще раздавались смелые голоса ,
высвободить науку
требовавшие покончить с засильем церкви,
из-под ее влияния. Все чаще раздавались голоса, обличавшие ре¬
лигию. Современник Рожера Бэкона Сигер Брабантский, читавший
лекции в Парижском университете, заявил, что «в христианском
законе — вымысел и ложь, как и в других». Вопреки церковному
учению, он провозгласил, что «мир вечен», что не существует бес ¬
смертия души, она «погибает вместе с разрушением тела». Он
отрицал загробную жизнь, утверждая, что «счастье существует в
этой жизни, а не в той». Французский мыслитель был брошен в
тюрьму и там умерщвлен.
В Италии с опровержением христианских мифов выступил вид¬
ный гуманист Лоренцо Валла. Он отрицал божественное происхож ¬
дение Христа, отвергал претензии духовенства на особую роль
в посредничестве между богом и людьми.
Еще с более смелой критикой религии и церкви выступил его
соотечественник Пьетро Помпонацци, который в своем сочинении

37

«О бессмертии души» пытался доказать, что догмат о бессмертной
душе ни на чем не основан А ведь этот догмат один из главных
в христианстве, на нем держится все христианское вероучение
Лоренцо Валла и Пьетро Помпонацци подвергались преследо¬
ваниям католической церкви Но мыслители не отказались от своих

.

.

.

.

убеждений
Католическая церковь делала все возможное, чтобы прегра¬
дить путь вольнодумству и свободомыслию В 1232 году папа Гри¬
горий IX учредил трибунал святой инквизиции для борьбы с рас¬
пространением ереси. Дым новых костров повис над Европой
Смертная казнь была официально объявлена карой для тех, кто
отступил от истинной веры
Тысячи, десятки тысяч людей были подвергнуты жесточайшим
пыткам, преданы казни Инквизиция свирепствовала во Франции,
Италии, Испании Только в 1481 году в испанском городе Севилье
было сожжено 2000 человек. За 16 лет «великий инквизитор» Кас¬
тилии, а затем Арагонии жестокий фанатик Торквемада отправил
на костер более 8 тысяч человек В 1236 году французский инкви¬
зитор Роберт в течение двух месяцев закопал живьем в землю
около 500 отступников от веры В XV столетии в Германии было
сожжено более миллиона людей, обвиненных в колдовстве Всего
же на счету инквизиции около 5 миллионов жертв А сколько
людей испытало чудовищные пытки в застенках инквизиции1
Но остановить распространение вольнодумства католическая
церковь не могла Крайние меры, которые принимал католицизм,
лишь усиливали ненависть масс к церкви, недовольство перера¬
стало в возмущение И когда чаша народного терпения перелилась
через край, массы поднялись на борьбу против ненавистного им
католицизма В XVI столетии Европу охватило мощное антифео¬
дальное движение
реформация Оно было направлено в первую
католического
очередь против «главного» феодального сословия
духовенства
Реформация началась в Германии, затем перекинулась в Швей¬
царию, Англию, Шотландию, Данию, Голландию и другие страны
Европы Руководители движения обвиняли католическое духовен¬
ство в стяжательстве, корыстолюбии и других грехах. Особенно
резкие нападки вызвала продажа католическими церковниками
грамот об отпущении грехов Можно было совер¬
индульгенций
шить самый тяжкий грех и купить себе прощение Так и поступали
власть имущие
Предъявляя обвинение католическому духовенству в том, что
оно погрязло в грехах, вожди реформации вовсе не выступали
против религии Напротив, их лозунгом было восстановление хри

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

—

.

—

.

.

.

—

.

.

38

.

-

.

стианства, якобы искаженного католицизмом Первоначальное хри¬
стианство, заявляли идеологи реформации, не помышляло о рос
коши Первых христиан занимали духовные, а не «мирские» инте
ресы А католицизм, провозглашая необходимость стремиться а
царство божье, предоставил возможность духовенству создать себе
такое царство на земле.
Нужна новая церковь: церковь демократичная, по образцу пер¬
призывали вожди реформации Мартин
вых христианских общин
Лютер, Ульрих Цвингли, Жан Кальвин Нужно навсегда покончить
с религиозной нетерпимостью, со стремлением церкви посредни¬
чать между богом и людьми Вечное спасение на небесах чело¬
век может достигнуть не с помощью церкви, а только верой, не¬
преклонной верой в бога
Выступая против католической церкви, призывая массы требо¬
¬

.
.

¬

—

.

.

...

вать создания новой церкви, идеологи реформации не смогли
предвидеть, во что выльется это движение А оно переросло в
революционную борьбу против феодализма В Германии началась
крестьянская война Назревали вспышки народных восстаний и в
«
других странах
Это не на шутку встревожило дворянство и духовенство Такой
оборот дела не входил в расчеты тех, кто призывал к свержению
духовной диктатуры католицизма Были приняты все меры, чтобы
остановить революционное движение В Германии восстание кре¬
стьян было потоплено в крови В других странах удалось пред¬
отвратить революционные выступления масс Однако безраздель¬
ное господство католической церкви кончилось навсегда Во мно¬
гих странах Европы возникли новые, протестантские церкви Сто¬
ронники Мартина Лютера в Германии основали лютеранскую цер¬
ковь Приверженцы Жана Кальвина в Женеве создали первые
кальвинистские общины В Англии стала господствующей англикан¬
ская церковь А помимо них рождались секты анабаптистов, бап¬
тистов и множество иных.
Люди потянулись к протестантам Они надеялись, что проте¬
стантизм раскрепостит разум, откроет путь к духовной свободе,
веротерпимости Но надежды остались надеждами
А жизнь шла вперед. И не было силы, которая могла бы
повернуть вспять ее поступательное движение Новые вершины в
познании мира брала с боем человеческая мысль Рождались новые
мыслители, продолжавшие дело своих предшественников.
Много замечательных страниц истории науки написано в XV
и XVI столетиях. Одна из них связана с именем выдающегося врача
и естествоиспытателя Парацельса

.
.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

...

.

.

.

.

Пусть никто не ищет себе гос¬
подина в другой ,
Кто сам себе может быть
господином

.

Надпись,

сделанная
сом на своем портрете

-

Параисль

Рассказ о знаменитом враче Теофрасте Бомбасте фон
Гогенгейме, именовавшемся Парацельсом,— вечном ски¬

тальце и изгнаннике

1
Человек устало брел
Яя
по дороге. Видно было,
что он проделал немалый
путь. На землю уже на ¬
ползали сумерки, а до
Кольмара было еще доб
рых два часа пути. Надо
было торопиться, но сил
уже не было
Порой по дороге, гро
v:
мыхая, проносились ка
реты, обдавали путника
пылыо и исчезали так же
быстро, как и появлялись.
И никому в голову не
приходило подвезти усталого человека, который направ
лялся в Кольмар. Ну кто остановит карету, завидев
пропыленного с ног до головы странника в больших до
рожных сапогах и с холщевым мешком за плечами ?
Мало ли бродяг шатается по дорогам ?
Вот снова послышался стук копыт. Человек сошел
на обочину, чтобы пропустить карету. И вдруг
о чу ¬
до! — карета остановилась. Приоткрылась дверца, и
прежде чем путник смог что-либо понять, он. очутился
¬

.

¬
¬

ш

¬

¬

—

40

на жестком сиденье напротив благообразного господи ¬
на . Путник приложил руку к груди и почтительно скло¬
нил голову :
Благодарю тебя , добрый доктор . Сегодня ты по¬
казал свое умение исцелять людей не только от неду ¬
гов , но и от неверия в человеческое милосердие. При ¬
знаюсь, за многие дни долгого своего пути я заразился
этим неверием. Но ты исцелил меня .
Незнакомец, которого назвали доктором , а об
этом было нетрудно догадаться по широкополой шляпе
и золотой цепи, знакам докторского достоинства , улыб¬
нулся и спросил:
Какие пути ведут тебя в Кольмар , странник , по¬
желавший остаться неизвестным ?
Людей всегда ведут дороги, которые, как им ка ¬
жется , в конце концов приводят к счастью. Вот и я на ¬
правляюсь в Кольмар в поисках счастья. А имя мое
вряд ли что- нибудь скажет тебе, ибо я , к сожалению,
не Гиппократ, не Гален , а всего лишь Теофраст Пара цельс, как и ты , доктор медицины.
Благообразный господин снял шляпу:
Рад приветствовать тебя , Парацельс. Я слышал
твое имя. Слава опередила тебя по дороге в Кольмар.
Я Лоренц Фрис, местный врач , и буду счастлив видеть
тебя гостем в своем доме.
Пока карета доктора Фриса катит по пыльной доро¬
ге в Кольмар, пока коллеги , так удачно нашедшие друг
друга, ведут между собой разговор, оставим их и со¬
вершим мысленное путешествие в историю, чтобы по¬
нять, в какое время жил Парацельс, в каких условиях
складывались его взгляды , какие трудности стояли на
его пути...

—

—
—

—
—

—

2

—

« Именем Гиппократа ...»
эти слова очень часто про ¬
износились медиками в те времена , когда Теофраст Па ¬
рацельс после публичного диспута в Феррарском уни ¬
верситете был удостоен звания доктора медицины и ему
была вручена широкополая докторская шляпа.
« Именем Гиппократа ...» В ту пору в медицинских
корпорациях слова эти были святыми . Ведь вся меди ¬
цинская наука XV XVI веков основывалась на незыб ¬
лемых канонах великого Гиппократа , не менее знаме

—

-

41

нитого корифея античной медицины Клавдия Галена ,
арабских мыслителей, среди которых первым был Абу
Али Ибн - Сина , автор пережившего века « Канона вра ¬

-

чебной науки».
Действительно, Гиппократ был велик . Еще в IV веке
до нашей эры он пытался решить выдающуюся для сво¬
его времени задачу собрать воедино, обобщить все, что
накопило человечество в области распознавания и ле ¬
чения болезней , применения различных лекарственных
средств , отбросить то, что не подтверждается опытом , и
оставить людям своеобразный свод врачебных правил.
Когда жил Гиппократ, человеческие знания были
еще очень скудны. Люди знали очень мало, их наивные
представления переплетались с верой в могущественных
богов, которые будто бы влияют на жизнь и судьбы

простых смертных.
Гиппократ в какой- то мере преодолел господствовав¬
шие в ту пору наивные представления , первым дал си ¬
стематизированное обобщение всего достигнутого меди ¬
циной , разработал методы исследования больных, уста ¬
новления диагноза , выработал правила поведения и пи ¬
тания при различных заболеваниях , описал порядок про ¬
ведения многих хирургических операций .
Дело Гиппократа продолжил римский врач Клавдий
Гален , живший во II веке нашей эры и написавший око ¬
ло 80 трудов по медицине. Его заслугой было то, что он
дополнил учение Гиппократа данными, добытыми ме ¬
диками за пять столетий , прошедших после великого
грека . За это время появилось немало анатомических и
физиологических сведений. Сам Гален не ограничивал ¬
ся чисто умозрительными рассуждениями , изучал строе ¬
ние организма на трупах животных , а изредка , когда
удавалось, на трупах казненных преступников, погибших
на поле брани воинов. Клавдий Гален писал: « Кто хо ¬
чет созерцать создание природы, не должен доверять
сочинениям по анатомии , но должен полагаться на свои
глаза ».
Но и у Галена было немало заблуждений. Он , на ¬
пример, делал выводы о строении и функциях челове ¬
ческого организма , вскрывая трупы животных, и даже
не задумывался над тем , что многие органы человека
значительно отличаются от внутренних органов живот ¬
ных Он подчас слишком доверчиво принимал выводы

.

42

Гиппократа , не составляя себе труда осмыслить их кри ¬
тически .
Учение Галена о строении человека было признано
церковью в годы ее безраздельного господства закон ¬
ченным, единственно верным и непогрешимым . Это
объяснялось прежде всего тем , что о,но, как казалось
церковникам , не противоречило ни одному слову « свя ¬
щенного » писания
Библии, не противоречило самому
духу христианства . Это было для церкви главное , и она
объявила авторитет Галена непререкаемым.
Ну а если Гален ошибся ? Все равно надлежало сле ¬
довать его учению. Ну а если врач нашел иной способ
лечения больного, чем тот, который предлагал Гален?
Все равно надлежало придерживаться учения Галена.
« На протяжении более тысячи лет после появления тру ¬
дов Галена христианская церковь гасила всякие попыт ¬
ки дальнейших научных исследований и исканий , пи ¬
сал советский историк медицины В . Терновокий. При
помощи костров и пыток церковь стремилась добиться
того, чтобы наука беспрекословно следовала авторите ¬
там, канонизированным церковью. В связи с этим есте ¬
ствознание и медицина стали руководствоваться не на ¬
блюдением над природой, не опытом в разнообразном и
широком смысле этого слова , а изучением не подлежа ¬
щих критике текстов Гиппократа и Галена ».
В эти времена и суждено было жить Теофрасту Па
рацельсу.
3
Так что же тебя заставило искать счастья имен ¬
но в Кольмаре?
Парацельс и Лоренц Фрис сидели в гостиной дома
кольмарского доктора и потягивали густое эльзасское
вино.
Искать счастье, ответил Парацельс, я начал
тогда , когда мне удалось вылечить неизлечимого боль ¬
ного. Ужасное невезение. У меня появились десятки за ¬
вистников . Я стал для них презренным негодяем , толь ¬
ко и думавшим о том , как их унизить. Черная зависть,
дорогой Фрис, это самая вредная вещь на свете из всех,
которые придумал создатель .
А начиналось все совсем иначе . ..
Парацельс отхлебнул глоток вина

—

——

-

—
—

—

—

43

—

Да , дорогой Фрис, начиналось все это иначе. Мо ¬
лодой доктор медицины Теофраст Парацельс однажды
задумался : неужели за столетия, прошедшие со времен
Гиппократа и Галена , ничего не изменилось? Неужели
и десять веков спустя мы будем лечить по их канонам .
Ведь и Гиппократ и Гален не были богами , почему же
простые смертные должны считаться непогрешимыми ?
Я мог бы занять солидную кафедру, спокойное мес ¬
то лекаря , устроить тихий семейный очаг, подобный то ¬
му , в котором я пользуюсь твоим гостеприимством , но
сердце мое подтачивал червь любопытства и беспокой ¬
ства . Я хотел увидеть сам , своими глазами, как лечат
людей в разных странах, узнать о новых методах лече ¬
ния , которые рождаются врачебной практикой, незави ¬
симо от указаний властителей и церковных иерархов.
Накинул плащ, прихватил дорожный мешок , взял свои
инструменты и отправился в далекий и долгий путь.
Фрис слушал , не перебивая , а Парацельс, увлекшись,
продолжал :
Я исходил много дорог. Слушал лекции медицин ¬
ских светил в крупнейших университетах, в медицин ¬
ских школах Парижа и Монпелье, побывал в Италии и
Испании. Был о Лиссабоне, потом отправился в Анг ¬
лию, переменил курс на Литву, забрел в Польшу , Венг ¬
рию, Валахию, Хорватию. И повсюду прилежно и ста ¬
рательно выспрашивал и запоминал секреты искусства
врачевания. Не только у докторов, нет, но и у цирю¬
льников, банщиков, знахарок. Я пытался узнать, как
они ухаживают за больными, какие применяют сред ¬
ства . О, народная мудрость бывает порой сильнее, чем
благородная ученость. А искусство врачевания слагает ¬
ся по крупицам из всего того, что накопили разные на ¬
роды за сотни лет практики.
Я и практиковал, Фрис, опробывая все то, что узнал
во время своих поисков. Служил некоторое время лека ¬
рем в армии датского короля Христиана , участвовал в
его походах, работал фельдшером в нидерландском
войоке. Армейская практика дает богатейший материал.
Парацельс прищурил глаз и посмотрел в упор на
Фриса .
Ну , а теперь спроси меня , Фрис, не жалею ли я
об этих годах, не зря ли я растратил их на скитания ?
Нет , не зря , добрый Лоренц, не зря. Я научился искус-

—

—

44

ству врачевания, которым не владеет никто. Я готов до ¬
казать на деле, что в моих словах нет ни доли лжи.
Я видел прекрасные напитки для лечения ран, которых
не знают ученейшие лекари Парижа и . Лондона . Я ви ¬
дел одного валаха , который давал выпить не более од¬
ного глотка напитка и этим излечивал любую рану.
Я видел в Кроатии цыгана , который , давал больным
пить сок удивительной травы и поднимал их на ноги.
В моем вещевом мешке лежат записи, которые хранят
многие сотни рецептов лекарств, неведомых самым име ¬

нитым фармацевтам.

Возбужденный, он поднялся с кресла , оперся рукой
о тяжелый дубовый стол и продолжал:
Я видел все: грязь и невежество, человеческие
страдания и нищету. Я скитался как бродяга , проводя
ночи на постоялых дворах, в крестьянских домах , а то
и просто на сырой земле, подложив мешок под голову
и укрывшись плащом . Но разве не стоили все мои ски ¬
тания того, чтобы овладеть искусством врачевания!
Стоили, видит бог, стоили, ответил Фрис, но
не каждому даны такие упорство и целеустремленность.
Мне не дано.
Он вздохнул и продолжал:
Я завидую тебе, Теофраст Парацельс. Завидую,
потому что не могу быть таким , как ты.
Парацельс устало опустился в кресло.
Не завидуй , ибо то, что я познал , не принесло
мне ничего, кроме неприятностей. И свидетельство то ¬
му наша встреча здесь , в Кольмаре.
Фрис хотел что-то сказать, « о Парацельс, словно
опасаясь, что не сможет высказать все тревожившее
его душу , торопливо заговорил :
Когда мне исполнилось 32 года , я понял , что
пришло время осесть на одном месте и начать распла ¬
чиваться с людьми за добытые от них знания. Я воз ¬
вратился в Германию, решил обосноваться в Страсбур ¬
ге, купил себе право гражданства и записался в цех
И хотя я сразу же заимел множество недоброжелате¬
лей среди коллег они очень не любят соперников,
дела мои складывались весьма удачно . Отбоя от па ¬
циентов не было, мои недруги бесновались , но больные
шли все- таки не к ним , а ко мне

—

,

—

—

—

—
—
—

—

.

—

.

45

Он говорил быстро, будто заученную речь, не раз
произносившуюся им. Фрис не перебивал.
Только ты не думай , Фрис, что я гнался за
деньгами. Совсем нет. Для меня самым главным было
убедить тупоумных коллег , у которых в голове нет ни ¬
чего , кроме заученных канонов Галена , что врачебное ис ¬
кусство нельзя втиснуть в тесные переплеты учебных
книг , что врач должен быть мыслителем , а не рабом
чужих мыслей. Я дал им главный бой у постели изда ¬
теля Иоганна Фробена из Базеля. Они долго лечили
ему больную ногу , но, ничего не добившись, решили ,
что спасти Фробена может только ампутация. Меня вы ¬
звали очень поздно, болезнь была запущена , но я вспом ¬
нил , как действовал в подобных случаях старый цыган
из Гренады, приготовил снадобье по его рецепту и в
две недели поднял больного на ноги.
Парацельс оживился , сопровождая рассказ свой вы ¬
разительными жестами , голос звучал все громче.
Ах , как они были жалки , ты даже представить не
можешь, как они были жалки, эти галеновские доктора .
Они не могли говорить, а только мычали при встрече
со мной, а на улице, завидев меня , старались улизнуть
в какой - нибудь проулок. Ну а мне излечение Фробена
принесло, кроме прочего, приятную неожиданность. Ба ¬
зельский магистрат предложил место городского вра ¬
ча и...
Он многозначительно поднял палец вверх.
...И профессорскую кафедру в университете. Да ,
кафедру , о которой я давно мечтал . Ведь я получал
возможность передать свои знания молодым, учить их
не слепо заучивать галеновские формулы , а творить и
искать. Предложение магистрата я принял без раздумий.
Он снова поднялся с кресла , сделал несколько ша ¬
гов и остановился , прислонившись спиной к камину.
Я хорошо помню тот осенний день в ноябре 1525
года , когда прибыл в Базель. Это был счастливый день.
одна из лучших страниц моей жизни. Я от ¬
Базель
лично знал , что встречу там мало друзей и много вра ¬
гов , знал что будут завистники , злые нашептывания ,
сплетни и клевета , мне не привыкать к этому. И всетаки Базель моя счастливая пора . Правда , далеко не
всем надеждам удалось там сбыться , но я не считаю
потерянными эти годы.

—

—

—

—

—

'

46

—

—

Парацельс на минуту умолк, словно обдумывал чтото важное. Потом продолжал:
Не буду скрывать, что привлекла меня в Базель
и другая надежда вырваться из - под гнета святейшей
римской церкви. Мне не раз приходилось сталкиваться
со святейшей церковью, когда я скитался по разным
странам . О, я видел множество костров, на которых сжи ¬
гали колдунов и колдуний, неисправимых еретиков.
Сколько раз, когда я приготовлял свои снадобья для
больных , мозг терзала мысль: а не донесет ли кто- ни ¬
будь святой церкви, что я занимаюсь колдовством. Мне
часто приходилось поторапливаться с отъездом из ка ¬
кого- нибудь города , когда я узнавал , что церковь про ¬
являет ко мне повышенное внимание. Я вижу , Фрис,
ты беспокойно озираешься по сторонам. Вот-вот, ты
лишь подтверждаешь правоту моих слов.
Фрису не очень-то хотелось слушать подобные речи.
Если кто- нибудь донесет о том, какие разговоры ведут ¬
ся в его доме, наверняка не поздоровится тому, кто их
ведет, и тому, кто слушал их.
Так что же было в Базеле? спросил он , пытаясь
перевести разговор в другое русло.
Когда меня пригласили в Базель, ответил Па ¬
рацельс, я зйал, что в этом городе святая церковь не
имела уже прежних позиций. Магистрат предоставил
свободу протестантам , которые выступали против непре ¬
рекаемого авторитета римской церкви. Мне казалось,
что сторонники новой веры будут более терпимы к зна ¬
нию. Я надеялся , очень надеялся , что в Базеле легче
дышать, но это оказалось не так.
Он вновь умолк, сел в кресло. Молчал и Фрис, ожи ¬
дая , когда Парацельс продолжит. Но тот не торопился ,
будто забыв, что так и не кончил рассказывать о своих
злоключениях в Базеле.
Так что же стряслось с тобой в Базеле? снова
спросил Фрис.
Парацельс поудобнее устроился в кресле, вытянул
ноги , крепко ухватив руками резные ручки.
То же, что и в других городах... Каких только
слухов не сеяли злые языки о главном докторе Теофрас¬
те Парацельсе. Говорили , что я отрицаю все и всяче¬
ские авторитеты , что я поношу великого Галена . Да
только ли это? По городу полезли сплетни, будто Пара

—

—
— —

—

—

—

—

—

—

-

47

цельс употребляет в своей практике неведомые лекарст ¬
ва , многие из которых являются ядовитыми. Люди на ¬
шептывали, будто я занимаюсь колдовством , черной
магией. И все оттого, что кто-то прослышал о моих ал ¬
химических опытах. Меня обвиняли даже в том , что я
не ношу докторской мантии и золотой цепи, а хожу
в простом платье. Особенно усердствовали базельские
монахи и духовные лица. Как же , в их глазах я был
чуть ли не посланцем дьявола, не желавшим лечить лю ¬
дей по тем предписаниям , которые были установлены
от века .
Ф|рис неожиданно перебил собеседника , видимо, не
в силах больше сдерживать себя.
Ты прав Парадельс, видит небо , как ты прав.
То же самое я могу оказать и о наших врачах. Я пы ¬
тался бороться с их невежеством , но понял, что это
бесполезно.
Нет , ты рано сложил оружие! Парацельс уда ¬
рил ладонью по столу. Бели смириться с невежеством ,
значит дать ему жить, существовать, процветать на
века .
Фрис недоверчиво смотрел на него. Парацельс за ¬
метил это и подался всем телом к нему.
Не будет этого, Фрис, твердо оказал он.
Только не надо быть податливым и мягкотелым , когда
имеешь дело с невеждами. С ними надо быть злым ,
жестоким и непримиримым. Как они поносили, оскорб ¬
ляли меня , требуя, чтобы я примирился с ними, обеща ¬
ли не травить меня, но я не пошел на попятную. Они
сделали все, чтобы не допустить меня к преподаванию
в университете и , конечно, были бы рады изгнать Пара цельса из Базеля . Однако все оказалось не так просто.
Только надо быть с ними твердым.
Фрис неуверенно покачал головой. Парацельс увидел ,
что не убедил собеседника , и с горячностью про ¬
должал :
Я понял , что надо быть твердым в своих убежде ¬
ниях, в делах своих. Это главное в жизни, Фрис. Я был
тверд и выиграл первый бой. Меня вынуждены были
допустить на кафедру, и я сказал с нее все, что думаю
о своих невежественных коллегах. Я заявил, что ни
докторская мантия , ни знание наизусть творений Гип ¬
пократа , Галена, Авиценны не делают еще врачом .

—

—

—

—

48

—

—

—

—

Врач должен знать болезни, знать, чем они вызывают ¬
ся , и уметь найти целительные средства . Я смог напе ¬
чатать свое вступление к лекциям и распространить его.
Сколько же оно наделало шуму !
Парацелъсу доставляло истинное удовольствие вспо¬
минать о том , как расправлялся он со своим,и недру ¬
гами. Это была неравная борьба : один против всех , но
все не могли справиться с одним . И вот такая именно
борьба была по душе Паравдельсу. Им овладевал азарт
игрока , которому доставляет особое удовлетворение
борьба с сильным , а не слабым противником. И он как
бы вновь переживал свое торжество, свою победу .
Такое и вспомнить приятно, продолжал он
Я им насолил , крепко насолил , а они были жалки и бес ¬
сильны . Я читал лекции студентам не по латыни, а на
их родном языке. Я водил будущих лекарей к постели
больных и там устраивал свои занятия . А это все бесило
собратьев по цеху. Они бесновались и не знали, что
делать. А потом прибегли к нечестному приему... Они
написали пасквиль, очень злой пасквиль. Повесили его
в воскресное утро на дверях городского собора , чтобы
смогли прочитать все горожане, направлявшиеся на цер ¬
ковную службу. Они глумились надо мной... Нет , даже
не надо мной, над наукой. Меня же просто именовали
ослом , лжецом, дураком. А тут случилось непоправи ¬
мое: внезапно умер издатель Фробен. Тот самый Фробен,
которого я так удачно вылечил когда -то. Враги мои ис ¬
пользовали и это, распространив слухи, будто я уморил
его своими лекарствами .
Г1арателье усмехнулся и поднял глаза на Фриса .
ÿ>Bи вся история, оказал он, которая закон ¬
чилась тем , что я оказался на дороге в Кольмар, где
добрый человек остановил карету и сделал меня своим
гостем . Теперь после всего рассказанного ты волен по ¬
просить меня из своего дома .
Фрис подошел к Парацельсу и оказал:
Я счастлив, Теофраст Парацельс, что узнал те ¬
бя . Отныне мой дом твой дом , и если я чем -нибудь
могу быть тебе полезен, рассчитывай на меня как на
брата и друга .

—

—

—

—

—

,

—

—

4

Человек устало брел по дороге. Видно было, что
он проделал немалый путь. А до Ганса , маленького
швейцарского городка в горах Агапенцелля, надо было
еще идти и идти.
Здесь, на горных дорогах , было пустынно. За день
не попалось ни одной крестьянской телеги.
Человек вспомнил , как однажды он вот так же брел
по дороге , усталый и измученный, и вдруг появился
нежданно-негаданно, словно с небес свалившийся бла ¬
годетель Лоренц Фрис , милейший Фрис.
Это было четыре года назад.
Вот так- то, доктор Парацельс, оказал вслух
путник и глубоко вздохнул.
Доктор ? Он просто бродяга , бездомный , отвержен ¬
ный всеми , живущий на жалкие подаяния. Для него
нигде нет больше места , и он вынужден скитаться в
горных районах Алпенцелля , переходя из деревушки в
деревушку, изредка врачуя крестьян .
Тогда , четыре года назад, найдя приют в доме док ¬
тора Фриса , он решил бросить кочевую жизнь, остаться
навсегда в Кольмаре, заняться врачебной практикой.
Но задержался там всего на полгода . Парацельс не
мог смириться с невежеством , шарлатанством лиц,
облаченных в докторские мантии. Он и в Кольмаре
остался верея себе .
В Кольмаре о Парацельсе заговорили как об искус¬
нейшем враче. Ему удавалось поднимать на ноги боль¬
ных , которых другие врачи считали безнадежными . По¬
пулярность его росла . Однако его независимое поведе ¬
ние , резкие суждения о собратьях по цеху, отказ о.т
слепого преклонения перед авторитетами пришлись по
нраву далеко не всем . К тому же Парацельс занимался
алхимией , усердно изучал труды восточных магов и
мистиков . Человек увлекающийся , пытливый , он прояв ¬
лял интерес ко всему, где , как ему казалось, можно
открыть что-то новое . Он заблуждался , нередко попа ¬
дал в плен суеверных представлений , терпел неудачи,
но продолжал поиски . Все это давало пищу для разных
домыслов о том , что Парацельс вступил в сношения

—

—

с самим дьяволом .
Положение усугублялось тем , что в Кольмаре про

-

60

должали сохранять свои позиции католики. Они -то рев ¬
ностно следили за тем, чтобы никто не осмелтоался
выступать с суждениями , шедшими В(раз|рез с устано ¬
вившимися представлениями. Только каноны, освящен ¬
ные католической церковью, признавались действитель¬
ными, любая попытка подвергнуть их пересмотру объ¬
являлась кощунственной. Паращельсу в любую минуту
могли предъявить обвинение в ереси и учинить над ним
расправу.
Волей -неволей пришлось распроститься с Фрисом,
добрым доктором, разделяющим его взгляды. Из Коль¬
мара путь скитальца лежал в Эслинген, а потом Па рацельс перебрался в Нюренберг, где он надеялся
издать свои сочинения. К тому времени он написал не ¬
мало. Записывал свои наблюдения , делал выводы, вы ¬
сказывал собственные суждений. Он был необычайно
работоспособен . Сохранились свидетельства о том , что
Парацельс порой проводил за письменным столом по
нескольку дней кряду, почти без сна . В Нюренберг он
прибыл не с пустыми руками. В его дорожном багаже
лежало несколько сот страниц сочинений.
Вначале ему улыбнулось счастье. Одну за другой
ему удалось издать четыре книги . Но затем неожидан ¬
но последовало решение городского магистрата о за ¬
прещении дальнейшего печатания его произведений.
Причиной тому было требование профессоров и докто ¬
ров медицинского факультета Лейпцигского универси ¬
тета , вое мутившихся сочинениями Парацельса . Они не
могли принять новшеств Парацельса , ибо находились
во власти сложившихся представлений, которые воспри ¬
нимались как истина .
И тогда в отчаянии он бросил все и покинул Ню ¬
ренберг. У него не осталось сил для борьбы, для того,
чтобы сокрушить каменную стену косности и невежест¬
ва . Он устал бороться и отправился в горы , подальше
от больших городов , подальше от грязных сплетен ,
злобных нашептываний и лжи.
Здесь в горных деревушках он находил удовлетво ¬
рение в том , что мог хотя бы говорить то, что думает,
не опасаясь доносов и преследований . Парацельс мог
откровенно высказывать свои взгляды на католическую
церковь, в беседах с крестьянами утверждать, что «ка ¬
толическая церковь лрабит народ, используя его даяния
‘

51

на роскошь и пышность, а бедные не получают тех
даяний , которыми церковь должна была бы их поить

и кормить».
Он осуждал и протестантские церкви, которые, вы ¬
ступив против католицизма , не пошли дальше громо ¬
гласных деклараций о христиаиском братстве и равен ¬
стве . Протестанты не сделали ничего для облегчения
жизни простых людей. Изменились лишь формы духов ¬
ного закрепощения масс, так и оставшихся в плену ду ¬
ховного рабства : на смену рабству по набожности при ¬
шло рабство по убежденйю...
Паращельс отвлекся от своих мыслей . Прямо перед
ним в каких-нибудь пятистах шагах, неожиданно пока ¬
зались черепичные крыши Ганса . Он спустился по узкой
тропинке и сразу же оказался на центральной улице
городка . Без труда нашел постоялый двор и забараба ¬
нил кулаком в ворота . Прешло минут пять, пока в кро ¬
хотное окошко выглянула голова хозяина , молча огля ¬
девшего путника . Путник был без коня , а это уже го ¬
ворило о том, что он беден . Был он в повидавшем
виды дорожном костюме, в сапогах со шпорами , с ме ¬
чом , подвешенным к поясу, и мешком за плечами. Хо¬
зяин отворил дверцу в воротах и пропустил пришельца ,
кивнул головой на лестницу , ведущую к другой двери.
Парацельс поднялся по лестнице, толкнул дверь и
очутился в жарко натопленной комнате. В ней было
немного людей , всего человек десять. Все уставились
на вновь прибывшего постояльца . Тот прошел за длин ¬
ный , протянувшийся почти через всю комнату стол ,
сбросив с плеч мешок и отстегнув меч , тяжело опустил ¬
ся на скамью.
Только сейчас он почувствовал , как устал . Он зак ¬
рыл глаза , не обращая внимания на шум, на пьяный
спор, разгоревшийся в углу комнаты, на причитания
какой -то женщины , оплакивавшей недавно умершего
сына . Никто более не обращал внимания и на него.
Он на какое -то время забылся , отключившись от всего,
что его окружало.
Парацельс открыл глаза , когда в комнату уже вошли
вечерние сумерки. Слуга зажигал свечи, потом начал
застилать стол грубыми , как парусина , скатертями , рас ¬
кладывать деревянные тарелки и деревянные ложки.
Наступило время ужина

.

Б2

Короткий отдых снял усталость. Парацельс вновь
почувствовал себя сильным, готовым хоть сейчас пу ¬
ститься в дальнейший путь. 0,н с аппетитом опустошил
тарелку похлебки. С удовольствием выпил стакан кис ¬
лого вина . Мрачные мысли рассеялись .
Нет , жизнь не так безрадостна , как кажется , когда
ты устал , когда последние силы оставляют тебя.
Он вытащил из мешка длинные полосы бумаги , по¬
просил слугу принести перо и чернил .
Парацельс писал , быстро испещряя неровными строч ¬
ками лист бумаги. Он работал над новым сочинением
« Большая хирургия », которое, надеялся , все - таки когда нибудь увидит свет.
5
Несколько эпизодов из жизни Теофраста Бомбиста
фон Гогенгейма , именовавшегося Парацельсом . Но в
этих эпизодах, как в фокусе, вся его жизнь, жизнь
вечного скитальца и изгнанника Таким он остался до
конца своих дней, ибо так й не нашлось ему места в
Мире несправедливом и несовершенном , против которо ¬
го он восставал всем своим - существом.
После Апиеицелля Парацельса можно было увидеть
в Инсбруке. Он направился в этот город, надеясь за ¬
няться наконец постоянной врачебной практикой , по
которой изрядно истосковался. Но бургомистр не по ¬
верил , что появившийся в Инсбруке человек в оборван ¬
ном платье и с грубыми , как у простого мужика , рука ¬
ми врач. Он велел самозванцу покинуть город.
Парацельса не раз изгоняли бургомистры. К этому
ему было не привыкать. Но, оказавшись на сей раз за
городскими воротами , он задумался : куда теперь? Ре¬
шение пришло, когда он случайно узнал , что в Штер цинге эпидемия чумы. Он врач , и его место было там.
Чума ... Это слово в те времена произносилось с
ужасом . Страшная болезнь налетали внезапно, распро ¬
страняясь с огромной скоростью и унося в могилу сот ¬
ни тысяч , миллионы человеческих жизней. Ее называли
« черной смертью ». Она действительно сеяла смерть
повсюду, где появлялась. В XV столетии в Европе эпи ¬
демия чумы принесла гибель 25 миллионам человек ,
то есть почти четвертой части всего тогдашнего евро ¬
пейского населения. От чумы бежали , и даже великий

.

—

53

Гален , заслышав в свое время об эпидемии чумы в
Риме , поспешно покинул вечный город, сложив оружие
перед страшной болезнью.
Чума ... Немецкий историк так описывал эпидемию
этой болезни в средневековье: « Раз забравшись в гряз ¬
ный , тесный средневековый город, « черная смерть» уже
не уходила оттуда , не уничтоживши почти вое населе ¬
ние. Чума так и косила народ, потому что ее поддер ¬
живали все условия тогдашней жизни: душные дома ,
грязные улицы, колдуны и калеки, грязная одежда , не ¬
достаточный уход за телом , всевозможные нечистоплот ¬
ные привычки ... Чумные эпидемии уносили людей мил ¬
лионами ; сплошь и рядом в одну эпидемию вымирала
треть, половина , даже две трети населения той или иной
области . Население темных, душных городов прямо - та ¬
ки выдавалось этому ужасному врагу со связанными
руками и ногами . На перекрестках улиц горели огром ¬
ные костры: этим думали очистить воздух. Улицы пусте ¬
ли , и когда на них встречались два человека , то каж ¬
дый прикрывал лицо платком и с отвращением дул
перед собой , чтобы не заразиться дыханием встречного.
На всех дверях были намалеваны красные кресты с
надписью « Смилуйся над нами , господи!». В воздухе
беспрерывно стоял колокольный звон пю покойникам , и
голоса отпевающих попов мрачно звучали в пустых
церквах. Из домов неслись стоны умирающих и горест ¬
ные крики их близких. По улицам тарахтели телеги,
нагруженные трупами . Время от времени они останав ¬
ливались, и возница оглашал улицу дребезжащим зву ¬
ком звонка и криком: « Выносите своих покойников!» ...
Продолжительные, повторяющиеся страдания от чумы
делали людей бесчувственными ...»
Да , Гален бежал из Рима во время чумы , а Пара цельс направлялся туда , где свирепствовала чума .
О Галене вспоминал Па , раде л ьс, направляясь в
Штерцинг. Что могут противопоставить этой болезни
врачи , не знающие ничего , кроме авторитета Галена ,
спасовавшего перед чумой ?
Парацельс , обходя дома больных , приготовляя свои
лекарства , настойчиво пытался понять, в чем причины
этого страшного заболевания , как можно предотвра ¬
тить эпидемии, какими средствами следует лечить
больных.
54

Но когда кончилась эпидемия , Парадельс оказался
не нужен и в Штер,цинге. Он вынужден был опять бро ¬
дить по дорогам, меняя город за городом , надеясь, что
в каком -нибудь из них городские власти все - таки удо¬
стоят его вниманием. Но даже там , где власти были
бы и не прочь пригласить Парацельса , решительно воз ¬
ражало католическое духовенство , да и протестанты
всегда считали Парацельса нежелательным лицом .
И вдруг ему неожиданно вновь улыбнулось счастье.
В Ульме, а затем в Аугсбурге напечатали его труд
« Большая хирургия ». И эта книпа сделала то, чего
много лет добивался Парацельс. Она заставила заго ¬
ворить о нем как о выдающемся медике.
С этого времени доктора Парацельса принимают в
лучших домах, к нему обращаются знатные вельможи.
Он лечит маршала королевства Богемии Иоганна фон
Лейишика . В Вене его удостаивает вниманием сам ко ¬
роль Фердинанд.
Получивший признание вечный скиталец использо ¬
вал это для того, чтобы наверстать упущенное. Опять
дни и ночи просиживает он за столом , записывая свои
мысли , стремясь успеть поведать людям о том , что
узнал за свою жизнь, поделиться с ними своим опытом.
Он верит, что выработанные им приемы лечения неко ¬
торых заболеваний, впервые введенные в лечебную прак¬
тику лекарства , методика хирургических операций , ко¬
торую он разработал , окажут немалую помощь меди ¬
кам. Он словно чувствовал , что жизнь его клонится к
закату. Годы скитаний, напряженнейшего труда , по ¬
стоянной борьбы с недругами подорвали его организм.
Последнее его пристанище Зальцбург. Наконец-то
он может заняться врачебной практикой и писать тру ¬
ды, не заботясь о том , что завтра , быть может, ему
придется перебираться в другой город. У него есть
свой маленький домик на окраине, есть кабинет, своя
лаборатория. У него есть теперь все , кроме одного
здоровья . Смертельная болезнь подстерегает его в один
из сентябрьских дней 1541 года .
Как коротка жизнь. Всего 48 лет было отпущено
ему судьбой . Он сделал много , но мог бы сделать
гораздо больше, если бы не гонения , не скитания, если
бы не противодействие церкви , видевшей в нем опас ¬
ного человека , подрывавшего ее устои .

—

—

55

6

На могиле Парацельса в Зальцбурге поставили
большой камень. Резчик высек на нем бесхитростную
надпись: « Здесь погребен Филипп -Теофраст, превосход ¬
ный доктор медицины , который тяжелые раны, проказу,
подагру , водянку и другие неизлечимые болезни тела
идеальным искусством излечивал и завещал свое иму ¬
щество разделить и пожертвовать беднякам . В 1541 году
на 24 день сентября сменил он жизнь на смерть».
Наконец- то недруги Парацельса могли вздохнуть
спокойно. Смутьян , который не давал им покоя , ушел
навсегда . Вздох облегчения вырвался и из груди цер ¬
ковных иерархов. Парацельс для них всегда был опас ¬
ным человеком. Уже одно то, что он не признавал ни ¬
каких авторитетов, служило почвой для самых вольных
суждений, которые далеко не всегда соответствовали
интересам церкви .
Когда архиепископ Эрнст , пфальцграф Рейнский
и герцог Баварии , узнал о смерти Парацельса , он дал
указание похоронить его с почетом. Теперь этот беспо ¬
койный человек был не страшен , а имя его могло очень
пригодиться церкви. Не нужно было слыть провидцем ,
чтобы понять, каким выдающимся ученым был Теофраст
Парацельс. И конечно, имя его это хорошо понимал
архиепископ не исчезнет вместе с ним. Ведь оста ¬
лись книги Парацельса , громкая слава его, хотя и при ¬
шедшая слишком поздно. А раз так, то надо было по¬
заботиться о том , чтобы не отдать это имя вольнодум¬
цам и свободомыслящим , которые могли использовать
его в своих нападках на христианство, на святую цер ¬
ковь.
Но расчет церковников не оправдался . Несмотря на
все усилия , им не удалось посмертно сделать Парацель¬
са примерным христианином. Даже сочиненные леген ¬
ды о Парацельсе ревностном религиозном фанатике,
не дали церкви желаемого. Вымыслы эти так и оста ¬
лись вымыслами, а правда была сказана всей жизнью
замечательного ученого, его трудами.
Парацельс был искателем , пытливым , настойчивым ,
неутомимым . Путь его был неровен . Он отдавал дань
и мистике , и суеверным представлениям, высказывал на ¬

.

—

—

—

ивные суждения, которые сегодня могут вызвать лишь

56

улыбку. Вое это можно понять, поняв время , в которое
он жил, время , смешавшее воедино знание и незнание,
опыт и мистику, разум и интуицию. Знание пробивало
дорогу через лес заблуждений , которые подчас немритичеоки вос!прин,имали(Сь мыслителями , накладывая от ¬
печаток непоследовательности на их представления
о мире.
Время отсеяло мистические домыслы и суеверные
представления , сохранив все ценное, что Парацельс ос ¬
тавил людям.
Он был одним из первооткрывателей , одним из тех,
которые, по словам А. И . Герцена , « не были в полном
миру ни с собой , ни с окружающими » , которые были
беспокойны , потому что окружающий их порядок ста ¬
новился пошлым и нелепым , а внутренний « был потря ¬
сен ». Таким людям, писал Герцен , « не дается великий
талант счастливо и спокойно жить в среде прямо про ¬
тивоположной их убеждениям ». И они становятся бор ¬
цами , выступая в одиночку против привычных устоев,
против отживших традиций , против консерватизма
и косности, стоящих преградой на пути к новому .
Борцом был и Теофраст Парацельс из Гогенгейма .
В те дни, когда Парацельс о поисках пристанища бродил по
дорогам Европы, спасался от преследований инквизиции другой
врач, выступивший с критикой религиозного вероучения. Он не
жалел резких слов для критики католицизма, но не менее резкие
слева он отпускал и в адрес протестантов, которые, взявшись « вос ¬
становить истинное христианство » , в действительности недалеко
ушли от католиков. Сама жизнь подтвердила его правоту. И като ¬
лики, и протестанты, несмотря на междоусобные распри, объеди ¬
нились в преследовании этого вольнодумца. И некоторое время
спустя в Женеве, швейцарском городе, ставшем центром кальви ¬
нистской церкви, вспыхнул костер, на котором окончил жизнь
смелый мыслитель. Это произошло в 1553 году.
Прошло 350 лет. В 1903 году кальвинистская церковь воздвиг ¬
ла в Женеве памятник этому мученику науки Но лицемерное « рас ¬
каяние» протестантов не может заставить забыть о том, на чьей
совести лежит расправа над Мигелем Серветом.

.

..

...П ротестанты перещеголяли ка¬
толиков в преследовании свобод¬
ного изучения природы. Кальвин
сжег Сервета , когда тот вплот¬
ную подошел к открытию крово¬
обращения , и при этом заставил
жарить его живым два часа ...
Фридрих Энгельс

Рассказ о великом еретике Мигеле Сереете, окончившем
жизнь на костре в Женеве 27 октября 1553 года

Всю ночь , не переста ¬
вая лил дождь. Над Же ¬
невой плыли черные тучи ,
и , казалось, не будет им
конца .
Но когда наступило
утро, небо очистилось от
туч , над городом подня ¬
лось солнце и косые его
лучи осветили вытянув ¬
шиеся вверх стрельчатые
башни , мощенные булыж ¬
ником улицы, ворвались
в окна домов, пробуждая
людей от сна .
В это раннее октябрьское утро 1553 года на улицах
Женевы , ведущих от городской тюрьмы к холму Шам пель, лобному месту , где казнили государственных пре ¬
ступников, начали собираться горожане . Стоя на тро ¬
туарах, они обсуждали предстоящее событие: сожже¬
ние еретика , посмевшего посягнуть на святое учение
Христа .
Накануне вечером кальвинистские пасторы обходи ¬
ли дома , призывая христиан присутствовать при совер

.

-

58

шении казни богоотступника. Таково было желание са ¬
мого Кальвина. Все должны были видеть, какая кара
выпадет на голову каждого, кто посягнет на святыни
христианства . И женевцы, не смевшие ослушаться Каль¬
вина , заполняли улицы в ожидании предстоящего зре ¬

лища .

Ждать пришлось долго. Только около полудня от ¬
ворились маосивные ворота тюрьмы и в окружении
алебардщиков вышел изможденный , скованный цепями
человек в изодранной рубахе. Он с трудом поднял руку,
прикрывая ладонью глаза , много дней не видевшие
дневного света , жадно вдохнул воздух и покачнулся ,
опьяненный его свежестью.
Алебардщики подтолкнули его, и он с трудом сде ¬
лал первый шаг. Свинцовая тяжесть сковала измучен ¬
ное пытками тело. Он стиснул зубы, медленно ступая
по мостовой. Никто не должен был видеть, как ему
тяжело. Он не склонил головы, когда тюремщики тер ¬
зали его, требуя раскаяния в грехах, он не склонит ее
и в смертный час.
Шаг... Еще шаг... Еще... Последний путь... Там, впе ¬
реди, за холмом Шампель, вырисовывалась голубая по ¬
лоска Женевского озера , поднимались покрытые сне ¬
гом вершины Альп . Он видит их в последний раз.
Осужденный медленно шел , чувствуя на себе взгля ¬
ды сотен людей . Взгляды злобные и сочувствующие,
гневные и сердобольные. А сзади раздавался громкий
шепот сопровождавшего его пасторе Фареля: «Одумай ¬
ся... отрекись... покайся »..
В ответ он отрицательно качает головой. Спекшиеся
от жажды губы произносят еле слышно одно только
слово: « Нет!».
Шаг... еще шаг... еще ... Он старается отогнать от
себя мысли о казни . В последний час надо думать о
жизни , а не о смерти.
В воспаленном мозгу за считанные минуты проно ¬
сится вся его жизнь бурная , беспокойная, которой
суждено окончиться здесь, на холме Шампель...

—

2

Тудель. Маленький город в Наварре , на севере Ис¬
пании. Год 1511. В церковном храме совершается та ¬
инство крещения. Благообразный священник держит в
59

руках розовое тельце младенца , произнося по-латыни
заученную фразу церковного благословения.
Местный нотариус Сервет , ревностный католик,
счастлив. Он так хотел сына , возносил молитвы богу ,
и тот услышал его. Теперь его сын вступает в лоно
христианской церкви , и хотя он еще не понимает этого
и подобно другим детям пронзительно кричит, когда
священник окропляет его водой , отец убежден , что те ¬
перь его сыну предстоит счастлив ал жизнь, ибо он всту ¬
пает под покровительство господа бога . . .
Стремительно бегут годы. И вот уже постаревший
на пятнадцать лет нотариус Сервет поучает стоящего
перед ним сына :
Я хочу, чтобы мои сын пошел по стопам предков.
Я хочу, чтобы ты стал знаменитым законником ...
Год 1528. Тулуза . Франция . Черноволосый юноша ,
в жилах которого течет испанская кровь, выполнял во¬
лю отца , постигает в Тулузюком университете юриди ¬
ческие науки . Он пытлив, старателен , упорен .- Именитые
профессора обращают внимание на его усердие, про ¬
чат ему успех на поприще юриспруденции, и никому
из них не приходит в голову, что этот путь совершенно
не влечет его. Он , примерный сын , лишь выполняет
волю отца.
А интересы его находились далеко за пределами
скучной , сухой дисциплины , выхолощенной университет ¬
скими профессорами. Европа в те годы переживала
бурное время. Изнывавший под властью феодалов на ¬
род поднялся на борьбу против угнетателей . Вместе с
феодализмом пошатнулось могущество римской церкви ,
которая защищала устои феодального строя.
Выступая против засилья католической церкви , про¬
тив злоупотреблений ее служителей , их ненасытной
жажды обогащения , люди не отказывались от религии ,
от веры в бога . Они не могли представить себе жизнь
без веры , и требовали создания новой церкви. Они об ¬
ращались к первым векам христианства , когда еще не
были возведены роскошные храмы, когда не было раз ¬
жиревших служителей культа , сделавших религию сред ¬
ством личного обогащения , когда не было папы рим ¬
ского , провозглашенного наместником Христа на земле ,
а все верующие были равны перед богом . Правда , и
католическая церковь проповедовала равенство всех

—

-

60

-

христиан перед богом. Но в жизни все оказывалось по
иному. В мире были богатые и бедные , утопавшие в
роскоши феодалы и гнувшие на них спину крестьяне.
Какое уж тут равенство?!
Восстановление принципов раннего христианства ,
которое акобы не на словах , а на деле провозгласило
равенство людей , стало религиозной программой про¬

тестантизма .

Удивительно ли, что в те годы , когда развернулась
во всю ширь реформация , когда достигла высшей точ ¬
ки борьба между протестантами и католиками, умы
молодежи , как никогда , волновали религиозные вопро¬
сы. Они дискутировались в университетских стенах, вы ¬
зывали страстные шоры после занятий. Не миновали
они и пылкого испанца Мигеля Сервета .
Кто же прав в спорах католиков и протестантов?
Справедливо ли нападают на католическую церковь те,
кто критикует ее за отступление от истинного христи ¬
анства ? Для того чтобы разобраться в этом , Сереет
обращается к книгам, изучает историю христианства ,
историю римской церкви , читает « священное » писа ¬
ние
Библию. Ведь в опорах , которые вели между со ¬
бой католики и протестанты , и те и другие ссылались
прежде всего на Библию, в их представлении боговдохновенную книгу, то есть продиктованную самим госпо¬

—

дом богом .

Когда протестанты обвинили католиков в отступле¬
нии от первоначального христианства , они отыскивали

в Библии строчки, которые будто бы свидетельствовали
о забвении римской церковью основных христианских
принципов. Выступая против протестантов , католичес ¬
кие богословы тоже ссылались на «священное » писание
и находили в нем тексты , которые оправдывали като ¬
лицизм. А секрет тут был весьма прост . Библия писа ¬

лась многими авторами на протяжении многих лет.
В ней нашли отражение разные периоды истории че ¬
ловеческого общества. И естественно , в ней можно бы ¬
ло найти обоснование самым различным взглядам и

действиям.

Но для Мигеля Сервета в ту лору «священное» пи ¬
сание было боговдохновенным , неземным. Ему и в го¬
лову не могло прийти , что Библия творение челове ¬
ческое, а не божественное, что она может содержать

—

61

в себе противоречивые суждения по одним и тем же
вопросам.
Пе.ред Серистом стоял один вопрос: кто прав? Пра ¬
вы католические теологи, защищавшие учение и деяния
римской церкви , или протестанты, развенчивавшие ка ¬
толиков? Тщательно изучая Библию, он пришел к со ¬
вершенно неожиданному для себя открытию. Чем боль¬
ше он вчитывался в тексты «священного » писания , тем
отчетливее видел, что все, чему он верил раньше, уле¬
тучивается как дым . Он боялся признаться себе в том,
что теряет веру в ботовд о хн о вен ноет ь Библии , в незыб ¬
лемость ее догматов. Это страшило его . Ведь таяла
вера в те святыни, которые внушались ему буквально
с колыбели.
Сомнения одолевали юношу, терзали его сердце. Что
делать? Как поступить? Ведь он верный католик , обя ¬
занный быть твердым в своей (вере. Умолчать о своих
сомнениях ? Пойти против своей совести ? Нет , этого он
сделать не мог. Он всей душой был на стороне про ¬
тестантов, выступивших против католической церкви , на
стороне Мартина Лютера , Цвингли и других церков ¬
ных реформаторов. Он был на их стороне, но быть с
ними не мог, потому что видел, что и они заблуждаются.
Сервет решил публично высказать все, что думал, чест ¬
но, правдиво и откровенно.
3

...Он чувствует, как алебардщик подталкивает его
в спину: « Шевелись быстрей!» Как они торопятся со ¬
вершить казнь, чтобы заставить его замолчать навеки.
Но разве можно уничтожить идеи, которые уже обрели
свою, независимую жизнь?
Всплывает в памяти год 1531. Германия . Сюда он
приехал , покинув стены Тулузского университета , так
и не выполнив воли отца . Здесь он закончил и опубли ¬
ковал свой первый научный трактат «Об ошибках уче ¬
ния о троице » . Сервет и не предполагал , какой пере ¬
полох он вызовет среди служителей церкви . Богословы
с ужасом брали его в руки. Подумать только, автор
книги , дерзкий юнец, замахнулся на святая святых хри ¬
догмат о святой троице .
стианской религии
А Сервет высказал в своем трактате то , что думал .
Да , догмат о троице предстал в его сочинении наив

—

62

-

ньш , нелепым , бессмысленным . Но ведь он таков в дей ¬
ствительности. Что может быть нелепей , чем учение,
будто единый бот существует в трех лицах: бога - отца ,
бога -сына и бона духа святого! Бог один , утверждают
христианские проповедники , но в то же время он трои чен. Иными словами, по христианской арифметике , еди ¬
ница равна трем . Что и говорить, логика поразительная.
Недаром же один из виднейших раннехристианских бо ¬
гословов Тертуллиан произнес знаменитую фразу: « Ве ¬
рую, потому что абсурдно».
Догмат о святой троице стал предметом исследова ¬
ния Мигеля Сервета , который показал , что здравый
смысл не может мириться с верой в троичность бога ,
что эта вера ни на чем не основана и должна быть от ¬
вергнута , как нелепица , которую не могут принять ра ¬
зумные люди.
Трактат Сервета возмутил и католиков, и протестан ¬
тов. Ведь он задел их веру. Нечестивца , поднявшего
голос против самих основ христианства , требовали под¬
вергнуть самому суровому наказанию. Дерзкому бого¬
хульнику угрожали расправой . Его книга была предана
сожжению, а сам Сервет вынужден был тайно покинуть
Германию.
Преодолевая опасности , рискуя быть схваченным не ¬
истовствовавшими фанатиками, она пробирался на за ¬
пад. И только когда пересек границу Франции , он смог
спокойно оглянуться назад. Все опасности были позади ,
а впереди новая, неизведанная еще жизнь в новой стране.

-

4

Дерзкий богохульник Мигель Сервет , еще совсем не ¬
давно возмущавший спокойствие христианских богосло ¬
вов в Германии , внезапно исчез, заставив >1>8E недру ¬
гов ломать голову , строить различные предположения
относительно его дальнейшей судьбы .
А в то же самое время в парижском колледже
Кальви появился молодой человек , который сразу же
обратил на себя внимание неиссякаемой тягой к зна ¬
ниям и удивительной работоспособностью. Не остались
незамеченными его пытливость, стремление познать все,
с чем ему приходилось сталкиваться в жизни. Звали
молодого человека Михаил Вилланов , и никто не мог
себе представить, что совсем недавно его называли
63

иным именем , которое вызывало содрогание у богосло*
вов , что перу этого скромного и старательного слуша ¬
теля колледжа принадлежит крамольная книга , бро ¬
шенная на костер ревностными служителями христиан ¬
ства .
Сервет переменил имя , но не изменил своим убе ¬
ждениям . Правда , до поры до времени о н не решался
заявлять о них публично. Его интересы сосредоточи ¬
лись на постижении естественных наук, математики, ме ¬
дицины . Он не пропускал ни одной лекции именитых
профессоров, жадно перечитывал всю попадавшуюся
ему научную литературу, изучал труды древних мысли ¬
телей и современных естествоиспытателей. Участвуя в
университетских диспутах, он заставил говорить о себе ,
как о серьезном и оригинальном ученом , обладавшем
обширными знаниями в самых различных областях науки..
Над Парижем опускался вечер. Умолкал шум в уни ¬
верситетских аудиториях. Закрывались двери библио ¬
тек. В эти вечерние часы поражавший всех блестящими
знаниями , эрудицией , острым умом Михаил Вилланов
отправлялся пешком через весь город на далекую па ¬
рижскую окраину. Здесь в нетопленой мансарде, часто
полуголодный , при тусклом свете свечи он продолжал
работать до глубокой ночи.
Нужда давила Сервета , не давала возможности сво ¬
бодно вздохнуть. Он не мог покупать нужные книги,
должен был ютиться в тесной каморке. Не имея околько - нибудь снооных условий для научной работы, он ре ¬
шил найти работу, которая обеспечила бы ему возмож ¬
ность существовать и заниматься тем делом, которое
его влекло.
Работа нашлась в Лионе. Михаил Вилланов, он же
Мигель Сервет, был принят корректором в типографию.
Он сумел и из новой профессии извлечь то, что помогало
ему пополнить свои знания . В типографии издавалось
много самых различных научных трактатов, и Сервету
приходилось читать корректуры этих изданий. Таким
образом он знакомился с научной литературой древних
и современных авторов.
Бывало и так , что ему поручали составлять приме ¬
чания или делать комментарии к научным изданиям.
И тогда он получал возможность блеснуть познаниями ,
высказать свои мысли

.

.

.

64

Однажды Сервету поручили издание сочинения круп ¬
нейшего географа древности Птолемея . Работая над
корректурой этого труда , Сервет увлекся географией .
Он перечитал массу книг, познакомился с работами
современных географов и составил примечания , кото ¬
рые поражали читателей своей глубиной , последователь ¬
ностью, научным анализом .
В эти же годы он увлекся медициной. Случилось
так , что Сервету довелось держать корректуру сочине ¬
ния лионского врача Симфориона Шампье о лекарст ¬
вах . Он познакомился с Шампье, стал бывать у него,
вести с ним долгие беседы о науке и самостоятельно
изучать медицину. Шампье пришлось по душе это ув ¬
лечение молодого человека , и он охотно помогал ему
постигать тайны врачебного искусства .
Интерес Сервета к медицине зашел так далеко, что
некоторое время спустя он решил покинуть Лион и пе ¬
ребраться в Париж, чтобы продолжить образова ¬
ние на этом поприще. Теперь он мог решиться на такой
шаг. За время работы в типографии он скопил немного
денег, их было достаточно для того, чтобы некоторое
время заниматься тем , чем он желал, не думая каждый
день о куске хлеба.
В 1537 году он вновь появился в Париже, большом
шумном Париже, в котором нашел приют в трудные
для себя дни жизни.
Когда дорожный экипаж миновал границу города
и покатил по его улицам, закутанный в плащ лионский
корректор Михаил Вилланов прильнул к окошку возка.
Он смотрел на Париж и , словно увидев его впервые ,
восторгался красотой города . За те годы, которые он
провел здесь, у него не было времени как следует поз
накомиться с Парижем. Работа в библиотеках, посеще ¬
ние лекций , а затем до глубокой ночи занятия в своей
мансарде отнимали у него все свободное время. И толь
ко сейчас, возвращаясь в Париж, он смог разглядеть
этот город.
А через несколько дней начались занятия в лом ¬
бардской коллегии университета , где новый слушатель
с рвением взялся за изучение медицины. За короткое
время он достиг таких успехов, что знаменитый про ¬
фессор Винтер, читавший лекции в коллегии, предложил
¬

¬

8

297

65

ему стать своим ассистентом. Другим ассистентом Вин ¬
тера был молодой итальянец Андрей Везалий .
Когда их познакомили , они по обычаю кивнули друг
другу и разошлись по своим местам , приготовившись

-

слушать лекцию профессора . Кто мог предполагать тог¬
да , что на долю ассистентов маститого профессора вы ¬
падет схожая еудьба , им придется перенести гонения ,
преследования , одного трудный путь приведет на кос¬
тер « женевского папы » Жана Кальвина , а другой окон ¬
чит жизнь всеми забытым и покинутым на далеком
острове Занте в Ионическом море.
Они с жаром отдавались учебе, и старый Винтер,
имя которого с почтением называли во всех универси ¬
тетах Европы, не мог нарадоваться на своих учеников.
Когда Винтер выпустил один из своих трудов по ана ¬
томии, он счел долгом упомянуть в предисловии, что
ему «деятельно помогали в подготовке этого труда »
Андрей Везалий, юноша « чрезвычайно успевающий в
анато'мии », и Михаил Вилланов, «муж весьма отличный
во всех родах литературы и замечательный знаток уче ¬

ния Галена ».
Через несколько лет в Парижском университете со¬
стоялась церемония присуждения Михаилу Вилланову
сразу двух ученых степеней магистра искусств и док ¬
тора медицины . Старейшие профессора поздравляли
своего нового коллегу , не скупясь на лестные слова о
его научных заслугах. А он думал лишь о том, что
наконец обретет независимость, к которой стремился все
эти годы , возможность заниматься тем , к чему лежит
душа . Ему, наконец, не придется заботиться о зара ¬
ботке, не надо будет выполнять работу , которая дает
деньги , но не греет сердца . Он сможет читать лекции ,
заниматься исследованиями, писать и писать. Ах, какое
это счастье обрести наконец независимость.
Но перспективы, которые рисовал в памятный для
себя день Мигель Сервет , оказались далеко не такими
радужными . После того как он стал магистром и докто¬
ром , ему предоставили возможность читать в универси ¬
тете лекции по географии , математике и астрономии.
Но стоило ему отойти от установившихся традиций,
попытаться изложить свое представление по тому или
иному вопросу, как это вызвало резкое недовольство
университетского начальства Ему предложили оста

—

.

66

-

вить подобные вольности. 0:н должен излагать офици
альное учение, одобренное церковью, а не высказывать
свои собственные идеи , которые никого не интересуют .
Унтере и те ток а я кафедра существует не для того, что
¬

¬

бы каждый позволял себе говорить то, что взбредет
ему в голову.

Сервет распалился. Какие вольности он позволил
себе ? Он лишь высказал сомнения в некоторых поло¬
жениях , которые преподносились с университетской ка ¬
федры . Что ж , если он не прав, он готов выслушать
возражения , поспорить, отстаивая свои взгляды. Однако
с ним никто не спорил , никто не попытался опроверг ¬
нуть его суждения , а просто предложили излагать одоб ¬
ренное церковью учение . Но разве человек не имеет
права на свое собственное суждение ?
От магистра и доктора Михаила Вилланова ждали
смирения , а он не смирился , напротив, выпустил острый
и язвительный памфлет , в котором обрушился на невежд
в науке, назвал невежественных врачей « заразой мира ».
И тогда разыгрался скандал . Те самые невежественные
врачи оскорбились и потребовали уничтожить памфлет.
Дело дошло до парижского парламента , который всту ¬
пился за оскорбленных и потребовал изъять памфлет
Михаила Вилланова , а от самого автора памфлета
публично просить извинения за свое дерзкое сочинение.
Он не стал просить извинения. И тогда ему предло ¬
жили подать в отставку и покинуть Парижский универ ¬
ситет.
Вначале Сервет обосновался в небольшом городе
Шарлье, неподалеку от Лиона , а вскоре перебрался во
Вьенну , где ему была предоставлена частная прак ¬
тика .
В этом городе Сервет провел двенадцать лет . Это
были годы ежедневной практической работы : прием
больных, срочные выезды по вызову , консилиумы у - знат ¬
ных горожан отнимали почти все время . И все же Сер ¬
вет занимался не только практикой. Когда уходил день
и над городом спускалась ночь, он запирался в своем
кабинете , склонялся над письменным столом и писал.
Часто за этим столом он встречал рассвет , не заметив,
как пролетело время. Он писал книгу, в которую вло ¬
жил все свои познания , весь свой опыт , весь свой та ¬
лант. Ей было отдано 10 лет работы.

-

3*

—

67

В этой книге он высказал свое суждение о христиан¬
стве, показав, что христианское учение, которое пропове¬
дуется в церкви , соткано из противоречий , что христиан ¬
ские мифы наивны , а догматы нелепы.
Что же касается споров католиков и протестантов о
вере, то они беспочвенны , ибо протестанты столь же за ¬
блуждаются , сколь и католики. Если уж говорить о чис¬
тоте религии , то надо вести речь о такой религии , ко ¬
торая бы не совершала насилий над разумом , не сковы ¬
вала бы творческие силы людей , давала бы право уче ¬
ным свободно исследовать природу.
Сервет был наивен , веря в то, что может существо ¬
вать религия , не совершающая насилия над разумом. Он
не мог вырваться за пределы религиозного миропони ¬
мания , хотя объективно высказывал мысли , которые в
той или иной степени расшатывали традиционные устои
христианства .
В своей книге Сервет выступил и с естественнонауч ¬
ными суждениями . Немало места он уделил , в частности,
медицине. И здесь он предстал как ученый, на 100 лет
предвосхитивший научное открытие, которое было сде ¬
лано великим Гарвеем . Его познания в области медици ¬
ны дали ему возможность впервые описать малый, ле ¬
гочный круг кровообращения в организме. Но современ ¬
ники не оценили , сколь важное открытие сделал Сервет.
Только много лет спустя его назвали первооткрывателем.
В 1553 году книга Мигеля Сервета « Восстановление
христианства » увидела свет. Он держал в руках новень¬
кий , еще пахнувший типографской краской экземпляр и
устало улыбался . Никто не знал , сколько труда ему
стоила эта книга. Он понимал , что она не принесет ему
ни денег, ни почестей , вызовет нападки теологов. Но не
написать ее он не мог.
Ну, а если предстоял бой , он был готов к нему.
5

Женевский реформатор Жан Кальвин был вне себя
от гнева . Обычно он редко проявлял свои чувства . Су ¬
хой, педантичный , всегда с суровым выражением лица ,
он , казалось , был отрешен от земных дел , постоянно ду ¬
мая о делах небесных. Но на сей раз он не мог сдер ¬
жать себя .
Гнусный еретик , прошептал он.
68

—

—

Но этот порыв так же быстро погас, как и вспыхнул.
На лицо Кальвина вновь легла ледяная маска, потухли
огоньки , загоревшиеся в зрачках глаз. Когда предстоит
принимать решение, нельзя давать волю чувствам.
Кальвин бросил взгляд на письменный стол, где ле¬
жала книга « Восстановление христианства » , и отошел
к окну . Заложив руки за спину, он задумчиво глядел
вдаль, где серебрились под солнцем снежные купола
Альп .
Он прочитал книгу, которую ему доставили из Вьен ¬
ны . Это - то и вызвало его гнев. На титульном листе кни ¬
ги , где обычно стоит фамилия автора , были начертаны
три буквы М. S. V. Кальвин знал , что они означают: Ми ¬
хаил Сервет Вилланов. Он был знаком с ним . Кальвин
и Сервет несколько раз встречались, вели споры об ис ¬
тинной вере, переписывались. Несколько лет назад Сер ¬
вет даже прислал Кальвину извлечение из этой книги ,
над которой он завершал работу. Уже тогда Кальвину
стало ясно, что Мигель Сервет опасный еретик , но те ¬
перь, когда он прочитал книгу, возмущению его не было
предела .
Этот « восстановитель христианства » опять обратился
к церковным догматам, прежде всего к догмату о свя ¬
той троице, и посмел высказывать дерзновенные мысли
о нем . Он высказал сомнение в учении церкви о том , что
христианские догматы внушены самим господом , отри ¬
цал право церкви говорить от имени бога . Он обрушил ¬
ся не только на католиков, но и на протестантов, под ¬
вергнув критике учение Лютера , Кальвина и других
протестантских богословов, обвинил их в том, что они
так и не смогли довести дело восстановления истинного
христианства до конца .
Кальвин вздохнул. Многие не понимали его, не по ¬
нимали , как ему трудно, сколько сил он отдал для того,
чтобы реформировать церковь, дать людям истинную
веру, которую завещал им Христос и которую извратили
католики. Всю жизнь свою он посвятил этой цели, ра ¬
ботая не покладая рук , почти без сна , без отдыха . Ад ¬
ским трудом ему , сыну бедного ремесленника , удалось
выбиться в люди, стать главой новой церкви, которой ,
как он верил , принадлежит будущее . Он знал, что его
считали черствым, жестоким человеком , но он не мог
быть иным , когда речь шла о реформе церкви во имя
.

69

восстановления истинного христианства . Его сердце при ¬

надлежало богу, а не людям.
Когда речь шла о вере, Кальвин не знал компромис¬
сов . Он выступил против католической церкви, обвинив
ее в извращении принципов христианства , в стремлении
к обогащению, в отступлении от заветов Христа. Реши ¬
тельно отвергая католицизм , он объявил, что все земное
должно отступить там , где речь заходит о божествен ¬
ном . Бог, учил Кальвин , заранее предопределил участь
всех людей. Одним после смерти предопределил райское
блаженство, а другим место в аду, где грешников ожи ¬
дают страшные мучения . И это божественное предначер ¬
тание людям изменить не дано.
Католики же учили иному. Они говорили, что, если
человек горячо верит в бога , выполняет предписания
церкви и материально ее поддерживает , он может рас¬
считывать на то, что после смерти попадет в рай, а не
в ад. Получалось, что загробное счастье люди получают
с помощью церкви. Нет , не церковь, а бог дарует людям
спасение, провозгласил Кальвин.
Человек раб божий и таковым останется всегда.
Его жизнь, судьба в руках господа. Правда , люди могут
и при жизни определить, какую участь уготовил им гос¬
подь. Если дела их идут успешно, если они богаты , удач ¬
ливы, значит, они могут предполагать, что удостоились
внимания господа . Если же человек не может выкараб¬
каться из бедности, терпит в жизни неудачи, то, видимо,
ему суждена худшая участь.
Кальвин создал свою церковь, совсем непохожую на
католическую. Прежде всего он заявил, что его цер ¬
ковь это церковь без духовенства . Служители католи ¬
ческой церкви объявляли себя посредниками между бо¬
гом и людьми. А Кальвин учил , что для обращения к
богу не нужны никакие посредники. Порядок же в церк ¬
ви должны поддерживать ее служители, избранные из
среды верующих.
В кальвинистской церкви была установлена строжай ¬
шая дисциплина. В одном из своих сочинений Кальвин
писал :
« Если ни одно общество, даже сама семья, не может
существовать без дисциплины, тем менее может обой ¬
тись без нее церковь, которой приличествует самый стро¬
гий порядок . Если учение составляет душу церкви, то
'

,

—

—

70

дисциплина должна считаться тем нервом , посредством
которого соединены отдельные члены тела . Кто желает
отменить церковную дисциплину , тот разрушает цер ¬
ковь».
Кальвин был тверд в своих убеждениях . Обнародо ¬
вав свои мысли , он знал , что подвергнется преследова ¬
ниям инквизиции, которая вела охоту за всеми , Кто вы ¬
ступал против римской церкви . Ему пришлось долго
скитаться, чтобы ускользнуть от охотившихся за ним
шпионов инквизиции. Он менял города и страны, из
Италии переезжал во Францию, из Франции в Герма ¬
нию. А между тем его учение получало все большую из ¬
вестность среди протестантов, выступавших против за ¬
силья католической церкви. И неожиданно, когда пути
скитания привели Кальвина в Женеву, женевские про ¬
тестанты предложили ему возглавить реформационное
движение в этом швейцарском городе. Кальвин согла ¬
сился .
В те годы Женева была одним из самых богатых и
роскошных городов Европы. Она лежала на перекреще ¬
нии торговых путей Германии , Франции и Италии , й это
ее месторасположение привело к бурному росту города ,
который к началу XVI столетия превратился в крупный
торговый и культурный европейский центр. Жизнь в Же ¬
неве била ключом, но только до той поры, пока в городе
не появился Жан Кальвин.
Он словно набросил плащ на солнечный диск, светив ¬
ший над Женевой. Казалось, город окутал мрак. Стро ¬
жайшие порядки, введенные Кальвином , коснулись всех
жителей города. Требование думать прежде всего о не ¬
бесном , а затем о земном парализовало жизнь еще не ¬
давно веселой Женевы.
Истинный христианин должен вести строгую жизнь,
объявил Кальвин . Он запретил все увеселения , которые
могли отвлечь людей от дум о божественном . Истинный
христианин должен получать удовольствие не в земной
жизни , а в общении с богом , заявил он, и призвал ве ¬
рующих вести аскетический образ жизни . Были запре ¬
щены ярмарки, всякого рода зрелища , в том числе театр ,
игры, гулянья . Даже улыбка на лице человека считалась
недостойной истинного христианина , которому не подо ¬
бало увлекаться мирскими делами , а следовало думать
П

о вечности. Человек, улыбнувшийся на улице, рисковал
быть строго наказанным .
За всеми горожанами была установлена слежка . Слу ¬
жители церкви могли зайти в любой дом , они следили
за поведением каждого человека . Нарушение церковных
предписаний строго каралось. Кальвин был непреклонен
и жесток . Как -то соглядатаи увидели человека , играв ¬
шего в карты , тут же последовало наказание: наруши ¬
теля городских законов поставили к позорному столбу,
и он целый день под палящим солнцем стоял на цент ¬
ральной площади в назидание тем , кто думает нарушить
установленные порядки. Во время одной свадебной це ¬
ремонии служители церкви обратили внимание на то,
что невеста была одета в слишком яркое платье. Свадь¬
ба окончилась плачевно. Невеста и портниха , сшившая
это платье, были брошены на несколько дней в тюрьму,
о чем было громогласно оповещено население Женевы.
Порядки Кальвина вызвали ропот среди женевцев,
и спустя два года после его восхождения на женевский
престол он был изгнан из города . Однако начавшиеся
распри , борьба за господство в церкви, брожение среди
верующих вынудили «отцов » города вновь обратиться
к реформатору с просьбой вернуться в Женеву. 13 сен ¬
тября 1541 года , два года спустя после своего изгна ¬
ния , он возвратился в город. « Я отдал в жертву богу
свое сердце, и я возвращаюсь » , торжественно провоз ¬
гласил он .
И снова мрак деспотизма и тирании окутал Женеву.
Кальвин не отказался от тех порядков, которые считал
необходимым условием для того, чтобы церковь была
сильна и могущественна Напротив, эти порядки стали
еще строже. Каждый шаг жителей города тщательно
контролировался церковью. Каждый проступок наказы ¬
вался . Особенно суровому наказанию подвергались ере ¬
тики , позволившие себе не согласиться с учением Каль ¬
вина . Для них были уготованы костры на холме Шам пель. Только за четыре года , с 1542 по 1546, женевцы
были свидетелями пятидесяти восьми казней .
Таков был Кальвин, человек , фанатически веривший
в свое призвание восстановить христианство в его перво ¬
начальном виде, создать новую, истинно христианскую
церковь , в лоне которой праведники могут рассчитывать
на спасение. К Кальвину и попал труд Сервета . Всего

—

.

72

одна ночь понадобилась женевскому реформатору, что¬
бы прочитать его, всего несколько минут, чтобы прийти
в ярость.
...Он все стоял у окна , обдумывая, какое принять ре¬
шение. Сервет со всей страстностью обрушивается на ка ¬
толическую церковь. Это играет на руку протестантам.
Но тот же Сервет подвергает нападкам и протестантские
церкви и самого Кальвина , да еще высказывает сомне ¬
ние в богодухновенности христианских догматов. Нет,
за всякую ересь нужно нести наказание.
Решение было принято. А Кальвин не менял своих
решений.
6

Некоторое время спустя архиепископ лионский , кар ¬
динал Турнон, получил от жителя Женевы купца Виль¬
гельма Три донос, пересланный в Лион на имя некоего
Арнейса . В доносе говорилось, что автор крамольной
книги « Восстановление христианства » испанец Мигель
Сервет , пребывающий во Вьенне, что книга напечатана
в типографии Вьенны наборщиком Балтазаром Арнолле.
Турнон , прочитав донос, улыбнулся. Для него не со¬
ставляло труда узнать в полученном письме руку Жана
Кальвина . Его стиль был хорошо знаком кардиналу, ко ¬
торый считал Кальвина своим злейшим врагом.
Кардинал вызвал к себе генерального инквизитора
Франции Ори и показал ему письмо.
Полюбуйтесь, один еретик обвиняет другого.
Всякая ересь заслуживает наказания , коротко
ответил инквизитор.
В тот же день был отдан приказ об аресте Мигеля
Сервета , проживающего под именем Михаила Вилланова и занимающегося врачебной практикой во Вьенне...
Когда к нему в дом вошли люди в черном и объяви ¬
ли приказ об аресте, он не удивился . Он знал , что инкви ¬
зиция легко установит , кто написал крамольную книгу,
подписавшись тремя буквами М. S. V. И вот за ним
пришли . Что ж, начинался бой, к которому он готовил ¬
ся , хотя силы были явно неравны.
Его бросили в местную тюрьму . Одиночная камера:
четыре стены и маленькое окошко под потолком , куда
почти невозможно дотянуться, стала на сей раз оби ¬
телью Мигеля Сервета . Допросы утром , допросы вече-

—

——

—

73

—

ром , обвинения в ереси, которые сулят одно наказание
сожжение на костре. Он защищается , пытается доказы ¬
вать свою правоту , логически обосновывает свои взгля ¬
ды, но инквизиторы менее всего склонны выслушивать
его доводы . Для них он еретик. А это означает, что он
должен быть осужден на казнь. Но неожиданно они
получают страшный удар. Из тюрьмы приходит извес ¬
тие, что находившийся под следствием Мигель Сервет,
он же Михаил Вилланов, бежал .
Шпионы инквизиции были вне себя . Они произвели
тщательные розыски бежавшего во Вьенне, в Лионе, со ¬
общили его приметы в Париж, в другие города Франции ,
но все было тщетно.
Отчаявшиеся преследователи все же решили устро ¬
ить судилище. 17 июня 1553 года во Вьенне состоялся
суд над опасным еретиком . И хотя скамья, где должен
был находиться подсудимый, пустовала , приговор был
вынесен. Суд постановил предать Михаила Вилланова ,
выступившего против христианского учения, проповедо ¬
вавшего еретические суждения , сожжению живьем на
медленном огне, чтобы тело его обратилось в пепел . На
сожжение были осуждены и его книги.
В бессильной злобе они жгли на костре, разложен ¬
ном на одной из площадей Вьенны, куклу, которая за ¬
меняла сбежавшего « преступника », швыряли в огонь его
книги ...
А Сервет скрывался у друзей . Теперь, когда был вы ¬
несен приговор, его положение стало отчаянным. В лю ¬
бой католической стране его ждала казнь, объявленная
в приговоре вьеннского суда . Казалось, не было на зем ¬
ле места , где бы он мог чувствовать себя в безопасности.
Но и оставаться во Вьенне было нельзя . Католические
шпионы продолжали рыскать по городу , разыскивая
« преступника » , бежавшего из тюрьмы . Он не мог по ¬
явиться на улице, ибо сразу был бы схвачен и предан
казни .
Куда бежать? Где искать спасения ? В конце концов
он выбрал Швейцарию, Женеву. Ведь Женева была про¬
тестантским городом . Там не было инквизиции. Ну а
Кальвин ... Если они и разошлись во взглядах, не пойдет
же Кальвин по стопам инквизиторов , тем более что он
в своих речах осудил инквизицию. Сервет не знал , что
Кальвин принимал участие в составлении доноса архи 74

епископу лионскому , что, осуждая зверства инквизито ¬
ров , он проявлял не меньшую жестокость по отношению
к тем , кто шел против его воли , кто отвергал его
учение .
В августе с большим трудом удалось выбраться из
Вьенны и переправиться в Женеву. Он остановился в
гостинице « Розы » под чужим именем , но кто-то, видев ¬
ший его много лет назад в Париже, опознал Сервета.
Кальвину тотчас доложили, что Мигель Сервет в Жене¬
ве. Тот немедленно отдал приказ об его аресте. 13 ав¬
густа 1553 года Сервет был арестован в гостинице
« Розы ».

Женевская тюрьма мало отличалась от той, в кото ¬
рой он находился , ожидая приговора суда во Вьенне.
Те же четыре стены, то же маленькое окошко под по ¬
толком и неусыпный надзор тюремщика в узкий глазок
обитой железной двери. И сразу же начались допросы.
Сервету было предъявлено обвинение в том, что он пы ¬
тался подорвать устои христианской религии, открыто
проповедовал еретические взгляды, богохульствовал. Но
он отвергал все эти обвинения. Он выступал не против
христианского учения , а за восстановление этого учения ,
освобождение его от извращений , которые внесли в него
люди, мало думавшие о загробном воздаянии, но слиш ¬
ком заботившиеся о земном благополучии. Он выступал
не против церкви вообще, а против той церкви , что ду ¬
шила свободную мысль, всякое стремление к познанию
истины, если эта истина расходилась с установленными
церковниками догматами.
Да , он считает , что научное знание должно разви ¬
ваться свободно, что религия не вправе препятствовать
его развитию. Только тогда знание сможет приносить
людям пользу, а ведь для этого оно и существует. Разве
все это ересь?
Судьи оказались в затруднительном положении . Под ¬
судимый уверенно отвергал их обвинения , а они ничего
не могли возразить перед железной логикой его аргу ¬
ментов. И тогда на заседание совета , судившего Серве ¬
та , явился сам Кальвин. Он взял на себя роль главного
обвинителя .
Правда , и Кальвину не удалось логически разбить
доводы Сервета . Тогда он сделал другой ход, заявив,
что проповедуемые обвиняемым идеи подрывают устои
75

государства, могут вызвать серьезные последствия поли
тического характера. Это был верный ход. И хотя Сер ¬
еет продолжал защищаться против обвинений в ереси,
политическое обвинение опровергнуть было не так - то
¬

легко.

Шли дни, недели, месяцы. Изо дня в день продолжа ¬
лось это судилище. Многие судьи колебались, не реша
ясь вынести смертный приговор Сервету, не желая брать
на себя ответственность за его судьбу. Но Кальвин был
¬

непреклонен. Проповедуя христианский принцип всепро ¬
щения, он сам никогда не прощал врагов. А Сервет был
его врагом.
Наступил октябрь, а суд еще тянулся. Кальвин на ¬
чал беспокоиться, упрекая некоторых членов суда в том,
что они слишком мягки по отношению к опасному пре
ступнику, который пытался нанести удар церкви и госу ¬
дарству. И Кальвину удалось навязать суду свою волю.
Он знал, что в конце концов суд решит так, как желает
он, понимал, что суд выполнит его волю. В одном из
своих писем, накануне вынесения приговора, он писал:
«Еще не решено, какова будет судьба этой личности, од¬
нако я предполагаю, что совет произнесет его осуждение
завтра, а послезавтра его поведут на казнь».
Все произошло так, как «предполагал» Кальвин. На
следующий день суд вынес постановление об осуждении
Мигеля Сервета на сожжение. И тут Кальвин решил
проявить «милосердие». Он выступил против столь жес ¬
токого приговора, настаивая на том, чтобы преступника
казнили, отрубив ему голову. Но судьи оказались неми¬
лосердными .
¬

-

..

7
Последний путь Мигеля Сервета подошел к концу.
Вот и Шампель У подножия холма бурлила людская
толпа, ожидавшая зрелища. На почетных местах воссе
дали члены суда Кальвина среди них не было, он отка
зался присутствовать при совершении казни, сославшись
на нездоровье.
Осужденный увидел сложенные для костра поленья,
палача, державшего в руках соломенный венок, пропи¬
танный серой. Он поднял голову, и солнце ослепило гла¬
за. Последний раз он видел это солнце, которое так ма¬
ло довелось ему видеть в жизни

.
.

¬

¬

.

76

Палач привязал его к позорному столбу и бросил
к ногам книгу «Восстановление христианства».
Сервет стоял у позорного столба гордый и непрек
лонный. Спокойствие и презрение к врагам выражало
{

¬

лицо осужденного даже тогда, когда палач швырнул го
рящий факел к его ногам и языки пламени взметнулись

¬

вверх.

Сырые поленья разгорались плохо. Они тлели, заво¬
лакивая несчастного дымом. Легенда гласит, что какая
то женщина не выдержала страшного зрелища и под¬
бросила в костер сухого хвороста.
Это случилось 27 октября 1553 года.

-

Крушение феодального строя связано с новой эпохой в исто¬
рии человечества, эпохой Возрождения По словам Ф. Энгельса,
эта эпоха «создала в Европе крупные монархии, сломила духов¬
ную диктатуру папы, воскресила греческую древность и вместе
с ней вызвала к жизни высочайшее развитие искусства в ноЬое
время » Энгельс писал, что « это был величайший прогрессивный
переворот из всех пережитых до того времени человечеством,
эпоха, которая нуждалась в титанах и которая породила титанов
по силе мысли, страсти и характеру, по многосторонности и уче¬

.

... .

.

ности»

.

Церковь же не изменила своего отношения к науке Прежними
остались ее представления, незыблемыми «священные» догматы
Она продолжала внушать людям («вечные» истины христианства,
стремилась сохранить свое господство над сознанием верующих
Продолжала существовать инквизиция, продолжали в поте лица

.
.

трудиться тюремщики и палачи, выполняя постановления церков ¬
ных судов, сурово осуждавших вольнодумцев и свободомыслящих
Но жизнь требовала развития наук
Пришедшее на смену феодализму буржуазное общество пере¬
живало период бурного развития Невиданными до той поры тем¬
пами развивалась промышленность, торговля Это требовало усо¬
вершенствования техники, создания машин, которые бы помогли
сделать труд людей более производительным. Развитие морепла¬
вания требовало создания надежных кораблей, оснащенных совер¬
шенным оборудованием и совершенными навигациЪнными прибо
рами Во всем этом могла помочь только наука
Буржуазные революции привели к революции в науке. «.. Есте¬
ствознание, развивавшееся в атмосфере этой революции, писал
Энгельс, было насквозь революционным, шло рука об руку с

.
.

.

.

¬

.

.

—

—

.

77

пробуждающейся новой философией великих итальянцев, посылая

.

своих мучеников на костры и в темницы»
Возрождение началось в Италии Это объяснялось тем, что
феодальный строй в Италии менее укоренился, чем в других стра¬
нах, а следовательно, здесь были наиболее благоприятные условия
для того, чтобы вырваться из тисков феодальных порядков Кроме
того, на редкость благоприятным было географическое положение
Италии с ее выходом к морю, а значит, с широкими возможностя¬
ми для развития торговли. Именно на итальянской земле расцвел
талант многих замечательных ученых того времени, сделавших
выдающиеся научные открытия, ставших пионерами в различных
областях естествознания Италия подарила миру Леонардо да Винчи,
Джордано Бруно, Галилео Галилея С Италией связан научный
подвиг крупнейшего ученого Андрея Веэалия, вписавшего одну из
ярких страниц в историю науки ,

.

.

.

.

..

Мы же, Везалий , теперь да оце ¬
ним тебя по заслугам , истинна
слава твоя . Шествуй I Иду за то ¬
бой.

Иодок Вельсий , врач , современ ¬

ник Везалия

Рассказ о великом анатоме Андрее Везалии, затравлен ¬
ном церковниками и погибшем вдали от родины в ок ¬
тябре 1564 года
1

Якоб Сильвий был
доволен своим новым уче ¬
ником. А уж он - то, старый
умудренный
профессор,
жизненным опытом , умел
разбираться в людях.
Звали ученика Андрей
Везалий. Сильвий знал,
что он вырос в семье по ¬
томственных медиков, что
врачами были его дед и
прадед, а отец служил

аптекарем при дворе им 1
ператора Карла V. Но де- |» »
ло даже не в том, что
юноша унаследовал профессию своих предков. Он сра ¬
зу же обратил внимание профессора своей пытливостью,
любознательностью, стремлением глубоко постигнуть
науку, которой он решил посвятить жизнь.
Якоб Сильвий всегда ценил эти качества в людях.
Ему самому довелось прожить нелегкую жизнь, и толь¬
ко благодаря упорству и настойчивости в достижении
цели он сумел стать доктором медицины, получить уни 79

Это случилось, когда Сильвию
было уже 53 года.
Он действительно не ошибся в своем ученике, пред ¬
сказывая ему большое будущее. Одного только не мог
он предвидеть, что юноша , к которому он проявил бла ¬
госклонное внимание, станет впоследствии злейшим его
врагом , что слава его затмит славу Сильвия, что имя
Везалия останется жить в веках как имя величайшего
ученого , основателя новой анатомии, а имя Якоба Силь ¬
вия будет вспоминаться лишь тогда , когда потомки ста ¬
нут воскрешать страницы жизни Везалия , и только сре ¬
ди имен его недругов , запятнавших себя подлостью и
предательством , сыгравших роковую роль в судьбе уче ¬
ного.
Но все это будет позднее, а в 1533 году, когда Анд ¬
рей Везалий впервые появился на медицинском факуль¬
тете Парижского университета , Сильвий не мог нарадо¬
ваться на своего ученика . Ему нравилась пытливость
юноши , который одолевал его вопросами , нравилась са ¬
мостоятельность в суждениях и выводах. Немного насто¬
раживало то, что Везалий без должного почтения отно ¬
сился к великим авторитетам , таким , например , как
прославленный Гален , которого буквально боготворил
Сильвий . Читая Галена , юноша стремился сам , на прак ¬
тике , проверить его выводы , словно не доверяя этому
признанному авторитету . Но Сильвий не выражал особой
тревоги по этому поводу. Все это по молодости и пройдет
с годами . Кому из молодых не казалось, что они явились
в мир, чтобы ниспровергнуть все авторитеты!
Профессор не учел , что именно любознательность
приведет его ученика к выводам о заблуждениях Гале ¬
на , к пересмотру галеновских положений о строении че ¬
ловеческого организма .
Когда Сильвий читал студентам свои лекции, препа ¬
раторы вскрывали трупы собак /и демонстрировали раз ¬
личные органы , о которых рассказывал именитый про ¬
фессор . Делали они это неумело, зачастую повреждая
органы, уродуя их . В результате студенты получали ис ¬
каженное представление о многих внутренних органах .
А Везалий сам взялся за вскрытие трупов животных ,
отобрав нож у препараторов.
Профессор явно недоволен. Студенты встречают на ¬
смешкой поступок своего однокашника , ибо вскрытие
Верситетскую кафедру.

80

трупов

—

обязанность цирюльников, унизительная для

будущего доктора медицины. Так повелось издавна , и ни
к чему нарушать вековые традиции.
Однако Везалия это не смущает . Он старается не за ¬
мечать недовольства Сильвия. Ведь он вскрывает трупы,
чтобы более глубоко познать внутреннее строение орга ¬
низма . Некоторое время спустя он напишет в предисло ¬
вии к своему трактату: « Мои занятия никогда бы не при ¬
вели к успеху, если бы во время своей медицинской
работы в Париже я не приложил к этому делу собствен ¬
ных рук, а удовлетворился бы поверхностным наблюде¬
нием мимоходом показанных некоторыми цирюльника ¬

ми мне и моим сотоварищам нескольких внутренностен
на одном -двух публичных вскрытиях ».
То, что Везалий берет у служителей нож , чтобы са ¬
мому провести секцию, это еще полбеды. Хотя прове ¬
дение секции будущими докторами и противоречит уста ¬
новленным правилам. Гораздо хуже другое. Везалий за ¬
дает на лекциях вопросы , которые свидетельствуют о его
сомнениях в правоте учения Галена . Гален непрере ¬
каемый авторитет, его учение следует принимать без
всяких оговорок , а Везалий доверяет больше своим гла ¬
зам , чем трудам Галена .
Чего, например, стоит его вопрос о слепой кишке, ко¬
торую Гален считал самостоятельным органом , напоми ¬
нающим большой мешок и служащим как бы вторым
желудком. « Но ведь мы ясно видим , что это не так»,
заявляет Везалий, держа в руках отсеченную слепую
кишку .
Сильвий опять недовольно морщится . Самоуверенный
молодой человек набрался наглости подвергать сомне ¬
нию самого Галена !
Вы , что же, не верите Галену ? спрашивает он

—

—

—

—
—
——
—

—

студента .

Я верю своим глазам , господин профессор. Ду ¬
маю и вы верите им .
Гм ... Так какой же вывод вы хотите сделать?
Вывода пока нет , господин профессор , есть факт.
Как к нему относиться ?
Как относиться ? переспрашивает Сильвий.
Относиться спокойно. Не можете же вы утверждать, что
великий Гален ошибался. Нет, он не мог ошибаться. Ну
а то, что демонстрируете вы, есть аномалия , отклонение

—

—

81

от нормы . Клавдий Гален описал нам двуногого челове ¬
ка . Но если вы встретите одноногого , что же , тоже буде ¬
те утверждать, что Гален ошибался ?
Взрыв хохота встречает слова профессора . Сильвий
доволен. Но Везалий невозмутим . Его мало трогает смех
студенческой братии . Обидно лишь то, что уважаемый
профессор не понимает его и сводит к шутке вопрос, ко ¬
торый имеет принципиальное значение .
Да , Гален ошибался и ошибался не раз . Везалий мо ¬
жет доказать это фактами . Гален и не мог не ошибаться.
Ведь он большей частью ограничивался тем , что вскры ¬
вал трупы животных . Вполне понятно, что, давая описа ¬
ние внутреннего строения человека на основании своих
наблюдений над животными , он не мог избежать
ошибок.
Но как убедить своих коллег, весь ученый мир , что
Гален вовсе не такой непогрешимый авторитет , каким
его представляли ? Ведь во времена Везалия взгляды Га ¬
лена считались абсолютно непогрешимыми, его учение
было возведено в ранг канона . Это учение разделяла
церковь. И конечно, церковь не позволит , чтобы кто -то
подверг сомнению « вечные истины » , провозглашенные
Г аленом .
Да не только критика Галена была чревата серьезны ¬
ми последствиями. Даже анатомирование трупов, кото¬
рым занимался молодой Везалий , могло обернуться про¬
тив него. А без этого Везалий был в том убежден
вообще немыслима медицина , ибо анатомия
основа
медицины. Не зная внутреннего строения организма че ¬
ловека , невозможно выработать методы борьбы с болез ¬
нями . А это первая и главная задача медицины.
Для того чтобы иметь возможность заниматься ана ¬
томированием , он использовал любую возможность. Ес¬
ли заводились в кармане деньги , он договаривался с
кладбищенским сторожем , и тогда в его руки попадал
труп , годный для вскрытия. Если же денег не было, он,
прячась от сторожа , вскрывал могилу сам , без его ведо ¬
ма . Что делать, приходилось рисковать!
Три года провел Везалий в университете, а потом об ¬
стоятельства сложились так, что он должен был поки ¬
нуть Париж и отправиться в Лувен , где был тоже доста ¬

—

точно известный университет.

82

—

—

—

—

Ну что же, Везалий, сказал ему на прощание
Вы сделали немалые успехи и, если бу ¬
дете благоразумным , думаю, добьетесь многого на меди ¬
цинском поприще. Я повторяю это слово
благоразум ¬
ным, ибо , прибавив это качество к своим достоинствам,
вы много бы выиграли . Если же вы пренебрежете им ,
я лично не поручусь за ваше будущее.
А некоторое время спустя Якоб Сильвий получил из ¬
вестие о том , что его ученик Везалий попал в неприят ¬
ную историю и вынужден был оставить Лувен. Он снял
с виселицы труп казненного преступника и произвел
вскрытие. Лувенское духовенство потребовало строжай ¬
шего наказания за такое кощунство. Везалий понял , что
споры тут бесполезны, и счел за благо покинуть Лувен.
Получив эту весть, Якоб Сильвий покачал головой и
вздохнул:
Я говорил ему, надо быть благоразумным . Он не
внял моим советам .
И немного помолчав, добавил:
Ему будет очень трудно в жизни. Очень трудно.

Якоб Сильвий.

—

—

—
—

2

Лувен остался позади. Везалий, бросил последний
взгляд назад, туда , где над городской стеной возвыша ¬
лись остроконечные башенки с флюгерами , и больше не
оборачивался . Теперь путь его лежал в Падую.
Везалий не сразу принял решение, долго думал о том ,
какой город избрать, куда направиться, для того чтобы
иметь возможность продолжать работу. Голова его была
полна замыслов, руки жаждали работы .
Он перебирал возможные варианты и в конце концов
принял решение ехать в Падую, откуда несколько лет
назад получил официальное приглашение. В этом италь ¬
янском городе был достаточно известный университет,
преподавать в котором было лестно для любого ученого.
На медицинском факультете было немало молодых пре ¬
подавателей, а молодежь, как думал Везалий , скорее
поймет его, чем старики , которые уже не могут вырвать ¬
ся из - под власти галеновского авторитета .
Он не ошибся в выборе. Во всяком случае, поначалу
все складывалось для него благоприятно. В Падуанском
университете его хорошо встретили , предложили подго ¬
товиться к сдаче экзаменов на получение ученой степе83

ни. Да и вообще здесь легче дышалось, чем в Париже
и Лувене. Италия вступала в новую эпоху, эпоху Воз ¬
рождения , разложения феодализма и становления ран ¬
него буржуазного общества . Она была , по словам Эн ¬
гельса , родиной « жизнерадостного свободомыслия нового
времени » . Все это не могло не сказаться на той обста ¬
новке, которая царила в Падуанском университете и так
пришлась по душе Андрею Везалию.
Вскоре он был допущен к экзамену на получение уче ¬
ной степени , блестяще выдержал его . Ему была при ¬
суждена степень доктора медицины.
Началась новая жизнь. Он стал профессором меди ¬
цинского факультета , с вдохновением читал лекции , ко ¬
торые всегда привлекали много слушателей , занимался
со студентами и , главное, продолжал свои исследования .
А чем глубже изучал он внутреннее строение организма ,
тем больше укреплялся в мысли , что в учении Галена
немало весьма значительных ошибок , которых просто не

замечали те, кто находился под влиянием галеновского
авторитета .
Гален был великим врачом. Но с той поры , когда
он жил , прошло много времени . Человеческое познание
ушло вперед, и естественно, что целый ряд положений ,
соответствовавших уровню знаний эпохи , в которую жил
и твррил Гален , нуждается в уточнении , пересмотре.
Любая ошибка в медицине обходится дорого.
Значит , надо исправить эти ошибки , дать правильное
описание человеческого организма , ибо без этого меди ¬
цина будет топтаться на месте, не сможет развиваться.
Конечно, это потребует большого труда и борьбы. Борь¬
бы упорной , ожесточенной. Борьбы с косностью и засто ¬
ем , слепым преклонением перед именами .
Начались годы напряженной работы над многотом ¬
ным сочинением , в котором Везалий хотел отразить со ¬
временный ему уровень знаний , внеся поправки в те
представления о строении человеческого тела , которые
сохранились еще со времен Галена . Такое сочинение не ¬
возможно было создать за письменным столом . Опро ¬
вергнуть некоторые выводы Галена можно было только
фактами . А их давал лишь опыт.
Невозможно подсчитать, сколько часов провел он у
секционного стола . Каждый орган исследовался тща ¬
тельно, скрупулезно. Везалий делал зарисовки , кото84

рые наглядно подтверждали его . правоту. А потом нача ¬
лось сравнение с тем описанием различных органов тела ,
которые оставил Гален.
Четыре долгих года работал он над своим трудом.
В 1543 году семитомный труд «О строении человеческого
тела » вышел в свет в Базеле в издательстве Опорина .
3

Безумец! Безумец!
Профессор Якоб Сильвий нервно ходил по кабинету,
не находя себе места . Он был вне себя от гнева .
Безумец, повторял он. Он поднял руку на са ¬
мого Галена , на великого Галена . Он захотел затоптать
в грязь самое святое. Ну нет , так это ему не пройдет .
В кабинете никого не было, и Сильвий мог дать волю
своим чувствам. Консерватор и рутинер Якоб Сильвий
не мог простить подобной дерзости своему ученику. Для
профессора Гален был иконой , на которую следовало мо ¬
литься. Книгу, в которой подвергались пересмотру неко ¬
торые положения галейовского учения о строении орга ¬
низма , Сильвий воспринял как выпад против него са ¬
мого.
Ничего- ничего, вслух говорил Сильвий. Я отве¬
чу ему. Я покажу, чего стоят его открытия, покажу всем ,
чтобы мир увидел, что Везалий песчинка жалкая по
сравнению с Галеном , титаном мысли, учение которого
будет жить вечно.
Это были не пустые угрозы. Сильвий поклялся , что
уничтожит своего бывшего ученика . И он начал действо¬
вать.
Вскоре появился написанный Сильвием памфлет, в
котором опровергались доводы, выдвинутые Везалием ,
содержались призывы к самому строгому наказанию
того, кто неуважительно отнесся к великому Галену , по ¬
смел усомниться в правоте его учения . Памфлет назы ¬
вался « Опровержения клевет некоего безумца на анато ¬
мию Гиппократа и Галена , составленные Якобом в Па ¬
риже ». Сильвий выступил против своего ученика .
Везалий предвидел, как обернутся события после
опубликования его трактата « О строении человеческого
тела » . Еще раньше он писал : «...мой труд подвергнется
нападкам со стороны тех, кто не брался за анатомию
столь ревностно, как это имело место в итальянских шко-

—

—

—

—

—

—

85

лах , и кто теперь уже в преклонном возрасте изнывает
от зависти к правильным разоблачениям юноши » .
Памфлет Сильвия вызвал подлинную бурю в науч ¬
ном мире. Полный злобных выпадов и клеветы , он был
малодоказателен, но гневен и оскорбителен . Потоки ру ¬
гани полились на голову Везалия , на тех молодых уче ¬
ных , которые не желали мириться с застоем в науке.
Сильвий требовал расправы над ними . Он преступил
барьер научной полемики , заняв позиции сродни католи ¬
ческим инквизиторам.
Он не погнушался тем , чтобы обратиться к самому
императору с требованием примерно наказать Везалия .
« Я умоляю Цезарское Величество, писал профессор
Якоб Сильвий, чтобы он жестоко побил и вообще обуз ¬
дал это чудовище невежества, неблагодарности, наглос ¬
ти, пагубнейший образец нечестия , рожденное и воспи ¬
танное в его доме, как это чудовище того заслуживает,
чтобы своим чумным дыханием оно не отравляло Ев ¬
ропу...»
Ослепленный злобой Сильвий отступал от принятого
в науке того времени стиля письма , сбиваясь на стиль
заурядного доносчика . Он желал погубить Везалия и до¬
бивался своего, не считаясь ни с чем.
Сильвий все предусмотрел. Он знал, что учение Га ¬
лена канонизировано в науке, что его имя пользуется
беспрекословным авторитетом повсюду и, конечно, уче ¬
ный мир выступит в его защиту против нападок Везалия.
Большинство именитых медиков действительно стало
на сторону Сильвия. Они присоединились к его требова ¬
нию обуздать и наказать Везалия , посмевшего подверг ¬
нуть критике великого Галена. Такова была сила при ¬
знанных авторитетов, таковы были устои общественной
жизни того времени , когда всякое новшество вызывало
настороженность, всякое смелое выступление, выходив ¬
шее за рамки установленных канонов , расценивалось как
вольнодумство. Это были плоды многовековой идеологи ¬
ческой монополии церкви, насаждавшей косность и ру ¬
тину .
Не мудрено, что трудом Везалия заинтересовалась и
католическая церковь. Ведь внося поправки в учение Га ¬
лена , он вольно или невольно задевал и церковное уче ¬
ние, а это уже была ересь. Церковь, например, основы ¬
ваясь на библейском мифе о сотворении богом первых

—

86

—

людей , учила , что господь, создав первого мужчину Ада ¬
ма из праха земного, затем усыпил его, вынул ребро, из
которого сотворил праматерь человечества Еву. Зна ¬
чит, у мужчин должно быть на одно ребро меньше, чем
у женщин . Так требовала элементарная логика, если до ¬
верять библейскому сказанию. И в это верили, слепо ве ¬
рили люди. Они даже не думали проверить, так это или
нет . Церковное учение принималось на веру.
А Везалий проверил. Он вскрыл десятки трупов, тща ¬
тельно изучил скелет человека и пришел к убеждению,
что мнение, будто у мужчин на одно ребро меньше, чем
у женщин, совершенно неверно. Но такое убеждение вы ¬
ходило за рамки медицинской науки . Оно затрагивало
церковное вероучение. Церковь же с подобным не ми ¬
рилась.
Не посчитался Везалий и с другим утверждением
церковников. В его времена сохранялась вера в то, что
в скелете человека есть косточка , которая не горит в ог ¬
не, неуничтожима. В ней-то якобы и заложена таинст ¬
венная сила , с помощью которой человек воскреснет в
день страшного суда , чтобы предстать перед господом
богом . И хотя косточку эту никто не видел, ее описыва ¬
ли в научных трудах, в ее существовании не сомнева ¬
лись.
Везалий же, описавший строение человеческого тела ,
прямо заявил, что, исследуя скелет человека , он не об ¬
наружил таинственной косточки. Если богословам угод ¬
но настаивать на ее существовании , это их дело. Он не
богослов, а анатом и, как анатом , заявляет , что, как
ни старался отыскать заветную кость, сделать этого не
смог.
Подобное утверждение тоже было еретическим с точ ¬
ки зрения церкви. И тут Везалий задевал христианские
представления , которые церковники настойчиво внушали
верующим .
Везалий отдавал себе отчет, к каким последствиям
могут привести его выступления против Галена . Он по ¬
нимал , что выступает против сложившегося мнения , за ¬
девает интересы церкви. А как поступают с такими дерз ¬
кими одиночками , он хорошо знал.
Еще до Везалия попробовал было обнаружить ошиб ¬
ки в учении Галена профессор Болонского университета
Яков Берентарио. Кончилось для него это печально. Его

—

87

попросту отстранили от преподавания, публично осудили,
а затем изгнали из города. Он остался без работы, на ¬
всегда потеряв возможность заниматься медициной.
И все- таки Везалий не пошел на компромисс. Науч ¬
ные истины были ему дороже личного благополучия.
Везалий продолжал преподавать в Падуанском уни ¬
верситете, но с каждым днем атмосфера вокруг него на ¬

калялась все больше. Профессора , еще недавно с почте ¬
нием относившиеся к своему молодому коллеге, теперь
пренебрегали им , порой не отвечали даже на его поклон.
Поредели ряды слушателей на его лекциях: большин ¬
ство студентов благоразумно перешло к другим профес ¬
сорам. Вчерашние друзья старались избегать его. То там ,
то тут слышал он слова осуждения и самые нелепые
вымыслы , связанные со своим именем. По городу ходили
анонимки , направленные против Везалия.
Везалий не сдавался , пытался бороться , отстаивая
свои идеи. Но бороться в одиночку очень трудно. Труд ¬
но, когда против тебя восстают буквально все. Одни по
убеждению, другие из трусости . Ведь, по словам Силь¬
вия , профессор Андрей Везалий опаснейший человек и
для государства , и для церкви. А государство и церковь
решительно расправлялись с людьми , которые представ ¬
ляли для них опасность. Общение с такими людьми мог ¬
ло навлечь всякие напасти . Лучше уж было держаться
в стороне.
Он пытался бороться , но с каждым днем убеждался
в тщетности этих попыток . Он не мог вести нечестную
борьбу , а его противники отказывались от иных методов.
Они делали все возможное, чтобы жизнь Везалия стала
невыносимой , чтобы он понял это и сдался .
Положение усугублялось тем , что делом Везалия
всерьез занялась церковь. Первоначально духовенство
просто подключилось к общему хору противников зна ¬
менитого анатома , приняв участие в его травле. Те ¬
перь же дело начало принимать иной оборот. Если цер ¬
ковь поставит вопрос о Везалии на официальную почву
и предъявит ему свои обвинения , ему не сдобровать. Он
понимал , что церковь может предъявить ему такие обви ¬
нения , которые вызовут крайне серьезные последствия.

—

88

4

Перечитывая жизнеописания многих мыслителей
прошлого, мы часто встречаемся с одинаковыми жизнен ¬
ными ситуациями: бегство из города , поиски пристани ¬
ща , странствия по дорогам Европы. Почти у всех пере ¬
довых мыслителей , которым довелось жить и творить
в годы засилья христианской церкви , схожая судьба . Они
вступали в борьбу с церковью, которая беспощадно рас¬
правлялась со своими противниками , и вынуждены были
скрываться от преследований, проводить жизнь в скита ¬
ниях , чтобы избежать расправы.
Наступил черед и Везалия. Он видел, надеяться боль¬
ше не на что, знал , что в атмосфере осуждения, травли,
злобной клеветы над ним в любую минуту могут учинить
расправу. Ему было горько расставаться с Падуей , с уни ¬
верситетом , прерывать свою работу, исследования . Но
иного выхода он не видел.
Как раз в это время он получил приглашение испан ¬
ского императора Карла V занять место придворного ле¬
каря . Двор императора находился в то время в Брюс¬
селе. Карлу служил еще отец Везалия , и молодой про ¬
фессор принял предложение императора . Конечно, в
Брюсселе у него не будет кафедры, он не сможет зани ¬
маться со студентами. Но зато императорский двор по¬
служит для него надежным укрытием от преследований
церкви. К тому же у него будут возможности заниматься
анатомией, в этом никто мешать не будет. Таким обра ¬
зом , место придворного лекаря , хотя оно было и не по
душе Везалию, имело свои преимущества .
И все-таки трудно было найти более неподходящую
должность для Везалия. Он был ученым , исследовате ¬
лем. Теперь же ему надо было усваивать вёсьма далекие
от науки принципы, умение угождать своим знатным па ¬
циентам , улавливать их мысли, участвовать во всех при ¬
дворных церемониях.
Для Везалия было пыткой надевать придворный мун ¬
дир, принимать участие в раутах, бывать на предусмот ¬
ренных этикетом пышных императорских приемах, соб ¬
людать установленные обычаи двора . Его угнетала вся
эта обстановка . Везалий со щемящим сердцем вспоми ¬
нал о благодатном времени, проведенном в Падуанском
университете.
89

Но и в этих условиях он не прекращал той работы,
которой посвятил жизнь. Все свободное время Везалий
отдавал трактату «О строении человеческого тела ». Вно ¬
сил поправки, дополнения , уточнял то, что казалось ему
не совсем убедительным. Используя любую возможность,
он занимался анатомированием . Но мысль , что он ото¬
рван от научных центров , что исследовательская деятель¬
ность стала для него побочным делом , угнетала Везалия.
Он мечтал вновь вернуться на научную кафедру. Но
реально Везалий даже помышлять не мог о том , чтобы
оставить Брюссель и перебраться в иное место, где
смог бы заняться работой по душе. Стоило ему оставить
императорский двор , как инквизиция вновь проявила бы
к нему интерес. Вот почему в самые тоскливые минуты
жизни Везалий убеждал себя в том , что надо прими ¬
риться с обстоятельствами .
Ему удалось вторым изданием выпустить в свет свой
трактат « О строении человеческого тела ». Это было лишь
короткое счастливое мгновение за все эти годы, а потом
все пошло по- прежнему. Потянулись длинной чередой
один за другим однообразные дни .
Но вот пришел конец пребыванию Везалия при импе ¬
раторском дворе. Его покровитель Карл V отрекся от
престола , удалился в монастырь и вскоре умер. На
престол вступил Филипп II , злобный садист , ненавидев¬
ший весь мир , желчный , злой человек . Он не любил Ве ¬
залия и открыто высказал ему свою неприязнь. Этим по¬
спешили воспользоваться многочисленные завистники и
недруги придворного лекаря. Отношение нового импера ¬
тора к Везалию ухудшилось еще более. От Филиппа
можно было ожидать всего, и никто не удивился бы,
если бы он решил выдать своего придворного врача в
руки инквизиции .
Везалий чувствовал , что ему надо как можно быст ¬
рее уехать из Брюсселя . Он сделал попытку вырваться
из - под власти нового императора , обратился с прось¬
бой отпустить его в Италию. Но своенравный Филипп
категорически воспротивился этому . Лакей может по ¬
кинуть своего хозяина лишь тогда , когда тот сам решит
изгнать его. Что ж , и тут приходилось смириться . Ведь
он был подневольным императора .
Нестерпимая тоска терзала сердце Везалия . Теперь
он не мог и думать об исследовательской работе. При
90

Филиппе суровые запреты церкви анатомировать трупы
вновь коснулись Везалия . Нарушить их значило вступить
в открытый конфликт с церковью. Везалий с горечью
писал об этом времени: « Я не мог прикоснуться рукой
даже к сухому черепу и тем менее возможности я имел
производить вскрытия ».
Но как ни старался Везалий не давать повода церков ¬
никам для каких бы то ни было обвинений , это оказа ¬
лось не в его силах. Церковь давно искала предлог для
того, чтобы свести с ним счеты. У инквизиторов была
хорошая память, они не забыли прошлого. Но если при
Карле V церковники не решались начать преследование
Везалия, то при Филиппе почувствовали, что долгождан ¬
ный момент наступил .
На Везалия вновь полились потоки клеветы. В до ¬
вершение всего ему было предъявлено ложное обвинение
в том , что он анатомировал живого человека.
Везалий пытался доказать свою невиновность, но все
было тщетно. Он должен был повиноваться. Приговор
церкви был категоричен: придворный медик Андрей Ве ¬
залий должен был во искупление грехов своих отпра ¬
виться на поклонение в «святые места » к гробу гос ¬
подню...

Ранним утром на купеческом корабле, отплывавшем
из Венеции, Андрей Везалий отправился в дальний путь...
5
В один из октябрьских дней 1564 года на острове Занте, омываемом водами Ионического моря , в маленьком
домике, окруженном зарослями маквиса , умирал вели ¬
кий человек. Современники именовали его « несравнен ¬
ным », « гением природы », «славой врачебного искусства ».
Поэты посвящали ему свои стихи. Его имя называли
в ряду величайших ученых мира . А он умирал вдалеке
от родной земли, от семьи, одинокий и затравленный,
словно преследуемый по пятам зверь. Так трагически
закончил жизнь замечательный ученый Андрей Везалий.
О последнем периоде его жизни имеются слишком
скудные сведения. По одним из них , которые представ ¬
ляются наиболее достоверными, он, возвращаясь из
Иерусалима , тяжело заболел, высадился на острове Занте, где и умер в одиночестве.

Везалий разделил участь многих передовых ученых ,
91

которым церковь не простила выступлений npotne под¬
держиваемых ею канонов .
Прошли годы . Заросла травой могила ученого. Дож ¬
ди смыли надпись на могильной плите . Но сохранились
слова поэта , посвятившего их великому анатому :
Этот Веэалия прах и народами чтимые кости,
Остров, в какой бы дали ты не скрываешь в себе ,
Путник, шаги задержи и о делах позабудь,
Помни, что гений природы здесь пред тобою. ..

А римская церковь продолжала свой поход против сил света
и разума. Все еще пылали костры на улицах и площадях городов
Франции и Италии, Германии и Испании. В застенках инквизиции
томились мыслители, осмелившиеся возвысить голос в защиту на ¬
учного знания , восстать против засилья церкви, против мракобесов,
рушивших свободную мысль. Их пытали огнем, вздымали на дыбу,
отдавали в руки палачей .
9 февраля 1619 года Великая палата тулузского парламента
приговорила к сожжению на костре неаполитанца Джулио Ванини,
обвинейного в атеизме, кощунстве, нечестии. В списке жертв инкви ¬
зиции появилась еще одна ...

Христос потел от страха в пос¬
ледние минуты , я же умираю не

¬

устрашимым .

Джулио Чезаре Ванини , слова ,
сказанные перед казнью

-

Рассказ о судьбе Джулио Ванини, мыслителя атеиста,
принявшего смерть на костре, но не отказавшегося от
своих убеждений
1

Итак, все позади , все
тревоги и опасения по ¬
следних дней. А их было
немало, малейшая оплош ¬
ность могла оказаться ро ¬
ковой . Но теперь все поза ¬
ди . Корабль уходит в море.
Ванини со своим вер ¬
ным другом Джиноккио
стоит на палубе парусни ¬
ка , глядя , как тают в ут ¬
ренней дымке очертания
Венеции .

— Прощай Италия
Прощай , родная земля !
,

!

Е

1

_
г.

*ш

2?

Oi&s
0
Ш

а'

)

4

-

Г

'

l

(о

Он жадно вдыхает свежий морской воздух, подстав ¬
ляет лицо порыву ветра и шепчет:
Свобода!
В ответ он слышит шепот Джиноккио :

—

—

Свобода !

2

Не думал Джулио Ванини, что ему придется вот так
расставаться с Италией, с землей , на которой он родил ¬
ся и вырос.
93

Еще подростком в родной деревушке Тавризано он
любил уходить в горы, откуда можно окинуть взглядом
земные просторы и ощутить величие мира , окружающего
человека . Он любил темными южными ночами лежать
на траве , заложив руки за голову , и смотреть на звезды,
предаваясь раздумьям . Сколько вопросов таит в себе
этот удивительный мир! На них еще надлежит ответить
людям . И кто знает, не ему ли, черноглазому мальчишке
из Тавризано, суждено ответить на них ?
Любознательность Джулио рано обратила на себя
внимание , и отец решил отправить его учиться в город.
Это был Рим , где Джулио предстояло « постигать науки ».
Вечный город стал « первым университетом » Ванини.
Юноша нашел здесь то, чего не мог иметь в своей дере¬
вушке. Он с жадностью изучал астрономию, анатомию,
юриспруденцию, математику , геологию, старался не про ¬
пустить ни одной лекции , жадно впитывал в себя зна ¬
ния . « Я никогда не отказывался от любого случая , пи ¬
сал он впоследствии , обучаться чему- нибудь... уверен ¬
ный , что мы знаем гораздо меньше по сравнению с тем,
чего мы не знаем!»
XVI столетие в Европе было бурным . Складывались
новые, капиталистические отношения , идущие на смену
феодальным . Многое из того, что недавно считалось не ¬
зыблемым , вдруг стало шатким. Рушились, казалось бы ,
непоколебимые истины, зрели новые идеи, вызванные из ¬
менениями в жизни государств и народов. Схоластиче¬
ский образ мышления уступал место иному , вырвавше ¬
муся из оков христианских догм. Церковь уже не могла
сдержать « брожения умов».
В этот период широкую популярность, особенно сре ¬
ди , молодежи , приобрели философские учения, которые
долгие годы были под запретом , были объявлены като ¬
лическими церковниками еретическими. Несколько сто ¬
летий запретным было учение арабского мыслителя Ибн Рошда , жившего еще в XII столетии и известного под
именем Аверроэса . Ратуя за независимость научного по ¬
знания от религии , он провозгласил , что истины на ¬
уки существуют самостоятельно, следовательно, наука
должна идти своим путем, а не быть служанкой бого ¬
словия . Однако этого было достаточно, чтобы папа
Лев X публично проклял Ибн- Рошда и его последовате ¬

—

ли

—

лей . Но идеи мыслителя продолжали жить среди тех, кто
требовал высвободить науку из- под власти религии.
В Риме Ванини встретил людей , разделяющих уче ¬
ние Ибн- Рошда , и восторженно принял его . Это сыгра ¬
ло немалую роль в формировании мировоззрения юно ¬
ши. Он смолоду усвоил , что к изучению природы нельзя
подходить предвзято, нужно иметь свой взгляд на вещи ,
доверять в первую очередь опыту и собственным убеж ¬
дениям.
Окончив « римские университеты » , Джулио перебрал ¬
ся в Неаполь. Здесь он продолжил свое образование в
монастыре святой Терезы, принадлежавшем католическо
му ордену кармелитов. В монастыре была богатая биб ¬
лиотека , кроме того, юноша имел возможность посещать
лекции и диспуты, которые вели неаполитанские фило ¬
софы. С особым усердием он изучал языки: латынь, древ ¬
негреческий, древнееврейский. В это же время Джулио
начал выступать с публичными проповедями, которые,
по словам его современников, производили большое впе ¬
чатление на слушателей. Проповедник покорял их бога ¬
той эрудицией , остроумием и незаурядным ораторским
мастерством.
В июне 1606 года Джулио Ванини торжественно об
лачили в докторскую мантию. Джулио Чезаре Ванини
из маленькой деревушки Тавризано стал доктором юр ¬
испруденции. Ему исполнился в то время 21 год.
Перед молодым ученым открылись широкие пути в
науке. Но доктор юриспруденции снова сел на студен ¬
ческую скамью, чтобы учиться . Он считал , что еще слиш ¬
ком мало знает и должен продолжать свое образование.
Он отправляется в Падую и Венецию, слушает там лек ¬
ции крупнейших ученых своего времени. Он изучает тру¬
ды Пьетро Помпонацци , отвергнувшего один из основ ¬
ных христианских догматов догмат о бессмертии ду ¬
ши ; зачитывается сочинениями Джероламо Кардано,
высказавшего ряд смелых материалистических идей ;
увлекается учением натурфилософа Бернардино Телезио,
стоявшего на позициях материализма , подвергавшего
критике христианскую религию.
А потом Ванини покидает Италию. Он едет за гра ¬
ницу , чтобы посетить крупнейшие университетские цент ¬
ры. Он отправляется в Германию, Швейцарию, Чехию,
Нидерланды , Францию, знакомится там со взглядами
¬

¬

—

96

представителей различных философских школ , дискути ¬
рует с ними . Его суждения подчас приводят в смятение
оппонентов . Уж очень они смелы и категоричны . Моло ¬
дой итальянец даже не пытается маскировать их, высту ¬

пая порой как откровенный безбожник . На это мог ре ¬
шиться не каждый .
Однако не всегда все оканчивалось благополучно.
В Женеве, а затем в Лионе такая смелость' едва не стои ¬
ла ему жизни . Ревнители христианской веры чуть было
ни прибегли к « аргументам » , почерпнутым из арсенала
святейшей инквизиции . В результате он должен был бе ¬
жать из Лиона , чтобы не стать жертвой религиозных фа ¬
натиков . Джулио не знал тогда , что ему не раз придется
быть беглецом и изгнанником .
Он не унывал , ибо был молод , и жизнь казалась ему
прекрасной . Он посмеивался над теми , кто цеплялся за
обветшалые представления . Несчастные люди , они при ¬
выкли смотреть назад , а не вперед. Что касается его са ¬
мого, он никогда не будет , словно попугай , повторять
заученные истины , принадлежащие « авторитетам » . Он
будет отстаивать свои взгляды , свои убеждения .
Знакомство с работами виднейших мыслителей прош ¬
лого привело Джулио к глубоким раздумьям о церков
ном вероучении . Так ли устроен мир , как объясняют
богословы ? Действительно ли он всецело подчинен во ¬
ле творца и управителя Вселенной или развивается по
своим собственным законам ? Божественной волей до ¬
вольно легко объяснить непонятные явления и загадки ,
которыми полна природа . Если что - то непонятно, проще
всего сказать , что это, дескать, от бога . Но что дает
такое объяснение ученому? Ведь непонятное так и ос ¬
тается непонятным .
Постепенно Ванини пришел к выводу , что религиоз ¬
ное вероучение полно противоречий . Вместо того чтобы
искать пути к их разрешению, богословие сознательно
уводит людей на путь заблуждений , заставляя полагать ¬
ся лишь на авторитет « священного » писания и « отцов
церкви » . Но разум не может принимать религиозное уче ¬
ние на веру . Он никогда не смирится с бездоказатель¬
ностью . Чтобы теологические концепции могли быть при ¬
няты за истину , они должны иметь достаточно убеди ¬
тельное обоснование.
¬

96

С такими взглядами в 1611 году двадцатишестилет ¬
ний Джулио Ванини после нескольких лет странствий
возвращался на родину.
3

И снова солнце Италии. Яркое , ослепительное, без
которого так трудно прожить итальянцу. И снова голу ¬
бое безоблачное небо над головой.
Ванини приехал в Венецию. Он любил этот город,
очаровывавший каждого, кто попадал сюда. Но не толь ¬
ко это привело его в Венецию на сей раз. Венеция зани ¬
мала независимое от папской власти положение, а это
было особенно важно для ученого, который расходился
во взглядах с католической теологией. Ванини надеялся ,
что здесь он будет чувствовать себя свободнее, чем где либо.
Еще совсем недавно он с юношеским пылом открыто
провозглашал свои убеждения, подвергал критике хрис ¬
тианство, а заодно и римскую курию, проповедовавшую
догматы этой религии. Но несколько столкновений с ка ¬
толиками убедили его, что нужно быть осторожнее. Доб ¬
рожелатели напомнили ему о жестоких расправах цер ¬
ковников с вольнодумцами, посоветовав не выступать от ¬
крыто против церкви. Ванини внял этим советам . Но,
может быть, в Венеции он все-таки сможет действовать
свободно ?

Увы, он вскоре убедился , что и в Венеции нельзя го ¬
ворить, что думаешь. Уже после первых его публичных
выступлений , в которых он решительно отверг христиан ¬
ское учение о божественном творении мира , заявив,
что природа развивается по естественным законам, его
предупредили, что с подобными идеями выступать дале ¬
ко не безопасно.
Он не обратил внимания на эти предупреждения и
продолжал открыто проповедовать свои богохульные
взгляды. Его предупредили вновь. Друзья сообщили , что
ему следует опасаться кармелитов, членов католического
ордена , в котором он состоял несколько лет назад. Он
получил несколько угрожающих писем. Дальнейшее пре ¬
бывание в Венеции становилось невозможным. Выход
был один бежать. .
Теперь его путь лежал к туманным берегам Брита ¬
нии. Он избрал Англию, потому что, по слухам, господ -

—

4 297

.

97

ствовавшая там англиканская церковь терпимо относи ¬
лась к тем мыслителям , которые вступили в конфликт
с католицизмом. Ведь само англиканство было порожде ¬
нием реформации . Как бы то ни было, выбор был сде ¬

лан.
И вот Ванини и его верный друг Джиноккио вступи ¬
ли на борт английского корабля. Пока корабль не от¬
чалил , они не были уверены, что сумели перехитрить
тех, кто вел охоту за Джулио. И только когда загремела
якорная цепь, ветер надул паруса и корабль вышел в
море, они смогли вздохнуть спокойно.
4

Лондон встретил их вначале радушно. В том не было
ничего удивительного. Протестантская страна считала
своим долгом проявить внимание к беглецам из католи ¬
ческой Италии . Видимо, сыграло свою роль и то, что
Джулио, отплывая к берегам Альбиона , заручился реко¬
мендательным письмом посла Англии в Венецианской
республике, который тоже считал своим долгом помочь
ученому, преследуемому католиками .
Англиканство одно из трех основных направлений
в протестантизме
в отличие от лютеранства и кальви ¬
низма не столь решительно отвергло вероучение и обряд ¬
ность католицизма . Правда , англиканская церковь
вышла из подчинения папе римскому , признав главой
церкви короля Британии , но она немало сохранила и от
католицизма. Все это не мешало, однако, англиканскому
духовенству резко выступать против католической церк ¬
ви , всячески подчеркивать свою самостоятельность. Ва ¬
нини и Джиноккио почувствовали это на себе.
Сам архиепископ кентерберийский удостоил внима ¬
нием Джулио Ванини и даже предложил поселиться у
Йоркский принял под свое
себя. А другой архиепископ
покровительство Джиноккио.
О лучшем нечего было и мечтать . Наконец-то Ванини
может заниматься наукой , писать, излагать свои идеи.
Видные сановники англиканской церкви недвусмыс¬
ленно намекнули Ванини и его другу, что им следовало
бы официально порвать с католицизмом и приобщиться
к англиканской вере. Ванини и Джиноккио не надо бы ¬
ло уговаривать. Они публично заявили о том, что без
сожаления расстаются с верой своих отцов ,

——

—

98

Это был торжественный церемониал при большом

стечении народа. Англиканское духовенство ликовало.

Отречение двух итальянцев от католической веры и
вступление их в лоно англиканской церкви это ли не
торжество англиканства ! Да если к этому добавить,
что их проповеднический талант и авторитет, видимо,
можно будет использовать в интересах англиканской
церкви.
Однако взаимное разочарование пришло довольно
быстро. Молодые итальянцы оказались совсем не таки ¬
ми, какими их желало бы видеть англиканское духовен ¬
ство. Церковники ждали от них антикатолической про¬
поведи, восхваления англиканства , а они стали высту ¬
пать с крамольными речами, в которых подвергались
критике святые устои христианства.
Архиепископ кентерберийский попытался воздейство¬
вать на Ванини, но тот продолжал упорствовать. И тогда
англиканские церковники решили добиться своего иным
путем: молодым беглецам было отказано в материаль ¬
ной помощи.
Церковники ждали , что они быстро смогут сломить
непокорных. Ванини и Джиноккио не являлись с повин ¬
ной головой. Они бедствовали , но смиряться не желали .
Лишения не могли заставить их изменить своим убежде¬

—

ниям.

У церкви оставалось в запасе еще одно верное сред ¬
ство, которое должно было подействовать безотказно.
В ход пошли угрозы. Итальянцам было сказано, что, ес ¬
ли они не прекратят богохульства , не перестанут высту ¬
пать с крамольными речами , они будут призваны к от ¬
вету .
Перед Ванини и Джиноккио открылась невеселая
перспектива оказаться узниками англиканской церкви .
Немало дней они провели под угрозой быть схваченными
и брошенными в тюремные казематы. Еще совсем недав ¬
но им устраивали торжественную встречу, к ним обра ¬
щались с лестными словами высшие духовные лица . Еще
недавно они жили в мире прекрасных надежд на буду ¬
щее, но эти надежды оказались иллюзией. Теперь Ва ¬
нини и Джиноккио могли воочию убедиться, что в раз
ных церквах духовенство лишь меняет одежды, но не
меняет своего отношения к свободомыслию, к любой
попытке вырваться из тисков религиозной догматики .

—

¬

4*

99

Круг замкнулся . В Италии Ванини и Джиноккио под¬
жидали папские инквизиторы . Щупальца инквизиции
протянулись по всей Европе и могли схватить еретиков
в любой стране , в которой сохраняла влияние католиче ¬
ская церковь . Здесь же, в Британии , они находились под
неусыпным вниманием англиканских церковников, гото ¬
вивших расправу над ними .
В январский день люди в темных плащах схватили
Джулио Ванини . В закрытой карете его провезли по
улицам Лондона . Он услышал , как лязгнули массивные
запоры, заскрипели ворота , и понял: это Тауэр , мрачная
крепость , где содержались государственные преступники .
5
49 дней могут показаться вечностью , если не видеть
света , если томиться в каменной одиночке , если изо дня
в день идут допросы , задаются одни и те же вопросы ,
если видишь одни и те же ледяные лица ведущих след¬
ствие людей , которым суждено или помиловать тебя, или
передать в руки палача . И каждый допрос начинается
словами : « Именем короля ... »
Ванини ничего не отрицал . Смешно было отрицать
то , что знали десятки людей . Ведь свои мысли он не
скрывал , свои взгляды открыто высказывал в лекциях
и проповедях . Он был убежден в своей правоте. На до ¬
просах держался смело и независимо.
Тревожили Джулио мысли о Джиноккио. Он знал ,
что его друг тоже заключен в Тауэр, но за все это время
ни разу не видел его. Держится ли он? Не сломила ли

тюрьма его волю?
Но вот наступил конец допросам . В низком сводча ¬
том зале вновь звучат слова « именем короля . .. » . А вслед
за ними короткое слово « смерть » . Англиканская церковь
приговорила молодых вольнодумцев Ванини и Джинок ¬
кио, поднявших голос против основ христианской рели ¬
гии , к смертной казни.. .
Слишком долгой была ночь после вынесения приго¬
вора . Ванини лежал с открытыми глазами . В темноте
ему грезилось итальянское небо и море. Ему казалось ,
что он слышит шум прибоя , ощущает на лице соленые
брызги от волн, разбивающихся о прибрежные камни.
Неужели он больше никогда не ступит на родную зем ¬
лю, не увидит моря ?
100

Почему так коротка жизнь ? Почему судьба отнимает
ее тогда , когда он чувствует в себе силы еще так много
сделать ? Почему он должен расставаться с жизнью,
только вступив в нее? Разве он совершил какое- нибудь
преступление ? Ведь единственной его виной было жела ¬
ние мыслить свободно, а не так, Как того требовали дру ¬
гие. Неужели за это надо лишать жизни ?
О, если бы свершилось чудо и перед ним раскрылись
ворота Тауэра , если бы он смог опять оказаться на сво ¬
боде, тогда ... Нет, и тогда он не стал бы жить по -друго ¬
му. Он отстаивал бы право человека свободно думать,
свободно говорить, изучать мир, искать истину. Настоя ¬
щий мыслитель, настоящий ученый не может пренебречь
истиной, даже если цена истины
жизнь!
Свобода в ту ночь была для Ванини недосягаемой
мечтой . Он не верил в чудеса. Но случилось так , что чу ¬
до произошло. Друзьям удалось с помощью влиятельных
лиц добиться отмены смертного приговора . Ворота Тауэ ¬
ра распахнулись перед Ванини и Джиноккио. Но отсюда
был лишь один путь: в порт, откуда отправлялся ко ¬
рабль, идущий в континентальную Европу. Ванини и
Джиноккио, беглецы из Италии , должны были незамед¬
лительно покинуть Англию.

—

6

Роберто Убальдини , папский посол во Франции , про ¬
читал депешу, полученную на его имя , и облегченно
вздохнул . Откровенно говоря , он не был уверен, что по ¬
лучит положительный ответ. Когда он направлял главе
инквизиции письмо, в котором сообщал , что бывшие чле ¬
ны ордена кармелитов Ванини и Джиноккио просят дать
им возможность исповедоваться для прощения всех их
грехов и оправдать их, то полагал , что благословенный
отец вспомнит еретические проповеди Ванини и не прос ¬
тит ему прегрешения перед святой церковью. Но ответ
от главы инквизиции пришел совсем иной. Для католи ¬
ков было важно публичное отречение заблудших сынов
от англиканства , возвращение в лоно римской церкви.
Этот спектакль мог оказать нужное влияние на умы лю ¬
дей, когда шла отчаянная борьба между католицизмом
и протестантизмом. Ванини и Джиноккио были отведе¬
ны главные роли.
101

Папский посол начал готовиться к процедуре публич ¬
ного покаяния блудных сынов.
Ванини было все равно, покаяние так покаяние. Он
уже познал и католическую и протестантскую церкви.
В конце концов, какая разница , в лоне какой из них
пребывать. Вырваться же из- под власти церкви, открыто
заявить о своем неверии в бога было невозможно. А раз
так , он готов был принять покаяние, подвергнуться уни ¬
жению, лишь бы получить возможность работать, писать,
заниматься наукой.
26 июня 1614 года состоялась унизительная процеду¬
ра покаяния молодых итальянцев, совершивших « тягчай ¬
шее преступление», но раскаявшихся и вернувшихся в
лоно матери - церкви. А еще через несколько дней Вани ¬
ни расстался с Джиноккио, уезжавшим в Италию. Он
остался совсем один.
Ванини с головой окунулся в работу . Он начал пи ¬
сать давно задуманную книгу, в которой хотел изложить
свои взгляды на мир.
В те годы Джулио Ванини уже не был пылким юно¬
шей , готовым в любую минуту вступить в открытую по¬
лемику с философами и богословами, проповедовавшими
чуждые ему взгляды. Ему исполнилось 30 лет . Он про ¬
шел серьезную жизненную школу, хорошо уяснив себе,
что молодой задор и неконтролируемый разумом темпе ¬
рамент могут сослужить плохую службу. Он испытал это
на себе, пережив мучительные часы в Тауэре после того,
как выслушал смертный приговор.
Нет, Ванини ни на шаг не отступил от своих убежде ¬
ний . Но в книге он облек свои мысли в такую форму,
которая позволяла ему надеяться, что инквизиторы прос¬
то не смогут понять их еретического смысла.
В 1615 году в книжных лавках Лиона появилась кни ¬
га Ванини « Амфитеатр вечного провидения, божествен ¬
но - магического, христианско-физического, астролого- ка ¬
толического . Против древних философов, атеистов, эпи ¬
курейцев, перипатетиков и стоиков ». Могло показаться
невероятным, что Ванини ополчился на атеизм и атеис¬
тов. Но стоило начать читать книгу, как все становилось
ясным .
Проницательный читатель не мог не увидеть, что в

действительности автор на стороне
102

тех, кто выступает

против религии, против веры в бога . Он возносит хвалу
богу, но читателю становится ясна вся несостоятельность
веры в бога . Он обрушивается на безбожников, приводя
их доказательства в обоснование еретических взглядов,
по сути дела предоставляя трибуну тем , сочинения кото ¬
рых были решительно отвергнуты католической цер ¬
ковью. Он приводит аргументы богословов, выступавших
против вольнодумцев, но аргументы эти столь жалки,
что читателю становится понятной вся тщетность бого ¬
словских суждений , с помощью которых церковь пыта ¬

ется защитить религию от нападок безбожников.
Впоследствии автор вышедшей в начале XVIII века
книги по истории религии и атеизма Лакроз писал:
« Главные доказательства существования бога , приводи ¬
мые Ванини в сочинении « Амфитеатр провидения » ,
сплошь софизмы, над которыми он сам потешался.
С другой стороны, обычные доказательства в этой книге
излагаются неправильно, и он свои силы кладет на то,
чтобы сломить их тяжестью приводимых им возраже ¬
ний... Он с видимым удовольствием изображает повсе ¬
местный рост атеизма , делает вид, что борется с ним ,
а на самом деле таким путем знакомит с ним читате ¬
лей ».
Ванини удалось достигнуть цели . Вначале богословы
не только не увидели в ней никакой крамолы, но, напро ¬
тив, отметили , что этот труд весьма полезный для защи ¬
ты и обоснования официальных христианских взглядов,
«содержит весьма сильные и глубокие доказательства ,
согласные с учениями наиболее видных теологов ».
Ванини торжествовал. Его хитрость удалась. Ему
удалось провести верных стражей церковного вероуче ¬

—

ния.

Но некоторое время спустя богословы поняли свою
ошибку. Правда , было уже поздно: книга разошлась,
сея еретические воззрения в умах читателей. Церковни ¬
ки были вне себя от гнева, что их так легко провели.
Богословы потребовали расправы над дерзким безбож ¬
ником , сумевшим перехитрить бдительных католических
цензоров.
И опять Джулио Ванини вынужден был бежать, бе ¬
жать из Лиона . Но куда бежать ? Опасность подстере¬
гала его везде. Он пытается скрыться в Италии , но пре ¬
бывание на итальянской земле оказывается еще более
103

опасным , чем во Франции. Известие о приезде еретика
Ванини опередило его. И здесь церковники требуют
расправы над богохульником. Требуют , чтобы он был
предан суду инквизиции . Ванини вынужден распроща ¬
ться с Италией.
Он находит убежище в монастыре Гюйенна на югозападе Франции. Может быть, здесь, вдали от больших
городов, в захолустной тиши , он сможет переждать бу ¬
рю, которую вызвал своей книгой ? Может быть, сюда

не доберутся инквизиторы ?
Ему трудно, очень трудно. Он одинок . Опасность хо ¬
дит за ним по пятам . В любую минуту его могут схва ¬
тить, бросить в тюремную камеру, подвергнуть пыткам.
Но и в эту трудную пору он не отступил от своих
убеждений , подтвердив это в «Диалогах ». В этой книге
Ванини показал , что христианство держится на вымыс ¬
лах , главным из которых является миф о бессмертии
души. Ванини пытается представить природу такой , ка ¬
кая она есть, заявляя, что она не нуждается ни в каких
иных объяснениях, кроме естественных. Те объяснения,
которые не подтверждаются жизнью, должны быть от ¬
вергнуты, даже если они принадлежат самым высоким
авторитетам . И незачем цепляться за традиционные дог ¬
мы , любой ценой отстаивая их , лучше честно признать,
что они не выдержали испытания временем , проверки
жизнью.
Но именно в этом и были основные расхождения
между Джулио Ванини и богословами, преследовавши ¬
ми его за свободомыслие. Теологи утверждали, что раз
и навсегда установленные христианские догматы вечны
и неизменны, что, если даже они приходят в противоре ¬
чие с опытом и здравым смыслом , надо пренебречь опыт¬
ным знанием и разумом , продолжая непоколебимо при ¬
держиваться христианской догматики. Тех же, кто не
желал признавать вечных « истин » религии, следовало
жестоко наказывать, чтобы другим неповадно было под ¬

нимать руку на христианские святыни .
Ересь Ванини заключалась в том , что, обнаружив
противоречия и непоследовательность в христианских
представлениях о мироздании, он высказал свои сужде¬
ния об устройстве мира , в которых содержались мате¬
риалистические выводы, прямо противоречащие христи101

анским « истинам ». Он признавал вечность материи , при ¬
ходя к отрицанию религиозных взглядов о божествен ¬
ном творении мира , утверждал , что столь же вечен
процесс развития . Отвергая христианский миф о божест ¬
венной душе, якобы существующей независимо от тела
и обладающей бессмертием, он, по сути дела , отрицал
веру в загробную жизнь, которая держится на призна ¬
нии бессмертия души . Вместе с тем он выступал против
утверждений о божественном происхождении религии.
А раз так , то, естественно, подвергал сомнению догмат
о вечности религии. По мнению Ванини, религия возни ¬
кает на определенном этапе человеческой истории , вы ¬
полняя вполне определенную функцию, помогает пра ¬
вителям держать народ в повиновении . Религия
обман, который земные властители используют в
своих целях. Но все религии « имеют свое начало и

—

—

конец».

В своих сочинениях Джулио Ванини отверг веру в
чудеса , без которой немыслима никакая религия . Такие
чудеса , как воскрешение из мертвых , совершенно непо ¬
стижимые исцеления неизлечимых больных, разного ро
да « чудесные » явления природы, все это сказки ,' « до ¬
стойные осмеяния , изобретаемые и рассказываемые пра ¬
вителями с целью держать в страхе невещественную
догму ».
И наконец, он выступает против главной идеи любой
религии идеи бога . То, что говорят и пишут о боге
теологи, сплошной вздор. На вопрос, что такое бог, он
иронически отвечает: « Если бы я это знал , я сам был бы
богом , так как никто не знает бога и не знает, что такое
бог...» Богословы же создали образ бога таким , что он
не может вызвать симпатии людей . Ведь если все, что
происходит на свете, приписывать всемогуществу божье¬
му, то, значит, надо приписать ему все страдания и не ¬
счастья людей, все зло, которое существует на земле,
все бедствия, болезни , мучения простых смертных. Но
в таком случае бог вовсе не милосерден, не любвеоби ¬
лен, совсем не таков, каким его представляют церков ¬

—

¬

——

ники.

Ванини умело вскрывает противоречия религии, по ¬
казывая , что сами эти противоречия подчеркивают лож ¬
ность религиозной веры. Что могут ответить на это слу ¬
жители церкви, ученые богословы, как они могут защи

-

105

тить свое учение, которое непоследовательно, противоре¬
чиво, наивно, а зачастую просто смехотворно ?
В противовес церковному учению, принижавшему че ¬
ловека , рассматривавшему его как игрушку в руках все ¬
вышнего , как слабое, беспомощное существо, Джулио
Ванини восхищался человеком, высоко оценивая его воз ¬
можности как властелина природы. « Я не побоялся бы
поместить человека выше небес», восклицал он.
Правда , Ванини не был последователен до конца в
своих суждениях, впрочем , как и все его современники,
отстаивавшие материалистические представления и от ¬
вергавшие религиозные взгляды на мир. Он делал нема ¬
ло уступок религии, не всегда доводил до конца свои
мысли.
В те времена не было еще выработано цельного науч ¬
но- материалистического мировоззрения, во взглядах на
развитие общества господствовала идеалистическая точ ¬
ка зрения. На мировоззрении Ванини лежал еще груз
средневековой идеологии , что наложило отпечаток на

—

его учение.
Но это не может перечеркнуть того, что сделал Ва ¬
нини. Он был атеистом . И именно это сделало его жизнь
невыносимой в условиях засилья церкви, непримиримой
борьбы церковников со всякими проявлениями вольно¬
думства и свободомыслия.
Как бы ни было Ванини трудно, он оставался верен
себе. Он знал, что истина на его стороне. « Твое
имя вечно, и этим ты компенсируешь всю тяжесть твоих
трудов, писал он в «Диалогах», что может быть бо ¬
лее желательным, чем то, что имя мое останется на зем ¬
ле после меня ».

—

—

7

Не стоит большого труда , чтобы расправиться с воль¬
нодумцем , проповедующим вредные мысли. Гораздо
труднее уничтожить его идеи, которые распространяются
все шире и шире, заражают других, находят отклик в
умах мыслящих людей .
По приговору католического суда сочинения Джулио
Ванини « Амфитеатр » и «Диалоги » были сожжены.
В приговоре говорилось, что они сеют «опасный и отвра ¬
тительный атеизм », а потому должны быть уничтожены
раз и навсегда.
106

Книги пылали на костре, и было ясно, что вот -вот
церковь возьмется за их автора .
Ванини, предчувствуя, что расправа может насту ¬
пить в любой момент, продолжал работать, настойчиво,
напряженно, торопясь высказать свои мысли. Друзья
советуют ему остерегаться. Спасаясь от преследований ,
он покидает стены монастыря Гюйенна и отправляется
в Париж. Но и здесь он не может считать себя в без ¬
опасности. До него доходят слухи, что инквизиция го¬
товит над ним судебный процесс.
Тогда он снова бежит. Ему кажется , что вся жизнь
его состоит из бегства от преследователей в сутанах, от
церковников, подвергающих его травле . Никогда не имел
он возможности спокойно работать, думать, писать . Вра ¬
ги ни на день не оставляли его, не давали ему пере¬
дышки.
Ночь. Человек , лицо которого скрыто под капюшо¬
ном , озираясь по сторонам , быстро пересекает узкую
улочку, бесшумно проскальзывает в калитку сада . Еще
три десятка шагов и он оказывается на другой улице,
где скрытый от глаз толстыми стволами каштанов его
поджидает дорожный экипаж. Двое провожающих быст ¬
ро обнимают человека, шепотом напутствуют:
Счастливый путь, Джулио!
Спасибо, друзья.
Береги себя, Джулио.
На этот раз Ванини выбрал Тулузу. Чтобы сбить
со следа своих преследователей, он решил поселиться в
городе под чужим именем. Так, в 1617 году появился
в городе новый житель Помпео Училио.
Может быть, иному человеку и удалось бы прожить,
не привлекая к себе внимания посторонних, но только
не Ванини. Его трезвый ум , остроумие, красноречие не
остались незамеченными. Прослышавший о его незауряд ¬
ных способностях первый президент тулузского парла ¬
мента Лемазюрье пригласил его в качестве воспитателя
к своим детям . Помпео согласился . Надо было зараба ¬
тывать на жизнь, а предложение Лемазюрье было до ¬
вольно выгодным.
Оказавшись в доме президента , Помпео Училио по ¬
пытался заставить себя держать язык за зубами. При
случае он старался подчеркнуть, что является убежден -

—

———

107

ным сторонником католического учения, а любые попыт ¬
ки втянуть его в полемические разговоры решительно
отвергал. Но так продолжалось недолго. Вскоре вокруг
Училио образовался кружок молодежи. Он стал учите ¬
лем. Ученики восхищались его незаурядным талантом,
гибким умом. И вот тут-то, оказавшись в роли учителя ,
он не мог сдержать себя , стал излагать свои взгляды на
мир, на общество, на религию.
Кто знал , что среди молодежи его кружка окажется
предатель и доносчик, подосланный инквизицией. Он су ¬
мел войти в доверие к своему учителю, а тот был с ним
более откровенен, чем с другими. Ванини высказывал
свои мысли, изложенные в « Амфитеатре » и «Диалогах »
и осужденные богословами как богохульные и еретиче ¬
ские. Франкони ( так звали этого ученика ) слово в сло ¬
во записал слова учителя и затем послал донос на него,
обвиняя в кощунственной клевете на католическое веро ¬
учение и католическую церковь.
Поздней осенью 1618 года двое людей остановили
Ванини на улице Жипонье.
Помпео Училио, именем короля вы арестованы.
Они прекрасно знали, с кем имеют дело. Ведь охота
за ним велась несколько лет . На сей раз инквизиция по ¬
заботилась о том , чтобы ничто не могло помешать рас ¬
праве над злейшим врагом католической церкви. Но
в то же время тулузские судьи сделали вид, будто не
знают , что Помпео Училио и Джулио Ванини одно и то
же лицо. Они судили Помпео Учиушо. В конце концов
в их руках было достаточно улик , чтобы вынести обви ¬
нительный приговор.
Ванини защищался стойко. Он отвергал все обвине ¬
ния тулузского парламента . Как ни пытались судьи при ¬
вести достаточно веские доказательства безбожия Вани ¬
ни , им это не удалось. Ведь все свои выступления он
облекал в такую форму, что, казалось, он самый пре ¬
данный приверженец христианского вероучения .
Католические церковники, внимательно следившие за
ходом следствия , видели , как умело разрушает Ванини
предъявленные ему обвинения , какими беспомощными
выглядят его судьи. Святая церковь проявляла недоволь ¬
ство. Неужели тулузские судьи бессильны доказать ви ¬
новность отъявленного еретика ? Да , они были бессильны

—

108

и, несмотря на это, « без дальнейшего расследования»
вынесли приговор.
Февральским днем 1619 года в тулузском парламен ¬
те этот приговор был зачитан: «9 февраля 1619 года
Великая палата вместе с Палатой по уголовным делам,
в присутствии первого председателя суда Лемазюрье и
других, по заявлению генерального прокурора короля
произвела судебное следствие над Помпео Училио , неа ¬
политанцем по национальности , заключенным в город¬
скую тюрьму. Великая палата заслушала обвинения,
выдвинутые против него, свидетельские показания , оч ¬
ные ставки , сведения и доносы о рассмотренных и уста ¬
новленных фактах , речь и заключение генерального про¬
курора короля против указанного Училио .
Было решено, что процесс находится в таком состоя ¬
нии, когда может быть принято окончательное постанов ¬
ление без дальнейшего расследования истинности ука ¬
занного процесса . Установив эуо, суд объявляет, что
указанный Училио обвинен и признан виновным в ате¬
изме, кощунстве, нечестии и других преступлениях, рас¬
смотренных на этом судебном процессе.
В наказание и в качестве возмездия за эти преступ ¬
ления суд приговорил и приговаривает указанного Учи ¬
лио к передаче в руки палача уголовного правосудия.
Палач должен будет протащить его в одной рубахе на
циновочной подстилке, с рогаткой на шее и доской на
плечах, на которой должны быть написаны следующие
слова : « Атеист и богохульник ».
Палач должен доставить его к главным вратам го ¬
родского собора Сайт Этьен и там поставить на колени,
босым, с обнаженной головой. В руках он должен дер ¬
жать зажженную восковую свечу и должен будет умо¬
лять о прощении бога , короля и суд. Затем палач отве ¬
дет его на площадь Сален, привяжет к воздвигнутому
там столбу, вырвет язык и задушит его. После этого его
тело будет сожжено на приготовленном для этого кост ¬
ре и пепел развеян по ветру ».
8

Они торопились. Торопились покончить с этим делом.
Утром был вынесен приговор, а в полдень на площади
Сален стал собираться народ.
Когда преступник в сопровождении стражников всту

-

109

пил на площадь Сален, зазвонили колокола тулузских
соборов. Ванини поднял голову и улыбнулся, стоявшему
рядом стражнику он сказал: «Пойдем, пойдем весело
умирать, как подобает философу».
Он был удивительно спокоен. Еще выслушивая при
говор, он не проявил ни малейшего волнения, бросив
своим судьям, что не отступается от своих идей, за ко¬
торые готов умереть. Спокойствие не оставило его и на
площади, где должна была состояться казнь. Одному из
сопровождавших монахов, который обратился к нему со
словами утешения, он сказал: «Христос потел от страха
в последние минуты, я же умираю неустрашимым».
Его подвели к позорному столбу. Католический свя
щенник поднес к его губам крест: «Проси прощения у
всевышнего». Но Ванини отвернулся, громко произнеся:
«Нет ни бога, ни дьявола, так как если бы был бог, я
попросил бы его поразить молнией парламент, как со
вершенно несправедливый и неправедный; если бы был
дьявол, я попросил бы его также, чтобы он поглотил этот
парламент, отправив его в подземное царство; но так
как нет ни одного, ни другого, я ничего этого не делаю».
Президент парламента подал знак. Палач приступил
к своим обязанностям. Он вырвал у еретика язык, что
бы он более никогда не произносил крамольных речей.
Словно забыв о приговоре суда, где говорилось, что
преступник должен быть умерщвлен, а затем сожжен,
палач поднес факел к сложенным поленьям. Костер
вспыхнул, языки пламени поглотили гордую фигуру му
ченика науки, так и не склонившего головы перед свои
¬

¬

¬

¬

¬
¬

ми судьями.

«Он умер с таким твердым убеждением, спокойстви ¬
ем и твердой волей, как никакой другой человек, кото ¬
рого когда либо видели»,— писала одна из французских
газет того времени.
Ему было тридцать три года ..

-

.

..

.И снова Италия, солнечная страна, свидетельница многих ве¬
ликих событий, научных подвигов и трагических судеб ученых и
мыслителей
Следующая страница истории, которую нам предстоит пере
вернуть, связана с именем великого мечтателя, чье имя стоит в
ряду мыслителей, попытавшихся заглянуть в будущее и указать

.

¬

110

людям путь к прекрасному обществу, свободному от угнетения,
обществу всеобщего благоденствия и счастья
Многие столетия люди мечтали о том времени, когда челове¬
чество будет избавлено от войн, нищеты, лишений, от социального
неравенства, когда не будет богатых и бедных, не будет господ
и рабов, всем на земле будет светить одно солнце И каждый из
мечтателей, обличавших несправедливый социальный строй, при
котором ему довелось жить, по-своему видел общество будущего,
которое суждено увидеть потомкам
В 1535 году удар топора на эшафоте подле лондонского Тауэра
оборвал жизнь английского мечтателя Томаса Мора В своем про¬
изведении «Золотая книга, столь же полезная, как забавная, о
наилучшем устройстве государства и новом острове «Утопия» он
поведал читателям о путешествии в удивительную страну, где все
люди равны, где царит справедливость, где нет частной собствен¬
ности, а господствует труд свободных людей, труд, создающий все
богатства, все материальные ценности, которые принадлежат на¬
роду
Томас Мор и другие мечтатели, которых мы называем утопи¬
стами, по имени фантастического острова Утопия, выступали не
только против существующего социального строя, но и против
религиозного учения, освящавшего этот несправедливый строй По
тому-то церковники преследовали утопистов, видели в них ниспро¬
вергателей «общественного порядка » и религиозных установлений
Утописты были мечтателями Их фантазия создавала картины
будущего общества, справедливого общественного устройства, но
они не видели путей к достижению своей мечты Они не знали
законов развития общества, а без этого было невозможно научно
обосновать путь человечества к социальной справедливости Но
и то, что они сделали, высказав резкие суждения, подвергнув унич¬
тожающей критике основанный на неравенстве общественный строй,
вселив в сердца людей надежды на лучшее будущее, было подви¬
гом И потому имена великих утопистов Томаса Мора, Анри СенСимона, Шарля Фурье, Роберта Оуэна навечно вписаны в исто¬
рию борьбы за прекрасное будущее человечества А вместе с
ними в историю вписано имя итальянского мыслителя Томмазо
Кампанеллы, одного из провозвестников справедливого обществен¬
ного строя на земле

.

.

.

.

.

. -

.

.

.

.

.

.

.

...Уже то , что Кампанелла понял
великое значение коллективного
труда и наибольшее зло видел в

частной собственности, обеспечи ¬
вает Кампанелле правц_ на бес¬
смертие .
С . Сказкин, академик

—

Рассказ о Томмазо Кампанелле узнике неаполитан ¬
ской тюрьмы Кастель Нуово, проведшем в застенках
инквизиции 29 лет, но не утратившем веру в светлое

будущее человечества и возвестившем людям восход
Солнца над нашей планетой

1

В 1623 году во Франк ¬
К
Ж1
впервые
вышла в свет книга « Го ¬
род Солнца », которой су ¬
-Г
ждено было прославить
щ,
ч
в веках ее автора , италь ¬
к*
янского мыслителя , одно¬
\
11
*
го из провозвестников
коммунистического обще ¬
ства . Это была книга о
о,.
прекрасном государстве
¬
будущего, в котором ис
чезнут бесправие и нище ¬
та , социальная несправед ¬
эксплуатация
ливость,
человека человеком , утвердятся свобода , равенство и
счастье людей . Рожденную в мечтах страну мыслитель
назвал Городом Солнца. Он звал в нее людей, звал
встретить их восход Солнца , которое должно светить
всем на нашей планете.
В то же самое время , когда с печатного станка в
маленькой типографии во Франкфурте сходили оттиски
книжных страниц, автор « Города Солнца » томился в
мрачной камере тюрьмы Кастель Нуово, куда почти не
фурте- на - Майне

*

»

112

проникал дневной свет. И мало кто из первых читателей
книги знал , что писал он ее на тюремном топчане, таясь
от надзирателей , которые то и дело заглядывали в ка ¬
меру в узкий глазок на двери. Писал, с трудом водя
пером по бумаге, истерзанный пытками , больной и из ¬
ломанный , испытывая нестерпимую боль от каждого
движения. Мало кто знал , скольких трудов стоило пере ¬
править рукопись за стены Кастель Нуово. На тонкой
веревочке опускал он за решетчатое окно отдельные
листки, где их принимала живущая на территории тюрь ¬
мы францисканская монахиня Дианора , ставшая вер ¬
ным другом узника . Затем страницы рукописи попадали
в руки людей , которые собирали листок за листком , по¬
могая рождению книги.
Книга рождалась в муках, книга удивительно опти ¬
мистическая и мужественная , согревавшая сердца , все ¬
лявшая в людей надежды на лучшее будущее. Ее автор
сумел заглянуть на столетия вперед, увидеть то, что не
могли видеть его современники , подарить человечеству
прекрасную мечту о Городе Солнца. И потому в наши
дни люди помнят и чтут его имя , имя одного из вели ¬
чайших утопистов, борца и мыслителя Томмазо Кампа
неллы.

-

2

Почти половина жизни в тюремном каземате. Жесто ¬
кие пытки , опостылевшие допросы, голод, холод, лише ¬
ния. Так сложилась судьба Кампанеллы, судьба необы ¬
чайно драматическая, необыкновенно тяжелая.
В 23 года первый арест, первая встреча с инкви ¬
зицией. Его схватили на улице Неаполя . Стражник апо ¬
столического нунция положил ему руку на плечо. Этот
жест не надо было растолковывать. Он повиновался и
последовал за стражником ко дворцу нунция. Его вве ¬
ли в камеру в подвальном этаже и защелкнули на ще ¬
колду обитую железом дверь.
А наверху , в роскошных покоях, нунцию докладыва ¬
ли о Кампанелле. Собственно, о жизни его говорить
было почти что нечего, ибо он был слишком молод. Он
родился на юге Италии в семье простолюдина сель ¬
ского сапожника , проявил способности, и отец, уверо ¬
вавший в природный талант сына , несмотря на нужду,
собрав последние гроши, отправил Томмазо учиться в

—

—

113

монастырскую школу. В доминиканском монастыре Никастро он провел несколько лет.
Член церковного суда , докладывавший нунцию о
Кампанелле, предъявил отзывы, полученные из монасты ¬
ря о Кампанелле. Отзывы весьма похвальные. Усерден,
трудолюбив, ни в чем предосудительном замечен не был.
Правда , это только в первые годы. А в последующие,
как было известно, он завел сомнительные знакомства
с людьми, придерживавшимися весьма вольного образа
мыслей, и, конечно, дурное влияние сказалось на его по¬
ведении . Вопреки предупреждению монастырского на ¬
чальства , он самовольно предпринял поездку в Козенц,
где жил философ Бернардино Телезио. С Телезио ему
встретиться не удалось, тот был тяжело болен, но после
поездки Томмазо заявил, что снимает с себя обет мо¬
нашества . Приор воспретил ему покидать монастырь, од¬
нако Кампанелла не послушался.
Покинув стены монастыря, он , по сведениям святей ¬
шей инквизиции , опять сошелся с людьми неблагонадеж ¬
ными . В разговорах часто упоминал имя Телезио, на ¬
зывал его своим учителем . Да -да , того самого Телезио,
скончавшегося некоторое время назад, известного воль¬
нодумца , которому пришлось держать ответ перед свя ¬
той церковью за свои мысли и высказывания . Он,
видите ли , считал , что главное для истинной науки не
истолкование божественных истин, выраженных в « свя ¬
щенном » писании, а опытное познание природы. Ядови ¬
тые мысли вольнодумца , без сомнения , отравили созна ¬
ние Томмазо Кампанеллы.
Вот оно, главное доказательство. В руках члена цер ¬
ковного суда небольшая книга . На обложке стоит имя
Кампанеллы . Книга называется « Философия, основан ¬
ная на ощущениях » . Она вся , от первой до последней
строки , направлена на защиту взглядов Телезио. Книга
вредная и еретическая , способная оказать самое отри ¬
цательное влияние на умы тех, кто прочитает ее.
Нунций протянул руку , взял книгу, перелистал ее.
Немного помедлив, произнес:
Всякое вольнодумство, всякую ересь нужно вы ¬
рывать с корнем .
Кампанелла вначале терялся в догадках, что послу¬
жило причиной его ареста . Инквизиторы могли предъ¬
явить ему самые различные обвинения. Он перебирал в

—

114

памяти разговоры, которые вел в последнее время. Ведь
достаточно было доноса о его рассуждениях, чтобь цер ¬
ковь возбудила против него дело, обвинив в непочтении
к ней , к ее служителям. Он был молод и не очень воз ¬
держан на язык. Говорил прямо то, что думал. И хотя
умудренные житейским опытом люди предупреждали,
чтобы он был поосторожнее в своих высказываниях, ибо
Неаполь кишел шпионами и доносчиками , он не при ¬
давал этому значения. Теперь ему довелось убедиться
в том , что свободомыслие в Италии карается очень
строго.
Это подтвердилось на первых нее допросах. Сам нун ¬
ций задавал ему вопросы , внимательно вглядываясь в
лицо молодого монаха , стараясь по едва уловимым при ¬
метам определить, лжет он или говорит правду.
Кампанелла не лгал. В простоте душевной он пытал ¬
ся спорить, оправдывать свои убеждения , доказывать, что
они вовсе не являются крамольными . Более того, он
хотел убедить в своей правоте членов церковного суда .
А те ужасались, до какой степени еретические идеи про ¬
никли в сознание подсудимого, который еще совсем не ¬
давно был прилежным учеником монастырской школы .
Ровно год тянулось заточение Кампанеллы. Ровно
год тянулись допросы. Но он оказался твердым в своих
убеждениях. Даже обещание свободы за отказ от кра ¬
мольных взглядов не могло поколебать Кампанеллу. В
августе 1592 года церковный суд объявил неожиданно
мягкий приговор . Видимо, помогло заступничество влия ¬
тельных друзей. Судьи сделали скидку и на молодость,
рассчитывая развеять убеждения Томмазо. Кампанелле
предписывалось немедленно покинуть Неаполь, напра ¬
виться на родину , в монастырь и исповедовать учение
святой церкви и никакое другое.
Кампанелла смиренно выслушал приговор. В голове
его уже роились мысли о том , как быть дальше. Нет,
он не собирался выполнять предписание суда . Даже
мысли об этом не было. Ни в какой монастырь он не
поедет . Не для этого он ослушался приказа приора и
самовольно покинул монастырь, что, Помимо прочего,
вменялось ему в вину судьями инквизиции. Не собирал ¬
ся он исповедовать учение святой церкви, идущее враз ¬
рез с теми взглядами, которые он считает верными и
приемлемыми для себя. Он понимал, что в любом месте

^

115

Италии ему придется скрываться от шпионов инквизи ¬
невыполнение приговора церковного суда
его ждет опять тюрьма и новый , более суровый приго ¬
вор . Но это не могло остановить Томмазо Кампанеллу.
Он решил идти своим путем.
Когда апостолические стражники в первый раз за ¬
держали Кампанеллу на улице Неаполя и препроводили
в тюрьму , он был молод и доверчив, простодушен и
незрел . Прошел всего лишь один год, и Кампанелла
стал совсем иным . К нему пришла жизненная зрелость,
на достижение которой иные люди тратят десятилетия.
Он стал осторожен , когда высказывал свои мысли. Что ¬
ции. Ведь за

бы ускользнуть от всевидящего ока инквизиции , он ме ¬
нял города , переезжая с места на место, нигде долго
не задерживаясь. Только в Падуе он решил остановить¬
ся , чтобы заработать немного денег уроками, ибо не
имел средств к существованию. И эта задержка оказа ¬
лась роковой .
Его арестовали в доме, где он остановился. Один из
его новых знакомых донес, что Кампанелла читал сати ¬
рическое стихотворение, в котором насмехался над
сыном божиим Иисусом Христом , Это было очень серь ¬
езное обвинение. Если оно будет доказано, Кампанеллу
неминуемо ждала казнь. Но он категорически отрицал

предъявленное ему обвинение. Тогда инквизиторы при ¬

бегли к пыткам , применяя самые изощренные орудия.

Однако он по- прежнему отрицал свою вину.
Четыре года продолжалось заключение Кампанеллы.
Четыре года он провел в сыром подземелье, где постелью
ему служила охапка соломы , пищей была миска жид ¬
кой бурды , которую давали один раз в день. Да еще
пытки , страшные, нечеловеческие, способные сломить ко ¬
го угодно. Кампанелла перенес их, приведя в недоуме ¬
ние даже повидавших виды тюремщиков . После таких
пыток люди либо признавали любое предъявленное им
обвинение, либо умирали. Кампанелла не признал вины
и продолжал жить, слабый , больной , измученный.
Инквизиторы, надеявшиеся вырвать таким путем
нужные им признания , не могли сломить его. Судьи вы ¬
нуждены были сами искать выход из положения, что ¬
бы покончить с этим делом. Человек не сознается , вина
его не доказана, следовательно, он должен быть оправ ¬
дан. Но кто тогда оправдает инквизиторов, продержав

-

116

ших невиновного несколько лет в тюремном каземате,
подвергнувших его пыткам и истязаниям ? Конечно, суд
не мог пойти на полное его оправдание. Приговор дол ¬
жен быть вынесен. И его вынесли, но совсем не такой,
какого желали преследователи Кампанеллы .
В декабре 1596 года суд наконец вынес решение при ¬
говорить Кампанеллу к отречению от ереси. Это был
самый мягкий из всех возможных приговоров. Правда ,
Кампанелле пришлось пройти через унизительный обряд
покаяния, подписать свое отречение от ереси. Такова
была цена освобождения из застенков инквизиции.
И вот наконец перед ним раскрылись тюремные две ¬
ри. Он опять на свободе. Сколько испытаний довелось
пройти ему, чтобы обрести ее!
Жизнь этого человека была поистине драматической.
Ему недолго суждено было наслаждаться свободой. Все¬
го два года. А затем новое заключение, новые лишения,
долгие годы, проведенные в темнице.
Теперь уже нечего было и рассчитывать на снисхож ¬
дение, ибо серьезнее обвинения , чем то, которое на этот
раз предъявили Кампанелле, придумать было трудно
заговор против властей, государственная измена.
Когда Кампанеллу выпустили на свободу после че ¬
тырехлетнего заключения, согласно предписанию церков ¬
ных властей, он должен был отправиться в Калабрию.
Ему надлежало навсегда отказаться от проповеди бого ¬
противных учений , запрещалось вступать в контакты с
лицами , подозреваемыми в вольнодумстве. Церковь
должна была следить за его образом жизни , его пове ¬
дением.
Кампанелла выполнил только первую часть предпи ¬
сания. Он отправился в Калабрию, но там быстро со ¬
шелся с людьми, которые мечтали об освобождении сво ¬
ей земли от испанского владычества . Вот уже около
100 лет Италия находилась под властью испанского ко ¬
роля. Все беды, несчастья , лишения народные связыва ¬
лись в сознании масс с властью испанских завоевателен.
И смелые люди решили бороться за освобождение сво ¬
ей родины. Среди них оказался и Кампанелла , приняв ¬
ший активное участие в заговоре против испанцев.
Однако тщательно готовившийся заговор был рас ¬
крыт . Нашлись изменники, которые выдали заговорщи ¬
ков властям . Начались аресты. Кампанелла пытался

—

117

скрыться , но солдаты, рыскавшие повсюду в поисках за ¬
говорщиков, схватили его. Многие друзья и единомыш ¬
ленники Кампанеллы были тотчас же казнены, а его
отправили в Неаполь в мрачную тюрьму Кастель Нуово . Двери тюремной камеры закрылись за ним на дол ¬
гие годы.
3

Немного было на свете людей, которым пришлось
провести в тюрьме 29 лет и не потерять мужества, люб ¬
ви к жизни, человеческого достоинства . Более того, имен ¬
но в заточении, в необычайно трудных условиях он
создал свои лучшие произведения, принесшие ему из¬
вестность, поставившие его в один ряд с крупнейшими
мыслителями мира.
В ожидании первых допросов Кампанелла в своей
одиночной камере писал стихи. Он писал о страданиях
народа , стонавшего под игом завоевателей, о нищете и
бесправии простых тружеников, испытывавших на себе
тяжкий гнет .
Он принял участие в заговоре против испанцев, по ¬
тому что надеялся на установление после свержения ис¬
панского владычества республики, с которой связывал
надежды на улучшение жизни трудящихся масс.
О, если б не предательство! Народ поднялся бы на
борьбу. В сражении с тиранами он завоевал бы право
на свое счастье. Надо было только пробудить дремлю ¬
щие в нем силы , раскрыть простым людям глаза на
происходившее вокруг. И тогда пали бы все преграды
на пути к свободе и счастью простых тружеников.
Кампанелла писал :
Огромный пестрый зверь

—

простой народ.

Своих не зная сил , беспрекословно ,
Знай , тянет гири , тащит камни, бревна
Его же мальчик слабенький ведет .
Один удар — и мальчик упадет ,
Но робок зверь, он служит полюбовно,
А сам как страшен тем , кто суесловно
Его морочит, мысли в нем гнетет !
Как не дивиться ! Сам себя он мучит
Войной, тюрьмой за грош себя Казнит,
А этот грош король же и получит.

—
—

"

Но вот начались допросы. Два трибунала вели дело
Кампанеллы . Светский обвинял его в политических
118

—

преступлениях, церковный в ереси. Он отрицал свою
вину.
Тогда начались пытки. Его пытали, вздымая на дыбу ,
перетирали тело веревками, бросали в « крокодилью
яму », темный, сырой подвал с зловонной грязью, дохо ¬
дившей до колен . Узник стоял , прикованный цепью к ка ¬
менной стене. Ноги сводило судорогой . Тело коченело.
Он падал от усталости . С трудом поднимался и снова
падал. Ему не давали спать, морили голодом . Но надеж ¬
ды на то, что пытки развяжут ему язык , оказались
тщетными. Кампанелла выдержал эти страшные испы ¬
тания, не признав своей вины.
Во всех испытаниях Кампанеллу поддерживала меч ¬
та о свободе, которой он так жаждал . Чтобы выиграть
время , отсрочить день вынесения приговора , Кампанел ¬
ла симулировал сумасшествие. Тюремщики прибегли к
еще более изощренным пыткам , чтобы разоблачить си ¬
муляцию, но ничего не добились. И тогда за дело взял ¬
ся сам прокурор Калабрии.
Прокурор Калабрии Санчес де Луна слыл человеком
настойчивым. Уж если ему надо добиться признаний ,
то непременно добьется. Он применял страшные пытки ,
способные развязать язык даже самым убежденным
молчальникам .
Ну, что же, Кампанелла , ты до конца намерен
упорствовать? спросил он во время одного из доп ¬
росов.
Кампанелла только пожал плечами.
Мне жаль тебя, ибо ты человек . Но в моем сердце
нет жалости к заговорщикам против короля. Ты еще мо¬
жешь избежать неприятностей, если сознаешься во всем.
А если нет , тебя ждут трудные испытания .
Испытания? Они уже не были страшны. Ведь он ис¬
пытал все, что можно испытать. Что же еще надумал
Санчес де Луна ?
Ты слышал когда нибудь, Кампанелла , о « велье» ?
Ах, не слышал? Ну что ж, ты узнаешь сегодня, что это
такое. Подумай еще раз, стоит ли подвергать себя этой
пытке. Все равно рано или поздно ты сознаешься во
всем .
Все, что я знал, я сказал. А чего не знаю, взять
на свою душу грех не могу.
Тогда возьми на свою душу « велью»!

—

—

—

—

—
—

-

119

Это была пытка , которую почти никто не выдержи ¬
вал . Человеку связывали руки и сажали на треножник
с острием. Веревку подтягивали и опускали, острие со
всей силой вонзалось в тело. Дикая боль, струившаяся
из раны кровь, и так в течение 40 часов.
Когда Кампанеллу принесли в камеру после « вельи »,
к нему пожаловал Санчес де Луна.
Если ты не одумаешься , тебе придется еще многое
вынести. У тебя есть время для раздумий .
У Кампанеллы не было сил ответить ему. Он только
отрицательно покачал головой.
А во дворе тюрьмы все еще совершались казни за ¬
говорщиков. Одного за другим приводили их к виселице.
Кампанелле передавали имена казненных. Изо дня в
день он ждал своей очереди. Смерти он уже не боялся.
По сравнению с теми чудовищными пытками, которые он
перенес, смерть казалась благом.
Санчес де Луна решил добиться своего во что бы то
ни стало. Снова « крокодилья яма », семь дней в этой
яме, откуда Кампанеллу вынесли на руках. Он уже не
мог ходить. Потом ему опять перетирали тело веревка ¬
ми так , что лопалась кожа , глубокие раны источа ¬
ли кровь.
Четыре года продолжалось следствие. Четыре года
продолжались пытки . Наконец священная конгрегация
кардиналов вынесла приговор Томмазо Кампанелле
пожизненное заключение в тюрьме инквизиции .
Это был жесточайший удар. Неужели он более ни ¬
когда не покинет тюрьмы ? Неужели ему суждено навсег ¬
да забыть о свободе, мыслями о которой он жил все
это время ? Это была духовная пытка , которая столь же
жестока , как пытка физическая. Но дух Кампанеллы
был поистине неукротим . В самые трудные годы заклю¬
чения , ежедневных истязаний Кампанелла начал писать
свое бессмертное творение « Город Солнца ».
Состояние Кампанеллы было очень тяжелым. После
пыток у него начался жар. Тюремный врач определил,
что начинается гангрена , и покинул камеру , безнадежно
махнув рукой . Смерти Кампанеллы ожидали со дня на
день. Тюремщики то и дело заглядывали в глазок, при ¬
сматриваясь , шевелится узник или нет. А силы покидали
заключённого. Он не мог даже самостоятельно сделать
глоток воды .

—

—

—

120

Убедившись в том, что Кампанелла уже не жилец на
свете, что дни его сочтены, тюремное начальство разре ¬
шило присутствовать в камере отцу и брату узника.
Узнав об этом , он понял , что дела его совсем плохи.
Так что же, так и уйти из этого мира, почти ничего не
сделав, ничего не оставив после себя людям ? Какая
жалкая участь. Он , выдержавший нечеловеческие стра ¬
дания, самые жестокие пытки , выдержавший и не сдав ¬
шийся , мучился от сознания своего бессилия .
Но Кампанелла не сдавался . Если было сломлено
тело, то не сломлен дух. Пребывание в камере отца
и брата можно было использовать для того, чтобы пи ¬
сать. Если ему и суждено умереть, пусть останутся после
него мысли, которые он не успел поведать людям . Мыс ¬
ли о будущем , о грядущем преобразовании общества , о
самом разумном государственном строе, который обеспе ¬
чит человечеству равенство, всеобщее благоденствие и
счастье. Пусть его мысли помогут людям, которым вы ¬
падет судьба осуществить великое дело справедливого
преобразования общества , помогут осуществить госу ¬
дарственное устройство, наилучшим образом отвечаю¬
щее интересам масс.
Слишком мало сил осталось в этом некогда могучем
организме. Но голос звучит властно:
Бумагу, перо!
Отец подал Томмазо перо и бумагу, которые пере ¬
дала тайком в камеру монахиня Дианора. Он видел , ка ¬
ких усилий стоило сыну сжать в пальцах перо. Из груди
Томмазо вырывается слабый стон . Отец подался к нему,
но сын еле заметным жестом остановил его. Он попросил
подвязать ему руку , чтобы не тратить сил на то, чтобы
удерживать ее на листе бумаги. Отец приспособил не ¬
большую дощечку, на которую укладывалась бумага .
Кампанелла с трудом выводил буквы. Каждое дви ¬
жение доставляло невыносимые физические мучения. Он
скрипел от боли зубами, но писал. Писал букву за бук ¬
вой, строку за строкой .
Кампанелла торопился. Он боялся , что не хватит сил
дописать, что может впасть в беспамятство, а тогда все
потеряно. Поэтому он не щадил себя , работая над кни ¬
гой . Он отрывался от листа бумаги только тогда , когда
в коридоре раздавались шаги тюремщика , и брат, все
время дежуривший у двери, подавал условный знак.

—

-

121

И вот наступил день, когда была написана послед¬
няя страница . Кампанелла поставил жирную точку, от ¬
бросил перо и обессиленный упал на топчан . Сил боль¬
ше не было . Он отдал все без остатка .
Однако случилось невероятное. Кампанелла стал по ¬
правляться . Он почувствовал себя лучше. И хотя еще
долгое время его одолевала слабость , он понял, что
смерть отступила . Он победил ее своим мужеством, упор ¬
ством , неиссякаемой волей к жизни.
На лице Кампанеллы появилась улыбка . Он снова
радовался жизни. И вдруг...
Неожиданно тюремщики устроили очередной обыск
в камере . И хотя в последнюю минуту брату Томмазо
удалось выбросить в окно рукопись философского трак ¬
тата « Великий эпилог », над которым начал работать
Кампанелла , при обыске у него нашли стихи , посвящен ¬
ные Дианоре, кое- какие наброски к рукописи , а затем на
тюремном дворе была обнаружена и сама рукопись.
Инквизиторам достаточно было бегло пробежать ее, что ¬
бы убедиться , что она носит еретический , богохульный
характер.
Тотчас же последовали строжайшие меры. Отцу и
брату Кампанеллы было запрещено дальнейшее пребы ¬
вание в камере. Над узником установили более стро ¬
гий надзор. А Дианору, добрейшую Дианору, перевели
в далекий монастырь, чтобы она более никогда не уви ¬
дела Томмазо Кампанеллу.
И опять потянулись своей чередой тюремные дни.
Казалось, им нет конца . Им действительно не было кон ¬
ца . Ведь Кампанелле предстояло провести в тюрьме всю
свою жизнь до последнего дня. Но он не смирился с
судьбой. Мысли его были далеко за пределами тюрьмы.
Особенно заботила его судьба « Города Солнца », пере ¬
данного на волю. Ведь он вложил в эту книгу поистине
тиранический труд. Где она ? Неужели она бесследно
пропала ? Но рукопись не погибла , она сохранилась в
надежных руках и увидела свет.
4

У книг, как и у людей , свои судьбы . О судьбе « Горо¬
да Солнца » можно написать целый роман . И не только
об истории ее написания , но и о дальнейшей жизни этой
122

удивительной книги, в которой нашла отражение казав ¬
шаяся несбыточной мечта ее автора.
Кампанелла был мечтателем, утопистом . Само слово
« утопия » по- гречески означает « место, которого нет ». А
утопистами стали называть людей, которые рисовали
картины будущего идеального общественного строя.
В своих произведениях , на которых лежала печать фан ¬
тазии, они высказывали порой гениальные догадки.
Немало таких догадок было и у Кампанеллы. Выходец
из народа , Кампанелла хорошо знал его нужды, видел
царившие в мире несправедливости , бесправие масс.
И , естественно, у него возникли вопросы: « Почему на
земле существует неравенство?»; « Почему одним людям
улыбается счастье, они живут в достатке и даже в рос ¬
коши, имеют собственные дворцы и обладают правом
эксплуатировать, угнетать других ? » ; « Почему массы
простых тружеников обречены на рабское повиновение
своим господам , на подневольный труд ? »
Все эти вопросы впервые поставил не Кампанелла .
Передовых мыслителей давно занимали проблемы со¬
циального неравенства , и они пытались раскрыть причи ¬
ны неравноправного положения людей в обществе.
Кампанелла в своем « Городе Солнца » попытался най ¬
ти естественные причины несправедливостей, существу ¬
ющих на земле, источник социального неравенства и вы ¬
сказал гениальную догадку, что все зло эксплуататор ¬
ского строя проистекает из «обладания собственностью».
Частная собственность вот в чем основная причина
неравноправного положения людей , богатства на одном
полюсе и нищеты на другом. Частная собственность
вот корень всех пороков эксплуататорского общества .
Значит, первой и главной задачей масс, которые стре ¬
мятся к своему освобождению, к своему счастью, явля ¬
ется уничтожение частной собственности.
В Городе Солнца , который рисовал в своем вообра ¬
жении Томмазо Кампанелла , не будет частной собствен ¬
ности . Там все общее. Жители города трудятся все в
равной степени. Они знают, что плоды труда принадле ¬
жат им самим , а поэтому труд для них не тяжкая обя ¬
занность, а радостное и почетное дело. Они даже не
представляют себе, как можно жить без труда , ибо тру ¬
довое воспитание дается каждому человеку с детских

—

—

лет.

123

В Городе Солнца большое внимание уделяется раз¬
витию наук . Ведь науки указывают людям путь к со¬
вершенству, помогают познавать законы природы, под¬
чинять и использовать грозные стихии. Особым почетом
пользуются люди, сделавшие научные открытия , полез ¬
ные обществу изобретения. Их имена заносятся в « Кни ¬
гу героев » .
Государство без эксплуататоров, без тунеядцев, жи ¬
вущих за счет чужого труда , таким представлял себе
идеальный государственный строй Кампанелла. Он пре ¬
зирал тех, кто проводит жизнь в развлечениях, в без ¬
делье, и верил , что в будущем общество избавится от
тех, кто думает лишь о том, как прожить в праздности
В Городе Солнца , о котором он поведал в своей книге,
созданы все условия для гармонического развития лич ¬
ности. Каждый человек может выбрать дело по душе,
потому и работа ему в радость. Свободное время жите ¬
ли этого города проводят в занятиях наукой, в чтении,
беседах , прогулках ...
Кампанелла отмечал, что образование является « пер ¬
вой основой государственного благосостояния ». Значит,
государство , которое заботится о своем благосостоянии,
берет на себя обязанность образования молодежи , обу ¬
чения юношей и девушек различным ремеслам соглас ¬
но наклонностям каждого.
В Городе Солнца ни у кого нет личного имущества .
Там все общее. У жителей города общие дома , общие
предметы домашнего обихода , общественные столовые.
Если бы кому- нибудь из горожан и предложили обза ¬
вестись собственностью, они наотрез бы отказались. Ведь
каждый получает все, что ему нужно, и чувствует себя
полноправным хозяином всего, чем владеет государство.
Жителей города Кампанелла рисовал здоровыми,
сильными, мужественными, красивыми. Это естественно
при гармоническом развитии , нормальном труде, нор ¬
мальных условиях жизни .
Солярии , как называл их Кампанелла , любят свою
родину . Они истинные патриоты и готовы защищать ее
от любого посягательства . Мирные по натуре люди, они
свято хранят свои традиции и проходят военную под ¬
готовку, чтобы в случае необходимости выступить на
защиту государства.

—

.

124

Власть в городе принадлежит народу, и каждое реше ¬
ние, которое принимается, широко обсуждается. При ¬
чем всем предоставляется возможность высказать свое
мнение. Каждое новолуние и полнолуние собирается
Высший совет, которому доверено руководство государ ¬
ством . На Совете жителям города старше 20 лет пред ¬
лагается высказаться «о том , какие есть в государстве
недочеты , какие должностные лица исполняют свои обя ¬
занности хорошо, какие дурно». Если какое-то из дол ¬
жностных лиц плохо несет возложенные на него обя ¬
занности, оно немедленно смещается .
Рассказывая о Городе Солнца , Кампанелла имел
вполне определенную цель: увлечь людей идеей созда ¬
ния государства , свободного от частной собственности ,
от эксплуатации , от социального неравенства , своей меч ¬
той о том времени , когда на земле восторжествует спра ¬
ведливость и все люди , независимо от их происхожде ¬
ния , будут жить счастливо. К этой жизни и звал он в
своем « Городе Солнца », веря, что его книга пробудит
сознание многих людей , заставит их поднять голос в за ¬
щиту идеи создания идеального государства .
Вот почему эта светлая , проникнутая любовью к лю¬
дям книга , написанная в тюремном каземате , пережила
столетия. Ее читали, передавали из рук в руки. Она про¬
буждала добрые чувства , звала на борьбу против ти ¬
рании, за свободу всего человечества . Ее читали италь¬
янские карбонарии и французские коммунары. Ее чита ¬
ли русские революционеры в годы царского самодержа ¬
вия. Ее знал и читал Ленин.
И когда в первые годы после победы революции в
Москве у Кремлевской стены был воздвигнут обелиск
в память о самых замечательных борцах за свободу,
среди других славных имен на сером граните было вы ¬
сечено имя Томмазо Кампанеллы.

—

5

В голубом небе сияет веселое весеннее солнце, согре ¬
вает землю теплыми и ласковыми лучами . А в тюремной
камере всегда полумрак. Только полоска света, прони ¬
кающая в камеру, напоминает о том , что пришел но ¬
вый день.
Двадцать девять раз приходила и уходила весна , а
Кампанелла продолжал томиться в тюрьме. Это было
125

—

хуже пыток , ибо 29 лет, проведенных в тюрьме, это
страшная , длительная пытка .
Инквизиции не удалось сломить его дух , уничтожить
его физически. Он был словно из камня, этот сильный
и мужественный человек. Он не только не смирился, но
более того, продолжал работать.
Любыми правдами и неправдами Кампанелла добы ¬
вал бумагу и чернила . Урывками , когда в коридоре не
было слышно шагов тюремщика , записывал свои мысли
и потом находил способ передать написанное на волю
друзьям .
Инквизиторы сделали все возможное, чтобы заставить
Кампанеллу замолчать. К нему приставили самых на ¬
дежных тюремщиков, устраивали неожиданные обыски в
камере, следили за каждым его шагом. Но написанные
Кампанеллой трактаты, переписанные в десятках экзем ¬
пляров, ходили по рукам. Об этом то и дело доносила
тайная полиция .
И тогда Кампанеллу перевели в еще более мрачную
тюрьму , чем Кастель Нуово. Его бросили в подземелье
крепости Сант -Эльмо. В сером сыром каземате, куда не
проникало ни единого луча света , он наверняка не

сможет писать.
Отдавая это распоряжение, вице- король процедил
сквозь зубы :
Пусть сгниет заживо этот бунтовщик и еретик.
Сант -Эльмо будет ему могилой.
Нет, надежды вице- короля и католических инквизи ¬
торов, просивших его перевести Кампанеллу в крепость
Сант-Эльмо, не сбылись. И на сей раз не удалось сло ¬
мить этого узника . Три года и восемь месяцев спустя
власти вынуждены были перевести Кампанеллу снова
в тюрьму Кастель Нуово.
Кампанелла работал беспрестанно . В тюрьме он на ¬
писал несколько сочинений , в том числе трактаты « Ме ¬
дицина », « Метафизика », «Диалектика » ... Работоспо ¬
собность его была поразительна.
Защитники религии бесновались, скрежетали зубами
инквизиторы . Они чувствовали себя беспомощными пе ¬
ред этим удивительным узником. А тут еще тайное доне ¬
сение о том , что Кампанелла отправил письмо Галилею,
написал « Четыре статьи о « Рассуждении » Галилея », в
которых поддерживал взгляды ученого, разделявшего

—

126

мнение Коперника о движении Земли вокруг Солнца ,
взгляды, противоречащие « священному » писанию и уче ¬
нию церкви . И инквизиторы вновь спешат к вице - коро ¬
лю, чтобы убедить его в том , что Кампанеллу прежде¬
временно перевели из Сант-Эльмо. Только эта страшная
тюрьма может исправить его. Уже сам по себе этот шаг
свидетельствует о растерянности церковников, которые
никакие могли найти способа обуздать Кампанеллу, за ¬
ставить его замолчать. В одну из зимних ночей Кампа ¬
неллу вывели из камеры, посадили в карету и повезли
неведомо куда. По бокам сидели стражники , крепко дер ¬
жавшие его за руки. Он пытался узнать, куда его везут,
но стражники молчали. Только тогда , когда карета оста ¬
новилась и он увидел в предрассветных сумерках очер ¬
тания каменного замка, понял это Сант-Эльмо.
Все повторялось снова. Только надзор стал еще бо¬
лее строгим . С Кампанеллы буквально не спускали глаз,
чтобы он не мог написать ни строчки . И все- таки он
умудрялся писать. Ему даже удалось через одного из
надзирателей установить связь с друзьями , оставшимися
на свободе. Письма , полученные от них, поведали ему
о событиях последнего времени. Особенно взволновал
Кампанеллу судебный процесс над Галилеем. Доколе же
будет церковь препятствовать свободному развитию на ¬
ук ? До каких пор тупые, невежественные люди будут
пользоваться безнаказанным правом судить о научных
исследованиях, об ученых трудах ? Достаточно, чтобы
им только показалось, что эти взгляды идут вразрез с
проповедуемыми церковью « истинами » , церковь устами
невежд может осудить их, а ученого подвергнуть на ¬
казанию.
Они осудили Галилея! Нет, Кампанелла не может
остаться безучастным . Он должен сказать свое слово,
слово в защиту великого мыслителя , его великих идей!
Кампанелла прекрасно сознавал, что выступление в
защиту идей, осужденных церковью, это открытый вы ¬
зов церковникам . Если инквизиторы тратили годы , си ¬
лясь официально доказать вину Кампанеллы , то на сей
раз им этого не потребуется . В их руках будет документ ,
который может стать обвинительным заключением. Но
ему ли, человеку, пережившему все самое страшное, что
только можно пережить, бояться инквизиторов? Чем они
могут запугать его ? Смертной казнью? Но он не боится

—

—

127

смерти. За годы, проведенные в тюрьмах, за многие ча *
сы жестоких пыток он не раз смотрел смерти в глаза.
Смерть убивает человека физически, но она бессильна
уничтожить его мысли. А мысли Кампанеллы в его тво ¬
рениях, в « Городе Солнца », который находится в на ¬
дежных руках.
И Кампанелла пишет «Апологию Галилея »...
А несколько лет спустя в тюремную камеру пришла
добрая весть. Наконец увидела свет книга Кампанеллы
« Город Солнца ». Как он ждал этого дня , ждал много
лет. Он верил , что своей книгой укажет людям путь к
счастью, и потому так стремился , чтобы она увидела
свет. Для него, узника Сант -Эльмо, это была самая боль¬
шая радость. За все годы пребывания в тюрьме он ни ¬
когда не чувствовал себя таким счастливым. Что бы ни
было теперь с ним , какие бы пытки ни придумывали
его мучители, им не удастся уничтожить Кампанеллу.
Кампанелла живет. Слышите, он будет жить!
громко сказал он , словно его кто -то мог услышать здесь,
в одиночке. И повторил :
Будет жить!

—

—

—

6

27 июля 1628 года решением папы Римского Урба ¬
на VIII бывший монах Томмазо Кампанелла был осво ¬
божден из заключения .
Решение папы было вызвано разными обстоятель ¬
ствами . Среди них не последнюю роль сыграло то, что
имя Кампанеллы к этому времени стало известно далеко
за пределами Италии. Судьба необыкновенного узника ,
трактаты которого переводились на разные языки и рас¬
пространялись во многих странах, явно не способствова ¬
ла популярности католической церкви. В папскую кан ¬
целярию приходили петиции с просьбой о помиловании
Кампанеллы . Даже влиятельные лица просили за Кам ¬
панеллу , понимая , сколь чудовищно содержать в тем ¬
нице человека , о котором знает вся просвещенная Ев ¬
ропа .
Было и еще однр обстоятельство. В последние годы
Кампанелла рассылал много писем светским и церков ¬
ным иерархам с просьбой помочь освободиться из за ¬
ключения. Он писал , что занятия астрологией научили
его по движению небесных светил предсказывать над

-

128

вигающиеся опасности . Занявший папский престол Ур ¬
бан VIII , веривший в предсказания астрологов, решил
использовать искусство Кампанеллы для того, чтобы за ¬

ранее знать о всех опасностях, которые грозят папе. Это
тоже сыграло свою роль в его решении освободить Кам -

панеллу.
Как бы там ни было, но папа издал указ об осво ¬
бождении Кампанеллы. Автор « Города Солнца », не ви ¬
девший дневного света в течение 29 лет, наконец увидел
солнце .
Казалось бы, человек , прошедший через столько ис ¬
пытаний, должен был навсегда отказаться от участия в
политической борьбе и борьбе с римской церковью. Но
не таков был Кампанелла . Едва освободившись из
тюрьмы, он сразу же установил опасные, как доносили
шпионы инквизиции , связи . Когда -то он поплатился за
попытку организовать заговор против иноземного влады ¬
чества , против испанских завоевателей . Но он не отка ¬
зался от этой мечты. Он хотел видеть Италию свободной .
Можно поражаться силе убежденности этого чело ¬
века в правоте своих идей .
Кампанелла считал , что лишь силой оружия можно
одолеть иноземцев. Но только в том случае, если восста ¬
ние охватит не один , а все районы Калабрии . А для это¬
го надо хорошо подготовиться.
Кампанелла имел большой жизненный опыт. Он
стремился предостеречь заговорщиков от ошибок , кото¬
рые совершили их предшественники . Он знал , что са ¬
мой крупной ошибкой могут стать поспешность и не ¬
верные средства в борьбе против завоевателей .
Однако среди молодых людей , жаждавших как мож ¬
но скорее освободиться от владычества испанцев, были
слишком нетерпеливые. Сколько можно заниматься пу¬
стыми разговорами ? Надо действовать решительно и
прежде всего убить вице- короля.
Напрасно Кампанелла пытался охладить горячие
головы, доказывая, что убийство вице- короля ничего не
даст. На смену ему придет другой , а освобождение стра ¬
ны затянется на годы. Кроме того, станет гораздо труд ¬
нее готовить широкое выступление масс, ибо на террор
власти ответят террором . Его не слушали .
Кончилось все тем, что покушение сорвалось. Один
из заговорщиков выдал всех, и начались аресты . На доп

-

б

297

129

росах , которые вела инквизиция, среди лиц, участвовав ¬
ших в подготовке восстания, было названо имя Кам панеллы.
И опять, на склоне лет , как и в молодые годы, перед
ним открылась мрачная перспектива попасть в руки ин ¬
квизиции . Друзья приняли все меры к тому, чтобы не
допустить этого. Они позаботились о безопасности Кам панеллы.
В октябрьскую ночь 1634 года Томмазо Кампанелла
тайком покинул Рим и, перебравшись через границу
Франции , прибыл в Марсель. Он приехал без денег, без
самых необходимых вещей. Но Франция встретила его
гостеприимно. О нем здесь знали, его имя среди моло¬
дежи было символом мужества , стойкости, непоколеби ¬
мости в своих убеждениях. Правда , инквизиция и во
Франции не выпускала Ка мпанеллу из-под своего все ¬
видящего ока , но здесь она не обладала уже такой си ¬
лой , как в Италии. В этой стране он чувствовал себя
намного свободнее, чем на родине.
Особенно радовало его то , что во Франции, несмотря
на запрет инквизиции, печатали его книги. Он с головой
окунулся в работу, много писал , вынашивал планы но ¬
вых сочинений , встречался со своими почитателями и из¬
лагал им идеи , которые высказал в « Городе Солнца » и
других своих книгах . Казалось, к нему пришла вторая
молодость.
Но за спиной было уже семь десятилетий жизни ,
жизни трудной, полной лишений и страданий. Он пытал ¬
ся убедить себя в том , что здоров и полон сил, но здо ¬
ровье было подорвано в казематах Кастель Нуово , в
подземелье Сант - Эльмо , в других тюрьмах. А их он на ¬
считал пятьдесят.
« ... Я родился в нищете... и всегда подвергался пре ¬
следованиям и клевете... писал о себе Кампанелла ,
и столько раз перебывал в тюрьмах, что не припомню и
месяца подлинной свободы , разве что ссылку...»
Томмазо Кампанелла умер 21 мая 1639 года на рас¬
свете, когда выглянули из - за горизонта первые лучи вос ¬
ходящего солнца . Он умер с горячей верой в то, что
солнце будет светить всем людям . Он знал , так и будет .
А в типографиях стучали печатные станки. Один за
другим ложились в стопу оттиски книг Кампанеллы ,
книг, которые несли человечеству свет великих надежд.

-

—

130

—

-

Каждая страна дарила человечеству мыслителей, которым суж
дено было составить ее гордость и славу Но лишь единицы из
них удостаивались почестей при жизни, большинство же прохоДило
через суровые испытания, терпело лишения, вступало в борьбу с
церковниками, стоявшими на страже общественных устоев и «веч¬
ных истин», провозглашенных от имени бога
Перенесемся в Голландию, страну, которая одной из первых
в Европе вступила в буржуазную эпоху, освободившись от оков
феодализма Уже в XVII столетии Голландия, по словам Маркса,
была «образцовой капиталистической страной» Пришедший на
смену феодальному буржуазный строй открыл простор для разви¬
тия промышленности, торговли Выход к Северному морю способ¬
ствовал расширению мореплавания Голландские каравеллы устре¬
мились в неизведанные дали в поисках богатых земель и рынков.
Голландский флаг затрепетал на многих далеких материках и остро¬
вах. Вожди племен и царьки ставили отпечаток большого пальца
на грамоты, гласившие 6 том, что их земли отныне переходят в
собственность Соединенных провинций Голландии
Погоня буржуазии за наживой, стремление к увеличению бо¬
гатств вызывали настоятельные требования совершенствовать ору¬
дия производства, создавать высокопроизводительные механизмы,
которые бы могли заменить ручной труд, дать больше продукции
Именно поэтому представители нового класса ратовали за развитие
наук, покровительствовали ученым и изобретателям, которых стре ¬
мились поставить себе на службу И хотя церковь продолжала
препятствовать научным поискам, она была вынуждена считаться
с требованиями капитала, который превращался во все более вну¬
шительную силу
Свободный воздух Голландии привлек много выдающихся уче¬
ных разных стран, которые, вырвавшись из затхлой атмосферы
господства средневековых представлений, все еще сохранявшихся
во многих государствах Европы, устремились в страну, где рассчи¬
тывали найти прибежище от преследований церковников. В Гол¬
ландии работали крупнейший французский мыслитель Ренэ Декарт,
английские философы Джон Толанд и Джон Локк Здесь творили
и ученые, рожденные на голландской земле: замечательный мате¬
матик и оптик Христиан Гюйгенс, изобретатель микроскопа Левен¬
гук, химик ван Гельмонт
Но и в этой стране, где, казалось бы, научное познание обрело
свободу, было немало трагических судеб Служители религии зорко
следили за тем, чтобы рождавшиеся в умах мыслителей идеи не
затрагивали устоев веры. И горе было тому, кто, опьяненный
громкими фразами о свободном развитии наук, забывался и вы-

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

5*

131

.
.

сказывал суждения, противоречащие религиозному учению Свобо~
домыслив продолжало находиться под строгим запретом Всякое
отступление от догматов веры влекло за собой суровое наказание
Об этом красноречиво повествует судьба мыслителя, отсту¬
пившего от догматов иудейской веры, попытавшегося понять и
осмыслить сущность религиозного вероучения и посмевшего откры¬

.

то высказать свои мысли

.

Мое дело настолько правее ва ¬
шего, насколько истина выше
лжи.
Уриэль Дакоста,
слова, обращенные к еврейским
раввинам

Рассказ о мыслителе Уриале Дакосте, отступившем от
догматов веры, затравленном раввинами и покончив¬
шем с собой весной 1640 года
1

Откуда начинается со ¬
мнение? Почему омо воз ¬
никает у человека, кото ¬
рому с детских лет вну ¬
шали христианские исти¬
ны ? Казалось бы, они
должны были овладеть
всем его существом. Но
Г .сомнения пришли, и ве¬
£
ра в истинность христи¬
анских догм улетучилась
как дым, уступив место
неверию.
Уриэль
размышлял.
Он часто предавался раз
мышлениям в одиночестве. Только разумом, верил он,
человек может достичь истины.
Уриэль вспоминает, как его еще ребенком отец за ¬
ставлял заучивать назубок символ христианской веры,
как вечерами строго экзаменовал сына, требуя пересказа
библейских сказаний. Сын успешно выдерживал экзаме¬
ны, и отец был удовлетворен. Он хотел сделать Уриэля
верным христианином, не только сердцем, но и разумом
воспринявшим христианскую веру, и видел, что дело
идет на лад.

к \

.

-

¬

133

Бенто Дакосту, португальского дворянина , можно бы ¬
ло понять. Он желал добра сыну и знал , что достичь
этого Уриэль сможет только в том случае, если станет
верным христианином . Бенто Дакоста на себе испытал,
что значит быть иноверцем и даже марраном, евреем ,

принявшим христианство.
Когда в 1580 году испанский король Филипп II за ¬
хватил Португалию, он начал преследовать всех иновер ¬
цев , и в первую очередь евреев, которых считал злейши ¬
ми врагами христианской веры .
На португальской земле открылось широкое поле
деятельности для инквизиции. Человека , не исповедова ¬
вшего христианства, объявляли еретиком , а это значит
его ждал тюремный застенок, страшные пытки и казнь
на костре. Спасение было в одном принять христиан ¬
скую веру, и Бенто Дакоста , не раздумывая , принял ее.
Он стал марраном . И хотя марраны не были полностью
уравнены в правах с другими христианами за ними
велась постоянная слежка , но все- таки они могли
жить в стране , где смерть подстерегала каждого ино ¬
верца .
Бенто Дакоста видел , как окончили жизнь в тюрьмах
инквизиции и на кострах многие его друзья , не пожелав ¬
шие принять христианство и оставшиеся преданными
вере своих отцов иудаизму . Он был проницательным
человеком и понимал, что христианство утвердилось на
Пиринейском полуострове не на месяц и не на год. А раз
так, то следовало подумать о будущем сына. Он должен
стать настоящим христианином , и тогда жизнь его бу ¬
дет легка и безмятежна . Он будет богат, ибо отец сумел
накопить немалое состояние. Будет знатен , ибо унасле¬
довал дворянский титул отца . Если к тому . же он будет
христианином , ему нечего тревожиться за будущее.
Так рассуждал Бенто Дакоста , наставляя сына в хри ¬
стианскую веру. Бенто Дакоста предусмотрел все. Он
определит сына в католический колледж , где воспитани ¬
ем подростков занимаются иезуиты . Этот орден несом ¬
ненно имеет большое будущее. Основанный в 1534 году
Игнатием Лойолой для борьбы против реформации , для
защиты папского престола от еретиков, он быстро наби ¬
рал силу . Иезуиты без всякой жалости уничтожали всех,
кого считали врагами престола . Они сжигали непокор ¬
ных, топили в воде ропщущих, отрубали головы недо-

—

—

—

134

—

вольным. Недаром же они поклялись « верой и правдой
повиноваться святейшему отцу папе » .
Было и другое обстоятельство, которое сыграло свою
роль в решении Бенто Дакосты отдать сына на воспи ¬
тание иезуитам . Им покровительствовал сам король Фи ¬
липп. Ведь служа папе, помогая католической церкви
распространять христианство, иезуиты служили и Фи ¬
липпу, помогая ему вести захватнические походы. А за
эти услуги испанский король платил им расположением
и покровительством. Но если сам король был располо ¬
жен к иезуитам , то не могло быть ничего лучшего, как
сделать сына иезуитом .
Все хорошо продумал Бенто Дакоста , чтобы вывести
в люди Уриэля , и испытывал радость, что все идет по
плану. Когда Уриэлю исполнилось 10 лет и его отправи ¬
ли в католический колледж , он знал христианскую ми ¬
фологию так, что ему мог позавидовать и взрослый по¬
следователь веры христовой. И в колледже он был среди
лучших, несмотря на то, что учителя не баловали его:
как- никак он был сыном маррана . А это пятно невозмож ¬
но смыть в течение всей жизни. Но что поделаешь, если
мальчуган был настолько прилежен и старателен, что
его приходилось ставить примером другим ?
Когда окончился курс обучения в колледже, настой ¬
чивый Бенто Дакоста добился определения сына в Ко¬
имбрский университет. И опять-таки не на светский , а на
богословский факультет. В конце концов, рассуждал Бен ¬
то Дакоста , светские науки можно постичь не на уни ¬
верситетской скамье. Они даются жизненным опытом.
Да и не всегда они нужны. С солидным капиталом , с
хорошей головой можно прожить и без светских наук.
А вот если тебя кто - нибудь упрекнет , что ты недоста ¬
точно верный христианин , то не помогут ни капиталы ,
ни хорошая голова . И Уриэль семнадцатилетним юношей
сел на студенческую скамью факультета канонического
права университета в Коимбре...
Откуда начинается сомнение? Кажется , он сделал
все, чтобы принять христианские догмы. Он никогда не
пытался рассуждать, состоятельны они или нет, ни ¬
когда даже мысли не держал о том , что христианское
учение может быть в чем -то ошибочным. Он верил в
библейские сказания о том; что мир сотворен богом в
шесть дней, верил в рассказ о грехопадении первых лю

—

-

135

дей Адама и Евы, ослушавшихся приказа господа бога
и отведавших запретный плод с древа познания добра
и зла , за что всевышний проклял весь род человеческий.
Он верил в евангельского Иисуса Христа , сына божьего,
будто бы посланного господом на землю, чтобы мучени ¬
ческой смертью своей искупить грехи людей . Верил в то,
что Христос был осужден римским наместником Иудеи
Понтием Пилатом на смертную казнь, был распят на
кресте, но затем воскрес из мертвых и вознесся на небо,
чтобы в день кончины мира вторично явиться людям ,
свершить страшный суд над живыми и мертвыми и воз¬
дать по заслугам праведникам и грешникам , первых оп ¬
ределить в рай, а вторых обречь на вечные мучения в
аду.
Всему этому учили христианские « священные » книги,
всему этому учила христианская церковь, и Уриэль даже
не мог себе представить, как можно усомниться в этом.
Ведь за сомнение человека ожидали страшные кары
божьи , адские мучения, которые так красочно описыва ¬
ли католические проповедники.

Но сомнение пришло. Оно рождалось в сердце Уриэля

по мере того, как он все больше углублялся в изучение
истории христианства и христианского учения.
Столетие спустя французский философ и просвети ¬
тель Пьер Бейль напишет в своем « Историческом и кри ¬
тическом словаре » об Уриэле Дакосте, что тот « настоль¬
ко был проникнут верой в бога , что страстно желал ис ¬
полнить все предписания церкви , дабы избежать вечной
смерти , которой он очень боялся. Поэтому он начал тща ¬
тельно изучать евангелие и другие книги священного
писания ... Но чем больше он занимался этим , тем боль¬
шие трудности вставали перед ним » .
Изучая « священные » книги , Уриэль обнаружил в них
вопиющие противоречия. Бог, которому он часами мо ¬
лился , выполняя предписания своих учителей сначала в
колледже, а затем в университете, объявлялся в христи ¬
анском символе веры всеблагим, милосердным , справед¬
ливым , источником всего доброго, а на страницах Би блйи он порой представал жестоким , несправедливым и
далеко не милосердным. Кроткий евангельский Христос
призывал « физической расправе над теми , кто не при ¬
нимает его веру.
Библия богодухновенна , то есть продиктована са
136

—

-

мим господом, учат католические проповедники . Раз так ,

то каждое ее слово является « вечной » истиной. Но по¬
чему же в ней столько противоречий ? Почему в ее 7- й
главе в 4, 11 и 12- м стихах говорится , что всемирный
потоп продолжался 40 дней , а в той же главе в 24 - м
стихе сказано, что он длился 150 дней ? Почему в 20- й
главе книги Исход провозглашается , что ответственность
за грехи отцов несут дети до третьего и четвертого рода ,
а в книге Иезекииль утверждается , будто за грехи отве ¬
чает лишь душа согрешившего, а дети не отвечают за
деяния отцов ? Сколько таких противоречий в Библии...
Не счесть.
Есть отчего впасть в отчаяние человеку , решившему
принять христианскую веру . И Уриэль действительно
впал в отчаяние. « Будучи юношей , писал он , я очень
боялся вечного осуждения и старался точно соблюдать
все предписания. Я предавался чтению евангелия и дру ¬
гих духовных книг... Но чем более ревностно занимался
я ими, тем большие трудности возникали передо мной.
Наконец, я впал в безысходную путаницу, тревогу и за ¬
труднения. Скорбь и печаль изнуряли меня ... Но так как
трудно было покинуть религию, к которой я привык с
колыбели и которая через веру пустила глубокие корни ,
то родилось во мне сомнение, могут ли рассказы о за ¬
гробной жизни быть истинными , а вера в них согласо¬
ваться с разумом ; да , ибо разум твердил и постоянно
шептал на ухо совершенно противоположное ».
Но только ли знакомство со « священной » литерату ¬
рой , с догматикой , с историей христианства посеяло сом ¬
нения в молодого Уриэля Дакосту ? Нет , конечно, нет.
Сама жизнь сеяла в душу его эти семена . Чем глубже
он ее познавал, гем больше сомнений одолевало его. Как
раз в самом начале его занятий в университете страну
охватила эпидемия чумы . Он вынужден был возвратить¬
ся в отчий дом , в родной город Опорто, который тоже не
пощадила « черная смерть ». О, какие это были страшные
дни , когда смерть косила людей без разбору , и люди
были бессильны совладать со злой напастью.
Глядя в окно, Уриэль видел , как мортусы увозили
на окраину, где полыхали- костры, горы трупов, и тя ¬
желые думы одолевали его. Где он , милосердный бог,
молчаливо взирающий на человеческие трагедии? Поче¬
му он, управитель мира , допускает подобное? Христиан-

—

—

137

ское духовенство учит, что все страдания , болезни, не¬
счастья всевышний посылает простым смертным, чтобы
испытать их . Но можно ли говорить тогда о милосер ¬
дии божьем , о всеблагости господа , придумавшего столь
жестокие испытания для людей ?
Да , теперь Уриэль Дакоста может твердо сказать,
откуда начинаются сомнения. Он проанализировал весь
путь свой к вере, к разочарованиям в вере и наконец
к неверию в христианские святыни , перед которыми еще
недавно благоговел. Разум убил веру, убил навсегда ,
безвозвратно . Христианство предстало перед ним лож ¬
ной верой , заблуждением и уже никакие сказки о за ¬
гробных карах не могли запугать его, ибо он знал, что
это всего лишь сказки , наивные сказки , подобные тем ,
которые рассказывают детям . Но Уриэль вышел из дет ¬
ского возраста . А вместе с детством навсегда ушли из
жизни и эти сказки.
2
В 1614 году в синагоге Фленбурга , одного из рай ¬
онов Амстердама , появился новый член еврейской
общины. Было ему около 30 лет. Членам общины стало
известно, что совсем недавно прибыл он из Португалии.
В первые же дни пребывания в Амстердаме он принял
иудейство и стал полноправным членом общины как
правоверный иудей .
Что же произошло? Неужели тот самый Уриэль Да ¬
коста , который разочаровался в христианской вере и
сумел сбросить с себя путы католицизма , вновь добро ¬
вольно отдал себя во власть религии , другой , иудейской
религии ? * •
Да , это был тот самый Уриэль , только не пылкий
юноша , слепо принимавший по настоянию отца истины
христианской веры, а зрелый рассудительный человек,
ищущий правду, ищущий единственно правую веру сре ¬
ди множества религий , существующих на земле. Поиски
истинной веры и привели его в синагогу Бет- Яков в
еврейском квартале Амстердама ...
Когда Уриэль Дакоста окончательно разочаровался в
христианской религии , он твердо решил покинуть род ¬
ные края и принять иудейскую веру . К этому времени
умер его отец, который так ничего и не узнал о сомне
(

-

138

ниях сына , умер, уверенный в том , что сделал доброе

дело, приобщив его к христианской религии.
В богатом отцовском доме, которым теперь владел
Уриэль, все реже стали появляться католические священ ¬
нослужители и все чаще марраны , по необходимости
принявшие христианство, но в душе оставшиеся верными
иудейской религии. Они говорили о подвергнутой гоне ¬
ниям вере отцов с благоговением , говорили о тех, кто
так и не изменил своим религиозным убеждениям , при ¬
няв смерть на кострах инквизиции. « Вера наших отцов
единственно истинная вера , слышал Уриэль. Ее хо ¬
тят выжечь огнем , уничтожить во веки веков. Но разве
можно заставить людей забыть имя истинного бога ?
Разве можно заставить их забыть правую веру ? Придет
время , и выдержавший все испытания иудаизм восста ¬
нет гордо перед теми , кто хотел предать его забвению».
Найдя в себе силы вынести приговор христианству,
Уриэль Дакоста еще не стал атеистом. И это можно
понять. Он вырос в религиозной атмосфере и не пред¬
ставлял жизни без религиозной веры. Порвав с христи ¬
анством как с ложной верой, он стал искать веру истин ¬
ную. Эти поиски и привели его к иудейской религии, к
вере отцов.
Однако объявить открыто о своем разрыве с христи ¬
анством , о своем вступлении в лоно иудаизма значило
добровольно отдать себя в руки инквизиторов. Тут- то и
услышал Уриэль Дакоста о том , что в далекой Голлан ¬
дии существует свобода вероисповедания , что евреи мо ¬
гут там открыто исповедовать свою религию, не боясь
притеснений и преследований . И он решил покинуть
Португалию и отправиться в Голландию, в город Ам ¬
стердам .
Подвергая себя опасности , без разрешения властей
( для того чтобы покинуть Португалию, лицам еврейско ¬
го происхождения нужно было специальное разрешение
короля ) , Уриэль Дакоста на корабле отправился в да ¬
лекий путь.
И вот наконец корабль вошел в амстердамскую га ¬
вань, и Уриэль сошел по трапу на чужую землю, кото¬
рая отныне становилась его родной землей .
Вполне понятно, что первое время он чувствовал себя
настороженно. Но вскоре убедился , что рассказы о ре ¬
лигиозной веротерпимости в Голландии не вымысел.

—

—

—

—

139

В Амстердаме действительно можно было без боязни
заявить о своей религиозной принадлежности. Это, в
сущности, никого не интересовало.
В Голландии уже в XVI столетии начали складывать¬
ся капиталистические отношения . Вырвавшись из - под
владычества испанского королевства , Нидерланды, про ¬
возглашенные в начале XVI века независимой республи ¬
кой , быстро освобождались от остатков феодализма , пре ¬
пятствовавших развитию капитализма .
Жители этой страны были в тот период заняты тор ¬
говлей , частным предпринимательством . Здесь царил
культ накопления , культ наживы. Это было главное.
Люди мало думали о высоких материях, их прежде все ¬
го влекли чисто земные заботы. Примерно в те самые
годы, когда Уриэль Дакоста обосновался в Амстердаме,
французский философ Ренэ Декарт, живший в го ¬
роде, писал одному из своих друзей: « В этом большом
городе я единственный человек , не занимающийся тор ¬
говлей ...»
Буржуазия наряду с целым рядом свобод впервые
провозгласила принцип религиозной веротерпимости. В
Голландии люди могли исповедовать ту религию, кото ¬
рая им по душе. И не случайно в эту страну из Испа ¬
нии и других стран , где все еще свирепствовала инкви ¬
зиция , съезжались многие верующие иудеи , не желав ¬
шие отказаться от своей религии. Они вступали в еврей ¬
ские общины, которые росли из года в год, и с особым
усердием предавались религиозной жизни, словно стре ¬
мясь наверстать упущенное. В то же время еврейская
община была средством общения евреев , оказавшихся в
иноязычной среде.
Жизнь страны накладывает отпечаток на каждого ее
жителя. И Уриэль Дакоста , никогда не имевший тяги к
коммерции , в Амстердаме занялся коммерческими де ¬
лами. Он участвовал в финансовых сделках , в торговых
операциях и довольно преуспел в них .
Вскоре его дом стал одним из самых знатных в ев ¬
рейском квартале города . Он женился , приобрел репу ¬
тацию добропорядочного семьянина . Казалось, он имел
все, о чем может мечтать человек . Но его опять стали
терзать сомнения .
Приняв иудаизм , он попытался разобраться в прии

но

-

ципах этой веры , что привело его к неожиданным от ¬

крытиям.
Первое открытие, которое поразило его, было то, что
укоренившиеся в практике иудейской общины правила
и обычаи не соответствовали тому , о чем утверждалось
в « священной » книге иудаизма Торе. Тора , как учили
раввины, содержит в себе все заповеди , которые бог дал
еврейскому народу через величайшего пророка Моисея .
Обычаи же, существовавшие в общинах, основывались
на указаниях другой « священной » книги Талмуда , истол ¬
ковывающей « Моисеев закон » . И вот оказалось, что в
Талмуде божественные установления искажаются , под¬
чищаются , подновляются.
Как же так ? Значит, действуя по букве Талмуда , рав ¬
вины отступают от законов божьих ? Но тогда Талмуд,
который раввины объявляют божественной книгой , вов ¬
се не является таковой. Он творение людей , причем
людей , отступивших от божьих установлений.
Снова мучительные сомнения , колебания , снова раз ¬
мышления , которые когда -то привели Уриэля Дакосту
к разрыву с христианством , размышления о вере. Он
попробовал очень осторожно поделиться своими мысля ¬
ми с некоторыми раввинами , с которыми , как полагал,
можно выяснить неясные вопросы. Вообще же священ ¬
нослужители всех религий , Уриэль это знал , относятся
нетерпимо к любознательности в вопросах веры, требуя
слепо принимать все, что предписывается религией . Он
поставил вопросы в такой форме, что раввины, к кото¬
рым он обратился , внимательно и терпеливо выслушали
его, а затем столь же терпеливо постарались внушить
ему впредь не стремиться понять то, что не понятно, а
верить, как повелевает долг иудея , ибо подобное стрем ¬
ление ни к чему хорошему не приведет . Дакоста должен
знать, как любая церковь относится к вольнодумцам.
Вольнодумец! Он в ту пору не был им . Он не по¬
мышлял о разрыве с иудейской религией . Он просто хо¬
тел разобраться , действительно ли в еврейских общинах
последовательно соблюдаются законы божьи или люди
нарушают их. Не против своей веры , а , наоборот, за
чистоту веры выступал Уриэль Дакоста .
Свои мысли он изложил в «Тезисах против тради ¬
ции », которые отправил в иудейские общины Гамбурга
и Венеции. Он слышал , что там раввины весьма просве-

—

141

[ценные люди. Быть может, они поймут, что Дакоста вы ¬
ступает с самыми благими побуждениями? Должны же
люди, которые дорожат первозданной чистотой религии
отцов, понять его.
Известия , которые он вскоре получил из Гамбурга и
Венеции , повергли его в уныние. «Тезисы » Дакосты были
объявлены крайне вредными и преданы анафеме.
Может быть, он все-таки ошибается ? Надо еще и
еще проверить себя. Он вновь садится за богословскую
литературу, вновь и вновь штудирует « священные » кни ¬
ги . Ему недостает знания еврейского языка , и Дакоста
нанимает учителя , занимаясь с ним языком по несколь¬
ку часов в день.
О, как бы он был счастлив, если бы узнал, что дей ¬
ствительно ошибся. Как бы был счастлив, если бы ана ¬
лиз талмудической литературы показал, что он заблуж ¬
дался . Тогда бы разом были уничтожены все сомнения
и стало бы легко на душе.
Нет, этого не произошло. Чем больше углублялся
Уриэль Дакоста в самые сокровенные премудрости иу ¬
дейской религии , тем больше возникало у него сомне ¬
ний. Теперь уже речь шла не об очищении иудаизма от
наслоений последующих лет, не об извращении « Мои ¬
сеева закона » различными его толкователями . Если
раньше Уриэль Дакоста выступал за восстановление иу ¬
дейской религии в ее первозданной чистоте, то теперь
он столкнулся с такими вещами , от которых впал в
полное отчаяние.
Он знакомится с учением о бессмертии души , и у

него начинает зарождаться сомнение в правильности
этого учения. Он ищет оправдание своему сомнению в
« священной » книге Библии , и находит его. В самом деле,
в Библии, оказывается , нигде не говорится о бессмер ¬
тии души. А между тем и иудеи, и христиане считают
Библию творением божьим . Но если бог сам не упомя ¬
нул нигде о бессмертии души, то значит это придумали
позднейшие толкователи « священной » литературы.
Дакоста почувствовал некоторое облегчение. Он бо ¬
ялся мысли , к которой пришел , к мысли о том , что душа
смертна как и тело, что бессмертие души плод челове ¬
ческой фантазии. Он боялся, что впадает в ересь, но раз
Библия ничего не говорит о бессмертии души , значит,
можно ссылаться на нее и не чувствовать себя еретиком

—

.

142

Ему и в голову не приходит, что отрицать бессмер ¬
тие души равносильно тому, что подрубить опору , на
которой покоится религия. Нет бессмертия души, зна ¬
чит, нет загробной жизни, загробного воздаяния , нет
рая и ада . Но если так, то рушится и религиозное уче ¬
ние о необходимости смирения и терпения в этой жизни ,
ради вечной жизни , божественного воздаяния на том
свете. Рушится религиозное учение и утверждается дру ¬
гое о том , что человек рожден для счастья на земле,
что именно в этом мире он должен добиваться благо ¬
получия , бороться за лучшую жизнь, а не уповать на
милости с неба .
С религиозной точки зрения это была откровенная
ересь. И направлена она была не только против иуда ¬
изма . Дакоста исследовал принципы иудейской религии ,
с которой христиане были в непримиримой вражде. Но
ведь и христианство, и другие религии проповедовали
учение о бессмертии души , и удар Дакосты был нанесен
не только по иудаизму, но по религии вообще.
Кто знает, как бы все обернулось, если бы не совер ¬
шенно неожиданные обстоятельства , не позволившие Да косте даже закончить трактат « О смертности души че ¬
ловеческой » , в котором он решил строго логично и аргу ¬
ментированно изложить свои взгляды, доказать свою
правоту, обосновать утверждения , что вера в бессмертие
души печальное заблуждение людей. Однажды тет¬
радь, в которую он записывал свои мысли, похитили.
Кто это сделал, установить не удалось. Но есть предпо ¬
ложение, что похитил тетрадь двоюродный брат Уриэля
Иоахим , люто ненавидевший Дакосту .
Как бы там ни было, тетрадь Уриэля Дакосты была
передана в общину, и в мае 1623 года раввины еврей ¬
ской общины в Амстердаме вызвали автора этого ко ¬
щунственного писания на допрос в синагогу Бет - Яков.
Ему предъявили тетрадь, которую он считал утерянной,
и потребовали объяснений .
Ну что ж, если предстояло открыто высказаться обо
всех своих сомнениях, обо всех своих убеждениях, он
должен был ответить достойно. Да , он, Уриэль Дакоста ,
отрицает бессмертие души. Душа смертна , как и тело.
Учение о бессмертии души не имеет под собой никакой
почвы . Если это не так , то пусть почтенные мужи , кото-

—

—

—

143

рые в этой самой синагоге проповедуют бессмертие ду ¬

ши , опровергнут сие утверждение.
Какая дерзость! Он требует , чтобы судьи предъявили
какие -то доказательства , будто не он, а они держат пе ¬
ред ним ответ. Бессмертие души принцип веры отцов,

—

иудейской веры . Дерзкий еретик поднимает руку на этот
священный принцип. Он подвергает сомнению религиоз ¬
ное учение. Ведь так можно дойти до отрицания бога!
Но Уриэль Дакоста держится с достоинством. Да , за ¬
являет он, в той самой тетради , которая лежит на столе
почтенных судей , ведущих этот допрос, в тетради , попав ¬
шей в их руки, утверждается, что душа смертна . Но там
не только утверждения , но и доказательства , логические
доказательства . Чтобы доказать иное, надо опровергнуть
эти аргументы. Вот один из них: как известно, никто не
возвращался из царства мертвых, никто, следовательно,
не может с уверенностью сказать, что оно существует.
Если душа была бы бессмертной, то неужели господь,
как заявил один итальянский мыслитель, не вернул бы
одну из них в этот мир, чтобы доказать сомневающим ¬
ся , как они неправы ?

Раввины переглядываются. Чем могут ответить они
на эти слова , кроме ругани в адрес нечестивца. Хулитель
веры, безбожник, еретик!
Судьи требуют от Уриэля Дакосты, чтобы он отрек ¬
ся от своих кощунственных суждений , раскаялся. Но
Дакоста решительно заявляет, что его утверждения
плод долгих раздумий, результат его мыслительной дея ¬
тельности. Разум для того и дан человеку , чтобы мыс¬
лить. Разве религия иудеев запрещает людям мыслить?
Может быть, почтенные судьи укажут, в каком из зако¬
нов говорится об этом ?
Требования судей сменяются попытками убедить Да
косту в том , что он поступает опрометчиво, ибо идет на
прямой конфликт с общиной . Каждый член общины
должен следовать учению, которое в ней проповедуется.
В противном случае он может быть отлучен от церкви.
Дакоста непоколебим . Он не может кривить душой ,
не может изменить убеждениям .
Терпение раввинов оказалось исчерпанным , их реше ¬
ние было единодушным : предать дерзкого нечестивца
анафеме, отлучить его от церкви .
Несколько дней спустя при большом стечении народа

—

-

144

в синагоге Бет- Яков был оглашен приговор отступнику
и еретику Уриэлю Дакосте. Приговор раввинов заканчи ¬
вался словами: «...изгнать его как человека , который уже
отлучен и проклят законом божьим , чтобы никто с ним
не разговаривал , кто бы то ни был , ни мужчина, ни
женщина , ни родственник, ни чужой , никто не высказы ¬
вал бы ему расположения и не был бы с ним в сноше ¬
ниях под страхом подвергнуться такому же отлучению и
быть изгнанным из нашей общины . А его братьям с
полным уважением было предписано отделиться от него
в течение восьми дней »...
Стоял май . В садах Амстердама расцветали тюль ¬
паны. Все радовались весне. И только у одного из жи ¬
телей города не было весны. Когда он появлялся на ули ¬
це в еврейском квартале, люди переходили на другую
сторону. Он слышал повсюду зловещий шепот и оскорб ¬
ления . Наученная старшими детвора собиралась около
его дома и хором выкрикивала оскорбительные слова . В
его окна летели камни. Мальчишки осыпали его камня ¬
ми и на улицах.
Он был изгнан из общины как преступник. А вся
вина его заключалась в том , что он был мыслителем.
Уриэль Дакоста разделил судьбу других мыслителей ,
которые отстаивали право человека на самостоятельное
суждение.

—

3
Раввины были уверены, что отступник от веры мо¬
рально уничтожен. Они постарались сделать все воз ¬
можное, чтобы он оказался в полной изоляции , чтобы он
почувствовал всеобщее осуждение. Оставшись совсем
один, он сможет хорошенько подумать над тем , что со ¬
вершил. Подумать и понять, что у него один-единствен ный выход покаяние. Но несмотря на то, что Уриэлю
Дакосте пришлось пережить тяжелейший период своей
жизни , он не впал в отчаяние. Много было в его жизни
трудных минут, бывало, он падал духом . Однако на сей
раз он особенно сильно почувствовал свою правоту, и
это придавало ему силы.
О жизни Уриэля Дакосты в этот период почти никто
не знал. Он жил уединенно. Не только знакомые, но
даже родные братья покинули его, следуя приговору рав ¬

—

винов. С ним оставалась только мать, не выполнившая

145

решения общины и отлученная от церкви так же, как и
ее сын - еретик .
Дакоста не сидел сложа руки . То, что произошло, не
выбило его из колеи. Он заново написал трактат о
смертности души, похищенный у него и ставший основ ¬
ным доказательством греховности мыслителя . Теперь
трактат назывался по- иному: « Исследование фарисей ¬
ских традиций в сравнении с писаным законом Уриэля ,
еврейского юриста , с возражением некоему Семуэлю да
Сильва , его лживому клеветнику».
Доктор Сильва был добропорядочный иудей, которо ¬
го в синагоге Фленбурга считали мудрейшим. Именно
ему раввины первому направили тетрадь с записями Да косты и первому предоставили слово во время судили ¬
ща . Тогда в синагоге Бет- Яков Уриэль Дакоста вступил
с ним в жаркую словесную схватку. Сейчас он решил
продолжить полемику на страницах своего трактата .
Дакосте удалось издать трактат. Это вызвало бурю
возмущения у раввинов, расчет которых явно не оправ ¬
дался. Нечестивец, который , казалось, был морально рас¬
топтан ими , и не думал смиряться . Он продолжал твер ¬
дить, что душа смертна , выступая против основ иудей ¬
ской религии. Да только ли это! В увидевшем свет
трактате он проповедовал не менее еретические мысли.
Так, например, вопреки церковному учению, Дакоста за ¬
являл , что бог- де, сотворив мир, более не вмешивается
в ход его развития . Иными словами, мир развивается
без бога , по своим собственным законам.
Это были по тем временам очень смелые взгляды.
Деистическое учение, согласно которому бог является
лишь творцом , но не управителем Вселенной, граничило
с безбожием . Не случайно впоследствии Маркс и Эн ¬
гельс писали , что « деизм по крайней мере для мате ¬
риалиста есть не более , как удобный и легкий способ
отделаться от религии ».
Удивительно ли , что трактат Дакосты вызвал негодо ¬
вание раввинов!
Такой дерзости еврейская община Амстердама еще
не знала . Были , конечно, и ранее вольнодумцы , но ник ¬
то из них не доходил до того, до чего дошел еретик
Уриэль Дакоста. Он должен был понести самое серьез ¬
ное наказание, если даже отлучение его ничему не на ¬
учило. И раввины обратились к городским властям Ам

—

—

-

146

стердама с просьбой привлечь Дакосту к ответствен ¬
ности за богохульство, а книгу его изъять и уничто ¬
жить .
Власти решили дело быстро. Они издали постанов ¬
ление о заключении Уриэля Дакосты в городскую тюрь¬
му. Трудно найти более красноречивое свидетельство
тому, чего на деле стоят буржуазные принципы свободы
совести, свободы убеждений. Провозглашая эти принци ¬
пы, буржуазия готова допустить веротерпимость, но ни
в коем случае выступлений против религии .
Дакосте недолго пришлось измерять шагами тюрем ¬
ную камеру . Власти согласились заменить тюремное за ¬
ключение денежным штрафом. Трактат же, возмутивший
не только иудейских раввинов, но и христианских вла ¬
стителей Амстердама , был конфискован и уничтожен.
Еще один удар судьбы испытал Уриэль Дакоста . Но
вопреки предположениям раввинов, все удары, обрушив ¬
шиеся на мыслителя , лишь вызывали у него жажду борь¬
бы за истину. А он был уверен в том , что отстаивает
истину против заблуждения и лжи. Он не сумел под¬
няться до полного отрицания бога , не смог стать после ¬
довательным атеистом , но он наносил удар за ударом
по религиозному учению.
Прямо и резко он выступил против утверждений тео ¬
логов, будто Библия богодухновенна. Он заявил , что
Библия, которая почитается верующими как « священ ¬
ная » книга , вовсе не является таковой - Чтобы убедиться
в этом , достаточно внимательно прочитать " ее, сопоста ¬
вить с теми явлениями , которые происходят в природе,
и тогда станет ясно, насколько эта «священная » книга
противоречит окружающей нас природе. Наивные, при ¬
митивные представления об окружающем мире, которы ¬
ми полна Библия , убедительнейшее доказательство,
что она носит земной, а не божественный характер.
Уже из этого можно понять, какую опасность для ре¬
лигии представляли суждения Дакосты , почему мысли ¬
тель преследовался поборниками иудейского веро¬
учения раввинами. Ведь на Библии основываются
все представления верующих иудеев и христиан. От ¬
рицание божественного характера Библии равноценно
отрицанию иудейского и христианского вероучений.
Было бы неверно думать, что взгляды Уриэля Дакос¬
ты были гласом вопиющего в пустыне, что они находи

—

—

-

147

ли осуждение у всех , подобно тому как осудили их в
еврейских общинах . Немногие близкие друзья мыслите ¬
ля разделяли его суждения . С опасностью для себя они
продолжали встречаться с Дакостой как единомышлен ¬
ники , стремились поддержать и ободрить его . И все же
он чувствовал себя одиноким . Ведь по - прежнему никто
не решался открыто входить к нему в дом , по - прежнему
люди , знавшие его ранее, избегали встречи с ним . Еще
острее почувствовал он свое одиночество , когда умерла
мать , самый близкий и дорогой человек , остававшаяся
с сыном в самые тяжелые для него минуты .
Раввины видели , что Дакоста надломлен . У него , по
сути , не оставалось выхода , кроме одного — отказа от
своих богохульных суждений и покаяния . Они терпеливо
ждали , что жизнь вот - вот сломит непокорного , сломит и
заставит его прийти к ним с повинной головой . Их рас ¬
чет был верен . Он пришел .
Раввинат торжествовал . Дакоста сломлен , а это ве ¬
ликая победа . И дело не только в самом Дакосте . На
примере этого нечестивца все правоверные иудеи долж ¬
ны видеть, к чему приводит стремление постигнуть не ¬
постижимое , объять человеческим разумом божествен ¬
ное , то самое божественное, что внушают людям служи ¬
тели церкви . Бог не прощает прегрешений перед ним .
И то , что на отступников сыплются удары судьбы , — это
перст божий .
Как же поступить с Дакостой? Великий совет общи ¬
ны решил , что отступник и еретик, для того чтобы с него
было снято отлучение, должен пройти через унизитель¬
ную процедуру : в молитвенный день явиться в синагогу
в траурной одежде , держа в руках свечу из черного вос ¬
ка , и повторить во всеуслышание слова своих судей, об¬
винявших нечестивца , слова , оскорбительные для чело ¬
века . Еще раз унизить перед всеми верующими , еще раз
растоптать человеческое достоинство мыслителя — вот
чего добивались раввины .
Но Дакоста , который сам пришел к ним со склонен ¬
ной головой , отказался от этой процедуры . Он покинул
синагогу , заявив, что не может выполнить унизительных
требований Великого совета .
И опять начались оскорбления и преследования .
Опять летели камни в окна его дома . На улице за его
спиной раздавалась брань. Случалось , что прохожие пле ¬
'

не

вали ему в лицо . Его травили повсюду, чтобы он почув¬
ствовал , что богохульнику не может быть места в этом
мире.
Дакоста сносил все молча , с достоинством , ибо жалел
этих людей . Они сами не ведали, что творили , ибо слу ¬
жили игрушкой в руках жестокосердных, ослепленных
злобой раввинов. Если бы они попытались задуматься
над своей верой , если бы у них хотя бы мелькнула
мысль, не заблуждаются ли они, слепо доверяясь уче¬
нию, которое проповедуют им раввины, если бы...
Одиночество Дакосты усугублялось тем , что он впал
в крайнюю бедность. Некогда удачливый коммерсант по ¬
терпел поражение и в коммерческих делах. С ним от ¬
казывались заключать сделки. Люди , сотрудничавшие с
ним , покинули его. Пришел в запустение еще совсем не¬
давно богатый дом Уриэля Дакосты.
Неравная борьба , которую он вел с еврейской об ¬
щиной , подтачивала его силы. Брали свое годы: всего
лишь несколько лет оставалось ему до шестидесятиле¬
тия , одолевали болезни. А раввины передавали ему че¬
рез своих доверенных людей: покайся в грехах своих, от ¬
кажись от еретических писаний и суждений . Они видели,
как ослабевает его способность к сопротивлению, жда ¬
ли , что он не выдержит психологического давления.
И он вновь пришел в синагогу...
Стояла , как и тогда , весна . Так же расцветали в ам ¬
стердамских садах яркие тюльпаны. Солнце озаряло ули ¬
цы одетого в серый камень города . А в синагоге царил
полумрак. Здесь совершался тот самый спектакль , кото¬
рого так давно ждали раввины.
Сначала раввин произнес обличительную речь, клей ¬
мя позором вероотступника Уриэля Дакосту. А затем...
Вот как описывает эту унизительную церемонию сам
Уриэль Дакоста : « Я вступил в синагогу, полную муж ¬
чин и женщин, собравшихся на зрелище. Когда насту ¬
пило урочное время , я взошел на деревянный помост,
устроенный посреди синагоги для проповеди и других
надобностей , и отчетливо прочел составленную ими за ¬
писку , в которой содержалось признание, будто я досто¬
ин тысячекратной смерти за мои поступки ... В искупле ¬
ние моих проступков я соглашался подчиниться их рас¬
поряжению и исполнить все, что будет мне предложено,
с обещанием не впадать вновь в подобные заблуждения
149

и грехи. Прочтя все это, я сошел с помоста. Ко мне под ¬
ступил всесвятейший председатель и шепнул мне на ухо ,
чтобы я направился в некий угол синагоги. Я встал в
угол , и привратник велел мне обнажиться . Я обнажил
тело до пояса , повязал голову платком, разулся и, вы ¬
тянув руки, обнял ими нечто вроде колонны. Подошел
привратник и привязал мои руки к этой колонне верев ¬
кой. Затем подошел ко мне кантор и , взяв бич, нанес
мне тридцать девять ударов по бокам , согласно обы ¬
чаю, ибо закон велит не преступать число сорок , а они
как люди религиозные и соблюдающие закон остерега ¬
ются , как бы не согрешить, преступая дозволенное. Во
время бичевания пели псалом . После этого я сел на пол .
Ко мне подступил проповедник, или мудрец ( о, сколь
смехотворны дела человеческие!) , и разрешил меня от
отлучения . Итак , открывались теперь передо мною врата
неба , которые прежде были заперты крепчайшими засо¬
вами и не давали мне переступить порог. Затем я одел ¬
ся , подошел к порогу синагоги и простерся на нем , при ¬
чем привратник поддерживал мою голову. И вот все вы ¬
ходящие из синагоги стали переступать через меня . ..
Когда все кончилось и никого уже не оставалось, кто
был все время около меня ( пусть никто не скажет , что
они были со мной непочтительны , ибо если оии бичева ¬
ли меня плетью, то все же жалели меня и гладили мою
голову ) , я вернулся домой » .
То, чего так долго дожидались руководители общины ,
свершилось. В общине опять царил мир и порядок . Блуд ¬
ный сын вернулся , раскаялся и больше никогда не бу ¬
дет смущать умы прихожан . Вся же история его отступ ¬
ничества и возвращения в лоно церкви превосходный
урок для верующих. Пусть никто и никогда не осмели ¬
вается подвергнуть сомнению святое учение. В против ¬
ном случае их ждут те испытания , которые довелось вы ¬
держать этому отступнику .
А в это же самое время Уриэль Дакоста писал свои
последние строки , изливая весь гнев наболевшей души
на своих преследователей и ненавистников. В полных
горечи страстных словах он клеймил « преступнейших из
смертных и отцов всяческой лжи » за то, что они стре ¬
мятся лишить людей возможности разумно рассуждать,
мыслить, за то, что они пытаются погасить свет разума ,
оставив человечество навечно в царстве невежества и

—

—

150

—

тьмы. Торжествующим победу раввинам он бросал в
лицо слова о правоте своего дела , ибо верил в то , что
истина не в богословских трактатах , утверждающих бо ¬
жественный характер религии, а , напротив , в критичес ¬
ком анализе религиозных учений , в выявлении земного
характера всякой религии .
Когда была дописана последняя строчка этого пись ¬
ма
печальной исповеди Уриэля Дакосты , он ушел из
жизни. Ушел потому , что не мог смириться с ложью и
ханжеством , с невежеством и мракобесием мира , в ко ¬
тором ему довелось жить.
Раввины рано торжествовали . Хотя Дакоста и согла ¬
сился совершить процедуру покаяния , он остался верен
сьоим убеждениям . Последнее слово осталось за ним .

—

Прошло шестнадцать лет, и новое, еще более чувствительное
потрясение обрушилось на иудейскую общину в Амстердаме. Один
из членов общины подверг убийственной критике религиозное ве¬
роучение, в том числе и основные принципы иудаизма, глубоко
проанализировал «священную » книгу христиан и иудеев Библию,
развеял миф о ее божественном происхождении , провозгласил
истинность научно материалистического мировоззрения .
Этот философ решительно стал на позиции материализма ,
потребовав изучения природы , законов ее развития. Цель чело¬
веческого познания, заявил он , состоит в завоевании господства
над природой, совершенствовании самого человека. В этом вели¬
кая миссия познания , основанного на разумном постижении мира.
Имя мыслителя Барух Спиноза .
Он был одним из самых смелых философов. Понимая, к чему
может привести открытая критика традиционных положений рели¬
гии, выступление против тех основ , на которых покоится религиоз¬
ная вера, он не побоялся во всеуслышание провозгласить свои
взгляды , пойти на прямой разрыв с официальным богословием.
Подобно другим мыслителям , вступившим в конфликт с церковью,
он испытал немало лишений . Как и Уриэль Дакоста , он был предан
проклятию в той же амстердамской синагоге Бет-Яков. Но ничто
не могло его заставить отступить с избранного им пути. В борьбе
со Спинозой церковь потерпела еще одно крупное поражение .

-

—

Спиноза единственный из новых

философов,

положивший

первые

основы для критики и познания
первый ,
религии и теологии , он
который

определенно

—

— выступил

первый , ко¬
торый классическим образом фор¬
мулировал мысль , что нельзя рас¬
сматривать мир как следствие или
дело рук существа личного, дей¬

против теологии , он

ствующего согласно своим наме¬
рениям и целям... Я с радостью
поэтому принес ему дань моего
удивления и почитания.

Людвиг Фейербах

-

Рассказ о философе материалисте Барухе Спинозе, пре¬
данном. анафеме в еврейской общине в Амстердаме
27 июля 1656 года
1
Нет впечатлений силь ¬
нее детских.
V
Я
Спиноза хорошо пом ¬
г
нил , как это было, хотя
:
:
ему не исполнилось и де ¬
вяти лет. Сейчас, 16 лет
я «s
спустя , он настолько ясно
//.
увидел перед глазами по ¬
разившую его некогда
картину,
ему
словно
вновь довелось пережить
ее.
Он помнил седовласого
LLrVtyi О
человека , закутанного в
черный плащ, его усталое
лицо и потухшие глаза , помнил , как на улице этот че ¬
ловек прикрывал голову , защищаясь от града камней ,
которыми осыпали его мальчишки. Звали человека
Уриэль Дакоста . Говорили , что он безбожник, отступи ¬
вший от веры отцов, дерзкий еретик и отщепенец, кото ¬
рому нет места среди людей .
Но у восьмилетнего Баруха Спинозы он вызывал
сочувствие. И тем , как он с достоинством сносил ос-

—

152

корбления , и тем , как смотрел на окружающих, уко ¬
ризненно и печально.
Откуда было знать ему , Баруху Спинозе, ученику
еврейского религиозного училища « Эц - хаим » , что 16
лет спустя, 27 июля 1656 года , в той же синагоге Бет Яков, в которой раввины предали проклятью Уриэля
Дакосту, они предадут анафеме и его. Откуда ему бы ¬
ло знать, что в синагоге вновь вспыхнут черные свечи
и кантор произнесет слова отлучения : « По произволе ¬
нию ангелов и приговору святых мы отлучаем , изгоня ¬
ем и предаем осуждению и проклятию Баруха Спино¬
зу... Да будет он проклят и днем и ночью. Да будет
проклят, когда ложится и когда встает от сна . Да бу ¬
дет проклят при выходе и при входе! Да не простит
ему господь бог, да разразятся его гнев и его мщение
над человеком сим и да тяготят над ним все проклятья,
написанные в книге законов. Да сотрет господь бог имя
его под небом и да предаст его злу, отделив от всех
колен израилевых, со всеми небесными проклятиями ,
написанными в книге законов... Предупреждаем вас, что
никто не должен говорить с ним ни устно, ни письмен ¬
но, ни оказывать ему какую- либо услугу , ни проживать
с ним под одной кровлей, ни стоять от него ближе, чем
на четыре локтя, ни читать ничего им составленного или

написанного...»
Все было так, как и при отлучении Уриэля Дакос
ты . Кроме одного. В синагоге не было того, кто отлу ¬
чался от общины. Не было Баруха Спинозы. Он просто
не придал значения брошенному ему вызову и не со¬
изволил откликнуться на требование раввинов. Более
того, он написал им письмо, в котором выражал бла ¬
годарность за их решейие отлучить его от еврейской общины,
ибо, по словам Спинозы, это совпадало с его желанием.
Такого они не ожидали . В растерянности провели
в синагоге процедуру отлучения , но чего она стоила ,
если человек , преданный анафеме, отсутствовал при
публичном осуждении .
А Спинозу все это словно не касалось. Он не испы ¬
тывал , подобно Дакосте, тяжелых переживаний, был ве ¬
сел, как всегда остроумен и язвителен. Что же касает ¬
ся отлучения , он относился к нему равнодушно: мало
ли что взбредет в голову этим раввинам.
Таков был Барух Спиноза.

-

153

2

Еще при жизни Спинозу назвали гением. Слава о
нем перешагнула границы Голландии , где он жил и
творил, разнеслась по всей Европе. Один из современ ¬
ников философа писал : « Образованные путешественни ¬
ки специально приезжали в Гаагу , чтобы собственными
глазами увидеть Спинозу. Если это кому -либо из них
не удавалось, то он считал , что его путешествие не до ¬
стигло цели ».
Барух Спиноза родился 24 ноября 1632 года в ев ¬
рейском квартале Амстердама в семье богатого тор ¬
говца . Судьба его сложилась совсем не так , как судь¬
бы сверстников, с которыми он проводил время на ок ¬
раинных улицах красивейшего города Голландии. Из
него хотели сделать благочестивого иудея, раввина
местной синагоги , но жизнь решила совсем иначе.
В училище « Эц- хаим » , в котором он провел юные
годы, его считали одним из первых учеников. Барух
был сообразителен , учился с удовольствием , зачастую
предпочитая чтение детским играм со сверстниками.
Быть ему мудрецом, многозначительно говори ¬
ли его наставники.
Они не ошиблись. Он действительно стал мудрецом ,
только не таким , каким его желали видеть почтенные
наставники, не проповедником и защитником иудейской
религии , а ее противником и ниспровергателем.
Пытливый ум Баруха Спинозы, стремление познать
как можно больше привели его к совершенно неожи ¬
данным для учителей в религиозной школе выво ¬
дам Изучая каноническую иудейскую литературу и
пытаясь найти логическое обоснование религиозным
догматам и законам , он убеждался, что достичь этого
просто невозможно. Религиозные представления , обле¬
ченные в форму раз и навсегда установленных истин ,
не поддавались логическому обоснованию, напротив,
они противоречили здравому смыслу и самой элемен ¬
тарной логике.
Когда Спиноза обращался к своим наставникам с
просьбой объяснить непонятное, они вразумляли его,
что человек не должен доискиваться истины там , где он
сталкивается с божественным откровением . Божествен ¬
ное не всегда понятно людям. Так и должно быть, ибо
'

—

.

154

—

то , что свершается по божьей воле, недоступно разуму
простых смертных .
Но ведь иудейские философы , с сочинениями кото ¬
рых знакомился юный Спиноза , вовсе не говорили о
том , что человек должен быть глух и слеп , сталкиваясь
с проявлениями божественного в жизни . Ведь зачем - то
господь дал людям разум , видимо , для того, чтобы они
пользовались им как орудием познания ? Какова цена
этому разуму , если его употреблять лишь для слепого
усвоения вечных догм !
А можно ли с помощью разума доказать существова
ние бога ? Спинозу увлекает и этот вопрос . И он пытает ¬
ся найти на него ответ.
Вопросы , вопросы . . . Их десятки . Они роятся в голо
ве Баруха Спинозы, вызывая самые противоречивые
мысли и суждения . Большинство из них пока остаются
без ответа , но человек должен, обязан ответить на них .
В этом Спиноза убежден .
На свете было много мудрецов , много философов , ко ¬
торые стремились познать непознанное, разъяснить не ¬
понятное. Почему же им не удалось это сделать? Да
потому , что они витали в области чисто логических рас суждений, не выходя за пределы тех « истин » , которые
преподносятся в « священных » книгах . Изучая же лишь
словесное выражение мыслей о мире , ничего не достиг
нешь . Надо изучать природу , мир , лежащий вокруг нас ,
во всем его многообразии .
Когда сам Спиноза попробовал обратиться к этому
миру , к окружающей природе , сделать ее отправной точ
кой в своих рассуждениях , то все «вечные» истины , ко
торые с детских лет вдалбливались в головы учени
ков религиозной школы « Эц- хаим » , рассыпались в
прах .
Он поделился своими мыслями с однокашниками , но
мысли эти показались настолько кощунственными, что
наиболее рьяные ученики школы тут же донесли о ере
тических речах Баруха Спинозы . Наставники допрашива ¬
ли его с подобострастием , стремясь выяснить , насколько
глубоко тронула ересь разум их примерного ученика .
Рабби Саул Мортенро , который предрекал Баруху ве ¬
ликую будущность , только качал головой , не в силах
произнести ни слова . Барух , его любимый ученик , гово ¬
рил такие вещи , которые не осмелился бы произнести в
¬

¬

¬

¬

¬
¬

¬

155

присутствии почтенных наставников самый закоренелый
безбожник .
На память пришла начавшая забываться история с
Уриэлем Дакостой , все неприятности , связанные с его
вольнодумными писаниями. Тогда старейшинам еврей ¬
ской общины пришлось пережить немало неприятных ча ¬
сов. И вот, кажется , история эта вновь повторяется. Нет,
этого нельзя допустить.
Рабби Саул Мортейро принялся уговаривать Спино ¬
зу, угрожать ему, рисовать страшные картины небесно ¬
го, а затем и земного суда , но видел , что его уговоры не
достигают цели. Тогда он сделал попытку купить Спи ¬
нозу. Тысячу флоринов ежегодного пенсиона пообещал
он отступнику только за то, чтобы тот молчал и не вы ¬
сумма нема ¬
сказывался вслух. Тысяча флоринов
лая. Он предложил бы и больше, ибо понимал , каких
бед наделает открытое выступление Баруха Спинозы
против иудейской религии. Но тот даже не пожелал раз ¬
говаривать.
Старейшины общины долго совещались, не зная, как
поступить со Спинозой. Наконец они решили предать
его малому отлучению, на один месяц. Пусть увидит он,
что значит быть отлученным , презираемым всеми пра ¬
воверными иудеями . А за месяц он сможет сопоставить
все выгоды, которые будет иметь, оставаясь в лоне ре ¬
лигии, и все невзгоды, которые падут на его голову, если
он не смирится.
Старейшины просчитались. Спиноза вовсе не стал
сопоставлять выгоды и невзгоды. Он был слишком да ¬
лек от такого практического подхода к жизни. Он про ¬
должал заниматься наукой, пополнять свои знания, изу ¬
чать языки. Он поступил в школу доктора филологии
Франциска ван Ден Эндеме и прилежно постигал то,
что преподавалось в этой школе.
Особенно привлекала его философия . Она ставила во¬
просы , на которые в течение столетий пытались ответить
мудрейшие из мудрейших. Что такое наш мир ? Как воз ¬
никла природа ? Что лежит в основе окружающего ми ¬
материальное или идеальное ? Можно ли познать
ра
законы развития природы и общества ?
Некоторые философы верили, что им удалось создать
достаточно стройную систему взглядов на природу и об ¬
щество. Но находились другие мыслители , которые, под

—

—

-

156

вергая критическому анализу эти философские системы,
обнаруживали в них уязвимые места . И то, что представ ¬
лялось совсем недавно стройным и совершенным , руши ¬
лось, как песочная башенка , размытая водой .
А вопросы, поставленные философией , требовали от ¬
вета . Они ждали человека , который бы смог их разре¬
шить, ибо только ответив на них, можно открыть чело ¬
вечеству путь к безграничному познанию Вселенной , к
овладению ее законами .
Спиноза настойчиво изучал труды древних и совре¬
менных философов . Он восторгался жизненным подви ¬
гом Джордано Бруно, оставшимся верным своим идеям
даже на костре инквизиции. Он сочувствовал Уриэлю
Дакосте, не побоявшемуся выступить с учением , в кото ¬
ром отвергал вечные « истины » иудейской религии. Его
привлекали мысли Галилея. Но кумиром Баруха Спи ¬
нозы в те годы был французский философ Рене Декарт.
Главное, что нашел Спиноза у Декарта , это стрем ¬
ление объяснить мир не путем умозрительных рассужде¬
ний , а с помощью практического освоения природы. Ма ¬
тематик, физик, физиолог, Декарт считал , что филосо¬
фия должна быть основана на знании причин происхо ¬
дящих вокруг явлений и иметь применение на практике,
помогать человеку осваивать мир.
До Декарта философия была чисто умозрительной
наукой. Декарт считал, что она должна отказаться от
подобного подхода к миру. Философские словопрения
его предшественников, поиски объяснений причин тех или
иных явлений в мире сверхъестественного все это бы ¬
ло чуждо его практической философии. И хотя Декарт
так и не смог подняться до материализма , видя перво¬
причину всего существующего сразу в двух субстанци ¬
ях материальной и духовной , то, что он сделал в фи ¬
лософии , было огромным шагом вперед.
Спиноза преклонялся перед великим французом , но
имел свои взгляды на окружающий мир. И он высказал
их в « Кратком трактате о боге, человеке и его счастье»,
в котором впервые попытался собрать воедино свои
представления по всем тем вопросам , которые вызывали
особый его интерес.
Когда трактат Баруха Спинозы попал в руки рав ¬
винов, они пришли в замешательство. Еще бы, автор
трактата отверг все святыни иудаизма : отверг Библию и

—

—

—

157

Талмуд, святое учение отцов. Да разве только это? Он
даже представил всевышнего так , что это могло вызвать
радость лишь у еретиков. Бог Спинозы перестал быть...
богом .
Да , именно так. Ведь он заявил , что бог и природа
это одно и то же. У него бог не только творящий , но и
сотворенный. Кем ? Самим собой ? Вне природы у Спино ¬
зы бога нет. Вне природы он не может существовать, но
тем самым отрицалось самостоятельное , личное сущест ¬
вование бога . Это же явная ересь, которая низводит ве ¬
ликое духовное начало до уровня материального. Какое
кощунство!
Нет , Спиноза не одумался , как рассчитывали равви ¬
ны . За то время , которое ему было отпущено для раз ¬
мышлений , он еще более утвердился в мысли о ложнос ¬
ти религиозного вероучения, в необходимости дать ра ¬
циональное объяснение тем явлениям природы, которые
объяснялись лишь ссылками на божественную волю. Он
стал еще более непримиримым , сам предопределив ре ¬

—

шение раввината .
Теперь раввины совещались недолго. Участь Спинозы
была предрешена . Он сам пожелал быть отлученным от
церкви.
27 июля 1656 года в синагоге Бет - Яков прозвучали
слова анафемы...
3

Он был одинок , как некогда Уриэль Дакоста . Отец
умер за два года до того дня, когда раввины прокляли
Баруха Спинозу . Весьма значительное наследство, ос ¬
тавленное отцом , Спиноза отдал сестрам. К чему ему
были капиталы , если он не думал заниматься торгов ¬
лей и коммерцией!
Но надо было жить, а деньги даром не даются. И
Спиноза , имя которого навсегда вошло в историю фило ¬
софии, освоил профессию шлифовальщика оптических
стекол. Эта профессия давала ему средства для удов ¬
летворения самых необходимых и очень скромных за ¬
просов.
Запросы его были в самом деле скромны. Простая
пища , табак , одежда , которая приличествует шлифоваль ¬
щику стекол , вот и все, что требовалось ему. Спиноза

—

158

мог быть богатым , но отказался от богатства, считая ,
что излишества лишь развращают людей.
Ему приходилось очень много работать: днем у шли ¬
фовального станка , обтачивая стекла и глотая стеколь¬
ную пыль, а ночью над философскими проблемами, так
как днем для этого не хватало времени. Но Спиноза не
сетовал на судьбу. Он всегда считал, что все великое
нау¬
создается трудом , тяжелым трудом , что в
ке нет легких путей , нет легких решений.
Однако к этим трудностям прибавились и другие.
Совет раввинов не оставил Спинозу в покое. Раввины
не могли смириться с тем , что дерзкий отступник с пре ¬
небрежением отнесся к отлучению. Они не могли сми ¬
риться с тем , что он продолжает жить и здравствовать.
Раввинат обратился к городским властям с просьбой
обуздать нечестивца . Магистрат, как и следовало ожи ¬
дать, откликнулся на эту просьбу и предложил Спинозе
немедля убраться из Амстердама .
Но он и тут не впал в уныние. Изгнание так изгна ¬
ние. Декарт всю жизнь был изгнанником и окончил
свой путь в далекой Швеции. Да только ли Декарт ?
Скольким мыслителям приходилось выступать в роли
изгнанников только потому , что они не шли проторен ¬
ными путями в науке, а пытались найти новые, неиз¬
веданные, найти и открыть их людям.
Вынужденный отъезд из Амстердама ничуть не по ¬
влиял на заведенный Спинозой распорядок жизни. Он
ни на день не прекратил занятий философией , продол ¬
жал упорно читать научную литературу, писать, слов ¬
но бы ничего и не изменилось. Он не предавался пере ¬
живаниям , он очень ценил время .
В изгнании Спиноза пробыл недолго. Несколько ме ¬
сяцев он провел в небольшой деревушке, а затем по ¬
лучил возможность возвратиться в родной город.
Но покоя по-прежнему не было. Раввины продолжа ¬
ли травлю философа . Они поклялись довести дело до
конца . Им и Спинозе не было места в одном городе.
Травля не помогала . Спиноза просто не обращал
внимания на нелепые выходки фанатиков, подосланных
раввинами. И тогда были применены другие средства .
Враги не остановились перед тем , чтобы прибегнуть к
помощи наемного убийцы . Однажды ночью на улице его
подстерег человек с ножом в руках. Только счастливый
159

случай спас философа от смерти . Когда и таким путем
не удалось избавиться от Спинозы, раввины вновь об ¬
ратились за помощью в амстердамский магистрат. И
магистрат во второй раз принял решение об изгнании
Спинозы из Амстердама .
Он переехал в Рейнсбург , захолустный городишко,
даже скорее большое селение, тихое и спокойное, иде ¬
альное место для работы. А работа была главным
для Спинозы. Потому его и не трогали все ухищре ¬
ния противников. В Рейнсбурге он пишет «Трактат об
усовершенствовании разума », в котором развивает мыс ¬
ли , высказанные ранее. Здесь же он работает над глав ¬
ным трудом своей жизни «Этикой », которая заняла две¬
надцать лет напряженного труда.
Двенадцать лет. Уже одно это говорит о том, на ¬
сколько серьезно Спиноза подошел к работе, в которой
изложил основные принципы своей философии. Две¬
надцать лет было посвящено трактату, в котором систе ¬
матизированы воззрения Спинозы по основным пробле ¬
мам философского знания.
Но еще до «Этики » идеи Спинозы становятся извест ¬
ными во многих странах мира. Самые блестящие умы
Европы стремятся совершить паломничество в Нидер ¬
ланды, чтобы лично познакомиться со знаменитым фило¬
софом . Его посещает математик и оптик Иоанн
Гудде, на закате жизни Спинозы к нему приезжает один
из знаменитейших философов современности Готфрид
Вильгельм Лейбниц, считавший для себя честью лично
встретиться с замечательным мыслителем . Он ведет пепереписку со многими философами своего времени .
У всех, кто знакомился со Спинозой, этот необыкно ¬
венный человек вызывал чувство восхищения и прекло ¬
нения. Ученый секретарь лондонского королевского об ¬
щества , посетивший Спинозу в изгнании , писал о нем
восторженные строки: « Живой родник мудрости, он за ¬
жигает , возносит, ведет вперед. Доброжелателен, чист
душою, скромен, величав, гордый потомок библейских
пророков » . Фельдмаршал Шарль де Времан , познако¬
мившись со Спинозой, отмечал: « Его ученость, искрен ¬
ность и скромность являются причиной того, что все лю¬
ди духа ... считали себя обязанными бывать у него, что¬
бы выразить свой восторг и восхищение ».

—

160

В 1670 году Спиноза перебрался в Гаагу . В этом же
году вышло в свет его сочинение, которое вызвало про¬
тесты со стороны духовенства всех мастей . Это был
« Богословско - политический трактат ». Спиноза заранее
знал , какое бешенство вызовет он у защитников рели ¬
гии , и предусмотрительно не поставил свое имя на об ¬
ложке книги . Это было сделано очень мудро, ибо Си ¬
нод южной Голландии вынес специальное решение об
этой книге, «столь дурной и богохульной , какой... свет
не видал ». Синод требовал изъятия и сожжения « Трак ¬
тата », розыска автора и предания его суду « без всяко ¬
го снисхождения ».
Что же так напугало защитников религии в этой кни ¬
ге? Да то, что книга эта , как писал один из противников
Спинозы , « устанавливает нечестивейшее естественное
право и , потрясши авторитет священных книг, открыва ¬
ет широко двери безбожию».
В « Богословско политическом трактате» Спиноза пы ¬
тается с научных позиций дать анализ книг Ветхого за ¬
вета одной из частей Библии. Он тщательно исследу ¬
ет Ветхий завет, стремясь установить, когда ич при ка ¬
ких обстоятельствах написана та или иная библейская
книга, выявляет разночтения и противоречия «священ ¬
ного» писания . И это все для того, чтобы прийти к вы ¬
воду , что «священное» писание отнюдь не божественное
творение. А раз так , то нелепо говорить о том , что все
науки , все разумные суждения людей должны быть
подчинены библейским догмам . .
Спиноза прямо заявляет : « Я не могу достаточно на ¬
дивиться , что разум величайший дар и божественный
свет , хотят подчинить мертвым буквам , которые могли
быть искажены человеческой недобросовестностью, и что
не считается каким - либо преступлением говорить недо ¬
стойное против ума ... и утверждать, что он непорочен ,
слеп, развращен , но почитается за величайшее преступ ¬
ление думать подобно же о букве и изображении слова
божьего» .
Что касается, религии , то она , по мнению Спинозы,
основана на невежестве. Люди не знают законов разви ¬
тия природы, не могут использовать их в своих интере ¬
сах, потому и обращаются они к вере в сверхъестествен ¬
ное. И в этом все религии сходны между собой. Нет ре ¬
лигий истинных. Они ©се ложны и служат государствен -

-

—

—

6 297

161

ным властям как орудие закабаления и подчинения
масс. « ...Высшая тайна монархического правления и ве ¬
личайший его интерес заключаются в том , чтобы дер ¬
жать людей в обмане , в страхе , которым они должны
быть сдерживаемы , прикрывать громким именем рели ¬
гии , дабы люди сражались за свое порабощение, как за
свое благополучие, и считали не постыдным , но в выс ¬
шей степени почетным не щадить живота и крови ради
тщеславия одного какого нибудь человека ... » .
Эти строки написаны три столетия назад. Надо было
быть мудрецом , чтобы уже тогда вскрыть важнейшую
функцию религии в эксплуататорском обществе — защи ¬
ту интересов власть имущих , показать, что господствую ¬
щие классы используют ее для того, чтобы держать в
подчинении и страхе людей.
Спиноза сбросил с религии ореол святости, спустил
ее с небес на землю, сделав попытку раскрыть ее со ¬
циальную роль в жизни общества . Это было для церков ¬
ников ударом . Да и не только для них. Вся книга вселя ¬
ла страх в тех, кто считал себя христианином . Некий
Вильгельм ван Блейенберг, переписывавшийся со Спи ¬
нозой, откровенно высказался, что «эта книга полна лю¬
бопытных, но поистине ужасных открытий , которые мог ¬
ли быть почерпнуты только в аду. Всякий христианин и
даже всякий здравомыслящий человек должен ощущатк
неподдельный ужас при чтении этой книги. Ибо автор
ее направляет все усилия к тому, чтобы разрушить хри ¬
стианскую религию и все надежды наши , на ней осно ¬
ванные, взамен чего он вводит атеизм ».
На свете было много еретиков, заявляли защитники
религии , но такого, как автор « Богословско - политичес¬
кого трактата » , еще не было. Профессор Музеус из Йены
в своем опровержении этого трактата писал: « Диавол
совратил великое множество людей , находящихся на
службе у него и направляющих все старания к тому,
чтобы ниспровергнуть все, что есть в мире святого. Но
можно, право, сомневаться , чтобы кто -либо между ними
работал над разрушением всякого божественного и че ¬
ловеческого права с такой силой , как этот лжеучитель,
рожденный на погибель религии и государства ».
Эти оценки верных христиан , современников Спино ¬
зы, свидетельствуют о том , что философ попал в цель.
Действительно, трудно вспомнить другое философское

-

162

-

произведение до « Богословско политического трактата »,
которое с такой силой нанесло бы удар по религии , рас¬
крыв ее назначение.
Слыша подобные суждения о самом «Трактате», Спи ¬
ноза еще раз убеждался , как мудро он поступил , вы
пустив книгу анонимно. Можно себе представить, в ка ¬
ком бы положении он очутился , если бы религиозным
мракобесам стало известно, кто написал «Трактат ». А
так они могли лишь строить предположения , упоминая
имя Спинозы. Но одних предположений было мало для
того, чтобы обрушить на него весь свой гнев, стереть
его имя с лица земли.
Ну а Спиноза ка »к будто стоял в стороне от всей
этой шумихи , лишь прислушиваясь к ней , но не вмеши ¬
ваясь в полемику, которая шла вокруг его сочинения .
Впереди у него было много дел. Он торопился , ибо
чувствовал, как подбирается к нему тяжелая болезнь.
Часто наступали приступы кашля , которые душили его.
Он понимал , что жить осталось недолго, хотя ему не
было и сорока лет. И торопился , очень торопился. Надо
было еще многое сделать , многое написать, высказать
¬

людям.

Он не любил шума, старался держаться в уеди ¬
нении, чтобы иметь возможность спокойно писать. Од ¬
нако слава о нем непроизвольно опережала это жела ¬
ние. Он получал множество писем от людей , которые
хотели услышать мнение Спинозы по тому или иному
вопросу, поделиться своими мыслями с великим фило ¬
софом . Эта переписка отнимала много времени. А он
дорожил временем. Главным для него сейчас была « Эти ¬
ка », которую он должен завершить.
И вот настал день, когда Спиноза , усталый , но без ¬
мерно счастливый , спустился со своего мезонина , береж ¬
но держа в руках рукопись. Хозяева дома , где он жил ,
молча смотрели на него. Он положил рукопись на стол
и , закурив трубку, опустился в кресло. Было утро. Он
работал всю ночь. Но на лице его не было и тени уста ¬
лости. Он окончил труд , которым жил годы. Это был
итог всей его жизни.
Он не знал тогда , сколько еще придется выстрадать
этой рукописи , прежде чем она увидит свет. Не знал , что
его противники сделают все возможное, чтобы воспре ¬
пятствовать опубликованию « Этики ». Не знал, что ему
6*

163

и его друзьям придется переписывать ее от руки и рас¬
пространять в списках, ибо ни один издатель не мог на ¬
браться смелости издать новое творение великого фило¬
софа .

Не знал он и того, что его «Этика » переживет сто¬
летия , будет оценена как одно из самых значительных
произведений домарксистской материалистической мыс¬
ли, войдет в историю мировой философии, принеся веч ¬
ную славу ее создателю.
4
Барух Спиноза умер 21 февраля 1677 года , 44 лет от
роду от болезни легких. А после его смерти началась
борьба за великого философа. Борьба долгая , упорная ,
не прекращающаяся до наших дней.
Богословы и духовенство после смерти великого мыс¬
лителя вдруг словно забыли о том , с каким негодова ¬
нием они произносили его имя , требуя расправы. Они
забыли о том , как прозвучали в амстердамской синагоге
Бет - Яков слова проклятия в адрес Баруха Спинозы, за ¬
были, как злобствовали церковники , призывая господа
бога и земных властителей обрушить все кары на фило ¬
софа , выступившего с безбожными сочинениями .
Богословы стали говорить о том , что Спиноза всегда
оставался глубоко верующим человеком , что восставал
он лишь против тех представителей духовенства , кото ¬
рые пытались исказить религиозные принципы , восста ¬
вал , защищая религию, требуя ее очищения от разного
рода извращений.
Когда четыре десятилетия назад в Гааге, в городе,
где прошли последние годы жизни Баруха Спинозы , тор ¬
жественно отмечалось 300- летие со дня его рождения , с
юбилейной трибуны раздавались голоса , будто великий
мыслитель был верным апологетом католицизма . А по ¬
сле этого американский философ Г. Вольфсон заявил,
это высшая ступень иуда ¬
что философия Спинозы
изма .
Вот как случается порой в жизни . Мыслителя , обли ¬
чавшего религию, ни на день не прекращавшего борьбу
с ее служителями , мыслителя, кторого считали злейшим
врагом религиозной веры , богохульником , нечестивцем ,
неожиданно посмертно превращают в союзника и за ¬
щитника религии. Подобных случаев история знает не

—

-

164

мало , Церковники не раз прибегали к таким приемам.
Если им не удавалось сделать великого мыслителя сво ¬
им союзником при жизни , они принимали его в лоно
церкви после его смерти .
Вся жизнь Спинозы , все его творения решительно
опровергают попытки буржуазных философов - идеалис тов и богословов поставить учение великого мыслителя
себе на службу , использовать его авторитет в своих ин ¬
тересах . Те, кто хотел бы видеть Спинозу верным при ¬
верженцем религии, ссылаются на то, что во всех его
работах присутствует слово « бог » . Это действительно
так. Но разве достаточно одного слова , чтобы делать
подобные выводы ?
Ведь дело в конечном счете не в самом слове, а в
том , какой смысл в него вкладывается . А « бог » Спинозы
разительно отличается от того бога , которому по ¬
клонялись и поклоняются приверженцы различных ре ¬
лигий.
Бог Спинозы это природа , это материальный мир,
лежащий вокруг нас, который развивается по своим
внутренним , присущим ему законам , а не управляется
каким -то сверхъестественным существом извне. Иными
словами, природа существует сама по себе и не испыты ¬
вает на себе никакого влияния высших духовных сил .
Но разве это не материализм ? Разве есть в подобном
учении хоть что-то от религии, кроме слова « бог » ?
Философов, которые отождествляют бога с природой ,
« растворяют » в природ?, называют пантеистами . В про ¬
шлом пантеизм использовался некоторыми мыслителя ¬
ми для того, чтобы отказаться от церковного бога , на ¬
вязываемого им богословами . Эта форма и была избра ¬
на Спинозой для критики религиозного мировоззрения с
позиций материализма. Не случайно Людвиг Фейербах
писал , что для своего времени Спиноза нашел настоящее
философское выражение материалистической тенденции
нового времени , « он узаконил, он санкционировал эту
тенденцию: сам бог материалист ».
Материалисты исходят из того, что в основе всего су ¬
ществующего лежит материя. Материальное, а не иде ¬
альное является первичным , изначальным, определяю¬
щим . Но ведь и у Спинозы первооснова , субстанция
природа , то есть начало материальное. Так можно ли

—

'

,

—

165

называть его идеалистом, можно ли отрицать, что его
учение материалистично по своему духу, по своему су ¬
ществу ?
В философии Баруха Спинозы были и непоследова ¬
тельности. Надо иметь в виду , что уровень знаний в век ,
когда он творил , был недостаточно высок , а это в из ¬
вестной степени повлияло на то, что философ многого
не мог понять, многого не мог предугадать. Оценивая в
целом материалистическую философию Баруха Спино ¬
зы , следует вспомнить примечательные слова Ф. Эн ¬
гельса , который писал : « Нужно признать величайшей
заслугой тогдашней философии , что... она , начиная от
Спинозы и кончая великими французскими материали ¬
стами , настойчиво пыталась объяснить мир из него са ¬
мого, предоставив детальное оправдание этого естество ¬
знанию будущего».
И конечно, нельзя забывать о том , что Спиноза был
одним из самых страстных, самых непримиримых крити ¬
ков религии. Он , восславивший величие человека , неог ¬
раниченные возможности человеческого разума , не мог
мириться с мертвящим сердца и ум людей религиозным
вероучением , не мог мириться с теми духовными око ¬
вами, которые религиозная вера накладывает на чело ¬
века .
Не удивительно, что после смерти философа , когда
вышли в свет его посмертные сочинения , включающие
в себя « Этику » , было принято постановление правитель ¬
ства Голландии и Западной Фрисландии о запрещении
сочинения Спинозы. «Мы обнаружили, говорилось в
этом постановлении , что указанная книга содержит
много нечестивых, кощунственных и безбожных учений,
которыми не только простой читатель может быть све ¬
ден с истинного пути блаженства , но потрясается учение
о воплощении и воскресении Христа и разные другие
существенные пункты всеобщей христианской веры; что
автор устраняет и с презрением трактует чудеса , по ¬
средством которых всемогущему богу угодно свидетель¬
ствовать явное могущество и божественную силу для
укрепления христианской религии; что он старается вну ¬
шить читателю, будто истинность божественного откро¬
вения должна быть подтверждена самим учением , а не
чудесами ( которым он дает название невежества и ис¬
точника глупости ) и что веру в чудеса надо отставить,

—

166

—

если их нельзя объяснить естественными причинами,

ибо он считает, что люди недостаточно проникли в по ¬

знание природы и только поэтому некоторые происшест ¬
вия кажутся им чудесами... Мы поэтому в высшей сте ¬
пени негодуем против печатания , распространения и
продажи указанной книги и посему постановляем объя ¬
вить эту книгу нечестивой, безбожной и богохульной,
что мы и делаем , и сообразно с этим запретить перепро¬
давать, продавать , печатать и перепечатывать, равно как
переводить эту книгу всеми и всяческими средствами в
этой стране и отнять у простых - граждан повод путем
чтения подобных безбожных положений впасть в соблазн
и сойти с истинного пути веры ...»
А потом творения Баруха Спинозы были включены
в индекс запрещенных книг , который вплоть до послед ¬
него времени издавался католической церковью. От его
сочинений тщательно пытались уберечь верующих иудей ¬
ские раввины. Они были объявлены богохульными пра ¬
вославной церковью в дореволюционной России. При ¬
мечательно, что книги Спинозы горели на кострах, ко ¬
торые разжигали несколько десятилетий назад фашис ¬
ты, уничтожавшие великие творения духовной культуры
человечества .
Так боролось мракобесие с учением Спинозы.

5
Туристам , которые в наши дни приезжают в Гаагу
со всех концов света , непременно показывают памятник
Баруху Спинозе. Он возвышается рядом с домом , где
философ жил и творил последние годы жизни . Слово ¬
охотливый гид не преминет напомнить о том , что Спи ¬
ноза великий голландский ученый , прославивший свою
страну , за что страна и народ благоговейно чтят его па ¬
мять. И ни слова о трудной жизни замечательного
мыслителя , о годах преследований этого « безбожника »
и « вольнодумца », о попытках служителей религии пре ¬
градить путь его творениям. А если бесхитростный ту ¬
рист вдруг и упомянет об этом , его прервут , дескать,
стоит ли ворошить прошлое, давно ставшее достоянием
истории.
Стоит , ибо именно история напоминает о трудном)
пути человеческого познания, . вынося свой приговор
мракобесию

—

—

.

167

А теперь наш путь лежит во Францию, которая не раз стано¬
вилась ареной ожесточенной политической борьбы, великих собы¬
тий, потрясавших человечество
Франция XVIII столетия шла к буржуазной революции Идеи
революции витали над страной Они были направлены против от¬
живших свой век феодальных порядков, против феодального дво¬
рянства, из последних сил цеплявшегося за жизнь, за свои приви¬
легии, за свое былое положение в обществе Но дни феодализма
были сочтены Французская монархия доживала последние годы
Из года в год падало число молебнов, заказанных в соборе Па¬
рижской богоматери за здравие короля Из года в год увеличи¬
валось число смелых памфлетов, обличавших старый мир и воз¬
вещавших приход нового общественного строя, с которым люди
связывали столько надежд
Критика феодализма была неразрывно связана с критикой
религии Идеологи грядущей революции, представители части бур¬
жуазии считали одной из своих задач идейно вооружить широкие
слои населения, просветить их, тем самым подготовить почву для
утверждения нового общественного строя А это было невозможно
без ниспровержения религиозной идеологии, освящавшей фео¬
дальные отношения

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

Жюльен Офре Ламетри, Дени Дидро, Поль Гольбах, Жак Не
жон, Клод Адриан Гельвеций, Сильвен Марешаль, Константен Воль¬
это только часть имен непримиримых борцов против рели¬
ней
гии и церкви Святыни религии расшатывались под ударами ее
критиков
Церковники упорно сопротивлялись натиску вольнодумных
идей Они имели достаточно сил, чтобы испытанными средствами
остановить вольнодумцев На защите интересов церкви стояло
государство точно так же, как церковь защищала- его интересы
И хотя церковники уже не могли бросать на костры ученых, вы¬
ступивших с критикой религии, они не отказывались от преследо ¬
ваний свободомыслящих, бросивших вызов религиозной вере.
Когда во второй половине XVIII столетия вышла в свет книга
Жюльена Офре Ламетри «Естественная история души», она, по
настоянию церковников, была осуждена государственными властями
«как исчадье тьмы, написанное к посрамлению человеческой души
и с нечестивым намерением ниспровергнуть здравую мораль... и
ослабить истину божественного откровения» Решением властей
книга подлежала сожжению. А ее автор вынужден был, подобно
другим своим предшественникам, спасаться бегством, чтобы избе¬
жать сурового наказания. Парижский архиепископ осудил на сож¬
жение произведение французского мыслителя Клода Адриана Гель

—

.

.

-

.

.

.

.

-

168

.

.

веция «Об уме» Оно тоже было брошено в костер А самого Гель¬
веция заставили написать отречение от своего сочинения
Церковь предала осуждению творение Дени Дидро «Философ¬
ские мысли» Автор же был заточен в Венсенский замок и осво¬
божден лишь после того, как дал подписку, что не будет более
писать ничего, что было бы «противно религии и добрым нравам»
В том же XVIII столетии религии был нанесен один из самых
чувствительных ударов Он связан с именем Жана Мелье

.

.

.

.

.

Воздвигнуть статую Жану Мелье ,
кюре из Этрепиньи в Шампани ,
первому
который
священнику ,
имел мужество чистосердечно от¬
речься от религиозных заблужде ¬
ний.

Из декрета Национального кон ¬

вента от 27 брюмера , 2 года рес¬
публики

Рассказ о Жане Мелье, католическом священнике, бро ¬
сившем вызов религии и проклявшем бога
1

Это был скандал. Не ¬
слыханный скандал . И на ¬

"0

до же было ему случить ¬

ся именно в реймсской
епархии !
Кардинал де Майи, ар ¬
хиепископ реймсский , вы ¬
слушал генерального ви ¬
кария Лебега и откинулся
в обтянутом пурпурным
атласом кресле. Подперев
рукой голову , он уставил ¬
ся в раскрытое окно, за

к
9

-

--

\\\
0

ш

'

которым шелестели каш ¬
таны . Викарий знал: это
означало, что кардинал погрузился в раздумье.
Кардинал молчал долго. Молчал и Лебег . Он сказал
все. Теперь слово было за архиепископом . Но тот мед¬
лил .
Лебег понимал , что задал ему нелегкую задачу. Не
так - то просто было найти решение, которое положи ¬
ло бы конец всяким кривотолкам и предупредило бы
возможные непредвиденные последствия , связанные со
скандальной историей, случившейся в Этрепиньи Тут
lllllltl f

.

170

викарий всецело полагался на кардинала . Де Майи
был достаточно умен , чтобы понять , какие неприятно ¬
сти может вызвать эта история , если она получит оглас ¬
ку. Недруги и завистники , конечно, не преминут возмож ¬
ностью воспользоваться ею, чтобы свести счеты и с
архиепископом , и с его ближайшим окружением . А ко ¬
зыри они будут иметь такие, что смогут вести верную
игру , заранее торжествуя победу .
Да , скандал это был неслыханный. Наделал же дел
сумасшедший кюре. Он не нашел ничего лучшего, как
лишить себя жизни, да еще оставить крамольное сочи ¬
нение, за которое , не раздумывая , можно направлять на

плаху .
Лебег немало повидал на своем веку , но его сердце
холодело от ужаса , когда он читал сочинение богомерз ¬
кого писаки. Сумасшедший кюре не только возвел хулу
на святую церковь , он отверг само учение Христа . Но
и этого мало. Он поносил существующие порядки, пря ¬
мо призывая народ к бунту против земных правителей.
Куда же дальше! И подумать только, что этот человек
носил сутану!
Нет, не иначе, как в него вселился дьявол. Кюре
просто потерял рассудок, хотя , как ни пытался викарий,
он не мог припомнить какие-либо странности в его по¬
ведении.
Последний раз кюре из Этрепиньи приезжал в Реймс
по делам своего прихода месяца три назад. Он был при ¬
нят генеральным викарием и произвел весьма благо ¬
приятное впечатление. Он был сдержан, нетороплив в
суждениях и, как отметил тогда про себя Лебег, совсем
не глуп. Положительно ничего странного в его поведе ¬
нии не было. И вдруг этот скандал ...
Генеральный викарий мог объяснить случившееся
кознями дьявола .
только одним
... Большие часы в углу кабинета пробили одиннад¬
цать. Их неторопливый бой словно напомнил де Майи
о бегущем времени. Он оторвал взгляд от окна , перевел
глаза на Лебега и , глядя на него исподлобья , прогово¬
рил тихим гортанным голосом:
Жан Мелье, кюре из Этрепиньи, повредился в
уме. Он не ведал , что творил в последние дни пребыва ¬
ния в этом грешном мире. Господь вынесет ему свой
приговор. А нам надлежит сделать все возможное, что

—

—

-

171

бы пресечь то зло, которое могут породить самоубийст ¬
во кюре и его богопротивные сочинения .
Лебег подался вперед, показывая , что полон внима ¬
ния к словам кардинала . А тот продолжал :
Вы должны, не медля , отправиться в Этрепиньи.
Сочинения Мелье уничтожить. Сделать все возможное,
чтобы имя его было предано забвению . Этого требуют
интересы святой церкви.
Кардинал поднялся с кресла , подошел к Лебегу и ,
не меняя тона , бросил ему последнее, что приберегал к
концу разговора :
Надеюсь , вы понимаете, что от исхода вашей мис ¬
сии зависит и ваша дальнейшая участь?
Викарий склонил голову и коротко ответил :
Да , монсеньор.

—

—
—

2

На следующий день викарий уже был в Этрепиньи,
маленькой деревушке в Шампани , где провел и окон ¬
чил овою жизнь возмутивший спокойствие кюре.
Лебегу не понадобилось много времени , чтобы вы ¬
полнить поручение архиепископа . Крестьяне в Этрепи ¬
ньи были напуганы происшедшим , а лучшего союзника ,
чем страх , в данном случае для викария не могло быть.
В Доме Мелье Лебег в присутствии члена церковно ¬
го суда произвел опись имущества . Стоимость его была
невелика всего 140 ливров . Мелье завещал его бедня ¬
кам , и викарию пришлось позаботиться , чтобы и это
желание не было выполнено.
Недоставало еще, чтобы в памяти париев богоот ¬
ступник Мелье сохранился как благодетель, не забыв ¬
ший о них в предсмертный час. Прав был кардинал ,
когда говорил , что следует принять все меры к тому ,
чтобы имя сумасшедшего кюре вытравить из сознания
крестьян , предать забвению.
По закону недвижимое имущество покойного долж ¬
но было перейти во владение к ближайшим родствен ¬
никам . Их оказалось двое сестры кюре, претендовав ¬
шие на наследство. Но с ними удалось договориться
быстро. Лебег намекнул , что, приняв наследство, они
могут навлечь на себя много неприятностей, и заме ¬
тил , что самым благоразумным был бы отказ от наслед¬
ства самоубийцы.

—

—

172

Намеки были весьма недвусмысленны, и напуганные
женщины подписали бумагу, составленную викарием , в
которой говорилось, что они отказываются от наслед¬
ства , оставленного им Жаном Мелье, кюре из Этрепиньи , добровольно лишившим себя жизни.
Еще по дороге в Этрепиньи генеральный викарий
думал о том , что, пожалуй , следовало бы извлечь из
могилы труп кюре, похороненного священниками сосед¬
них приходов . Это могло бы произвести устрашающее
впечатление на местных жителей. Но потом он переду ¬
мал. Всего сделанного им было и так вполне достаточ ¬
но, чтобы имя Мелье было быстро забыто.
Самое главное, расчет самоубийцы на то, что после
смерти заговорит его сочинение, не оправдался. Тут уж
генеральный викарий приложил все усилия .' Один эк ¬
земпляр возмутительного писания , отправленный Мелье
на его имя , был уничтожен по указанию архиепископа
еще в Реймсе. Другой, доставленный кюре незадолго
до кончины вместе с завещательным письмом в судеб ¬
ную регистратуру бальяжа , был тоже изъят Лебегом

и сожжен.
Глядя на языки пламени , пожирающие густо испи ¬
санные страницы предсмертного писания безбожного
кюре, генеральный викарий чувствовал , как уходят все
тревоги , не дававшие ему покоя последние дни. Про ¬
клятый либертин надеялся посеять смуту в умах, но он
не учел , что святая церковь слишком сильна , для того
чтобы с нею бороться. С Мелье покончено раз и навсег ¬
да , словно он никогда не жил на свете. О происшествии
в Этрепиньи , может быть, некоторое время еще посуда ¬
чат словоохотливые крестьянки из близлежащих дере-*
вень , а затем оно забудется , и имя взбунтовавшегося
священника канет в вечность.
На следующий день генеральный викарий покинул
Этрепиньи. Дело было сделано. Карета катилась по про¬
селочным дорогам , возвращаясь в Реймс, а сам вика ¬
рий мирно дремал на мягком сиденье, не замечая тряс¬
ки. Он улыбался во сне, словно ему привидилось что - то
удивительно приятное.

-

-

3

Но викарий ошибся. Имя Мелье не кануло в веч ¬
ность . Кюре сумел перехитрить своих ловких противни -*
173

ков. Он предусмотрительно оставил еще один экземпляр
своего сочинения , который ускользнул от внимания
реймсского духовенства . И этот сохранившийся чудом
экземпляр рукописи дал жизнь десяткам и сотням спис ¬
ков , тайно распространявшимся по всей Франции после
трагической гибели Жана Мелье.
« Завещание» под таким названием получило из ¬
вестность предсмертное писание священника из Этрепи
ньи. Под таким названием его тайно переписывали, пе ¬
редавали из рук в руки вольнодумцы.
Полиция начала охоту за списками . Каждый попав ¬
ший в ее руки экземпляр тотчас же уничтожался, а тех,
у кого он был обнаружен , ожидала суровая кара. Одно
упоминание имени Мелье грозило жестоким наказани ¬
ем . Но ничего не помогало. « Завещание » продолжало
жить, повергая в страх тех, против кого оно было на ¬

—

-

правлено.
Да еще какой страх! Ведь в нем подвергались
убийственному разоблачению существовавшие социальэ
ные порядки, неприглядная роль церкви, несшей вер ¬
ную службу сильным мира сего, помогавшей им дер ¬
жать в кабале простой люд, который гнул спины на
своих господ. Мелье обличал религию, пытаясь объяс¬
нить ее истинную роль в обществе, обличал духовенст¬
во, королей , которые, восседая на троне, не слышали
стонов измученного непосильным трудом , нищетой и
бесправием народа . Даже великий Вольтер признавал ¬
ся в одном из писем , что он дрожал от ужаса , читая
« Завещание» Жана Мелье.
Когда в 1762 году , спустя три с лишним десятилетия
после трагической смерти Мелье , Вольтер издал извле¬
чение из « Завещания » , в небольшой книжице, увидев ¬
шей свет , не было и сотой доли того , что с такой откро ¬
венностью высказал сельский священник . Все , что за ¬
ставляло Вольтера «дрожать от ужаса » , было выброше¬
но. Но и такой подчищенный и подправленный Мелье
был страшен. Не случайно в письме своему другу Воль¬
тер писал , что не хотел бы , чтобы « Завещание » попало
в руки молодых людей , « которых оно могло бы совра ¬

тить с пути истины ».

В 1772 году извлечение из « Завещания » издал Поль
Гольбах. Затем появляются другие издания рафиниро¬

ванного, подчищенного Мелье. В них сохраняется очень
174

немногое от настоящего Мелье . Однако и эти издания
подвергаются преследованиям . Светские власти и духо ¬
венство все еще не отказываются от мысли вытравить
имя Мелье, заставить священника из Этрепиньи замол ¬
чать навеки.
В феврале 1775 года выносится приговор парижско ¬
го парламента о сожжении « Завещания » как произве ¬
дения вредного, крайне опасного и вольнодумного. Па ¬
лач в красной маске бросает в костер кнцги. Они пыла ¬
ют, охваченные огнем.
Шесть десятилетий спустя вспыхивает костер во
Вьенне. И снова пылают в нем изъятые экземпляры
книгд, на обложке которой стоит имя Мелье. Но огонь
оказывается бессильным . Книга , словно сказочная пти ¬
ца Феникс, возрождается из пепла , вновь тайно пере ¬
дается из рук в руки, зовет к борьбе против мира уг ¬
нетения .
В 1864 году в Голландии впервые выходит в свет
полный текст « Завещания » . До сих пор, говорилось в
предисловии к этому изданию, Мелье знали все, но ни ¬
кто его не читал. Теперь заговорил сам Мелье, и его
голос разнесся по всей Европе.
Мелье мечтал об этом , когда писал в своем скром ¬
ном домике в Этрепиньи « Завещание ». « Я хотел бы
иметь силу , писал он, сделать мой голос слышимым
от одного края королевства до другого или даже от
одного конца земли до другого; я готов кричать изо
всех сил : люди, вы безумцы , с рашей стороны безу ¬
мие давать себя таким образом обманывать и слепо
верить стольким нелепостям ! Я разъяснил бы людям,
что они находятся в заблуждении и что те , кто ими
правит, обманывают и одурманивают их. Я открыл
бы им эту тайную систему несправедливости , ко¬
торая делает их повсюду такими жалкими и несчаст ¬
ными и неизбежно в грядущих веках будет стыдом и
позором для наших дней. Я упрекнул бы их в неразумии
и безрассудстве, заставляющем их плыть по течению и
слепо придавать веру стольким заблуждениям и иллю ¬
зиям и столь смешному и грубому шарлатанству. Я их
упрекнул бы в том , что они. малодушно оставляют так
долго тиранов в живых и не стряхнут с себя раз и на ¬
всегда ненавистное иго их тиранической власти »

—

—

—

.

175

Мелье продолжал жить , и честные люди обращались
к истории его жизни , чтобы найти те источники, из ко ¬
торых черпал он силы для своего смелого, разящего вся ¬
кую несправедливость слова , слова гневного, обличаю ¬
щего, зовущего в будущее.
4
«Дорогие друзья , мне нельзя было при жизни от ¬
крыто высказать то, что я думал о порядке и способе
управления людьми , об их религиях и нравах, это со ¬
пряжено было бы с очень опасными и прискорбными
последствиями, поэтому я решил сказать вам это после
своей смерти ».
Священник из Этрепиньи Жан Мелье начал свою
последнюю проповедь , в которой он впервые за все го¬
ды жизни высказал все , что до той поры хранил в тай ¬
никах своей души. А до этого были сотни других про ¬
поведей , произнесенных о церковной кафедры. Это бы ¬
ли обычные обязанности кюре , которые о;н как крест
нес четыре десятилетия своего служения на церковном
поприще.
Когда генеральный викарий Лебег доложил архи ¬
епископу реймескому о скандальной истории с кюре
из Этрепиньи , кардинал де Майи удивленно переспро ¬
сил:
Мелье? Но ведь он был примерным служителем
божиим ...
Да , всю жизнь он считался примерным священни ¬
ком . Сам кардинал мог поручиться в его благонадеж ¬
ности. Как же случилось , что этот примерный кюре сде ¬
лал то, что подетать самым воинствующим либертинам ?
До наших дней сохранились весьма скудные сведе ¬
ния о Мелье. Но они дают возможность сделать вывод,
что он и в самом деле всегда считался добропорядоч ¬
ным священником , не подававшим церковному началь ¬
ству никакого повода для недовольства им .
Жан Мелье родился в 1664 году в бедной деревушке
Мазерни в Шампани в семье крестьянина Жерара Ме ¬
лье, занимавшегося ткачеством. Крестьянская доля не ¬
легка , и Жерар Мелье, хлебнувший ее полной чарой,
хотя и жил в последние годы в достатке , мечтал об
ином будущем для своего сына . О многом он мечтать

—

176

не мог: крестьянское происхождение закрывало юноше
почти все пути, кроме одного, пути служителя божьего.
И на этот путь решил наставить сына Жерар Мелье.
Сначала Жан обучался грамоте у сельского кюре,
а когда подрос, его отправили учиться в духовную се ¬
минарию в Реймсе. Жана не спрашивали, влечет ли его
духовное поприще. Не спрашивали , по сердцу ли ему
сутана священника , которую предстояло носить всю
жизнь . Отец лишь желал сыну , чтобы тот не знал тя ¬
желого подневольного крестьянского труда , бедности и
лишений. А Жан не испытывал никакого желания быть
священником . Он просто покорился воле родителей , ко¬
торые лучше его знали и понимали жизнь. В своем « За ¬
вещании » он писал: «...я никогда не был столь глуп ,
чтобы придавать значение таинствам и сумасбродствам
религии, я никогда не испытывал влечения участвовать
в них или даже говорить о них с почтительностью и
одобрением ... В молодости меня уговорили принять ду ¬
ховное звание, я пошел на это, чтобы не огорчить своих
родителей , которым очень хотелось видеть меня в этом
звании , как более спокойном , мирном и почетном , чем
положение среднего человека из народа . Однако я могу
сказать, не кривя душой , что никогда соображения ма ¬
териальной выгоды не внушали мне любви к этой про¬
фессии , в которой процветают заблуждения и обман ».
Годы учебы в семинарии пролетели быстро. И вот
уже архиепископ реймсский совершает над ним торже ¬
ственный обряд посвящения в сан. Теперь он не просто
Жан Мелье. Он священник Мелье, служитель католи ¬
ческой церкви , которая установлена Иисусом Христом
для посредничества между богом и людьми . А значит,
и ему , как ее служителю, надлежит играть роль посред ¬
ника между миром земным и небесным .
Еще через год двадцатичетырехлетний священник
был назначен настоятелем прихода в небольшую дере ¬
вушку Этрепиньи , неподалеку от Мазерни , где он
родился и вырос. Здесь и прошла вся его жизнь.
Здесь он начал свое служение, здесь и окончил его со ¬
рок лет спустя.
Он был примерным служителем церкви. Добросове ¬
стно исполнял свои обязанности: читал проповеди, со ¬
вершал требы , исправно сообщал епархиальному на ¬
чальству о жизни прихода. С прихожанами у него уста

,

-

177

новились добрые отношения. Они не могли не оценить,
что их кюре не имеет страсти к наживе, ведет скром ¬
ную жизнь и даже подчас совершает требы , не беря за
это положенной мзды. Более того, случалось, он помо ¬
гал беднякам , поддерживая их материально. Подобных
кюре еще никогда не было в Этрепиньи .
Он был примерным служителем церкви. С церковной
кафедры проповедовал христианскую идею терпения и
смирения в земной жизни ради достижения царства бо ¬
жьего на небесах , внушал своей пастве , что христиане
не должны роптать на жизнь, как бы тяжела она ни
была . Чтобы заслужить милость божью, они должны
безропотно нести свой крест , как нес его на Голгофу
Иисус Христос, искупивший грехи людей.
Такие проповеди ему как священнику надлежало
произносить в храме . Но >в повседневной жизни он ви ¬
дел нищету , бесправие простого люда , подневольный труд
крестьян , паразитический образ жизни сеньоров. И не
раз задумывался , почему он должен внушать евангель ¬
ские идеи бедноте, без устали работавшей на господ.
Почему никто из представителей знати и не думает о
несении тяжкого жизненного креста , оставляя эту мис¬
сию неимущим ?
Постепенно у него складывалось убеждение, что ре ¬
лигия служит для увековечения существующих поряд ¬
ков, дающих возможность одним людям господствовать
над другими, что евангельские идеи служат прикрыти ¬
ем неравенства людей.
Само собой разумеется , что об этом он не говорил
вслух. Не случайно он заслужил при жизни репутацию
примерного священника .
Только однажды был в его жизни момент, когда
он проявил несвойственную его характеру строптивость.
Случилось это в 1716 году. Спокойный , всегда уравно ¬
вешенный , Мелье неожиданно выступил против местно ¬
го феодала , барона Антуана де Тули , которому в числе
других владений принадлежала и деревня Этрепиньи.
Барон не церемонился со своими крестьянами , уста ¬
навливал какие ему вздумается порядки и круто пре¬
секал недовольство.
Кюре молчаливо взирал на деяния барона де Тули
Сельскому священнику положено или поддерживать

.

178

господина , или молчать. Но пришел момент , когда ти ¬
хий кюре не выдержал и с церковной кафедры произ ¬
нес обличительную речь против ненавистного крестьянам
барона . Прихожане, собравшиеся в церковь , впервые
услышали от своего духовного пастыря подобную про¬
поведь , а он, распалясь , клеймил сеньора как притесни ¬
теля бедных, самоуправца , попирающего всякое поня ¬
тие о долге и чести , да к тому еще и христианскую за ¬
поведь о любви к ближнему.
Барону доложили об этой проповеди Мелье. Тот был
возмущен. Неслыханное дело: сельский кюре посмел
публично поносить сеньора ! Ну , что же, барон де Тули
заставит его пожалеть об этом . Он заставит строптиво¬
го кюре преклонить голову перед сеньором.
Барон потребовал , чтобы священник оказал ему осо ¬
бые почести во время очередного богослужения
пусть
все почувствуют его силу, увидят, что кюре смирился
перед властью господина .
Мелье отверг это требование. Более того, он вновь
обрушился на барона де Тули , а заодно и на подобных
ему сеньоров, притесняющих крестьян.
Барон ответил доносом . Его гонец доставил жалобу
на кюре в епархиальное управление в Реймсе. Незамед¬
лительно в Этрепиньи была выслана ревизия, которая
попыталась выискать такие факты, которые бы свиде ¬
тельствовали о нерадивости местного священника , о его
пренебрежении к своим обязанностям. Акт ревизии был
отправлен в Реймс, а вслед за тем кюре Жан Мелье
был вызван к самому архиепископу.
В спорах сильного со слабым в обществе , где царит
несправедливость, всегда побеждает сильный. В этом
Мелье убедился на аудиенции у кардинала де Майи
Он приводил веские доводы , факты , свидетельствующие
о самоуправстве барона де Тули и неопровержимо дока ¬
зывающие вину сеньора . Что может быть убедительнее
фактов! У Мелье не оставалось сомнений в том , что он
убедил кардинала . Ведь все было столь ясно и очевид¬
но. Но решение кардинала поразило Мелье: кюре из
Этрепиньи приговаривался к месячному уединению в
стенах духовной семинарии. Несмотря на все доводы
священника , кардинал занял сторону барона .
Прошел месяц, и Мелье вновь на церковной кафедре
Церковное начальство было вправе ожидать от него,

—

.

.

179

что он публично признает свою неправоту в споре с
сеньором . Но вышло все по-иному. Мелье и не думал
каяться. Он, правда, вознес молитву за барона де Тули,
однако не за доброго сеньора де Тули, а за деспота и
притеснителя бедноты, за жадного и корыстолюбивого
феодала, который ( кюре просил об этом всевышнего ) ,
возможно, поймет свои заблуждения и изменит свое от¬
ношение к крестьянам.
Это был, пожалуй, единственный эпизод в жизни Жа ¬
на Мелье, когда он не оправдал мнения о себе как о
примерном служителе церкви. Но строптивость священ¬
ника быстро забылась, ибо он более не выступал про¬
тив сеньора, как прежде проповедовал евангельские
идеи, внушал своей пастве, что надо смиренно перено ¬
сить все жизненные испытания, исполнять волю господ.
Только после своей трагической гибели он заговорил во
весь голос, высказав то, о чем вынужден был молчать
всю жизнь.
5
«Завещание» не было отчаянным шагом безумца,
который под влиянием внезапно нахлынувших на него
чувств высказал сокровенное, таившееся в его душе.
А ведь именно актом безумия его пытались предста ¬
вить защитники религии Мелье писал долго, месяцы,
а быть может, годы. Когда труд его жизни был закон ¬
чен, он покончил с собой, уморив себя голодом. Это
был финал трагедии Жана Мелье, ставший прологом к
его вечной жизни и славе.
В своем «Завещании» Жан Мелье обращался к прос ¬
тым людям, убеждал их в необходимости покончить с
религией, отбросить нелепую и ненужную веру, которая
служит правящим классам и ничего не дает народу Он
искренне восклицал, обращаясь к служителям католи¬
цизма, обращаясь к апологетам христианства: «Вы за ¬
блуждаетесь не меньше тех, которые глубже всего по¬
грязли в суевериях. Ваша религия не менее призрачна,
не менее суеверна, чем все другие; она не менее ложна
в своих основаниях, не менее смешна и нелепа в своих
догмах и правилах; вы не менее идолопоклонники, чем
те, которых вы сами порицаете и осуждаете за идоло¬
поклонство .»

.

.

..

180

С религией у Мелье были особые счеты . Кто- кто, а
он , служивший богу всю жизнь, знал ей истинную цену.
Потому он с такой уверенностью уже в самом начала
« Завещания » доказывал , что все религии являются за ¬
блуждениями , иллюзиями и обманом . « Все религии яв ¬
ляются лишь заблуждениями , иллюзиями и обманом » ;
« Первое доказательство тщетности и ложности рели ¬
гий : они лишь измышления человека » ; « Ни одна из
существующих в мире религий не является божествен ¬
ным установлением » ; « Ни красота , ни порядок , ни со ¬
вершенство в произведениях природы нисколько не
доказывают существования единого бога , якобы соз ¬
давшего их», даже эти несколько названий глав
свидетельствуют об истинном отношении Мелье к ре ¬
лигии.
Он сбрасывает с пьедестала не только древних бо ¬
гов, против которых выступало христианство. Для него
все боги одинаковы , все они результат заблуждения лю ¬
дей , плод человеческой фантазии . Так же как и другие
веры , ложна и христианская религия . И Мелье опять же
обосновывает, аргументирует , доказывает. Он утверж ¬
дает, что «священное » писание , на которое опирается
христианство , ложно, евангелия , повествующие о зем ¬
ной жизни Иисуса Христа , настолько противоречивы,
что разоблачают сами себя . Все евангельские чудеса
наивные сказки , досчитанные на доверчивых, забитых
людей , слепо верящих в любые небылицы .
Мелье решительно отвергает один из главных рели ¬
гиозных догматов догмат о бессмертной душе, на ко ¬
тором основываются почти все религии . Буквально в
любой из них проповедуется мысль о том , что человек
состоит из смертного тела , телесной оболочки и бес¬
смертной души , которую вдохнул в тело бог. Если к че ¬
ловеку приходит смерть , то умирает лишь его тело, а
душа продолжает жить как божественное творение, ее
не может коснуться тление времени . И по сей день ре ¬
лигиозные люди верят в бессмертие души. И тут нет
ничего удивительного. Ведь если отнять у религии ,
разрушить веру в то, что люди после смерти смогут
обрести вечную жизнь , войти в царствие небесное, то
что останется от религии ?..
Мелье же замахнулся на этот догмат, попытался
разрушить его... Бессмертие души выдумка и обман,

—

—

—

—

181

заявлял он. Нет никакой души, существующей незави ¬
симо от тела . Душа не может быть бессмертной.
Отрицая бога , веру в бессмертие души, отрицая все,
чему учит религия , Жан Мелье высказал свои взгляды
на мир , свое миропонимание . Он
материалист. Для
него нет сомнений , что объективной реальностью в ок ¬
ружающей нас природе является материя . Она вечна ,
никем не сотворима , находится в постоянном движении.
А раз основа всего материя , то оказывается совершен ¬
но ненужной мысль о боге, творце и управителе мира .
Нет , « Завещание » не было следствием вспышки бе ¬
зумия его автора . Все его положения тщательно обос
нованы, строго аргументированны. Его атеистические
взгляды основаны на прочном фундаменте
па
материалистическом мировоззрении , которого придержи ¬
вался Жан Мелье. Именно эта связь его атеизма и ма ¬
териализма свидетельствует о том , как глубоко проду ¬
мана концепция Мелье , которую он отдал на суд ис ¬
тории.
Разделавшись в своем труде с религией, Мелье не
менее решительно выступил против несправедливых со ¬
циальных порядков, существовавших на земле, против
всевластных правителей , угнетающих народ и исполь ¬
зовавших религию для своих целей. « ...Еще гораздо
больше оснований , писал он, мы имеем осуждать, не ¬
навидеть и проклинать, как я это делаю здесь, всех слуг
суеверий и беззаконий , господствующих над нами таким
тираническим образом , одни над нашей совестью, дру ¬
гие над нашим телом и имуществом ... самыми крупны ¬
ми ворами и убийцами из всех существующих в мире » .
Трудно найти более сильные слова , чтобы заклей ¬
мить ненавистных тиранов, феодалов , которые застав ¬
ляют простых людей работать на них до седьмого пота
и как бесстыдные грабители присваивают себе плоды
чужого труда . Со всей страстью осуждая паразитирую ¬
щих богатеев, Мелье- мыслитель пытается понять , поче ¬
му в мире царит несправедливость. Почему существуют
богатые и бедные ? Почему одни присваивают себе пра ¬
во вершить судьбы всех людей , а другие лишены ка ¬
ких бы то ни было прав, кроме одного: от зари до зари
гнуть спину на своих господ? Эти вопросы красной ни ¬
тью проходят по страницам « Завещания ». И Жан Мелье
пытается дать на них ответ.

—

—

¬

—

—

—

'

182

Проявив мудрость и проницательность , он во многом
превзошел своих современников , сумев увидеть то, чего
не увидели они , во многом предвосхитил идеи мысли ¬
телей последующих поколений . Религия , писал он , « тер ¬
пит, одобряет и поощряет ряд зол , противных справед ¬
ливости , здравому разуму и доброму управлению; мало
того, она терпит и поощряет много несправедливых при ¬
теснений и даже тиранию королей и сильных мира , к
великому соблазну и ущербу для народных масс, кото ¬
рые несчастны и бедствуют под их жестоким и тяжелым
игом и господством ».
Первое « зло» , как считает Мелье, «непропорциональ ¬
ное разделение, благ между сословиями ». Это очень
большое зло. Почему люди уже от рождения получают
либо богатство , либо нелегкую участь быть рабом свое ¬
го господина , жить в нищете, зависеть от произвола
сильных ? Разве это можно назвать справедливостью?
Разве можно считать нормальным , что некоторые полу ¬
чают жизненные блага , не имея на то оснований ?
Мелье убежден , что все люди равны от природы . Он
не раз повторяет эти слова . Это ложь, что якобы неве ¬
домой судьбой предназначено одним быть богатыми и
всемогущими , а другим нищими и бесправными. Та ¬
кая ложь нужна, чтобы оправдать несправедливое уст ¬
ройство жизни на земле. Люди равны от природы . Они
в равной степени « имеют право жить и ступать по зем ¬
ле , в равной степени имеют право на свою естественную
свободу и свою долю в земных благах , все должны за ¬
ниматься полезным трудом , чтобы иметь необходимое
и полезное для жизни ». « ... Неравенство глубоко не ¬
справедливо , пишет Мелье, потому что оно отнюдь,
не основано на заслугах одних и проступках других; оно
ненавистно, потому что, с одной стороны , лишь внушает
гордость , высокомерие , честолюбие , тщеславие , заносчи ¬
вость, а с другой стороны , лишь порождает чувства не ¬
нависти, зависти, гнева , жажды мщения , сетования и
ропот . Все эти страсти оказываются впоследствии источ ¬
ником и причиной бесчисленных зол и злодеяний, су ¬
ществующих в мире » .
Еще одним злом Мелье считает то, что плодами тру ¬
да народа пользуется множество людей , которые не соз ¬
дают никаких ценностей , ведут паразитическое суще ¬
ствование, не приносят никакой пользы обществу. Они

—

—

—

183

« совершенно не нужны» , они «служат только в тягость
народу » . Мелье сравнивает богатых бездельников с ни ¬
щими попрошайками.

Кто эти бездельники? Да это в первую очередь ду¬
ховенство , служители церкви и монахи. Они не прино¬
сят никакой пользы, но имеют загребущие руки и алч ¬
ные устремления . Мелье имел возможность познакоми ¬
ться с их жизнью и утверждал все это не с чужих слов.
Он был живым свидетелем тому, как существует за
счет народа огромная армия рясоносцев. И это в то
время , как монахи дают обет нищенства , а сами не брез ¬

гуют ничем , чтобы набить свои карманы за счет «доб ¬
ровольных приношений » верующих.
«...Священники или церковники, читаем мы в « За ¬
вещании » , все эти аббаты и приоры , все эти канони ¬
ки и капелланы и в особенности вс'е эти благочестивые
и смешные маскарады монахов и монахинь, столь раз ¬
ношерстных и многочисленных в римской галликанской
церкви, на что они нужны, какую они приносят пользу ?
Никакой » .
Помимо духовенства он причисляет к числу тунеяд¬
цев сборщиков податей , откупщиков и им подобных. Все
это паразиты , никогда не задумывающиеся над тем , что
дать обществу , но всегда помнящие, что взять.
Одним из зол Мелье считает присвоение некоторыми
людьми « благ и богатств земли » в частную собствен ¬
ность . Мелье- мыслитель сумел увидеть то, что до него
видели немногие. Частная собственность одна из глав ¬
ных причин всех несправедливостей в обществе, язва ,
поражающая самый здоровый организм. И пока она не
будет уничтожена , общество не исцелится от своего тя ¬
желого недуга .
« Вы удивляетесь , бедняки , что в нашей жизни так
много зла и тягот ? восклицает Мелье. Это оттого,
что вы одни несете всю тяжесть полуденного зноя , как
виноградари в евангельской притче; это происходит от ¬
того, что вы и вам подобные несете на своих плечах
все бремя государства . Вы отягощены не только всем
бременем , возлагаемым на вас вашими королями, госу ¬
дарями , которые являются вашими главными тиранами;
вы содержите еще вдобавок все дворянство, все духо ¬
венство, все монашество, все судебное сословие, всех
военных, всех откупщиков, всех чиновников соляной и

—

—

—

—

184

—

табачной монополий; одним словом , всех трутней и без ¬
дельников на овете . Ибо только плодами ваших тяжких
трудов живут все эти люди со своими слугами. . . Что
сталось бы , например, с самыми великими .. . властите ¬
лями земли , если бы народ не содержал их ? »
Частная собственность , как полагал Мелье , является
одним из главных источников деления общества на бо¬
гатых и бедных , а следовательно , всех несправедливос¬
тей на земле . Без ее уничтожения невозможно исце ¬
лить больное общество. Чтобы исцелить общество от его
пороков , чтобы изменить жизнь , установить справедли¬
вые отношения между людьми , следует прежде всего
уничтожить частную собственность.
И здесь Мелье - мыслитель становится бунтовщиком ,
революционером . Он требует решительных действий , ко ¬
торые помогут изменить жизнь народных масс . Этого
нельзя достигнуть отдельными реформами . Нет и еще
раз нет. Этого можно добиться только одним путем —
путем борьбы . Жан Мелье , связанный с жизнью наро¬
да , знавший его тяготы и нужды не по книгам — ведь
он провел среди крестьян шесть с лишним десятиле ¬
тий — видел выход только в насильственном сверже¬
нии абсолютистского строя и установлении нового строя,
гуманного и справедливого.
Как революционная прокламация звучат строки « За ¬
вещания » , в которых Мелье призывает народ объеди ¬
ниться и подняться на борьбу с угнетателями : « Объеди¬
нись же , народ, если есть у тебя здравый ум ; объеди ¬
нитесь все , если у вас есть мужество освободиться от
своих общих страданий . Поощряйте все друг друга к
такому благородному , смелому и важному делу ! Начни ¬
те с тайного сообщения друг другу своих мыслей и же ¬
ланий ! Распространяйте повсюду с наивозможной дов
коетью писания , вроде , например , этого, которые всем>
показывают пустоту , заблуждения и суеверия религии и
которые всюду вселяют ненависть к тираническому уп ¬
равлению князей и царей ! Поддерживайте все друг
друга в этом справедливом и необходимом деле, кото ¬
рое касается общего интереса всего народа ! »
Он хорошо знал цену своему « Завещанию» , знал,
что у каждого честного человека , который его прочтет
оно вызовет бурю негодования теми несправедливостя ¬^
ми , которые существуют в этом мире , ненависть к уг'

-

165

нетателям . Потому- то Мелье так стремился, чтобы
его обращение к народу не затерялось , а дошло до тех,
кому оно было адресовано.
Борьба , только борьба . Беспощадная , бескомпромис ¬
сная
это единственный путь трудящихся к своему ос ¬
вобождению. Иного пути нет. Так утверждал священ ¬
ник Мелье, трибун Мелье, революционер Мелье.
А затем , как он полагал , люди построят новое об ¬
щество, где не будет частной собственности, не будет
богатых и бедных, угнетателей и угнетенных, не будет
тунеядцев , живущих за счет чужого труда , не будет
религии , стоящей на страже интересов королей и дво ¬
рянства . В обществе будущего, о котором мечтал Ме ¬
лье, для религии не останется места .
Обращаясь к читателям , которых он звал на борьбу
за установление нового общества , Мелье писал: «...да
не будет среди вас никакой другой религии, кроме ре ¬
лигии мудрости и чистоты нравов; да не будет никакой
другой религии, кроме честности и благопристойности ;
да не будет никакой другой религии, кроме религии
сердечной искренности и благородства души; да не бу ¬
дет другой религии, кроме религии решимости оконча ¬
тельно уничтожить тиранов и суеверный культ богов и
их идолов; да не будет никакой другой религии, кроме
стремления поддерживать повсюду справедливость и не¬
лицеприятие; да не будет никакой другой религии , кро¬
ме стремления охранять народную свободу, и, наконец,
да не будет никакой другой религии , кроме взаимной
любви друг к другу и нерушимого сохранения мира и
доброго согласия в нашей среде!»
В письме маркизу д’Аржанс де Дирак 2 марта
1763 года Вольтер отмечал , что одно из главных досто ¬
инств « Завещания » Мелье его искренность. Мелье
был действительно предельно искренен. Он с искренней
симпатией относился к простым труженикам , искренне
ненавидел тиранов , искренне желал , чтобы мир был пе ¬
реустроен на справедливых началах. Порой в своих рас¬
суждениях он был наивен , порой попросту заблуждался.
Мечтая о будущем «нормальном обществе », он видел
прообраз этого общества в деревенской общине, жизнь
которой хорошо знал. Он верил в то, что крестьянская
масса способна совершить революционный переворот,
свергнуть тиранов и построить « нормальное общество»,

—

—

186

ибо не знал другой силы, которой суждено было сыграть
решающую роль в революционном переустройстве ми
ра,— пролетариата. Но ведь в то время, когда жил Мелье, пролетариат еще не созрел, и сельский священник
просто не мог еще увидеть в «ем силу, способную раз
рушить мир насилия.
Мелье во многом был мечтателем. Но он мечтал о
добром и искренне верил, что придет день, когда силы
угнетения и тирании рухнут под натиском сил добра...
¬

¬

6

Весна в Шампани наступает рано. Рано зацветают
сады и быстро отцветают, усеивая землю белыми ле
¬

пестками.
Весна 1729 года была последней в жизни Жана
Мелье. Так решил он сам.
Ему было трудно писать. Он чувствовал, что быстро
и неотвратимо наступает старость, подтачивая силы.
Он терял зрение и очень торопился окончить свою руко
пись. В небольшом домике, затерявшемся среди садовых
деревьев, до поздней ночи не гасли свечи. Согнув ¬
шись над столом, «е разгибая спины, по нескольку ча ¬
сов кряду усталый кюре выводил гусиным пером ложив ¬
шиеся на бумагу строки.
Й вот наконец наступил день, когда была поставлена
последняя точка. Труд его жизни был окончен.
А потом, когда были переписаны три экземпляра
рукописи по 366 страниц каждый, он написал письма
генеральному викарию в Реймсе, кюре соседних прихо¬
дов и своим прихожанам. Французский атеист Сильвен
Марешаль приводит следующие строки письма Мелье к
прихожанам: « Я видел и познал ошибки, заблуждения,
бредни, безумства и злодеяния людские, я почувствовал
к ним ненависть и, отвращение. Я не осмелился сказать
об этом при жизни, но я скажу об этом по крайней ме¬
ре умирая и после смерти. Пусть знают, что я состав¬
ляю и пишу настоящий труд, чтоб он мог служить сви ¬
детельством истины для всех тех, кто его увидит и про ¬
чтет, если им будет угодно».
Письма были разосланы в мае. Вокруг своим чере¬
дом шла жизнь. Прожигали дни знатные сеньоры, весе ¬
лились на балах дворяне, день - деньской трудились на
полях крестьяне, А старый кюре, сказав свое слово,
¬

187

-

умирал в своем доме в маленькой деревушке Этре
пиньи .
Его смерть оказалась неприметной. В майский день
гроб с его телом тайком опустили в могилу, которая
некоторое время спустя заросла бурьяном . Об этой смер ¬
ти даже не было сделано записи в приходской книге.
Но сердце Мелье продолжало биться и в смелых ре ¬
чах либертинов, осуждавших земных правителей , и в
выступлениях французских крестьян , поднимавшихся на
борьбу против угнетателей , и в страстных призывах
вольнодумцев, тайно распространявших свои сочинения ,
направленные против мира насилия и зла .
Мысли Жана Мелье стали идейными истоками миро ¬
воззрения многих замечательных философов, предста ¬
вителей передовой общественной мысли. Вольтер и Голь ¬
бах, Нэжон и Марешаль в той или иной степени испы ¬
тали на себе влияние идей Мелье. Многие воинствую ¬
щие атеисты опирались на « Завещание», выступая проч
тив религиозного мировоззрения , разоблачая социалы
ную роль церкви в эксплуататорском обществе, обличая
клерикализм в различных его проявлениях. Социально
политические взгляды автора «Завещания » легли в ос¬
нову острой критики устоев буржуазного строя , кото ¬
рую вели передовые мыслители прошлого.
И когда в конце XVIII столетия над Францией впер ¬
вые зажглась звезда свободы , победила революция , с
трибуны национального конвента прозвучал призыв ус¬
тановить в храме Разума статую Жана Мелье, автора
знаменитого « Завещания ». Революция воздала должное
великому сыну Франции.
Сердце Мелье продолжало биться ...

-

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ
Несколько лет назад в самолете чехословацкой авиа ¬
компании, совершавшем регулярный рейс Прага — Моск¬
ва, мне довелось наблюдать весьма примечательную кар ¬
тину. Моим соседом в салоне воздушного лайнера ока ¬
зался чернобородый священник в церковном облачении,
возвращавшийся на родину после зарубежной поездки.
Устроившись поудобнее в мягком кресле, он открыл до ¬
рожный саквояж, достал свежий номер журнала «Нау¬
ка и жизнь» и углубился в чтение. Он листал страни
цы, читая статьи о бионике и кибернетике, о работах
химиков, об исследованиях ученых - медиков по пересадке
органов...
Я наблюдал за ним и думал о том, какие порази¬
тельные перемены произошли в жизни за сравнительно
короткий исторический срок. Священник в салоне ком ¬
фортабельного современного самолета, читающий науч¬
ный журнал... Да можно ли было еще недавно пред
ставить такое! Ведь не в столь отдаленные времена его
собратья по вере именовали самолет «дьявольским - изо
бретением», ученых — чернокнижниками, а науку
блудницей, совращающей верующих людей Было вре
мя, когда огнем и пытками они пытались преградить
путь научному знанию. Но все было тщетно. Знание
пробило себе дорогу, несмотря на все препятствия И с
каждым его могучим шагом религия сдавала позиции
одну за другой.
Не зная прошлого, нельзя понять настоящего Эта
старая истина сохраняет свое значение для всех поко ¬
лений. О прошлом нельзя забывать теперь, когда
церковь настойчиво ищет пути к примирению с наукой
В наше время, в эпоху величайших взлетов науч
ной мысли, стало просто невозможно отрицать очевид¬
ное, препятствовать развитию знания
¬

¬

—

.

¬

¬

.

.

.
¬

.

189

И уже никого не удивляет, что церковнослужители
провозглашают , будто научное знание отнюдь не проти ¬
воречит религиозной вере, что столкновения науки и ре ¬
лигии в прошлом результат печальных недоразуме¬
ний . Именно с таким утверждением выступил несколько
лет назад профессор Лувенского университета А. Дон
дейн , заявив, что положение о несовместимости науки
и религии можно отнести лишь к религии времен суда
над Бруно и Галилеем.
Современные теологи утверждают, что наука и вера
имеют разные функции. Если наука призвана исследо ¬
вать явления « мира видимого», то совсем иное назначе¬
ние у религии . « Наука занимается только тем , что че ¬
ловек видит и осязает, что слышит или о чем может
умозаключать, исходя из того, что . видит и наблюда ¬
ет , поучает современный богослов. Но есть другая
это область
область , область другого, особого знания
веры. Кроме видимого мира , есть мир невидимый , лучи
из которого своими отблесками доходят и до предста ¬
вителей беспристрастной науки. Вера открывает перед
нами мир духовный , мир вечный...»
Подобные высказывания направлены на то, чтобы
убедить людей , что религия не противоречит науке, ибо»
они занимаются разными проблемами. Более того, бо ¬
гословие стремится приписать самой науке божествен ¬
ное происхождение. Один из видных проповедников рус¬
ской православной церкви не так давно писал , что бог
наделил людей разумом , который « вбирает в себя не ¬
исчислимое множество знаний » , что к проявлению со ¬
творенной богом души « можно отнести науку , искусст ¬
во, культуру » .
Но, объявляя « сосуществование » науки и религии,
церковники при любом случае стремятся принизить на ¬
учное знание, поставить ему определенные границы ,
подчеркнуть, что оно не может по своей значимости
сравниться с религиозной верой. « Истины веры » , по их
словам , неизмеримо выше истин науки . Из пропаган ¬
дистского арсенала церкви вытаскиваются на свет ут ¬
верждения одного из виднейших католических теологов
прошлого Фомы Аквинского, который заявлял, что
« наука не должна противоречить религии , но при этом
она настолько же ниже религии, насколько человечес

—

-

—

—

—

190

—

-

кий разум ниже божественного ». Эти слова довольно
часто повторяют в наши дни защитники религии. Сло¬
ва , произнесенные в XIII столетии.
Нет, не « печальным недоразумением » объясняется
извечная борьба науки и религии. Несколько вошедших
в эту книгу рассказов свидетельствуют о том , что борь¬
ба церкви против ученых, передовых мыслителей прош¬
лого была обусловлена непримиримой противополож ¬
ностью научного знания и религиозной веры , стремле ¬
нием служителей церкви остановить натиск знания на
« истины» религии.
Миф о непротиворечивости науки и религии , об их
единстве и гармонии , особенно активно пропагандируе ¬
мый церковниками в наше время , результат тех вели ¬
чественных достижений науки , которыми ознаменова ¬
но XX столетие, именно они явились причиной изме¬
нения тактики церкви. Но религия не стала иной.
Она не стала и не могла стать « союзницей » науки.
Не утихла и борьба науки и религии. Измени ¬
лись лишь ее формы . И в этой продолжающей ¬
ся борьбе веры и знания люди не вправе за ¬
бывать о прошлом. Вся история науки,
ее трудного восхождения на высочай ¬
шие вершины знания звучит обви ¬
нением церкви, пытавшейся оста ¬
новить ее победное шествие.
Об этом мне и хотелось рас¬
сказать, перелистав не ¬
сколько страниц истории.

—

СОДЕРЖАНИЕ

. . . .

Несколько страниц вместо предисловия

5

Рассказ о мудрой Гипатии из Александрии, философе
и математике, растерзанной толпой фанатиков-христиан
в марте 415 года

12

Рассказ об английском монахе Рожере Бэконе, который
призывал к опытному изучению природы, был осужден
собратьями по вере и провел в темнице четырнадцать
лет жизни
:

26

Рассказ о знаменитом враче Теофрасте Бомбасте фон
Гогенгейме, именовавшемся Парацельсом, вечном ски
тальце и изгнаннике

40

Рассказ о великом еретике Мигеле Сереете, окончив¬
шем жизнь на костре в Женеве 27 октября 1553 года

58

Рассказ о великом анатоме Андрее Везалии, затравлен¬
ном церковниками и погибшем вдали от родины в ок¬
тябре 1564 года

79

—

¬

-

Рассказ о судьбе Джулио Ванини, мыслителя атеиста,
принявшего смерть на костре, но не отказавшегося от
своих убеждений

93

—

Рассказ о Томмазо Кампанелле узнике неаполитанской
тюрьмы Кастель Нуово, проведшем в застенках инкви¬
зиции 29 лет, но не утратившем веру в светлое буду¬
щее человечества и возвестившем людям восход Солн¬
ца над нашей планетой

112

Рассказ о мыслителе Уриэле Дакосте, отступившем от
догматов веры, затравленном раввинами и покончив¬
шем с собой весной 1640 года

. . . . . . .

133

Рассказ о философе материалисте Барухе Спинозе, пре¬
данном анафеме в еврейской общине в Амстердаме
27 июля 1656 года

152

-

Рассказ о Жане Мелье, католическом священнике, бро¬
сившем вызов религии и проклявшем бога

. . .

Вместо послесловия

170
189