I

ИЗДАНІЕ

ВЫСОЧАЙШЕ утвержденнаго Южно-Русск. О-ва Печатнаго Дѣла.
БИБЛІОТЕКА ОБЩЕСТВЕННЫХЪ ЗНАНІЙ
О .■

подъ

редакціей

Л..’С. ЗАКА.

Серія II. Вып. 1-й.

ВЪ СРЕДНІЕ ВЪ К А.

Переводъ съ нѣмецкаго

Л. С. ЗАКА.

ЦНЬиа

2 в ”5ю па

(безъ иоресы.лп).

Про® К. Бюхера.

ОДЕССА.
Тип. Высочайше утвсржд. Южно-Русск. О-ва Печати. Дѣла
(Пушкинская ул., д. № 20).

1896.

^іринятое на. себя ВЫСОЧАЙШЕ утверж­
деннымъ Южно-Русскимъ Обществомъ Печатнаго Дѣла
изданіе подъ общимъ названіемъ:

„Библіотека Общественныхъ знаній“
предназначено для широкаго круга среднихъ интел­
лигентныхъ читателей, которымъ большіе многотом­

ные научные труды недоступны ни по своей цѣнѣ,
ни по содержанію.
«Библіотека» эта дастъ рядъ'оригинальныхъ и
переводныхъ книжекъ популярнаго характера и сжа­

таго объема по вопросамъ

ческой

экономіи,

прикладной и теорети­

финансовъ,

культурной

исторіи,

права и проч.
«Библіотека» будетъ издаваться книжками объ­
емомъ не больше 6-ти листовъ (неполн. октавы) и
цѣною не свыше 40 коп.

Въ книжкахъ, посвящаемыхъ обзору жизни Зап.
Европы, будутъ даваться приложенія, трактующія о
состояніи даннаго вопроса въ Россіи.
Главный складъ изданія:
Въ Одессѣ: при книжномъ магазинѣ Общества
(Пушкинская ул., соб. домъ, Л1» 20).
Въ Москвѣ: у 11. А. Филькова (Лубянка, Геор­
гіевскій. переулокъ, д. Бахрушиныхъ).
Въ Петербургѣ: У н. О. Аскарханова (Казначей­
ская, А? 6, кв. № 32).

'У
^"ззз
ИЗДАНІЕ

ВЫСОЧАЙШЕ утвержденнаго Южно-Русскаго Од Потнаго Дѣла.
ікЭЖгйГ"

ік.9

БИБЛІОТЕКА ОБЩЕСТВЕННЫХЪ ЗНАНІЙ
ПОДЪ РЕДАКЦІЕЙ Л'. С. ЗАКА.

Серія II, Вып. 1-й.

ЖЕНСКШ ВОПРОСЪ
Про®. К. Бюхера.

Переводъ съ нѣмецкаго

Л. С, ЗАКА,

ОДЕССА.
Тип. Высочайше утвержд. Южно-Русскаго О-ва Печатнаго Дѣла
(Пушкинская, собств. домъ, № 20).

1896.

г

Дозволено цензурою. Одесса, 18-го Октября 1896 года.

|^й. г ■ „«инна

ЗО^Н*5'

Выпуская въ русскомъ переводѣ очеркъ
проф. Бюхера: „Женскій вопросъ въ средніе
вѣка“, мы предполагаемъ дать читателямъ „Биб­
ліотеки Общественныхъ Знаній“ рядъ книжекъ,
касающихся женскаго вопроса въ прошломъ и
настоящемъ. Если настоящій выпускъ произве­
детъ на читателя впечатлѣніе чего-то отрывоч­
наго и недосказаннаго, то онъ долженъ припи­
сать это не недостаткамъ изложенія, а свойству
самаго предмета, почти еще не затронутаго
наукой. Читатель долженъ, кромѣ того, имѣть
въ виду, что проф. Бюхеръ, назвавъ свой очеркъ
„Женскимъ вопросомъ“, на первой же страни­
цѣ оговаривается, что онъ будетъ говорить толь­
ко о женскомъ трудѣ. Другихъ сторонъ жен­
скаго вопроса въ средніе вѣка мы надѣемся
коснуться въ одномъ изъ слѣдующихъ выпу­
сковъ нашей „Библіотеки“.
Ред.

Женскій вопросъ ві средніе вѣка.
Женскій вопросъ, по общераспространенному мнѣ­
нію, есть спеціальный плодъ нашего вѣка. Многимъ
поэтому покажется сомнительнымъ, можно ли гово­
рить о женскомъ вопросѣ по отношенію къ явле­
ніямъ прошедшаго. Но если мы говоримъ о «вопро­
сахъ» вездѣ, гдѣ существующее положеніе нахо­
дится въ рѣзкомъ противорѣчіи съ тѣмъ, чего тре­
буютъ разумъ и справедливость, то не подлежитъ
сомнѣнію, что можно говорить и о вопросахъ про­
шедшаго, разъ мы открываемъ подобное противорѣчіе
между тѣмъ, что было, и тѣмъ, что должно было
быть. При этомъ безразлично, сознавали ли люди
того времени фактически существовавшее противо­
рѣчіе, считалось ли оно тогда «вопросомъ» или
нѣтъ; достаточно, если противорѣчіе можетъ быть
доказано или можно открыть попытки и учрежденія,
направленныя къ его устраненію. Или, быть можетъ,
станутъ отрицать, что современный женскій вопросъ
•существовалъ уже за-долго до того времени, какъ
онъ сталъ предметомъ популярныхъ лекцій, жен­
скихъ конгрессовъ и салонныхъ разговоровъ за чаш­
кой чая ? Если я хочу въ этомъ смыслѣ говорить о
женскомъ вопросѣ въ средніе вѣка, то я, однако, да­
леко не принадлежу къ числу тѣхъ, которые счи­

6

таютъ все юридическое, политическое и соціальное
положеніе женщины противорѣчащимъ требованіямъ
разума и справедливости. Съ этой точки зрѣнія въ
средніе вѣка положеніе дѣлъ было, безъ сомнѣнія,,
во много разъ хуже, чѣмъ теперь. Я ограничусь
лишь той частью женскаго вопроса, которая отно­
сится собственно къ женскому труду. Въ этомъ
узкомъ смыслѣ женскій вопросъ въ настоящее вре­
мя можетъ разсматриваться съ двухъ сторонъ. Онъ
представляется, съ одной стороны, вопросомъ о за­
щитѣ многочисленнаго контингента работницъ, а съ
другой-—вопросомъ о расширеніи сферы труда для
интеллигентныхъ женщинъ, которыя въ силу раз­
ныхъ причинъ ищутъ для себя поле дѣятельности
внѣ хозяйственной области.
Какую бы сторону женскаго вопроса въ этомъ
смыслѣ ни взять, корень его лежитъ въ томъ об­
стоятельствѣ, что въ настоящее время значительная
часть женщинъ не находитъ въ семьѣ того обезпе­
ченія, котораго мы имъ желаемъ въ силу общихъ
причинъ. Это происходитъ прежде всего отъ числен­
наго неравенства мужчинъ и женщинъ брачнаго воз­
раста, а затѣмъ также вслѣдствіе вынужденнаго или
добровольнаго воздержанія отъ брака нѣкоторой части
мужчинъ.
Что касается численнаго неравенства половъ,
то, какъ извѣстно, во всѣхъ европейскихъ государ­
ствахъ среди новорожденныхъ мальчики преобла­
даютъ, но, благодаря сильной смертности между ни­
ми, численное отношеніе половъ въ 17 и 18 лѣтъ
уравнивается. Тамъ, гдѣ населеніе подвержено толь­
ко естественнымъ вліяніямъ, т. е. уменьшеніе его
происходить только вслѣдствіе смертности, числен­
ное отношеніе половъ брачнаго возраста (отъ 18 до
30 лѣтъ) можетъ оставаться въ равновѣсіи. При
своевременномъ вступленіи въ бракъ всѣ женщины

7

получили бы мужей. Начиная отъ 30 лѣтъ, число
женщинъ вездѣ получаетъ перевѣсъ, который съ
каждымъ десятилѣтіемъ становится все больше, такъ
что въ періодъ старости на 10 мужчинъ приходится
въ среднемъ 11 —12 женщинъ.
Таково отношеніе половъ при чисто естествен­
ныхъ условіяхъ. Но во многихъ государствахъ есте­
ственныя условія не дѣйствуютъ во всей своей чисто­
тѣ. Войны и эмиграція, равно какъ вредныя послѣд­
ствія многихъ профессій, производятъ такое умень­
шеніе числа мужчинъ въ возрастѣ отъ 18 до 30 лѣтъ,
что къ 26 году первоначальный перевѣсъ мужска­
го пола почти внезапно переходитъ въ перевѣсъ жен­
скаго пола. Особенно неблагопріятными оказываются
упомянутыя вредныя условія для нѣмецкаго населе­
нія. Въ Германской Имперіи по переписи 1875 года
на 1000 мужчинъ въ возрастѣ отъ 20 до 30 лѣтъ
приходится 1054 женщины, а въ возрастѣ старше 30
лѣтъ на 1000 мужчинъ приходится 1065 женщинъ.
Слѣдовательно, значительная часть женщинъ ни­
коимъ образомъ не можетъ вступить въ бракъ, если
даже допустить, что всѣ мужчины хотятъ и могутъ
жениться. Послѣдняго, однако, какъ извѣстно, ска­
зать нельзя. Значительная часть мужчинъ (въ Гер­
маніи около 10%) отказывается отъ семейнаго счастья.
Ясно, что оба обстоятельства, численный перевѣсъ
женщинъ и соціальное зло безбрачія мужчинъ, за­
ставляютъ множество незамужнихъ женщинъ искать
собственнаго заработка. Женщины такъ называемыхъ
высшихъ классовъ оказываются при этомъ въ весьма
затруднительномъ положеніи, такъ какъ у нихъ нѣтъ
подходящей сферы для приложенія своихъ силъ.
Въ средніе вѣка женскій вопросъ вызванъ былъ
тѣми ясе причинами, какъ въ настоящее время. Спѣ­
шу оговориться, что я имѣю въ виду не все средне­
вѣковье и не всѣ классы населенія, а только нѣ­

8

мецкіе города отъ половины XIII до начала XV
стол., такъ какъ имѣющійся у меня матеріалъ отно­
сится только къ этому періоду и къ этой части на­
селенія.
Статистическія данныя, относящіяся къ тремъ
наиболѣе значительнымъ средневѣковымъ городамъ,
единогласно показываютъ такой сильный перевѣсъ
женскаго населенія надъ мужскимъ въ извѣстномъ
возрастѣ, что неизбѣжно является предположеніе о
томъ, что къ концу среднихъ вѣковъ женскій во­
просъ въ городахъ имѣлъ болѣе жгучій и рѣзкій ха­
рактеръ, чѣмъ въ настоящее время. Изъ достаточно
надежной переписи нюренбергскаго населенія, произ­
веденной въ концѣ 1449 года, мы видимъ, что въ
зажиточномъ классѣ на 1000 взрослыхъ мужчинъ
приходилось 1168 женщинъ. Но перевѣсъ женскаго
населенія наблюдался не только въ зажиточномъ
классѣ, а и среди лицъ, находящихся въ услуженіи
(работники, подмастерья и служанки). Если мы возь­
мемъ всѣ эти классы населенія въ совокупности, то
найдемъ 1207 женщинъ на 1000 мужчинъ. Въ Ба­
зелѣ отношеніе половъ въ 1454 году было, повиди­
мому, такое же. Въ С. Албанскомъ и Леонардскомъ
приходахъ на 1000 мужчинъ старше 14 лѣтъ при­
ходилось 1246 женщинъ того же возраста. Наконецъ,
перепись, охватившая въ 1385 г. большую часть
взрослаго населенія во Франкфуртѣ-на-Майнѣ, да­
ла 1536 мужчинъ и 1689 женщинъ, т. е. на 1000
мужчинъ круглымъ счетомъ 1100 женщинъ. Послѣд­
няя цифра ниже дѣйствительной; есть основанія ду­
мать, что перевѣсъ женскаго населенія во Франк­
фуртѣ-на-Майнѣ былъ въ 1385 г. значительно больше.
Хотя приведенныя данныя достаточно красно­
рѣчивы,—но значеніе ихъ усиливается еще рядомъ
наблюденій, изъ которыхъ приведу здѣсь только одно.
Въ франкфуртскомъ городскомъ архивѣ сохранилась

9

еще до сихъ поръ большая часть списковъ, относя­
щихся къ взиманію имущественнаго налога (Bede)
въ XIV и XV стол. Одновременно съ взиманіемъ
этого налога комиссія производила оцѣнку имущества,
обходя одинъ домъ за другимъ. Всякій плательщикъ
подъ присягой показывалъ размѣры своего имуще­
ства, а домовладѣлецъ, подъ угрозой тяжкаго нака­
занія, обязанъ былъ указать число живущихъ въ его
домѣ лицъ, обладающихъ собственнымъ имуществомъ.
Такой образъ дѣйствія не оставляетъ никакихъ со­
мнѣній насчетъ достовѣрности цифры плательщиковъ.
И вотъ тутъ бросается въ глаза необычайно громад­
ное количество одинокихъ женщинъ. Въ періодъ вре­
мени 1354—1463 гг. женщины составляли '/6—’/*
всего числа плательщиковъ *). Если припомнимъ, что
здѣсь рѣчь идетъ большею частью лишь объ одино­
кихъ, самостоятельныхъ женщинахъ, что въ это
число не входятъ многочисленныя монахини и бѣ­
лицы, что и въ средніе вѣка, женщинамъ гораздо
труднѣе было достигнуть самостоятельности, чѣмъ
мужчинамъ, то получимъ нѣкоторое представленіе о
*) Вотъ подробныя данныя :
Годы.

Общее число платель­
щиковъ налога.

1354
1359
1365
1370
1375
1380
1385
1389
1394
1399
1406
1410
1420
1428
1463

2669
3135
3057
2737
3042
3055
3344
3301
2610
2652
2383
2456
2345
2415
2560

уі-е отношеніе числа
Число женщинъ. . женщинъ къ общему
числу плательщиковъ.

481
591
624
494
625
509
714
736
539
614
500
568
551
478
638

18,0
18,5
20,4
18,0
20,5
16,6
21,3
22,3
20,6
23,1
20,9
23,1
23,5
19,8
24,9

10

численномъ неравенствѣ половъ въ зажиточномъ на­
селеніи средневѣковаго города.
Возникаетъ вопросъ: чѣмъ объяснить этотъ силь­
ный перевѣсъ взрослаго женскаго населенія надъ
мужскимъ? Попытаюсь вкратцѣ отвѣтить на этотъ
вопросъ. Здѣсь, мнѣ кажется, имѣли мѣсто четыре
причины:
1) сильная смертность мужчинъ въ средневѣ­
ковыхъ городахъ вслѣдствіе продолжительныхъ войнъ,
кровавыхъ междуусобицъ и опасныхъ разъѣздовъ по
торговымъ дѣламъ;
2) большая смертность мужчинъ отъ часто по­
вторявшихся заразныхъ болѣзней. Это подтверждается,
по крайней мѣрѣ, тѣмъ, что во франкфуртскихъ по­
датныхъ спискахъ послѣ годовъ эпидемій женщины
всегда фигурируютъ болѣе крупными цифрами, чѣмъ
мужчины *);
3) неумѣренность мужчинъ во всякаго рода
наслажденіяхъ;
4) безбрачіе многочисленнаго духовенства, не
включеннаго въ приведенныя цифры.
Нельзя упускать изъ виду и того, что ра­
бота въ тѣсныхъ, нездоровыхъ помѣщеніяхъ, при
сильной скученности построекъ и при низкомъ раз­
витіи техники поглощала тогда у мужчинъ гораз­
до больше мускульной энергіи, чѣмъ теперь, что,
при быстрой смѣнѣ хорошихъ и плохихъ годовъ, вы­
сокихъ и низкихъ цѣнъ на жизненные продукты,
достатка и нужды, имъ приходилось вести, если не
болѣе жестокую, то менѣе правильную и болѣе из­
мѣнчивую борьбу за существованіе, чѣмъ въ на­
стоящее время, при лучшихъ санитарныхъ условіяхъ
*) Годами эпидеміи были : 1356—7, 1864—5, 1395—6,
1402, 1412, 1418—20, 1461 и 1463; въ 1387 году была Кронбергская битва.

11

и большемъ развитіи національныхъ и международ­
ныхъ сношеній.
Какая изъ этихъ причинъ играла преобладаю­
щую роль въ интересующемъ насъ явленіи, объ
этомъ мы теперь не будемъ говорить. Для насъ важ­
но только то, что перевѣсъ женскаго населенія надъ
мужскимъ дѣйствительно существовалъ и что онъ
такъ или иначе проявлялся въ фактахъ соціаль­
ной жизни. Извѣстно также, что дѣятели среднихъ
вѣковъ ясно поняли бѣдствія, порождаемыя этимъ
явленіемъ, и по своему искали средствъ исцѣленія.
Прежде чѣмъ обратиться къ разсмотрѣнію этихъ
послѣднихъ, необходимо вкратцѣ коснуться вопроса
о томъ, насколько зло усугублялось разными ограни­
ченіями права вступленія въ бракъ. Въ этомъ от­
ношеніи вполнѣ установленъ тотъ фактъ, что рабо­
чій человѣкъ при вступленіи въ бракъ долженъ былъ
доказать, что онъ имѣетъ самостоятельный источ­
никъ существованія. Подмастерью вовсе запрещалось
вступать въ бракъ. Благодаря замкнутости цеховъ и
ограниченности числа ремесленныхъ и торговыхъ за­
веденій, образовался въ XIV и XV вв. цѣлый
классъ людей, лишенныхъ всякой надежды на дости­
женіе самостоятельности и на семейное счастье.
Тѣмъ не менѣе тотъ фактъ, что статуты цеховъ
часто заключаютъ въ себѣ запрещеніе пріема жена­
тыхъ подмастерьевъ, показываетъ, что браки неса­
мостоятельныхъ лицъ имѣли мѣсто довольно часто, и
это подтверждается также имѣющимися у меня
франкфуртскими податными списками. Но они во
всякомъ случаѣ не были такъ легки и часты, какъ
въ настоящее время браки фабричныхъ рабочихъ.
Если мы теперь спросимъ, каково было въ
средніе вѣка положеніе тѣхъ женщинъ, которыя не
могли исполнить свое «естественное призваніе», то
мы должны будемъ прежде всего отказаться отъ

12

того взгляда, который всѣмъ намъ прививали въ
школѣ. Со словъ «Германіи» Тацита, намъ разска­
зывали, что древніе германцы относились къ жен­
щинамъ съ высокимъ почтеніемъ и чуть ли не бо­
готворили ихъ; но при этомъ упускали изъ виду
одно важное обстоятельство: тотъ же Тацитъ изобра­
жаетъ хозяйственное положеніе женщины въ та­
кихъ краскахъ, что становится несомнѣннымъ чрез­
мѣрное обремененіе женскаго населенія физическимъ
трудомъ. Мужчина ничѣмъ инымъ не занимается,
кромѣ войны. Въ мирное время онъ безпечно ва­
ляется на медвѣжьихъ шкурахъ; сонъ, пьянство и
игра въ кости—вотъ чѣмъ наполняется все его вре­
мя. Забота о полѣ, домѣ и семьѣ лежитъ на жен­
щинѣ, которая при помощи дѣтей, стариковъ и ра­
бовъ ведетъ все хозяйство. Такимъ образомъ, на
женщинѣ лежала не только обязанность вести до­
машнее хозяйство, но и вся производительная дѣя­
тельность ; другими словами, женщина прокармлива­
ла всю семью. Она была работницей, хозяйкой, эко­
номкой и воспитательницей дѣтей. У древнихъ гер­
манцевъ мы находимъ тотъ же порядокъ производи­
тельной дѣятельности, который можно встрѣтить въ
настоящее время у дикихъ племенъ.
Послѣ великаго переселенія народовъ дѣло мѣ­
няется : когда наступилъ продолжительный миръ и на­
селеніе стало возрастать, германцы снизошли до занятія
земледѣліемъ. Однако, значительная часть сельскаго
хозяйства все еще предоставлена была женщинамъ:
домашній скотъ находился исключительно на ихъ
попеченіи. Даже и тогда, когда отъ стараго замкнутаго
домашняго хозяйства отдѣлилась одна отрасль за дру­
гой, обратившись въ самостоятельныя ремесла,—сфера
женскаго труда все еще оставалась достаточно обшир­
ной, что можно заключить изъ распредѣленія работъ
въ крупныхъ помѣщичьихъ хозяйствахъ. Хотя среди

13
крѣпостныхъ мужчинъ мы тутъ находимъ мельниковъ
и пекарей, портныхъ и сапожниковъ, кузнецовъ и
оружейныхъ мастеровъ, пивоваровъ и виноградарей,
однако на попеченіи женщинъ остались не только
кухня, погребъ, садъ и стойло, но и стрижка овецъ,
обработка льна, тканье, кройка, шитье и вышиваніе,
на ряду со многими другими работами, которыя впо­
слѣдствіи выдѣлились въ особыя профессіи.

Такимъ образомъ, до самой середины XIII сто­
лѣтія происходитъ непрерывный процессъ освобожденія
женщины отъ тяжелаго физическаго труда; дѣятель­
ность ея начинаетъ ограничиваться той сферой, которую
мы называемъ домашнимъ хозяйствомъ. Но область
эта тогда все еще была значительно больше, чѣмъ
въ настоящее время. Прясть, бѣлить, готовить хлѣбъ
и варить пиво — все это составляло обязанность жен­
щины даже въ городахъ ; портной, сапожникъ, столяръ,
плотникъ работали на дому; значительная часть про­
дуктовъ, которые мы въ настоящее время покупаемъ
готовыми, приготовлялась женщинами.
Въ виду всего этого, въ средневѣковыхъ хозяй­
ствахъ могъ найти занятіе гораздо большій контингентъ
женщинъ, чѣмъ въ настоящее время. Дѣйствительно,
вдовы и дѣвушки-сироты проживали обыкновенно въ
семьѣ своихъ близкихъ или дальнихъ родственниковъ,
гдѣ и занимались разными работами; привязанность
къ семьѣ вообще была тогда сильнѣе, чѣмъ теперь.
Съ другой стороны, къ тѣмъ одинокимъ женщинамъ,
которыя не могли пріютиться у родственниковъ, въ
городахъ относились, нужно думать, очень плохо. Въ
деревнѣ женскія руки были весьма полезны въ хо­
зяйствѣ; въ городѣ же, если не считать прислуги,
женскій трудъ былъ вовсе не нуженъ, ибо, какъ
обыкновенно думаютъ, къ цеховымъ ремесламъ жен­
щина допущена не была.

14 —

Въ самомъ дѣлѣ, нельзя отрицать, что вся
ремесленная организація среднихъ вѣковъ, повидимо­
му, принципіально исключала самостоятельное участіе
женщины въ трудовой дѣятельности. Цехи, которымъ
подчинены были всѣ сколько-нибудь развитыя ремесла,
покоились собственно на семьѣ. Это были не только
промышленныя товарищества, но отдѣленія общины,
снабженныя юридическими, политическими, военными
и административными функціями. Право заниматься
ремесломъ включало въ себѣ обязанность нести воен­
ную службу и др. повинности, къ которымъ женщины
не могли быть привлечены. Въ политической жизни
цехи играли такую роль, которая дѣлала невозмож­
нымъ допущеніе женщинъ въ число ихъ членовъ,
такъ какъ онѣ не пользовались политическими пра­
вами.
Адріанъ Бейеръ, авторъ древнѣйшаго компендіума
по ремесленному праву, устанавливаетъ такое пра­
вило : мужскій полъ—необходимое условіе для пріема
въ цехъ. По его словамъ, весь общественный строй
зиждется на томъ, чтобы каждый полъ брался за тѣ
занятія, которыя болѣе всего соотвѣтствуютъ его
природѣ : дѣло мужчины-—ремесло, дѣло женщины—
кухня, прялка, иголка, стирка; она также должна
прясть, лить свѣчи и варить мыло. Дѣвушка пред­
назначена. для брака; нельзя знать, за кого она выйдетъ
замужъ, а между тѣмъ, напр., знающая сапожное
ремесло будетъ безполезна для кузнеца. Кромѣ того,
одного обученія ремеслу недостаточно; но нестран­
ствовавшій подмастерье и странствовавшая дѣвушка
одинаково ничего не стоятъ. Работа въ мастерской
рядомъ съ мужчинами далеко не безопасна въ нрав­
ственномъ отношеніи. Наконецъ, цехи—общественное
учреждніе; права мастера связаны съ государствен­
ными повинностями (напр., со сторожевой службой),
къ которымъ женщины не пригодны.

15

Несмотря на то, что женщины не допускались
къ цеховымъ ремесламъ, повидимому, принципіально,
въ силу самой природы вещей, однако въ теченіе
всего средневѣковья женщины нерѣдко занимались
ремесленнымъ трудомъ; все это доказываетъ, что сама
жизнь дѣлала физическій трудъ женщины необходи­
мымъ. Мало того, мы видимъ женщинъ въ цѣломъ
рядѣ профессій, которыя для нихъ въ настоящее время
фактически не доступны.
Я не стану здѣсь распространяться о томъ, что
вдова мастера могла продолжать дѣло своего мужа:
это всѣмъ извѣстно. Я не буду также говорить о
томъ, что ремесленнику помогали въ работѣ жена и
дочери, часто также служанка; несмотря на широкое
распространеніе регламентаціи въ средніе вѣка, этого
нельзя было запретить. Гораздо важнѣе, кажется мнѣ,
то, что множество женщинъ и дѣвушекъ работало
въ собственныхъ или чужихъ ремесленныхъ заведе­
ніяхъ, либо какъ наемныя работницы, либо какъ
самостоятельныя предпринимательницы. Если данное
ремесло было цеховымъ, то женщины могли прнадлежать къ цеху на тѣхъ же правахъ, какъ и мужчины;
если же оно было не цеховымъ, то онѣ, понятно, не
подвергались никакимъ ограниченіямъ. Наконецъ, бы­
ли такія цеховыя ремесла, которыя находились исклю­
чительно въ рукахъ женщинъ.
Сюда относятся прежде всего тѣ области, въ
которыхъ женщины работали издревле. Такова тек­
стильная промышленность. Хотя ткачество съ XII
столѣтія сдѣлалось особымъ мужскимъ ремесломъ,
однако предварительныя работы, какъ, напримѣръ,
чесаніе шерсти, пряденіе, наматываніе на катушки,
долго еще находились въ рукахъ женщинъ. Поэтому въ
шерстопрядильняхъ мы находимъ громадный контин­
гентъ работницъ—чесальщицъ, прядильщицъ, моталь­
щицъ, шпульницъ, которыя занимали такое же положе-

16 —
ніе, какъ нынѣшнія фабричныя или кустарныя работни­
цы. Во Франкфуртѣ-на-Майнѣ онѣ находились подъ на­
блюденіемъ двухъ членовъ муниципалитета. Ихъ трудъ
регулировался весьма обстоятельными правилами, такъ
что статутъ франкфуртскихъ ткачей 1377 г. пред­
ставляетъ древнѣйшій примѣръ регулированія жен­
скаго труда со стороны общественной власти. Въ
силезскихъ городахъ мотанье нитокъ составляло осо­
бое ремесло, въ которомъ участвовали мужчины и
женщины. Въ Кельнѣ существовалъ особый цехъ
мотальщицъ; онѣ должны были учиться 6 лѣтъ и
ни одна мастерица не имѣла права держать больше
трехъ работницъ. Въ ткацкомъ ремеслѣ мы также
находимъ не мало женщинъ и притомъ не только въ
качествѣ наемныхъ работницъ, но и въ качествѣ
самостоятельныхъ членовъ цеха; такъ, наир., въ Бре­
менѣ, Кельнѣ. Дортмундѣ, Данцигѣ, въ городахъ
Силезіи, въ Шпейерѣ, Страсбургѣ, Ульмѣ, Мюнхенѣ.
«Мастеръ или мастерица ткацкаго ремесла, говорится
въ одномъ постановленіи Мюнхенскаго муниципали­
тета, XIV стол., можетъ имѣть одного ученика или
ученицу, но не больше».
Что касается тканъя холста, то насчетъ само­
стоятельнаго участія въ этой работѣ женщинъ можетъ
быть тѣмъ менѣе сомнѣній, что во многихъ нѣмецкихъ
деревняхъ женщины занимались тканьемъ холста еще
въ текущемъ столѣтіи. Въ Гамбургѣ ткачихи при
такъ называемой «малой работѣ» могли быть само­
стоятельны (1375); въ Страсбургѣ ткачихи холста
и полотна допускались къ участію въ цеховыхъ
повинностяхъ (1430); во Франкфуртѣ-на-Майнѣ мы
также находимъ ткачихъ, самостоятельно платящихъ
налоги (1428), хотя и нельзя опредѣлить, были ли
это мастерицы или наемныя работницы. Тканы и
стирка вуалей находятся тамъ всецѣло въ рукахъ
женщинъ; то же слѣдуетъ сказать, кажется, и объ

17
изготовленіи шнурковъ и позументовъ въ XIV и
XV вв. Въ плисовомъ производствѣ, возникшемъ въ
началѣ XV стол., до сихъ поръ не удалось обнаружить
участія женщинъ.
Иначе дѣло обстояло въ портняжьемъ ремеслѣ.
Здѣсь женщины также могли бы опираться на тра­
диціонное право, такъ какъ въ древнія времена онѣ
не только шили свое собственное платье, но и платье
мужчинъ. Такъ, въ «Пѣсни о Вибелунгахъ» мы чи­
таемъ, что Нримгильда со своими работницами изго­
товляетъ платье для собирающихся въ походъ бога­
тырей. Но съ возникновеніемъ портняжескихъ цеховъ
мужчины сосредоточиваютъ въ своихъ рукахъ изго­
товленіе всякаго рода платья, какъ мужскаго такъ
и женскаго; мало того, бѣлошвейное ремесло также
сдѣлалось ихъ исключительнымъ достояніемъ. Тѣмъ
не менѣе мы и здѣсь замѣчаемъ живую дѣятельность
женщинъ. Не говоря уже о томъ, что въ портняжескомъ
ремеслѣ жены и дочери мастеровъ помогали своимъ
мужьямъ и отцамъ гораздо чаще, чѣмъ въ другихъ
ремеслахъ.— во многихъ мѣстахъ женщины могли
вступать и въ цехи, а также имѣть работницъ и
ученицъ. Во Франкфуртѣ, Майнцѣ и другихъ средне­
рейнскихъ городахъ для женщинъ была установлена
незначительная пріемная плата съ цѣлью облегчить
имъ вступленіе въ цехи. *) Лишь въ XV столѣтіи
возникли въ рейнскихъ городахъ между портными и
швейками продолжительные раздоры, кончившіеся
тѣмъ, что за женщинами остались только тѣ отрасли
портняжьяго ремесла, которыми онѣ занимаются и
въ настоящее время.
*) Женщина, желавшая заниматься ремесломъ, платила
во Франкфуртѣ 30 шиллинговъ и ставила полъ-четверти вина,
за той пользовалась цеховыми правами: мужчина платилъ 3 фун­
та и ставилъ четверть вина.
2

18 —
Женщины занимались въ средніе вѣка и нѣко­
торыми другими ремеслами. Насъ завело бы слишкомъ
далеко, если бы мы вздумали вдаваться здѣсь въ
подробности. Ограничимся поэтому лишь перечнемъ
тѣхъ цеховыхъ ремеселъ, въ которыхъ примѣнялся
женскій трудъ. Таковы: скорняки (во Франкфуртѣ
и силезскихъ городахъ), пекари (въ средне-рейнскихъ
городахъ), вышивальщики гербовъ, поясники (Кельнъ,
Страсбургъ), ремесленники (Бременъ), четочники (Любеккъ), суконщики (Франкфуртъ), кожевники (Нюренбергъ), золотопряды и золотобиты (Кельнъ). Въ
уставѣ золотобитовъ значилось: «У золотобита, жена
котораго занимается золотопряденьемъ, можетъ зани­
маться этой же работой не больше 3-хъ дочерей;
золотопрядка же, у которой мужъ не золотобитъ,
можетъ привлечь къ золотопряденыо четырехъ доче­
рей, но не больше». Во главѣ каждаго изъ обоихъ
ремеселъ стоялъ одинъ мастеръ и одна мастерица,
которые наблюдали за работой. Само собою разумѣ­
ется, что здѣсь рѣчь идетъ лишь о тѣхъ ремеслахъ,
которыя были доступны для нѣжнаго женскаго орга­
низма, ибо во всѣхъ ремесленныхъ статутахъ суще­
ствовало общее правило, что въ цехъ принимается
лишь тотъ, кто можетъ работать самолично.
Итакъ, въ общемъ мы можемъ сказать, что въ
средніе вѣка женщины участвовали во всѣхъ отрасляхъ
производства, соотвѣтствовавшихъ ихъ физическимъ
силамъ. Онѣ имѣли право учиться ремесламъ въ
установленномъ порядкѣ, работать въ качествѣ помощ­
ницъ и даже мастерицъ Однако, очень скоро обна­
руживается стремленіе отодвинуть женскій трудъ на
задній планъ. Стремленье это прежде всего обращается
противъ вдовъ, права которыхъ ограничены извѣст­
нымъ періодомъ времени или связаны съ опредѣлен­
ными условіями. Затѣмъ очередь доходитъ до работницъ
и женскихъ членовъ семьи и, наконецъ, до самосто-

19

ягельныхъ женщинъ, состоящихъ членами цеховъ.
Союзы подмастерьевъ начинаютъ отказываться рабо­
тать вмѣстѣ съ женщинами; мастера жалуются на
униженіе своего сословія. Въ XVI столѣтіи государ­
ственная власть борется съ этими эгоистическими
стремленіями, но въ XVII она терпитъ на этомъ
пути полное фіаско, такъ что до самаго XVIII стол,
женскій трудъ въ ремеслѣ встрѣчается только въ
видѣ исключенія.
Что касается не-цеховыхъ промысловъ, то въ нихъ
женскій трудъ никогда, вѣроятно, не подвергался ка­
кимъ бы то ни было ограниченіямъ. Только въ роз­
ничной торговлѣ, которая теперь доставляетъ многимъ
женщинамъ самостоятельность и пропитаніе, рыночная
полиція часто выступала противъ женщинъ, а въ
разносной торговлѣ женскій трудъ примѣнялся въ
большихъ размѣрахъ. Такъ, напримѣръ, во Франкфур­
тѣ въ магазинахъ готоваго платья и въ рыбныхъ
лавкахъ продажа черезъ женщинъ запрещалась, за
исключеніемъ того случая, когда мужчина находится
въ отсутствіи; въ Мюнхенѣ жена мясника не имѣетъ
права стоять за прилавкомъ и продавать мясо; въ
Пассау жена торговца солью могла завѣдывать дѣломъ
только въ случаѣ болѣзни мужа. Торговцы зерномъ
и съѣстными припасами вездѣ почти мужчины; только
въ Ульмѣ продавщицы образовали особый женскій
промыселъ.
Въ дополненіе къ сказанному приведу здѣсь пере­
чень тѣхъ профессій, въ которыхъ (какъ свидѣтель­
ствуютъ найденные мною франкфуртскіе источники,
относящіеся къ періоду времени между 1350 и 1460
годами) допускался женскій трудъ. Мы здѣсь нахо­
димъ: чесальщицъ, пряхъ, шпульницъ, ткачихъ, рѣзаль­
щицъ сукна, обрѣзальщицъ шерсти, басонщицъ, тесемочницъ, позументщицъ, женщинъ, изготовляющихъ,
моющихъ и продающихъ вуали; далѣе, вязальщицъ

20 —

панталонъ п тряпокъ, модистокъ, портнихъ, швеекъ,
бѣлошвеекъ, пальтовщицъ, заплатчицъ, мѣховщицъ,
постельницъ, прачекъ. Въ ихъ рукахъ находилось
также производство плетенныхъ издѣлій и свѣчей;,
такъ, мы находимъ рогожницъ, корзинщицъ, свѣчницъ, наконецъ, метельщицъ. Въ мелочной торговлѣ
встрѣчаются рыночныя торговки, торговки солью,
горчицей и уксусомъ, курами и яйцами, фруктами
и сыромъ, перекупщицы, старьевщицы, лавочницы,
даже торговки овсомъ и женщины, дающія деньги
подъ залогъ вещей. Во франкфуртскихъ баняхъ слу­
жило отъ 30 до 40 баныцицъ; можно было дажепобриться у женщины и слышать въ кабакѣ игру
музыкантшъ. Въ XIV столѣтіи упоминается также
свѣтская учительница, можетъ быть, нѣчто въ родѣ
с,редневѣковой содержательницы дѣтскаго сада. Нако­
нецъ, на протяженіи всего XIV и XV столѣтія во
Франкфуртѣ встрѣчаются также женщины-врачи.
Между 1389 и 1497 годами можно насчитать не
менѣе 15 женщинъ-врачей, въ томъ числѣ 4 еврейки
и 3 окулистки. Нѣкоторыя изъ нихъ за лѣченіегородскихъ служащихъ получили даже отъ муници­
палитета разныя почести и облегченіе податнаго бре­
мени. Одно изъ высшихъ мечтаній нынѣшнихъ сто­
ронниковъ эмансипаціи было, слѣдовательно, осуще­
ствлено въ средніе вѣка.
Какъ ни обширна была въ средніе вѣка область
самостоятельной промысловой дѣятельности, доступ­
ной женщинамъ, она во всякомъ случаѣ не была,
настолько велика, чтобы дать занятіе всѣмъ женщи­
намъ, лишеннымъ покровительства мужчины. Рабочая
плата женщины была очень низка, вѣроятно, вслѣдствіе
большого наплыва работницъ въ наиболѣе доступныя
имъ промышленныя отрасли. Многія поэтому были
вынуждены искать другихъ источниковъ существо­
ванія.

— 21
Среди этихъ источниковъ на первомъ планѣ стоя­
ли монастыри. Во второй половинѣ XIII и XIV сто­
лѣтій въ нѣмецкихъ городахъ замѣчается поразитель­
ный ростъ женскихъ монастырей. Къ этому времени
-относится могучій толчекъ, исходившій отъ орденовъ
нищенствующей братіи, подъ покровительство которой
становились почти всѣ новые женскіе монастыри.
Если старые монастыри были домами призрѣнія для
дочерей бѣднѣйшихъ дворянъ, то новые давали пріютъ
избытку женщинъ изъ высшей буржуазіи. Если
обманутыя надежды, опасенія и заботы, потеря мужа,
родителей, братьевъ и сестеръ, страхъ передъ грубымъ
■свѣтомъ или глубокое религіозное чувство побуждали
кого-либо пойти въ монастырь, то онъ находилъ здѣсь
сносное существованіе, возможность получить обра­
зованіе и спокойно заниматься рукодѣліемъ или
педагогіей. Предметами обученія въ женскихъ мона­
стыряхъ были: пѣніе, чтеніе, чистописаніе, языки,
свѣтскія манеры: остальное время занято было бого­
служеніемъ, шитьемъ, тканьемъ, позументной работою.
Кое-гдѣ занимались также перепискою книгъ. Осо­
бенной извѣстностью пользуются вышивки монахинь,
а искусная рѣзьба ихъ на мѣди возбуждаетъ наше
лтдивленіе и въ настоящее время. Для сбыта продук­
товъ своего труда многіе монастыри имѣли въ горо­
дахъ собственныя лавки. При этомъ они вступали въ
конкурренцію со свободными городскими ремесленни­
ками и купцами, и эта конкурренція кончалась обыкно­
венно тѣмъ, что монастырямъ въ точности предпи­
сывали, какіе сорта тканей могутъ они выпускать
въ продажу.
Само собою разумѣется, что въ монастыряхъ
могла найти пріютъ только незначительная часть
наличнаго избытка женскаго населенія. О тѣхъ же
женщинахъ, которыя по внутреннимъ или внѣшнимъ
причинамъ не могли поступить въ монастырь, необ-

— 22
ходило было позаботиться другимъ способомъ, и къ
чести нашихъ предковъ нужно сказаіь. что они сумѣли
найти и осуществить для этой цѣли прекрасныя для
своего времени средства. Эти средства были различны,
смотря по тому, принадлежали ли женщины, лишен­
ныя семейнаго счастья, къ зажиточному классу или
къ бѣдному.
Если одинокія дѣвицы и вдовы владѣли иму­
ществомъ, то онѣ пріобрѣтали пожизненную ренту,
которою могли жить до конца своихъ дней. Нѣкоторые
города, часто попадавшіе въ стѣсненное финансовое
положеніе, продавали иногороднимъ лицамъ пожиз­
ненную ренту вмѣстѣ съ почетнымъ гражданствомъ
и этимъ путемъ поправляли свои финансы. Они
исполняли такимъ образомъ функціи нынѣшнихъ стра­
ховыхъ обществъ, такъ что не мало женщинъ такимъ
путемъ обрѣли въ городахъ на склонѣ своихъ дней
безопасную и спокойную жизнь.
Нерѣдко также случалось, что три или че­
тыре состоятельныхъ женщины, преимущественно род­
ственницъ, соединялись вмѣстѣ съ цѣлью вести об­
щее хозяйство. Такія небольшія группы женщинъ,
добровольно живущихъ вмѣстѣ, нерѣдко встрѣчаются
во франкфуртскихъ податныхъ книгахъ. Каждая уча­
стница сохраняла за собою свое имущество и плати­
ла за него налогъ. Для веденія хозяйства онѣ дѣлали
извѣстные взносы въ общую кассу.
Въ Страсбургѣ такія добровольныя соединенія
достигли характера прочной организаціи. Здѣсь об­
разовались ферейны (такъ называемые Затепшщеп)
состоятельныхъ женщинъ и дѣвицъ съ цѣлью со­
вмѣстной жизни въ тихомъ уединеніи. Такихъ Фе­
рейновъ было три- всѣ они основаны были во 2-й
половинѣ XIII стол. Принадлежавшихъ къ нимъ
женщинъ звали духовными сестрами или рясницами,
потому что онѣ носили особое платье, похожее на рясу.

— 23 —

Какъ и всѣ средневѣковые союзы,—основаны
ли они съ промышленными цѣлями или въ видахъ
времяпровожденія и взаимопомощи,—женскіе Ферей­
ны съ самаго начала стояли очень близко къ церкви.
Первые статуты ихъ были составлены доминикан­
цемъ Фридрихомъ Эрштейномъ (въ 1267 году), орденъ
котораго взялъ сестеръ подъ свое особое покрови­
тельство. По этимъ статутамъ ферейны въ первые
годы своего существованія жили при полной общно­
сти имуществъ. Для пріема новыхъ членовъ необхо­
димымъ условіемъ было владѣніе собственнымъ иму­
ществомъ такихъ размѣровъ, чтобы можно было жить
на доходы отъ него. Если участница оставляла ферейнъ, не достигши 14-лѣтняго возраста то она
должна была, за каждый проведенный въ ферейнѣ
мѣсяцъ уплатить 40 пфениговъ и возвратить все,
что она получила отъ сестеръ въ видѣ платья и т. п.
Если же она выступала изъ ферейна по дости­
женіи 14 лѣтъ (напр.,для вступленія въ бракъ), то
она могла взять съ собою только свои платья и
постельныя принадлежности, но все внесенное ею
имущество должно было оставаться въ ферейнѣ. Если
она поступала въ монастырь, то ей выдавали изъ
ея имущества 5 фунтовъ. Неприличныя рѣчи, ссоры,
сношенія съ мужчинами влекли за собою исключеніе
изъ ферейна. (Не слѣдуетъ думать, что члены фе­
рейна давали обѣтъ безбрачія; не трудно понять, что
и въ настоящее время участница подобнаго ферейна,
завязавъ сношенія съ мужчиной или сдѣлавшись не­
вѣстой, должна была бы выступить изъ числа его
членовъ). Въ случаѣ прекращенія существованія фе­
рейна, имущество его распредѣляется по-ровну меж­
ду сестрами.
До средины XIV столѣтія въ этихъ женскихъ
Ферейнахъ, находившихся подъ попеченіемъ домини­
канцевъ, господствовала тихая, созерцательная, но

24 —

живая въ религіозномъ отношеніи жизнь. Все, что
волновало тогдашнія религіозныя сферы, находило
здѣсь откликъ. Извѣстные мистики Мейстеръ Эккартъ
и Іоганнъ Таулеръ были здѣсь желанными гостями.
Сестры внимательно слушали этихъ задушевныхъ,
глубокомысленныхъ проповѣдниковъ и переписывали
ихъ трактаты. Нѣсколько позже (1355) Рулъманъ
Марсвинъ писалъ о нихъ: «Это были молчаливыя,
простодушныя, добросердечныя женщины, серьезно
убѣжденныя, что Богъ не оставляетъ ихъ своими ми­
лостями ».
Впослѣдствіи все это измѣнилось. Духъ миролю­
бія и сестриной любви все болѣе исчезалъ изъ этихъ
Ферейновъ. Потребовались подробныя правила, кото­
рыя отчасти отмѣнили общность имуществъ и регу­
лировали домашній порядокъ въ мельчайшихъ дета
ляхъ. Сестры сохраняли за собою свое имущество и
могли во всякое время выступить изъ ферейна, если
имъ представлялась возможность выйти замужъ.
Въ то время какъ состоянія каждой изъ нихъ въ
отдѣльности, можетъ быть, недостаточно было-бы для
самостоятельной приличной жизни, общее хозяйство
доставляло даже нѣкоторую роскошь. У нихъ были
очень вкусныя блюда, серебряная посуда и драго­
цѣнности ; онѣ держали прислугу, гостей приглаша­
ли къ столу; онѣ присутствовали на турнирахъ и
танцахъ, устраивавшихся въ питейныхъ залахъ дво­
рянскихъ обществъ, и даже ѣздили на воды въ Шварц­
вальдъ и Швейцарію. Въ 1414 году постановлено бы­
ло, что каждая вновь принятая сестра должна внести
60 фунтовъ, а выступающая изъ ферейна можетъ
взять съ собою только половину своего скарба. Бла­
годаря такимъ постановленіямъ, а также мночисленнымъ дареніямъ и завѣщательнымъ распоряженіямъ,
ферейны съ каждымъ днемъ все болѣе обогащались;
но зато они быстро и падали. Ихъ внутренняя

25

серьезность погасла, повѣствуетъ Рульманъ Марсвинъ; вмѣсто того, чтобы молиться и читать рели­
гіозныя книги, онѣ занимаются болтовней о разныхъ
свѣтскихъ пустякахъ: въ ихъ домашней жизни гос-подствуютъ недоброжелательство, ревность, взаимное
недовѣріе. Старая одежда—шерстяное платье и длин­
ная вуаль-—не спасаетъ ихъ отъ свѣтскихъ вожде­
лѣній и надменности; даже мимо кропильницы не
могли онѣ, по словамъ Гейлера Кейзерберга. пройти,
чтобы не посмотрѣться въ нее, какъ въ зеркало. Въ
своихъ домахъ онѣ жили хорошо и весело ; въ городѣ всѣ
ихъ приглашали въ гости, ни одно увеселенье не об­
ходилось безъ нихъ. Неудивительно, что реформація
моментально стерла ихъ съ лица земли, какъ и дру­
гіе ферейны подобнаго рода.
Несравненно хуже была доля бѣдныхъ женщинъ,
лишившихся своихъ кормильцевъ и не нашедшихъ
пріюта ни въ мастерской, ни въ монастырѣ. Заму­
жество было доступно для нихъ въ томъ лишь слу­
чаѣ, когда онѣ, будучи дочерью или вдовою мастера,
приносили мужу въ приданое цеховое право. Конеч­
но, было много учрежденій, устроенныхъ въ ихъ
пользу,—учрежденій, раздававшихъ деньги, хлѣбъ,
супъ, мясо, одежду и дрова. Въ средніе вѣка ни­
щенство не было позоромъ, на подаяніе смотрѣли,
какъ на религіозный долгъ; нищимъ тѣмъ болѣе не­
чего было стѣсняться просить милостыню, что по­
дающій обыкновенно требовалъ взаимную услугу въ
видѣ молитвы за спасеніе души его. Старыя и боль­
ныя женщины находили пріютъ въ больницахъ.
Но этихъ средствъ было слишкомъ мало; они
отказывались служить тогда именно, когда были бо­
лѣе всего нужны, т. е. въ періоды всеобщей доро­
говизны и плохихъ дѣлъ.
Въ виду этого, къ числу наиболѣе интересныхъ
фактовъ, доказывающихъ также широкое распростри-

26
неніе женской нужды, относится то, что съ половины
XIII вѣка въ Германіи вездѣ появляются учрежденія,
предназначенныя исключительно для призрѣнія бѣд­
нѣйшихъ одинокихъ женщинъ. Это—такъ называ­
емые Божіи дома или пріюты для бѣлицъ (ВекіпепапвІаИ *).
ВекіііепапзІаИеп
обыкновенно разсматриваютъ
только съ религіозной стороны и ставятъ на одну доску
съ терціаріями, этими свѣтскими адептами нищенствую­
щихъ орденовъ. Извѣстно, что учрежденный доми­
никанцами и францисканцами «Третій Орденъ Покая­
нія» состоялъ изъ свѣтскихъ людей обоего пола,
которые, не налагая на себя обѣта безбрачія и не
отказываясь отъ свѣтскихъ занятій, находились подъ
надзоромъ орденовъ, участвовали въ ихъ молитвахъ,
отказывались отъ мірскихъ наслажденій, носили про­
стую, строгую одежду и обязывались творить милосердіе
и исполнять Заповѣди Божіи и предписанія церкви.
Бъ такомъ же отношеніи къ нищенствующимъ орде­
намъ находились и бѣлицы (Векіпеп). Онѣ носили глад­
кую одежду, похожую на рясу, и брали на себя извѣст­
ныя религіозныя обязанности. И при всемъ этомъ онѣ
имѣли также мало общаго съ монашествомъ, какъ
братства подмастерьевъ, прокаженныхъ, слѣпыхъ и
хромыхъ. Кромѣ того, муниципалитеты нерѣдко при­
лагали всѣ усилія къ тому, чтобы сохранить свѣтскій
характеръ бѣлицъ.
Возникновеніе бѣлицъ вездѣ, по крайней мѣрѣ
въ нѣмецкихъ городахъ, связано съ учрежденіемъ
*) „Крестовые походы, отнявшіе у Европы значитель­
ную часть женскаго населенія, расплодившіе вдовъ и сиротъ и
сдѣлавшіе браки крайне рѣдкими, затѣмъ необходимость убѣжищъ
для дѣвушекъ въ виду безчинствъ рыцарства, остававшихся
безнаказанными,— все это породило массу покинутыхъ женщинъ,
которыя, не имѣя вступительныхъ денегъ, не могли быть при­
няты въ женскіе монастыри, и послужило причиною чрезвычай­
наго роста числа бѣлицъ.“ (Erseh ад. Gruber' Real-Encyclopädie.)

— 27 —
Божіихъ домовъ. Подъ Божіими домами разумѣются
дома, основанные богатыми свѣтскими людьми, муж­
чинами и женщинами, съ цѣлью доставить пріютъ
нѣкоторому количеству бѣдныхъ, покинутыхъ жен­
щинъ и дѣвицъ. Они встрѣчаются подъ разными
названіями : Einungen (Франкфуртъ-на-Майнѣ), SamІмпдеп (Ульмъ), Seelhäuser (Ульмъ, Мюнхенъ), Regel­
häuser (Мюнхенъ), Maideihäuser (Майнцъ), Convente
(Безель), Klausen (въ деревняхъ и захолустьяхъ).
Учредители часто ограничивались предоставленіемъ
жилищъ, но жертвовали также извѣстныя суммы на
поддержаніе домовъ, на отопленіе и освѣщеніе, иногда
и на пропитаніе. Обитательницы этихъ домовъ назы­
вались вообще сестрами, въ Страсбургѣ бѣдными
сестрами, во Франкфуртѣ-на-Майнѣ духовными се­
страми, дѣтьми или бѣдными дѣтьми, въ Мюнхенѣ
Seelnonnen, въ Констанцѣ Mäntlerinnen-, впослѣдствіи
вошло во всеобщее употребленье названье Векіпеп^
Ведиіпеп.. кое-гдѣ Begutten.
Число женщинъ, которыя могли быть приняты
въ такой Божій домъ, было не очень велико и обыкно­
венно устанавливалось своимъ учредителемъ. Оно
колебалось въ Вормсѣ между 2 и 15. въ Страсбургѣ
ихъ было 20—число, наиболѣе часто встрѣчающееся;
но были дома и съ 3, 4, 6, 8, 10, 12, даже съ 22
и 26 сестрами. Въ нижне-рейнскихъ городахъ и въ
Бельгіи встрѣчаются также окруженные стѣнами
дворы, заключающіе нѣсколько жилыхъ и хозяйствен­
ныхъ построекъ для большаго числа сестеръ. Въ
Klausen жило обыкновенно не больше одной бѣлицы.
Большая часть этихъ Божіихъ домовъ была
учреждена между 1250 и 1350 годами. Ихъ свѣтскій
характеръ виденъ между прочимъ изъ того, что они
назывались по имени основателя. Число ихъ въ нѣко­
торыхъ городахъ и ихъ окружности было очень велико.
Во Франкфуртѣ извѣстны по имени 57 изъ нихъ

28 —

(около 3n/0 всего числа Божіихъ домовъ въ городѣ),
въ Страсбургѣ 60, въ Базелѣ 30, въ Шпейерѣ 6, а
въ Мюнхенѣ 7.
Что касается всего числа бѣлицъ, то объ этомъ
нельзя получить достовѣрныхъ данныхъ для отдѣль­
ныхъ городовъ. По одному разсчету, основанному на
надежныхъ свѣдѣніяхъ, во Франкфуртѣ къ концу
XIV столѣтія было около 200 бѣлицъ. Слѣдовательно,
въ Божіихъ домахъ находилось около 6°/0 взрослаго
женскаго населенія (въ городѣ было тогда около
9000 жителей). Изъ Страсбургскихъ Божіихъ домовъ,
основанныхъ до 1330 года, только 12 могли принять
195 сестеръ; всѣ же въ совокупности могли вмѣстить
больше 600. Гораздо многочисленнѣе были, повиди­
мому, бѣлицы на Нижнемъ Рейнѣ. Кельнъ, говорятъ,
имѣлъ 2000, Nivelle и Кантибри при Cambrai 1300.
одинъ дворъ возлѣ Мехельна—до 1400 и болѣе.
Впрочемъ, къ этимъ цифрамъ нужно относиться съ
осторожностью.
Какъ показываетъ самое названіе, Божіи дома
были учрежденіями христіанскаго милосердія, исхо­
дившими изъ религіозныхъ потребностей людей, спра­
ведливо полагавшихъ, что они угодятъ Богу, если
позаботятся о пріютѣ для покинутыхъ всѣмъ міромъ
и подверженныхъ всякой опасности женщинъ. Сюда
принимались по преимуществу сироты или оставшіяся
незамужними бѣдныя дѣвушки, бездѣтныя вдовы,
дочери ремесленниковъ съ многочисленной семьей,
старые вѣрные слуги. Въ XIII столѣтіи сюда нерѣдко
поступали также одинокія женщины изъ зажиточнаго
класса, даже дворянки, которыя приносили съ собою
все свое имущество.
Статуты Божіихъ домовъ, выдававшіеся обыкно­
венно вмѣстѣ съ учредительной грамотой, были въ
первое время очень просты. Лишь позже, когда воз
никли недоразумѣнія, установлены были для сестеръ

29
подробныя правила и распорядки. Эти послѣдніе,
конечно, приноравливались къ условіямъ. Приведу
здѣсь нѣкоторыя черты для характеристики стату­
товъ.
Главный источникъ существованія обитатель­
ницъ Божіихъ домовъ составляли доходы отъ иму­
ществъ этихъ учрежденій. Если доходовъ этихъ было
недостаточно, то женщины должны были прокармли­
вать себя собственнымъ трудомъ, вышиваніемъ, шить­
емъ, пряденіемъ и тканьемъ. Нижне-рейнскіе дома
соединялись съ бѣлильнями. Конкурренція со свобод­
ными ремеслами нерѣдко облегчалась для нихъ при­
вилегіями, дарованными имъ князьями и городами.
Такъ, напримѣръ, въ 1243 году бѣлицы въ Юрсбургѣ
получили привилегію продавать свое самодѣльное
сукно локтями. Въ 3 310 году герцоги Болеславъ,
Генрихъ и Вендиславъ разрѣшили бреславскимъ бѣли­
цамъ заказывать городскимъ суконщикамъ бѣлое и
сѣрое сукно и продавать цѣлыми кусками. Въ Кон­
станцѣ нѣсколько ткачей отказались ткать для «бѣд­
ныхъ сестеръ въ Божіемъ домѣ» шерстяную пряжу,
которую тѣ приготовили. По жалобѣ сестеръ, цеховые
мастера постановили, чтобы ткачи соткали всю пря­
жу, необходимую для собственнаго употребленія се­
стеръ. но послѣднимъ запрещалось продавать это
сукно кому бы то ни было, внутри ли дома или внѣ
его. Менѣе исключителенъ второй вюртембергскій
законъ 1515 года. Онъ «допускаетъ, чтобы каждый
Божій домъ самъ опредѣлялъ, сколько въ немъ дол­
жно быть сестеръ,.... чтобы опредѣлено было число
ткацкихъ станковъ, именно по одному на 4 сестеръ,
но не больше, съ тѣмъ, чтобы обитательницы не
были слишкомъ обременены работою и свободно могли
себя прокормить».
Кромѣ того, бѣлицы должны были творить дѣ­
ла любви, кормить бѣдныхъ, посѣщать больныхъ,

30 —

провожать на кладбище покойниковъ Въ Мюнхенѣ уха­
живанье за больными и попеченіе о покойникахъ со­
ставляли ихъ исключительную задачу; въ Аугсбургѣ
онѣ ухаживали за больными въ больницахъ; въ дру­
гихъ городахъ онѣ ходили съ этой цѣлью въ частные
дома, какъ въ настоящее время сестры милосердія.
Во Франкфуртѣ имъ отдавались на воспитаніе и
обученіе чтенію, письму и рукодѣліямъ подкидыши,
въ Везелѣ—и другія бѣдныя дѣти. Кромѣ того, въ
годовщину смерти учредителя и благодѣтелей дома
онѣ должны были молиться въ церкви за спасеніе
ихъ души.
При самомъ основаніи Боясьяго дома пріемъ се­
стеръ совершался учредителемъ или учредительницей,
а позже большею частью по голосованію всѣхъ на­
личныхъ сестеръ. Если вновь поступившая имѣла
собственное состояніе, то она удерживала за собою
право распоряжаться имъ и привлекалась къ пла­
тежу налога; послѣ ея смерти имущество передава­
лось въ Страсбургѣ наслѣдникамъ, а во Франкфуртѣ
оно оставалось въ Божіемъ домѣ. Во многихъ Ни­
дерландскихъ домахъ требовался денежный взносъ и
постройка домика; имущество умершихъ членовъ по­
ступало въ фондъ общества. Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ
для окончательнаго пріема требовался годъ испыта­
нія. Во всякое время дозволялось выступить съ
цѣлью замужества или по другимъ причинамъ. Исклю­
ченіе происходило вслѣдствіе дурного поведенія, вслѣд­
ствіе неповиновенія, нарушенія внутренняго мира,
вслѣдствіе интригъ и запрещенныхъ сношеній съ
мужчинами. Сестрамъ обыкновенно вмѣнялось въ обя­
занность совѣщаться со свѣтскимъ попечителемъ
Божьяго дома или съ духовникомъ.
Веденіе общаго хозяйства бѣлицъ поручалось
одной или нѣсколькимъ хозяйкамъ. Въ первомъ слу­
чаѣ назначеніе производилось посредствомъ общаго

31
избранія, а во второмъ посредствомъ одобренія. Въ
Страсбургѣ настоятельницы мѣнялись ежегодно, во
Франкфуртѣ онѣ назначались пожизненно. Сестры
обязаны были повиноваться настоятельницѣ. Непо­
слушные элементы встрѣчались, однако, довольно ча­
сто. По крайней мѣрѣ, извѣстны два случая (во
Франкфуртѣ-на-Майнѣ и въ Ульмѣ), гдѣ въ болѣе
крупныхъ Божьихъ домахъ устроены были карцеры
для наказанія строптивыхъ.
Одежда бѣлицъ по покрою похожа была на
одежду простыхъ горожанокъ. Она состояла изъ сѣ­
раго, чернаго или синяго шерстяного платья съ бѣ­
лымъ полотняннымъ капишономъ и такимъ же покры­
валомъ, на которое на улицѣ накидывался еще шер­
стяной платокъ. Отсюда и произошло названіе сѣ­
рыхъ, черныхъ или синихъ сестеръ. Пища была очень
простая. Болѣе богатые дома могли и въ этомъ отно­
шеніи позволить себѣ роскошь. Въ нѣкоторыхъ страс­
бургскихъ учрежденіяхъ этого рода сестры ежеднев­
но получали вино и притомъ въ довольно крупныхъ
количествахъ. Въ годовщину учредителя и другихъ
благотворителей столъ бывалъ нѣсколько обильнѣе,
чѣмъ въ обыкновенные дни. Домашній скарбъ былъ
довольно бѣденъ; обыкновенно сестры привозили съ
собою лишь постельныя принадлежности и платье.
Днемъ сестры сидѣли въ общей комнатѣ, един­
ственной, которая зимою отапливалась. Въ Страсбур­
гѣ имъ не дозволялось заниматься въ этой комнатѣ
пряденіемъ, такъ какъ шуршаніе колеса мѣшало бы
тѣмъ, которыя находились въ благочестивомъ настрое­
ніи. Въ Божіемъ домѣ, что близъ Безеля, была также
общая спальня. Только «больныя и старыя плѣши­
выя головы» могли жить отдѣльно. Относительно
времени работы и сна, кажется, не было опредѣ­
ленныхъ предписаній. Сестры могли выходить лишь
съ разрѣшенія настоятельницы, и то только днемъ и

32 —
не иначе, какъ вдвоемъ; исключенія дѣлались въ
особыхъ случаяхъ, по уважительнымъ причинамъ.
Въ религіозномъ отношеніи бѣлицы имѣли та­
кія же обязанности, какъ всѣ почтенныя женщи­
ны, но за исполненіемъ этихъ обязанностей слѣдилъ
городской священникъ или духовенство ордена. Цер­
ковь, естественно, стремилась такое распространенное
учрежденіе держать подъ своимъ наблюденіемъ и ру­
ководствомъ. Въ XIII столѣтіи она пыталась даже
обратить бѣлицъ въ духовный орденъ, и фритцларскій синодъ 1244 г. постановилъ не принимать се­
стеръ моложе 40 лѣтъ. Но, насколько намъ извѣстно,
постановленіе это нигдѣ не исполнялось. Городскіе
магистраты съ своей стороны употребляли всѣ ста­
ранія, чтобы воспрепятствовать обращенію Божіихъ
домовъ въ церковныя учрежденія; они назначали
свѣтскихъ попечителей и надзирателей для завѣды­
ванія хозяйствомъ и поддержанія порядка; во всѣхъ
гражданскихъ отношеніяхъ они подчиняли ихъ об­
щему праву. Быть можетъ, истинной причиной го­
неній, воздвигнутыхъ церковью на сестеръ въ XIV
столѣтіи, было именно это, а не ересь, въ которой
ихъ обвиняли. Нѣкоторые Божіи дома, впрочемъ,
приняли уставъ третьяго ордена, но тамъ лишь, гдѣ
это было разрѣшено свѣтской властью; другіе были
уже самими учредителями поставлены подъ над­
зоръ духовнаго учрежденія. Но и въ этомъ случаѣ
вліянье духовенства распростронялось только на ре­
лигіозно-нравственную сторону.
Въ XV стол, тамъ и сямъ замѣчается упадокъ
Божіихъ домовъ. Многіе изъ нихъ сильно обогати­
лись, благодаря многочисленнымъ мелкимъ дареніямъ
и завѣщательнымъ распоряженіямъ, дѣлавшимся въ
ихъ пользу въ теченіе долгаго времени, а крупные
доходы дозволяли сестрамъ вести праздную жизнь.
Работы на кудельникѣ и прялкѣ прекратились; сестры

33

все болѣе ограничиваются легкимъ и прибыльнымъ
ремесломъ вопленницъ и плакальщицъ на похоронахъ.
Господствовавшее среди нихъ религіозное чувство ви­
димо гасло. Не трудно себѣ представить, къ какимъ
послѣдствіямъ могла вести совмѣстная жизнь та­
кихъ большею частью необразованныхъ, лишенныхъ
всякой высшей цѣли, но обезпеченныхъ въ своемъ
существованіи женщинъ, изъ которыхъ многія были
еще во цвѣтѣ лѣтъ. Мужчины, правда, не допуска­
лись въ Божіи дома, но ихъ не трудно было найти
внѣ этихъ убѣжищъ. Къ этому присоединялось гу­
бительное вліяніе нищенствующихъ монаховъ, слу­
жившихъ нерѣдко духовниками сестеръ и имѣвшихъ
доступъ вт, убѣжища. Въ 1372 г. страсбургскія мо­
нахини св. Марка, св Екатерины и св. Николая
жаловались папѣ Григорію XI на доминиканцевъ:
«они даютъ намъ духовную помощь лишь тогда, ког­
да мы даемъ имъ деньги, драгоцѣнности и др. вещи;
въ наши монастыри они являются въ короткихъ
сюртукахъ, въ украшенныхъ лентами фуражкахъ и са­
погахъ, какъ свѣтскіе люди • они танцовали передъ
нами и вызывали насъ на суетныя удовольствія; нѣ­
которыя изъ насъ довели ихъ даже до грѣха». Если
это могло происходить въ монастыряхъ, то не труд­
но представить себѣ, что совершалось въ гораздо бо­
лѣе доступныхъ Божіихъ домахъ. Себастіанъ Брантъ
рисуетъ страсбургскихъ бѣлицъ негодными блюдоли­
зами; онѣ только на то и годились, чтобы бормо­
тать оплаченныя молитвы на процессіяхъ и похоро­
нахъ. Во Франкфуртѣ-на-Майнѣ оффиціальные акты
ставятъ ихъ на одну доску съ дѣвицами низшаго
сорта. Неудивительно поэтому, что современники
не могли составить себѣ истиннаго понятія объ этихъ
учрежденіяхъ, и что авторъ Писемъ къ темнымъ лю­
дямъ спрашиваетъ, принадлежали ли кельнскія бѣ­
лицы къ свѣтскимъ людямъ или къ духовнымъ. Рефор-

34

мація скоро справилась съ этими отжившими учре­
жденіями, возстановивъ ихъ обычное назначеніе или
обративши ихъ въ больницы, школы и пр.; только
въ Нидерландахъ Божіи дома сохранились до новѣй­
шихъ временъ.
Крупное число одинокихъ женщинъ въ средніе вѣ­
ка должно было вести, конечно, и къ болѣе опаснымъ
явленіямъ: пагубное вліяніе ихъ на отношенія половъ
было неизбѣжно. Необходимо замѣтить, что тотъ, ко­
му эти отношенія представляются въ розовомъ свѣ­
тѣ, исходящемъ отъ миннезенгеровъ и рыцарскаго
культа «дамы сердца», имѣетъ весьма превратное
понятіе о средневѣковомъ обществѣ. Это идеальное
состояніе даже въ XII вѣкѣ ограничивалось весьма
небольшимъ кругомъ населенія, да и здѣсь теорія и
практика любви сильно расходились. Въ XIV и XV
стол, не только въ городской жизни, которая въ
этомъ отношеніи намъ болѣе извѣстна, но и среди
быстро разлагающагося рыцарства не осталось и
слѣда отъ хваленой святой нравственности. Супру­
жеская вѣрность не часто встрѣчается въ высшихъ
сословіяхъ всего средневѣковаго періода, въ эту же
эпоху грубая чувственность въ половыхъ отноше­
ніяхъ господствуетъ во всѣхъ классахъ общества.
Понятія о нравственности и приличіи сильно расхо­
дятся съ нашими, а наивная откровенность, съ ко­
торой трактуются самыя зазорныя вещи, очень да­
лека отъ манеръ образованнаго вѣка. Церковь въ
этомъ отношеніи оказала мало вліянія; она доволь­
ствовалась требованіемъ, чтобы другія предписанія
ея строго соблюдались.
Грубыя гравюры, дошедшія до насъ отъ конца
XV и начала XVI стол., изображаютъ женщинъ,
предающихся въ обществѣ мужчинъ пьянству и игрѣ
въ кости и участвующихъ въ попойкахъ и цинич­
ныхъ танцахъ. Это наряду со многими другими дан-

35

ними свидѣтельствуетъ о томъ, что жизнь герман­
скихъ женщинъ того времени далеко не отличалась
той строгой замкнутостью, которую мы находимъ
въ южныхъ странахъ. Онѣ предавались чувствен­
нымъ удовольствіямъ не менѣе мужчинъ. Въ вюр­
тембергскомъ Цабергау ежегодно на Масляной недѣ­
лѣ устраивались очень веселыя женскія попойки, на
которыхъ мужчины не могли присутствовать, за
исключеніемъ старосты и бургомистра, исправляв­
шихъ обязанности кельнеровъ и надсмотрщиковъ. На
празднествахъ аристократическихъ обществъ, въ ка­
бачкахъ цеховъ и братствъ, при народныхъ увесе­
леніяхъ, на базарахъ, ярмаркахъ, площадяхъ и па­
пертяхъ церквей--вездѣ, гдѣ можно поглазѣть и
поѣсть, танцовать, прыгать и пѣть, мы находимъ
женщинъ, которыя далеко не являются здѣсь блюсти­
тельницами хорошаго тона и строгой нравственности,
а скорѣе коноводами всякихъ необузданныхъ весе­
лій. Это не исключаетъ того,- чтобы онѣ въ другихъ
мѣстахъ являлись носительницами религіозной жи­
зни, лежали у ногъ Спасителя и Божьей Матери въ
качествѣ молящихся и кающихся, чтобы онѣ напол­
няли монастыри въ качествѣ монахинь и перекре­
щивали страну въ качествѣ богомолокъ. Средніе вѣ­
ка были вообще богаты противорѣчіями. Да и какъ
могло быть иначе въ обществѣ, постоянно подвер­
гавшемся всяческимъ перипетіямъ? Нигдѣ почти
не находимъ мы спокойнаго, непрерывнаго разви­
тія, нигдѣ не видимъ мы той радости бытія, кото­
рая воодушевляетъ людей въ эпоху правомѣрнаго и
обезпеченнаго существованія. Населеніе городовъ въ
XIV и XV столѣтіяхъ съ трудомъ держалось на
своемъ прежнемъ уровнѣ, несмотря на массовую
иммиграцію изъ сельскихъ мѣстностей. Войны, не­
урожаи, голодовки, несчастные случаи похищали каж­
дые два года четверть, треть, а иногда и половину

36

наличнаго населенія. Отъ 1326 до 1400 года насчи­
тываютъ 32 эпидемическихъ года, отъ 1400 до 1500 г.
—41, отъ 1500 до 1600 г.—30. Мыслимо ли, что­
бы подъ вѣчнымъ страхомъ за свою жизнь чело­
вѣкъ сохранилъ душевное равновѣсіе? Поэтому въ
средніе вѣка встрѣчаются рядомъ бѣшеное насла­
жденіе жизнью и отреченіе отъ мірскихъ благъ; сего­
дня осушаютъ до дна чашу наслажденія, чтобы
завтра съ горькимъ раскаяніемъ отвернуться отъ
жизни, умерщвлять плоть, наказывать себя постомъ,
молитвою и плеткою. Отъ церкви до танцкласса,
отъ рясы до маскарада, отъ плетки до дурацкаго
колпака часто былъ только одинъ шагъ.
До небесъ ликуя,
До смерти тоскуя, —

вотъ настроеніе конца среднихъ вѣковъ — настроеніе,
которое такъ правдиво изображается пляскою мертве­
цовъ съ ея ѣдкой ироніей и рѣзкими контрастами.
Нечего поэтому удивляться, если рядомъ съ
изображеніемъ черной смерти и шествій бичующейся
братіи, рядомъ съ разсказами о жестокихъ избіеніяхъ
евреевъ, о кровавыхъ распряхъ и казняхъ мы нахо­
димъ въ тогдашнихъ хроникахъ изображеніе бѣше­
ной пляски, охватившей въ XIV стол, все населеніе
рейнскихъ городовъ; если мы видимъ, что въ то
время, какъ сегодня не хватаетъ рукъ для преданія
мертвыхъ землѣ, завтра церкви не могутъ вмѣстить
всѣхъ желающихъ вѣнчаться; если рядомъ съ поста­
новленіемъ, направленнымъ противъ слишкомъ бога­
тыхъ дареній церкви, мы находимъ въ городскихъ
законодательствахъ запрещеніе чрезмѣрной роскоши
на свадьбахъ и крещеніяхъ; если въ эпоху, которую
многіе считаютъ прототипомъ косности, моды мѣня­
лись каждый день. Ничто, можетъ быть, до такой
степени не воплощало въ себѣ всѣхъ этихъ рѣзкихъ
противорѣчій, какъ тотъ прокаженный босой монахъ,

37
который, по словамъ Лимбургской хроники, «сочи­
нялъ наилучшіе пѣсни и стихи, и то, что онъ пѣлъ,
всѣ охотно пѣли за нимъ, играли и насвистывали....
и все это было такъ весело слушать».
Если это принять во вниманіе, то намъ станетъ
понятнымъ существованіе такого множества бродя­
чихъ людей, въ числѣ которыхъ встрѣчалась масса
женщинъ. Этихъ скитающихся женщинъ мы нахо­
димъ прежде всего среди тѣхъ бандъ фокусниковъ,
шутовъ, музыкантовъ и нищихъ, которыхъ въ сред­
ніе вѣка можно было видѣть вездѣ, гдѣ происходило
большое стеченіе народа. Онѣ здѣсь выступали въ
роли музыкантшъ, странствующихъ художницъ, фокус­
ницъ, танцовщицъ, арфистокъ. Въ нѣкоторыхъ отно­
шеніяхъ онѣ напоминаютъ собою странствующихъ
учениковъ и бродячихъ поповъ, съ которыми тщетно
боролись синоды. Онѣ являются громадными толпами
въ столицу, на коронованіе императоровъ, на рейхстаги, турниры, церковные соборы, базары и ярмар­
ки. «Нельзя себѣ представить, говоритъ Вейнгольдъ, ничего противнѣе этихъ развратныхъ, голод­
ныхъ и
оборванныхъ бандъ, которыя тысячами
перекрещивали страну, словно вороны, собирались тамъ,
гдѣ только ожидалось торжество, и нахальной назой­
ливостью протягивали свои продырявленныя руки».
Толпы этихъ бродячихъ женщинъ сопровождали
крестоносцевъ въ Азію. Въ 1180 году онѣ слѣдовали
за французскимъ войскомъ въ количествѣ 1500, и
Людовикъ Св. еле справлялся съ распространившеюся
вслѣдствіе этого въ его войскѣ распущенностью.
Матвѣй Парижскій, монахъ С. Албанскаго монастыря,
разсказываетъ, что Фридрихъ II, во время пребы­
ванія въ Святой землѣ въ 1229 году, забавлялъ
приглашенныхъ имъ къ обѣду сарацинъ игрого христі­
анскихъ музыкантшъ. При французскомъ и англій­
скомъ дворѣ имѣлся въ XIII и XIV стол, особый

ЗЯ —

маршалъ для надзора за этими особами. Въ Германіи
мы находимъ ихъ въ количествѣ 800 во время
Франкфуртскаго рейхстага въ 1394 г., а число бро­
дячихъ женщинъ, собравшихся во время соборовъ въ
Базелѣ и Констанцѣ, доходило до 1500. Во время
Базельскаго собора наблюденіе за ними имѣлъ гер­
цогъ Саксонскій, бывшій тогда, имперскимъ марша­
ломъ. Онъ предпринялъ перепись странствующихъженщинъ, которая, впрочемъ, исполнена была лишь
на-половину, потому что чиновникъ, которому пору­
чено было производство переписи, нашелъ это непрі­
ятное занятіе слишкомъ опаснымъ
Странствующихъ женщинъ массами можно было
встрѣтить въ свитѣ дворянъ и духовныхъ особъ и
въ обозѣ наемныхъ войскъ. Въ Кенигсгофенской хро­
никѣ XIV стол, мы читаемъ, что онѣ въ количествѣ 800
отправились на войну вмѣстѣ съ ландскнехтами и для
своей защиты имѣли особаго чиновника (Weibel), ко­
торому онѣ платили жалованье. Эта должность сохрани­
лась вплоть до Тридцатилѣтней войны. Эти толпы стран­
ствующихъ женщинъ, которыхъ обыкновенно причи­
сляютъ къ обозной прислугѣ, являются въ глазахъсовременниковъ составной частью военной организа­
ціи, и онѣ дѣйствительно оказывали на войнѣ важ­
ныя услуги. Въ «военной книгѣ» Леонарда Фроншпергера мы читаемъ объ обязанностяхъ Weibel’a
слѣдующее:
«Weibel долженъ умѣть управлять такими тол­
пами и вести ихъ такъ, какъ должно вести и упра­
влять всякими толпами. Во время сраженія онъ
долженъ вести свой обозъ такъ, чтобы не было отъ
того никакихъ препятствій для движенія войскъ.
Онъ долженъ итти или стоять не очень далеко, что­
бы непріятель боялся и думалъ, что это настоящее
войско. Обозъ долженъ всегда итти позади войска,
ибо, если онъ прійдетъ на мѣсто стоянки раньше,

39

то онъ истребитъ все, что требуется для войска:
сѣно, солому, дрова и пр....» Далѣе, «обязанность
обозныхъ женщинъ состоитъ въ томъ, чтобы ухажи­
вать за господами, снабжать ихъ всѣмъ нужнымъ,
варить, готовить, стирать, особенно ухаживать за
больными, а на полѣ битвы бѣгать, куда надо, при­
носить пищу, питье, кормъ для лошадей....» «Если
войско гдѣ-либо долго стояло, то на ихъ обязанности
лежала чистка ретирадъ и т. п. Гдѣ требовалось
засыпать рвы, пруды и ямы, поправить дороги и т.п.,
онѣ должны были тащить кустарникъ, хворостъ,
глину и вообще ни въ чемъ не отказывать войску,
подъ страхомъ наказанія».
Мы видимъ, что эта многочисленная женская
свита ландскнехтовъ составляла полезный и даже
необходимый членъ тогдашней военной организаціи;
не удивительно поэтому, что войско герцога Альбы
во время похода въ Нидерланды имѣло 400 жен­
щинъ конныхъ и 800 пѣшихъ, которыя «были раз­
дѣлены на отряды и стояли въ строю подъ своими
знаменами»........ «Для каждой изъ нихъ былъ опре­
дѣленъ рангъ ея любовниковъ, соотвѣтственно ея кра­
сотѣ и происхожденію, и никто, подъ угрозой нака­
занія, не смѣлъ переступить эти границы».
Какое бы отвращеніе ни внушало намъ это яв­
леніе, не трудно объяснить его и отнестись къ не­
му по-человѣчески.
Въ средніе вѣка было гораздо труднѣе достиг­
нуть обезпеченнаго, осѣдлаго существованія, чѣмъ
въ настоящее время, да и потребность въ немъ бы­
ла не такъ сильна. Подобно тому, какъ въ настоящее
время татары въ русскихъ степяхъ съ легкимъ
сердцемъ снимаются со своихъ мѣстъ, получивъ съ
земли одну жатву, такъ въ ХІП и XIV вв. нерѣд­
ко цѣлыя деревни въ Германіи мѣняли свое мѣсто.
Голодъ и война, градъ и падежъ скота, быть мо-

— 40

жетъ, страсть къ бродяжеству, сознаніе, что нечего
терять—вотъ что въ томъ или другомъ случаѣ могло
быть причиною скитаній. Значительная часть насе­
ленія постоянно бродила по дорогамъ; мірскія поло­
женія деревень и постановленія муниципалитетовъ
одинаково заботились объ этихъ скитальцахъ. Вслѣдствіе часто повторявшихся всеобщихъ бѣдствій обра­
зовались цѣлыя арміи нищихъ мужчинъ и женщинъ,
которыя, какъ саранча, нападали на города и нерѣд­
ко вызывали противъ себя весьма серьезныя мѣро­
пріятія. Многіе изъ нихъ никогда уже не возвраща­
лись къ осѣдлой жизни. Особенно одинокія женщи­
ны, беззащитныя и безпомощныя посреди грубаго
произвола, съ легкимъ сердцемъ рѣшались покинуть
свои жилища и отправиться въ заманчивые далекіе
края. Франкфуртскіе податные списки XIV и XV
стол, даютъ намъ нѣкоторое представленіе о томъ,
какъ сильно распространена была среди нихъ нищета.
Въ 1410 году зарегистровано было 2461 платель­
щиковъ налога, изъ коихъ 336 или 13,7% причисле­
ны къ бѣднымъ. Изъ общаго числа было 1888 муж­
чинъ и 558 женщинъ: бѣдныхъ насчитывалось между
мужчинами 148 или 7,8 проц., а. между женщинами
188 или 33,6 проц. Въ средніе вѣка еще не знали
полиціи для бѣдныхъ, считающей возможнымъ бо­
роться съ нищенствомъ посредствомъ тюремнаго за­
ключенія. Въ 1489 году франкфуртскій муниципали­
тетъ постановилъ—кто знаетъ, въ который разъ?—не
принимать нищихъ въ число гражданъ. На площа­
дяхъ и перекресткахъ, у церковныхъ дверей и на
мостахъ валялись слѣпые, хромые, прокаженные;
нищіе и бродяги нерѣдко располагались подъ самы­
ми городскими стѣнами, если ихъ не впускали въ
городъ. Во время ярмарокъ и коронацій, а также въ
дни оффиціальныхъ молебновъ они неудержимо на­
водняли городъ.

41
Что могло удержать этихъ людей при землѣ,
если заработокъ ихъ былъ ничтоженъ, а борьба изъза частной благотворительности была слишкомъ ве­
лика ? И тутъ франкфуртскіе податные списки даютъ
желаемыя свѣдѣнія. Сборщики податей нерѣдко на­
ходили квартиры обложенныхъ податью женщинъ
пустыми. Въ спискахъ отмѣчалось въ такихъ слу­
чаяхъ лаконически: «отсутствуетъ», «выѣхала, неиз­
вѣстно куда». Что бродячая армія рекрутировалась
изъ такихъ именно элементовъ, не подлежитъ сомнѣ­
нію. Къ числу побудительныхъ причинъ слѣдуетъ
отнести также нежеланье заниматься пряденьемъ,
или работать въ полѣ, стремленіе къ вольной жизни.
Въ средніе, вѣка опаснѣе всего были, безъ сомнѣ­
нія, тѣ странствующія женщины, которыя надолго
останавливались въ городахъ и здѣсь не мало спо­
собствовали упадку нравовъ. Онѣ встрѣчаются подъ
разными названіями; но что это были по преимуще­
ству иногороднія, видно изъ многочисленныхъ поста­
новленій муниципалитетовъ. Въ отношеніи публичныхъ
женщинъ средневѣковое общество было далеко отъ
той ложной стыдливости, которая въ настоящее вре­
мя исключаетъ возможность непринужденно тракто­
вать объ этомъ щекотливомъ предметѣ. Оно смотрѣло
на нихъ, какъ на неизбѣжное зло, «предохраняющее
отъ еще большаго зла», и никогда серьезно не заду­
мывалось объ ихъ устраненіи. На женщинъ, предаю­
щихся позорнѣйшему изъ ремеселъ, смотрѣли скорѣе
какъ на несчастныхъ, заблудшихъ и легкомысленныхъ
людей, а не какъ на порочныхъ. На людяхъ, вхо­
дившихъ съ ними въ сношенія, лежало такое же
пятно, какъ на тѣхъ, которые жили въ конкубинатѣ.
Далее во времена рыцарскаго культа женщины брач­
ное состояніе одной стороны или обѣихъ не слумеило
препятствіемъ къ рыцарской любви. Смутныя поня­
тія о нравственности и приличіи допускали въ средніе
госуд. .леьизя

(

.ійОГЕИА
СССР
I

• Ж 8а И. ЯйНйиа а

42

вѣка много такого, что въ настоящее время болѣе
чистыя воззрѣнія справедливо запрещаютъ.
Открытаго соблазна въ этихъ вещахъ старались,
конечно, избѣгать; но въ средніе вѣка это понятіе
имѣло узкій смыслъ. Публичныя женщины почти
вездѣ должны были жить на опредѣленныхъ далекихъ
улицахъ или въ предмѣстьяхъ; чаще всего старались
помѣщать ихъ въ «женскіе дома». Эти послѣдніе
устраивались или самимъ городомъ, или правитель­
ствомъ и, съ точки зрѣнія городскихъ финансовъ,
представляли не маловажный источникъ доходовъ,
который нерѣдко до гроша вытягивали высокія ду­
ховныя особы, а дворяне охотно брали въ откупъ.
Ими завѣдывали особые городскіе чиновники; они
также сдавались въ аренду частнымъ предпринима­
телямъ, которые подчинялись извѣстнымъ предпи­
саніямъ и находились подъ наблюденіемъ городскихъ
властей. Непосредственный надзоръ за женщинами
часто поручался городскимъ служителямъ и палачамъ,
которые получали отъ нихъ за это извѣстную плату.
Высшее наблюденіе находилось въ рукахъ бурго­
мистра или особой городской комиссіи съ неограни­
ченными полномочіями.
«Женскіе дома» находились подъ особой охраной;
безобразіе, совершенное внутри ихъ, наказывалось
съ двойной строгостью. Обитательницы ихъ пользо­
вались исключительнымъ правомъ заниматься своимъ
ремесломъ; подобно тому, какъ цеховые мастера
выступали противъ нецеховыхъ, такъ и онѣ боро­
лись съ незаконнойконкурренціей «тайныхъ» жен­
щинъ, имѣвшихъ свои углы въ частныхъ домахъ, и
нерѣдко расправлялись съ ними самосудомъ Особыя
корпораціи, подобно женевскимъ и парижскимъ, въ
Германіи существовали только изрѣдка; такъ, въ
Лейпцигѣ публичныя женщины составляли союзъ съ
собственнымъ уставомъ, сами выбирали себѣ настоя-

— 43

тельницъ и ежегодно во время поста устраивали
процессіи. На общенародныхъ празднествахъ, особенно
во время княжескихъ пріемовъ, онѣ фигурировали
рядомъ съ другими корпораціями, какъ особое сословіе.
Имъ разрѣшалось присутствовать также на пирше­
ствахъ и танцахъ, устраиваемыхъ именитыми граж­
данами и магистратомъ. Въ такихъ случаяхъ онѣ
приносили поздравленія или вѣнки, за что получали
пищу и питье или денежный подарокъ. При проѣздѣ
высокихъ особъ онѣ изукрашивали и освѣщали свои
дема; иногда городъ въ такихъ случаяхъ одѣвалъ
ихъ на собственный счетъ. Въ Цюрихѣ еще въ 1516 г.
существовалъ обычай, что бургомистръ, служащіе
въ судѣ и публичныя женщины обѣдали вмѣстѣ съ
иностранными послами, пріѣзжавшими въ городъ.
Жизнь въ «женскихъ домахъ» регулировалась
особыми статутами, свидѣтельствующими о той за­
ботливости и человѣколюбіи, которыя въ средніе вѣка
проявлялись и къ этимъ несчастнымъ созданіямъ.
Статуты эти выгодно отличаются отъ мѣропріятій
современной полиціи нравовъ, которая въ этихъ
вещахъ то и дѣло перескакиваетъ отъ широкой тер­
пимости къ жестокимъ притѣсненіямъ. Они стара­
ются защитить публичныхъ женщинъ отъ эксплуа­
таціи и грубаго обращенія со стороны хозяевъ и
хозяекъ, обезпечить за ними свободу передвиженія,
право посѣщенія церкви и соблюденіе праздниковъ
и облегчать имъ возвращеніе къ честной жизни.
Очень рано мы находимъ также санитарный надзоръ
за ними, а въ Ульмѣ онѣ имѣли даже особую баню.
Въ тамошнемъ «женскомъ домѣ» обитательницъ дер­
жали за работой; каждая изъ нихъ должна была
приготовить хозяину два «наверта» пряжи, а если
она этого не желела, то съ нея взималось по 3 гроша
за каждый «навертъ». Зато хозяинъ обязанъ былъ
каждую недѣлю вносить по два гроша въ вспомо-

— 44 —
гательную кассу, въ которую онѣ платили по грошу
въ недѣлю. Собранныя деньги предназначались для
поддержки больныхъ или потерявшихъ заработокъ
обитательницъ дома. Статутъ 1416 года содержитъ
точныя предписанія также о платѣ и о содержаніи;
вездѣ просвѣчиваетъ стремленіе заключить власть
хозяина въ возможно тѣсныя и твердо установлен­
ныя рамки.
Какъ велико было число продажныхъ женщинъ
въ отдѣльныхъ городахъ, этого нельзя почти нигдѣ
опредѣлить. Въ очень многихъ городахъ встрѣчается
по нѣсколько «женскихъ домовъ» (обыкновенно 2
или 3); наибольшее число женщинъ, помѣщавшихся
въ одномъ такомъ домѣ, было 15. Не слѣдуетъ од­
нако забывать, что развратъ находилъ себѣ почву и
помимо «женскихъ домовъ». По всѣмъ даннымъ про­
ституція въ XV стол, должна была имѣть въ нѣ­
мецкихъ городахъ страшное распространеніе. Силь­
ный наплывъ иностранцевъ, громадный контингентъ
безбрачнаго духовенства, подмастерьевъ и купече­
скихъ .прикащиковъ—съ одной стороны, оффиціаль­
ная терпимость, которою пользовались безобразія въ
публичныхъ домахъ, съ другой,-—все это, вмѣстѣ съ
вызываемой ростомъ богатствъ, распущенностью выс­
шихъ классовъ, способствовало ужасному одичанію
и огрубѣнію нравовъ. Въ это болото разврата скоро
втянуто было все—низшіе классы и высшіе, част­
ные дома и женскіе монастыри съ пріютами для
бѣлицъ.
Реакція не заставила себя долго ждать. Она
исходила отъ цеховъ и союзовъ подмастерьевъ, ко­
торые съ начала XV стол, запрещаютъ своимъ чле­
намъ сношенія съ публичными женщинами. Мѣро­
пріятія общественной власти послѣдовали значитель­
но позже. Публичнымъ женщинамъ, какъ и другимъ
категоріямъ «безчестныхъ людей», все чаще начи-

— 45

наютъ предписывать особое платье или другіе знач­
ки, чтобы легко было отличить ихъ отъ честныхъ
женщинъ и чтобы можно было «обращаться съ ними
сообразно ихъ достоинству». Имъ запрещаютъ появ­
ляться на танцахъ и свадьбахъ; въ церкви имъ от­
дѣляютъ особыя мѣста; послѣ смерти ихъ не пу­
скаютъ на общее кладбище, а закапываютъ ихъ тру­
пы на живодернѣ. XVI вѣкъ прибавилъ еще вы­
ставленье у позорнаго столба, «щелканье» и публич­
ное бичеванье. Реформація вездѣ, даже тамъ, гдѣ
сохранилось католичество, уничтожила «женскіе до­
ма», конечно, не безъ сильнаго сопротивленія.
Было бы ошибочно думать, что варварскими мѣ­
ропріятіями XV стол, исчерпывалась вся мудрость
среднихъ вѣковъ въ отношеніи падшихъ женщинъ.
Церковь всегда, рекомендовала, какъ важную задачу
христіанской любви, спасать падшихъ женщинъ; ка
ионическое право считало бракъ съ падшей женщи­
ной особой заслугой. Уже въ XIII стол, одинъ про­
повѣдникъ, по имени Рудольфъ, старался обратить
на путь истинный падшихъ женщинъ рейнскихъ го­
родовъ. «Господинъ, мы бѣдны и слабы», отвѣтили
онѣ ему однажды,—«мы не можемъ прокормить се­
бя; дайте намъ воду и хлѣбъ, и мы охотно васъ по­
слушаемъ». Въ Вормсѣ и окружности ему удалось нѣко­
торыхъ обратить на честный путь и помѣстить въ одинъ
домъ; вц Страсбургѣ онъ въ 1225 г. устроилъ для каю­
щихся Божій домъ. Черезъ два года онъ получилъ пап­
скую грамоту, которою всѣ обращенныя женщины подъ
именемъ Веиегіппт причислены были къ ордену св.
Магдалины. Изъ этого скромнаго начала возникъ въ
Страсбургѣ большой монастырь, когда Григорій IX
буллой отъ 1246 г. уполномочилъ кающихся св. Маг­
далины строить монастыри. Такіе монастыри вскорѣ
появились и въ другихъ городахъ. Ближайшая цѣль
ихъ была—исправленіе заблудшихъ и возвращеніе въ

— 46

честное свѣтское общество. Это достигалось тѣмъ,
что онѣ проводили все свое время въ молитвѣ и
трудѣ подъ строгимъ, но не очень суровымъ регла­
ментомъ. Только тѣ изъ нихъ, которыя своимъ по­
веденіемъ показали, что онѣ рѣшились вести жизнь,
полную покаянія и самоотреченія,—допускались къ
клятвѣ и принимались въ «Божій домъ св. Магдалины».
Эта дѣятельность церкви находила усердныхъ
подражателей среди гражданъ. То и дѣло жертвова­
лись капиталы съ цѣлью выдачи вознагражденія то­
му, кто женится на падшей женщинѣ. Кромѣ того,
на частныя средства основаны были многочисленные
«дома спасенія», устроенные по образцу пріютовъ
для бѣлицъ и во всемъ почти сходные съ ними. Въ
1302 году одинъ шпейерскій гражданинъ устроилъ
подобное учрежденіе, гдѣ публичнымъ женщинамъ
давались квартира, пища и платье. Еще дальше по­
шелъ въ 1303 году Генрихъ-фонъ-Гогенбергъ, осно­
вавшій въ разныхъ городахъ подобные «спаситель­
ные дома», въ которыхъ 10—25 женщинамъ дава­
лись квартира, столъ и одежда. Средства получа­
лись путемъ сбора небольшихъ пожертвованій. Въ
Страсбургѣ онъ также основалъ «Союзъ кающихся
сестеръ», который былъ утвержденъ Дирнгеймскимъ
епископомъ Іоганномъ 8 октября 1309 года. «Рабы,
сказалъ онъ, получивъ свободу, получаютъ и права
свободныхъ людей; было бы поэтому безчестно, если
бы съ женщинами, которыя были рабынями грѣха,
поступали иначе, разъ онѣ начинаютъ вести лучшую
жизнь». Епископъ принялъ ихъ поэтому подъ свое
особое покровительство и объявилъ ихъ свободными
отъ всякаго безчестія; объ ихъ прошломъ не должно
больше вспоминать. Кающіяся сестры или обращен­
ныя женщины, какъ называлъ ихъ Генрихъ фонъГогенбергъ, носили платье и пальто изъ грубаго по­
лотна, употребляющагося для мѣшковъ (Sackleinwand),

47
почему ихъ и называли Sack-Bekinen. Граждане
относились съ большой симпатіей къ этому благо­
дѣтельному учрежденію; однако въ 1315 году, въ
виду эпидеміи, оно обращено было въ больницу, куда
сестры принимались для ухаживанія за больными.
Подобное же учрежденіе было основано въ 1384 го­
ду тремя 'вѣнскими гражданами. Домъ этотъ нахо­
дился подъ управленіемъ членовъ магистрата, а од­
на изъ сестеръ назначена была старшей. Герцогъ
не только даровалъ дому свободу отъ налоговъ, но и
повелѣлъ, чтобы тотъ, кто женится на одной изъ
его обитательницъ, не подвергался никакимъ огра­
ниченіямъ въ своихъ цеховыхъ правахъ и граждан­
ской чести; точно также запрещалось поносить и ос­
корблять кающихся женщинъ, но зато тѣхъ изъ нихъ,
которыя возвращались къ прежней жизни, бросали
въ рѣку. На средства городской кассы и на по­
жертвованія частныхъ лицъ учрежденіе это было
значительно расширено и существовало до половины
XVI столѣтія. Подобныя учрежденія существовали
также въ Италіи и во Франціи.
Не вездѣ однако они сохранились въ чистомъ
видѣ. Многіе поддались въ XV стол, всеобщей распу­
щенности ; иные даже пріютили у себя то самое зло,
съ которымъ они должны были бороться. Прекрасную
иллюстрацію къ положенію женщины въ средніе вѣ­
ка даютъ статуты Парижскаго дома для кающихся
дѣвушекъ (filles pénitentes), учрежденнаго въ 1497 г.,—
статуты, составленные самимъ Симономъ, еписко­
помъ Шампиньи. Въ домъ принимались только та­
кія дѣвушки моложе 30 лѣтъ, которыя нѣкоторое
время вели развратную жизнь. «Такъ какъ молодыя
дѣвушки могутъ стать развратными спеціально для
того, чтобы быть принятыми сюда, то тѣ, которымъ
уже разъ было отказано, не должны быть приняты
сюда никогда. Кромѣ того, желающія поступить дол­

—. 48
жны клясться передъ своимъ духовникомъ, что онѣ
отказываются отъ спасенія души своей, если онѣ
выступили на путь разврата съ тѣмъ намѣреніемъ,
чтобы затѣмъ поступить въ это общество; имъ дол­
жно сказать, что если окажется, что онѣ дали себя
обольстить изъ упомянутыхъ соображеній, онѣ тот­
часъ будутъ выгнаны изъ этого монастыря, хотя бы
онѣ уже были посвящены и дали клятву». Нужно
думать, что явленіе, которое разсчитывали устранить
этими постановленіями, имѣло мѣсто довольно часто.
Въ Германіи не принимали такихъ мѣръ строгости;
многіе монастыри для кающихся женщинъ вскорѣ
стали принимать и безпорочныхъ дѣвушекъ. Не
подлежитъ сомнѣнію, что они такимъ образомъ не
одну дѣвушку спасли отъ того тернистаго пути,
основная причина котораго — бѣдность.

Послѣ всего вышеизложеннаго не можетъ быть
больше сомнѣній въ томъ, что средніе вѣка имѣли
свой женскій вопросъ, который они также пытались
разрѣшить. Этотъ средневѣковый женскій вопросъ
былъ гораздо труднѣе, и онъ охватывалъ болѣе ши­
рокіе слои населенія, чѣмъ то, что мы въ настоящее
время разумѣемъ подъ этимъ словомъ. Рядомъ съ
массовой нищетой средневѣковыхъ женщинъ, какъ
ничтожны и мизерны должны казаться тѣ недуги,
которые хотятъ излѣчить нынѣшніе сторонники жен­
скаго движенія!
Средневѣковое общество, конечно, не разрѣшило
женскаго вопроса окончательно. Оно и не могло раз­
рѣшить его окончательно, потому что не умѣло уни­
чтожить корня зла. Но созданныя имъ учрежденія
въ теченіе многихъ столѣтій удовлетворяли требова­
ніямъ времени, отъ котораго несправедливо было бы
желать больше, чѣмъ оно могло дать.

ВЫСОЧАЙШЕ утвержденное Южно-Русское Об­
щество Печатнаго Дѣла, въ виду общепризнаннаго не­
достатка въ хорошихъ и доступныхъ но цѣнѣ книгахъ
для дѣтей, приняло на себя изданіе «Дѣтской биб­
ліотеки Н. Г. Вучетича» подъ непосредственнымъ
руководствомъ и редакціей иниціатора «Библіотеки»
Н. Г. Вучетича, труды котораго по дѣтской литера­
турѣ («Красный фонарь», «Митина Нива», «Соловей»,
«Злой человѣкъ» и др.) удостоились лестныхъ отзы­
вовъ печати и встрѣтили общее сочувствіе русской
читающей публики.
«Дѣтская библіотека Н. Г. Вучетича» будетъ
выходить отдѣльными книжками и заключать въ
себѣ слѣдующія рубрики:
I. Беллетристику : повѣсти, разсказы, очерки, ле­
генды, сказки,—-оригинальные и переводные.
II. Стихотворенія и басни.
III. Историческіе очерки и біографіи замѣчательныхъ
людей.
IV. Изъ природы; научно-популярныя статьи по
естествовѣдѣнію.
V. Путешествія
VI. Общеполезныя свѣдѣнія по разнымъ отраслямъ
знанія.
VII. Развлеченія: ремесла, занятія и работы, руко­
дѣлія, спортъ, игры, забавы, задачи, ребусы,
шарады, пословицы, шутки.

Рисунки въ текстѣ и отдѣльно.

Главный складъ изданія:
Въ Одессѣ : при книжномъ магазинѣ (Пуш­
кинская ул., соб. домъ, <№ 20).
Въ МОСКВѢ: у Н. А. Филькова (Лубянка, Геор­
гіевскій переул., д. Бахрушиныхъ).
Въ Петербургѣ: у Н. С. Аскарханова (Казначей­
ская, № 6, кв. 32).

»«. *

'
'

з₽.

.

; ■

Въ книжномъ магазинѣ ОбщестЖ (г. Одесса, Пуш­
кинская ул., № 20) имѣются въ продажѣ книги для народнаго
н дѣтскаго Хкщія., пособія но обученію и воспитанію, письмен­
ныя и іикол^ін^ирііиадліпкностіі, а также волшебные фонари.
-За справками обращаться къ завѣдующему магазиномъ И. В.
Карвацкому (Пушкинская, Л» 20).

При книжномъ магазинѣ Южно-Русскаго. Общества
Печатнаго Дѣла, у уполномоченныхъ Правленія въ Петербургѣ и
Москвѣ—гг. Аскарханова. и Филькова п въ главныхъ м^жшнахъ
столицъ и провинціи продаются слѣдующія изданія :
Оздоровленіе жилыхъ домовъ, Одесскаго Городского инженера В. 11.
Зуева, съ таблицею чертежей. Ц. 40 коп.
Въ походѣ съ Менелииомъ, негусомъ Абиссинскимъ, 20 мѣсяцевъ
въ Абиссиніи, соч. Ж. Вандергейма, сокращенный пересказъ Л. А. БичъБогуславскаго, съ 16-ю рисунками и картою пути. Ц. 40 кон.
Императрица Екатерина II, Новороссія и Одесса, А. С. Борииевича,
съ портретами : Екатерины II, Потемкина и Де-І’ибаса. Ц. 15 к.

„Библіотека Обществ. Знаній“ :
Бин. 1-й. Бруно Шенланкъ. Промысловые синдикаты. Ц. 20 коп.
Выц. 2-й. М. Шиппель. Техническій прогрессъ въ современной про­
мышленности, переводъ .1. .11. Зака. Ц. 20 коп.
Вып. 3-й. М. Нампфтейеръ. Кустарная промышленность въ Германіи,
переводъ 1. Гарбера. Ц. 25 коп.
Вып. 4-й. С. Сергѣевъ, Русскій рубль, его исторія, эко­
номическое значеніе и предстоящая реформа. Ц. 40 к.
Вып. 5-й. В. Ст. Джевонсъ. Металлическія деньги,
переводъ Л. С. Зака. Ц,- 30 ков.
Вып. (і-іі. В. Ст. Джевонсъ. Бумажныя деньги, переводъ
Л. С. Зака. Ці 30 коп.
Вып. 7-й. Н. Гельферихъ. Вопрое-ь о валютъ (критика
биметаллизма), переводъ А.—невскаго. Ц. ВО к.
Вып. 8-й. Поль д’Эстурнелль де - Констанъ. Грндуіцая
опасность (Европа п ея соперники), переводъ А, С. — Ц. 25 к.
Вып. 9-й. Ф. Не. Нейіманъ-Спаллартъ. ІІротекідіонизм'ь
и всемірное хозяйство (Критика системы покровительствен­
ныхъ пошлинъ), переводъ Л. С. Зака. Ц. 20 к.

Дѣтская библіотека И. Г. Вучетича:
А? 1. „Злой человѣкъ“, съ рисунками И. Н. Герардова. Ц. 20 коп.
> 2. „Соловей“, съ рисункомъ И. Д. Кузнецова. Ц. 20 к.
М 3. „Божіи дѣти“, съ 4-мя рисунками Ждаха. Ц. въ обложкѣ
15 к., въ папкѣ 20 к.
А» 4. „Кузя“, съ тремя рисунками И. В. — Ц. въ обложкѣ 15 к., въ
папкѣ 20 к.

______---------------

2021628782