Алексанпр ПОЛЯКОВ

Александр
ПОЛЯКОВ
ДИВЕРСИЯ
ІЮП
ФЛАГОМ
ПОМОЩИ

Алмсанпр
ПОЛЯКОВ
ДИВЕРСИЯ
ІМП
ФЛАГОМ

ПОМОЩИ
ПОВЕСТЬ-ХРОНИКА
Москва
Издательство политической
литературы
1985

63.3(2)712
П54
п 0505030102—015 145_85	© ПОЛИТИЗДАТ, 1985
11 079(02)—85 140 83	^

ГОЛОД И БОРЬБА С НИМ
(Вместо пролога)
Год 1921-й... Только что закончилась гражданская война.

В тяжелых сражениях, преодолевая голод, холод, эпидемии,

трудящиеся Советской России спасли страну от полчищ

контрреволюционеров и интервентов, отстояли завоевания

Октябрьской революции.
Блокада и интервенция империалистических государств

нанесли молодой республике огромный хозяйственный

ущерб (он исчислялся 50 миллиардами золотых рублей),

подорвали ее производительные силы, обескровили эко¬

номику. «По окончании войны мы увидели всю ту степень

разорения и нищеты, которые надолго осуждают нас на

простое только излечение ран»,— говорил В. И. Ленин на

X съезде РКП (б). Он сравнивал Россию с человеком, кото¬

рого избили до полусмерти: «Семь лет колотили ее, и тут,

дай бог, с костылями двигаться! Вот мы в каком положении».
Большинство заводов и фабрик были разрушены интер¬

вентами и белогвардейцами. Катастрофически не хватало

топлива — угля, нефти. Огромных масштабов разруха

достигла на транспорте — 70 тысяч верст железнодорож¬

ных путей, разрушенных и поврежденных во время войны.

Сельское хозяйство наполовину было разорено.
Восемь миллионов человек погибло в гражданской войне.

600 тысяч умерли от сыпного тифа.
В 1921 году чужеземным фантастам голодная Россия

виделась лежащей в вечной мгле. Империалисты нетерпе¬

ливо ждали ее последних конвульсий...
5

* * *
Состоявшийся в марте 1921 года X съезд РКП (б)

наметил программу восстановления и подъема экономики.

По докладу В. И. Ленина съезд одобрил переход к новой

экономической политике. Нэп создавал необходимые пред¬

посылки для успешного восстановления народного хозяйст¬

ва. Но на республику обрушилось огромное бедствие. Небы¬

валая засуха поразила большие территории, что привело к

страшному неурожаю, за которым последовал голод.
Голод грозил унести миллионы жизней, и борьба с ним

превратилась в одну из главных задач Советского госу¬

дарства. Жертвой неурожая стал каждый пятый гражданин

республики. Более тридцати миллионов человек не имели

куска хлеба.
«Вся заграница закричала...— говорил Ленин,— «Вот,

смотрите, вот результаты социалистической экономики».

Вполне естественно, конечно, они промолчали о том, что на

самом деле голод был чудовищным результатом граждан¬

ской войны и засухи.
ЦК партии и Совнарком объявили помощь голодающим

всенародным делом.
Уже 10 июня 1921 года Президиум ВЦИК постановил

послать компетентную комиссию для обследования поло¬

жения в Среднем и Нижнем Поволжье, отменить налог на

посевы в Самарской губернии. 21 июня Политбюро ЦК

РКП (б) предложило Наркомвнешторгу увеличить закупки

продовольствия за границей. Было решено создать при

ВЦИК особую комиссию для организации помощи голо¬

дающему населению.
26 июня «Правда» поместила передовую статью «Голод

в Поволжье и меры помощи». Газета выдвинула лозунг:

«Все на помощь голодному крестьянству Поволжья!»
18 июля создана Центральная комиссия помощи голо¬

дающим — ЦК Помгол — во главе с председателем ВЦИК

Михаилом Ивановичем Калининым.
6

Первое воззвание ЦК Помгола передавало напряжен¬

ность положения: «Всем исполкомам, продкомам, земотде-

лам, всем, всем...» Воззвание требовало, воззвание просило,

воззвание напоминало всей стране, всем ее гражданам, что

наступил момент решающей борьбы с голодом. «Царь-голод

грозит в Поволжье нашему хозяйственному строительству...

он должен быть сломлен... пусть ни один час не пропадет

даром...»
21 июля в «Правде» опубликовано письмо ЦК партии

«Всем членам и всем организациям РКП». В нем говорилось:

«Бедствие имеет такие огромные размеры, что справиться

с ним можно только при единодушном напряжении всех

организованных сил Советской республики». Четко форму¬

лировались общие задачи: «Надо немедленно организовать

планомерную систематическую борьбу со стихийным бед¬

ствием, создать могучую организацию помощи голодаю¬

щему населению. Никакой паники. Боритесь с панической

растерянностью перед размерами бедствий в местностях,

охваченных голодом; еще в большей мере боритесь с пре¬

краснодушием, вялостью, холодностью, безразличием к на¬

родной беде в местностях, где урожай обеспечивает насе¬

ление».
ЦК призывал поднять все партийные организации,

массы рабочих и крестьян к активной деятельности, как

это было «в дни военных нашествий».
На протяжении второй половины 1921 года и в 1922 году

Центральный Комитет вновь и вновь возвращался к этим

вопросам и намечал очередные задачи помощи голодающим.

4 ноября 1921 года в документе, озаглавленном «О регуляр¬

ной помощи голодающим», ЦК РКП (б) выдвинул лозунг,

ставший ведущим во всей кампании: «Десять обеспеченных

должны взять на свое попечение одного голодающего».
Надо было не только кормить голодных. Надо было и

хлеб сеять.
Для проведения посевных кампаний — озимой 1921 года

и яровой 1922 года — Советское государство передало
7

крестьянам более 55 миллионов пудов семян. Их предстояло

собрать и доставить на поля в условиях транспортной

разрухи. 10,5 миллиона пудов семян закупили за грани¬

цей. В. И. Ленин не уставал повторять работникам Нарком-

внешторга: «Хлеб нужен до зарезу... Налягте изо всех

сил».
12 января 1922 года Владимир Ильич телеграфировал в

Лондон наркомвнешторгу Красину: «Ввиду чрезвычайно

тяжелого продовольственного положения предлагаю в двух¬

дневный срок сообщить: первое — сколько куплено хлеба;

второе — сколько отправлено, какими пароходами и в какие

порты; третье — сколько и когда отправляется в ближайшее

время; четвертое — план исполнения обязательства о закуп¬

ке пятнадцати миллионов пудов».
Антанта всячески противодействовала. Но чистое золото,

которым Россия платила за хлеб, привлекало капиталистов.

В 1922 году в Советскую страну было ввезено 160 миллионов

пудов зерна...
28	июля 1921 года ВЦИК принял постановление «О

планомерном выселении из голодающих губерний». Центро-

эвак взял дело эвакуации людей в свои руки. Тысячи постра¬

давших от голода были отправлены на шахты Донбасса,

на Каширстрой, Волховстрой, на Грозненские и Бакинские

нефтепромыслы... На их пути создавались санитарные

пункты, люди обеспечивались продовольственными пайка¬

ми, одеждой.
Было эвакуировано 900 тысяч человек.
Наркомздрав направил в Поволжье специальные сани-

тарно-медицинские поезда: 10 «врачпитпоездов», 4 санпо-

езда, 4 «банно-прачечных» поезда и одну «банлетучку».

В Астрахани, Царицыне, Самаре работали санитарно-эпи¬

демические отряды.
ЦК РКП (б) вовлек в борьбу с голодом массы трудящих¬

ся. Возникло широкое, общенародное движение, стало

развертываться шефство над голодающими губерниями в

форме прикрепления их к урожайным губерниям.
8

Претворялся в жизнь лозунг партии: «Десять сытых

кормят одного голодного».
Из городов и губерний России в подшефные голодные

местности отправлялись собранные трудящимися продо¬

вольствие, денежные средства, одежда, сельхозинвентарь

и многое другое. Общественные организации страны собра¬

ли свыше 10,6 миллиона пудов продовольствия и более
11,5 миллиона рублей.
Организованное государственное питание Наркомпрода

к июню 1922 года охватывало 3 336 035 человек. Было

открыто 12 600 столовых.
Все это спасало миллионы людей от голодной смерти,

от губительных болезней.
Записка Ф. Э. Дзержинского И. С. Уншлихту
о	принятии срочных мер в связи с неурожаем в Поволжье
12 июля 1921 года
В сегодняшних газетах опубликовано обращение ВЦИК

по поводу неурожая в Поволжье, все наркоматы обязуются

обсудить этот вопрос и принять меры. Необходимо и нам

заняться этим вопросом срочно. Полагаю следующие меры

необходимо срочно пока принять:
1.	Издать ко всем ЧК (по губчека, ТО ВЧК и особым

отделам) циркуляру описующий бедствие, его последствия

для страны, несомненные надежды контрреволюции в связи

с этим бедствием, необходимость всяческой помощи в мест¬

ностях, постигнутых неурожаем, и остальных в смысле на¬

лаживания сбора продналога, организации широкой помощи

и т. д. Бедствие это диктует нам необходимость в кратчай¬

ший срок уничтожить всю белогвардейщину и заговорщиков,

спекулирующих на бедствии для своих целей. ЧК всюду

должны вносить в губкомы и губисполкомы предложения,

объявлять всех политических спекулянтов на бедствии вра¬

гами народа с поручением ЧК беспощадной расправы. Толь¬

ко при условии сосредоточения всего внимания республики

на борьбу с бедствием, на помощь пострадавшим можно
9

справиться с задачей. Циркуляр этот должен быть одобрен

ЦК и написан хорошим политиком.
2.	Послать в голодные губернии выдержанных серьез¬

ных уполномоченных и работников.
3.	Наладить правильную, точную, ежедневную инфор¬

мацию с мест бедствия.
4.	Усилить органы транспортных ЧК для надзора за

передвижением (переселения), за контрреволюцией на

путяху за состоянием санитарии, за организацией питатель¬

ных пунктов и т. д.
5.	Вербовка добровольцев из пострадавшего населения

в части войск ВЧК для посылки в урожайные губернии

(это надо более детально рассмотреть).
Вот пока что необходимо, я полагаю, сейчас же в первую

очередь принять.
Ф. Дзержинский
Прошу для обсуждения этого собрать срочно Президиум.
Уже 19 июля 1921 года был издан приказ № 220, в кото¬

ром предельно лаконично определялись задачи ВЧК:
Первое — усиление до максимума бдительности по от¬

ношению к контрреволюционным элементам всех мастей,

спекулирующим на народном бедствии и призывающим

трудящиеся массы к забастовкам и волнениям.
Борьба с этими силами должна вестись благоразумно,

решительно и энергично. Удары должны быть направлены

не в сторону возбужденных голодных масс, а в сторону

вдохновителей и руководителей этих выступлений...
По предложению Дзержинского в губернии, охваченные

голодом, для укрепления местных органов ЧК и транспорт¬

ных отделов ВЧК из Центра были направлены опытные

работники.
*	* *
В это тяжелое время советские люди не оказались

одинокими. Их поддержали рабочие всего мира и передовая

интеллигенция.
10

30 июля 1921 года по радио прозвучало воззвание Ко¬

минтерна к коммунистам, ко всем честным пролетариям.

2 августа к международному пролетариату обратился

В. И. Ленин.
«Голод,— писал Владимир Ильич,— это тяжелое по¬

следствие отсталости России и семилетней войны, сначала

империалистской, потом гражданской, которую навязали

рабочим и крестьянам помещики и капиталисты всех стран.
Требуется помощь. Советская республика рабочих и кре¬

стьян ждет этой помощи от трудящихся, от промышленных

рабочих и мелких земледельцев...
Те, кто испытал на себе всю жизнь гнет капитала,

поймут положение рабочих и крестьян России... почувству¬

ют... необходимость помочь Советской республике, которой

пришлось первой взять на себя благодарную, но тяжелую

задачу свержения капитализма. За это мстят Советской

республике капиталисты всех стран. За это готовят они на

нее новые планы похода, интервенции, контрреволюционных

заговоров.
С тем большей энергией, мы уверены, с тем большим

самопожертвованием придут на помощь к нам рабочие и

мелкие, живущие своим трудом, земледельцы всех стран».
Быстрее молнии разнеслась эта весть по всему миру.

В дело помощи молодой, неокрепшей стране включились

видные деятели коммунистических партий. Среди них были

Эрнст Тельман и Антонио Грамши, Георгий Димитров и

Клемент Готвальд, Сэн Катаяма и Уильям Фостер, Марсель

Кашен и Уильям Галлахер, Бела Кун и Фриц Платтен.
Обращение Максима Горького ко всей интеллигенции

мира помогло всколыхнуть широкую общественность. Кам¬

панию помощи активно поддержали многие видные писа¬

тели, ученые: Анатоль Франс, Бернард Шоу, Ромен Роллан,

Теодор Драйзер, Анри Барбюс, Мартин Андерсен-Нексе,

Герберт Уэллс, Альберт Эйнштейн и другие.
Группа немецких художников, артистов, писателей

выступила с призывом: «Если России по-братски протянута
п

рука, управляющая станком, то разве могут оставаться

глухи к бедствиям голодающих русских сердце и мозг,

преобразующие мир... Художники, философы, работники

умственного труда, вы слышите наш призыв? — В России

умирают от голода 20 миллионов человек! Вы должны

помочь, и вы поможете им».
Кипучую работу вел Международный рабочий комитет

помощи — Межрабпом, возглавляемый Кларой Цеткин.

Межрабпом пустил глубокие корни во всех пяти частях све¬

та. Наряду с Англией, Германией, Францией, США органи¬

зации Межрабпома были созданы в Японии, Китае, Индии,

Бразилии, Аргентине, Австралии, Новой Зеландии, Южной

Африке... Комитеты помощи возникали на многих пред¬

приятиях.
В США еще в 1919 году появились общества техниче¬

ской помощи Советской России. Их целью было содействие

восстановлению народного хозяйства республики руками

присланных из США и Канады квалифицированных рабо¬

чих и техников. Активное участие в работе обществ, кроме

выходцев из России, эмигрировавших еще до революции,

принимали американцы и канадцы. С конца 1921 по октябрь

1922 года Общество технической помощи направило в Со¬

ветскую Россию семь сельскохозяйственных, две строитель¬

ные, одну шахтерскую коммуны и несколько групп специа¬

листов, которые привезли оборудование, семена и продо¬

вольствие на сумму около 500 тысяч долларов.
В 1921 году в Соединенных Штатах возникло Общество

друзей Советской России, ставившее своей целью помощь

рабочим и крестьянам молодой республики, а также рас¬

пространение в США правды о Стране Советов и борьбу за

отмену правительством США ее экономического бойкота.
По всей Америке шел сбор продовольствия, денег, това¬

ров — «на помощь русскому другу».
Сельскохозяйственные коммуны отправлялись в Совет¬

скую Россию одна за другой.
Первые шестьдесят пять человек (Нью-Йоркская ком¬
12

муна) поселились на территории совхоза «Ира» Кирсанов¬

ского уезда Тамбовской губернии. Коммуна «Новый мир»

обосновалась в Киевской губернии, на станции Ружино,

коммуна «Калифорния» — на станции Целина Донской

области.
23	коммуны, оснащенные техникой, были первыми

ласточками. Вслед за ними началась промышленная имми¬

грация — на Урал, в Кузбасс, Донбасс, Сибирь...
20 октября 1922 года В. И. Ленин обратился с письмом

к Обществу технической помощи:
Дорогие товарищи! В наших газетах появились чрезвы¬

чайно благоприятные сведения относительно работ членов

вашего Общества в советских хозяйствах... Несмотря на

гигантские трудности иу в особенности, ввиду разорения во

время гражданской войны, вы достигли успехов, которые

следует признать исключительными. Спешу выразить вам

свою глубокую признательность... Я вхожу с ходатайством

в Президиум ВЦИКа о признании наиболее выдающихся

хозяйств образцовыми... Еще раз выражаю вам от имени

нашей Республики глубокую благодарность и прошу иметь

в видуу что ваша помощь... является для нас особенно

своевременной и важной. Особенное удовольствие мне до¬

ставляет возможность поздравить вас в связи с предполага¬

емой вами организацией 200 сельскохозяйственных коммун.
Председатель Совета Народных Комиссаров
Ленин.
Аналогичное письмо с благодарностью Владимир Ильич

направил Обществу друзей Советской России в Америке.
«...Ни один вид помощи не является для нас столь

своевременным и столь важным, как оказанный вами»,—

писал он. Деятельность обществ Ленин расценивал как

проявление пролетарского интернационализма и братской

солидарности трудящихся.
В телеграмме вождю пролетарского государства второй

съезд Общества технической помощи Советской России,

приветствуя «первую в мире рабоче-крестьянскую республи¬
13

ку», заверил: «В ее геройской борьбе за свободу и счастье

угнетенных и эксплуатируемых всего мира обещаем полную

поддержку».
*	* *
Чтобы ограничить прямые контакты американских рабо¬

чих с рабочими России, правительство США решило моно¬

полизировать собираемые для голодающих средства.
...Тишину женевского дворца Лиги наций нарушил про¬

тестующий, взволнованный голос Фритьофа Нансена, про¬

славленного полярного исследователя. Он обвинял западных

политиканов в стремлении использовать положение в Рос¬

сии в корыстных целях.
—	Вопрос о русском голоде окружен отвратительной

политической атмосферой,— заявил Нансен.— Если дейст¬

вительно у кого-либо есть намерение заставить умереть от

голода этой зимой двадцать миллионов человек в расчете

видеть перемену политической системы в России, то такой

проект чудовищен.
Да, действительно, правящие круги капиталистических

государств рассчитывали использовать голод для удушения

Советской страны. Они изъявили готовность «помогать»

России на таких условиях, которые фактически означали

бы реставрацию в стране буржуазного строя.
Под видом оказания помощи голодающим Верховный

Совет Антанты в Париже в августе 1921 года создал «между¬

народную комиссию», которую возглавил активный органи¬

затор контрреволюционных заговоров и империалистиче¬

ской интервенции против Советской страны бывший фран¬

цузский посол в России Жозеф Нуланс.
Комиссия Нуланса потребовала от НКИД допустить

в Россию тридцать экспертов — для сбора сведений по

«специальной программе».
В. И. Ленин расценил это как издевательски-наглое

предложение прислать «комиссию шпиков под названием
14

комиссии экспертов». «Нуланс нагл до безобразия,— писал

он.— Мы не можем ни секунды верить в желание помочь

гг. Нулансов при таком их подходе к делу».
В ответной ноте НКИД говорилось, что «комиссия госпо¬

дина Нуланса заменила помощь голодающим собиранием

сведений о внутреннем состоянии Советской России... при¬

чем это должно делаться под руководством тех людей,

которые уже занимались этим изучением в ничем не прикры¬

тых целях устройства мятежей и облегчения продвижения

иностранных армий на территории Советской республики».
Представители правительств 19 стран, собравшиеся в

Брюсселе, высказались против предоставления кредитов Со¬

ветской России для борьбы с голодом. И выдвинули услови¬

ем уплату царских долгов. Это был ультиматум, требование

экономической и политической капитуляции Республики

Советов.
Такое решение послужило сигналом к новому взрыву

антисоветской кампании в печати. Белогвардейская эмигра¬

ция всех оттенков тешила себя надеждой на скорое круше¬

ние Советской власти.
Струве, Бурцев, Милюков, Алексинский, Савинков, Гуч¬

ков, Мережковский — монархисты, кадеты, меньшевики,

эсеры, генералы, промышленники, реакционные журнали¬

сты — проводили многочисленные совещания, создавали

разнообразные комитеты, наводняли белоэмигрантские и

иностранные газеты антисоветскими статьями.
Французская «Ье Магіп» 21 августа 1921 года сообщала,

что на Востоке и Юго-Востоке России «царит анархизм»,

что в России полностью прервано движение, что «восстав¬

шие заняли Тамбов, Воронеж, Курск, Орел, часть Ставро¬

польской губернии, в то время как Махно движется на запад

и север от Киева».
Газеты в один голос твердили, что в голоде повинны

большевики и что только замена советского строя буржуаз¬

ным избавит Россию от полной катастрофы. «Ьа Уісіоіге»

в статье «Кто отвечает за голод в России» доказывала, что
15

Февральская революция 1917 года была «максимумом воз¬

можных для России демократических дерзаний» и что ответ

за голод несут большевики — организаторы Октябрьской

революции.
Буржуазная пресса — верная служанка империалисти¬

ческих правительств — тщилась решить главную на тот

момент задачу: дискредитировать советскую систему и

оправдать отказ правящих кругов капиталистических стран

помогать Советской России.
Правительство США гранитной глыбой стояло на пути

западных держав, желавших установить с РСФСР торговые

отношения. Гувер говорил: «Признание Советов... означает

отдаление срока свержения Советской власти... будет спо¬

собствовать экономическому восстановлению России».
Все это происходило в голодном 1921 году. Но чтобы

лучше понять эти трагические события, нужно начать рас¬

сказ с тяжелых для страны лет — первых лет революции.

Оттуда ведут страшные следы империалистической блокады

и оккупации России...
Вернемся ненадолго в эти годы, откуда пришли те тяж¬

кие испытания, которые готовил молодой Советской рес¬

публике старый мир.

ява врага:
КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ
и голов

«СМЕРТЬ ИЛИ ПОБЕДА!»
Летом 1919 года молодая Советская республика зады¬

халась в кольце фронтов. Главная опасность была на юге —

там наступал Деникин.
9 июля 1919 года ЦК РКП (б) опубликовал письмо к

организациям партии «Все на борьбу с Деникиным!», напи¬

санное В. И. Лениным:
«Наступил один из самых критических, по всей вероят¬

ностиу даже самый критический момент социалистической

революции...— говорилось в нем.— Теперь заграничные ка¬

питалисты делают отчаянную попытку восстановить иго

капитала посредством нашествия Деникина, которому они,

как некогда и Колчаку, оказали помощь офицерами, снаб¬

жением, снарядами, танками...
Все силы рабочих и крестьян, все силы Советской рес¬

публики должны быть напряжены, чтобы отразить нашест¬

вие Деникина и победить егоу не останавливая победного на¬

ступления Красной Армии на Урал и на Сибирь. В этом

состоит ОСНОВНАЯ ЗАДАЧА МОМЕНТА».
24	октября 1919 года В. И. Ленин выступил перед слуша¬

телями Свердловского университета, отправлявшимися на

фронт:
«Товарищи! Вы знаете, что сегодня собрало нас вместе...

то обстоятельство, что около половины всего вашего выпус¬

ка приняло решение отправиться на фронт для того, чтобы

оказать... помощь борющимся на фронте войскам.
19

...В такой момент всякий сознательный коммунист дол¬

жен сказать себе: мое место там, впереди других на фронте,

где дорог каждый сознательный коммунист, прошедший

школу.
...Сегодня я видел товарищей иваново-вознесенских ра¬

бочих, которые сняли до половины всего числа ответствен¬

ных партийных работников для отправки на фронт...
Для тех, кто отправляется на фронт... выбора быть не

может. Их лозунг должен быть — смерть или победа...

Это главный и последний фронт, где по всем признакам

в ближайшие недели или месяцы решится судьба всей

гражданской войны. Здесь мы можем раз навсегда нанести

неприятелю такой удар, от которого он не оправится».
—	На Украине кипит восстание против Деникина,—

говорил Ленин.— Необходимо собрать все силы, уничто¬

жить Деникина, чтобы обеспечить себя от малейшей воз¬

можности нового нашествия.
И наступление началось... С других фронтов на юг пере¬

брасывались все новые и новые полки и дивизии, двигались

людские пополнения, поезда с боеприпасами, продовольст¬

вием, обмундированием. Помощь Коммунистической партии

и Советского правительства Южному и Юго-Восточному

фронтам сыграла решающую роль в разгроме деникинских

армий.
В НОЧЬ ПОД РОЖДЕСТВО
Лютые холода стояли на Дону в декабре девятнадцатого.

Их усиливал резкий ветер, непрерывно дувший с калмыц¬

ких степей.
В эту жестокую стужу по улицам Ростова двигались

сплошные потоки белогвардейцев, в панике бегущих под

напором красных частей. Спешили к переправе через Дон.

Волна беженцев все нарастала, и ничто не могло ее оста¬

новить.
На Таганрогском проспекте появилась большая каваль¬

када. Донские коннозаводчики торопливо подстегивали
20

породистых лошадей — гнали на гибель ценнейших ска¬

кунов, красу Дона. Лошади, укрытые легкими цветными

попонами, боязливо ступали по камням ногами в белых

чулках.
Наездники-жокеи, в легких красочных одеждах, замер¬

зшие, в ледяных сосульках, сопровождали коней. За ними

неотступно следовали цыгане, собравшиеся, видимо, со всей

округи. Причмокивая, хлопая руками, восхищаясь изуми¬

тельной красотой лошадей, они навязчиво просили продать

«вон ту золотую» или «того вороного», совали жокеям боль¬

шие свертки бумажных денег, показывали и золотые. Кое-

где уже шел торг.
А поток обозов через донской мост все увеличивался. По¬

явился автомобиль с английским флагом. «Британский

лев» развевался на ветру. Дорогу ему загородила застопо¬

рившаяся впереди телега — сломалось колесо. Мотор ры¬

чал, захлебывался и вдруг заглох. Вышел английский

офицер и стал просить солдат подтолкнуть машину...
Два русских офицера остановились, козырнули. Велели

выпрячь трех лошадей из стоящей рядом телеги. Машину

толкнули. Она завелась. Но лошади вздыбились, и опять

остановилось все движение.
—	Убрать лошадей, немедленно убрать! — последовал

приказ бравого полковника.
Раздались три выстрела. Лошадей сбросили с моста,

вслед за ними — телегу.
Старый казак — хозяин — замахал руками, закричал:
—	Убейте и меня! Мне землю пахать нечем! От больше¬

виков уводил лошадей, теперь остался один с бабкой и

двумя внуками. Чем пахать буду? Что без хлеба делать?

Куда теперь идти, к большевикам, что ли? — И, сгорбив¬

шись, побрел назад, в город, за ним заковыляла старуха.

Два внучка, испуганно озираясь по сторонам, пошли

следом.
Появился эскадрон среднеазиатских текинцев в белых

папахах, лохматых бурках — конвой главкома. Растолкав
21

беженцев, они пропустили вперед несколько колясок и кры¬

тых карет, в которых отступал за Дон штаб Деникина.
...Выглянув в окно, генерал увидел рядом убогую телегу,

покрытую рогожей. За ней тащился верхом на лошади

штабной офицер.
—	Что везете? — с удивлением спросил Деникин.
—	Гроб с телом генерала Тимановского,— последовал

ответ.
Главком велел остановиться. Неторопливо вышел из ка¬

реты, приблизился к телеге и велел открыть гроб. Долго,

грустно смотрел, потом негромко произнес:
—	Мой друг боевой! Сколько грозных походов прошли

вместе, в скольких сражениях уцелели, а теперь ты погиб

здесь от сыпного тифа...
Опустив голову, Деникин осенил себя и мертвого друга

крестным знамением. Ехавший с ним в карете прикоманди¬

рованный к штабу главкома английский советник генерал

Хольман тронул Деникина за плечо.
—	Антон Иванович! Успокойтесь! Поедемте дальше...—

Глянул в сторону города, увидел огромное здание элеватора

и воскликнул совсем другим тоном: — Что, разве хлеб

оставляете большевикам? Надо взорвать и сжечь элеватор,

господин командующий!
Деникин оторвался от невеселых мыслей и приказал:
—	Немедленно взорвать все! Уничтожить! Капитана

Масленникова ко мне!
На горячем дончаке прискакал офицер, взял под козы¬

рек.
—	Возьмите взвод подрывников, взорвать элеватор,

сжечь хлеб!
Кавалькада двинулась на рысях обратно к городу.

Деникин и Хольман, не отходя от кареты, смотрели в би¬

нокли и ждали, пока не услышали взрыв и не увидели руша¬

щиеся глыбы взорванного элеватора.
—	Сжечь весь хлеб! Керосином облить и сжечь,

сжечь! — кричал Деникин.
22

Вскоре заполыхало пламя, оно стремительно росло, и

дым уже застилал город. Поток отступающих на мосту стал

таять. Люди бросились к элеватору, стали торопливо грузить

на телеги горящий хлеб.
—	Пулеметы... пустить в ход пулеметы! Огонь! — при¬

казал Деникин.
Взрывы продолжались. Пулеметы били в упор по теле¬

гам, лошадям и людям. Люди бежали с горящими мешками

и падали, обливаясь кровью. Хлеб горел и горел...
А в ресторанах и гостиницах города еще бушевал раз¬

гул.
Пьяные штабные офицеры, успокаивая себя, тыча паль¬

цами в окна, кричали:
—	Вон идет английский танк... В Новороссийске уже

высаживаются английские и французские войска...
Размахивали газетой «Приазовский край», где началь¬

ник обороны Ростова генерал Черепов сообщал, что красные

части отброшены от города на сто верст, а на подступах

к Ростову создана неприступная оборонительная линия.

Белое командование «оптимистически» заверяло: «Царицын

мы сдали по стратегическим соображениям, а Ростов и

Новочеркасск никогда не сдадим, хотя бы это стоило нам

жизни».
Наступила тихая ночь под рождество. В кафедральном

соборе шло торжественное богослужение. Здесь собралась

российская знать, бежавшая на юг от большевиков. Впереди

выделялся дородностью генерал Черепов, за ним, с трудом

держась на слабых ногах, стоял древний старик — князь

Долгоруков.
Епископ Арсений уже заканчивал проповедь, как вдруг

близ собора раздались ружейные выстрелы, взрывы гранат.

Кто-то истерично закричал: «Красные в городе!»
Поднялась паника. Генерал Черепов и князь Долго¬

руков ворвались в алтарь — святая святых церкви — и ста¬
23

ли торопливо натягивать на себя одежду церковных

служек.
Толкаясь и давя друг друга, посыпались верующие из

собора, а по главным улицам Ростова неудержимой лавой

уже растекалась красная конница.
Южный бастион Добровольческой армии — Ростов-на-

Дону — пал.
*	* *
17	января 1920 года появилось постановление ВЦИК

и СНК, подписанное В. И. Лениным, Ф. Э. Дзержинским и

А. С. Енукидзе. В нем говорилось о новых условиях, сло¬

жившихся в стране после разгрома Юденича, Колчака и

Деникина и взятия Ростова, Новочеркасска, Красноярска:
«Разгром контрреволюции вовне и внутри, уничтожение

крупнейших тайных организаций контрреволюционеров и

бандитов и достигнутое этим укрепление Советской власти

дают ныне возможность Рабоче-Крестьянскому Правитель¬

ству отказаться от применения высшей меры наказания,

т. е. расстрела, по отношению к врагам Советской власти.
Революционный пролетариат и революционное прави¬

тельство Советской России с удовлетворением констати¬

руют, что разгром вооруженных сил контрреволюции дает

им возможность отложить в сторону оружие террора. Толь¬

ко возобновление Антантой попыток путем вооруженного

вмешательства или материальной поддержкой мятежных

царских генералов вновь нарушить устойчивое положение

Советской власти и мирный труд рабочих и крестьян по

устроению социалистического хозяйства может вынудить

возвращение к методам террора...
Исходя из вышеизложенного, ВЦИК и Совнарком поста¬

новляют:
Отменить применение высшей меры наказания...»
24

«ПОСЛЕДНЯЯ СТАВКА»
В январе двадцатого года главнокомандующий воору¬

женными силами юга России генерал Деникин расположил

свой штаб близ Екатеринодара и лихорадочно искал пути

к спасению белой армии от полного развала. Крах был

неминуем...
В ставку Деникина с важной миссией срочно прибыл

генерал Хольман.
По этому случаю начальник штаба генерал Романовский

собрал у себя весь состав разведывательного управления.

Были вызваны также все начальники контрразведок — как

действующих, так и разгромленных частей.
Большой зал купеческого особняка был переполнен.
Хольман обратился к собранию с краткой речью по-

русски. Владел он языком неплохо, и понять его было

можно.
Основной задачей английского генерала было убедить

русское командование в необходимости организовать

хорошо вооруженные группы и переправить их в тыл крас¬

ных, особенно на Кавказ, где они станут разжигать не¬

довольство Советской властью и поднимать восстания.
—	Самое главное — не дать большевикам вывозить хлеб

из южного края в центр Совдепии. Уморить их голодом,

обескровить восстаниями! Но прежде всего — голодом!
Генерал Романовский заметил, что предложение высо¬

кого гостя совпадает с планами генерала Деникина и что

двести двенадцать опытных офицеров разведки будут

в ближайшие дни заброшены в тыл противника.
—	Это наша решающая ставка,— резюмировал началь¬

ник штаба.
На этом совещание закончилось.
*	* *
6 февраля 1920 года в Москве была созвана четвертая

конференция губернских чрезвычайных комиссий, на ко-
25

торой присутствовало 69 делегатов. Все они были комму¬

нистами, большинство — с дореволюционным партийным

стажем.
На утреннем заседании выступил Владимир Ильич Ле¬

нин, он говорил:
—	Товарищи, вам придется вести теперь работу в усло¬

виях перехода к новой полосе деятельности Советской

России... Эти условия... вызваны... переменой положения

как международного, так и внутреннего фронта, которая

произошла за последнее время.
Коренное изменение состоит в том, что главные силы

белогвардейской контрреволюции сломлены после пораже¬

ния Юденича и Колчака и после победы над Деникиным.

Хотя в этом отношении надо быть осторожным, так как

в последнее время произошла заминка под Ростовом, в

Новочеркасске, что создает опасность, что Деникин может

оправиться...
Возможно, что будут попытки нашествия... возможно,

что со стороны групп контрреволюционеров будут попытки

террора, и сохранение боевой готовности для нас является

обязанностью... Чтобы победить... силу, оставшуюся нам

в наследие от капитализма, у нас есть одно средство: это

до максимума развить дисциплину и революционную энер¬

гию. ЧК должны опираться на коммунистические ячейки,

на профсоюзы — объединить свою работу с пропагандой

и агитацией...
*	* *
Коммунистическая партия принимала меры, чтобы по¬

кончить с Деникиным не только военным путем. Необхо¬

димо было лишить его поддержки казачества, оторвать

казачество от белого движения.
Еще 30 сентября 1919 года ЦК РКП (б) опубликовал

«Тезисы о работе на Дону». В них определялось отношение

партии и Советской власти к казачеству: «Мы возьмем под
26

свое решительное покровительство и вооруженную за¬

щиту те элементы казачества, которые делом пойдут

нам навстречу. Мы дадим возможность оглядеться и разоб¬

раться тем слоям и группам казачества, которые настроены

выжидательно, не спуская в то же время с них глаз».

Казачество должно быть вовлечено в сферу идей и политики

партии, говорилось в тезисах, в союзе с ними надо готовить

выборы в донские советские учреждения на основе Совет¬

ской Конституции.
В Москве по инициативе В. И. Ленина был созван

I Всероссийский съезд трудовых казаков. Он открылся
29	февраля 1920 года. Приехало 339 делегатов почти изо

всех казачьих областей.
1	марта 1920 года Ленин приветствовал съезд от имени

Совета Народных Комиссаров. Он говорил:
—	Международное положение Советской республики

никогда не было таким благоприятным и победоносным,

как теперь... Правда, эту победу мы заслужили неслыхан¬

ными тяготами, мы принесли невероятные жертвы. Послед¬

ние два года мы испытываем неслыханные мучения голода.

Эти мучения обрушились на нас, особенно когда хлебные

восток и юг были отрезаны от нас... Теперь империалисты

нас боятся, и им есть чего бояться, потому что Советская

Россия вышла из этой войны крепче, чем когда-нибудь...

И если что решило исход борьбы с Колчаком и Деникиным

в нашу пользу, несмотря на то что Колчака и Деникина

поддерживали великие державы, так это то, что в конце

концов и крестьяне, и трудовое казачество, которые долгое

время оставались потусторонниками, теперь перешли на сто¬

рону рабочих и крестьян, и только это в последнем счете

решило войну и дало нам победу.
...Война кровавая закончена, теперь мы ведем войну

бескровную против разрухи, против разорения, нищеты

и болезней, в которые нас повергла четырехлетняя империа¬

листская война и двухлетняя гражданская. Вы знаете,

что это разорение ужасно. Сейчас на окраинах России, в
27

Сибири, на юге имеются десятки миллионов пудов хлеба...

а в Москве мучительный голод. Люди умирают от голода

потому, что не могут хлеба подвезти, а не могут подвезти

потому, что гражданская война разорила страну до конца,

разрушила транспорт, разрушила десятки мостов. Испор¬

чены паровозы, и мы не имеем возможности быстро по¬

чинить их. Мы с трудом добиваемся теперь помощи от

заграницы... Но если мы сумели продержаться два года

в такой кровавой войне, мы сумеем через все трудности

продержаться и десять и больше лет. Мы завоевали себе

тот опыт руководства трудящимися массами через рабочих,

который проведет нас через все трудности на этом бескров¬

ном фронте борьбы против разрухи и приведет к большим

победам, чем наши победы на войне против международного

империализма.
Съезд высказался за участие трудящихся казаков в

органах Советской власти вместе со всеми рабочими и

крестьянами, призвал казаков крепить союз рабочих и

крестьян.
Земля слухами полнится — и вскоре весь юг узнал о

решениях съезда трудового казачества, о докладе Ленина.
Заколебались донские и кубанские казачьи полки, зами-

тинговали и стали бросать позиции, расходиться по хуто¬

рам, станицам Дона и Кубани. «Расстрел отменен, мы

амнистированы, пойдем по домам, землю пахать надо...»
Белый фронт разлагался.
К тяжестям послевоенной разрухи в стране прибавился

еще и неурожай. В России не хватало всего, что необхо¬

димо людям для жизни: продовольствия, топлива, одежды,

медикаментов, соли, мыла, спичек. Казалось, рухнула вся

система экономических отношений между людьми, скла¬

дывавшаяся веками.
Не хватало даже бумаги, чтобы печатать стремительно

обесценивающиеся деньги.
28

Деньги первых лет революции... Тысячерублевый крас¬

ный расчетный билет. Ни номера, ни водяных знаков.

Подделки не опасались: дороже станет напечатать. Цены

исчислялись миллионами. Спекулянты этих денег не брали,

хоть и стояла на бумажках надпись: «Обеспечивается всем

достоянием Республики». Какое достояние имел в виду

товарищ народный комиссар финансов, ставя на этом рас¬

четном знаке свою подпись? Думается, не опустошенную

войной и заграничными царскими займами российскую

казну.
Припрятавшие золотишко от прошлых времен с любо¬

пытством наблюдали тяжелую жизнь, гадая, когда — сего¬

дня или завтра — от голода падут Советы, не побежденные

армиями четырнадцати держав.
Ночи напролет не гасли огни в зданиях чрезвычайных

комиссий в Москве, Ростове и во многих других городах

республики. Работы хватало. Волной захлестывала рынок

спекуляция. Армии темных дельцов (валютчиков, нажи¬

вавшихся на голоде и разрухе), казалось, не будет конца.

А тут контрреволюционные заговоры в каждой республике,

губерниях, городах и селах.
С почерневшими от солнца и недоедания лицами круг¬

лосуточно мотались чекисты. Никто не спрашивал их, когда

они спят. Да и сами они об этом не задумывались.
ВЧК просила... требовала... приказывала.
Обязательное постановление
Черноморская чрезвычайная комиссия по борьбе с

контрреволюцией, саботажем, спекуляцией и преступле¬

ниями по должности при окружном ревкоме постановила:

гражданам города Новороссийска и его округов немедленно

прекратить пьянство и употребление суррогатов, одурмани¬

вающих человеческий организм, как, например, кокаин,

спирт, самогон, вино, денатурат и т. д., прекратить само¬

чинные обыски, грабежи, вооруженные нападения, кражи
29

различнейшего характера, бандитизм, спекуляцию во всех

ее видах и формах.
За неисполнение сего приказа со дня его опубликования

виновные будут подвергнуты наказанию согласно военно¬

революционному времени.
Обращение от Черноморской чрезвычайной комиссии
...Назначенный на днях новый состав комиссии ставит

своей целью доказать рабочим и честным гражданам, что

Чрезвычайная комиссия не является пугалом для масс, а

есть орган защиты трудового народа от покушений контр¬

революции на его священные права... Пусть трепещут аген¬

ты контрреволюции, преступной деятельности которых

будет положен конец!
Газета «Красное Черноморье»
18	августа 1920 года
Нападение белых банд
30	июля белые банды вторично пытались совершить

нападение на Армавир. Вечером 29 июля станица У бежен¬

ская была занята белой бандой в 300 сабель под руководст¬

вом есаула Ковалева. Утром 30 июля противник подвинулся

к самому Армавиру и выпустил по городу несколько артил¬

лерийских снарядов, но огнем нашего бронепоезда одно из

орудий белых было уничтожено. Далее нашим энергичным

наступлением были очищены от белых станицы У бежен¬

ская, Николаевская и Богословская. Банды белых бежали,

увозя на 20 подводах своих раненых...
РАЗВЕДЧИК КРАМНИС
Подполковник царской службы Адольф Крамнис, из

прибалтийских немцев, был опытным и искусным развед¬

чиком. Особо отличился во время войны.
В конце 1917 года он ушел к белым: сначала — к гене¬

ралу Каледину, после его самоубийства — к Краснову, а

потом — к Деникину, участвовал в боях, был ранен, в

начале 1920 года пробрался в Екатеринодар, к генералу

Романовскому, который его хорошо знал и ценил.
После совещания разведчиков в штабе Деникина Крам-

нису было поручено пробраться в занятый большевиками

Новочеркасск и там через некоего посредника найти явоч¬

ную квартиру полковника Лукьянова, который осел там и

сколачивал подпольную организацию «Спасение России».
Инструкция предписывала, что перейти линию фронта

надо у станции Великокняжеская, оттуда двигаться в Ново¬

черкасск пешком, поступить на службу в какое-нибудь

тыловое учреждение Красной Армии, где можно заниматься

разведкой. Подобрать группу энергичных и боевых офице¬

ров и вместе с ними готовить восстание против Советской

власти.
Не так легко было перейти линию фронта. Зато перейдя

ее, Крамнис сразу сумел примкнуть к группе пленных

белогвардейцев. Отправили его в Ростов, но там он объявил

себя больным, и его поместили в эвакопункт на вокзале.

Оттуда бежал с удостоверением на имя служащего Влади¬

кавказской железной дороги и пешком добрался до Ново¬

черкасска. Здесь он пошел прямо к старому знакомому,

немцу Дитмару. Этого Дитмара он, Крамнис, когда-то оста¬

вил в Новочеркасске как своего агента, и тот его госте¬

приимно принял. Сестра Дитмара служила секретарем у

районного военного инженера и без труда устроила посто¬

яльца делопроизводителем при военном коменданте стан¬

ции Новочеркасск.
Разведчик был зачислен в штат под именем Ивана

Петровича Петренко. Фальшивые документы, которые он

представил, были сработаны отлично. В руках «товарища»

Петренко оказались пропуска для проезда по железной

дороге в любом направлении, кроме того, он получил

возможность регистрировать проходящие через станцию

воинские эшелоны и следить за передвижением частей

местного гарнизона.
31

Полковник Григорий Михайлович Лукьянов, бывший

командир одного из разбитых белогвардейских полков,

жил в Новочеркасске по фальшивым документам сотруд¬

ника Пензенского совнархоза. Домишко его стоял на окраи¬

не, у оврага, и найти его было не так-то просто. Все же

Петренко нашел, постучал.
Дверь открыл усатый мужчина средних лет. За его

спиной маячил высокий кавказец в красноармейской фор¬

ме. Петренко предъявил условный знак — половинку

удостоверения Пензенского совнархоза.
—	Ну наконец-то, Иван Петрович,— обрадовался Лукь¬

янов.— Я вас уже десять дней жду! Здравствуйте! Здрав¬

ствуйте! Пожалуйста, знакомьтесь.— И представил высо¬

кого кавказца с военной выправкой: — Наш кадровый офи¬

цер Маматов. В настоящее время командир конвойной

части у красных и самый надежный из моих помощников.
Затем Лукьянов предложил обсудить ближайшие задачи.
—	С тех пор,— начал он,— как Новороссийск попал в

руки большевиков, то есть в конце марта, обстановка, сами

понимаете, осложнилась. Теперь вся надежда на Крым, где

укрепился генерал Врангель. Наша самая главная задача —

подготовить большое восстание. Оно должно охватить

Дон, Кубань, весь Северный Кавказ. И большевики сами

создали для этого благоприятные условия. Они вывозят

хлеб из здешних мест и вообще с юга в центральные гу¬

бернии. Казаки и крестьяне озлоблены до бешенства.

Пустите их — они большевикам глотки перегрызут! Силы

у нас большие, что и говорить. Не забывайте, многие офи¬

церы интернированы как пленные. Многие скрываются. Все

это нам на руку. Но есть и опасность. Дело в том, что

большевики обещают им амнистию, вызывают на регистра¬

цию. А мы должны привлечь офицеров на свою сторону!

И служивых казаков тоже. Они пойдут за нами все как

один. Здесь, в Новочеркасске, начальником пересыльного

пункта устроился штабс-капитан Киреев. Он наш человек.

С ним мы уже обо всем договорились. Через него проходят
32

все интернированные пленные. Я буду снабжать его необхо¬

димыми документами. А он станет переправлять этих

офицеров не в места высылки, а в донские станицы: там

они будут поднимать восстания. И еще: здесь, в городе,

мы можем создавать боевые группы из молодежи, хотя

бы из гимназистов. Давайте же распределим обязанности...
Он на минуту остановился, обвел всех взглядом и объ¬

явил почти торжественно:
—	Главная квартира штаба — штаба «Спасения Рос¬

сии» — будет здесь, у меня. Найдется старший по чину и

более авторитетный — я всегда уступлю ему это место.—

Лукьянов повернулся к Петренко: — Вы, Иван Петрович,

разрешите вас так пока и называть, возглавите оператив¬

ный отдел. Через вас будет проходить проверка и подбор

кадров. И, естественно, разведка. Штабс-капитан Киреев

и штаб-ротмистр Маматов возьмут на себя обучение боевых

групп и добывание для них оружия, войсковой старшина

Шмаков будет подбирать руководителей боевых групп...
—	Имею замечание...— перебил Петренко: — Прежде

всего нам надо разработать правила конспирации. Ново¬

черкасскую ЧК зовут «ночкой», но она не дремлет. Мы

обязаны быть осторожными, чтобы не погубить великое

дело, которое нам доверила история.
На последних словах голос Петренко слегка дрогнул.
Лукьянов согласно кивнул и напомнил:
—	Пора расходиться. Скоро выйдут патрули ЧК. Лучше

нам с ними не встречаться! — И прибавил: — Вы правы,

Иван Петрович. Надо серьезно подумать о конспирации.

Возьмите это на себя!
—	Слушаюсь, господин полковник!
Он еще не знал, что его слова о Новочеркасской ЧК

очень скоро подтвердятся в отношении его самого.
НОВОЧЕРКАССКИЕ ГИМНАЗИСТЫ
Новочеркасск был в те годы городом военных. В Платов¬

ской гимназии обучались только сыновья офицеров и зажи¬
2 А. Поляков
33

точных казаков. Для низших сословий двери гимназии

были закрыты.
Когда началась гражданская война, иные гимназисты не

смогли усидеть на школьной скамье, они ушли в белые

полки и в карательные отряды.
Весной 1920 года, после того как Красная Армия выг¬

нала белых с юга, многие гимназисты, взятые в плен, были

распущены по домам. Командование Красной Армии про¬

явило снисходительность к юным карателям: не расстреляло

и даже в тюрьму их не посадило, а только обязало вернуться

на школьную скамью.
Они, конечно, ходили в свои гимназии, ничего не поде¬

лаешь, но в классы заглядывать и не думали. Шатались по

коридорам, смотрели на всех свысока, как победители, и

рассказывали друг другу небылицы о своих «подвигах».
Войсковой старшина Шмаков, которому Лукьянов по¬

ручил заняться гимназистами, сам раньше учился в Пла¬

товской гимназии. Туда он и направился на другой день

после совещания. Все здесь ему знакомо: и дверь, и широкая

лестница, и старик швейцар. Шмаков даже разволновался.
Старшие классы помещались на верхнем этаже. Шмаков

поднялся и прошелся раза два по коридору. Тут и там

кучками стояли недавние гимназисты. Они с подозрением

поглядывали на незнакомца.
Один из них даже остановил его довольно грубо:
—	Вы кто такой? И что здесь надо?
Шмаков посмотрел на него: выцветшая солдатская

гимнастерка, шаровары невиданного покроя и тяжелые

английские солдатские ботинки на шнурках. Недурен гим¬

назист!
Все же ответил, что он бывший воспитанник Платовки

и пришел по старой памяти. Назвал свою фамилию.
Гимназист переменил тон. Сказал, что вся гимназия

знает о боевых заслугах Шмакова и что до недавнего

времени в актовом зале висел его портрет, но большевики

его сняли.
34

—	А ты чей? Фамилия твоя? — спросил Шмаков.
—	Торопов. Может быть, слыхали?
Гимназист Торопов был знаменитостью.
Шмаков вспомнил, что видел его однажды...
Ростовский миллионер Парамонов давал у себя в особ¬

няке банкет в честь Деникина. Был приглашен весь гене¬

ралитет, а также именитое купечество, городская знать.

Был там и Шмаков: ему оказали честь в признание его

боевых заслуг. Шмаков пришел, когда вечер был в разгаре.

Он заметил, что все взоры обращены на группу юных

офицеров. Один из них, подпоручик лет шестнадцати, гром¬

ко рассказывал, как в Ростове участвовал в облаве на

большевиков и ухлопал, как он выразился, большевика с

первого выстрела.
—	Вскинул винтовку, понимаете, и с первого выстре¬

ла — бац прямо в глаз! Тот так и покатился.
Старики слушали, добродушно усмехаясь. Никто не

спросил, был ли это на самом деле большевик или случай¬

ный прохожий. Никому и в голову не пришло возмутиться,

что гимназист гордится тем, что попал в человека с первого

выстрела...
Отеческим смехом заливался Деникин. В эту минуту

родилась слава гимназиста Торопова. Белогвардейская

печать писала о нем как о герое.
Шмаков быстро все вспомнил, и теперь беседа его с

Тороповым стала более доверительной. Он спросил, почему

так шумят в классах. Гимназист объяснил:
—	Ругаем офицеров и генералов. Награбили, сколько

могли, и дали ходу за границу. Шкуры свои спасают...

А народ бросили на милость большевиков! Кто же Россию-

то спасать будет? А? Можете вы сказать? Погибла теперь

Россия! Вот!
—	Неверно это! Ложь! Да, многие отошли... Одни под¬

дались большевистской пропаганде, другие просто прода¬

лись большевикам. Но мы... Мы еще живы! Мы не сдались

и не сдадимся! — яростно шипел Шмаков.
35

—	Это правда? — вспыхнул от радости гимназист.—

У нас в Платовской многие рвутся в бой! За спасение

России! Мы готовы хоть сейчас.
—	В таком случае,— сказал Шмаков, успокаиваясь,—

возьми двух-трех человек понадежней и приходите в парк.

Там поговорим.
—	Ждите! Сейчас придем!
Гимназист быстро удалился.
Шмаков не знал, должен ли он так сразу пойти на опас¬

ную встречу. Но не пойти тоже нельзя... Двое гимназистов,

которых привел Торопов, произвели на Шмакова самое

отрадное впечатление. Он узнал, что в городе существует

большая подпольная молодежная организация «Возрож¬

дение России». Есть оружие. Нужен только авторитетный

боевой офицер, который взял бы на себя руководство.

Шмаков пообещал представить их начальнику штаба «Спа¬

сения России».
Все шло отлично.
ВСТРЕЧА В ВОЕНКОМАТЕ
В тот же день приступил к выполнению возложенной

на него задачи и Иван Петрович Петренко. Не чета Шма¬

кову, он был разведчик опытный и уверенно взялся за

работу.
Пока Шмаков беседовал с платовскими гимназистами,

Петренко отправился в военкомат, предъявил документы

сотрудника военной комендатуры станции Новочеркасск,

и его пропустили.
Что ему нужно было в военкомате?
Очень просто: Петренко разыскивал бывших белых офи¬

церов, рассчитывая найти среди них тех, кого можно

было бы вовлечь в подпольную работу.
Прежде всего надо было раздобыть список офицеров и

определить, нет ли там старых знакомых.
Проходя по коридору, Петренко увидел на одной из
36

дверей картонную табличку: «Личный состав. Делопроизво¬

дитель».
В комнате за большим письменным столом сидел по¬

жилой человек: волосы ежиком, нафабренные усы, китель

без погон. Ясно — бывший офицер.
—	Что вам угодно? — сухо спросил он, поднимая глаза

на вошедшего.
—	Я, извольте видеть, офицер для поручений...
Он как бы запнулся и, довольно ловко изображая сму¬

щение и досаду, поправился:
—	Извините, старая привычка... я хотел сказать: сотруд¬

ник для поручений.
Расчет Петренко оказался верным.
Делопроизводитель понял, с кем имеет дело: он встал,

щелкнул каблуками и отрекомендовался:
—	Захаров Агафангел Васильевич, в недавнем прошлом

генерал-лейтенант. У них — делопроизводитель.
И спросил уже весьма любезно:
—	Чем могу служить?
Петренко объяснил, что комендатуре нужны опытные

офицеры. В качестве военспецов, как их теперь называют.
—	Ах, нужно все-таки?! Плоховато, видать, без нас

господам товарищам...
Петренко попросил показать ему личные дела бывших

офицеров. Но не тут-то было! Генерал оказался не так прост.
—	Не-е-т, батенька! Конечно, советский чиновник вам

бы все сразу выложил, а меня другим порядкам учили.

Извольте обратиться к моему начальнику, бывшему пол¬

ковнику Тринкелю. Он разберет вашу просьбу и, если сочтет

нужным, распорядится. Тогда я с удовольствием...
Петренко вышел и — прямо к Тринкелю. Тот вниматель¬

но изучил его документы и в просьбе отказал:
—	Комендант станции подчинен нам, и мы считаем,

что у него военспецов вполне достаточно.
Другой бы ушел. Но разведчику нельзя отступать, да

и некуда: списки офицеров были крайне необходимы.
37

Петренко сделал рискованный шаг:
—	Я одновременно выполняю поручение ЧК, поэтому

мне главным образом нужны списки бывших белых офи¬

церов.
Тринкель ответил более мягким голосом:
—	Это другое дело! Сразу бы так и сказали.
Он вызвал делопроизводителя Захарова, дал ему необхо¬

димые распоряжения — и через какой-нибудь час Петренко,

окрыленный успехом, покинул военкомат.
На другой день он явился с докладом к Лукьянову. Тот

тоже был доволен, но встревожился при упоминании о

полковнике Тринкеле.
—	Он изменник! Предатель России! Я сам, я сам,—

твердил он распаляясь,— я сам был председателем военно-

полевого суда, и мы этого мерзавца приговорили к пове¬

шению!
Далее последовал рассказ о том, что в 1919 году Трин¬

кель командовал красной бригадой, но где-то под Изюмом

был взят в плен войсками Деникина и за измену предан

военно-полевому суду.
—	Что еще нам было с ним делать? Повесить! Но при¬

говор послали на утверждение Деникину. А это было как раз

в день его рождения; старый тюфяк разнюнился и заменил

предателю веревку каторгой. Теперь все видят, кого его

превосходительство изволили помиловать! Изменника —

вот кого!
—	Ничего, господин полковник,— успокаивал его Пет¬

ренко,— не волнуйтесь так! Хотите, мы ваш приговор при¬

ведем в исполнение руками самих большевиков?
Он сел к столу, что-то написал и показал Лукьянову.

Это была анонимка. Красное командование извещалось, что

бывший кадровый полковник царской службы Тринкель,

пробравшийся в Красную Армию на командную должность,

содействовал разгрому вверенной ему бригады и был взят

в плен частями Добровольческой армии. Над ним был инсце¬

нирован военно-полевой суд за измену, и Тринкель якобы
38

был приговорен к повешению. После этого было инсцени¬

ровано помилование с заменой смертной казни пожиз¬

ненной каторгой.
Далее сообщалось, что этот шпион в настоящее время

занимает ответственную должность в военкомате.
—	Ну, голубчик вы мой, Иван Петрович! — приговари¬

вал Лукьянов, обнимая Петренко.— Теперь большевики са¬

ми его расстреляют. Как одна копейка! Какой же вы моло¬

дец! Надо бы под всех предателей такие липы

подкладывать!
—	А мы так и будем делать! — твердо пообещал Пет¬

ренко.
Но дела неожиданно приняли другой оборот.
Спустя час после ухода Петренко в военкомат пришел

новый посетитель — уполномоченный ЧК по борьбе с бан¬

дитизмом Николай Ершов, бывший моряк.
Он направился прямо в отдел личного состава.
Ершова здесь хорошо знали, и никто из бывших офи¬

церов не радовался его приходу.
—	Опять «братишечка» пожаловал,— шептались они.
На сей раз тревога была напрасной: Ершов явился в
военкомат по вызову, для заполнения наградной анкеты. Его

представляли к награде за храбрость в боях с белыми. Анке¬

та была заполнена быстро, Николай собрался было уходить,

когда Тринкель сообщил ему, что поручение ЧК выполнено:

списки бывших офицеров вручены товарищу Петренко.
—	Какие списки? И кто такой этот Петренко? У нас в

ЧК никакого Петренко нет,— удивился Ершов.
—	Позвольте! Петренко работает у военного комен¬

данта станции, но списки офицеров он потребовал для ЧК...
—	А документы вы у него проверили?
—	Он предъявил мне удостоверение на имя сотрудника

военного коменданта станции Ивана Петровича Петрен¬

ко,— заволновался Тринкель.
39

Встревожился и Ершов, но не подал вида, сказал:
—	Ладно, я проверю. Вы пока никому ничего не гово¬

рите, а если этот Петренко опять появится, вызовите меня.
Ершов решил, во-первых, доложить о происшествии

председателю ЧК Лисину и, во-вторых, выяснить, кто такой

этот Петренко.
На пути к осуществлению этих добрых намерений воз¬

никло неожиданное препятствие.
Вернувшись в ЧК, Ершов узнал, что близ города появи¬

лась крупная вооруженная банда и все чекисты по тревоге

выехали на ее ликвидацию. Николай тоже вскочил на ло¬

шадь. Только на третий день, усаживая в поезд пойманных

бандитов, которых отправляли в Ростовскую тюрьму, он

вспомнил о Петренко и решил зайти к коменданту станции,

своему давнему приятелю.
Не успел Ершов поздороваться, как в комнату вошел

один из сотрудников комендатуры с ворохом бумаг на

подпись.
Николай вгляделся в него — и быстро схватил за руку.
—	Спокойно! — и свободной рукой сорвал с него ре¬

мень, на котором в кобуре висел пистолет.
Потом подтолкнул задержанного к дверям. Перед вок¬

залом стояли извозчичьи крытые фаэтоны. Ершов усадил

своего сразу обмякшего и загрустившего спутника, сел

рядом и негромко назвал извозчику адрес Новочеркас¬

ской ЧК.
Некоторое время ехали молча, потом под мерный успо¬

каивающий цокот копыт уполномоченный заговорил:
—	Что ж ты молчишь? Или не узнаешь?
Задержанный отозвался не сразу:
—	Я вас в первый раз вижу.
—	А я вот тебя сразу узнал. А ты, видать, забыл тот во¬

семнадцатый годок, когда ходил под флагом генерала Ка¬

ледина. И вы здорово хорошо шли, но мы шли еще лучше.

Помните, как вы стояли здесь, в Новочеркасске, и пришел

товарищ Сивере с отрядом матросни (вот такие, как я,
40

братишки), и мы вытряхнули вас из города Новочеркасска?

Только офицерский госпиталь остался. Помнишь?
...Тогда Ершов сам был ранен, и его положили в тот же

госпиталь рядом с человеком, которого он теперь вез в кры¬

том экипаже. В госпитале сосед рассказывал всем, что его

якобы привезли с германского фронта без памяти, что

он даже не знает, в каком городе находится, и Колька

Ершов поверил ему, как родному брату, и жалел его, и

делился с ним...
—	Я ж тебе, мерзавец, свою махорку отдавал.
...Потом снова налетели белые, заняли Новочеркасск
и сейчас же пришли в госпиталь за соседом Ершова. Раз¬

говаривали с ним, держа руку под козырек.
—	Видать, ты у них был важная птица... Ну как теперь?

Вспомнил? Вспомнил, шкура, как мы с тобой дружбу водили

и как ты сразу показал на меня, что я матрос и надо

меня расстрелять? Помнишь? — допытывался Николай.—

А ведь меня уже повели на расстрел. Меня и еще

порядочно наших славных бойцов. Но ваши конвойные

сами нас отпустили.
Задержанный хмуро молчал, опустив голову.
Лошадь остановилась.
—	Слезай, приехали! — услышал он голос Ершова.
В ЧК Петренко обыскали — ив швах кителя, в каблуках
и подошвах английских армейских ботинок обнаружили

шифр, явки и пароли, а в карманах брюк — образец под¬

писки, которую давали вступающие в организацию «Спа¬

сение России».
Отпираться было глупо. Задержанный назвал свою под¬

линную фамилию и сознался, что он один из старших чи¬

нов штаба «Спасения России», что в царской армии и в

штабе «Спасения» ведал разведкой. Заявил, что много знает

и готов все рассказать, пусть только сохранят жизнь.
Казалось бы, Ершов мог ждать награды, по крайней

мере похвалы. Но председатель Новочеркасской ЧК Ли¬

син, непонятно почему, был недоволен.
41

Арест Крамниса создавал для чекистов серьезные труд¬

ности, и Лисин не знал, как быть. Он долго теребил свои

коротенькие усики и тер лоб. Долго думал, потом позвонил

в Ростов, начальнику оперативного отдела Донской ЧК

Зявкину. Несмотря на свои 25 лет, Зявкин уже обладал

большим опытом. При белых руководил Ростовским под¬

польным комитетом РКП (б), работал инспектором раз¬

ведотдела 13-й армии.
—	Вот так-так! — воскликнул он, выслушав сообщение

Лисина.— Хорошо, сейчас приеду.
У Зявкина в кабинете в это время сидел гость из Мо¬

сквы — оперативный сотрудник ВЧК Игорь Николаевич

Борисов. Совсем еще молодым подпоручиком царской армии

Борисов вступил в партию большевиков. И с тех пор ему

поручали очень ответственные и опасные дела.
—	А вы не согласитесь ли, Игорь Николаевич, поехать

в Новочеркасск вместе со мной? — спросил Зявкин.
—	Охотно!
Они сели в автомобиль и — прямо к Лисину.
—	Кто знает об аресте? — едва войдя, спросил Зявкин.

Он прошелся из угла в угол по кабинету.
Лисин доложил, что никто не знает, кроме коменданта

станции, но тот наш, коммунист, он предупрежден и будет

молчать.
Ввели арестованного. Зявкин задал ему тот же, видимо

тревоживший его, вопрос:
—	Кто из ваших знакомых знает о вашем аресте?
—	Никто, ведь меня доставили в ЧК в крытом фаэтоне

прямо с работы...
Крамнис сообщил, что собрание руководителей штаба

назначено на завтра, на два часа дня, у Лукьянова. Добавил,

что накануне его весь день томило тяжелое предчувствие;

сам не знает почему, но он был почти уверен, что его аресту¬

ют, и дал адрес Лукьянова своей любовнице Эльзе Дитмар,

которая должна сообщить полковнику, если он сегодня к

ней не придет. Его попросили рассказать, какими условными
42

знаками он пользовался. Оказалось, что у Крамниса есть

бинокль, в который заделана бумажка с особым паролем

для Крыма — в штаб Врангеля.
Зявкин спросил, когда и как он имел в виду использовать

этот пароль. Арестованный показал, что еще в феврале

в Екатеринодаре, в штабе генерала Романовского, ему объ¬

яснили, что если большевики займут Кубань, то он должен

будет подготовить вооруженное восстание на Дону и под¬

нять его, как только Врангель начнет наступление на Север¬

ный Кавказ. По ходу дела, если потребуется, он должен

пробраться к генералу Врангелю с информацией.
—	В штабе Романовского уверенно говорили о предстоя¬

щих морских десантах,— дополнил Крамнис.— Нашей

главной задачей было не дать сеять и убирать хлеб на

Дону и Кубани. Заморить голодом большевистскую

Россию.
—	Когда же вы намеревались отправиться в Крым? —

спросил Зявкин.
—	Думал в ближайшее время. Но меня задержал Лукь¬

янов. Навязал мне обязанности начальника оперативного

отдела у него в штабе.
—	Ясно,— заключил Зявкин.— Была у вас еще какая-

нибудь связь со штабом Врангеля?
—	Мне рекомендовали найти подходящего человека,

лучше из бывших офицеров, и послать его с шифровкой

и паролем.
—	Ну и как? Послали вы кого-нибудь?
—	Не успел.
Арестованного увели, и тогда Зявкин и Лисин, не сгова¬

риваясь, повернулись к Борисову.
Борисов улыбнулся:
—	По-моему, товарищи дорогие, к вашему берегу во

какая рыбка подплывает, а вы не радуетесь!
—	Чему же тут радоваться? — невесело возразил Ли¬

син.— У нас в штабе «Спасения» есть свой человек, и мы с

его помощью контролируем их деятельность. Теперь же,
43

когда они узнают об аресте этого сукина сына Крамниса,

штаб перебазируется, и мы потеряем связь...
—	Понимаю вас. Это, конечно, серьезно. Но этого мож¬

но избежать.
—	Необходимо избежать,— согласился Зявкин.— Но

как? — Он прошелся по комнате, остановился, задумался.

И нашел: — А хотя бы так: надо под каким-нибудь благо¬

видным предлогом вывести этого Крамниса из штаба. Пусть

он напишет Лукьянову, что так и так, сегодня, мол, утром

случайно встретил на вокзале старого врага, чекиста Ершо¬

ва. К счастью, тот его не узнал, быть может, просто не

заметил. Но в Новочеркасске ему больше оставаться нельзя,

и сегодня вечером он выезжает в Таганрог, а оттуда будет

пробираться в Крым. Встреча его с полковником невоз¬

можна, боится провалить весь штаб. Если все будет благо¬

получно, он либо сам вернется, либо пришлет кого-нибудь,

кто и привезет инструкции Ставки.
Лисин оживился:
—	Все это, пожалуй, хорошо придумано, но как вы¬

полнить?
—	А что тут особенного? Крамнис напишет и подпишет

что угодно. Видно же, что он трус и не прочь остаться в

живых. Значит, письмо к Лукьянову напишет. Это самое

главное. Остальное пойдет как по маслу... Надо, товарищ

Лисин, оцепить дом, где живет Крамнис,— конечно, не¬

заметно. Я войду туда вместе с ним, как его приятель,

который поможет ему уложить вещи. Благо, меня здесь

никто не знает. Он попросит свою дамочку отнести письмо

по адресу не раньше и не позже, чем завтра утром. А сегодня

вечером она проводит нас на вокзал. Вот и все. Не сомне¬

вайтесь, он сопротивляться не будет. А если паче чаяния

вздумает ерепениться, вы заберете его — и все.
—	Хорошенькое «и все»! Он нам провалит все дело! —

возразил Лисин.
—	Не провалит. Он хочет жить,— твердо заявил Зяв¬

кин и повернулся к Борисову: — Мы все думали, как пере¬
44

бросить вас к Врангелю. И вот все само идет в руки. Есть

пароль, будет письменная информация этого молодчика.

Что еще надо?
—	Правильно! — согласился Борисов.— Лучшего не

придумаешь. Крамнис останется у вас заложником. Так

мы ему и скажем, он обязательно должен это знать...
Все прошло гладко.
Вечерний поезд увез Зявкина, Крамниса и Борисова

в Ростов.
Ночью Зявкин по прямому проводу доложил Дзержин¬

скому, что Новочеркасская ЧК располагает шифрами, яв¬

ками, паролем в Крымский штаб Врангеля.
—	Отлично! — похвалил Дзержинский.— Раз у нас

есть пароль, надо поскорей снарядить туда подходящего

человека! Есть у вас такой?
Зявкин ответил, что у него находится Борисов из ВЧК.

Он готов выполнить задание.
—	Всецело одобряю эту операцию! — поддержал Дзер¬

жинский и попрощался.
ИНСПЕКТОР СТАВКИ
Спустя недели три в Новочеркасск прибыли по докумен¬

там ВСНХ инженер Игорь Николаевич Борисов и техник-

геодезист, он же секретарь, Коля Сизов, совсем еще моло¬

дой парнишка. Приезжие завалили номер гостиницы геоде¬

зическими инструментами и разными ящиками.
Из бумаг следовало, что инженер и техник направлены

в Новочеркасск и Ростов затем, чтобы найти наиболее

подходящее место для строительства большого завода сель¬

скохозяйственных орудий.
Инженер объяснил администратору гостиницы, что в

городе они пробудут недолго, а больше намереваются

разъезжать по области и делать геодезическую съемку, для
45

чего и привезены все эти громоздкие ящики и инструменты,

но комнату они хотели бы оставить за собой.
Приезжие разложили вещи, умылись с дороги, напились

чаю, и техник-секретарь пошел побродить по городу. Если

бы кто-нибудь понаблюдал за ним в этот момент, то, вероят¬

но, удивился бы. Приезжий ходил по Новочеркасску не

как турист, а как человек, хорошо знающий город и кого-то

разыскивающий.
Действительно, Коля Сизов уверенно свернул в одну

боковую улицу, потом в другую, потом попетлял по переул¬

кам и вышел на Биржевой спуск, по которому Крамнис

когда-то ходил на связь к полковнику Лукьянову. Он уверен¬

но вошел во двор и постучался во флигель, где жил полков¬

ник. Назвал пароль, и его впустили. Он застал самого

Лукьянова. Там находился и Маматов.
Оба встревожились и насторожились, когда незнакомец

протянул полковнику конверт. В нем оказалась та самая

половинка удостоверения Пензенского совнархоза на имя

Петренко, которую в свое время им предъявил Крамнис.

У Лукьянова и Маматова отлегло от сердца: они давно

ждали вестей от Крамниса, и вот он наконец откликнулся.

Слава богу!
В конверте лежала также записка инженера Борисова,

приглашавшая гражданина Лукьянова пожаловать сегодня

в гостиницу «Золотой якорь», в комнату № 17, для перего¬

воров о работе в изыскательской партии.
В гостиницу пришли оба — Лукьянов и Маматов.
Борисов встретил их приветливо, но все же потребовал

вторую половину удостоверения Пензенского совнархоза.

Лукьянов предъявил ее, и приезжий передал ему самый

сердечный привет от господина Петренко — Крамниса.

Потом не спеша извлек из бокового кармана бумажник,

достал из-под подкладки какую-то бумагу и сказал:
—	Вот, господа, выписка из приказа по штабу барона

Врангеля о производстве господина Крамниса в полковники

и награждении его орденом святого Владимира второй
46

степени. Генерал Врангель оставил его при себе. Также

имею честь вручить вам, господин полковник, выписку из

приказа о вашем производстве в генерал-майоры.
Лукьянов остолбенел. Замер и Маматов, а гость, выдер¬

жав паузу, щелкнул каблуками и представился:
—	Подполковник Борисов. Прибыл по заданию Ставки

проинспектировать сформированные вами боевые группы,

и если все действительно обстоит так, как доложил Ставке

полковник Крамнис, ваше превосходительство может твердо

рассчитывать на высокие награды... барон Врангель умеет

ценить заслуги и благодарить за них.
Он бросил беглый взгляд на Маматова и многозначитель¬

но продолжал:
—	Вам, ваше превосходительство, предоставляется

право повышать своих офицеров в чинах и представлять

к награждению боевыми орденами.
Новоиспеченный генерал уже пришел в себя и так

расчувствовался, что обнял Борисова и горячо расцеловал.
—	Будьте не только представителем Ставки и инспек¬

тирующим офицером — будьте моим лучшим другом! Хотя

я теперь значительно старше вас по чину, но все ваши советы

и указания заранее принимаю и буду выполнять безого¬

ворочно.
—	Так и должно быть, пока я представитель Ставки,—

с достоинством напомнил Борисов и продолжал: — У меня

крайне мало времени, и я хотел бы все изучить обстоя¬

тельно, но как можно скорее, потому что у меня впереди

еще Кубань и Новороссийск и одно специальное и весьма

деликатное поручение, с которым придется выехать в Гру¬

зию. Так что если, ваше превосходительство, не возражаете,

перейдем к делу сейчас же. Предупреждаю, Ставка требует

абсолютной точности. Поэтому беседу нашу будем протоко¬

лировать. Это нужно для Ставки, а может быть, и для

истории, для грядущих поколений.
Лукьянов начал с перечисления частей Красной Армии,

куда штаб «Спасения России» сумел ввести своих офицеров.
47

В городе созданы также боевые отряды из гимназистов.

Они действуют активно, хорошо вооружены. Штаб готовит

покушение на сотрудников ЧК.
Тут Борисов, до сих пор слушавший молча и с видимым

удовлетворением, прервал Лукьянова:
—	Позвольте вас перебить, ваше превосходительство!

Это не годится для нашей доблестной армии. Безрассудно

ради одного удачного выстрела рисковать провалом всей

организации.
—	Вы правы, подполковник, это наша грубая ошибка.

Что поделаешь, молодежь горит желанием отличиться.—

И Лукьянов продолжил: — В станицах и хуторах нами соз¬

даны партизанские отряды. Ими командуют офицеры,

направленные нашим штабом. Наши боевые силы в городе

и партизанские отряды в станицах и хуторах составляют

примерно четыре тысячи человек, но число это быстро

растет.
—	Вооружение? — спросил Борисов.
Лукьянов обстоятельно рассказал, сколько имеется вин¬

товок, пулеметов, орудий и где они хранятся.
—	Хорошо,— сказал Борисов,— на этом пока остано¬

вимся. Прошу вас, ваше превосходительство, подготовить

мне списки наших людей во всех красных частях. Россия

когда-нибудь узнает имена своих героев... Отдельно прошу

все данные о вооружении, а также схему расположения

партизанских частей, сведения о командном составе. Еще

прошу план города с пометками, где укрыты наши силы,

то есть на каких улицах и в каких домах. Это ведь очень

важно для будущей операции. Но все эти сведения надо

тщательно зашифровать... Завтра я пришлю к вам Сизова.

Передайте ему все эти материалы. А потом, пожалуй,

возьмем с собой господина Маматова и поедем посмотреть

отряды на местах.
48

«ИЗЫСКАТЕЛЬСКАЯ ПАРТИЯ» ВЫЕХАЛА В ПОЛЕ
Через день изыскательская партия в составе инженера

Борисова, техника Сизова и рабочих Лукьянова и Маматова

на двух крытых фаэтонах, нагруженных геодезическими

инструментами, отправилась в дорогу. Побывали в стани¬

цах и на хуторах по реке Маныч, оттуда подались на Дон.
...Глядя на ковыльные степи, Борисов думал: «А где

же хлебные поля? Все заросло бурьяном. Никто не пашет,

не сеет, как же будут жить казаки?» Их путь лежал вдоль

железнодорожных путей, и он увидел замершие, стоящие

без движения поезда. Вспомнил предупреждение-приказ

Ленина, с которым Дзержинский познакомил на совещании

отъезжающих на места чекистов. Каждое слово врезалось

в память:
«Положение с железнодорожным транспортом совсем

катастрофично. Хлеб перестал подвозиться. Чтобы спа¬

стись, нужны меры действительно экстренные. На два

месяца (февраль — март) такого рода меры надо провести

(и соответственные еще другие меры подобного рода

изыскать):
I.	Наличный хлебный паек уменьшить для неработаю¬

щих по транспорту; увеличить для работающих... страна

будет спасена.
II.	Три четверти ответственных работников из всех

ведомств, кроме Комиссариата продовольствия и Военного,

взять на два эти месяца на железнодорожный транспорт

и ремонт. Соответственно закрыть (или в 10 раз уменьшить)

на два месяца работу других комиссариатов.
III.	В 30—50-верстной полосе по обе стороны желез¬

нодорожных линий ввести военное поло¬

жение для трудовой мобилизации на чистку путей и в во¬

лости этого района перевести три четверти ответственных

работников из вол- и у-исполкомов всей соответствую¬

щей губернии...»
Борисов молчал и думал, как скорее ликвидировать
49

бескровно этот штаб «Спасения России», чтобы трудовые

казаки могли безбоязненно обрабатывать поля и восстанав¬

ливать транспорт.
Генерал Лукьянов тем временем думал, как бы еще

подчеркнуть свое уважение к Борисову, который, беседуя

с командирами отрядов на местах, требовал строжайшей

дисциплины и безоговорочного подчинения штабу во главе

с господином Лукьяновым, произведенным за свои большие

заслуги в генерал-майоры.
—	Никаких самовольных действий, тем более никаких

вооруженных выступлений,— повторял везде Борисов.
Лукьянов не мог высказать этого вслух, но он буквально

таял от благодарности за такую поддержку его авторитета...
За короткое время Борисов подробно ознакомился со

структурой подпольной белогвардейской организации,

получил списки всех участников, узнал места хранения

оружия и расположение отрядов, готовых к выступлению.

Они действительно представляли немалую по тем временам

силу, и «инспектор» мог, не кривя душой, сказать Лукьянову:
—	Я вижу, ваше превосходительство, барон нисколько

не ошибся, произведя вас в генерал-майоры. Вы тут как

следует поработали... Барон будет очень, очень доволен.
Потом заявил, что, собственно, ему тут больше делать

нечего и он уедет на Кавказ, у него там важное дело. Но

перед отъездом из Новочеркасска он хотел бы встретиться

со всеми командирами и штабными офицерами, входящими

в организацию.
—	Конечно! — обрадовался Лукьянов.— Я и сам хотел

просить вас об этом.
Сбор состоялся на другой день в большой пригородной

роще, в овраге. Явилось человек тридцать офицеров.
Генерал Лукьянов — все уже знали, что Врангель повы¬

сил его в звании,— не мешкая, предоставил слово инспек¬

тору Ставки подполковнику Борисову.
50

—	Просим вас откровенно сказать, что вы думаете о

нашей готовности к борьбе.
Борисов заговорил не сразу. Он всматривался в лица,

вздыхал, потом выдвинул вперед бравого кавказца.
—	Предлагаю сначала послушать господина Маматова.

Он боевой офицер, вы его хорошо знаете. Я во многом

согласен с ним.
—	Господа! — начал Маматов.— Еще недавно все мы

сражались в рядах доблестной Добровольческой армии

генерала Деникина. Белое знамя — символ беспорочной

чистоты — развевалось над нами. Под этим знаменем мы

шли навстречу славе и победе... Как же могло случиться,

что эта хорошо вооруженная, одетая и обутая, сытая армия

бежала от полуголодных, раздетых и разутых большевиков?

Имейте мужество, господа, узнать правду. Добровольческая

армия погибла потому, что разложилась. Она покинула

дорогу побед и славы и просто-напросто занялась грабежа¬

ми. В Ростове офицеры генерала Деникина вместе с уголов¬

никами ограбили Кредитный банк. Вы уже, вероятно, чита¬

ли об этом в большевистских газетах и, конечно, не верили.

Я бы тоже не поверил. Но что делать, господа, это правда.

Генерал Деникин оказался бессилен против этого позора.

Вместе с генералом Романовским он убыл в эмиграцию. Ро¬

мановского убили в Константинополе несчастные, обману¬

тые им молодые офицеры... Зачем я рассказываю вам все

это? Ведь борьба продолжается! Знамя, выпавшее из рук ге¬

нерала Деникина, поднял генерал Врангель. Борьба продол¬

жается. Но сможет ли он прорвать фронт и прийти сюда, к

нам, на помощь? Увы, армия Врангеля в крайне трудном

положении. Кавалерия почти вся спешена, потому что дох¬

нут лошади, нет фуража. Солдаты голодают. Они вынужде¬

ны сами заботиться о себе, иначе говоря, мародерствовать.

Это восстанавливает против нас народ. Растет недовольство

на Дону. Тем казакам, которые не идут к нам в отряды, мы

не дали сеять хлеб, а те, кто в отрядах, не хотят и не могут

сеять. Хлебные амбары пустеют, даже мышам ничего не
51

остается. Голод надвигается на юг. Это страшно... Теперь

еще и другое. На Советскую Россию напала Польша. Конеч¬

но, ей помогают Франция и Англия, а Америка — ее глав¬

ный интендант. Но ведь они-то любят загребать жар чужи¬

ми руками! И тут с ними получается неприятная история.

Они будто наступили на кочергу, а она их — по лбу! Говорю

так потому, что нападение Польши не только не ослабило

Совдепию, а, наоборот, вызвало бурный подъем патриотизма

в армии и в народе.
Оратор умолк. Тогда заговорил Борисов:
—	Вы, конечно, знаете, господа, что генерал Брусилов,

а с ним немало других генералов пришли к большевикам

и предложили Красной Армии свою помощь в борьбе с

Польшей. Это произвело потрясающее впечатление! У нас

в Крыму, в армии, только и слышишь, что «лучше идти бить

поляков, чем своих, русских». Не приходится, я думаю,

объяснять, что, когда в армии царят такие настроения, на

нее слишком полагаться нельзя. Объезжая станицы Дона,

мы с генералом Лукьяновым случайно встретили денщика

Брусилова. Старый казак, влюбленный в своего «доброго»

генерала, с восторгом рассказывал нам о брусиловском

прорыве 1916 года, о его храбрости, выносливости. В свои

шестьдесят три года он был способен проскакать верхом

40—50 верст! Старик денщик дал нам советскую газету

«Правда» от 23 мая, где напечатано воззвание Брусилова

«Ко всем бывшим офицерам, где бы они ни находились».

Прошу вас, господин генерал, прочтите его, у вас голос

более громкий...
Лукьянов кисло улыбнулся, но стал читать:
«В этот критический исторический момент нашей народ¬

ной жизни мы, ваши старшие боевые товарищи, обращаем¬

ся к вашим чувствам любви и преданности к родине и взыва¬

ем к вам с настоятельной просьбой забыть все обиды, кто

бы и где бы их вам ни нанес, и добровольно идти с полным

самоотвержением и охотой в Красную Армию, на фронт

или в тыл... и служить там не за страх, а за совесть... отсто¬
52

ять во что бы то ни стало дорогую нам Россию и не допу¬

стить ее расхищения, ибо в последнем случае она безвоз¬

вратно может пропасть, и тогда наши потомки будут нас

справедливо проклинать и правильно обвинять...»
Лукьянов закончил чтение и вернул газету Борисову.
—	И это пишет бывший главнокомандующий Юго-За¬

падного фронта, под командованием которого были миллион

солдат и сотни генералов!
На присутствующих все это произвело сильнейшее

впечатление, послышались возгласы: «Как, даже Брусилов,

даже он идет на службу к большевикам! И не только идет,

а требует того же от других!» Другие кричали: «Мы.Бруси¬

лова знаем, это национальный герой, и не может быть,

чтобы его принудили к такому поступку, чтобы он сделал

это из корысти!»
—	Что же, это святая правда,— подтвердил Борисов.—

Уезжая из Крыма, я сам читал воззвание Брусилова к вран¬

гелевским солдатам и офицерам, где он призывает идти

бить поляков. Воззвания эти подписаны председателем

ВЦИК Калининым, председателем Совнаркома Лениным

и Брусиловым — председателем Особого совещания при

Главкоме Красной Армии.
Все утихли в недоумении. На многих лицах появилась

растерянность...
На этом сбор закончился.
Расходились сумрачные, невеселые, охваченные сомне¬

ниями или страхом.
Один только человек был доволен — оперативный сот¬

рудник ВЧК Игорь Николаевич Борисов. У него было для

этого достаточно оснований. Во-первых, он завоевал дове¬

рие главы подпольного штаба Лукьянова. Во-вторых, рас¬

пропагандировал Маматова и с его помощью посеял смяте¬

ние в душах руководителей штаба и командиров. В-третьих,

он мог быть уверен, что никаких сколько-нибудь серьезных

вооруженных выступлений не будет.
—	Я еще приеду,— пообещал он Лукьянову на про¬

щание. 53

ССОРА ГЕНЕРАЛОВ И КОНЕЦ ШТАБА
Зявкин и Лисин как бы незримо присутствовали при

всех встречах Борисова с деятелями белого подполья — ив

станицах, и в Новочеркасске. Они восторгались Борисовым,

его умением держать себя, вызывать доверие и располо¬

жение.
Однако с отъездом Борисова возникал важный вопрос:

как долго новочеркасские подпольщики будут выполнять

его распоряжения и удерживаться от выступлений?
Надолго ли сохранится оцепенение, охватившее их,

когда они слушали безрадостную, безнадежную речь «ин¬

спектора»? Взять хотя бы гимназистов. Эти еще просто не

дозрели до благоразумия и осторожности. Им надо воевать!

Им стрелять надо и бросать гранаты. Как бы чего не выки¬

нули именно теперь — как бы в пику инспектору и Ставке.
Положение неожиданно осложнилось: прошел слух, что

армия Врангеля предприняла большое наступление, что она

двинулась в Донецкий бассейн, заняла крупные станции

Ясиноватая и Дебальцево и с боями пробивается к Ростову.
Лукьянов встревожился. Возникал вопрос: как быть?

Обстановка требовала быстрых и самостоятельных решений,

а он не знал, что предпринять, и боялся ошибиться. Он

вызвал Киреева. Тот тоже слыхал о наступлении Врангеля.

Но что делать, не знал и он. Лезть в петлю не хотелось,

сидеть сложа руки тоже нельзя было. Решили составить

подробный план захвата городской тюрьмы и освобождения

арестованных белогвардейских офицеров.
Не успели приступить к работе, как прибежал Шмаков.

Узнав, чем заняты Лукьянов и Киреев, он вышел из себя

и стал кричать:
—	Не надоело вам, ваше превосходительство, планы

разрабатывать? Действовать надо! Действовать! Понятно?

Арсенал надо взять сегодня! Офицеров освободить сегодня!

Вооружить их — и через два часа город в наших руках.
54

—	Послушайте, Шмаков,— оборвал его Лукьянов,— да

вы сошли с ума! Мы можем подготовиться к выступлению,

но выступать без приказа Ставки не имеем права!
—	Какое тут к черту право? Я беру отряд в двадцать

восемь человек.
Лукьянов опять перебил:
—	Да если хоть один из них будет арестован, это провал,

всего штаба! Об этом вы подумали?
—	Об этом нечего думать. Мои люди мало что знают

о существовании вашего хваленого штаба!.. Вот так, ваше

превосходительство.
Глаза у него горели, он задыхался от ярости. Выбежал

из помещения, хлопнув дверью...
Ночью Лукьянов со многими командирами отрядов,

группировавшихся вокруг штаба, сидели в надежном укры¬

тии неподалеку от Арсенала и вслушивались в ночную ти¬

шину.
Но вот со стороны Арсенала раздался винтовочный

выстрел.
—	Арсенал, господа! Началось! — шепотом сказал

генерал.
Вновь стало тихо, как-то угрожающе тихо. Потом огрыз¬

нулся пулемет, послышались два взрыва.
—	Гранаты! — определил кто-то.
Наступившую после этого тишину больше не нарушил

ни один звук...
—	Ну, со святыми упокой! Ясно, господа, операция не

удалась! — сказал кто-то.
—	А ведь ему, мальчишке, говорили...— начал было

Лукьянов.
Но люди сидели молча, у них пропала надежда, и никого

не интересовало, что и кому сказал Лукьянов.
Стали расходиться. Условились собраться в штабе,

когда что-нибудь прояснится.
Раньше всех пришел Киреев. Он сообщил, что ночью

был в наряде. По-видимому, большевики чего-то ждали,
55

не иначе как их кто-то предупредил, и они выставили у

Арсенала и у тюрьмы такую охрану, точно готовились бог

весть к какому сражению. В полночь к часовому подошел

незнакомец и попросил пропустить его в Арсенал. Часовой

прогнал его. Человек не уходил и все говорил, что больше¬

вики хотят погубить Россию, что они продадут ее. Тогда

часовой выстрелил. Киреев видел труп. Это был Шмаков.

Тут же из-за угла выбежала целая орава с криками: «Да

здравствует единая, неделимая Россия!» По ним дали корот¬

кую очередь из «максима», несколько человек упало. Осталь¬

ные побросали оружие. Один до того растерялся, что бросил

две свои гранаты — ни в кого, просто, чтобы избавиться.

Киреев видел этих пленных. Все до одного — гимназисты...
В тот же день Лукьянов разослал на места письма о про¬

вале операции Шмакова. Мол, полюбуйтесь, чем кончаются

самовольные вылазки!
Гибель Шмакова остудила немало горячих голов, но не

все. Дня через три случилось новое происшествие.
Вечером в комендатуру ЧК пришла пожилая дама и

заявила дежурному, что пропал ее муж. Утром ушел на

службу в обычное время. В четыре часа ему пора быть дома,

но он не пришел. И вот уже половина одиннадцатого, а его

все нет. Дама спрашивала, нет ли его среди арестованных.

Дежурного, розовощекого и жизнерадостного малого, ни¬

сколько не встревожило это сообщение.
—	Сейчас посмотрим,— сказал он почти весело.— А

вы садитесь, мамаша!
Дама обиделась.
—	Я вам не мамаша, молодой человек! Я к вам по делу

пришла. Ответьте на мой вопрос.
—	Да что вы волнуетесь? — все так же добродушно

удивился дежурный.— Если старичок у нас, что ему сдела¬

ется? А фамилия какая?
—	Захаров.
Посетительницу раздражала фамильярность этого

краснощекого детины. Ее разозлило, что он назвал мужа
56

старичком. Как ни было ей противно проявить свою слабость

в ЧК, все же она села: от волнения трудно было держаться

на ногах.
А дежурный не замечал этого.
—	Та-а-к,— сказал он.— Значит, говорите, Захаров.

А по имени-отчеству? Лет сколько? Занимаемая должность?
Дама ответила на все вопросы: Захаров Агафангел Ва¬

сильевич, генерал-лейтенант.
—	Вона! Генерал-лейтенант он у вас? А занимаемая

должность — делопроизводитель в военкомате?
Он стал рыться в бумагах и ведомостях и наконец

сказал:
—	Нема его у нас, мамаша! Рад бы душой, много у нас

тут этой белогвардейской шушеры и всякой контры, но,

к сожалению...
Дама ушла, не зная, где еще искать пропавшего мужа.
Однако след его вскоре отыскался.
Дело было так.
Хорунжий Полунин, состоявший при генерале Лукьяно¬

ве порученцем, вернулся из поездки в станицу Манычскую

крайне встревоженный. Он доложил, что командир Маныч-

ского отряда полковник Кошелев просит генерала Лукьяно¬

ва прибыть к нему как можно скорей, потому что в Маныч-

ской появился, как выразился Кошелев, «старший руково¬

дитель», который распоряжается и приказывает, а он, Коше¬

лев, не знает, что делать.
Лукьянов с Полуниным и Маматовым отправились в

Манычскую. Недалеко от хутора их встретили верховые,

посланные Кошелевым. Они рассказали, что прибывший,

некий генерал Захаров, нагнал панику на население, сейчас

в балочке будет смотр отряда и скоро отряд пойдет в наступ¬

ление на станицу Манычскую.
—	Ведите! — грозно гаркнул Лукьянов.
Двинулись в хутор Тузловку, вошли в хорошо знакомый

Лукьянову дом, где помещался штаб отряда. Все находив¬

шиеся в штабе офицеры встали и приветствовали его. Заха¬
57

ров, изучавший в это время карту местности, не поднял

головы. Это не предвещало ничего хорошего.
Едва сдерживаясь, Лукьянов заговорил о назначении

новочеркасского штаба «Спасения России», во главе которо¬

го поставлен он, Лукьянов, и его полномочия подтверждены

Ставкой барона Врангеля. Поэтому он, Лукьянов, хотел бы

знать, почему здесь готовят военную операцию в обход

штаба «Спасения России».
Генерал Захаров заметил, что, по его сведениям, госпо¬

дин Лукьянов собирался приурочить свое выступление к

моменту, когда Врангель высадит десант.
—	Так? — спросил он и тут же выпалил: — А если де¬

санта не будет?
Лукьянов объяснил, что такие указания ему дал инспек¬

тор, недавно приезжавший из Крыма, из Ставки, но Захаров

перебил его:
—	Ах, из Крыма? Отлично! — И, указывая на сидевшего

поодаль средних лет мужчину в военном кителе без погон,

сказал: — Рекомендую, подполковник Фортопопов. Только

что из Крыма. Извольте послушать, господа, что он расска¬

зывает о Крыме и штабе Врангеля. Там дела очень серьез¬

ные. Не знаю, все ли мы сможем пойти за генералом Вран¬

гелем. Скажу прямо: нам нужна единая, неделимая Россия

во главе с государем императором!
Все согласно закивали головами. Захаров продолжал:
—	Если мы будем бороться за это и только за это, нас

поддержит все казачество. А теперь извольте послушать,

что делает этот господин барон фон Врангель. Нашу слав¬

ную Добровольческую армию, нашу героическую армию

он переименовал в «народную»! Славные императорские

знамена из парчи Врангель заменил ненавистными каза¬

честву красными тряпками. А генерал Писарев, начальник

штаба сводного корпуса, издал интересный приказ. Он

смеет утверждать, что армия генерала Деникина была

разбита потому, что якобы погрязла в грабежах, в разгуле,

потому, что она якобы чинила насилия над населением.
58

У Захарова дрожал от ярости голос. Держа в руке

какую-то бумажку (по-видимому, тот злосчастный приказ

генерала Писарева), он кричал:
—	Читайте! Читайте! Любуйтесь, как низко может пасть

генерал! Вот он пишет, этот Писарев, что население встреча¬

ет Добровольческую армию хлебом-солью и колокольным

звоном, но быстро разочаровывается в ней из-за грабежей

и бесчинств и провожает ее проклятиями и стрельбой в

спину, а молодые просто уходят к красным!
Генерал Захаров говорил и говорил... и закончил свою

речь призывом поскорее выступать, ибо людям надоело

ждать; чего доброго, отряды начнут разлагаться.
Это было правдой. В отрядах, которые организовал

Лукьянов и которые хотел взять под свое руководство Заха¬

ров, было немало людей, которым не сиделось дома. В похо¬

дах жизнь вольная! Этим людям обещали поход, и надо

было выполнять обещание.
Лукьянов почувствовал, что большинство присутствую¬

щих явно на стороне Захарова. Он попытался напомнить

о том, что он все-таки начальник «Спасения России». На

Захарова это не произвело никакого впечатления. Он заявил,

что по решению группы генералов — тут он назвал целый

ряд фамилий — он, генерал Захаров, как офицер, верный

присяге, принесенной его величеству, и старший в чине,

берет трудные обязанности начальника на себя. Он закончил

свою тираду, глядя Лукьянову прямо в глаза:
—	И если вы, новоиспеченный генерал так называемой

«народной» армии, не подчинитесь решению группы кадро¬

вых генералов, это ваше дело, но было бы вам ведомо,

что Манычский отряд полковника Кошелева выполняет

мои приказы и только мои. В ближайшие дни мы выступаем

на линию Тихорецкая — Царицын. Затем отрежем больше¬

виков от Ставрополя, Терека и предгорий Кавказа.
Атмосфера накалилась, каждый чувствовал — сейчас

что-то произойдет.
Но произошло нечто такое, чего никто не ждал.
59

Лукьянов, только что посрамленный Захаровым, внезап¬

но спросил:
—	А вам, ваше превосходительство, известна дислока¬

ция красных в этом районе?
—	А для чего я, по-вашему, сидел у большевиков в

военкомате, если не для того, чтобы знать дислокацию

красных частей? В том районе, куда мы пойдем, красных

нет. Да-с!
—	Осмелюсь доложить, не там, ваше превосходительст¬

во, изволили торчать, где надо было! И не туда смотрели,

куда надо было.
—	А что? — насупившись, спросил Захаров.
—	А то,— елейным голосом ответил Лукьянов,— что

от меня вы вашу затею сочли нужным скрыть, а от боль¬

шевиков скрыть не сумели.
—	То есть?! — зарычал Захаров.
Лукьянов ехидно пояснил:
—	Не сумели скрыть свою операцию от большевистской

разведки — и штаб Кавказского фронта направил в наме¬

ченный вами район 29-ю дивизию, и вот уже второй день,

как она рассредоточивается на линии железной дороги

Тихорецкая — Царицын.
Захаров был ошеломлен.
—	Вы уверены? — строго спросил он Лукьянова, на

что тот ответил уже грубо:
—	Надо было раньше с нашим штабом посоветоваться!

Хотя бы потому, что у нас постоянно действует разведка

на железной дороге... А теперь извольте сами узнавать.
Теперь посрамлен был Захаров. Он покраснел и не знал,

в какую сторону отвернуться, чтобы не видеть офицеров.
Все же он овладел собой и приказал Кошелеву:
—	Выступление отложить. Провести разведку на желез¬

ной дороге.
Потом неожиданно миролюбиво обратился к Лукьянову:
—	Ну что ж, батенька, не будем ссориться, дело у нас

общее.
60

Вечером примирение было отпраздновано за обильным

столом, господа офицеры изрядно заложили за воротник

и, поднимая тосты за обоих генералов, пели «Боже, царя

храни», целовались и плакали пьяными слезами.
Потом разъехались каждый в свою сторону — и оба

генерала начали развивать бешеную деятельность друг

против друга, стремясь опередить один другого. Оба скола¬

чивали отряды, вооружали их и готовились к боевым вы¬

ступлениям.
В конце июня все они — генералы и офицеры — в один

день и час были арестованы сотрудниками Донской ЧК и

особых отделов частей Кавфронта. Оба белогвардейских

центра прекратили свое существование.
А хлебородная Донская земля пустовала. Рос на ней

ковыль, и одинокие всадники, скакавшие по ней в разные

стороны, очищали и так уже опустевшие закрома. Кое-где

уже сгребали только хлебную пыль. Неумолимо надвига¬

лось голодное время...
РАЗГОВОР В БИЛЬЯРДНОЙ
В феврале двадцатого года Екатеринодар был запружен

военными. В главном штабе Деникина, во множестве других

больших и малых штабов, в управлениях, службах и канце¬

ляриях работали сотни офицеров. Сотни приезжали в ко¬

мандировки по делам и без всякого дела.
У всех были деньги, о происхождении которых нетрудно

было догадаться... Все они были обременены тяжким гру¬

зом тоски, неуверенности в завтрашнем дне, разочарования

в жизни, презрения к самим себе, к своей судьбе, к своим

начальникам, которые тоже не знали, что будет завтра.
Тоска и деньги прокладывали дорогу в ресторан.
—	Пожалте-с! Милости просим!
В ресторанах Екатеринодара пили, ели, надрывно пели

почти круглые сутки.

Но среди гуляк с опустошенными душами были и другие:

они не пили, не затевали скандалов и драк. Однако сидеть

дома было трудно, невыносимо трудно оставаться наедине

со своими мыслями. Поэтому шли туда же, в ресторан, но

сразу спускались в полуподвальные помещения, где стояли

бильярдные столы и шары щелкали тоже почти круглые

сутки.
В бильярдной при ресторане «Кубань» среди мастеров

кия в последнее время особенно популярен стал штабс-ка¬

питан Удалов — молодой офицер лет двадцати пяти, сред¬

него роста, сухой, с темно-карими глазами, умными и

добрыми.
Не проходило вечера, чтобы Удалов не собирал за своим

столом компанию, чтобы компания эта не напивалась и не

шумела. Сам Удалов любил затевать споры на стратеги¬

ческие темы, главным же образом о том, что Доброволь¬

ческую армию губят олухи царя небесного, в огромном

количестве сидящие в штабах. Тут-то и начиналась кутерь¬

ма: одни из присутствующих признавали, что штабы пере¬

гружены олухами. Сторонники этого взгляда начинали

разбирать операции, которые были проиграны именно по

причине избыточности олухов. Другие спорили и клялись,

что вот-вот развернутся новые операции против большеви¬

ков, они уже готовятся... И следовали пьяные рассказы

о том, какие операции разрабатываются.
—	Думали ли вы, господа, когда-нибудь о том, почему

Буденный разгромил генерала Мамонтова? — возбужденно

говорил Удалов.— Как это могло случиться? Старый кадро¬

вый генерал, у него военное образование, у него опыт, и

какой опыт! И кто его разбил и обратил в бегство? Унтер-

офицер, командующий голодными и оборванными людьми.

Как же это случилось? Что произошло? Неужели чудо?

В том-то и дело, господа, что никакого чуда. Просто за

армией Мамонтова шел обоз награбленного имущества,

растянувшийся на шестьдесят верст. Большая помеха для

маневренности армии — признайте это. Так вот, когда вош¬
62

ли в Донскую область, из девяти тысяч всадников осталось

две. Остальные семь расхватали каждый свою долю награб¬

ленной добычи — и по домам. А Россия? А что с Россией

будет, если офицерская пехота Деникина и кавалерия Ма¬

монтова увлечены одной общей идеей грабежа и ничего им

на свете не надобно, кроме ворованного барахла? Кто

же в таком случае спасет Россию? Вы, пожалуй, скажете,

что Россию спасут англичане.
—	Вы так не думаете? — спросил кто-то из офицеров.
—	Я действительно так не думаю. Для чего англичанам

спасать Россию? Они делают здесь большое коммерческое

дело и нисколько не заинтересованы в том, чтобы в России

были покой, порядок и устойчивое правительство, понимаю¬

щее, что самодержавие отжило свой век, что стране нужны

культура, просвещение, что надо взяться за разработку

наших неисчислимых природных богатств. И тогда Россия

сделается передовой державой с развитой промышлен¬

ностью и грамотным населением. Но зачем Англии просве¬

щенная, мощная держава? Зачем ей такой конкурент на

мировом рынке? Наоборот, англичанам нужно, чтобы Рос¬

сия была страной темной, отсталой, с беспомощным и без¬

дарным правительством. Тогда англичане, французы, немцы

и американцы поделят мать-Россию на так называемые

«сферы влияния», и она станет второй Турцией или каким-

нибудь Сенегалом. Вот какая Россия нужна англичанам!

И теперь, когда страна так измучена, так изнурена, когда

она так голодает — шестой год воюем, господа,— они,

должно быть, потирают руки; еще немного крови, разруше¬

ний — и готово: любое правительство согласится на любые

условия просто так, за кусок хлеба и старые штаны... Поду¬

мать только: из полуголодной страны вывозят хлеб, грузят

на корабли. Увезти нельзя — сжигают при отступлении. Это

же варварство — обрекать всех русских на голод! Тяжело

мне так думать, тяжело все это говорить, но от правды

никуда не уйдешь... Посмотрите, какую ерунду порет на

банкетах генерал Деникин! И как у него только язык пово¬
63

рачивается благодарить англичан и называть помощью тот

бизнес, который они здесь делают. Они отправляют Деники¬

ну пароходы с оружием, оставшимся после войны, которое

им некуда девать. Денег не берут: они великодушны! Они хо¬

тят нефти. Деникин говорит: «Пожалуйста, сделайте одол¬

жение! Ведь вы нам оказываете бескорыстную помощь!» И

вот уже полтора года, как они выкачивают из России нефть,

платя за нее старыми пушками, которые нам здесь прихо¬

дится ремонтировать. И это бескорыстие? Посмотрите,

какие грандиозные прибыли извлекают они из русской сму¬

ты! Так в чем же, по-вашему, они заинтересованы: в том,

чтобы в России поскорей наступила мирная жизнь, или в

том, чтобы смута продолжалась до тех пор, пока они не

переправят сюда последний пуд железного лома?
—	Правильно! — поддержал Удалова молодой кор¬

нет.— Какое тут к черту бескорыстие!.. Но что вы предла¬

гаете? Или вы можете только порицать и критиковать?

Это всегда самое легкое. А что вы предлагаете?
—	По-моему, я говорил вполне ясно. Русский народ

должен решать свои дела сам. Не нужны нам заморские

«опекуны». Это акулы. И доказали это не раз. Разве не они

захватили весь каспийский флот и загрузили его нефтью как

раз в такой момент, когда Деникину корабли нужны были

для перевозки войск? Разве они не доказали этим, что тор¬

чат здесь только ради нефти, а на кровь, которую мы проли¬

ваем в гражданской войне, им наплевать? Посудите сами,

кому нужен был бой на Тихорецких полях, организованный

английскими советниками Деникина, когда погибли тысячи

людей? А плодороднейшие черные земли Терека, Кубани,

Дона вытоптаны конницей, позаросли бурьяном и уже не

один год не родят хлеба, которым кормилась не только

Россия, а вся Европа. Подумать только, идет сражение

за то, чтобы уничтожить все живое на этой земле! Ведь

впереди только голод. Голод для всей России. И кто его

организует? Антанта!
Возразить что-либо было трудно. Все молчали, пора¬
64

женные смелостью и откровенностью, с которыми Удалов

высказывал свои мысли. Штабс-капитан поднял трудные,

мучительные вопросы, и слушать его было тревожно. Подоб¬

ные мысли давно бродили в иных офицерских головах, но

высказать их вслух решались не многие. Перед большин¬

ством же офицеров подобные вопросы раньше не возникали,

и не было у них сомнений в правильности и разумности

того, что делает белая армия, в особенности того, что

делается в этой армии по требованию или указанию ан¬

гличан.
За годы, проведенные в военных учебных заведениях и

на военной службе, у этих людей сложилась автоматически

действующая уверенность, превратившаяся в привычку и

удобная тем, что надежно охраняла от раздумий, поисков

и сомнений... За какой-нибудь час этот отчаянный штабс-

капитан расшатал тяжелые каменные плиты, на которые

опирался их душевный покой. Кроме того, они почувствова¬

ли огромное превосходство Удалова, и объяснялось оно

тем, что тот, по-видимому, не состоял на иждивении у

чужих мозгов, думал своей головой, смотрел своими гла¬

зами...
Кто-то испуганно прошептал соседу:
—	Вам не кажется, что этот господин большевистски

настроен? Я, например, уверен.
И он не ошибся. Под личиной штабс-капитана Удалова

в Екатеринодаре действовал сотрудник ВЧК — большевик

Игорь Николаевич Борисов. Отсюда путь его лежал в Ново¬

российск, потом — в Грузию. Борисов командировался

в Тифлис с заданием проникнуть в аппарат меньшевист¬

ского правительства, организовать освобождение больше¬

виков, томящихся в тюрьмах Тифлиса и Батума, а также по¬

мешать отправке оружия из Тифлиса белогвардейскому

подполью на Северный Кавказ.
3 А. Поляков
65

НОВОРОССИЙСК — ГОРОД АНГЛИЙСКИЙ
Еще в тот осенний день 1918 года, когда английские

корабли доставили в Новороссийск для генерала Деникина

первую партию оружия, порт и город понравились этим

мореплавателям. Привычным чутьем своим угадали они

торговые, стратегические и политические возможности,

что сулило бы им обладание этим городом. Кто-то из них

изрек в порыве патриотического восторга:
—	Новороссийск должен бы, собственно говоря, быть

городом английским.
Белые генералы этому всячески содействовали.
Для англичан были доступны все секретные документы

Ставки, им выдали лоции Черного моря. К ним прикоманди¬

ровали лучших офицеров, особенно офицеров разведки,

и те, будучи русскими, нося русскую военную форму, полу¬

чая жалованье от русского главного командования, выпол¬

няли приказания английских генералов, озабоченных глав¬

ным образом сохранением обстановки, в которой легче

было прибрать к рукам нефтяные районы, подготовиться

к тому, чтобы со временем захватить эти районы вооружен¬

ной силой и объявить Баку и Батум городами английскими,

подобно тому как английским городом они уже считали

и объявляли Новороссийск.
Но можно ли было абсолютно твердо положиться на

английское морское командование, уверявшее, что оно из

Новороссийска уходить не собирается и уж кому-кому, а

большевикам город не отдаст?
Тому, кто в этом хоть капельку сомневался, напомина¬

ли, что вот сумел же Новороссийск совершенно освобо¬

диться от большевиков. Это походило на правду: в Новорос¬

сийске не было красного подполья. Там весьма успешно

поработал некий расторопный провокатор, подпольная

организация была провалена, немногие оставшиеся в живых

скрывались в горах. Сведения эти были утешительны для

бежавшей на юг буржуазии. Но доходили другие сведения:
66

какие-то большевики есть. По городу упорно ходили слухи,

что рабочие организуют вооруженные отряды самообороны,

что в порту, на железной дороге и на цементных заводах

действуют многочисленные, хорошо вооруженные груп¬

пы и пусть только белогвардейцы, когда им придется сма¬

тывать удочки, попробуют разрушить предприятия.
В марте 1920 года город жил в напряженном и тревож¬

ном предчувствии больших событий. Со дня на день ждали

прорыва красных с севера. В порту царило вавилонское

столпотворение. Спасались все, кто мог. У кого были деньги

или ценности, тем удавалось попасть на пароход и уехать.
—	А вы едете? — спрашивали обыватели друг друга.
—	Нет, пока нет. Англичане официально объявили

Новороссийск нейтральной зоной. Английский флот будет

его защищать.
—	А большой у них флот для этого дела?
—	Не малый — один дредноут и пять миноносцев. И

еще ожидают на днях.
—	Вот как! Здорово!
—	Да уж, здорово... Если англичане все-таки решат

уйти, хотя бы на время, они оставят красным груды разва¬

лин. Порт, железная дорога, заводы, элеваторы — словом,

все, чем живет и кормится население города, возьмут под

прицел дальнобойные орудия дредноута. Кроме того, гово¬

рят, в войсках уже готовятся подрывные отряды, которые

возьмутся за дело, едва поступит команда. Так что господа

красные товарищи не обрадуются...
Но тут произошли события, перечеркнувшие эти на¬

дежды: красные прорвали фронт, сломили сопротивление

белогвардейцев и вышли к Черному морю. Англичане дали

несколько выстрелов в сторону городского предместья, отку¬

да наступали красные, потом снялись с якоря и ушли. Белые

тоже ушли, не успев нанести городу сколько-нибудь чувстви¬

тельного ущерба, главным образом потому, что их подрыв¬

ников переловили рабочие отряды самообороны и парти¬

заны.
67

К вечеру в городе уже не было слышно стрельбы, ни

артиллерийской, ни ружейной.
Газета «Красное Черноморье»

г. Новороссийск

От Черноморской чрезвычайной комиссии.
...Позорно и трусливо бежав за границу, русская буржуа¬

зия оставила своих агентов, чтобы эти рабы капитализма

вели преступную работу по возмущению населения против

Советской власти, чтобы они организовывали саботаж,

всеми силами мешая правильному строительству аппарата

власти трудящихся.
Советская власть объявила широкую амнистию. Она

прощает. Но она и требует.
Согласно постановления Черчека расстреляны...
г. Новороссийск
Реввоентрибунал рассмотрел дело по обвинению в шпио¬

наже Фогеля Георгия, занимавшего пост зав. телеграфной

станцией в г. Темрюке... организовывал подслушивание

всех переговоров по телеграфу, содействовал противнику.

Приговорен к расстрелу.
ДЕСАНТ ТУДА И ОБРАТНО
Телеграмма Кавказского бюро ЦК РКП (б) В. И. Ленину,

Центральному Комитету РКП (б) и ВЧК
об	оживлении сил контрреволюции на Кубани.
Ростов, 1 августа 1920 г.
Кубань вся охвачена восстаниями. Действуют отряды,

руководимые единой рукой — врангелевской агентурой...

Отдельные отряды появляются в Ставропольской губ.,

на границах Кубанской и Астраханской. В Донской области

относительно спокойнее, но ... (отточие документа.— Авт.)

[десант] полковника Назарова показывает настроение на
68

Дону: оживление и усиление деятельности отрядов, обрас¬

тающих зелеными, является следствием продолжения

врангелевского фронта.
В случае неликвидации Врангеля в течение короткого

времени мы рискуем временно лишиться Северного Кав¬

каза. Начавшая налаживаться работа дезорганизована,

агентура увивается в станицах, гурты скота угоняются

бандами. Под ударом Черноморское побережье. В области

гражданской все ревкомы чрезвычайно слабы. В интересах

сохранения Северного Кавказа бюро настаивает на необ¬

ходимости 1) коротким ударом покончить с Врангелем,

поставить эту [задачу] Кавфронту... (отточие докумен¬

та.— Авт.) ни в коем случае не ослаблять его кампаниями,

нашими пределами, пока Врангель не сброшен в море;

2) усиливать Северный Кавказ ответственными работ¬

никами.
Еще раз обращаем внимание на чрезвычайную серьез¬

ность положения.
Барон Врангель, осевший в Крыму с многотысячной

армией, стал заигрывать с крестьянами Северной Тав¬

рии, обещая им аграрную реформу по типу столыпинской.

Этим он хотел привлечь на свою сторону зажиточных

крестьян и пополнить истощенные хлебные закрома воен¬

ных складов, а также заручиться поддержкой в наступ¬

лении на Юг Украины.
Крым был быстро опустошен полонившей его, как са¬

ранча, голодной армией Врангеля. Истощенные лошади

падали от бескормицы. Солдаты мародерствовали и вы¬

нуждены были поедать павших лошадей.
Врангелевское наступление на Украину не задалось.

Среди многоликого баронского воинства начиналось бро¬

жение. Уже слышались голоса: «Лучше гибнуть у себя

дома, чем здесь или на туретчине...» Многих тяну¬

ли домой родные степи Кубани, Дона, Терека, Ставро¬

поля.
69

Штаб Врангеля лихорадочно разрабатывал десантные

операции и непрерывно засылал лазутчиков. Они опреде¬

ляли места высадки десантов и создавали местные по¬

встанческие формирования.
Освобожденный в марте Новороссийск все лето два¬

дцатого года был как бы прифронтовым городом. Ползли

злонамеренные слухи об эвакуации из города советских

учреждений, занятии ряда городов Кубани бело-зелены¬

ми повстанцами, утверждалось как достоверное, что из

Крыма уже двинулись десанты.
Катилось тревожное лето 1920 года. Плодородную

черную южную землю не рыхлил плуг земледельца, и она

буйно заросла бурьяном.
Август был самым тревожным. Но партийные организа¬

ции нельзя было застать врасплох. 3 августа 1920 года в

газете «Красное Черноморье» появилось объявление:
Всем коммунистам и кандидатам Новороссийской ор¬

ганизации! Сегодня, 3 августа, в 7 часов вечера в

здании ревкома состоится экстренное собрание коммуни¬

стов и кандидатов Новороссийской организации и всех

частей гарнизона. Коммунист или кандидат, который

проявит халатность к коммунистическому долгу, шкурни¬

чество и т. д., будет исключен из рядов партии. На сего¬

дняшнем собрании должны быть решительно все комму¬

нисты и кандидаты. Секретарь парткома — Шевцов, нач-

комдив — Слуцкий.
17 августа, вечером, штаб бригады получил от ново¬

российских чекистов сведения, что в хуторах Лобаново

и Утреш, близ Анапы, должен высадиться десант про¬

тивника, который уже плывет из Керчи.
Коммунисты Новороссийска готовились встретить вра¬

жеский десант.
По приказу командования в район Абрау-Дюрсо была

выслана разведка, и вскоре от нее поступило донесе¬
70

ние, что врангелевский десант уже высадился. Другая

разведка — из рыбачьего поселка Сукко — доносила, что

части десанта уже двигаются на Раевскую, чтобы отре¬

зать Новороссийск от Екатеринодара...
Итак, 17 августа врангелевские войска, высадка которых

в районе Новороссийска готовилась давно и тщательно,

наконец высадились.
Нелегко это им далось.
Ликование в Ставке Врангеля, в подполье и за границей

было неописуемым, но непродолжительным.
Не успели белые поэты достойным образом воспеть

непобедимую мощь белой идеи и белого воинства, как де¬

сантники уже поспешили обратно.
На полдороге от хутора Лобанова до станции Раев¬

ской врангелевцам заступил дорогу ударный отряд со¬

ветской дивизии, в ущелье Сукко противнику был закрыт

путь на Раевскую и Анапу.
После восьмичасового упорного боя, когда хутора

по нескольку раз переходили из рук в руки, врангелев¬

цы убедились, что в этом направлении им не продвинуть¬

ся, и вернулись на дорогу, ведущую в Абрау-Дюрсо, но

здесь их встретила подоспевшая пехота. Десант попя¬

тился назад. В это время резервный красноармейский

полк, занявший хутор Лобаново, сбросил часть десанта в

море. Огнем артиллерии был потоплен десантный ко¬

рабль.
В Лобанове красными был захвачен большой трофей —

снаряды, винтовки, патроны. Врангелевцы остались без

боевого подкрепления.
Однако, как ни стойки и храбры были красные части,

они были малочисленны и не могли сразу разгромить про¬

тивника. Для их усиления были спешно брошены еще два

полка. Один из них захватил в плен белого офицера,

четырех юнкеров и повара командующего десантом гене¬

рала Черепова. Видя безнадежность борьбы, пленные

охотно открыли вооруженность десанта и его состав:
71

офицерские отборные роты и юнкера корниловского воен¬

ного училища...
Когда все красные части заняли исходное положение,

21 августа был отдан приказ перейти в решительное

наступление и уничтожить противника или сбросить его

в море.
Врангелевцы сопротивлялись отчаянно, они окопались

на высоте и обороняли позиции. Но не выдержав штыко¬

вых атак красноармейцев, 22 августа отступили и бро¬

сились вплавь к своим баржам. Их прикрывал артилле¬

рийский огонь с вражеских судов, стоявших близ бе¬

рега.
Но советская артиллерия сделала точную пристрелку,

и погруженные на баржу десантные войска были потоп¬

лены...
Из-под Новороссийска бежало гораздо меньше белых,

чем их высадилось шесть дней назад: врангелевский

десант потерял около половины своего состава, вклю¬

чая и присоединившиеся к нему банды. Командующий де¬

сантом генерал Черепов застрелился еще на берегу.
Взятые в плен белые десантники на вопрос, зачем

они шли на эту опасную операцию, отвечали: «Надо было

отрезать большевиков от хлебных районов Кубани и

Дона». Такую задачу поставили перед ними в штабе

Врангеля.
Сокрушительная неудача постигла и другие вранге¬

левские десанты.
24	августа состоялась торжественная встреча крас¬

ных войск, возвращавшихся с Черноморского побережья

после окончательной ликвидации белогвардейского де¬

санта. Население Новороссийска радостно встречало по¬

бедителей. Улицы города были заполнены оживленными

жителями. Всюду развевались красные знамена. Беспре¬

рывно играли оркестры, и войска торжественным маршем

проходили по городу.
На уличной эстраде театра политической сатиры
72

«Олимпия» были вывешены аншлаги: «Пролетарий смеется,

буржуазия плачет...» Экспромтом распевались куплеты:
Взять ванну захотел барон,
Его влечет и Тихий Дон,
И волны быстрые Кубани,
Но он забыл о красной бане...
25	августа в Новороссийске, да и во всей Кубанской

области установилось спокойствие, работали учреждения

и предприятия, открылись магазины. Но черноземье Куба¬

ни и Дона все еще пустовало, поголовье скота и лошадей

катастрофически сокращалось. На южную житницу неумо¬

лимо наступал голод.
*	* *
Молодую Страну Советов лихорадил еще и бандитизм,

особенно разросшийся на юге, куда волчьим хвостом за

бежавшей буржуазией ринулись уголовники всех мастей.

После разгрома Деникина они осели там и занялись гра¬

бежом населения.
30 октября 1920 года в газете «Советский юг» было

опубликовано сообщение начальника оперативного отде¬

ла Дончека Ф. М. Зявкина:
«Ростовские воры и бандиты, несмотря на ряд при¬

нятых суровых меру продолжают свое дело. Не проходит

и дняу чтобы не было грабежа, налета или убийства.

За три года строительства Советская власть встреча¬

ла у себя на пути много препятствийу и все они смета¬

лись с дороги. Нет сомнения в тому что и развившийся

в Ростове бандитизм... будет уничтожен с корнем.
Во вчерашнем номере газеты Донская чрезвычайная

комиссия объявила список неисправимых бандитов, кои

ею приговорены к высшей мере наказания — расстрелу.
Советская власть не мститу но ничего не забывает.

В Ростове есть еще много типов преступного мира...

но с установлением Советской власти на Дону они опом-
73

нилисъ, раскаялись в своих прежних преступлениях и

стараются исправиться от злых соблазнов, стараются

заняться честным трудом... Некоторые из них, в силу

укоренившихся привычек и навыков легкой наживы,

сделались неисправимыми и продолжают заниматься преж¬

ним своим темным и гнусным ремеслом.
...Гуляющие на свободе бандиты прочли список рас¬

стрелянных бандитов. Они поймут, что Советская власть

может миловать, но может и карать... и впредь будут

знать свою участь, если решатся провести в жизнь тот

или иной злой умысел. Тот же, кто решил быть честным

гражданином, должен всеми силами стараться помочь

власти в борьбе с этим злом, доводя до сведения кого

следует о намеченном грабеже или убийстве, чем даст

возможность в кратчайший срок уничтожить имеющуюся

язву на молодом теле Советской республики...»
Сообщение Дончека внесло успокоение в души жите¬

лей большого южного города. Вечерний Ростов оживил¬

ся — заполнились театры, синематограф, цирк.
Появились световые табло. Синематограф «Колизей»

на Большой Садовой улице приглашал всех на вечер поэ¬

та и сатирика Саши Красного. Афиши призывали: «Слушай¬

те песни и поэзию революции!»...
Из речи В. И. Ленина

на совещании председателей исполкомов

15 октября 1920 года
Франция, Польша и Врангель шли против нас вместе.

Когда наши войска были заняты всецело войной на Запад¬

ном фронте, Врангель собирал свои силы, а французский

и английский флоты помогали ему. Когда Врангель подо¬

шел к Кубани, он надеялся там на зажиточного казака-

кулака. Кто помогал тогда Врангелю, кто давал ему топливо,

военный флот, чтобы держать его в Донецком бассейне?

Английский и американский флоты. Но мы знаем, что этот
74

десант провалился, потому что кубанский казак хотя

и богат хлебом, но он прекрасно видел, что значат эти

обещания Учредительного собрания, народовластия

и проч. прекрасных вещей, которыми мажут дураков по гу¬

бам эсеры, меньшевики и проч. Может быть, кубанские

крестьяне верили им, когда они так красно говорили,

«о в результате они поверили не словам, а делу, онм у виде лиу

что большевики хотя народ и строгий, но все-таки с ними

лучше. В результате этого Врангель полетел с Кубани,

а многие сотни и тысячи из его войск оказались расстре¬

лянными...
Перед нами стоит теперь громадное поприще произво¬

дительной работы, и мы должны направить все наши силы

к тому, чтобы восстановить промышленность, дагь одежду,

обувь и продукты крестьянину, начав тем самым правильный

обмен деревенского хлеба на городские продукты. Мы

должны начать оказывать помощь сельскому хозяйству...
Перед Советами стоял вопрос: как начать, когда го¬

лод уже широко шагает по многим губерниям России?

Прежде всего отменить продразверстку — облегчить жизнь

крестьянину. Мобилизовать все средства и бросить их на

закупку хлеба за границей. Шире пропагандировать между¬

народную помощь, всячески ее поощрять и стимулировать,

не отказываться и от услуг АРА...
Но не давали молодой республике прочно стать на

ноги, заняться сугубо мирными делами многочисленные

банды и шайки, плесенью расползшиеся по стране.
В 1921 году, после окончательного разгрома бело¬

гвардейских армий, бандитизм стал главной опасностью

для Советского государства. На X съезде партии в мар¬

те 1921 года В. И. Ленин говорил:
Мы оказываемся втянутыми в новую форму войны, но¬

вый вид ее у которые можно объединить одним словом:

бандитизм... Эта мелкобуржуазная контрреволюция, не¬
75

сомненно, более опасна, чем Деникин, Юденич и Колчак

вместе взятые, потому что мы имеем дело со страной,

где пролетариат составляет меньшинство.
*	* *
...Прошел уже год после ликвидации десантов Вран¬

геля, а внутренняя контрреволюция на юге еще активно

действовала. В предгорьях Кавказа, вблизи Новороссий¬

ска, сохранились остатки разбитых деникинских ча¬

стей. Они сколотились в банды бело-зеленых, соверша¬

ли налеты на городские окраины, терроризировали жите¬

лей и нарушали работу торгового порта. Были вылазки

и на территорию Кубани.
Чекисты пытались нейтрализовать деятельность бе-

ло-зеленых, пойдя с ними на переговоры. Но отправив¬

шийся в горы на встречу с бандитами председатель Но¬

вороссийской ЧК С. М. Штыб, коммунист с дореволюцион¬

ным стажем, был подло убит ими во время переговоров.
Нужны были решительные меры для полной ликвидации

бандитизма на юге. Без этого нельзя было пускать аме¬

риканцев из АРА в пораженный бандитизмом район,

а главное — нельзя было бесперебойно отправлять в

центр голодной России так необходимое там продоволь¬

ствие.
И меры были приняты. На ликвидацию банд были бро¬

шены части Красной Армии, ВЧК, милиция, отряды 40Н.

Ведя вооруженную борьбу с бандитами, Советская власть

не стремилась к их физическому уничтожению. Важно

было захватить или уничтожить главарей и наиболее от¬

петых бандитов и оторвать от них, вернуть к мирной

жизни людей, обманутых или силой вовлеченных в банды.

В 1921 году была объявлена амнистия тем, кто добро¬

вольно сложит оружие и явится с повинной. Тысячи бан¬

дитов добровольно сдались властям. В 1921 —1922 годах

массовый бандитизм в стране был ликвидирован.

ОПЕРАЦИЯ
«ИНКУАИРИ»

Прервав все морские и наземные коммуникации, импе¬

риалисты лишили разрушенную Советскую Россию необ¬

ходимых ей медикаментов, продовольствия и промышлен¬

ных изделий, не производившихся в стране, разоренной

гражданской и империалистической войнами. Это принесло

народу тяжелые страдания и явилось одним из основных

факторов, приведших... к жестокому голоду, во время

которого многих постигла голодная смерть.
Уильям Фостер,

выдающийся деятель американского

и международного рабочего движения
Разруха и голод явились плодами русской политики

Вильсона...
Американский журнал «Либерейтор»
Нота Правительства РСФСР

Правительствам всех стран
2	августа 1921 г.
...Российское Правительство принимает все имеющиеся

в его распоряжении мерыу чтобы справиться с бедствием

и оказать помощь голодающим. Российские граждане,

независимо от своих политических взглядов, горячо ста¬

раются помочь голодающему населению, не преследуя

никаких политических целей. Повсюду российские тру¬

дящиеся проявляют полную готовность к самопожертво¬

ванию, урезывая себя во всем, чтобы помочь своим нужда¬
19

ющимся согражданам. Также и те, кто до революции

принадлежал к имущим классам, бескорыстно стремятся

помочь голодающим... Каждый день поступают сообщения

о многочисленных организациях во всех странах, желающих

оказать помощь голодающему населению в России, что

совпадает с желаниями русского народа и Правительства

и отвечает необходимости в помощи из-за границы голо¬

дающим областям.
Обращаясь по этому вопросу ко всем Правительствам,

Российское Правительство желает выразить надежду, что

они не будут чинить препятствий общественным органи¬

зациям и отдельным гражданам своих стран, желающим

оказать помощь голодающим гражданам России. В этих

целях Российское Правительство примет любую помощь,

из каких бы источников она ни поступала, совершенно

не связывая ее с существующими политическими отноше¬

ниями. Выражая от имени русского народа самую горячую

благодарность иностранным организациям и отдельным

лицам, проявляющим желание оказать помощь голодаю¬

щим российским гражданам, Российское Правительство

не будет чинить трудностей и препятствий таким же¬

ланиям...
ДАЛЕКО ЗА ОКЕАНОМ
В Вашингтоне заканчивался телефонный разговор,
—	Да, господин президент, понятно, господин пре¬

зидент...
Кончив говорить, Гувер сделал знак — одну мину¬

точку! — сидящему в его кабинете средних лет мужчине

и, нажав кнопку, вызвал секретаря:
—	Джеймс! Срочно подготовьте обращение ко всем

благотворительным организациям Америки о созыве кон¬

ференции. Ко всем, начиная с Американского Красного

Креста, «Друзей Советской России» и «Джойнта», кончая

меннонитами, «Рыцарями Колумба», баптистами и кваке-
80

рами. Наша задача — добиться их согласия работать под

руководством АРА. Цель — передача всех собранных

средств в кассу АРА. Конференцию назначить на... 24 ав¬

густа. Все.
И не дожидаясь, пока секретарь выйдет, Гувер заго¬

ворил со своим гостем:
—	Все, что вы сейчас слышали о конференции благот¬

ворительных организаций, делается по прямому указанию

президента Гардинга. Он крайне обеспокоен размахом по¬

мощи красной России. Только что по каналам разведки

к нему поступила совершенно секретная информация Ин-

теллидженс сервис, а именно протоколы берлинского

заседания Межрабпома. Возросла опасность распростра¬

нения коммунистической пропаганды на наши благотво¬

рительные организации. Комитеты помощи России на пред¬

приятиях растут как грибы. Гардинг особенно подчеркнул

мне свое желание, чтобы распределение всех благотвори¬

тельных средств, собранных в Штатах, проводилось только

через АРА.
Гувер сделал паузу и, как бы подчеркивая значимость

этих слов, поднял палец:
—	Так что пришел час брать все в свои руки,— тут Гу¬

вер улыбнулся,— и в ваши руки тоже, полковник Хаскель.
При последних словах Гувера гость оживился.
—	Как я понимаю, русские в Риге приняли американ¬

ские условия.
—	Не совсем так,— задумавшись, Гувер смотрел мимо

него в одну точку.— Большевики голодны, но неуступ¬

чивы. Учитывая это, мы вынуждены даже сформулировать

некоторые пункты нашего с ними договора значительно

мягче, чем это сделано в договорах АРА в Европе. К моему

сожалению...
—	Да, с ними придется трудно.
—	Особенно крепко получив под зад в девятнадцатом

году! — Гувер отрывисто расхохотался, по его загорелому

лицу разбежались морщинки.
81

Рассмеялся и Хаскель.
—	Не только мы, но и английские оккупационные

войска вылетели в двадцатом из Баку, как пробка из неф¬

тяной скважины, а как они пытались тогда, в Закавказье,

вцепиться нам в глотку, захватить нефть!
Гувер сбросил улыбку.
—	Ничего, это было полезно, Вильям, мы многому

научились. Да и англичане, по-моему, поняли, что делить

шкуру русского медведя можно лишь тогда, когда он убит,

причем убит совместными усилиями.
Он подошел к курительному столику, взял коробку

сигар, протянул гостю, закурил сам.
Медленно, сосредоточенно срезая ножницами кончик

сигары, Хаскель заметил:
—	Любые уступки русским осложнят наши действия.
Гувер сел в кресло и предложил гостю сесть.
—	И все-таки... Вы понимаете, Вильям, что не только

личная давняя дружба привела меня к решению поставить

именно вас во главе русского отдела АРА. Вы отличный

разведчик, и наши деловые круги верят вам. Мы понимаем,

что ваша миссия в России, в частности в Баку, сорвалась

не по вашей вине. На то была воля божья. Теперь мы даем

вам возможность проявить свой талант на новом поприще.
Хаскель вскочил и поклонился. Гувер одобряюще кив¬

нул ему и снова указал на кресло. Полковник сел, подался

вперед — весь внимание.
—	Учтите, Вильям, большевики непоколебимо уверены

в длительности своего существования. Поэтому, делая став¬

ку на возможность переворота в ближайшее время, все же

с самого начала вашей деятельности разрабатывайте

стратегию дальнего прицела. Мы будем развивать свое

наступление на Россию на всех направлениях, пока не

добьемся устранения большевиков.
—	Я вас хорошо понял, господин министр.
—	Одна из главных ваших задач — добиться установ¬

ления нашего контроля над русской экономикой. Предпо¬
82

сылка... Большая часть продовольственного снабжения

должна быть взята в наши руки,— он сжал кулак и выбро¬

сил его вперед как для удара.— Аргументы: для доставки

продуктов из портов в глубь страны требуется транспорт,

для работы транспорта необходим уголь. Сломайте эти

звенья, разрушьте их связи — добыча и распределение

угля, коммуникации будут ваши. Наш план «Инкуайри»

в Европе проведен удачно во всех его деталях.
—	Меня тревожит одно, Герберт: организация и финан¬

сирование нами ударных групп, сформированных из враж¬

дебных большевизму русских, может дать Советам повод

прекратить нашу деятельность.
—	Не беспокойтесь, Вильям, держитесь вызывающе

и умейте вовремя обрезать идущие к вам нити. Если даже

русские заподозрят вас или в чем-то уличат, поверьте,

они не пойдут на крутые меры. Помните: сегодня мы им

нужны!
Гувер задумался, усмехнулся.
—	Смешные, наивные люди некоторые наши конгрес¬

смены. Они еще спорят, давать ли деньги России. По¬

помните мое слово, дорогой Вильям: метод, предложен¬

ный мною, метод экономической «помощи», еще долго,

еще многие годы будет служить благу и процветанию Аме¬

рики!
Они встали. Гувер торжественно и твердо положил

руку на плечо Хаскеля:
—	Да поможет вам бог в вашем трудном деле, Вильям!
РИГА. БРАУН — ЛИТВИНОВ
Ответ Гувера А. Горькому

(телеграмма)
26	июля 1921 года
Я был глубоко тронут, читая Ваше обращение к аме¬

риканскому народу за помощью голодающему и больному

населению России, и особенно детям. Ведь американский

народ считает, что первым и, безусловно, необходимым

условием помощи с его стороны является немедленное

освобождение американцев, находящихся в России — в

тюрьмах. Как только этот первый шаг будет сделан,

Америкен Ролион Администрейшн (Американская админи¬

страция помощи) — организация частная и совершенно

неофициальная у председателем которой я состою,— вместе

с другими сотрудничающими с ней американскими благо¬

творительными учреждениями, поддерживаемыми на сред¬

ствау добровольно жертвуемые американским народом,

сможет употребить фонды, имеющиеся в ее распоряжении,

для немедленной помощи детям и больным.
УсловиЯу которые мы вынуждены поставить:
а)	московское Советское правительство должно

непосредственно и официально заявить представителю

нашей организации в Риге, что есть нужда в нашей по¬

мощи;
б)	американские представители организации помощи

должны иметь право свободного въезда и выезда и перед¬

вижения по России;
в)	этим представителям должно быть разрешено

организовать необходимые комитеты и помогать на местах

свободноу без правительственного вмешательства;
г)	правительством должны быть предоставлены бес¬

платно транспортные средства для ввозимых запасов,

необходимые помещения, оборудование и топливо;
д)	дети и больные — помимо должны получать обыч¬

ный паек;
е)	организация помощи должна получить гарантии от

правительства у что оно не будет ограничивать свободы

ее членов.
Со своей стороны организация готова принять на себя

следующие обязательства:
Во-первыХу организация будет помогать детям и боль-

ныму без различия их расыу религии и общественного

положения.
84

Второе, представители организации и ее помощники

в России не будут заниматься политической деятельностью.
Для членов Политбюро ЦК РКП (б)
...Чичерин прислал текст ответа Гувера. Чичерин предла¬

гает выпустить тотчас американских пленных. Согласен.

Предлагаю опросить по телефону членов Политбюро...
5-У II1-21 г.	Ленин
Учитывая голод в стране и сложную международную

обстановку, Советское правительство вынуждено было

принять предложение Гувера и поручило заместителю

наркома иностранных дел М. М. Литвинову вести перего¬

воры с Брауном, представителем АРА в Европе.
Литвинов с группой экспертов готовился к поездке

в Ригу, где была назначена встреча с Брауном. Спешно

изучались все данные о деятельности АРА в Европе.
ВЧК ознакомила руководство НКИД с сообщением

из-за рубежа. Это была копия докладной записки в Форин

офис от посла Великобритании в Вашингтоне Геддеса.

В секретном донесении он сообщал Керзону, что министр

торговли США Гувер вел с ним беседу, в которой офици¬

ально заявил, что американское правительство не одобряет

подписанное Англией с Советской Россией торговое

соглашение.
Гувер выразил опасение, что «примеру Англии могут

последовать другие». Он добавил также, что американские

деловые круги также хотят «торговать с большевиками»

и в связи с этим «могут потребовать» от правительства

США «признания Советов».
Подписанный договор, подчеркнул Гувер, «определенно

означает отдаление срока свержения Советской власти»

и, более того, будет «частично способствовать экономи¬

ческому восстановлению России».
В сообщении, полученном ВЧК из-за рубежа, дальше
1 Британское министерство иностранных дел.
85

указывалось, что премьер-министр Англии Ллойд Джордж

рекомендовал Керзону передать американскому прави¬

тельству, что Англия без торговли не может существовать

и что договор с Советами к августу 1921 года дал Англии

3 миллиона фунтов стерлингов.
Что касается вопроса стимулирования «экономического

восстановления России» торговлей, то Англия при помощи

Интеллидженс сервис 1 уже реализует разработанные

планы, противодействующие росту экономического по¬

тенциала Советской России.
Керзон рекомендовал военному министру США Виксу

улучшить каналы связи по линии военной разведки с Ин¬

теллидженс сервис и объединить их усилия.
Дзержинский считал, что АРА, используя помощь го¬

лодающим России, попытается установить легализован¬

ный канал разведки, но ВЧК будет к этому готова.
10 августа в Риге начались переговоры Брауна с Литви¬

новым. Браун предложил американский проект соглашения.

Он настаивал на создании в голодном Поволжье и других

местах комитетов по распределению продовольствия АРА

вне всякого контроля со стороны Советского правительства.

Кроме того, он потребовал свободы внешней торговли,

без государственного вмешательства в импорт и экспорт

России, и установления для грузов АРА полного «приори¬

тета» на транспорте перед всеми иными перевозками.
Браун потребовал также предоставления АРА «собствен¬

ного телефона и телеграфа», права для сотрудников АРА

вводить в России «систему продовольственных чеков», то

есть «любой» (имущий!) советский гражданин мог при¬

обрести чеки за валюту или другие ценности и получить

продукты.
1 Общее наименование разведывательных и контрразведывательных

служб Великобритании.
86

И особо Браун оговорил право «предпринимать такие

шаги, которые могут потребоваться»...
Иначе говоря: транспорт плохо работает — передайте

нам железные дороги. Нет топлива для транспорта — пе¬

редайте нам шахты.
Речь уже шла не о спасении голодных и больных!
Эти требования по существу были политическими, они

означали прямое вмешательство во внутренние дела Совет¬

ской республики.
«Но, в конце концов,— заявил Браун,— вы должны

помнить, что мы хотим доставить продовольствие в Рос¬

сию».
«И продовольствие может быть оружием...» — ответил

Литвинов.
В. М. Молотову для Политбюро ЦК РКП (б)
11/VIII
...Абсолютно необходимо назначить от Политбюро осо¬

бую комиссию... для ежедневного решения вопросов,

связанных с помощью голодающим Америкой и Лигой

наций.
Тут игра архисложная идет. Подлость Америки, Гувера

и Совета Лиги наций сугубая.
Надо наказать Гувера, публично дать ему пощечины,

чтобы весь мир видел, и Совету Лиги наций тоже.
Это сделать очень т р у д н о, а сделать над о...
Прошу тотчас проголосовать в Политбюро по телефону.
Эту мою записку всем показать и собрать голоса.
Ленин
Образцом надо взять германское и норвежское прави¬

тельства.
Иной подход отвергнуть с мотивом, ясным для всех,

и громогласно сказать на весь мир.
Скрытых интервенционистов надо поймать (Уншлихта

взять на помощь).
87

Аппарат Компомощи подтянуть (если нет сил, заим¬

ствовать на 2 месяца у военных).
В ближайшие дни особенно важна коллегиальная работа,

ибо политическая ответственность за это труднейшее дело
громадна.	Ленин
Р. 8. Нужны тонкие маневры. Ряд мер, особо строгих.

Гувер и Браун наглецы и лгуны.
Условия поставить архистрогие: за малейшее

вмешательство во внутренние дела — высылка и арест.
Сообщение Народного Комиссариата

Иностранных Дел РСФСР.
Американским гражданам, проживающим в России.
12	августа 1921 года.
Сим объявляется американским гражданам, живущим

в различных городах России, что им предоставляется

возможность беспрепятственного выезда из пределов

РСФСР.
Американские граждане, желающие воспользоваться

предоставленной им возможностью, должны сообщить об

этом в англо-американский подотдел НКИД, приложив

к своему прошению засвидетельствованные копии доку¬

ментов, устанавливающих их американское гражданство.

По проверке документов и установлении их достаточности,

просителям будут немедленно же выдаваться визы на

выезд.
Народный комиссар по иностранным делам
Чичерин
...Ввиду того что подлые американские торгаши хотят

создать видимость того, будто мы способны кого-то надуть,
предлагаю формально предложить им тотчас по теле¬

графу от имени правительства за подписью Каменева

и Чичерина (а если надо, и моей и Калинина)
88

следующее:
мы депонируем золотом в нью-йоркском банке сумму,

составляющую 120% того, что они в течение месяца дают

на миллион голодных детей и больных. Но условие наше

тогда такое, что ввиду столь полной материальной гаран¬

тии ни малейшей тени вмешательства не только полити¬

ческого, но и административного американцы не допускают

и ни на что не претендуют. Т. е. тогда отпадают все пункты

договора, дающие им хоть тень права на административное

хотя бы только вмешательство. Проверка же производится

паритетными комиссиями (от нашего правительства и от

них) на местах.
Этим предложением мы утрем нос торгашам и впослед¬

ствии осрамим их перед всем миром...
Ленин
Телефонограмма В. И. Ленина была в тот же день,
13	августа, передана в Ригу М. М. Литвинову. Брауна озна¬

комили с советскими контрпредложениями.
Решительная позиция Советского правительства, страх

перед ростом рабочей солидарности с молодой республикой

заставили уполномоченных АРА отказаться от ультима¬

тивных требований. Соглашение между правительством

РСФСР и Американской администрацией помощи было

подписано. Оно начиналось так:
Соглашение между Правительством РСФСР

и Американской администрацией помощи
20 августа 1921 г.
Принимая во внимание, что некоторые районы России

охвачены голодом,
принимая во внимание, что г-н Максим Горький с ве¬

дома Рос. Соц. Фед. Сов. Республики обратился через

г-на Гувера к американскому народу с призывом об оказа¬

нии помощи голодающим и больным, в особенности детям,

в пораженных голодом районах России,
89

принимая во внимание, что г-н Гувер и американский

народ восприняли с большим сочувствием этот призыв

русского народа, находящегося в бедственном положении,

и желают по чисто гуманным соображениям прийти к нему

на помощь,
принимая во внимание, что г-н Гувер в своем ответе

г-ну Горькому сообщил, что Американская Администра¬

ция помощи могла бы оказать дополнительную помощь

миллиону находящихся в России детей,
между Американской Администрацией Помощи, явля¬

ющейся неофициальной добровольной американской орга¬

низацией благотворительного характера, возглавляемой

г-ном Гувером и в дальнейшем именуемой АРА, и Рос.

Соц. Фед. Сов. Республикой, в дальнейшем именуемой

Советские Власти, достигнуто соглашение о том, что
ЛРЛ будет оказывать русскому народу ту помощь, ко¬

торая в ее силах, с тел/, что нижеследующие условия будут

приняты и будут выполняться Советскими Властями, ко¬

торые настоящим заявляют, что имеется нужда в такой

помощи со стороны АРА.
Советские Власти соглашаются на нижеследующее.
1).	АРА может посылать в Россию тот персонал, кото¬

рый она сочтет необходимым для выполнения своей работы,

а Советские Власти гарантируют ему полную свободу

и защиту во время пребывания его в России...
2).	Советские Власти по просьбе АРА незамедлительно

предоставят упомянутому в п. 1 персоналу возможности

для въезда в Россию и выезда из нее, а во время пребы¬

вания упомянутого персонала в России Советские Власти

будут обеспечивать ему полную свободу въезда, выезда

и передвижения по России по служебным делам и будут

снабжать его всеми необходимыми документами, как-то:

охранные грамоты, открытые листы и прочее, с целью

облегчить его передвижение...
Далее следовали еще 25 пунктов соглашения.
90

Телефонограмма
...2. Я очень беспокоюсь, достаточно ли рельефно и от¬

четливо выставлен в заграничной рабочей прессе вообще

и в коммунистической прессе в особенности наш лозунг

сбора пожертвований в помощь России только на наш ад¬

рес непосредственно у т. е. не через правительства.
В субботу в Риге мы подписали соглашение с американ¬

ским министром торговли Гувером (печатать об этом еще

погодите)у и Гардинг призывает американский народ

направлять все пожертвования через Гувера.
Было бы крайне важноу чтобы Коминтерн, не высту¬

пая пока против американского правительства, выдвинул

определенный лозунг, чтобы рабочие направляли свои

пожертвования исключительно в прямой адрес представи¬

телей Советской России за границей.
Ибо все и всякие пожертвования, направляемые через

буржуазные правительства, обязательно связывают нас

прямо или косвенно, в большей или меньшей мере каки-

ми-нибудь условиями, тогда как рабочие, несомненно,

согласятся направлять пожертвования к нам без всяких

условий, а это различие имеет для нас гигантскую важ¬

ность.
Нельзя ли проверить, воспринята ли и Коминтерном

и сочувствующей нам профессионалистской прессой

необходимость направлять пожертвования в адрес Со¬

ветского правительства без всяких условий и широкой

пропаганды того, чтобы все рабочие отчислили одно¬

дневный заработок на помощь пострадавшим от голода

в России.
Ленин
ПЛАН «ИНКУАЙРИ»
Москва двадцать первого — полуголодная, замусо¬

ренная, затемненная... Светятся поздние огни на Лубян¬

ской площади, в доме ВЧК. Особенно яркие они на третьем

этаже, в кабинете Вячеслава Рудольфовича Менжинско¬
91

го — члена коллегии ВЧК, занимавшего в тот год пост

председателя особого отдела.
Менжинский — петербуржец, еще в 1895 году начал

революционно-пропагандистскую деятельность в гимнази¬

ческих и студенческих кружках. Осенью 1897 года все

зачитывались его рефератом «Общинное землевладение

в марксистской и народнической литературе».
В 1902 году Петербургский Комитет оформил принад¬

лежность Менжинского к РСДРП.
В октябре 1917 года Вячеслав Рудольфович, как член

Военно-революционного комитета, принимал участие в во¬

оруженном восстании в Петрограде. Вскоре был назна¬

чен комиссаром по министерству финансов.
В. И. Ленин тщательно подбирал кадры и умело их

расставлял. В январе 1918 года Менжинский был введен

в состав Всероссийской чрезвычайной комиссии. И теперь,

в двадцать первом, при тускло горящей лампе почти круг¬

лосуточно работает в небольшом двухкомнатном гости¬

ничном номере сорокасемилетний человек с густой, взлох¬

маченной шевелюрой и яркими глазами. Уставший чело¬

век... Здесь он работает, здесь и спит, устроившись на узень¬

ком диване в передней комнатке. Иногда заходит сюда

курьер Иван. Деревенский парень, участник Октябрьской

революции, он уже успел повоевать с бандитами. Левая

рука все еще забинтована. Иван хозяйствовал на скром¬

ной кухне коллегии ВЧК.
—	Товарищ Менжинский, попейте горячего чайку,—

предлагает он,— ароматного, на листьях малины.
Наливает большую кружку, кладет около нее кусочек

сахару и отрезает краюшку черного хлеба.
—	Попейте, согрейтесь, сон как рукой снимет...
—	Хорошо, спасибо. А где Феликс Эдмундович?
—	Поехал на путя железной дороги. Ленин послал.
Среди членов коллегии ВЧК ходил анекдот-быль
о	деревенском парне Иване, содержавшем в порядке ка¬

бинет Дзержинского, где было тепло от печки-буржуйки.
92

Всегда был горячий чай, настоенный на моркови или мали¬

новых листьях,— редко удавалось разжиться настоящим

асмоловским чаем.
К телефону в кабинете Дзержинского во время уборки

иногда подходил Иван.
—	Кто? — звучит строгий женский голос в трубке.
—	Курьер Иван! — следует ответ.
«А где Дзержинский?» — «А кто его спрашивает?» —

«Из Совнаркома».— «Дзержинский на путях»,— отвечает

Иван.— «На каких это путях?» — слышится возмущенный

голос в трубке.— «На железных»,— объясняет Иван.
—	Почему он поехал и не позвонил в Совнарком?
—	На путя его срочно Ленин послал,— отвечает Иван.
В трубке слышится возмущенное ворчание.
—	Не мешайте мне убирать кабинет,— Иван кладет

трубку.
Вскоре опять звонок.
—	Курьер Иван слушает!
—	Где Феликс Эдмундович? — раздается мягкий,

немного картавящий голос.
Иван сразу узнает его.
—	Владимир Ильич!
—	Да, я... Это товарищ Иван? Здравствуйте! Знаете,

где Дзержинский?
—	А как же... мне не знать! Поехал срочно на Рыбин¬

скую железную дорогу. Там кругом саботаж. На складах

застряло много всякого добра, есть даже продукты. Дзер¬

жинский сам отправляет их на Волгу — в Самару. В пас¬

сажирских вагонах, товарных нет.
—	Он звонил оттуда?
—	А как же, недавно просил в помощь дежурных ко¬

миссаров. Я послал туда трех дюжих ребят...
—	Молодец, Иван, спасибо! — маленькая пауза. Потом

последовал веселый вопрос: — Товарищ Иван, а как у вас

с чаем?
—	Всякий есть, Владимир Ильич, и на моркови, и на
93

листьях пахучих, могу вам прислать щепотку и асмолов-

ского.
—	Спасибо, товарищ Иван, спасибо, я только что

пил чай.
И трубка замолкла.
Почти половину тесного кабинета Менжинского зани¬

мали большой письменный стол и шкаф. Повсюду были

разложены иностранные журналы и газеты. Менжинский,

зная 13 иностранных языков, свободно читал их, делал

выписки, заметки...
Горячий чай помог снять усталость. Вошел помощник

по особому отделу Артузов и с ним два молодых опера¬

тивных сотрудника.
Менжинский снял пенсне, откинулся в кресле и, чуть

передохнув, сказал:
—	Артур Христианович, для вашей группы я подгото¬

вил краткий обзор американского плана «Инкуайри», кото¬

рый, собственно, является их проектом покорения Европы.

Обзор я составил исключительно по заграничным мате¬

риалам, публикациям их печати. Как в них говорится:

«Хотите верьте, хотите нет...» — Менжинский указал на

стопки газет и журналов.— Этот обзор вы должны про¬

честь,— и он передал Артузову стопку бумаг, а сам

углубился в работу.
Артур Христианович и его помощники уселись поудоб¬

нее и стали читать:
«Еще в ходе первой мировой войны правящие круги

США начали понимать, что для захвата мировых рынков

и установления политической гегемонии одних лишь воен¬

ных действий недостаточно, необходимы более гибкие

методы борьбы.
Администрация президента Вильсона пришла к выводу,

что этими методами должны быть экономические и фи¬

нансовые. Они принесут большие плоды, нежели военные.
94

Был создан специальный орган для разработки планов

и задач США в послевоенной перестройке мира, так назы¬

ваемый «Инкуайри».
Первый документ «Инкуайри» (декабрь 1917 года) в раз¬

деле «Наше экономическое оружие» утверждал: «Необхо¬

димо отметить, что это оружие будет иметь особое преиму¬

щество после того, как соберется мирная конференция.

Искусно применяемое, это средство может быть исполь¬

зовано как для угрозы, так и для приманки и является почти

универсальным».
По плану «Инкуайри» США подвергали целые страны

либо экономической блокаде, что обрекало население на

голод и смерть, либо бросали им время от времени не¬

большие подачки, заставляя следовать в фарватере поли¬

тики Вашингтона.
Применение «универсального оружия» приносило

американским монополиям огромные барыши при сбыте

всевозможных залежавшихся товаров.
Операции по оказанию «помощи» начались сразу

после окончания военных действий первой империалисти¬

ческой войны. Они охватили территорию всей капита¬

листической Европы...
В октябре 1918 года министр торговли США Гувер

писал президенту Вильсону:
«Если мы сохраним нашу самостоятельность в Европе,

мы сможем оказывать помощь вместо того, чтобы уступать

по соглашениям...»
7	ноября 1918 года Гувер представил президенту

конкретный план, предлагая создать организацию наподо¬

бие комиссии помощи Бельгии, которую он возглавлял.
На другой день с аналогичным проектом выступил

и полковник военной разведки Хауз: «В настоящее время

советую... сразу же после подписания перемирия с Гер¬

манией немедленно создать Международную организацию

помощи. Я предлагаю, чтобы во главе организации был

поставлен Гувер, а Англия, Франция, Италия и Германия

назначили по два представителя...»

1	декабря 1918 года Вудро Вильсон в своем послании

премьерам союзных стран уже официально, от имени пра¬

вительства США, выдвинул идею создания Межсоюзного

совета помощи во главе с Гувером как генеральным

директором.
Гувер и Вильсон не случайно требовали этого. В су¬

ществовавших ранее и созданных в ходе войны межсо¬

юзных органах (Союзный совет по военным поставкам

и финансам, Союзный продовольственный совет, Союзный

совет морской торговли), как правило, главенствовали

англичане и французы, американские же представители

занимали второстепенные позиции.
США рассчитывали использовать свои продоволь¬

ственные запасы и финансовые возможности для вопло¬

щения в жизнь американской программы покорения

Европы.
Союзники отказались принять план Гувера — Вильсона.

Был создан специальный Комитет. Первое заседание

состоялось 7 декабря 1918 года. Дело вперед не двига¬

лось. Обе стороны оставались на прежних позициях. Толь¬

ко активное вмешательство Гувера и секретаря Госу¬

дарственного департамента Лансинга помогло достичь

компромиссного решения.
3	января 1919 года было опубликовано коммюнике

о создании Межсоюзного совета помощи (впоследствии

Верховный совет снабжения и помощи), состоявшего

из представителей США, Англии, Франции и Италии.
Гувер назначен генеральным директором Верховного

Совета.
Тем временем США начали действовать самостоятель¬

но и создали специальные организации, которые лишь фор¬

мально подчинялись Верховному Совету, а фактически

были чисто американскими организациями помощи.
Первая империалистическая война окончилась намного

раньше, нежели рассчитывали американские монополисты.

К этому моменту у них оказались запасы продовольствия,
96

Первая страница

проекта письма В. И. Ленина

«Все на борьбу с Деникиным!»

1919 г. (Фотокопия)
Взятие Ростова

(С картины художника

М. Б. Грекова)

В. И. Ленин

на І Всероссийском

съезде трудовых

казаков.
1	марта 1920 г.
Обращение

В. И. Ленина

к мировому

пролетариату

о помощи Советской

России.
2	августа 1921 г.

ППІІ ШДІ'ПЩЬ
ШШ ГШШЩ IIГНІПНШП ПІІГіЯ
І ГііЛОДАИіГ ЛНІЛИ - ГН/ИІД4ЮЇ ПИ/1‘1
З	НО /ІНІДЧ ПМУТ Г. ЛН>йЯ(1 ГНІПІІМЬ
НАД».
ІМММІММІМ
«Стой, товарищ,

стонет Поволжье...»
«Окно» Главполитпросвета.

Художник В. Маяковский

«Сколько миллионов голодных?» «Окно» Главполитпросвета.

Художник В. Маяковский

М. И. Калинин,

председатель ЦК Помгола
Погрузка хлеба

в болгарском порту Бургас

для отправки в Советскую

страну

Представитель Межрабпома раздает хлеб детям. Поволжье
Локомобили, присланные зарубежными рабочими в Казань

В. Р. Менжинский,

начальник Особого отдела

и член коллегии ВЧК
А. X. Артузов,

заместитель начальника

Особого отдела ВЧК
И. С. Уншлихт,

заместитель председателя

ВЧК — ГПУ

обмундирования и других товаров, заготовленных для

поставок союзникам и рассчитанных на длительную

войну. К концу 1918 года на американских складах нахо¬

дилось 26 млн. пар обуви, 90 млн. пар чулок, 300 млн.

ярдов полотна, 150 млн. бушелей пшеницы, 500 млн. фунтов

свинины и т. д.
После окончания войны Антанта приступила к аннули¬

рованию заказов на поставки американского продоволь¬

ствия — они обходились дороже, чем из Австралии и Ла¬

тинской Америки.
Сельскохозяйственные монополии, выполняя государ¬

ственные контракты, продолжали забивать склады США

скоропортящимися продуктами — мясом, мукой, жирами

и др. Над страной нависла угроза экономического кризиса.
«Если не будут приняты меры,— в панике сообщал

Гувер президенту,— то мы будем свидетелями катастрофы

на американских рынках. В связи с предоставленными

свинобойной промышленности кредитами, в размере

нескольких сот миллионов долларов, возникнет сильней¬

ший финансовый кризис».
Гувер прямо заявил представителям союзников, что

если они не восстановят свои заказы на продовольствен¬

ные поставки, то он известит американское казначейство

о необходимости аннулировать все дальнейшие их займы

и кредиты.
Грубый нажим Гувера увенчался успехом, и только за

время перемирия США сбыли державам Антанты продо¬

вольствия на 937 млн. долларов в счет «займа на восста¬

новление и реконструкцию» — в отличие от военного

«займа свободы».
Монополисты США остались с барышом, так как цены

перешагнули уровень военного времени.
Однако излишки американских товаров были настолько

велики, что сбыт продовольствия одним лишь союзникам

оказался недостаточным.
Тогда Гувер и его коллеги решили воспользоваться
5 А. Поляков
97

чрезвычайно тяжелым продовольственным и финансовым

положением стран Центральной и Восточной Европы.
Большинство этих стран не имели права на получение

авансов в счет «займов свободы» — они воевали на стороне

Германии. Однако Гувера подобная «мелочь» не смутила.

Он стал искать для них другие источники финансирования.
Еще до создания Верховного Совета помощи Гувер

добился предоставления в его распоряжение 5 млн. дол¬

ларов из президентского фонда национальной обороны.

Потом при поддержке Вильсона и Лансинга он добился

казначейского займа «малым союзникам» — Югославии,

Румынии и Чехословакии — на сумму 86,7 млн. долларов.

Почти одновременно Гувер выдвинул идею ассигнования

конгрессом 100 млн. долларов в качестве оборотного

капитала для снабжения европейских стран.
В этом же проекте содержалось предложение о созда¬

нии специальной организации для осуществления поставок

в счет уже ассигнованных средств — Американской адми¬

нистрации помощи (АРА).
После детального обсуждения палатой, сенатом, раз¬

личными комиссиями законопроект был принят конгрес¬

сом — и после подписи президента, 24 февраля 1919 года,

родилась АРА.
США удалось сбыть в Европу под флагом помощи

и реконструкции 16,6 млн. тонн продовольствия и обмун¬

дирования всего на 2 млрд. долларов, т. е. примерно столько

же, сколько за годы войны.
Задача по сбыту накопившихся залежалых товаров была

выполнена.
После подписания Версальского мирного договора

статус и характер деятельности АРА изменились. Как

правительственная организация, она была расформирована

и приняла вывеску «частной» благотворительности.
Американские монополии получили от этого еще

большую выгоду.
Тонна пшеницы с доставкой в Европу обходилась
98

США в 120 долларов, АРА продавала эту тонну за 150—200

долларов.
Население Польши выражало недовольство против

высоких цен на гуверовские продукты, а правительство

Чехословакии вынуждено было ассигновать дотацию в де¬

сятки миллионов крон для их удешевления. Так выглядело

«бескорыстие» американского империализма.
В соглашениях АРА для Европы фиксировались только

обязательства европейских стран, которым предназнача¬

лась американская «помощь». Подчеркивалось, что АРА

будет предоставлять помощь исключительно по своему

усмотрению, а отчеты ее будут приниматься европейскими

государствами как «окончательные и неизменные»...»
Читая все это, Артузов не раз отрывался и бросал

пристальный взгляд на Менжинского. Думал: «Нет, Вячес¬

лава Рудольфовича все же надо сдерживать — он работой

доводит себя до полного истощения, а потом этот его

невероятный аскетизм... все чай и чай, на этом брусничном

листе, чаще всего без сахара, с одним только кусочком

черного хлеба. И так день и ночь, почти круглосуточно,

без сна».
Недавно Артузова вызвал к себе И. С. Уншлихт, зампред

ВЧК, и «по секрету» рассказал о предложении Ленина

вынести постановление ЦК, обязывающее Менжинского

взять отпуск и отдохнуть немедленно впредь до письмен¬

ного удостоверения врачей о здоровье. До тех пор при¬

езжать не больше 2—3 раз в неделю на 2—3 часа.
Знакомя Артузова с предписанием Владимира Ильича,

Уншлихт предложил:
—	Вы помощник Менжинского по особому отделу,

всегда вместе, работаете рука об руку, это я знаю, но Мен¬

жинского надо беречь, иначе он быстро сгорит.
«Как беречь? — думал Артузов.— Сдерживать? Поп¬

робуй его удержи! То заговор Таганцева в Петрограде,

то постоянные вылазки Савинкова из-за кордона. Теперь

все внимание Менжинского занимает поиск подходов
99

к Савинкову, к его окружению. Заговоры на юге, Северном

Кавказе, штабы «Армии возрождения России». Все эти

«Боевые комитеты», «Союзы освобождения», «Народные

комитеты восстания» размножаются, как тараканы. С ними

объединяются враги всех мастей — кадеты, меньшевики,

эсеровские и савинковские организации. А все эти белые

правительства в эмиграции, штабы ОРА 1 и прочее, беско¬

нечная засылка ими агентуры. Англичане начали с нами

торговать — и тут же субсидировать Врангеля на высадку

новых десантов. И все это сейчас, когда в стране голод

и разруха...»
В папке у Артузова лежало июльское сообщение разве¬

дывательного отдела штаба Северо-Кавказского военного

округа: «...только что полученная разведывательная свод¬

ка... подтвердила серьезность создающегося положения.

26 июня в Тегеране получена телеграмма из Парижа, в кото¬

рой говорится: «Кавказское и Северо-Кавказское (эмиг¬

рантское.— Авт.) правительства заключили союз в Париже,

все внутренние споры будут решаться этим союзом. Цель

союза — объединение и одновременное выступление на

Кавказе для изгнания большевиков. Взаимоотношения

между армией и ангорским правительством (Турция.—

Авт.) будут улажены этим же союзом...» Относительно

Врангеля получены данные: «...англичанами предложено

Врангелю высадить десант в Батуме. На их предложение

барон выставил условия:
1.	Полное вооружение, снаряжение и обмундирование

50-тысячной армии.
2.	Высадка десанта не в Батуме, а по собственному

усмотрению Врангеля.
3.	Выдача 50 тысяч фунтов стерлингов на организа¬

ционные расходы по штабу Врангеля.
4.	Содержать 25-тысячную английскую армию на тер¬

ритории, которая будет занята Врангелем, с целью несе¬

ния гарнизонной и полицейской службы.
1 Объединенная русская армия.
100

5.	Снабжением продовольствием, вооружением и об¬

мундированием как английской, так и врангелевской армии

должен ведать врангелевский орган снабжения — интен¬

дантство — с целью обеспечения одинаковых материаль¬

ных условий той и другой армии».
Условия англичанами были приняты, за исключением

последнего пункта, который в данное время обсуждается

и, возможно, будет решен в положительном смысле.
Флот Врангеля находится по-прежнему в Бизерте (Тур¬

ция.— Авт.) у за исключением пяти военных транспортов,

находящихся в Золотом Роге».
Артузов подумал:
«Ну вот, теперь жди: скоро появится новый враг — АРА,

с хлебной приманкой. За ними надо смотреть и смотреть...

И в этих выписках Вячеслава Рудольфовича — новое тому

подтверждение»,— размышлял он, закончив чтение.
-	Ну что, я вижу, все уже прочли, ждете меня? —

оторвался от бумаг Менжинский.— Теперь поговорим. Как

вы думаете: для чего я подготовил этот обзор? Я твердо

убежден: если вы будете хорошо знать цель создания

плана «Инкуайри» и его задачи, то легче и полнее сможете

предвидеть, предугадать направление деятельности АРА

на советской территории. Могу сообщить,— продолжал

Менжинский,— что два часа тому назад Наркоминдел

получил телеграмму из Риги; сегодня, 20 августа, там

подписан договор Литвинова с Брауном. В сентябре весь

аппарат АРА будет уже в Москве и отсюда начнет разъез¬

жаться по губерниям. В. И. Ленин предложил Дзержин¬

скому создать особую группу ВЧК по обслуживанию АРА.

Мы с вами представляем эту группу. Итак, настала пора

действовать! Прошу, доложите, товарищ Базов.
Поднялся молодой чекист, лет около тридцати, с пыт¬

ливым взглядом темно-карих глаз. Стал четко докладывать:
—	Мы знаем состав будущего аппарата АРА. Это глав¬

ным образом офицеры американской разведки. Многие из

них будут переведены к нам из европейских стран. Не бес-
101

покойтесь, товарищ Менжинский, мы обеспечим их вполне

достаточным вниманием. Мы также знаем, на кого они

будут здесь опираться, кого будут привлекать к себе

в аппарат из советских граждан. Мы к этому тоже

готовы.
Базов сел.
—	Как, Артур Христианович,— спросил Менжин¬

ский,— мои рекомендации подключить в нашу группу по

АРА северокавказских чекистов приняты?
—	Два сотрудника уже здесь. Они пока готовятся,

«чистят перышки». Один ведь «подполковник», другой

«корнет», вы их знаете, Вячеслав Рудольфович.
—	Еще бы не знать! Они достойны награды за операции

на Дону, Кубани, в Крыму. Только вы забываете, Артур

Христианович,— на лице Менжинского появилась веселая

улыбка,— «корнета» уже нет, теперь он «штабс-капитан».

Не так ли?
—	Правильно,— согласился Артузов.— У него ведь

и документы есть о присвоении звания.
—	Так как же они готовятся включиться в сферу

деятельности АРА? — спросил Менжинский.
—	Пока знакомятся с московской аристократией,

ищут светские салоны, где заводят полезные знакомства.

Очень хорошо им помогает и посещение черного рынка.

Там всех можно найти. Баронессы, княгини, графини,

иностранцы — у них все продается и все покупается.
—	Как, товарищи,— обратился к чекистам Менжин¬

ский,— гостеприимно ли мы встретим аровцев?
—	Вполне, как они того заслуживают,— улыбаясь, от¬

ветил Артузов.— Помогать пусть помогают, но заниматься

подрывной работой мы им не позволим!
И Менжинский, безусловно, этому верил. Он хорошо

знал своего помощника, ученика боевого революционера

Михаила Кедрова, теперь члена коллегии ВЧК.
Артузов искренне признавался: «Не знаю, что было бы

со мной, если бы не дядя Миша. Большевиком я стал
102

исключительно под влиянием незаурядной личности Ми¬

хаила Сергеевича Кедрова».
«Молодой инженер-металлург теперь талантливый

контрразведчик,— думал Менжинский,— и агенты АРА

для него — просто инородное тело в жидком сплаве ме¬

талла. Ничего, он справится, мы ему поможем».
—	Да, Артур Христианович,— обратился Менжинский

к Артузову,— строго следите также за флотом белых

в Бизерте. Судя по сообщению разведывательного управ¬

ления Северо-Кавказского военного округа, белое воинство

в эмиграции готовится к десантам. Надо не упустить

время погрузки войск.
—	Мы за этим следим, Вячеслав Рудольфович, пока

тихо... не упустим. А СКВО уже готов к встрече. У десант¬

ников на нашей земле теперь опоры не будет. Все их заго¬

воры на юге мы ликвидировали, причем бескровно...
И Менжинский вспомнил, как несколько месяцев назад

нарочным из Москвы было послано в Донскую чрезвы¬

чайную комиссию оперативное распоряжение, в котором

говорилось: «Голод в Поволжье и его распространение

на многие губернии Республики выдвигает особые задачи

ВЧК и его органов.
Необходимо прежде всего срочно локализовать очаги

бандитских формирований на юге, откуда должен беспе¬

ребойно поступать хлеб в центр Республики. Работу

Новороссийского порта и линию железной дороги в глубь

России обеспечить надежной охраной.
В нынешних условиях мы не можем допускать в... места,

где действуют мятежные силы контрреволюции, иностран¬

ных представителей помощи, особенно американскую

организацию — АРА.
Ваши мероприятия по нейтрализации и разоружению

мирным путем казачьих банд, осевших в гирлах Дона,

одобряем. Но прежде всего необходимо ликвидировать

ростовский центр, который руководит отрядами банд. Имеем

сведения из Софии, их подтверждают из Парижа. Вран-
юз

гель в Софии готовит десант на Черноморское побережье.

Плацдарм для высадки ему обеспечивает подпольная

организация с центром в Ростове. К вам из-за рубежа

засылается агентура.
В Ростове центром руководит крупный царский гене¬

рал, фамилия которого неизвестна. В Софии его называют

«важное лицо».
Надо найти штаб и изолировать его от бандитствующих

элементов, которые скрываются в камышах Дона.
Операцию проводить без применения вооруженных

сил — бескровно и срочно.
Особый отдел направляет вам опытного оперативного

сотрудника Бахарева. Обеспечьте внедрение его в центр

подполья...»
*	* *
Через некоторое время Борис Бахарев, ставший адъю¬

тантом у руководителя ростовского подполья князя Ухтом¬

ского, сообщал, что подпольный центр разработал систему

мобилизации сил на случай высадки десанта. В подпольный

штаб постоянно поступали самые свежие сведения о дисло¬

кации частей Северо-Кавказского военного округа. Похоже,

в штабе СКВО кто-то работал на них.
Основная задача ростовского штаба в эти дни заключа¬

лась в том, чтобы учесть все силы и организовать систему

связи между отрядами. Этим занимались все штабисты

и человек десять связных, которых Бахарев быстро пере¬

дал на учет начальнику разведки Донской ЧК.
И все же начинать ликвидацию подполья было еще рано.

Неясны способы получения данных о Красной Армии,

неизвестны связи с Врангелем, а самое главное — любой

приказ из Ростова мог бы тотчас вызвать волнения среди

затаившихся в камышах банд.
К середине июля Бахареву наконец удалось добыть

полный список всех членов организации в городе. Ли¬
104

шенный возможности вести в штабе какие-либо записи,

Борис зазубривал в день до двадцати фамилий с адресами!

Вечерами диктовал их связистке Вере, и наутро они попол¬

няли список Донской ЧК.
Сведения, переданные Бахаревым, полностью подтвер¬

ждались и сообщениями Москвы. На двадцать третье июля

назначен мятеж. Наступила пора действовать решительно

и быстро. Детальный план захвата подпольной организации

был уже готов. Работа Бахарева в роли адъютанта помогла

составить его с таким расчетом, чтобы ни одна группа

не могла узнать об аресте другой и поднять общую тревогу.
Чекисты взяли наконец в свои руки и линию связи

с Врангелем. Несколько дней назад, когда подполковник

Борисов сошел в Новороссийске с небольшого контрабанд¬

ного судна «Апостолис», стало известно, куда и к кому

явился этот «курьер» из Софии. Сотрудник ВЧК Борисов

уже раньше побывал в штабе Врангеля в Крыму...
Итак, все было готово к ликвидации антисоветского

подполья в Ростове. Арестованный князь Ухтомский,

видя бесцельность дальнейшей борьбы, отдал распоря¬

жение разоружиться бандам, осевшим в донских камышах.

Этим был открыт для навигации Новороссийский порт

и обеспечена нормальная работа железнодорожного

транспорта. Продовольственные грузы могли бесперебойно

идти в глубь России.
АРА НАЧИНАЕТ ДЕЙСТВОВАТЬ^
В конце сентября 1921 года в Москву прибыл почти

весь аппарат русского отдела АРА.
Встреча на перроне Рижского вокзала прошла по эти¬

кету, без приветственных речей и дипломатических цере¬

моний. Потом на машинах американцы отбыли в подго¬

товленную резиденцию — особняк бывшего крупного

вельможи на Спиридоновке, 30.
На другой день в конференц-зале НКИД был устроен

прием, которым руководил замнаркоминдел М. М. Литвинов.
105

В приветственной речи Максим Максимович пожелал

прибывшему американскому персоналу успешной работы,

выразил надежду, что созданные Советским правитель¬

ством условия работы конторы и проживания сотрудников

будут благоприятствовать выполнению их миссии. Совет¬

ское правительство в свою очередь окажет любую посиль¬

ную помощь американскому персоналу как в Москве, так

и на местах практического осуществления помощи — в го¬

лодающих районах России. Для этого при верховном орга¬

не правительства — ВЦИК РСФСР — создана специаль¬

ная комиссия по связи с заграничными организациями

помощи, а в губерниях и уездах, где разместятся отделе¬

ния и уполномоченные АРА, при каждом из них будут

находиться особые комиссии для оказания им на местах

постоянного содействия.
Кроме того, соответствующие народные комиссариаты

готовы в любое время принять деятельное участие в комп¬

лектовании аппарата АРА из советских граждан необходи¬

мой квалификации, пользующихся полным доверием.
Максим Максимович представил руководителю русско¬

го отдела АРА Хаскелю уполномоченного ВЦИК Эйдука —

представителя Советского правительства при АРА.
Заканчивая, Литвинов попросил господина Хаскеля

передать от имени Советского правительства министру

торговли США господину Герберту Гуверу благодарность

за быструю организацию помощи.
—	Советское правительство надеется, что эти первые

шаги послужат развитию дружбы между нашими народами.
Хаскель поблагодарил за оказанный ему и его персо¬

налу прием. Представляя своих сотрудников, он заметил,

что необходимость широкой и быстрой помощи американ¬

ского народа голодающему русскому народу (последнее

было нарочито подчеркнуто) заставила АРА, исключи¬

тельно благотворительную и неправительственную орга¬

низацию, привлечь к своей работе значительное коли¬

чество военных, обладающих высокой квалификацией
106

по части интендантской службы, знаниями и опытом работы

на железнодорожном транспорте, в телеграфной и почто¬

вой связи, в охране грузов при транспортировке.
Все эти сотрудники, прибывшие в Россию, будут с чувст¬

вом высокого долга выполнять свои обязанности.
Окинув острым взглядом стоящую сзади Хаскеля

большую группу американских офицеров, Эйдук подумал:

«Сам почему-то снял свои офицерские погоны и его по¬

мощник бывший консул в России Джон Лере тоже. Уж не

морочьте нам голову, господа. Мы ведь знаем, куда и зачем

посылают офицеров... Послушаем дальше. Может быть,

занавес приоткроется».
Хаскель продолжал:
—	Подбирая персонал, мы, конечно, учитывали, что

на необъятной территории России у нас возникнут труд¬

ности прежде всего в транспортировке грузов. Судя по сооб¬

щениям вашей прессы, железные дороги работают с пере¬

боями. Нет топлива — стоят шахты. На поезда делают

налеты неуловимые партизаны. («Не хочет прямо наз¬

вать — бандиты»,— подумал Эйдук.) Я уполномочен здесь

заявить от имени господина Гувера, что АРА будет даже

готова оказать на определенных условиях квалифициро¬

ванную помощь в некоторых отраслях отсталого русского

хозяйства, по примеру нашей помощи во многих странах

Европы...
(Эйдук подумал: «Вот занавес и приоткрывается —

пустите на русскую территорию вслед за офицерами

вооруженных солдат, а потом и капиталистов».)
Хаскель продолжал:
—	Я благодарю господина Литвинова за предложен¬

ную помощь в подборе русского аппарата АРА. Что касает¬

ся меня, я с радостью готов буду воспользоваться услугами

Советского правительства, но не смею нарушить двенадца¬

тый пункт соглашения, заключенного господами Брауном

и Литвиновым в Риге. Трудно... безусловно трудно, но нам

самим придется подбирать аппарат.— Сделав паузу, он
107

предложил: — Я могу в порядке любезности предоставить

господину Эйдуку список русских, уже изъявивших согла¬

сие работать в московской конторе АРА.
Эйдук бегло просмотрел список. В нем значились

графини Толстая, Нарышкина, Голицына, княгини Ман¬

сурова и Куракина, баронесса Шефнер, барон Меруен,

купец Морозов...
(«Воронье быстро слетелось,— подумалось ему.—

Ворон ворону глаз не выклюнет».)
—	Я вполне убежден,— продолжал Хаскель,— что

русский персонал АРА будет пользоваться на своей земле

равными правами с американскими сотрудниками. Как

видите, мы скромны и не требуем особых привилегий.

Русские и американцы будут равны в своих правах. Это

приятно...
Речи закончились, начался скромный банкет «Рус¬

ский чай».
*	* *
Богато отделанный гранитом особняк, где размещалась

Американская администрация помощи, и сейчас стоит

на улице Алексея Толстого и занимает часть улицы Адама

Мицкевича. Аристократический уголок старой Москвы

тогда, в двадцать первом году, был тихим и спокойным,

где-то вдалеке шумела рабочая Красная Пресня.
В октябре улица оживилась, тишину нарушили автомо¬

бильные гудки и цоканье копыт рысаков: в особняк

въезжал аппарат АРА.
Помещение принимал назначенный заведовать хозяй¬

ством АРА купец Морозов, племянник известного фабри¬

канта Саввы Морозова.
Его жирная физиономия покрылась испариной. Моро¬

зов сиял от удовольствия. Еще бы, из голодной Москвы

вдруг попасть в этот маленький рай, уютный и сытый

уголок Америки. Помогла рекомендация княгини Кураки-
108

ной. Услуга за услугу. Ее особняк неподалеку, тоже

на Спиридоновке, национализировали большевики, а кня¬

гиню приютил у себя в полуподвале на Арбате выгнан¬

ный из гранитного особняка купец Морозов. Они с княги¬

ней перебивались на барахолке и как-то кормились. А тут

подвалило счастье — «Хоть день, да наш».
На завтра назначено официальное открытие АРА, и

директор Вильям Хаскель делал генеральный осмотр

служебных и жилых помещений.
Приемная сияла великолепием. В ней царила дирек¬

триса — княгиня Куракина в темном бархатном деколь¬

тированном платье, с лорнетом в руке, готовая начать

прием «голодного населения». Ее помощница — баронесса

Шефнер, немка по происхождению, дама не первой све¬

жести, когда-то первая модница Дворянского собрания

и всей аристократической Москвы, сегодня выглядела

мило архисовременной, одетая под русскую крестьянку:

в грубошерстную юбку, широкую кофту. Голова ее была

покрыта ситцевым платочком с петушками.
В глубине огромной комнаты стоял стол, на нем ждала

посетителей груда печатных проспектов на русском и анг¬

лийском языках. Таблица на стене объясняла: за ваши

10 долларов в России вы получите 10 фунтов сахару,

10 фунтов риса, 10 фунтов жиров, 10 фунтов фасоли, 3 фун¬

та чая, 20 коробок консервированного молока и, быть может,

немного мыла. Последние слова звучали не по-американ¬

ски, и Хаскель велел их убрать. Баронесса Шефнер тороп¬

ливо их вырезала и произнесла полушепотом:
—	Как мы страдаем без хорошего мыла! — и стра¬

дальчески закатив глаза, добавила: — И без французской

косметики тоже!
Хаскель на это не среагировал, но остался доволен

приемной: «сиятельная благотворительность» была подчерк¬

нутой и вполне на американском уровне.
Рядом с приемной находился огромный банкетный зал

с мраморными колоннами и стенами, расписанными аму¬

рами и ангелочками.
109

Хаскель с удивлением рассматривал богатую мебель,

оставшуюся от бежавшего за границу вельможи. «Поду¬

мать только, большевики сумели это сохранить...»
Сопровождавший директора помощник Джон Лере

торопил шефа с осмотром служебных помещений.
Десять отделов — исполнительный, администра¬

тивный, снабжения, перевозки, связи, сообщения, медицин¬

ский, финансовый, автотранспортный и специальный,

закодированный под номером два,— были размещены

на втором и третьем этажах огромного особняка. На две¬

рях кабинетов уже висели таблички на русском и англий¬

ском языках. В коридорах стояли дежурные чиновники,

готовые встретить посетителей.
Из комнаты в комнату то и дело сновали люди в воен¬

ных мундирах. Велась подготовка к изучению большевист¬

ской России. Офицеры-связисты устанавливали свой

телеграф и знакомились со средствами местной связи.

Отдел сообщений брал на прицел железнодорожный

транспорт. Медицинский — изучал людские ресурсы Со¬

ветской России.
Другие отделы поспешно налаживали официальные

контакты с нужными наркоматами и выискивали лазейки

для получения необходимых сведений. Все аргументиро¬

валось требованиями организации скорой и действенной

помощи голодающим.
Попутно подбирались русские советники по всем воп¬

росам экономической жизни страны.
В административном отделе мелькали еще не износив¬

шиеся мундиры царских чиновников, потертые и грязно¬

ватые кители офицеров разбитых «доблестных» армий

Юденича, Колчака, Деникина и Врангеля. Их подтя¬

нутость, аккуратность и чопорная вежливость выдавали

гвардейских офицеров. Они не задерживались долго

в приемной, быстро оформлялись на работу и включались

в «сферу» помощи голодающим.
Отдел под кодовым номером два, которым руководил
110

помощник Хаскеля Лере, состоял из сугубо штатских по

внешнему виду чиновников. В действительности же все они

были офицерами американского генерального штаба и во¬

енной разведки.
Все, что добывалось ценного, зашифровывалось и го¬

товилось к отправке в Америку. Специальная секретная

группа исполнительного отдела обеспечивала доставку

этой почты.
Отдел связи занимался транспортировкой только

официальной корреспонденции АРА.
Рядом с кабинетом директора была расположена ком¬

ната с двумя выходами: к шефу и секретарю. В ней работал

историк АРА Фишер. Знаток русского и украинского язы¬

ков, он изучал всю прессу Советской России. Хаскель

ежедневно в течение часа слушал его свежую информацию.

От Фишера во все отделы шли задания по изучению

самого важного, почерпнутого им из газет. Выполнение

этих заданий контролировалось специальным вторым отде¬

лом, приказы Фишера были равноценны приказам самого

шефа.
Обойдя весь особняк и дворовую территорию, Хаскель

остался доволен. Условия для специальной работы АРА

были полностью обеспечены, включая и черный ход, веду¬

щий в соседние дворы.
Из Лондона от руководителя русского отдела Интел-

лидженс сервис доктора Дени Росса Хаскель привез

подарок — огромного английского дога, и тот неотлучно

охранял стальной сейф в его кабинете, где в числе многих

секретных бумаг в особом отделении хранился главный

подарок Росса — шифр под кодовым названием «Королева

Мэри».
Приемная директора АРА утопала в коврах и цветах.

Лучшим ее украшением была молодая красавица — сек¬

ретарь шефа княжна Мансурова. Она еще пока ни в чем

не разбиралась, кроме как в хорошем качестве американских

продуктов, и охотно принимала от американских офицеров,
111

прклонников ее красоты, небольшие подарки. Княжна

Мансурова чинила для шефа карандаши, подавала чай

с бутербродами. И еще водила на прогулку английского

дога. В час обеда, строго соблюдаемый американцами,

щебетала по телефону со своим приятелем — графом

Бобринским.
Как-то услышав их разговор, Хаскель улыбнулся

и спросил:
—	Что, Лизи, это ваш жених?
—	Нет, шеф. Это друг дома молодой граф Бобрин¬

ский, он студент.
—	Граф? Что же вы раньше не сказали, Лизи?

Приготовьте ему наш подарок, он ведь русский студент,

а они все нуждаются. Потом познакомьте нас.
—	Хорошо, шеф! — кивнула княжна.
Итак, АРА начала действовать в России.
ГАНГСТЕРЫ НА СЛУЖБЕ АРА
В зиму голодного 1921 года по ночной Москве, по Мяс¬

ницкой улице, одиноко шел респектабельный господин. Он

озирался по сторонам и то убыстрял шаг, то вдруг останав¬

ливался, прислушиваясь. Потом сворачивал в ближайший

переулок, оглядывался и снова выходил на пустынную

Мясницкую, все приближаясь к Лубянской площади.
По дороге он устало присел на ступеньку какого-то

подъезда, и тихий, неторопливый снег падал на его сгорблен¬

ную спину. Потом он резко поднялся, постоял минуту и,

как бы окончательно решившись, зашагал четким, широким

шагом. Вскоре он подошел к дому на Лубянке, где висела

табличка: «Бюро пропусков ВЧК». Быстро открыл дверь,

вошел. Настороженно осмотрев комнату и увидев, что,

кроме дежурного, там никого нет, незнакомец спросил:

«Кто здесь у вас занимается шпионами?» Дежурный удив¬

ленно привстал из-за стола: «Вы что, хотите сделать заявле¬

ние?» — «Да, и очень важное!»
112

Посетитель был необычным. Дежурный быстро провел

его в другую комнату и позвонил по телефону.
—	Товарищ Базов, вы можете принять с личным заявле¬

нием? Да... Да... Похоже, иностранец. Хорошо! Сейчас я его

приведу к вам.
В кабинете Базова посетитель предъявил американский

паспорт на имя Болда.
—	Это не настоящее мое имя. Я русский, и подлинная

моя фамилия Глебов. Василий Васильевич. В прошлом

анархист. В 1907 году с дружком совершили нападение на

кассира бумажной фабрики. Забрали двадцать тысяч. Плю¬

нули на все, укатили за границу. В Париже все прогуляли

и связались с международной деловой организацией, нахо¬

дящейся в постоянной ссоре с полицией всего мира! В Лон¬

доне — колье герцогини Соммерсет. В Париже — сейф

«Лориган Коти», далее Берлин, Рим, Мадрид. А потом

аферы на войне. В революцию был в боевом отряде анар¬

хистов. Сами представляете, что это такое — Махно, отряд

Маруси.
—	Представляю! — Базов отложил паспорт Болда.—

Прошу короче...
—	В двадцатом году из Маньчжурии с большим кушем

бриллиантов, забранных в штабе атамана Семенова, ушел на

иностранном транспорте «Эделлин». А потом — Эллис

Айленд, иммигрантский остров Слез в Америке... Измучен¬

ные люди всех национальностей, разных возрастов бежали в

свободную Америку — и оказались в лагере. Извините, я

опять отвлекся. Буду короче. Сначала — угроза передать

Интерполу \ потом — присвоение найденных у меня цен¬

ностей начальником лагеря Тоддом. Боясь скандала, он

обещал отпустить меня с острова, дав иммигрантский

паспорт и пятьсот долларов. А потом агенты разведки

привлекли меня к поездке в Советскую Россию и для при¬

крытия дали иностранный паспорт.
1 Международная полиция.
113

—	Ваши задачи? — спросил Базов.
—	Изъятие ценностей из музеев, храмов... связь с быв¬

шими анархистами. Ну и особые поручения, далекие от

моей профессии, я о них вам сообщу отдельно.— Болд

замолк и опустил глаза. Потом поднял их, оживился: — Да,

со мной прибыли из-за границы, тоже по американским

паспортам, два гангстера, клички — Шимм и Пик. Завтра

на Кузнецком мосту — здесь, рядом — идут на дело, но, как

мне кажется, самое главное, что я могу вам сообщить, это

то, что патриарх Тихон дал согласие на встречу в Ватикане

с папой для разработки мер борьбы с коммунизмом. Он

готовится поехать туда.
Базов быстро записывал последние слова Болда.
—	И еще: у опытнейших ювелиров и реставраторов

мною изготовлена копия иконы Казанской божьей матери

Петрограда. Операция по замене намечена на 23 декабря.
Болд умолк. Базов оторвался от блокнота и спросил

тихо:
—	Что вас привело к нам?
—	Смерть от голода в Поволжье моей матери и, наконец,

сознание, что в трудные для моего народа минуты я не могу

быть в стане с его врагами. Мои годы зовут меня к разуму.
—	Будет лучше,— предложил Базов,— если вы сядете

за стол и тут же опишете все свои похождения. Только

откровенно.
—	Хорошо,— охотно согласился Болд.
ЗАПИСКА «ИНОСТРАНЦА»
«По американскому паспорту, в котором я значусь как

американец Генри Болд, я приехал в Москву из Нью-Йорка

вместе с американским аппаратом АРА. Я должен расска¬

зать сначала, как это все произошло.
Родился я в 1880 году. Отец мой — разорившийся мелко¬

поместный дворянин. Мать тоже из этого сословия. Жили

мы на Волге, в небольшом уездном городишке.
114

Отец и мать учительствовали, преподавали в уездной

гимназии иностранные языки: отец — немецкий, мать —

французский и английский. Они были образованными людь¬

ми и дали мне хорошее воспитание.
Еще до поступления в институт я свободно разговаривал

на немецком, французском и английском языках и сидел

уже над переводами Гейне, Бальзака и Шекспира.
Затем уехал в Петербург, поступил в технологический.

На первом же курсе стал посещать сходки. Слушал всех, но

мало разбирался в спорах большевиков с меньшевиками и

как-то случайно, неожиданно для себя, увлекся Бакуниным,

изучил Кропоткина и даже читал Прудона.
Маркса я почти не читал, но знал, что он считает геге¬

моном рабочий класс, который идет к свержению буржуа¬

зии, создавая и формируя прежде всего свою партию, крепко

спаянную, дисциплинированную. Потом, свергнув буржуа¬

зию, строит свое пролетарское государство и укрепляет его

диктатурой пролетариата. Где-то далеко, как радужное бу¬

дущее, Марксу видится бесклассовое социалистическое об¬

щество и еще дальше, незримо,— полный коммунизм.
У апостолов анархизма — Бакунина, Кропоткина — все

резко противоположно: никаких классов, слоев. Надо пол¬

ностью разрушить государство — никакого государства, ни

теперь, ни позже: оно угнетает, довлеет над свободой лич¬

ности, ущемляет индивидуумы.
Это было очень увлекательно изложено, и тогда многие

молодые люди были крепко увлечены анархизмом.
Уже на четвертом курсе института я попал в группу

петербургских анархистов-боевиков. Тут мне понравилось:

мы больше всего занимались налетами — «эксами» — на

банковских кассиров, и деньги как-то незаметно стали при¬

липать к моим рукам. Начался разгульный образ жизни.
Это и заставило бросить институт.
Время шло... наступил 1905 год. Люди уходили на барри¬

кады, а мы это использовали по-своему: грабили и ночами

кутили в притонах.
115

Помню, в 1907 году вдвоем с пожилым анархистом

Хоревым напали на кассира крупной фабрики. Забрали что-

то около 20 тысяч рублей. Купили заграничные паспорта и

укатили в Париж.
О!.. Там мы быстро забыли свои политические влечения

и полностью окунулись в веселую, бесшабашную жизнь.
Очнулись только в полиции, после того, как в ресторане

уже нечем было платить, и устроили настоящий анархист¬

ский дебош.
Отрезвление было ужасным: ни денег, ни билетов на

обратный путь, только разбитые физиономии.
Мы готовы были продать свои души хоть черту. Но

произошло чудо — явились спасители. Два господина,

мелькавшие когда-то в каком-то ресторане, забытые нами

в пьяном угаре, пришли в полицию, внесли за нас штраф и

увезли с собой.
Они привели нас в порядок и, проявляя непонятную

заботливость, предложили денег на обратный путь в Россию.

Когда мы согласились, то выяснилось, что перед нами

международные воры. Они предложили вступить в их кор¬

порацию, на что мы вынуждены были беспрекословно

согласиться.
Началась бродячая, цыганская жизнь. Лондон, Париж,

Берлин, Петербург... Бесконечные поездки, тщательная под¬

готовка операций.
Сегодня ты ходишь с «титулом» графа или князя,

завтра — русский фабрикант или помещик. В одном месте

ты готовишь «покупку» имения, в другом «разворачиваешь»

строительство фабрики или «прокладываешь» железную

дорогу. Неограниченные кредиты, кругом деньги и деньги.
Одно скажу: я числился у них крупным специалистом

по разработке операций, и мне была присвоена кличка

Мудрый.
Грянула война 1914 года, и мы лихорадочно работали

на «поставке» для фронта гнилых продуктов, негодного

обмундирования или просто пустых ящиков.
116

Тогда у нас была в ходу офицерская защитная броня —

в виде погон, аксельбантов и надежно изготовленных до¬

кументов.
Революция 1917 года застала нас врасплох. Но мы не

растерялись и вплоть до октября ловили рыбку в мутной

воде.
Потом разбрелись кто куда — на Украину, на Дон, в

губернии средней полосы, где стали организовывать боевые

отряды. Теперь хорошо известна деятельность этих отря¬

дов — поджоги, грабежи, убийства.
В 1919 году, уже к осени, мы с «полковником» по кличке

Слон (у меня были документы на имя «князя Долгорукова»)

тронулись через Урал и Сибирь на Дальний Восток.
Услышали после разгрома Колчака о спрятанных им

где-то царских ценностях. Тогда все люди нашей профессии,

а иностранцы тем более, «болели» этими ценностями и

мечтали их найти.
В общем, уже на Дальнем Востоке, на границе с Маньч¬

журией, мы сумели «забрать» в штабе атамана Семенова

много ценностей, главным образом бриллиантов. Операция

эта была сложной. Не буду говорить о подробностях. Мы

пробирались к Владивостоку, чтобы оттуда уплыть в Японию

или дальше.
В пути на нас напали хунхузы, Слон был убит, а я с за¬

шитыми в пояс ценностями сумел удрать и добраться до

Владивостока. Знание английского языка и документы

«князя Долгорукова» мне помогли. Я нанялся матросом на

американский транспорт «Эделлин», уходивший в Нью-

Йорк.
Важно было сохранить ценности. Я знал — в Америке

без денег делать нечего. Но в пути мне объяснили, что

американские таможенники обыскивают догола, особенно

матросов неамериканского происхождения.
Помог случай. Перед приходом в Нью-Йорк неожидан¬

но умер пожилой военный моряк, и его положили в цинко¬

вый гроб, с тем чтобы похоронить в Нью-Йорке. Недолго
117

думая, я ночью тайно отвинтил крышку гроба и во внутрен¬

нюю обшивку вложил драгоценный пояс, надеясь позже,

в Америке, найти могилу моряка, раскопать ее и забрать

ценности. Все шло хорошо. Но в Нью-Йорке меня задержа¬

ли и отправили, как обычно всех иммигрантов, на остров

Слез.
Я думал, что Европа, изможденная, обносившаяся и

голодная, вместе с измученной Россией отделена от бо¬

гатой и сытой Америки огромным океаном. Ничего подоб¬

ного...
Стоило сесть вместе с таможенником на федеральный

пароходик у Саут-Ферри — и через пятнадцать минут мы

очутились в миниатюрной Европе, на Эллис Айленде,—

острове Слез.
Большой, казарменного вида, забитый людьми с чемо¬

данами, мешками, котомками. Проволочные заграждения

разделили этих людей на несколько групп: в одной — холо¬

стые, в другой — женщины, следующие к своим мужьям, в

третьей — целые семьи.
В огромном зале стояли инспекторские столы, за кото¬

рыми восседали чиновники, одетые во все черное. В толпе

иммигрантов сверкало «богатство» полинялых красок —

овчинные полушубки, персидские шали, русские сапоги,

венгерские головные уборы. Люди стояли, как перед судом,

готовясь у ворот Нового Света дать отчет о своей прошлой

жизни.
После допроса лица одних озарялись светлой, счастли¬

вой улыбкой — им разрешено было шагнуть за ворота Аме¬

рики. Другие возбуждали подозрение чиновников. Темнели

их лица, в глазах появлялось голодное выражение затрав¬

ленных людей, и их выводили в особое помещение тюрем¬

ного острова. Так и я попал в камеру номер 206.
Не помогли документы «князя Долгорукова». Скорее на¬

оборот. Белоэмигрантская колония Нью-Йорка на другой

же день узнала о прибытии на остров Слез отпрыска рода

Долгоруковых. Многие «узнавали» во мне достойного кня¬
118

жеского представителя. Посыпались подарки и ходатайства

перед начальником острова о моем скорейшем освобожде¬

нии, но тот упорно заявлял:
—	Многие нежелательные иностранцы впускались в

страну благодаря влиянию знатных русских вельмож, у меня

этого не будет,— и не выпускал меня.
Тогда иммигранты прибегли к помощи митрополита

Платона. Ведь в Америке 250 русских церквей, в которых

служат 300 православных священников. Я надеялся только

на помощь митрополита. Он сам приехал на остров Слез,

чтобы меня торжественно вывезти. Но — ужас! — он раз¬

гадал во мне самозванца, так как хорошо знал всю семью

князей Долгоруковых и был когда-то настоятелем их до¬

машней церкви.
Комендант отхлестал меня по щекам и выпроводил

обратно в камеру.
Через некоторое время на остров прибыл настоящий

молодой князь Жан Долгоруков. Рассматривал меня с любо¬

пытством, подарил пять долларов и надавал тумаков за

самозванство. Он, оказывается, служил на лайнере «Париж»

старшим официантом ресторана и часто бывал в Америке,

плавая по маршруту Париж — Нью-Йорк.
Казалось бы, моя песенка спета. Комендант меня

терроризировал, допытываясь: «Ви кто ест самом деле?»

Я решил сознаться, в надежде, что меня выручит междуна¬

родная корпорация. Комендант запросил Париж — Интер¬

пол. Оттуда пришла на меня «прекрасная» характеристика.

Ограбление в Париже молодой герцогини Соммерсет во

время свадебного путешествия. Снятое с ее шеи колье

оценено в сто тысяч фунтов стерлингов. Очистка сейфов

«Лориган Коти» и другие акции. Интерпол требовал моей

выдачи. Назревала угроза расплаты. Я вынужден был пу¬

стить в ход последний козырь и сознался коменданту, что

привез в Америку большие ценности, спрятанные в гробу

моряка, и предложил ему пятьдесят процентов. Тот как

будто согласился. Меня выпустили в Нью-Йорк и даже в
119

Вашингтон в сопровождении сыщика Вильямса. Мы с ним

разыскали место захоронения моряка на кладбище в Брук¬

лине. Все, казалось, шло хорошо. Назначили с Вильямсом

ночь раскопки могилы. Но когда настала пора ехать, шла

инспекторская проверка острова, и комендант меня не пу¬

стил. На другой день он заявил, что в гробу, кроме трупа,

ничего не обнаружено. Однако по изменившемуся отноше¬

нию ко мне я понял, что все ценности находятся у комен¬

данта. Я попал в привилегированное положение, питание

мое улучшилось. Но я понял, что комендант теперь постара¬

ется поскорее сплавить меня Интерполу. Чтобы избежать

этого, пригрозил, что дам сообщение в печать о русских

драгоценностях в гробу. Вскоре я получил от коменданта

пятьсот долларов и был отпущен на день в Нью-Йорк.

Одновременно меня заверили, что скоро я получу разреше¬

ние на свободный въезд в Америку на правах эмигранта.

Время шло, я ждал.
Неожиданно меня вызвал к себе комендант и представил

полковнику американской службы по штабу разведки Хас-

келю. После длительного выяснения моего прошлого Хас¬

кель вдруг предложил мне поездку в Россию. Я выразил

опасение, что советские власти меня там арестуют. Но он

успокоил тем, что я буду зачислен на службу в АРА и поеду

в Россию официально, с американским паспортом. «Коман¬

дировка» намечалась на полгода, полковник обещал, что я

вернусь в Нью-Йорк подлинным американцем, тем более

окажу своим голодным соотечественникам незабываемую

помощь. Я, не колеблясь, согласился. Это все же лучше, чем

попасть в лапы Интерполу.
По пути в Россию, на корабле, Хаскель познакомил меня

с двумя сотрудниками АРА, оказавшимися обычными

итальянскими гангстерами (их клички — Шимм и Пик), и

я стал подозревать, что нам готовят в России «работу»,

близкую к нашим прошлым занятиям. Мы прибыли в Моск¬

ву в начале сентября 21-го года. Вскоре мои подозрения

подтвердились.
120

Хаскель не давал нам никакой работы, а поручил знако¬

миться в Москве и Петрограде с музейными ценностями,

в соборах высматривать особо богатые иконы, украшенные

золотом и драгоценными камнями. Обо всех наблюдениях

мы давали ему полный отчет, и в конце концов он объяснил

нашу задачу:
—	Надо спасти от большевиков русские ценности и

отправить их в Америку, там они будут в сохранности.
Я разработал несколько операций, и уже было близко

их осуществление. Но в это время из советской печати

я узнал о страшном голоде на моей родине — в Пугачевском

уезде. Поэтому уговорил Хаскеля отпустить меня туда на

короткое время, чтобы спасти от голодной смерти престаре¬

лую мать, которую я уже пять лет не видел.
По прибытии в Пугачев я застал страшную картину

и узнал ужасную новость: за две недели до моего приезда

мать умерла от голода.
В это время наш комитет АРА уже имел отделение в

Пугачеве. Были организованы столовые для детей и выда¬

вались пайки голодным и больным взрослым. Как сотрудник

московского отдела АРА, я проверил эти учреждения и

увидел, что голодные и больные умирают, а американские

продукты получают и разворовывают те, кому далеко до

истощения. Они возглавляли местные комитеты и станови¬

лись бесконтрольными хозяевами продуктов.
По пути в Москву я заехал в Самару, где имел встречу

с руководителем губернского отдела АРА капитаном Шаф-

ротом. Сообщил ему, что местные комитеты АРА захвачены

богачами и священниками, которые расхищают американ¬

ские продукты, голодным ничего не остается и они умирают.
Шафрот грубо ответил: «Что же, по-вашему, голодных

назначить в комитеты, чтобы они сами все пожирали, или,

еще лучше, допустить коммунистов к распределению про¬

дуктов? Тогда нам здесь нечего будет делать. Вы, господин

Болд, не поняли наших подлинных задач, и поэтому прошу

вас не вмешиваться».
121

Капитан Шафрот был немногословен, но дал мне ясно

понять, кого будет поддерживать АРА американскими

продуктами.
Мне стало страшно. Я должен буду воровать русские

ценности, отправлять их в Америку и заставлять гибнуть

от голода русских людей так же, как погибли моя родная

мать и многие родственники.
Поэтому я решил прийти с повинной в ВЧК».
*	* *
В кабинет Базова быстрыми шагами вошел заместитель

начальника отдела Артузов. В руках у него были листы

бумаги.
—	Вы, Леонид Петрович, убеждены в правдоподоб¬

ности заявления Генри Болда и в чистосердечности его

раскаяния?
—	Убежден полностью, Артур Христианович. Он дейст¬

вительно явился с повинной. Иного замысла у него нет.
—	Каковы результаты проверки?
—	Пугачевская уездная ЧК подтвердила все данные о

Глебове, нарочным доставили его фотоснимки — в Париже,

Лондоне, Берлине, Петербурге. Мать их бережно хранила.

Полное сходство. Сомнений нет — Генри Болд действитель¬

но Глебов. Артур Христианович, высылать его не надо. Он

хочет загладить свою вину и помочь нам. Вот почитайте,

пожалуйста, его последнее признание.
«Хаскель разрабатывает план по ограблению русских

храмов... Он вошел в связь с патриархом Тихоном. Свида¬

ния со «святейшим владыкой» начались тотчас по приезде в

Москву. Хаскель привез и передал «святейшему» весьма

объемные продовольственные грузы — подарок нью-йоркс-

кого русского митрополита Платона стоимостью 2500 дол¬

ларов — вместе с доверительным письмом — призывом

спасти церковные ценности от антихристов-большевиков.

Я сам лично все это отвозил. Патриарх «всемилостивейше»
122

передал через меня Хаскелю списки самых ценных икон и

мест их хранения. Особо указал Казанский собор в Петро¬

граде, где только золотая риза иконы Казанской божьей

матери весит 34 фунта и осыпана драгоценными камнями:

1432 алмаза, 1655 бриллиантов двойной грани, 638 рубинов,

155 изумрудов, 7 сапфиров, 1400 штук жемчуга и огромное

бриллиантовое колье. «Святейший» определил цену иконы

минимум в один миллион долларов.
Хаскель требовал от меня поскорее изучить обстановку

и действовать.
Я доложил ему о результатах. Этот собор, как и Исааки-

евский, тоже имеющий крупные ценности, строго охраня¬

ется. Я подошел к милиционеру в потрепанной шинели,

затасканных обмотках и дырявых ботинках, предложил

закурить. Достал американские папиросы «Мюренталь».

Милиционер удивленно посмотрел на них, отдернул руку и

резко заявил: «Мы курим махорку. Проходите, гражданин,

нечего здесь ночью шляться, проходите...»
*	* *
Сильные лучи карманных фонарей рыскали по ликам

святых в церкви Никиты Мученика, зажигали ярким светом

оклады икон и дробились в золотом кружеве царских врат.
Шимм и Пик, в широких макинтошах, неторопливо,

выборочно складывали все, что считали ценным, в большие

кожаные мешки, висевшие на бедрах и притороченные к

широким поясам.
—	Эй, Джулио, ты не забудь ту девочку, что за колонной!
—	Что ты, мы с ней уже перемигнулись.
Шимм снял со стены образ святой мученицы Марии.
—	Ну, я уже полон. Это почище наших петербургских

дел.
—	Что же, пошли. А то русские святые обидятся, что

мы не забрали их всех.
Лучи фонарей двинулись к выходу. Пик первый открыл

дверь, осторожно выглянул, прислушался.

Шимм с поднятым пистолетом прикрывал его из-за угла.
Пик мотнул головой в сторону двора, но Шимм не успел

тронуться с места: два холодных дула уперлись ему в висок

и спину, а чья-то жесткая рука спокойно, твердо вынимала

из ладони пистолет.
А Пик уже был во дворе, он сделал шаг, другой, огля¬

нулся — и тут же два пистолета уперлись в него. Сотрудник

ВЧК Базов, подойдя вплотную, сказал очень просто:
—	Руки вверх!
—	Мама миа! — Пик тяжело вздохнул и медленно под¬

нял руки.
В феврале 1922 года ВЦИК РСФСР принял специальный

декрет «Об изъятии церковных ценностей для реализации на

помощь голодающим». Местным Советам предлагалось

«немедленно изъять из церковных имуществ... все ценные

предметы из золота, серебра и камней... передать в органы

Наркомфина со специальным назначением в фонд ЦК

Помгол».
...Было изъято 33 пуда золота, 23 997 пудов серебра,

14 пудов жемчуга, 35 тысяч алмазов и бриллиантов, 71

тысяча других драгоценных камней.
Золото было нужно до зарезу. За золото покупался хлеб.
В. И. Ленин телеграфировал Л. Б. Красину, находивше¬

муся в Лондоне: «...Ввиду чрезвычайно тяжелого продоволь¬

ственного положения предлагаю в двухдневный срок сооб¬

щить: первое — сколько куплено хлеба; второе — сколько

отправлено, какими пароходами и в какие порты; третье —

сколько и когда отправляется в ближайшее время; чет¬

вертое — план исполнения обязательства о закупке пят¬

надцати миллионов пудов».
Советское правительство закупило и ввезло в страну

десятки миллионов пудов семян и продовольствия. В 1922

году общий объем импорта составил 160 миллионов пудов.
124

ВСТРЕЧА НА ЧЕРНОМ РЫНКЕ
В Москву из Закавказья прибыл Игорь Николаевич

Борисов.
В 1920 году, когда деникинская армия была под Ново¬

российском сброшена в море, а Врангель еще сидел в Крыму,

в тылу красных действовало более 200 офицеров разведки

и контрразведки, оставленных специально для организации

восстаний и обеспечения высадки врангелевских десантов

на Кубань и Дон. Тогда Борисов нелегально ездил в Крым,

к Врангелю, с донесением из подпольного штаба «Армии

возрождения России», созданной на Дону.
В штабе Врангеля после необходимой проверки Бори¬

сова приняли на службу в разведку и переправили обратно

на Дон — инспектировать подполье.
Вскоре донские чекисты ликвидировали заговор, а десан¬

ты Врангеля были встречены плотным заградительным

огнем.
«Обживаясь» в столице, Борисов стал наведываться на

черный рынок. Как-то, меняя ароматный турецкий табак

необычайной крепости, привезенный из Грузии, он столк¬

нулся с молодым человеком, прилично одетым, похожим на

студента. Под полой длинного сюртука тот прятал несколько

банок сгущенного американского молока и, увидев у Борисо¬

ва табак, предложил выгодный обмен: три банки за пачку

табака.
Оба оказались неопытными рыночными дельцами, не

торгуясь, произвели обмен и охотно разговорились. «Похо¬

жий на студента» оказался действительно студентом исто¬

рического факультета и назвал свое имя — Вика Бобрин¬

ский. Оглянувшись, тихо добавил: «Из графской семьи».
Борисов щелкнул каблуками и коротко представился:
—	Гвардии подполковник. Прибыл в Москву и ищу себе

кров и хоть какую-нибудь работу.
После нескольких рыночных встреч Бобринский ввел

Борисова в «салон» Лизы Мансуровой, помещавшийся в
125

полуподвальчике на Арбате, где часто собирались молодые

отпрыски бывшей московской аристократии.
Через некоторое время Лиза, секретарь шефа АРА, свела

Борисова с самим Хаскелем.
После изучения «послужного списка» Игоря Николае¬

вича Борисова и благоприятного отзыва, полученного из

штаба Врангеля в Софии, он был принят на службу в АРА

и зачислен в транспортный отдел. Фактически же его сделал

своим помощником заместитель Хаскеля Лере.
Русский сотрудник, тем более опытный разведчик, не

раз переходивший линию фронта, был неоценимой находкой

для Лерса. Он любил авантюрные похождения и с удоволь¬

ствием слушал по вечерам рассказы Борисова.
—	В двадцатом году мне нужно было срочно перебрать¬

ся из Новороссийска в Феодосию, где размещался штаб

Врангеля. Со мной был попутчик, один кавказский князь.

Недалеко от Туапсе он нашел какого-то турка-контрабан-

диста и договорился с ним о нашей доставке в Феодосию.

Я предупреждал князя об опасности, так как приходилось

слышать, что турецкие контрабандисты выбрасывают в море

своих пассажиров. Куда там! Князь не хотел и слушать.

Дали мы турку задаток — пять золотых десяток. Остальные

сто рублей обещали заплатить на месте, в Феодосии. Не

успели мы отплыть и двух миль, как в трюм ввалились

четыре турка, вооруженных кинжалами. Сопротивляться

было бесполезно. Нас взяли «под белы ручки» и вышвырну¬

ли за борт. Хорошо еще, турки попались «добрые» и следом

бросили пробковые пояса. Часов через пять мы еле живые

прибились к берегу. К утру высушились, ожили. Я отправил¬

ся в Новороссийск пешим порядком в надежде оттуда опять

пробираться в Крым, благо у меня в непромокаемом поясе

были зашиты документы и золотые червонцы. Князь

остался гол как сокол и отправился к себе на Кавказ

берегом Черного моря.
В Новороссийск я попал уже вечером. Заглянул в порто¬

вый кабачок «Сан-Суси». Осмотрелся: много иностранных
126

моряков, преимущественно итальянцев, с торговых судов.

Засиделся допоздна. Хозяин-грек уже поглядывал на меня

подозрительно. Я его подозвал, показал золотую десятку и

спросил:
—	Есть шхуны греческие? Мне бы до Крыма.
Он сделал вид, будто не понял, и отошел.
Положение было безнадежным. Выйдя из кабачка, я
остановился в темноте, за кипарисом. Вдруг подкатила

огромная телега, запряженная парой лошадей, навстречу

вышел хозяин — и началась выгрузка больших железных

бидонов. Я понял — контрабандный спирт. Быстро выско¬

чил из темноты и скомандовал:
—	Стой! Чья контрабанда? Я сотрудник милиции!
Схватил за руку маленького, щуплого грека и повел в ка¬

бачок.
—	Ваши документы! — потребовал я.
Грек предъявил мне иностранный паспорт на имя Ксан-

допуло, владельца шхуны «Апостолис».
—	Откуда спирт?
—	Здесь, в порту, купил у итальянцев.
—	Так! Конфискуем весь спирт.
Ксандопуло начал меня просить: «Мы одни, никто не

узнает, возьмите два бидона. Мне надо уплыть как можно

скорее. Не задерживайте меня».
Тогда я сказал, что я не сотрудник милиции, а русский

офицер и мне надо пробраться в Феодосию. Плачу золотом.

Ксандопуло необычайно обрадовался. Позвал хозяина ка¬

бачка, быстро сварили черный кофе — и вскоре втроем, как

истинные друзья-левантийцы где-нибудь в Пирее, в гавани,

сидели, пили кофе, посасывали настоящую анисовую и за¬

едали пахлавой.
Я предупредил хозяина, что мои друзья здесь, рядом,

их много, в случае чего разгромят его кабачок, а шхуна

«Апостолис» пусть тогда забудет дорогу в Новороссийск.
Ксандопуло благополучно отвез меня в Феодосию. Через

две недели на той же шхуне я вернулся обратно. С греком мы
127

стали друзьями. Вот и недавно он меня с комфортом доста¬

вил из Батуми в Новороссийск.
—	Да у вас, можно сказать, есть своя личная шхуна,—

заметил Лере.
—	Она мне всегда пригодится, мало ли что... В любое

время можно отплыть в другие края,— самодовольно заявил

Борисов.
—	Но я думаю, сейчас это вам не потребуется. Вас

будет защищать американский флаг,— с апломбом возразил

Лере.
—	У нас, у русских, есть пословица: «На бога надейся,

а сам не плошай».
На лице Лерса появилась легкая улыбка. Он спросил:
—	Каковы в настоящий момент ваши планы, Игорь

Николаевич?
—	О... планы у меня грандиозные.
—	А все же? Мы — деловые люди и должны знать,

как долго сможем пользоваться вашими услугами. Судя по

вашему опыту и возможностям, приходится опасаться, что

вы оставите нас на полпути, как русские говорят — «у раз¬

битого корыта».
—	Не волнуйтесь, мистер Лере, я намерен поработать

с вами подольше. Откровенно скажу — мне нужны деньги,

валюта, и как можно больше, я надеюсь их у вас здесь

заработать.
—	Но я вижу — вы русский патриот, и мало ли куда

позовут вас ваши дела,— заметил Лере.
—	Я приехал сейчас с Кавказа и непременно вернусь

туда. Там собираются надежные горские отряды для нового

наступления на Советы. Правда, это произойдет не так ско¬

ро. Мой друг кавказский князь, о котором я вам говорил,

ведет необходимую подготовку. Мы надеемся, нас будет

финансировать сам миллиардер Генри Детердинг.
—	А как же русские патриоты в эмиграции, борющиеся

только за единую и неделимую Россию? — остановил его

Лере.
128

—	О! Эта аристократия в эмиграции... они там в салонах

только тем и занимаются, что формируют будущие россий¬

ские правительства, а мы здесь должны рисковать жизнью.

Хватит с меня того, что я горел в английском танке, тонул

в Черном море... Я теперь уже имею право сам выработать

план спасения России, а не быть только простым его

исполнителем.
—	Я вполне доволен вами, господин Борисов, и надеюсь,

мы будем сотрудничать успешно. Кстати, где вы теперь

обитаете в Москве?
—	Все там же, у Лизы Мансуровой. Спасибо ей, она

меня приютила.
Джон Лере вспомнил, что шеф поручил ему подготовить

конспиративную квартиру напротив конторы АРА, и пред¬

ложил:
—	Игорь Николаевич, найдите неподалеку, в Мало-

Спиридоньевском переулке, хорошую отдельную квартиру

с окнами на наш особняк. Денег не жалейте, жить там буде¬

те сами. Дадим вам надежного человека, пусть наблюдает

за нашей конторой,— он сделал паузу,— ведь здесь гово¬

рят, что ВЧК — это сильная организация и их агенты

кое-что стоят.
—	Это вы правильно решили. Наблюдение необходимо.

Я вам помогу, да и мне здесь, рядом, жить удобнее.
Через несколько дней конспиративная квартира была

готова. Первые дни визуальные наблюдения вел Генри Болд

(Мудрый). Через занавески хорошо просматривался пере¬

улок и угол улицы.
Агент ежедневно докладывал Лерсу, что «все идет пока

нормально». Но вскоре Болда взяли на ночные автомобиль¬

ные поездки по городу — для доставки американских про¬

дуктов «особым клиентам», и вместо него появился рослый,

но юркий кавказец по имени Далгат. Его вызвал сюда «на

службу» из Дагестана сам Борисов и представил как
6 А. Поляков
129

лучшего мюрида имама Гоцинского, мусульманского вождя

Северного Кавказа. Далгат быстро освоился с «работой»

и «надежно» обеспечивал наблюдение.
В квартире был установлен прямой телефон из кабинета

Лерса. Иногда он звонил и давал «наблюдающему» спе¬

циальное задание: проводить, шагая позади примерно в

десятке саженей, того или иного нужного человека.

Далгат все исполнял аккуратно и тут же возвращался на

свой пост.
Как-то ночью из автомобильной поездки явился взвол¬

нованный Болд и сообщил Лерсу, что за ним по всем при¬

знакам следили чекисты, сопровождая его по улицам города,

и он привез обратно все продукты, побоявшись заехать во

двор святейшего патриарха Тихона.
Лере вместе с Болдом ночью явился на квартиру к Бори¬

сову и поднял его с постели.
—	А как дальше быть? — спросил Лере у Борисова.
—	Утро вечера мудренее,— сонно проговорил тот.—

Завтра мы с вами собираемся на ипподром, вот там что-

нибудь и придумаем. Конечно, ездить на машине по тем¬

ному и безлюдному городу неосторожно. Здесь ведь не

Европа, машин совсем мало, и они обращают на себя

внимание...
Лере и Борисов уже стали друзьями, и кроме работы их

связывало еще и то, что оба были страстными лошадниками.

Расцветал нэп, начал работать ипподром, а вместе с ним и

его вечный спутник — тотализатор.
Они уже несколько раз были вместе на ипподроме и по¬

няли, что одинаково ценят грацию и красоту хорошей,

рысистой лошади. У каждого из них имелись книги о конном

спорте, каждый знал родословную знаменитых рысаков

того времени, и особенно всемирно известного Гамильто¬

на — прославленного английского рысака, успешно высту¬

павшего на ипподромах всех европейских столиц.
В этот раз они приехали рано, шла разминка лошадей.

Вдруг Борисов схватил за локоть Лерса и вскрикнул:
130

—	Посмотрите... какой экстерьер! Какой экстерьер!

Помереть можно,— и указал на молодого жеребца в

яблоках.
Потом сорвался с места и побежал к конюшням. Скоро

вернулся и, запыхавшись, сообщил:
—	Продают, продают, я договорился, трехлетка,— и

стал описывать достоинства красавца жеребца.
—	Дончак? — спросил Лере.
—	Какой дончак? Какой дончак? — возмутился Бори¬

сов и медленно отчеканил: — Ор-ло-вец! Чистых кровей!

Все бумаги в полном порядке!
Теперь уже загорелся Лере:
—	Надо купить, во что бы то ни стало купить!
—	Не волнуйтесь, я уже договорился. Пойдемте на ко¬

нюшню, поторгуемся с владельцем.
—	А как же с конюхом? — взволновался Лере.
—	Наймем и человека, который ухаживает за ло¬

шадью.
Почти не торгуясь, Лере купил красавца Юпитера. Нанял

и казака-конюха с большим соломенным чубом. Он оказался

прекрасным кучером.
После первой лихой поездки Лере похвалил его.
—	Молодец ты, я вижу, Степан!
На это Степан ответил с гордостью:
—	Дык я ж от коня рожденный.
Лере все же понял эти слова правильно. Они означали,

что Степан знает коней с самого своего рождения.
Еще по дороге домой Борисов, радуясь купле жеребца,

заметил:
—	Вот вам почти деловая покупка. Днем вы прокатитесь

на Юпитере, ему ведь нужна разминка, а ночью Степан

будет развозить продукты по адресам. Лошадей в Москве

много, никто не обратит внимания.
Так и сделали.
Ставший вскоре при посредничестве все той же Лизы

Мансуровой советником главного шефа АРА, Борисов доло¬
131

жил Хаскелю, что встретил недавно старого знакомого —

офицера Бахарева, участника ледового похода генерала

Корнилова. Добавил, что Бахарев недавно бежал из Ростова

после ликвидации заговора князя Ухтомского, у которого он

был адъютантом. Сейчас штабс-капитан Бахарев скрыва¬

ется, живет без документов, перебивается продажей кое-

каких ценных вещичек.
Хаскеля заинтересовало сообщение Борисова, особенно

то, что Бахарев в свое время был связан с самим Полем

Дюксом, крупным английским разведчиком.
Для АРА это уже было любопытным. Заработал «теле¬

граф», и на запрос в Лондон по шифру «Королева Мэри»

последовал положительный ответ.
Это позволяло Хаскелю без опаски пойти на встречу с

Бахаревым. Но осторожность не мешала, и полковник решил

еще раз более тщательно проверить данные о его службе

адъютантом у князя Ухтомского, благо тот предъявил

Хаскелю лично написанные князем аттестации по поводу

присвоения ему звания штабс-капитана.
—	Сам Антон Иванович Деникин хорошо знал свет¬

лейшего князя и состоял с ним в переписке,— гордо сооб¬

щил Бахарев.
В Лондон для встречи с Деникиным и проверки подлин¬

ности почерка князя Ухтомского срочно выехал помощник

шефа по разведке Джон Лере.
Лере и Хаскель связывали с молодым штабс-капитаном

определенные планы. Генри Болд — Мудрый вызывал у

них опасения после провала нескольких церковных ограбле¬

ний, и ему требовалась более надежная замена.
У Бахарева не было советских документов, но они по¬

ручат Мудрому, связанному с уголовниками, их добыть.

Если штабс-капитан с этими документами провалится,

то роль Мудрого будет ясна. А если нет и если Деникин

подтвердит подлинность аттестаций штабс-капитана, его

можно будет с успехом использовать в дальнейшей ра¬

боте.
132

Вскоре Лере вернулся и сообщил, что Деникин удостове¬

рил подлинность аттестаций. Все стало на свое место, и

Бахарев получил через Мудрого бланк отдела труда на имя

безработного Глеба Петровича Успенского, а затем на¬

правление на работу в АРА.
ИЗ СООБЩЕНИЙ БОРИСОВА
«Мой выезд в Самару был хорошо обеспечен. Я получил

лично от полковника Хаскеля одно удостоверение (на

английском языке), что я инспектор центрального аппарата

АРА и командируюсь в отделение капитана Шафрота для

проверки его деятельности. Второе удостоверение (на рус¬

ском языке) — для советских властей, что я еду в Поволжье

для организации помощи голодающему населению и всей

администрации, железнодорожной и советской, предлагает¬

ся оказывать мне содействие. Второй документ имел две

подписи — полковника Хаскеля и особоуполномоченного

ВЦИК по связи с заграничными организациями помощи

А. В. Эйдука.
В Самаре на вокзале меня встретили, по телеграмме

Хаскеля, сам Шафрот и его помощник Андерс. Оба были

одеты в военную форму. На машине мы отправились в их

роскошный дворянский особняк.
По дороге они мне указывали на стены многих домов и на

заборы, где были расклеены плакаты и листовки АРА.
Показали также самарскую газету «Коммуна», где пуб¬

ликовалось сообщение о прибытии на станцию Самара

маршрутов с американским продовольствием.
На мой вопрос: «А как сложились у вас отношения с са¬

марскими властями?» — Шафрот открыл портфель, достал

бумагу и гордо предложил: «Читайте!»
Я прочел циркуляр Самарского губисполкома, где всем

советским властям предлагалось оказывать АРА максималь¬

ное содействие.
—	Мы их держим крепко,— Шафрот показал сжатый

Позже я в этом убедился.
От обильного угощения я отказался, от коктейлей —

тоже и заявил о своем желании немедленно приступить к

ознакомлению с аппаратом АРА. Спросил:
—	Выполняются ли вами инструкции господина Хаске¬

ля о подборе особо надежных сотрудников? Не просочился

ли кто? Сами понимаете...
Шафрот с апломбом заявил:
—	Капитан Андерс занимается у меня контрразведкой,
и,	как русские говорят, «у него муха не проскочит». Но Джон

Лере, когда я был в Москве, рекомендовал вас как опытного

разведчика. Проверьте сами... Почерк ВЧК, не сомневаюсь,

вам лучше знаком.
Я не остался в долгу и заметил:
—	Четыре года быть в подполье и не попасть в ВЧК —

это действительно прибавляет опыта.
Андерс принес мне пачку анкет сотрудников, вниматель¬

но читаю их:
«Конторщик АРА Лузин — выходец из дворян, окончил

гимназию, был судим за дезертирство из Красной Армии.
Уборщица Маковская — бывшая дворянка, владеет тре¬

мя языками.
Инструктор отделения АРА Корецкий — дворянин, жил

за границей, отбывал наказание за хранение антисоветской

литературы.
Зав. автотранспортной секцией Кисляков — бывший

крупный домовладелец, имел гараж, жил за границей.
Счетовод Потанин — из дворян, окончил духовную се¬

минарию, судился за антисоветскую деятельность.
Подавальщица в столовой Чугуєва — дворянка.
Повариха Юрьева — дворянка, воспитанница Смольного

института.
Уборщица Райт — дворянка.
Зав. столовой Сазонов — купец, мукомол.
И, наконец, «мальчик для поручений» Трайнин — дво¬

рянин, призывного возраста».
134

Я откинулся в кресле и изобразил удовлетворение.
—	Вот, посмотрите еще шоферов, тоже набранных не¬

посредственно нами,— предложил Андерс.
Читаю анкеты шоферов:
«Шиманец Франц, литовец, побывал во многих странах

Европы. В России совершил уголовное преступление.
Фельдман, латыш, до 1913 года жил в Турции, в войну

с Германией жил в Австро-Венгрии и Германии. На вопрос

о подданстве Фельдман ответил: «австро-венгерское».
Бузицкий, знает французский и сербский языки, жил во

Франции, в Италии, Турции, Германии. В 1919 году совет¬

ским судом осужден за спекуляцию».
—	Ну что ж, господин Шафрот, это великолепно. Я

вижу, вы умело подобрали аппарат отделения.— И спро¬

сил: — А нет ли у вас коммунистов?
—	Что вы, ни одного... Попробовали было прислать

одного шофера. Я его отправил обратно на биржу труда с

письмом о том, что «его партийная принадлежность могла

бы внести в работу администрации нежелательную полити¬

ческую окраску».
—	Ну, положим, вы, господин Шафрот, отписались не¬

удачно. Вас же могут обвинить в приеме на работу людей

с нежелательной властям политической окраской,— заме¬

тил я.
Шафрот заволновался.
—	Я ведь напомнил им, что шоферов оплачивает АРА и

что мы решаем сами, кто будет работать на наших автомо¬

билях.
—	И здесь вы допустили ошибку, господин Шафрот. Вы

ссылаетесь на то, что шоферов оплачивает АРА, поэтому

отказываетесь принять направленных вам шоферов. Но вот

я вижу документ, согласованный вами с губернским испол¬

комом, где вы лично определяете штат городской АРА в 35

человек, а у нас работает уже 75 человек, и исполком опла¬

чивает их.
Капитан Шафрот попросил не докладывать об этой

«мелочи» главному шефу.

На другой день я знакомился с перепиской с местными

властями и обнаружил, что с первого же дня открытия в

Самаре отделения АРА Шафрот взял вызывающий тон по

отношению к советским органам и их работникам.
Для размещения миссии АРА был отведен лучший

особняк в городе, полностью меблированный. Подготовлены

пять помещений и инвентарь для городских столовых. Тре¬

бовался только мелкий ремонт, на который губисполком

ассигновал 15 миллионов рублей.
Шафрот демонстративно отказался от помощи губиспол-

кома, самостоятельно нашел в городе частного подрядчи¬

ка — и ремонт обошелся в 100 миллионов рублей.
При миссии АРА, по договоренности, создавался

РАКПД (Российско-американский комитет помощи де¬

тям.— Авт.). Руководить комитетом должны два челове¬

ка — директор из состава миссии АРА и его заместитель —

представитель советских органов.
Когда губисполком прислал Шафроту кандидата на

должность заместителя, тот его не принял. Вскоре сам

подыскал на эту должность некоего Бородина, белогвар¬

дейского офицера, жившего под чужой фамилией. Настоя¬

щая его фамилия Сафотеров, и, как он сам указал в анкете,

прибыл он из Германии, где якобы «занимался коммерче¬

ской деятельностью».
4 ноября 1921 года губчека арестовала Бородина и дело¬

производителя АРА — некую Муханову, бывшую дворянку,

проживавшую во время войны в Германии и Австро-Венгрии

и прибывшую в Советскую Россию вместе с Бородиным.
Шафрот немедленно обратился к особоуполномоченно¬

му РСФСР по связи с заграничными организациями помощи

с резким протестом...
Миссия АРА в Среднем Поволжье превратилась в оплот

белогвардейщины, которая подняла голову. Моя поездка по

уездам полностью это подтвердила.
В селах и уездных городах я увидел ужасающий голод.

И если в Самаре Шафрот раздавал направо и налево аме¬
136

риканские продукты своим сотрудникам и приближенным,

выменивал на них на рынке ценности, то расхищение аров-

ских продуктов на периферии было еще более откровенным.
Инспектора АРА в уездах оказались, как на подбор,

бывшими белогвардейцами. Они и комплектовали местные

комитеты РАКПД из бывших земских начальников, офице¬

ров, попов и эсеров, участвовавших в чехословацком вос¬

стании и поддерживавших самарскую учредилку.
Один эсер уговорил членов Исаклинского комитета

РАКПД подписать составленный на десяти листах план

свержения Советской власти и установления нового строя.

Это письмо-план было передано в миссию АРА, и оттуда

поступил обоз с продовольствием в поддержку формируемо¬

го подполья.
В Пугачевский уезд приехал из миссии АРА американец

Маклинток, быстро связался с местным попом и муллой,

а те в свою очередь свели его с атаманом банды, куда вскоре

тоже прибыл обоз с продовольствием.
Деревенские кулаки стали наживаться на американских

продуктах.
В селе Алексеевка кулак Пелевин, возглавляющий

РАКПД, получал продукты на тысячу детей, а выдавал

обеды только 500 детям.
Во многих селах кулаки из РАКПД составляли фиктив¬

ные ведомости контингента столовой, вписывали в них

умерших детей, вымышленные фамилии, присваивали себе

продовольствие, предназначенное голодающим.
В селе Большая Глушица мне рассказал один старик:
«Большеглушицкие комитетчики понастроили себе дома

за ворованный хлеб, спирт пьют ведрами, хлеб, фасоль, рис

кулаки продают пудами, а детям выдают по четверти фунта

хлеба, чем-то замутят воду и называют супом...»
В Бугурусланском уезде сельсовет намеревался провести

ревизию столовых и проверить правильность выдачи про¬

дуктов. Местный кулак, возглавляющий РАКПД, написал в

сельсовет письмо: «Комитет АРА разъясняет, что на провер¬
137

ку комитета АРА, как органа, не имеющего никакого отно¬

шения к Советской власти, сельсовет никакого права не

имеет. Раз и навсегда предупреждаем вас не делать никаких

указаний АРА и вместо таковых предлагаем вам заняться

своим собачьим делом (если хотите), так как в дальнейших

последствиях печального явления виновными будете вы...»
Места в столовых заняли дети кулаков, а вдовы убитых и

пропавших красноармейцев, имеющие малолетних детей,

обречены на голодную смерть.
Сельские священники вместе с кулаками закрывали

доступ в столовые АРА детям, родители которых не посеща¬

ли церковь или не соблюдали церковных обрядов. «Столо¬

вые АРА только для верующих»,— заявляли они.
Нет никакого сомнения, что все эти бесчинства кулаков

и белогвардейцев — заранее спланированные акции амери¬

канских разведчиков-«аровцев». Они находят антисоветски

настроенные элементы, устраивают их в комитеты помо¬

щи, побуждая к преступным действиям против Советской

власти.
Единственное спасение для людей в этой обстановке —

продовольствие, которое шлют сюда, в голодающее По¬

волжье, Помгол и комиссия Нансена. Здесь, на местах, ощу¬

щается поддержка всей страны. Она вселяет в людей на¬

дежду, что общими усилиями голод будет преодолен...
По возвращении в Самару я передал в губчека все

материалы о действиях кулаков в РАКПД.
Губчека арестовала 44 кулака. Но возмутительно: там,

где беднота пыталась пресечь кулацкие хищения, миссия

АРА закрывала столовые. Оставшиеся без питания дети

с плачем толпились у закрытых столовых, некоторые тут же

обессиленно падали в снег...
«Временное закрытие столовых,— отвечал Шафрот на

запрос особоуполномоченного,— единственно возможная

мера для пресечения преступлений...»
Руководство АРА игнорировало советские предложения

по борьбе с преступностью.
138

На предложение о чистке аппарата РАКПД Глиссон,

один из заместителей Шафрота, заявил особоуполномо¬

ченному:
—	РАКПД — это часть АРА, только мы способны су¬

дить о пригодности его частей...
Узнав о приезде из Москвы представителя центрального

отдела АРА, многие граждане обратились ко мне с письма¬

ми: «...не желая, однако, оскорблять Американскую адми¬

нистрацию помощи, мы вместе с тем просим войти в защиту

населения против окопавшихся лиц, которые занимаются

поборами... в Мелекесском уезде».
Когда я потребовал от русского представителя АРА —

бывшего офицера Тагера — объяснения причин «поборов»,

тот мне секретно сообщил, что выполняет специальное

поручение Шафрота по сбору «экономических данных по

всей Самарской губернии» и ему приходится в связи с этим

нести большие расходы.
Он мне показал анкету для опроса населения, и я увидел,

что она носит явно шпионский характер. Анкета вклю¬

чает данные о количестве мужчин призывного возраста,

отдельно — вопросы о промышленных объектах, пропуск¬

ной способности железных дорог, узловых станций

и т. п.
Я сообщил о Тагере в губчека, но просил пока не трогать

его, по крайней мере до моего отъезда, а анкеты у него

изъять.
Мне известно, что Самарский губком РКП (б) срочно

собирает на двухнедельные курсы всех прикрепленных к

АРА советских представителей. Они там будут подробно

проинструктированы. О результатах «командировки» я го¬

товлю докладную записку полковнику Хаскелю и пореко¬

мендую убрать Шафрота с поста руководителя отделения,

так как он не обеспечивает своей невыдержанностью «осо¬

бых задач» АРА».
139

В ПУГАЧЕВСКОМ УЕЗДЕ
Поздно ночью в Ростове заместитель председателя Дон¬

ской ЧК Зявкин срочно вызвал к себе сотрудника эконо¬

мического отдела Константина Савкина.
На улице вьюжило, в окна кабинета задувал резкий,

холодный ветер, непрерывно дувший с калмыцких степей.
Федор Михайлович ходил по кабинету, чтобы согреться,

растирал руки. Послышался стук в дверь, вошел Савкин.
Внимательно взглянув на него, хозяин кабинета строго

заметил:
—	Ты что, Костя, думаешь перезимовать в этой студен¬

ческой шинельке и фуражке набекрень?! Пора бы теплее

одеваться, не мальчик!
Савкин рассмеялся.
—	Да, Федор Михайлович, нам с тобой уже двадцать

седьмой годок стукнул. Действительно, не мальчики.
Он быстро сбросил шинель, снял фуражку.
—	Вот, посмотри, пожалуйста, на мне ведь еще и кал¬

мыцкая меховушка. Непродуваемая!
Они были очень похожи. Одинакового роста, у обоих

темно-каштановые густые волосы, карие глаза. Различие

только в одежде: у одного — кожаная куртка, у другого —

знакомая всем студенческая шинель. Они были давние

друзья, и дружбе этой не мешала разница в служебном

положении.
Студент третьего курса Донского университета Савкин

в 1918 году примкнул к большевикам, часто выступал

на солдатских и рабочих митингах — громил меньшевиков,

эсеров и анархистов. Тогда их в Ростове было много.
Командир ростовской Красной гвардии Зявкин, больше¬

вик с марта семнадцатого года, прибывший на Дон по пору¬

чению из Смольного «для установления Советской власти

на Дону», часто бросал Савкина на самые опасные задания:

он доверял ему и знал, что тот справится с любым сложным

поручением.
140

Вот и сейчас Федор Михайлович немногословно объя¬

снил:
—	Костя, надо утром срочно выехать в Самару, в распо¬

ряжение губкома партии, там получишь назначение от губ-

исполкома уполномоченным по связи с заграничными ор¬

ганизациями, конкретно — с АРА. Видимо, тебя пошлют

в Пугачевский уезд, где наиболее нагло действуют враж¬

дебные элементы, проникшие в комитеты помощи. Не позже

чем через неделю ты должен быть в Самаре. Это приказ

ВЧК... Почитай записку, принятую по прямому проводу

от Артузова.
Савкин углубился в чтение. Потом спросил:
—	Кому сдавать дела?
—	Пока Калите, заведующему общим отделом, там

посмотрим.
Крепко пожав друг другу руки, они расстались.
Выходя из кабинета, Савкин в дверях обернулся:
—	Через неделю жди от меня, Федор Михайлович,

телеграмму. Доберусь... Будь уверен.
День и ночь, почти без сна, пересаживаясь с товарных

поездов в редкие пассажирские теплушки, Савкин двигался

к Самаре. Его бесконечным пересадкам содействовали сот¬

рудники транспортных ЧК, они кое-где и подкармливали

Константина. Мандат Донской ЧК помогал ускорять движе¬

ние. На третьи сутки Савкин достиг станции Рузаевка.
Здесь уже чувствовалось приближение голодного района.

Чем дальше, тем реже попадался хлеб и другие продукты

и тем выше были на них цены.
После Сызрани Савкин видел истощенных людей, пере¬

двигавшихся, как тени. Самую страшную картину он ожидал

встретить в Самаре, в «царстве смерти». Но на вокзале

кипело многолюдие, бродили толпы мешочников: что-то

покупали, меняли, куда-то спешили. Слышался разноголо¬

сый крик — это торговки громко зазывали: «Уха горячая!

Уха горячая!..»	141

Невдалеке стояли извозчики — потертые фаэтоны, ху¬

дые клячи. Савкин сел в фаэтон. «Но!.. Но!.. Поехали!» — за¬

чмокал губами извозчик, и кляча заковыляла, цокая копы¬

тами по камням мостовой. Глядя по сторонам, Савкин

недоумевал. Он видел на заборах пестрые афиши, звавшие

в театр, на концерты, в кинематограф... А рядом огромными

буквами было напечатано воззвание ВЦИК «Ко всем граж¬

данам РСФСР!!!»: «Пусть каждый гражданин поймет серь¬

езность положения...» Тут же призыв губисполкома: «Бей¬

те тревогу, товарищи! Поволжье гибнет! На помощь! На

помощь!..»
Рано утром в Самарском губкоме партии, куда пришел

Савкин, было оживленно. По длинному коридору двигались

люди, растекались по кабинетам. Губком работал.
Савкин увидел табличку на двери: «Зав. общим отделом».

Открыл дверь. Сидевший за столом человек встретил его

коротким вопросом:
—	Кто? Зачем? Садись, рассказывай!
Савкин достал направление и молча положил на стол.

Завотделом быстро прочел, заулыбался, встал и протянул

руку:
—	Познакомимся! Ефремов. Ты немного опоздал, со¬

вещание уполномоченных организаций помощи закон¬

чилось, они сегодня ночью разъезжаются по местам.— Еф¬

ремов посмотрел список: — Ты, Савкин, назначен в Пуга¬

чевский уезд. Там высокая смертность. Иди в губисполком,

получай мандат, инструкции и ночью отправляйся. Нельзя

терять ни часу. И ехать далеко, верст сто пятьдесят, не

меньше будет. Транспорт тебе дадут. Зайди еще к своим,

в губчека, помогут... Да, возьми талон на питание в губко-

мовскую столовую. Там, правда, не густо, но ухи похлеба¬

ешь. И вот еще — талон на дорожные продукты. Вечером

приходи к нам... внизу губкомовский клуб, там будут вы¬

ступления на злобу дня. Послушаешь!
142

День у Савкина был насыщенным. В губисполкоме он

получил подробные инструкции и мандат уполномоченного

по связи с заграничными организациями помощи в Пуга¬

чевском уезде. Затем пошел в губчека, где ему подробно

рассказали о положении в уезде.
Вечером, уставший, он пришел в клуб губкома. Немного

запоздал. Доклады на злобу дня уже закончились. Теперь

выступали поэты.
Молодой поэт горячо декламировал:
Спасите! Спасите! Мы много не просим,—
Нас смерти объятия ждут,
Ведь только сто восемь, ведь только сто восемь

До новой весны доживут!1
Мы ждем! Мы надежды на помощь не бросим,
Но в сердце мучительный страх.
Ведь только сто восемь, ведь только сто восемь

Увидят цветы на полях.
Другой, в рабочей куртке, читал стихотворение «Набат»:
Звоните в набат, гудки тревожные,
С заводов, фабрик зовите на помощь...
Потом знакомый уже Савкину заведующий отделом

губкома Ефремов, чем-то похожий на Маяковского, читал

его стихи:
«Хлеба!
Хлебушка!
Хлебца!»
Радио ревет за все границы.
И в ответ
за нелепицей нелепица
сыплется в газетные страницы.
«Лондон.
Банкет.
Присутствие короля и королевы.
1 «В одном уезде голодной области до весны доживут только 108 че¬

ловек» — так писали тогда газеты.
143

Жрущих — не вместишь в раззолоченные хлевы».

Будьте прокляты!..
«Париж.
Собрались парламентарии.
Доклад о голоде.
Фритиоф Нансен.
С улыбкой слушали.
Будто соловьиные арии.
Будто тенора слушали в модном романсе».
Будьте прокляты!
Пусть
вовеки
вам
не слышать речи человечьей!
Пролетарий французский!
Эй,
стягивай петлею вместо речи

толщь непроходимых шей!
«Вашингтон.
Фермеры,

доевшие,

допившие

до того,
что лебедками подымают пузы,
в океане
пшеницу
от излишества топившие,—

топят паровозы грузом кукурузы».
«Берлин.
Оживает эмиграция.
Банды радуются:

с голодными драться им.
По Берлину,

закручивая усики,

ходят,

хвастаются:
— Патриот!
Русский!»
Будьте прокляты!
Вечное «вон!» им!..
Ночью Савкин выехал в Пугачев на санях. Молодой

возница лениво покрикивал на лошадь... Сани, ныряя в сне¬

гу, то и дело грозили опрокинуться. По пути попадались
144

деревни, темные, безлюдные, с заброшенными домами, пе¬

чально глядящими пустыми глазницами окон.
Вдали лаяли собаки. Возница обернулся к Савкину:
—	Собаки лают, слышите?
—	Ну слышу, так что же?
—	Значит, здесь еще хорошо, не совсем голодают.
—	Почему?
—	Да потому, что есть собаки. В других деревнях и

кошек, и собак всех съели. У нас, возчиков, примета такая:

раз собаки лают, значит, еще живут люди.
Возок застрял в сугробе. Кучер подхлестнул лошадь,

она дернула — и сани поползли дальше. Миновали «не го¬

лодную деревню».
Словоохотливый возчик стал рассказывать дальше:
—	Как-то еду по деревне днем и вижу: из окна богатого

дома выбросили на улицу кость. Упала она и лежит, дочиста

объеденная. Старая, облезлая собака быстро схватила

кость, побежала. Это заметил оборванный человек, бро¬

сился за собакой. Они катались в снегу посреди улицы.

Победил человек. Он схватил кость и пошел, на ходу

обсасывая ее. Собака осталась лежать с высунутым языком.

В это время из-за забора выскочил другой человек, схва¬

тил мертвую собаку и скрылся с ней.
—	Ты что-то уж очень складно рассказываешь,— за¬

метил Савкин.
—	Так я ж поэт! Андрей Иркутов. Читал свои стихи

в губкомовском клубе: «Ведь только сто восемь увидят

цветы на полях...»
—	А я тебя не узнал. Хотя понятно — в клубе ты был

одет по-другому... Ну что ж, познакомимся,— предложил

Савкин.
—	А я с вами уже знаком. Знаю из подорожной путев¬

ки, кого везу и зачем.
—	Да, Андрей, а рассказ свой попробуй напечатать

в «Самарской правде».
—	Пожалуй, попробую,— согласился Иркутов.— Хотя
145

я знаю и более страшные случаи, ведь езжу по голодным

деревням и многое вижу, из-за этого и ушел с третьего

курса института: хочу помочь голодным, какая теперь уче¬

ба! Еще хочу вам рассказать такой случай: неделю назад

я доставил сюда, в Пугачев, интересного попика — отца

Клавдия, маленького, рыжего. Он вез голодным детям пять

мешков муки. Ехал издалека, с самого Дона. И как сюда

добирался? Говорит — страх господний! Хорошо, в Самаре

ему помог губпомгол. Попытайтесь найти его в Пугачеве —

интересный, умный священник... Вот мы с вами заговори¬

лись и не заметили — уже въезжаем в Пугачев. Куда вас

везти? — спросил возчик.
—	Конечно, в исполком!
«Отчет уполномоченного в Пугачевском уезде Савки-

на К.
При глубоком знакомстве со всей обстановкой в Пуга¬

чевском уезде у меня создалось впечатление, что здесь

формируются контрреволюционные центры, легализирую¬

щие свое существование благодаря поддержке американ¬

цев.
Созданные комитеты РАКПД оказались по своему духу

и социальному составу враждебными нашему строю. Они

действуют, не признавая власти ни в каких вопросах, после

приезда АРА здесь как будто появилось новое са¬

моуправление...
Привожу факты: кулаки, члены Ливенского РАКПД,

расхитили значительную часть продовольствия. Больше-

глушицкие кулаки составляли фиктивные ведомости на

питание детей. Священники устраивали принудительные

богослужения в столовых. Липовский священник Варин

оказался председателем РАКПД. Он предложил сельсовету

очистить занимаемое им помещение и прекратить свою

работу, иначе угрожал закрыть столовую, открыто заявлял:

«Бьем по Советской власти американским хлебом».
146

Я считаю: пока орудуют кулаки, будет воровство аров-

ских продуктов, так как по хищническим своим наклон¬

ностям и враждебному настроению они чувствуют себя

безответственными перед законом Республики...
Поэтому я решил дать почувствовать этой организации

(АРА), что она находится в пределах РСФСР и что все

существующие в России правительственные постановления

являются для нее обязательными, и она должна их уважать

и беспрекословно подчиняться им.
Мне пришлось разработать инструкции, издать приказы,

в которых объявлялись самые суровые кары за расхищение

продовольствия и антисоветскую агитацию. В них я преду¬

преждал: «Всякая недобросовестность, халатность, свое¬

корыстие, использование своего положения будет самым

беспощадным образом искореняться в целях уничтожения

причин, которые могли бы мешать правильной работе

Американской администрации помощи».
Позже я добился санкций от русского инспектора

АРА Шишкина и начал очистку РАКПД от преступных

и антисоветских элементов...
Правильность моих действий подтвердилась судебными

процессами, возбужденными по моей инициативе. Были

также отданы под суд работники АРА, ведущие анти¬

советскую агитацию...
Казалось бы, что уполномоченный АРА по Пугачевско¬

му уезду американец Флотте и заменивший его Ленди дол¬

жны были с удовлетворением отнестись к очистке комите¬

тов от воровского элемента. Но для миссии АРА было

важнее с помощью американского хлеба укрепить кулака

в советской деревне и разжечь антисоветские настроения.

Поэтому моя деятельность их не устраивала. Агенты Гувера

не хотели допустить, чтобы американский хлеб был съеден

без соответствующего ущерба для русского большевизма...
Трудно, очень трудно было привлекать на свою сторону

верующих крестьян, религиозный фанатизм которых осо¬

бенно вырос в связи с голодом. Помог случай. В Пугачев
147

приехал отец Клавдий из Донской епархии. Он привез пять

мешков муки для голодающих детей. Удивительно, как

довез он в сохранности эту муку!
Он очень энергичный и прежде всего в Пугачеве свя¬

зался с местным духовенством — и быстро их раскрыл.

Нашел меня как правительственного уполномоченного при

АРА и все мне рассказал. Помог разоблачить хищное

пугачевское духовенство и повел с ним борьбу, открывая

глаза верующим. На паперти он говорил: «В деревнях —

людоедство, а у служителей бога — благолепие. Где же

у ваших пастырей христианская любовь? Помощь голодаю¬

щим — сейчас первая и святая обязанность пастырей, а они

сами обирают свою голодающую паству...»
Отец Клавдий сумел переубедить верующих, и они при¬

ветствовали отдачу священнослужителей под суд. И нако-

нец-то разобрались в истинной цели американской помощи».
И это был один из многих тревожных сигналов с мест.
В связи с усилением подрывной деятельности АРА ВЧК

издала специальный приказ:
«По нашим сведениям, американцы в организацию АРА

привлекают враждебные Советской власти элементы, соби¬

рают шпионскую информацию в России и занимаются

скупкой ценностей... Таким образом, внутри России кроме

организаций подпольных особое значение приобретает де¬

ятельность АРА...»
ВЧК предложила местным органам «установить порядок

предварительного одобрения местной властью кандидатов

на службу в иностранные организации помощи голодаю¬

щим затем, чтобы лиц, враждебно настроенных против

Советской власти, к работе не допускать. В случае обна¬

ружения таковых — увольнять...».
Всероссийскую чрезвычайную комиссию поддержало

Политбюро ЦК РКП (б), в решении которого также гово-
148

рилось о необходимости «очистить состав сотрудников АРА

от нежелательного элемента».
31 декабря 1921 года Политбюро ЦК РКП (б) рассмот¬

рело вопрос «О политических мерах в связи с АРА». По

предложению В. И. Ленина принято решение создать ко¬

миссию, которая должна выработать «меры специальной

предосторожности на случай чрезмерного расширения аппа¬

рата АРА и привлечения им ненадежных элементов...».
Разработанные комиссией мероприятия составили про¬

грамму деятельности ВЧК — ГПУ по организации борьбы

со шпионско-подрывной деятельностью АРА.
В декабре 1921 года проходил IX Всероссийский съезд

Советов. Выступая на нем, В. И. Ленин отметил заслуги

органов ВЧК в годы гражданской войны и предложил в свя¬

зи с переходом страны к мирному строительству Всерос¬

сийскую чрезвычайную комиссию реорганизовать. Он го¬

ворил:
—	Советское государство допускает к себе иностранных

представителей под предлогом помощи, а эти представители

помогают свергать Советскую власть, чему примеры бывали.

В положение такого государства мы не попадем, благодаря

тому, что мы будем ценить и использовать такое учрежде¬

ние, как ВЧК. Это мы можем всем и всякому гарантировать.

Но вместе с тем мы определенно говорим, что необходимо

подвергнуть ВЧК реформе, определить ее функции и компе¬

тенцию и ограничить ее работу задачами политическими...
Декретом ВЦИК от 6 февраля 1922 года ВЧК была пре¬

образована в Государственное политическое управление —

ГПУ при НКВД РСФСР.
В обзоре ГПУ о деятельности иностранных и контр¬

революционных организаций на территории страны отме¬

чалось:
149

«...Весьма значительным центром шпионской организа¬

ции является АРА, весь состав которой состоит исклю¬

чительно из офицеров и полицейских чиновников. АРА вся¬

чески старается принимать к себе на службу бывших белых

офицеров и других лиц с установившейся контрреволюцион¬

ной репутацией...»
В ряде районов страны Советское государство вынуж¬

дено было приостанавливать или прекращать работу АРА.

Руководствуясь решением партийных органов от 24 января

1922 года о недопущении распространения деятельности

АРА на приграничные районы и районы, где орудуют банды,

ГПУ 11 февраля 1922 года довело до сведения всех заин¬

тересованных государственных органов, что деятельность

АРА на территории Уральской, Пермской, Екатеринбург¬

ской, Витебской, Гомельской, Минской, Житомирской,

Киевской, Екатеринославской, Новороссийской, Архан¬

гельской, Петроградской, Олонецкой, Псковской губерний,

Области войска Донского — в Ростове-на-Дону и в Кры¬

му — прекращается.
В марте 1922 года ГПУ издало приказ, предписывавший

всем органам ГПУ, на территории деятельности которых

имелись отделения АРА, усилить работу по АРА и поста¬

вить ее таким образом, чтобы ни одно действие сотрудников

этой организации и лиц, с ними соприкасающихся, не

ускользнуло бы от органов ГПУ. Главное внимание в этой

работе следовало обращать на выявление политической

и контрреволюционной деятельности АРА.
В ГПУ, НА ЛУБЯНКЕ
В окнах здания на Лубянской площади долго не гас свет.
На третьем этаже в небольшом, скромно обставленном

кабинете председателя ГПУ шло совещание.
Дзержинский, председатель Государственного полити¬

ческого управления, он же нарком внутренних дел и нарком

путей сообщения РСФСР, недавно вернулся из Сибири,
150

где налаживал работу транспорта и отправлял хлебные мар¬

шруты в голодное Поволжье.
Разруха царила на железных дорогах России. Не хва¬

тало паровозов, вагонов, большинство их стояли мертвыми

на тупиковых путях станций. Депо, ремонтные железнодо¬

рожные мастерские восстанавливались медленно, не хвата¬

ло топлива, но чтобы доставить его, опять нужны были

паровозы и вагоны. Из десяти шахт работала одна, и то на

неполную мощность. Замкнутый круг... А тут голод, страш¬

нейший голод в Поволжье. И по приказу Ленина Феликс

Дзержинский старался разорвать этот замкнутый круг.

Маршруты с хлебом двинулись, но двигались медленно. Но¬

вое бедствие настигало их в пути — взяточничество на

транспорте...
В декабре 1921 года Дзержинский обратился к желез¬

нодорожникам:
«...На железных дорогах все возможно купить и про¬

дать за определенную мзду... Спекулянты массами за

взятку заполняют протекционные вагоны, прорезают в них

Россию вдоль и поперек и обволакивают молодую Советскую

республику своей паучьей сетью. Всякая прицепка, отцепка,

дальнейшее продвижение, будь то отдельного протекцион¬

ного вагона, эшелона беженцев, продгруза отдельной орга¬

низации,— все находится в прямой зависимости от взятки.
Бедствия, причиняемые этим злом государству, неис¬

числимы и кошмарны по своим последствиям.
Беженцы из голодного Поволжья, передвигающиеся

по нарядам Главэвака, застревают на узловых станциях

и обрекаются на нечеловеческие мучения, рабочие органи¬

зации, отправившиеся для покупки хлеба для голодных

семейств, кочуют месяцами «за отсутствием подвижного

состава», продовольствие, идущее для спасения детей и жен¬

щин Поволжья, где-то блуждает или мрачно стоит на путях

в ожидании «чего-то недостающего».
151

А за этим мрачным занавесом разыгрываются сцены

бесстыдного, подлого подкупа и бесшабашного разгула

кучки, продающей трудовую Россию, выбивающуюся из

сил в тисках вражеского окружения, экономической разру¬

хи, что покрывает неслыханным позором славное имя же¬

лезнодорожного пролетариата.
Государственные органы — трибуналы и ТЧК, при¬

званные для борьбы со взяточничеством, больше не допу¬

стят подобного позора.
Взяточничество на железных дорогах должно быть и

будет искоренено...
Где бы негодяй ни сидел: в кабинете ли за зеленым

столом или в сторожевой будке,— он будет извлечен

и предстанет перед судом Революционного трибунала,

карающий молот которого опустится со всей сокрушитель¬

ной мощью и гневом, на которые он способен, так как нет

пощады смертельным врагам нашего возрождения. Никакие

обстоятельства не будут учитываться при вынесении при¬

говора взяточнику. Самая суровая кара ждет его.
Вместе с тем Советская власть призывает всех чест¬

ных граждан, в ком живо гнетущее сознание несмыва¬

емого позора и разлагающего влияния взяток, прийти

на помощь для обнаружения и извлечения негодяев-

взяточников.
Будьте зорки и бдительны! Пролетарские руки не

должны и не могут быть замараны взятками!»
Сейчас Феликс Эдмундович проводил совещание чекис¬

тов, занимающихся АРА.
Докладывал Базов, сотрудник спецгруппы по борьбе

с враждебной деятельностью американских агентов:
—	Начну с Поволжья, Самары, где особенно свиреп¬

ствует голод... Капитан Шафрот, руководитель отделения

АРА, окружив себя офицерами, кулачеством, пытается взять

все распределение в свои руки, не согласовывая с советскими
152

представителями. Нужно серьезное оперативное вмеша¬

тельство вплоть до ликвидации АРА.
Дзержинский усмехнулся, и все удивленно посмотрели

на него.
—	Вы, товарищ Базов, рассуждаете, как монах, сидя¬

щий в келье, который дальше своего монастыря ничего

не видит.
—	Но как же,— недоуменно возразил Базов.— Самар¬

ские товарищи тоже считают...
—	ГПУ должно решать, учитывая всю сложность об¬

становки,— остановил его Дзержинский и продолжал: —

Я ведь заезжал в Самару по пути и недавно оттуда вернулся.

Разобрался. Нам надо сказать «спасибо» этому сукину сыну,

американскому разведчику. Мы ведь все думали так: закон¬

чили гражданскую войну, скинули белых в море, ликвиди¬

ровали заговоры, вроде бы и жить можно спокойно, а оказа¬

лось — нет. Не успел появиться этот американский разбой¬

ник с ломтем хлеба и произнести вполголоса «Вы где?», как

все «непогребенные ископаемые» громко закричали: «Мы

тут!» Ну хорошо... об этом позже. Извините, я вас прервал,

продолжайте и доложите, пожалуйста, какими мы сегод¬

ня располагаем возможностями внутри этого самого вра¬

жеского гнезда здесь, в Москве.
Базов продолжал:
—	Мы сумели занять необходимые позиции в аппа¬

рате АРА. Помощником у Лерса, шефа их разведки, как

вам известно, стал наш сотрудник Борисов. Его «биог¬

рафия» для АРА очень подходящая... Недавно Борисов

ввел к ним еще одного нашего сотрудника, Бахарева.

Молодой, но уже опытный чекист. У него «хорошая»

белогвардейская репутация. И еще мы, Феликс Эдмун¬

дович, сумели нейтрализовать конспиративную кварти¬

ру АРА. Там обосновался Борисов, и их пост, обеспе¬

чивающий охрану дирекции АРА от чекистов, оказался

полностью в наших руках. Совсем недавно Борисов

совершил удачную «покупку» рысака для Лерса, и теперь
153

у него кучером наш человек. Ваш курьер Иван помог

нам и привел из деревни молодого парня Степана. Его

мы и подготовили...
—	А вернулся ли в Москву этот шпион в рясе — ка¬

толический священник, кажется, Уолш? — спросил Дзер¬

жинский.— Мне вы, товарищ Менжинский, тогда сообщали

о нем интересные сведения. Этот самый Уолш читал лекции

на курсах для офицеров разведки, направлявшихся под

прикрытием АРА в Советскую Россию. Не так ли?
—	Уолш уже здесь, Феликс Эдмундович. Мы его пус¬

тили по проторенным дорогам, нам хорошо известным, и

«посодействовали» в создании «Союза христианских сту¬

дентов», из комсомольцев, конечно,— улыбнулся Мен¬

жинский.
Феликс Эдмундович повернулся к Артузову:
—	Что имеется по вашему отделу, Артур Христианович?
—	Получили недавно сообщение Одесского отдела ГПУ:

руководитель местного отделения АРА полковник Хайнес

неоднократно пытался получить секретные данные о про¬

пускной способности Одесского порта.
—	И что вы решили?
—	Вот мы договорились с Базовым. На днях предстоит

«инспекторская» поездка Бахарева в Одессу по линии АРА,

он там и всучит Хайнесу дезинформацию. Вы не возра¬

жаете?
Дзержинский на минуту задумался. Потом заговорил:
—	В восемнадцатом году царский адмирал Ненюков

передал союзникам — Англии и Франции — все лоции по

Черному морю и описание всех российских черноморских

портов. Потом ведь французский флот оккупировал Одессу,

английский — Новороссийск. Что же американские шпи¬

оны ломятся в открытую дверь? Пусть поделятся с ними

их союзнички! Американской разведке, видно, не хочется

платить союзникам, она рассчитывает подешевле получить

секретные сведения от русских контрреволюционеров. Но

нельзя исключать возможность сверки нашей дезинформа¬
154

ции с материалами адмирала Ненюкова. Вот вам и провал.

Я считаю, этот самый полковник Хайнес из Одессы добывает

секретные данные об Одесском порте просто из любви

к своей профессии и чтобы оправдать высокое жалованье.

Пусть лучше в Одессу и Новороссийск едет Борисов, он

знает юг лучше Бахарева... Итак, продолжайте, Артур

Христианович. Что у вас еще имеется по АРА?
—	Американские разведчики из местных отделений

АРА очень нагло себя ведут, пытаются фотографировать

оборонные объекты. Требуют от работников транспорта

сведений, не имеющих отношения к продвижению их грузов,

искусственно завышают заявки на вагоны для аровских пе¬

ревозок. В общем, ведут себя как в завоеванной стране. На

черном рынке скупают, обменивают на продукты ценности.

Распространяют клевету о Советском государстве. Мы их

поймали с поличным и предупредили, что, если они не пре¬

кратят враждебной деятельности, будут немедленно вы¬

сланы.
—	Правильно, так и надо поступать, ловить за руку,

предупреждать, а не поможет — высылать,— поддержал

Дзержинский. Потом он обратился к Менжинскому:
—	Как вы считаете, Вячеслав Рудольфович, во всей

этой «навозной куче» аровских сотрудников есть порядоч¬

ные люди?
—	Есть, Феликс Эдмундович! Вот вам свежая статья,

опубликованная в США и присланная аровским работ¬

ником в Москву. Позвольте, прочту: «Гувер, протягивающий

в одной руке хлеб, другой рукой заносит кинжал над Рос¬

сией, с которого еще капает кровь, пролитая им в Венгрии...»

А вот еще интересно: бывший аровский сотрудник Ближне¬

восточной организации помощи — некий Пакстон Гиббен

в Нью-Йорке на митинге, собранном 11 февраля по вопросу

помощи, выступил с разоблачениями гуверовской органи¬

зации и правительства США, которые пытаются прибрать

к рукам всю помощь России. Как выразился Гиббен, «эта

атака на другие организации помощи, особенно на Межраб-

помгол, является политикой ограничения помощи...».
155

—	Спасибо, Вячеслав Рудольфович. Конечно, товарищи,

необходимо учитывать, что не все аровцы — шпионы, есть

и порядочные люди. Опираться надо на них.
Вошел курьер и укоризненно посмотрел на Дзержин¬

ского.
—	Что, Иван?
—	Буржуйка уже затухает, и чай остывает.
—	Ладно, приноси через пять минут, попьем горя¬

ченького,— согласился Феликс Эдмундович.— Ну что ж,

товарищи, уже поздно, надо заканчивать совещание. В за¬

ключение несколько слов о Поволжье и наших ближайших

задачах.
В Поволжье, на мой взгляд, происходит замечатель¬

ное явление: бедняки вместе с середняками преграж¬

дают путь хищениям в аровских комитетах, нейтрали¬

зуют кулаков. Опора АРА трещит по всем швам. И они

увидели, что бедняк и середняк с нами. Раньше коле¬

бавшиеся середняки теперь увидели, что такое кулацкий

комитетчик, и поняли, что он их не накормит. Надежда

у них только на нас, поэтому надо быстрее продвигать

эшелоны с хлебом в Поволжье. Здесь велика роль тран¬

спортных отделов ГПУ, их надо укреплять. Предстоят

солидные перевозки. Самарская губерния более других

пострадала от голода, поэтому помощь туда будет нарастать.

Кстати, о положении в Поволжье может рассказать и Ми¬

хаил Иванович Калинин — он побывал там с поездом

«Октябрьская революция». Товарищи! В 1921 году мы заку¬

пили за границей 50 миллионов пудов зерна. А чего стоит

фунт хлеба, отчисляемый в фонд помощи голодающим с

каждого пуда государственных и кооперативных хлебоза¬

готовок! За последние полтора года государство направило

населению голодающих губерний 160 миллионов пудов хле¬

ба. Идет подготовка к весеннему севу... Ничего, нам бы год

продержаться, до нового урожая. Уверен — продержимся!

Есть у России надежные партнеры. Вы знаете, например, что

американский предприниматель Арманд Хаммер получил
156

первую в РСФСР концессию на разработку асбестовых

месторождений на Урале и обязался доставить в Россию

миллион пудов пшеницы из Америки. Первые 146 тысяч

пудов мы уже получили в декабре... Что же касается

практической враждебной деятельности АРА, то ее надо

пресекать. Наши задачи. Первое: выявить через АРА

остатки контрреволюционного подполья и выкорчевать их.

Второе: не допустить шпионаж в стране, поэтому никакой

«игры» в этой области с ними не затевать. Не подпускать

на пушечный выстрел к военным объектам. Третье, глав¬

ное: еще раз напомнить губотделам, чтобы ни на минуту не

теряли связи с партийными органами на местах, опирались

на массы рабочих, крестьян, лояльную интеллигенцию. Мне

понравилось, например, что в Самаре губком партии

специально созвал на двухнедельные курсы чекистов, ве¬

дущих борьбу с враждебной деятельностью АРА. Ну

что ж, а теперь попьем чайку. Иван очень хорошо его

заваривает — на листьях смородины и малины.
ПОЗДНО НОЧЬЮ НА СПИРИДОНОВКЕ, 30
Директор русского отдела АРА господин Хаскель сегод¬

ня принимал сотрудника отдела Бахарева в форме полков¬

ника американской военной службы. Мундир, краги, а также

жесткий кожаный пояс и портупея изменили Хаскеля. От

делового, суетливого американца не осталось ничего. Исчез¬

ла постоянная улыбка, лицо сделалось каменным. Бахарев

подтянулся, щелкнул каблуками, став по стойке «смирно».
На лице Хаскеля на мгновение появилась кислова¬

тая улыбка, и, хлопнув Бахарева по плечу, он предло¬

жил сесть.
—	Не удивляйтесь, господин Бахарев, случилось не¬

предвиденное: Джон Лере провалился на операции, и я

расшифрован тоже. Сегодня нас с Лерсом вызывали в Ко¬

миссариат иностранных дел. Ему вернули фотоаппарат

и предупредили, что если еще раз задержат на съемке воен¬

ных объектов, то вышлют из России.
157

—	Простите, где это случилось? — взволнованно

спросил Бахарев.
—	Где-то в поселке Сокол, там немцы начинают

строить для русских авиационный завод.
—	Но, господин полковник, ведь мы с Лерсом недав¬

но были там и осматривали объекты. Этого было вполне

достаточно. Тогда еще Лере хотел сделать несколько сним¬

ков, но я ему отсоветовал, ведь там кругом охрана.
—	Видимо, ему это показалось недостаточным,— за¬

метил Хаскель.— Лере опять поехал туда, сделал снимки,

и на него обратила внимание охрана. Все бы ничего, Юпитер

мог легко уйти от погони, но случилось несчастье: Лере

упустил вожжи, Юпитер запутался в них и вместе с седоком

полетел в канаву.
—	А кучер? Его арестовали?
—	В том-то и дело, что Лере поехал один. У Степана

как раз заболела рука, он делал спиртовые примочки и сам

напился пьяным.
—	Да, если бы я поехал с Лерсом, ручаюсь — этого

не случилось бы,— уверенно заявил Бахарев.
—	Вы правы, Джона все время надо сдерживать. Когда

здесь был Борисов, все шло удачно... Но и Лерса тоже надо

понять, он много потерял в России, у него были акции,

вложенные в русские предприятия, а в революцию он еле

ноги отсюда унес. Сами понимаете, хотел наверстать... На

одном жалованье капитала не составишь. Я иногда завидую

русским, таким, как вы, господин Бахарев: вы идеалисты,

бессребреники.
—	Мой идеал — это прежде всего интересы России,—

гордо произнес Бахарев.
—	Я это хорошо понял...— медленно и многозначи¬

тельно проговорил Хаскель.
Бахарев насторожился и, чтобы получить время на

обдумывание и сосредоточиться, спросил:
—	На вас военный мундир, господин полковник, что

это значит?
158

—	Это значит, что меня здесь знают как американ¬

ского офицера и не имеет смысла теперь скрывать это.
—	А как это случилось?
—	Провожая меня из комиссариата, один чиновник

заметил иронически: «Вам не идет штатский костюм, гос¬

подин полковник»,— и вручил мне вот этот фотоснимок, где

я снят в Баку в восемнадцатом году вместе с английским

генералом Томпсоном. Посмотрите, меня можно узнать?
—	Вполне! Вы совсем не изменились!
—	Я, конечно, не дипломат, а военный,— продол¬

жал Хаскель,— и поэтому сказал ему: «Если ответственные

чиновники советского комиссариата поддержат меня в моей

миссии помощи, то я надеюсь вернуться в-США генералом».

И вот я надел свою старую военную форму: пусть знают, что

я их не боюсь. А что бы вы хотели выпить за мою армейскую

форму, штабс-каиитан: коктейль или коньяк?
—	О! Я готов выпить и то, и другое.
Усевшись поудобнее за столиком возле бара, Хас¬

кель поднял тост за доблестного русского офицера, патри¬

ота своей родины. Он, видно, спешил и тут же поднял второй

тост за взаимопонимание и добросердечность отношений

представителей двух союзных армий — американской и

русской. Немного захмелев, Хаскель стал менее сдержан:
—	Мы с вами офицеры военной разведки и будем

откровенны,— начал он издалека.— Я хочу сказать, что

в нынешнее время разведка уже не ограничивается добы¬

чей секретных данных об армии противника и военном

потенциале страны. Нас теперь заставляют смотреть далеко

вперед и даже активно участвовать в политической борьбе.

Вы понимаете, что сейчас происходит в мире? Война не

решила всех проблем, а, наоборот, обострила их. Два госу¬

дарства ныне могли бы управлять миром — Америка и Рос¬

сия. Большевистская Россия спутала все карты и вышла из

союза. Вся тяжесть легла на плечи Америки. Но вы, русский

офицер, должны понять сложность нашего отношения к

России. Мы вынуждены защищать вашу Россию, даже тепе¬
159

решнюю, большевистскую, и помогать, чтобы ее здоровые

патриотические силы не умерли с голоду. Вы спросите: поче¬

му вынуждены? Да потому, что иначе вашу страну немед¬

ленно съест Япония. Она рвется на азиатский материк,

заняла уже половину Китая. Нынешняя Россия ей проти¬

востоять не может. Поэтому наши интересы находятся

в противоречии именно с японскими. С Японией мы будем

воевать. Только для этого нам нужен плацдарм в России,

и как можно скорее. В двадцатом году наши предпринима¬

тели просили у русских концессии на Востоке. Республи¬

канцы хотели нокаутировать общественное мнение, на¬

строенное в пользу соглашения с Советами. Это помогло им

победить на выборах и прийти к власти. Но новый президент

Гардинг отвергает идею концессий, считает ее мелкой.

Он вынашивает идею создания защитного промышлен¬

ного барьера от Северного Урала до Южного Казах¬

стана. Русским выгоднее сдать в аренду на 99 лет пред¬

принимателям США весь нынешний промышленный ком¬

плекс Урала и Сибири со всеми открытыми и неоткрытыми

месторождениями. Мы можем взять и сибирскую маги¬

страль, модернизировать ее, а на Дальнем Востоке создать

ряд военных баз и намертво закрыть доступ туда японцам.
«Неспроста он мне все это говорит,— подумал Баха¬

рев.— Есть у него какой-то дальний прицел...»
—	Вам, господин Бахарев, из чисто патриотических

соображений надо нам в этом помочь. («Ага, вот оно,

подошел к главному».) Нам нужны полные экономические

данные по этому району: как о действующих предприятиях,

так и перспективы на будущее. Какие предприятия можно

модернизировать, какие заново открыть на разведанных

месторождениях и главный вопрос: где есть нефть? Вы

понимаете, снабжение нефтью превратилось для США в

величайшую экономическую проблему. В настоящее время

в Америке насчитывается пятнадцать миллионов автомо¬

билей и тракторов, их дальнейшая работа зависит от поступ¬

ления нефти. На подводных лодках и аэропланах тоже
160

используются продукты нефтепереработки. Военные суда

быстроходнее именно на нефтяном горючем. Одним словом,

без нефти вести современную войну нельзя...
—	Я все это прекрасно понимаю, господин полков¬

ник,— вежливо прервал его Бахарев.
—	Да, да, буду короче. В Уфе у нас организовано

окружное управление АРА. Посмотрите по карте — это

три Европы. Сюда входят: Екатеринбургская, Оренбург¬

ская, Челябинская, Пермская и Кустанайская губернии

и Башкирия. Возглавляет АРА опытный полковник Вальтер

Белл, помощником по разведке у него Лассаль. Всего там

одиннадцать американцев. Есть среди них топографы и ге¬

ологи. Но они пока не могут наладить контактов с русскими

специалистами, и дела у них двигаются плохо. Боюсь, как бы

не подсунули им ложные геологические данные, и они

«откроют» нефть там, где нет даже масляных промазок. Вы

понимаете, я старый разведчик и не привык покупать «кота

в мешке».
—	Но я ведь не специалист...— возразил Бахарев.
—	Вам не нужны профессиональные знания, необ¬

ходимо прежде всего ваше умение общаться с русскими.

Если у вас возникнут технические вопросы, я немедлен¬

но откомандирую к вам из Харькова профессора Гат-

чинсона.
—	Но, господин полковник, как русский офицер и пат¬

риот своей родины, я хотел бы знать: что же будет с Рос¬

сией, если у нее отнять Урал, Сибирь, Дальний Восток?
—	Дорогой господин Бахарев, вы неверно опреде¬

ляете цели США: не отнять, а только арендовать — это

во-первых, а во-вторых, вы представляете, какие колос¬

сальные средства получит ваша страна от Америки, пусть

только используют их полноценно в европейской части, где

все разрушено войной и голодом?
—	А как же планируется вывоз будущей американ¬

ской продукции с Урала и из Сибири?
—	Через Дальний Восток в Китай и другие страны
7 А. Поляков
161

Индокитая, что позволит США вытеснить оттуда Япо¬

нию. Урал будет полностью обеспечивать европейский

рынок, поэтому русские железные дороги в европейской

части требуют реконструкции и восстановления с по¬

мощью США. Мы должны в этом помочь будущему

правительству России. Недавно я вызвал из Нью-Йорка

одного из директоров АРА. мистера Бэкера. Как только

Ьэкер прибыл в Москву — а он крупный специалист в об¬

ласти транспорта,— я вместе с ним побывал на вокзале

Московско-Рыбинской железной дороги, где расположе¬

ны главные склады американских продуктов для Москвы

и ближайших губерний. Картина ужасающая. Склады

забиты ящиками с продовольствием. Нет транспорта.

Бэкер связался с представителями Советского прави¬

тельства и даже с Дзержинским. По его распоряжению взя¬

ли три пассажирских поезда и немного разгрузили склады,

но это же не выход! Мы с Бэкером поставили ультимативно

вопрос о передаче западной железной дороги в наше распо¬

ряжение. Но нам упорно не отвечают. Их наркомпуть

Дзержинский мечется то по Сибири, то на Урале, то здесь,

но, как они сами говорят, «кругом саботаж». Поэтому, гос¬

подин Бахарев, при поездке в Уфу необходимо иметь в виду

и мое специальное задание по транспорту. Оно очень

важное, но не сложное. И последнее. Я недавно послал

в распоряжение Белла очень надежного и, мне кажется,

энергичного русского — Горина. Он с 1911 года жил

в Европе, его мне рекомендовали в Лондоне. Но, сами

понимаете, он вернулся в Россию нелегально и за эти

годы сильно отвык от русской почвы. Я поручаю вам

шефство над ним, так и сообщу полковнику Беллу. По¬

смотрите сами, где и как его лучше использовать, похоже,

он не побоится любой черновой работы. У меня с Гориным

полная договоренность.
...Было уже поздно. Удовлетворенный шеф разведки

отпустил своего «надежного» агента.
ІОІ

СПЕЦИАЛЬНОЕ ПОРУЧЕНИЕ
На старинной московской улице, в глубине двора стоит

старый купеческий особняк. В нем недавно по ордеру Мос¬

ковского Совета новый сотрудник отдела Базова получил

квартиру. Огромные лестничные марши, отделанные мра¬

мором, полы, украшенные причудливой мозаикой... В квар¬

тире на третьем этаже — большие полупустые комнаты,

запущенный камин и две огромные холодные печи, выло¬

женные голубой глазурованной плиткой. В объемистой

кухне приютился маленький столик на подкосившихся

ножках, на нем примус.
В одной из комнат, видимо от прежних хозяев, сохрани¬

лась кабинетная мебель. Половину комнаты занимал книж¬

ный шкаф, наполненный книгами.
Сотрудник был одинок, что называется, старый холос¬

тяк, и эта квартира была для него слишком велика... Сюда

часто по вечерам заходил Бахарев, рылся в книгах, читал

и отдыхал.
Как-то вечером он раньше обычного вернулся домой.

Вскоре у двери позвонили. На пороге стояли Менжин-

кий и Базов. Войдя и осмотревшись, Вячеслав Рудоль¬

фович спросил:
—	А где Бахарев? — И, услышав ответ хозяина: «Вот-

вот будет», поспешил к книжному шкафу и стал переби¬

рать книги.
Через две минуты хлопнула входная дверь, пришел

Бахарев. Менжинский отложил заинтересовавшую его

книгу и шагнул ему навстречу:
—	Что, Борис Александрович, сложное задание от

своего шефа получили, зашли в тупик?.. Читали вашу до¬

кладную и пришли к единому мнению, но решили сначала

встретиться с вами, чтобы кое-что уточнить. Когда вам надо

выезжать в Уфу?
—	Хоть завтра, но я откладываю отъезд под разны¬

ми предлогами.
163

—	Главная цель поездки?
—	Активизировать сбор материалов по промышлен¬

ности Урала и данных о ценных месторождениях — это

первое, но главное — по условной телеграмме из Москвы

взорвать мост на реке Белой, разрушить депо и на длитель¬

ное время вывести из строя железную дорогу.
—	Ничего себе! — Менжинский быстро заходил по

комнате, потом вдруг остановился: — Если вам, Борис

Александрович, не поехать, заболеть, что ли, разве АРА

прекратит диверсии?
—	Нет. Хаскель меня посылает, чтобы ускорить под¬

готовку диверсий на транспорте и расширить шпион¬

скую деятельность уфимской конторы АРА. Если я не

поеду, то в это дело активно включится их агент Горин,

он уже на месте. Мне надо его нейтрализовать, отвлечь

на пустую работу.
—	Вы отлично сказали: «пустую работу». Горин —

агент доктора Дени Росса. Я не сомневаюсь, что, пере¬

данный на связь Хаскелю, он одновременно будет выпол¬

нять и задания английской разведки. Надо использовать

их противоречия. Ведь Великобритания и США сопер¬

ничают из-за обладания нефтяными районами. В Англии

уже издан закон, согласно которому британские гражда¬

не могут покупать нефтеносные участки не только на

собственной территории, но и в странах, находящихся под

ее протекторатом. Правительство США заявило протест и

угрожает отнять британские предприятия в США. Планы

американской разведки, которые Хаскель изложил вам,

обязательно вызовут интерес англичан. Ведь Урал с его

развитой промышленностью был вотчиной английского ка¬

питала — здесь царствовали и управляли Лесли Уркарт,

Гольдфилдс и другие. Горин, по-моему, когда узнает о пла¬

нах Хаскеля, тут же сообщит в Лондон. Я считаю, поездка

ваша в Уфу должна состояться, чтобы отвлечь их, как вы

выразились, на «пустую» работу. Наш план такой: дня за три

до вашего приезда в Уфу там должен быть Базов, чтобы по-
164

добрать на месте трех-четырех специалистов, предположим,

металлурга, химика, геолога. Еще нужна переводчица. Ее

направим отсюда, есть кандидатура. Вы создадите из

этих людей «шпионскую группу». Они будут «активно»

и «плодотворно» действовать, чтобы нейтрализовать всю

работу аровской уфимской разведки. Для этого они долж¬

ны разъезжать по объектам горного округа и привозить

«интересные» сведения. Переводчица будет переводить их

на английский язык.
Бахарев внимательно слушал Менжинского.
—	Вы будете давать им подлинные материалы,—

продолжал Вячеслав Рудольфович. Он быстро подошел

к книжному шкафу и достал толстый том.— Вот, напри¬

мер, работы известного русского химика Липатова «Алле-

новые углеводороды» и «Взрывчатые свойства тринитрокре-

зола и тринитронафталина». У него еще много других работ,

например «Гипотеза происхождения нефти», «Методы

отвердения жиров»... Американскую разведку, безусловно,

будет интересовать метод получения азота с применением

высоких давлений. Имейте в виду, что иностранные фирмы

держат это в строгом секрете. Вот им и надо подсунуть «све¬

дения» из работ немецких химиков Бергиуса и Франца Фи¬

шера. И особенно, видимо, американцев заинтересуют изыс¬

кания в области крекинг-процесса, получение авиационно¬

го бензина. Наша переводчица хорошо знает и немецкий

язык.
—	Ну а как же с действующими предприятиями,

им ведь нужны будут сведения и о них? — спросил

Бахарев.
—	В местной печати их сколько угодно. Иностран¬

цы особенно любят пережевывать тему развала совет¬

ской экономики, вот вы им и поведайте, что на Ижев¬

ском ружейном заводе делают ножи, вилки, замки и даже

зажигалки. Это будет почти правда. Или, например,

красочно опишите разруху на бывших свинцовых рудниках

Уркарта, затопленные шахты, отсутствие электроэнергии и
165

прочее, не забудьте упомянуть о диверсиях англичан при

оставлении рудников. Это будет «на руку» американцам.

Они-то ведь собираются «облагодетельствовать» русскую

промышленность на Урале в пику английским интересам...

А теперь, Леонид Петрович, расскажите о вашем плане

операции,— предложил Менжинский Базову.
Базов начал не торопясь:
—	Недалеко от Уфы орудует банда, примерно в триста

человек, хорошо вооруженная, имеются гранаты и пулеме¬

ты. Состоит из башкир, татар и русских. Руководят бандой

колчаковские офицеры, местные муллы и попы. Штаб банды

именует себя «партией радикалистов», политическую плат¬

форму им разработал один уфимский эсер. Лассаль, помощ¬

ник Белла, ищет с этой бандой связь и уже посылал им, и не

раз, аровские продукты — спускал на плотах по реке Белой.

И это еще не все. В Ижевском женском монастыре осело

около двадцати колчаковских офицеров. Их там укрывают

с ведома уфимского епископа Бориса. Лассаль пытается

связаться с ними, чтобы влить их в банду и этим усилить

ее перед будущими диверсиями. Нам надо ему «помочь»

следующим образом: есть у нас два хороших, проверен¬

ных помощника, муж и жена. Она — учительница, назовем

ее условно Белка. Муж ее — офицер, тоже из педагогов,

есаул казачьей армии, фамилия его Ушаков. После разгро¬

ма Деникина он эмигрировал за границу, но жена его, а он

ее безумно любит, настояла и помогла ему вернуться на

родину — на Дон, правда нелегально, без разрешения со¬

ветских властей. Жена же заставила его явиться в Донскую

ЧК с повинной. Потом с их помощью была ликвидирована

банда есаула Попова, действовавшая в районе Усть-Медве-

дицкой... По нашему поручению Белка проникла в Констан-

тиновский женский монастырь, где скрывался подпольный

офицерский штаб, вслед за ней там побывал ее муж — и, в

общем, это подполье тоже было ликвидировано. У них уже

есть опыт, и им вполне можно доверять. Вчера я послал

телеграмму, чтобы Ушаковых немедленно переправили
166

в Уфу. Там их найдет Бахарев и в свою очередь сведет

с Г ориным — этому типу нельзя позволить сделать ни шагу

без нашего контроля. Потом необходимо связаться с под¬

польем Ижевского монастыря. Дальше Ушакову надо будет

заставить боевую офицерскую группу перебазироваться

в район Бирска и влиться в банду с тем, чтобы «участвовать»

в «диверсиях» на транспорте... Вскоре я сам выеду в Уфу

и возьму с собой сотрудников, имеющих опыт борьбы с бан¬

дитами. Нам надо незаметно подтянуть воинские части для

разгрома банды, а это непросто. Но самое сложное, мне

кажется, заключается в том, чтобы Бахарев не только вышел

сухим из воды, но и выглядел героем в глазах своего шефа

Хаскеля. Ведь мы на него возлагаем надежды и в будущем,

и его «капитал» — доверие к нему американцев — дол¬

жен расти и расти.
—	А как с доверием? — спросил Менжинский.— Это

действительно очень важно.
—	Недавно в Лондон опять ездил Лере и привез мне

письмо от Поля Дюкса, где тот высказывает удовлетворе¬

ние моей работой у американцев.— заметил Бахарев.—

Дюкс советует скорее заканчивать дела и перебираться к

нему в Лондон: «Я вам обеспечу хороший доход, вы имеете

опыт и заслуживаете доверия...» Я порвал эту записку и

демонстративно бросил в камин на глазах Лерса. Это озна¬

чало отказ от предложения Дюкса. Лере торжественно

заявил мне: «Шеф вам доверяет, ценит ваш опыт и никогда

не отпустит. Вы для нашего русского отдела незаменимый

сотрудник, имейте это в виду. Пусть не манит вас Лондон...»
—	Ну что ж, это хорошая аттестация,— заключил

Менжинский.
Операция шла по плану.
Г руппа Бахарева энергично работала. Специалисты

разъезжали по Уралу и Башкирии, собирали «сведения»,

переводчица готовила материалы на английском языке.
167

Белл и Лассаль были довольны. Их аровская шпионская

группа почти бездействовала, тем более что Белл не хо¬

тел подвергать своих риску.
Из монастыря в банду прибыло офицерское подкрепле¬

ние. Начальником штаба стал Горин. Они с есаулом

Ушаковым провели рекогносцировку местности. Отряд

разбили на две боевые группы. Все было подготовлено

к диверсии. Бахарев сообщил об этом условным ко¬

дом в Москву Хаскелю. В ответной телеграмме назна¬

чался день «икс». Банды подтянулись к исходным пози¬

циям.
Операция начиналась ночью. Белл и Бахарев не спали.

Вблизи вокзала и у железнодорожного моста послыша¬

лась стрельба. Она продолжалась недолго и прекрати¬

лась, взрывов не последовало, диверсия сорвалась. Рано

утром Белл и Бахарев выехали на вокзал под предлогом

осмотра складов АРА и убедились еще раз на месте в про¬

вале своего замысла. Они увидели диверсантов, которых

конвой вел к арестантскому вагону...
ЭТО БЫЛО В ОДЕССЕ
Выйдя из поезда на одесском вокзале, Борисов был

оглушен звонкими ребячьими голосами: «Читайте одесские

«Известия»!» Тщедушный парнишка сунул ему газету, по¬

лучил гривенник и заспешил дальше, продолжая громко

кричать: «Читайте одесские «Известия»!»
Борисов пробежал первую страницу. В глаза бросился

заголовок «Жертвы голода». Прочитал: «В доме 17 по Мя-

соедовской улице обнаружен труп неизвестного мужчины.

На Дальницкой улице в доме 5 скончалась от истощения

Вера Рудяк. В доме 25 по Запорожской улице обнаружен

труп Шалмана Энтина, умершего от голода».
И дальше:
«В анатомический покой за вчерашний день достав¬

лены три трупа мужчин, скончавшихся от истощения и го-

168

лода: один на парадном ходу дома по Кузнечной улице,

двое на улице в районе Молдаванки».
На привокзальной площади полукругом расположились

торговки. В воздухе повис их призывный крик: «Пи-рож-

ки!», «Снет-ки!», «Кол-ба-са украинская!», «Борщ горячий!»

Все это так не соответствовало газетным сообщениям о

голоде...
Борисов осмотрелся. Хаскель дал из Москвы телеграм¬

му, и его должны были встречать сотрудники одесского

отделения АРА. В этот момент на площадь выскочила ма¬

шина. Отчаянно сигналя, она пробиралась через скопление

телег и извозчичьих фаэтонов к зданию вокзала. Из машины

вышел долговязый человек в американской военной форме.

Он внимательно разглядывал пассажиров, ища кого-то

глазами. Борисов подошел к нему и, не рассмотрев знаков

различия, спросил:
—	Сэр Хайнес?
—	О, нет! Я капитан Говард! Не вас ли я встречаю, сэр?
—	Да, пожалуй, меня. Я Борисов.
—	Прошу в машину, полковник Хайнес приказал вас

доставить. Сам он поехал объясняться с советской админи¬

страцией по поводу пребывания в порту нашего миноносца

«Пират». Вы понимаете, русские захотели, чтобы мы дер¬

жали свои продовольственные транспорты в их портах без

военной охраны. Ведь все знают, что здесь кругом разбой —

и на море, и на берегу. Сама советская администрация бес¬

сильна навести порядок. Посмотрите, что у них делается на

рынке, здесь можно купить даже пушку, а уж пулеметы и

пистолеты продаются партиями.
Вскоре они приехали в особняк на Дерибасовской,

где размещалась миссия АРА. Не успел Борисов после

дороги привести себя в порядок, как в отведенную для него

комнату влетел маленький, толстый, юркий полковник Хай¬

нес. Коротко представился и с ходу возбужденно заговорил:
—	Я им доказал, этим руководителям Совдепа, что

Америка сильна и не позволит плевать в нашу протяну-
169

тую руку. Я им дал понять — у кого хлеб, у того и власть!

И миноносец «Пират» не выйдет из порта. У нас здесь

идет разгрузка продовольствия, имеются большие склады.

«Пират» их охраняет. Мы думали, они обладают здравым

смыслом и будут у нас просить солдат для охраны, а они

требуют убрать миноносец.
После коктейля полковник с гостем поехали в порт

осмотреть продовольственные склады.
Порт произвел на Борисова хорошее впечатление: кру¬

гом чистота, нет лишних людей. Подошли к американскому

транспорту «Сиэтл», который быстро и ловко разгружали

русские рабочие.
Вдали у причала виднелся миноносец «Пират».
Склады были полупусты, и Хайнес горделиво заявил:
—	У меня здесь порядок, это не в балтийских складах,

забитых продовольствием. Я Совдепы предупредил: если

неделю после разгрузки транспорта продукты будут лежать

на складе, я их вправе реализовать на рынке.
В это время к нему приблизилась группа местных жите¬

лей — евреев — во главе с раввином, и полковник указал

им на угол, где высилась гора аккуратно упакованных посы¬

лок. Полковник подозвал заведующего складом и приказал

выдать ящики без оформления:
—	Выпишите пропуск, это посылки «Джойнта».
Выйдя со склада, Борисов заметил:
—	Однако хорошо американский «Джойнт» снабжает

бедных одесских евреев...
Хайнес расхохотался.
—	Бедным евреям «Джойнт» ничего не пошлет, пусть

они лучше умирают. «Джойнт» — это сионистская органи¬

зация. Богатые евреи Америки шлют продукты сионистам —

богатым одесским евреям. Но вы думаете — бесплатно?

Ничего подобного! На рынке сионисты выменивают на эти

продукты ценности и отправляют с нашими транспортами

в Америку на определенных условиях: двадцать процентов

капитану и двадцать мне. Бизнес есть бизнес!..
і 70

При выходе из порта Борисов услышал громкий голос,

разносившийся по всему пирсу. Спросил, откуда звук.
—	Это радиоусилитель миноносца «Пират». Он зна¬

комит русских с известиями, полученными по междуна¬

родной связи. Вся Одесса слушает и знает новости; смотри¬

те, какая толпа собралась в порту! Послушаем и мы, что

нового в мире,— предложил Хайнес. Борисов согласно

кивнул.— Между прочим, мы передаем весьма объективную

информацию, и русские должны быть нам благодарны

за это,— заметил полковник.
Из рупора раздавалось:
«Нью-Йорк. Отчет Гувера. Гувер довел до сведения

президента Гардинга, что, возможно, не придется израсхо¬

довать все 20 миллионов долларов, ассигнованных конгрес¬

сом в пользу голодающих России. Русское правительство

чинит препятствия работникам АРА...
Лондон. Начальник европейского отделения АРА Браун

заявил, что в Поволжье отправлено 168 273 тонны продо¬

вольствия. На складах еще лежат невывезенными 41 420

тонн. Из Лондона в Москву выехал полковник Уильям Гров

с тремя помощниками. Гров отправляется на Украину, где

организует питание 800 тысяч детей.
Нью-Йорк. Предложение АРА. Директор русского от¬

дела АРА в Москве полковник Хаскель обратился к Со¬

ветскому правительству с запросом о приблизительной

стоимости подлежащих изъятию из церквей драгоценных

предметов религиозного культа. Америка хотела бы сохра¬

нить эти ценности, возместив Советам их стоимость в виде

продовольствия и зерна.
Вашингтон. Президент Гардинг заявил: «Если в буду¬

щем будут исчерпывающие доказательства, что с больше¬

визмом как с системой в России покончено, то Соединен¬

ные Штаты могут изменить свою политику».
Нью-Йорк. Гувер заявляет, что деньги, собранные в

США помимо АРА, идут не на помощь голодающим России,

а на коммунистическую пропаганду.
171

Париж. Русские социалисты в эмиграции заявляют:

чем хуже в России, тем лучше для России, и многие из них

этим мотивируют свое воздержание от материальных жертв.

Это соображение высшей политики».
Передача заканчивалась одесскими анекдотами...
На другой день Хайнес предложил Борисову посе¬

тить одесский рынок.
—	Сегодня как раз воскресенье, и мы с вами увидим

в полном расцвете частную инициативу. Большевики могли

сделать революцию, захватить власть в свои руки, экспро¬

приировать крупных владельцев, но частную инициативу

они не победили.
На рынке Борисова оглушила какофония звуков. Над

огромной толпой стоял сплошной гул. Чего только здесь

не предлагали! Канделябры, подсвечники, иконы, ржавые

замки, золотые и серебряные портсигары, кольца, браслеты,

одежду XVIII века и последних дней — побитые молью

грязные мундиры всех армий мира...
Вся эта разношерстная толпа стремилась сбыть, про¬

дать свой товар, хотя бы по дешевке, и купить сгущенное

молоко в банках, какао, жиры, муку, кукурузное зерно.
Борисов с любопытством рассматривал ряды, где торго¬

вали американскими продуктами, и понял, что именно они

завораживают всю эту кишащую рыночную толпу.
—	Откуда все это? — удивленно спросил он Хайне-

са.— Ведь у вас на складах я видел небольшие запасы,

не то, что здесь.
Хайнес развел руками:
—	Матросы с наших транспортов тоже должны что-то

заработать. Потом, у нас на складах и на разгрузке тран¬

спортов работают русские, им ведь тоже надо иметь, как

здесь говорят, «маленький гешефт».
Хайнес был в военном мундире, и толпа расступалась

перед ним, кое-кто заискивающе улыбался. Вдруг к нему
172

подошли элегантно одетая дама и господин в котелке.
—	А, госпожа Модзилевская... господин Котляр! Как

ваши успехи?
—	Сегодня рынок замечательный, столько ценных ан¬

тикварных вещей,— прощебетала дама.
—	Да, есть стоящие вещи, мы кое-что приобрели для

вас, сэр,— пробасил господин в котелке.— Только у нас

маловато чеков на продовольственные посылки. Да и те

мы уже реализовали. Нельзя ли получить еще?
—	О, это несложно! — Хайнес достал бумажник, отсчи¬

тал десять чеков и передал мужчине: — Действуйте,

господа! Желаю успеха!
Борисов вопросительно посмотрел на Хайнеса.
—	Не удивляйтесь, господин Борисов. Полковник тоже

хочет жить. И потом, не я один. В Москве — Хаскель,

в Европе — Браун. Да и министру Гуверу надо послать

что-нибудь уникальное из России. Вот и приходится рус¬

ским сотрудникам АРА промышлять на рынке. Пойдемте,

я вам покажу нечто более интересное...
Они попали в группу странных, невзрачных личностей,

как будто бы ничего не продающих и не покупающих.
Хайнес подозвал одного из них:
—	Лазарь! Покажите моему спутнику, что у вас есть

новенького и оригинального.
Лазарь, длинный и худой, оглянулся и недоверчиво

посмотрел на Борисова.
—	Не бойтесь, это мой хороший друг,— воодушевил

его Хайнес.
Лазарь еще раз оглянулся и гортанным голосом про¬

бормотал что-то непонятное. Их тотчас окружила и закрыла

от толпы группа людей.
Лазарь достал из-под полы маузер в новенькой колодке:
—	Не угодно ли, господин, из самой последней англий¬

ской партии, вот и сто патронов к нему.
—	Берите, Борисов, я плачу,— поощрял Хайнес.—

Сколько, Лазарь, стоит?
173

—	Только пять посылок!
Борисов колебался: маузер ему нравился, но как его

носить?
—	Нет, господин Хайнес, слишком громоздкий для

меня, где я его буду прятать? — решил он отказаться.
—	Не угодно ли вам, господин, другой, поменьше? —

предложил Лазарь и тут же полез в карман.— Это стоит

всего три посылки.
Хайнес взял пистолет в руки, осмотрел его и тор¬

жественно вручил Борисову:
—	Примите эту изящную вещицу — мой подарок в

знак нашей дружбы.
Борисов взял пистолет и поблагодарил. Лазарь получил

три продовольственных чека. Потом обратился к Хайнесу:
—	Господин полковник, мы еще держим для вас боль¬

шую партию, ждем указаний, когда и куда отправлять...
—	Пока держите, ведь я дал вам крупный задаток.
На другой день Борисов был свободен, гулял по го¬

роду, любовался морем. По пути зашел в губпомгол, чтобы

осведомиться о размерах голода в самой Одессе.
В кабинете одного из работников губпомгола застал

такую картину: краснолицый, упитанный человек горячо

доказывал, что его-де обложили непосильным налогом.

Он не может внести в губпомгол 5 пудов муки.
—	Чем вы занимаетесь? — спросил сотрудник.
—	Раньше служил.
—	А теперь?
—	Открыл мельницу.
—	Значит, вы владелец мельницы.
Испуганное лицо, резкий жест отрицания:
—	Я владелец? Что вы, бог с вами! Я совладелец,

мельник.
—	А кто второй совладелец?
—	Мой брат.
174

—	Сколько ему лет?
—	Четырнадцать.
—	Все ясно. Внесете не пять, а десять пудов муки —

за себя и за «малолетнего» брата.
Следующий посетитель явился в рубище:
—	Нищий, не имею чем внести голодный паек...

Я член союза, безработный, вот моя книжка с биржи труда,

я даже там паек получаю.
Но, видимо, у сотрудников губпомгола были верный

глаз и точные сведения. Вскоре выяснилось: «безработ¬

ный» и «член союза» — владелец двух ресторанов и пра¬

чечной. Билет безработного у него изъяли, а на него

наложили утроенный взнос. Ничего — заплатит!..
Борисов заглянул в канцелярию и выяснил, что раньше

губпомгол собирал Ю00—1700 пудов муки в месяц, а теперь,

при новом составе сотрудников, собирает 13 тысяч пудов.
«Молодцы, ребята!» — подумал он, уходя.
Пора уже было начинать выполнять основное зада¬

ние полковника Хаскеля по связи с «партизанскими» отря¬

дами Украины. Хайнес знал об этом, но почему-то не давал

явок. Борисов не торопил, ждал.
Однажды вечером полковник влетел в комнату Борисо¬

ва запыхавшись, чрезвычайно взволнованный.
—	Вы представляете, что произошло?! В Одессу неожи¬

данно прибыл советский президент Калинин, с ним целый

отряд военных, видимо чекистов. В порту они учинили на¬

стоящий погром! Сняли наши посты охраны, поставили свои,

военные. В порт вошли военные катера и вывели наш мино¬

носец на внешний рейд. Наши продовольственные тран¬

спорты блокированы таможенниками. Теперь никто ничего

не может вынести с судна и тем более доставить туда! А

продовольственные грузы под строгим присмотром красных

военных сразу перегружаются в вагоны. Все мои чеки на

посылки полетели к черту. Не знаю, что и делать... Протес¬

товать нет оснований. Рижский договор не нарушается. Но

как быть с ежедневными секретными сводками? Они ведь

на «Пират» доставлялись — там мощная и самая современ¬

ная радиостанция,— а оттуда шли на сторожевые морские

суда и передавались в США. Теперь цепочка разорвана...
—	Как, разве эти сводки шли открытым текстом?
—	Что вы, по шифру «Королева Мэри»; шифровки

ежедневно переправлялись из Москвы курьерами.
—	Ничего, господин полковник, что-нибудь придума¬

ем,— успокоил его Борисов.
—	Я одного желаю: надо бы вас поскорее переправить

в отряд атамана Заболотного. Он ведь рвется напасть на

город, особенно на порт. Но я все ждал подходящего момен¬

та и, откровенно говоря, боялся, что вы, русский офицер,

горя желанием помочь своей родине, сами возглавите бое¬

вую операцию, а шеф из Москвы мне строго запретил это,

велел вас беречь.
—	Да, вы правы, я горю желанием помочь родине

и завтра же выеду в отряд Заболотного.
—	Но я прошу вас, господин Борисов, пока не фор¬

сировать выступление. Ведь весь смысл его в том, чтобы

надежно и надолго занять порт, захватить наши транспор¬

ты, раздать населению продукты. Тогда Советам придется

просить у нас военную охрану, и не только миноносец, но и

солдат. Вы понимаете задачу? И учтите, что транспорты

прибудут в Одессу не раньше чем через две недели.
—	Хорошо, сэр! Я буду иметь в виду ваш план.
—	Черт возьми! — все не унимался Хайнес.— Наша

контрразведка в России никуда не годится! Что там в Москве

делает Лере? Говорят, купил себе красивого рысака и рас¬

катывает по столице. Если бы он меня вовремя предупредил

о приезде Калинина в Одессу, мы бы приготовились, а то

ведь все произошло так неожиданно!
Через неделю Борисов вернулся из Балтского уезда

уставший и возбужденный. Хайнес не мог дождаться, пока

он приведет себя в порядок, и ворвался в комнату, когда тот
176

еще стоял перед зеркалом с намыленными щеками и

брился.
Борисов видел его нетерпение, но, вместо того чтобы

рассказать о поездке, сам начал задавать вопросы:
—	Где сейчас транспорты? Когда они будут в Одессе?
—	Океан штормит, пароходы прибудут дней через

двадцать.
—	Вы еще не отказались от нападения на порт?
—	Нет, что вы, наоборот, еще раз убедился в необ¬

ходимости нападения. Из Новороссийска телеграфировал

наш представитель Дрисколь. Там положение еще хуже.

Вы представляете себе — в Новороссийском порту на ми¬

ноносец «Геллерт» явились таможенники и опломбировали

радиорубку, отрезав их таким образом от всего мира!
—	Что же, выходит, здесь они поступили более кор¬

ректно — вывели миноносец на внешний рейд, и только,—

заметил Борисов.
—	Ну как ваше мнение, господин Борисов: отряд Забо¬

лотного способен провести акцию? — перешел к волно¬

вавшей его теме Хайнес.
—	Трудно сразу ответить, господин полковник. Конеч¬

но, налет они могут сделать, только каков будет ре¬

зультат — вот вопрос. Завтра я сам осмотрю порт, надо

хотя бы приблизительно определить, какие там имеются

военные силы. Вообще, отряд атамана Заболотного больше

похож на цыганский табор. Кто его формировал, кто воору¬

жал? Не пойму...
—	Как кто? — обиделся Хайнес.— Мы с капитаном

Говардом очень много поработали над формированием

этого отряда. Мы его и вооружили.
—	Но ведь там сосредоточено много разных националь¬

ностей, и интересы их расходятся. Еще я насчитал десятка

два уголовников с одесского рынка. Как же можно, господин

полковник? В любой серьезной операции они будут по¬

мехой.
—	Их собрал сам атаман Заболотный с помощью моего

8 А. Поляков	*77

Лазаря. Они ему, видно, нужны, чтобы периодически делать

налеты в городе...
—	Но ведь это формирование,— перебил его Борисов,—

называется Черноморской повстанческой группой войск,

а группа эта крайне разношерстна: есть и украинские на¬

ционалисты, и одесские евреи. Согласитесь, странный союз.

Ведь еврейские ремесленники помнят погромы атаманов

Петлюры, Тютюнника. Кстати, я там застал представителя

из-за кордона, прибывшего из штаба Тютюнника. Един¬

ственный полезный человек. Он мне дал явки на границе

Польши, и, быть может, мы с ним в будущем там встретимся.
—	Ну так каково все-таки ваше мнение: могут они

совершить операцию в порту? — гнул свое полковник.
—	Я составил для атамана Заболотного подробный

план занятий с солдатами, если их так можно назвать.

Здесь подыщем хороших офицеров и сделаем отряд боеспо¬

собным. Будем надеяться...
—	Отлично! А я без вас сделал ценное приобретение,

господин Борисов. Вы не догадаетесь: добыл и отправил в

США карту Одесского порта с подробным описанием ком¬

муникаций, гаваней, молов, набережных, глубины фарвате¬

ра и мест стоянки пароходов!
—	И как у вас ценятся такие приобретения? — почему-

то с иронией спросил Борисов.
—	О!.. На этих материалах я заработаю не меньше сотни

тысяч долларов. Ну, и чуть подешевле продам еще кое-ко-

му... Такие материалы о портах ценятся на вес золота.
—	Дорогой полковник, я вас разочарую. Вы за эти

материалы ломаного гроша не получите.
—	То есть почему?! — возмутился Хайнес.
—	Потому, что эти материалы давно уже лежат в сей¬

фах английской Интеллидженс сервис и французской

Сюртэ женераль. Они были получены — это мы, русские

офицеры, точно знаем — еще в восемнадцатом году от цар¬

ского адмирала Ненюкова. Ваш адмирал Мак-Колли тоже

получил их от него, когда плавал в Черном море на крейсере
178

«Сен-Луи». Мне жаль, господин полковник, но я должен

сказать правду и, может быть, помочь наказать дезинфор¬

матора, которому вы, видно, заплатили большие деньги.
—	Черт возьми! Меня действительно впутал в эту

историю бывший начальник одесской таможни подпол¬

ковник Стрижевский, с которым я познакомился через его

дочь, работающую у нас в АРА машинисткой. Хорошо, что

я дал ему только аванс — десять пайков. Вот бы вляпался!..
Хайнес тепло пожал руку Борисову и поблаго¬

дарил.
На другой день, пользуясь документами московского

представителя АРА, Борисов тщательно изучал порт и

складское хозяйство. Он убедился, что порт теперь строго

охраняется и все лазейки туда закрыты.
Через несколько дней после отъезда Борисова из Одессы

в губернской газете «Известия» появилось сообщение Одес¬

ского ГПУ:
В результате длительной... и удачно проведенной опера¬

ции в Балтском уезде вчера на рассвете захвачен живым

известный атаман Заболотный, именовавший себя атаманом

Черноморской повстанческой группы войск и долгое время

оперировавший в пределах Балтского уезда.
Заболотный захвачен вместе со своим штабом. В числе

захваченных — уполномоченный закордонного Цупкома 1

Тютюнника — Китайский.
С ликвидацией штаба Заболотного бандитизм в Одес¬

ской губернии можно считать изжитым до конца.
В планах американской разведки особое внимание уде¬

лялось борьбе за идейное влияние на советскую молодежь.

Не последняя роль в этом отводилась церковникам.
1 Центральный украинский повстанческий комитет.
179

Еще в 1918 году в Москве появился священник Эдмунд

Уолш — американец, представлявший в Ватикане като¬

лическое духовенство США и имевший большой опыт ра¬

боты в Христианском обществе молодых людей. Деятель¬

ность этого общества контролировалась американской

разведкой.
Патриарх православной церкви Тихон всячески по¬

могал Уолшу вести работу не только среди католической

молодежи, но и среди православных по вовлечению их в «Со¬

юзы христианской молодежи».
Вернувшись в Соединенные Штаты, Уолш развил бурную

деятельность. Получив инструкции разведслужбы, он высту¬

пал во многих городах с проповедями, рассказывал об «ужа¬

сах большевизма».
Митрополит Платон, ведавший в Америке всеми рус¬

скими церквами и духовенством, пригласил Уолша в кафед¬

ральный собор в Нью-Йорке прочесть проповедь перед

русской паствой, чтобы настроить ее против Советов...
Уолш предупреждал народ Соединенных Штатов о над¬

вигающейся большевистской опасности:
«Настоящий момент является подходящим для рас¬

пространения большевизма в США... Население США не

сознает, как широко уже распространился коммунизм,

а также не дает себе совершенно отчета, что означает

его распространение...»
Он разработал подробный план борьбы с комму¬

низмом:
«Обратить самое большое внимание на пропаганду про¬

тив большевизма среди промышленных рабочих:
—	демонстрировать специальные фильмы, организо¬

вать «Лигу морали», стоящую вне религии, члены которой

развивали бы деятельную антибольшевистскую пропа¬

ганду на фабриках;
—	постоянно снабжать газеты всех направлений соот¬

ветствующими иллюстрациями и статьями, подчеркивать

и показывать ужасы большевизма;
180

—	в каждом городе Европы, Америки и Азии осно¬

вать «исполнительные комитеты», куда бы вошли предста¬

вители всех вероисповеданий. Их задача — руководить

всей антибольшевистской пропагандой...»
Но на осуществление этого плана нужны были огром¬

ные средства, и Уолш обращался к банкам и крупным

финансистам с призывом пожертвовать необходимые сум¬

мы. Он предлагал также созвать всемирную конференцию,

чтобы определить конкретные меры для борьбы с комму¬

низмом...
Через некоторое время Уолш вернулся в Россию на пра¬

вах священнослужителя русского отдела АРА. Хотя с сот¬

рудниками АРА для отправления службы и для изучения

церковного вопроса в России ехал молодой нью-йоркский

священник Геккерт, его опыт ничего не стоил и был не¬

сравним с «опытом» Уолша.
В Москве считали, что лучше иметь дело с уже зна¬

комым, хотя и опасным, врагом. Тем более его повадки

уже были известны. Поэтому не препятствовали возвра¬

щению Уолша в Советскую Россию.
Кучер Степан придержал взмыленного Юпитера, и тот

с рыси перешел на крупный шаг. Вдали показалось подворье

патриарха Тихона. В лучах заходящего солнца ярко све¬

тились позолоченные купола Сергиевского собора.
Степан твердо соблюдал порядок, он не раз привозил

сюда Эдмунда Уолша и знал, что к патриаршему двору

запрещено подъезжать на рысях.
При въезде во двор кучер снял шапку и, глядя на собор,

истово перекрестился. Уолш толкнул его в спину.
—	Хватит, довольно... посмотри лучше, чья это колы¬

мага стоит у подъезда.
—	Это карета епископа Антонина, я это по лошадям

вижу — одни ребра торчат.

«Епископ Антонин прибыл к святейшему,— подумал

Уолш.— Значит, будет потасовка. Тихону сдаваться нельзя.

Однако я вовремя приехал, его надо поддержать». И Уолш,

как обычно, без доклада прошел прямо в жилую половину

патриаршего дома.
В большой комнате за ломберным столом он застал

Тихона, игравшего в карты с молодым соборным дьячком.
Патриарх был одет по-домашнему — в длинную, шел¬

ковую, белую рубаху, в бархатные широкие шаровары

и мягкие сафьяновые туфли.
—	А где же епископ Антонин, святейший? Его колы¬

мага стоит во дворе.
—	Знаю, знаю. Он приехал с каким-то донским про¬

тоиереем. Видно, этот красный епископ хочет меня распро¬

пагандировать. Я до вашего приезда его не принимал.
Патриарх показал молодому дьячку на дверь, и когда

тот вышел, вскочил и взволнованно спросил:
—	Ну как, получил господин Хаскель согласие Совет¬

ского правительства на прекращение изъятия ценностей

из церквей?
—	Должен вас огорчить, святейший, большевистское

правительство категорически отказалось принять это пред¬

ложение.
А сам подумал: «Святая простота, он почему-то уверен,

что нам, американцам, нужны их золотые побрякушки.

Нам золотые слитки нужны и бриллианты. Ни один деловой

человек Америки и бушеля зерна не даст за то, чтобы сох¬

ранить в русских храмах церковные ценности». Вслух

же сказал:
—	Православное духовенство слабо возбуждает гнев

верующих, и большевики почти беспрепятственно грабят

церкви, надо...
В это время дверь распахнулась, и в комнату буквально

влетел епископ Антонин — огромного роста, аскетически

худой. Сзади семенил маленький, сухой, рыжий попик.
—	Вы что же, святейший, изволите нас не принимать?
182

Больше часа торчим в приемной, а вы не зовете. Вот при¬

ехал с Дона отец Клавдий, послушайте его, патриарх всея

Руси.
Отец Клавдий бухнулся на колени и быстро заговорил:
—	Не губите, святейший, нашу православную церковь

и ее священнослужителей! Нет власти аще не от бога. За¬

чем вы понуждаете низшее духовенство вступать в борьбу

с этой властью? Верующие за эту власть, а мы, их пастыри,

яко овец должны вести на убой. Меня с Дона прислало

к вам низшее духовенство и дало наказ сказать: если вы

хотите сохранить веру во Христа, вы пойдете вместе со

всем народом. Если нет, то...— попик поднялся во весь

свой малый рост и грозно произнес: — Ударим во все

московские колокола и будем требовать от имени донских

епархий созыва святейшего Синода и выбора нового

патриарха...
Тихон поднял руку, прерывая страстную речь отца

Клавдия, и иронически заметил:
—	Дон бунтовал часто, а вот чтобы взбунтовались его

духовные пастыри, что-то не приходилось слышать.
Уолш одобрительно кивнул патриарху. Отец Клавдий

умолк и вопросительно взглянул на епископа Антонина.
Тот подошел к патриарху вплотную и, с трудом сдер¬

живаясь, проговорил:
—	Вас, святейший, бог наделил церковной властью на

земле. Советы ее не узурпируют, а только взывают к разу¬

му духовных пастырей: «Прекратите губительную работу

смерти!» Они говорят: «Разве мало смертей, освященных

духовными отцами в гражданскую войну?»
Патриарх молчал, умолк и епископ. Потом разразился

гневными словами:
—	Разве можно вам, патриарху всея Руси, со спокой¬

ной душой идти молиться в раззолоченный храм, прича¬

щать из драгоценных дарохранительниц, зажигать золотые

лампады перед изукрашенными иконами в то время, когда

по всей Руси каждую минуту голод уносит новые и новые
183

жертвы. Нас спрашивают: «Спешите ли вы, пастыри?» Что

же, любуйтесь и радуйтесь, святейший. Здесь, в храмах,

благолепие. Там — голод!
—	Господин епископ,— вмешался Уолш,— кто же

повинен в голоде, как не ваши советские власти!
—	Замолкни, иезуит! — прогремел густым басом

Антонин.— Кто разжигал гражданскую войну в несчастной

России, кто опустошил ее, аки саранча?.. Святейший

патриарх! — обратился он к Тихону.— Когда это было,

чтобы исконные враги православной церкви, иезуиты, были

советниками русских патриархов?! Несчастный монарх

российский император Павел, лишенный разума, окружил

себя иезуитами, с тем и погиб. Русская церковь всегда

осуждала этот союз. А этот иезуит,— епископ почти вонзил

указательный палец в Уолша,— уговаривал вас, патриарха

всея Руси, ехать на поклон за границу и просить там

спасения от народной власти!
—	Но как же,— возразил Тихон,— я могу спокойно

смотреть, как нынешние власти изымают церковные

ценности! Такого еще не было во всей истории русской

церкви.
—	Вы забыли, святейший, русскую историю. Наша цер¬

ковь в тяжкие для России дни всегда сама приходила

на помощь. Вот вы говорите — изымают власти церковные

ценности, а что делают попы по вашему, патриарх, веле¬

нию?! Ограбление храмов идет повсеместно. Много храмов

с помощью попов ограблено в Петрограде. За последний

день в одном только районе Москвы было два случая

грабежа. В церкви на Рогожском кладбище украли два

с половиной пуда ценностей и заменили настоящие брил¬

лианты фальшивыми.
—	А кто же докажет, что ценности, изымаемые влас¬

тями из церквей, идут на благо народа, а не на поддер¬

жание коммунистов? — не сдавался Тихон.
—	Ценности собирают комиссии, сдают их на Монет¬

ный двор, все строго учитывается. Я член Центральной
184

комиссии Помгола, сам все лично проверял, приглашались

даже иностранные корреспонденты. Где бы Советское

правительство могло взять сто пятьдесят миллионов золо¬

том, чтобы купить хлеб для голодающих? За один только

день из шести московских храмов взято шестьдесят пудов

золота и серебра, это позволит купить шестьдесят тысяч

пудов хлеба и спасти от смерти двенадцать тысяч поволж¬

ских крестьян.
—	Ваше преосвященство,— вмешался Уолш,— но ведь

верующие протестуют против ограбления храмов. Возьмите

случаи беспорядков в Шуе и Иваново-Вознесенске или

даже здесь, в Москве...
—	Вот поэтому я и пришел сюда, к патриарху, чтобы

он наконец понял, что его политика непризнания Советской

власти и разжигания среди верующих бесцельного фана¬

тизма приведет к братоубийству. Во всех беспорядках

виновны священники храмов. Они их устраивали по патри¬

аршему благословению, и я почти убежден, что вы, господин

Уолш, погрели руки у этого костра.
Епископ на минуту умолк, потом в наступившей

настороженной тишине вновь раздался его торжествен¬

ный бас:
—	По уполномочию группы митрополитов и епископов

я передаю вам, святейший патриарх, предложение отка¬

заться от патриаршего сана. Только этим вы спасете

православную веру и русскую церковь.
—	По своей воле я патриарший сан с себя не сниму,—

резко возразил Тихон.
—	Ну что же, будет созван Собор русской церкви, он

отрешит вас от сана и выберет достойного патриарха.
Епископ Антонин и отец Клавдий, не поклонившись,

вышли из комнаты.
А на патриаршем дворе между кучерами шла беззлоб¬

ная перебранка.
Степан досуха вытер своего жеребца, дал ему отсто¬

яться, затем достал из передка торбу с кукурузой, и Юпитер
185

начал жадно ее грызть. Стоящие напротив худые клячи

потянулись к нему, пытаясь ухватить торбу зубами.
—	Но, не балуй! — грозно остановил их Степан.
Из кареты выглянул кучер-послушник, такой же худой,

как и его клячи. Он был в черном монашеском клобуке

и в серой от грязи рясе.
—	Эй, монах, чево не кормишь своих одров, они твово

епископа и домой не довезут.— Степан достал горсть куку¬

рузы и стал кормить с руки церковных лошадей.
Монах взбеленился:
—	Не трожь, говорю, не трожь! Не дай господи, уви¬

дит его преосвященство, он меня тут же в монастырь от¬

правит.
—	Это отчего же? — спросил Степан.
—	Он американского духу не переносит. Ишь ты,

своего жеребца откормил, аж сало по спине бежит... А чем?

Небось американскими овсами. Ты и сам, гляди, скоро

лопнешь, обожрался на американской куфне. А люди

кругом мрут от голода. Что же, хочешь, чтобы епископ

был откормленный, как поросенок, его лошади — как

твой американский жеребец, а я — с такой мордой, как

у тебя?
* * *
В этот раз, как и обычно, студенты — члены «Союза

христианской молодежи» — собрались вечером на полу¬

легальную сходку в одной из аудиторий исторического

факультета Московского университета.
«Наш папа Эдмунд», как называли Уолша молодые

верующие, пришел вовремя. Сегодня заканчивался цикл

лекций на религиозную тему, и он хотел завершить их

эффектным разгромом учения Дарвина о происхождении

человека.
Уолш принес целую стопку художественных лито¬

графий, отлично выполненных главным художником

Ватикана, и неторопливо их раскладывал. Он хотел было
186

прикрепить их на доске с помощью старосты «Союза»

Виктора Бобринского, который обычно перед лекцией

готовил учебные пособия. Уолш надел очки и окинул

внимательным взглядом аудиторию, ища Бобринского.

Но что это? Как будто и знакомые лица, но многих он

не узнавал. Студентки подстрижены, как одна, с коротки¬

ми волосами... Студенты все бриты: исчезли бороды и длин¬

ные волосы.
В недоумении Уолш перевел взгляд на левую часть

аудитории, где обычно устанавливались большие макеты —

пособия, необходимые преподавателям для лекций. И уви¬

дел искусно выполненный Вифлеемский сад, где гуляли

Адам и Ева с обезьяньими головами. Кругом полно

чертей — и ни одного ангельского лика.
«Что за злые шутки?» — возмутился Уолш, но, бросив

взгляд на часы, поднялся на кафедру и начал:
—	Господа молодые христиане...
В это время поднялся какой-то верзила и крикнул

на всю аудиторию:
—	Последних господ недавно поймали у нас в там¬

бовском лесу вместе с атаманом Антоновым!
—	Братья во Христе...— растерялся Уолш.
В аудитории поднялся невообразимый шум. Послыша¬

лись голоса:
—	Какие мы тебе братья, да еще во Христе?!
—	Мы комсомольцы! — кричали другие.
—	Хватит слушать антисоветские басни, они нам на¬

доели! Иезуит... убирайся вон!
—	Отправить этого святого проповедника в Поволжье!
Уолш не знал, уйти ему или попытаться успокоить
аудиторию. В это время на кафедру вскочил студент-верзи-

ла, оттолкнул Уолша и начал читать стихи:
Пусть
столицы ваши
Будут выжжены дотла!
Будьте прокляты!
187

Пусть
вовеки
вам
не слышать речи человечьей!
Эй,
стягивай петлею вместо речи

толщь непроходимых шей!
Уолш растерянно слушал стихи и на последней строфе:

«...стягивай петлею... толщь непроходимых шей!» — он как

будто узнал поэта Маяковского, наконец все понял и бегом

ринулся из аудитории. Вслед ему неслось мощное улюлю¬

канье. Потом все хором запели:
Вставай, проклятьем заклейменный

Весь мир голодных и рабов...
Эти слова слышались Уолшу всю дорогу до Спиридо¬

новки, сопровождали его на другой день в поезде до Риги,

а потом на пароходе — до самого Нью-Йорка.
РЕВАНШ ПОЛКОВНИКА ХАСКЕЛЯ
После срыва диверсий на уральской железной дороге

полковник Хаскель не поддался отчаянию. Он помнил

о главном козыре — о продовольствии, поэтому решил

более энергично нажать на Советское правительство, доби¬

ваясь уступок для АРА.
Еще осенью 1921 года с первым продовольственным

транспортом в Новороссийский порт вошел и пришварто¬

вался к причалу американский миноносец «Геллерт». Аме¬

риканские военные моряки вели себя в Новороссийске как

хозяева. Устраивали пьяные дебоши в приморском ресто¬

ране «Сан-Суси», требуя спирта, на улицах приставали

к прохожим.
Радиорупор на «Геллерте» круглосуточно вел анти¬

советскую агитацию. Советская администрация опечатала

радиорубку. Тогда Хаскель предъявил Советскому прави¬

тельству ультиматум: если радиорубка не будет немедленно

открыта, он даст распоряжение представителю АРА на

Юго-Востоке Дрисколю не посылать в Новороссийский

порт американские продовольственные транспорты.
Угроза была реальной, и по решению ВЦИК в Ново¬

российск выехал член президиума Карл Петерсон. В ман¬

дате определялись его обязанности: «Тов. Петерсон коман¬

дируется в качестве уполномоченного представителя ВЦИК

в Новороссийск и другие порты Черноморско-Кубанского

побережья для расследования на месте всех конфликтов

отдельных граждан иностранных государств с местными

органами, вызвавших протесты иностранных правительств.

Тов. Петерсону поручается принимать меры к устранению

создавшегося положения вплоть до устранения от долж¬

ности не соответствующих лиц и ареста виновных, а также

после ознакомления с положением на местах представить

в Президиум ВЦИК доклад о мерах, которые исключали

бы возможность возникновения в будущем конфликтов

с иностранными правительствами.
Всем советским органам предлагается оказывать тов.

Петерсону, как уполномоченному органа, осуществляющего

высшую власть в республике, самое широкое содействие».
Много времени и сил потратил Петерсон, чтобы уре¬

гулировать конфликт с американским миноносцем. Местные

власти по его настоянию разрешили снять пломбы с ради¬

орубки и пользоваться радио, но предложили миноносцу

выйти на внешний рейд. Таким образом, конфликт тогда

был разрешен.
Теперь Хаскель решил вновь раздуть инцидент. Он пот¬

ребовал возвращения миноносца «Геллерт» в Новорос¬

сийский порт под предлогом заправки его горючим и выхо¬

да военных моряков на берег. Опять грозил прекратить

ввоз продовольствия. В Новороссийск выехал ответствен¬

ный сотрудник АРА капитан Дрисколь, а из Одессы пере¬

водчиком к нему прибыл Борисов.
Петерсон категорически отверг незаконные притяза¬

ния АРА.
189

Тогда Хаскель уведомил советских представителей,

что отправляется на юг — в Ростов, Харьков и в Донбасс.

Ему надо было взять реванш за поражение на Урале,

и на этот «деловой» вояж он возлагал большие надежды.
Дени Росс, с которым Хаскель постоянно был связан,

предложил свой план акции на юге и даже отдал в распоря¬

жение полковника действующую в Ростове английскую

резидентуру.
В ростовском ресторане «Медведь» состоялась встреча

Хаскеля с белым разведчиком Джамгаровым.
...Когда белое командование поручило Джамгарову до¬

ставить нелегально в Москву для финансирования заговора

Савинкова большие ценности, собранные ростовским

миллионером Парамоновым, Джамгаров побоялся риска

и зарыл два ящика ценностей на берегу степной речушки

Гнилой, а сам скрылся в Закавказье, оккупированном

англичанами.
Какое-то время ему пришлось туго. В Баку его подоб¬

рал английский капитан Тиг Джонс, безошибочно уга¬

давший в нем нужного человека. Позже по рекомендации

Джонса Джамгаров работал при штабе английской раз¬

ведки, и теперь доктор Росс передал его на связь Хаскелю.
Они разговаривали в отдельном кабинете. Хаскель слов¬

но не замечал мрачного выражения лица Джамгарова.

Постукивая вилкой по краю фарфоровой тарелочки, он

говорил:
—	В России голод. Кругом почти первобытный хаос.

Этого не может выдержать даже скифская каменная баба.

Она должна развалиться на куски. Большевистская Россия

вступает в полосу полного краха. На этом сходятся все

здравомыслящие люди. Время революционных мифов

прошло.
—	Я не первый раз слышу это!
—	Зато, надеюсь, последний.
190

—	Тогда зачем вы везете сюда свою муку? Вы же помо¬

гаете большевикам,— резко сказал Джамгаров, и смуглое

лицо его дернулось.
—	Надо быть политиком, господин офицер. Вы знаете,

что такое экономический кризис? Это когда некуда девать

продукты, в частности муку.— Хаскель откинулся на спи¬

нку стула, тихо рассмеялся: — Почему бы в таком случае

не сделать красивый жест? Это хорошо тонизирует об¬

щественное мнение. Но главное в другом,— он твердо

сжал губы.— Сейчас мы добиваемся для нашего комитета

АРА прав экстерриториальности. Это позволит нам поддер¬

жать и объединить тех, кто настроен против Советской

власти. Большевики уже пошли на кое-какие уступки...

Голод не тетка... Нет, мы не собираемся помогать больше¬

викам удержаться. Есть неплохая идея — создать подвиж¬

ную вооруженную группу, которая будет захватывать

продовольствие. Понимаете, группу подлинных русских

патриотов, действующих от имени народа. Надо восстанав¬

ливать население против большевиков. Организовывать

голодные бунты, нападения на склады. Тогда мы сможем

ввести сюда свои войска для охраны и наведения порядка.

Общественное мнение нам не помешает, оно будет нокау¬

тировано... Я ответил на ваш вопрос,— Хаскель подался

вперед.— Теперь слушайте очень внимательно. Оружие

и деньги вы получите на явочной квартире в Ростове.
В это время дверь открылась, и в кабинет заглянул

человек.
—	Заходите, заходите, господин Борисов,— радостно

воскликнул Хаскель,— хорошо ли добрались из Но¬

вороссийска?
—	Да, шеф, я подробно доложу о своей поездке.
—	Познакомьтесь,— предложил Хаскель,— вы оба рус¬

ские офицеры и легче найдете общий язык.
Джамгаров и Борисов щелкнули каблуками, пожали

друг другу руки и вместе вышли.
Вскоре дверь кабинета снова открылась, и владелец
191

ресторана грек Марантиди ввел средних лет мужчину

с резкими чертами сухого лица и колючими глазами.
Вошедший представился:
—	Горный инженер Николай Николаевич Березовский,

ныне технический директор Донецко-Грушевского рудоуп¬

равления.— И добавил: — Это здесь недалеко, какая-

нибудь сотня верст. Угольный район, владения миллионера

Парамонова.
Внимательно разглядывая вошедшего, Хаскель заметил:
—	Вы не совсем точно, господин Березовский, назвали

владельца Донского угольного бассейна. Господин Пара¬

монов пользовался большими кредитами Русско-Азиат-

ского банка, директором которого был и остается мистер

Гувер — наш министр торговли. Могу уточнить: министру

Гуверу принадлежали шестьдесят процентов акций уголь¬

ных шахт Парамонова, и вот совсем недавно, в Париже,

господин Парамонов продал остатки акций мистеру Гуверу.

Это я знаю точно, мы друзья с Гувером, и здесь, в России,

я руковожу АРА по его личному поручению.
Теперь Березовский не отрывал от Хаскеля глаз.
—	Меня интересует,— спросил полковник,— намного

ли увеличил ваши личные доходы ваш большой пост в со¬

ветской администрации?
—	Что вы, господин Хаскель! У Парамонова в долж¬

ности заведующего шахтой я получал месячное жалованье

четыреста рублей золотом, бесплатно занимал дом, имел

выезд, наградные. Перед революцией у меня уже были

большие сбережения в Азовском банке, и я их все по¬

терял.
—	А теперь, при Советах, как?
Березовский молча открыл огромный портфель, набитый

бумажными деньгами.
—	Вот посмотрите, здесь миллионы, на которые вряд

ли можно купить каравай хлеба. Я только что с заседания

Донского экономического совещания, оно теперь занимает

особняк Парамонова на Таганрогском проспекте. Так вот,
192

нас за весь день угостили жидким чаем, дали по куску хлеба

и по две сухих тарани. Одну из них я везу жене.
—	Что же вы решили на вашем ЭКОСО? — заинтересо¬

вался Хаскель.
—	Основной вопрос был о восстановлении Донецко-

Грушевских шахт. Принят мой проект поставить часть

шахт на мокрую консервацию, точнее, затопить их, снять

сохранившееся оборудование и передать другим шахтам,

подготовленным к эксплуатации. Мне поручили завтра же

выехать в Харьков и добиться получения кое-какого обо¬

рудования с законсервированных шахт Донбасса.
—	Скажите, пожалуйста, господин Березовский, у вас

есть в Харькове старые друзья, например из горных инжене¬

ров, и не могли бы вы мне оказать услугу — устроить встре¬

чу с ними? Скоро я буду в Харькове, прошу пожаловать в

украинскую контору АРА.
—	Рад буду встрече,— сказал Березовский.
—	А я в свою очередь рад буду вам помочь.— Хаскель

достал пять чеков на посылки АРА и вручил их Березовско¬

му со словами: — Это примерно пятьдесят килограммов

продуктов, можете получить их на ростовском складе АРА.
—	Спасибо... спасибо...— заулыбался Березовский.
Хаскель поручил Борисову остаться в Ростове и уско¬

рить организацию отряда Джамгарова на Дону, сам же

выехал на Украину.
Главой украинского отделения АРА официально значил¬

ся американский профессор Гатчинсон. Фактически конто¬

рой управлял полковник военной разведки Уильям Гров.
Задачей Гатчинсона было отвлекать внимание и частично

использовать легальные формы шпионажа. Для этого он

энергично рассылал бумаги по научным учреждениям Харь¬

кова, в которых запрашивал об экономическом состоянии

Украины, объясняя свой интерес необходимостью опреде¬

ления «форм помощи» и направления ее на более «уяз¬
193

вимые» места. Гатчинсон устанавливал связи с наркома¬

тами, и в конторе АРА не иссякал поток посетителей —

разного рода советников, консультантов.
Вместе с тем профессор проводил научные конференции,

где популяризировал американский образ жизни и преи¬

мущества американского сельскохозяйственного произ¬

водства и других отраслей промышленности.
Поэтому приход Березовского в харьковскую контору

АРА не привлек ничьего внимания.
В кабинете полковника Грова была устроена встреча

Хаскеля с группой горных специалистов Донбасса, пригла¬

шенных Березовским. Среди них выделялся огромный, с

окладистой черной, как смоль, бородой главный технический

консультант Донугля Лазарь Георгиевич Рабинович. Ему

было за шестьдесят, но выглядел он молодо. До революции

в его руках находилось 60 процентов многомиллионного

основного капитала, вложенного в крупные угольные руд¬

ники. Кроме того, он был почетным членом Совета горно¬

промышленников юга России.
Александр Яковлевич Юсевич — главный консультант

коммерческого отдела Донугля — был сух и длинен, как

жердь, одет импозантно, в стиле «а-ля франсе». Он не

раз бывал в Париже, представляя как коммерческий ди¬

ректор интересы французских горнопромышленников —

владельцев угольных копей в Донбассе.
Резко контрастировал с ними заведующий техотделом

Донугля Георгий Акимович Шадлун. Он явился на прием

к американцам в яловых сапогах, в широких черных сукон¬

ных брюках, заправленных в голенища, и в синей горняц¬

кой тужурке. Раньше он был управляющим рудниками,

принадлежавшими французской компании, умел добивать¬

ся богатой угледобычи, нещадно эксплуатируя рабочих.
Хаскель смотрел на них и думал о том, как начать раз¬

говор, как найти необходимую интонацию, которая позволи¬

ла бы ему установить с этими людьми полезный контакт.

И решил открыть карты первым:
194

—	Господин Шадлун! Что слышно о ваших французских

хозяевах, они вас так и оставили на съедение большевикам?
—	Нет, что вы, господин полковник! Мы постепенно на¬

лаживаем связь. Вот Александр Яковлевич был в Париже

и привез мне письмо от директора фирмы господина Ремо.

Он интересуется, в каком состоянии находятся их шахты.

Мы, конечно, дали им...— Шадлун запнулся,— необходи¬

мую информацию.
—	Мне кажется, нам надо говорить более откровенно,

у нас ведь общие интересы, Георгий Акимович,— вмешался

Березовский.
Шадлун посмотрел на него и спросил:
—	Что, разве можно говорить все?
—	Вполне!
—	Вы понимаете, когда Ремо бежал с Украины, он дал

мне приказание затопить самую крупную и рентабельную

шахту, чтобы надолго вывести ее из строя. Но у меня тогда

просто рука не поднялась, и потом я считал, что красные

недолго продержатся на Украине. В двадцатом году, когда

Юсевич был в Париже, Ремо повторил через него свое

распоряжение, и пришлось эту шахту затопить.
—	Вы правильно поступили,— заметил молчавший до

этого профессор Гатчинсон.— По крайней мере, вы надолго

сохраните от хищнической эксплуатации богатое угольное

месторождение. Ну посудите сами: у них сейчас специали¬

стов нет, рабочие неопытные, техника устаревшая, изломан¬

ная, вот они и вырвут близлежащие пласты, а все остальное

обрушат. И вы не мучайте свою совесть, вы это сделали

не только в интересах владельцев шахты, но прежде всего

в интересах России. Придут новые хозяева, с новой тех¬

никой и начнут нормальную высокоорганизованную экс¬

плуатацию ваших богатых недр.
—	Вы правы,— заговорил Рабинович.— Все наши

управляющие шахтами, рудниками и многие старые опыт¬

ные инженеры, как правило, были держателями акций,

и после отступления Деникина они старались сохра¬
195

нить шахты в эксплуатационной готовности. Теперь

надежд на скорое возвращение старых порядков нет, и

вот я им всем доказываю необходимость перевести

как можно больше шахт на консервацию, не допустить

развертывания угледобычи. Пожалуйста, пусть используют

нерентабельные шахты с маломощными пластами. Надо

непременно сохранить богатые рудники.
—	Мне кажется, я в Донецко-Грушевском рудоуправле¬

нии поступил правильно,— сказал Березовский.— Когда

Донское ЭКОСО проводило классификацию шахт для от¬

бора наиболее ценных для государства, менее ценных —

для сдачи в аренду частным лицам в связи с введением, как

они называют, нэпа, то мы с группой инженеров занизили

классификацию ряда шахт; например, шахту, где имеется

богатейшее месторождение, отнесли к третьей категории

и сдали мелкому шахтовладельцу Самойлову.
—	Вы это сделали ловко,— не без иронии заметил

Юсевич,— ведь сами стали негласным совладельцем этой

шахты.
—	Что поделаешь, у меня большевики забрали большие

деньги в Азовском банке, и я их хочу вернуть.
—	А что порекомендуете мне, господин профессор? —

спросил Юсевич.— Ведь у меня в руках только импорт и

коммерческие операции, ничего больше. Получаю станки,

оборудование от немецких фирм и направляю их на руд¬

ники.
Гатчинсон задумался, потом резко сказал:
—	Вам будут очень благодарны все владельцы шахт,

если вы станете выписывать не те машины, которые нужны,

не в том количестве, которое требуется, и направлять их

туда, где они не могут использоваться. Это вы можете

делать?
—	Вполне,— согласился Юсевич.
—	Господа! — встал Хаскель.— Вы представляете здесь,

в этой несчастной голодной стране, интересы деловых

людей, горнопромышленников юга России. Наши обо-

196

юдные интересы, то есть интересы владельцев богатого юж¬

ного края и интересы американских деловых людей, слились

воедино. Наш министр торговли мистер Гувер по профессии

горный инженер и, как вы понимаете, делает свой бизнес

в области горной промышленности. Ему удалось на Западе

выгодно приобрести большое количество акций у француз¬

ских и бельгийских владельцев русских рудников. Таким

образом, мистер Гувер является фактическим владельцем

многих угольных шахт Донбасса. И мы счастливы, что

нам удалось найти вас — достойных русских патриотов,

которые, видимо, облегчат нам выполнение поручения мис¬

тера Гувера. Вы все высказались с большим знанием дела,

ваши цели совпадают с желанием мистера Гувера сохранить

богатые угольные месторождения южного края от эксплуа¬

тации их Советским правительством.
—	Ну а как же,— перебил его Юсевич,— немецкие

промышленные фирмы, которые сейчас активно взялись

за восстановление рудников Донбасса? Из Германии идут

машины, горное оборудование, уже начинают прибывать

немецкие монтеры и горные специалисты.
—	Не беспокойтесь,— остановил его Хаскель.— Мистер

Гувер хорошо знает немецких промышленников. Он недавно

побывал в Германии и установил с ними деловой контакт.

Германии нужно восстановить свой промышленный потен¬

циал. Америка ей в этом поможет. Мы дадим немецким

фирмам большие кредиты, наши фирмы и банки примут в

этом участие. Мы не можем позволить Англии одной коман¬

довать в Европе, нам нужно остановить миллионы фунтов

стерлингов, которые двинул в Германию английский нефтя¬

ной король Генри Детердинг. Что касается России, то

немецкие фирмы будут поставлять сюда устаревшее горное

оборудование, дорогостоящее и некачественное. Мы поста¬

раемся, чтобы их монтеры и специалисты не способствовали

быстрому монтажу и эффективной эксплуатации машин...

Господа! Сегодня я уезжаю в Москву, поручаю полковнику

Г рову поддерживать с вами контакт. Двери нашей конторы
197

АРА всегда открыты для вас. Помощь АРА прежде всего

будет направлена на поддержку русских, сочувствующих

американскому образу жизни и идеям. Повторяю — наши

продовольственные склады для вас всегда открыты!
«КОРОЛЕВА МЭРИ» В ДЕЙСТВИИ
Английский дог Трезор рвался на прогулку. Лизи Ман¬

сурова, держась за туго натянутый поводок, еле поспевала

за ним по лестнице.
Шефа в конторе не было, он ездил по югу. Лизи дежу¬

рила, как обычно, отвечала на редкие телефонные звонки.

Но когда она совсем было собралась на прогулку с Трезо-

ром, вошел Фишер и тоном, не терпящим возражений, по¬

просил ее убрать в его кабинете бумажный хлам.
—	Вот это сжечь в камине, это — в книжный шкаф, это

я положу в сейф шефа.— Он быстро рассортировывал

большие груды бумаг.
Лизи взяла ворох бумаг, предназначенных для сжи¬

гания, и пошла в свою комнату, где топился камин. Начала

бросать бумаги в огонь. Это были какие-то справки совет¬

ских учреждений, телеграммы из губерний от представите¬

лей АРА, вырезки из советских газет, пачки зарубежной

прессы.
Из кучи выпала телеграфная лента. Лизи взглянула на

нее и увидела только одни цифры. К концу ленты была

приклеена бумага — это была собственноручная запись

полковника Хаскеля телеграммы в Нью-Йорк Гуверу, в

в которой сообщалось, что Советское правительство кате¬

горически отказывается от вмешательства АРА в работу

железных дорог европейской части России. Хаскель тре¬

бовал от Гувера в ответ на это прекратить продовольствен¬

ную помощь, что, по его мнению, заставит русских быть

сговорчивее.
Лизи вспомнила, как перед отъездом Хаскель вызвал

к себе в кабинет Фишера и в ее присутствии передал
198

ему бумагу со словами: «Пошлите шифром в Нью-Йорк».
Она машинально взяла телеграфную ленту с запиской

Хаскеля и положила к себе в стол. Думала вернуть это,

но когда уже сожгла все бумаги, Фишер позвал ее в

свой кабинет и стал упрекать, почему не стерла пыль со

стола и шкафов.
Лизи резко вскинула голову:
—	Я не уборщица! — хлопнула дверью и вышла.
Потом, немного успокоившись, она вошла в кабинет ше¬

фа, где Трезор встретил ее нетерпеливым повизгиванием.

Взяв поводок, княжна повела пса на прогулку.
При выходе, столкнувшись с баронессой Шефнер, Лизи

хотела ее обогнать, но та остановилась:
—	Голубушка, вы слышали — графиня Софья Львовна

Толстая бросила работу в АРА, разочаровалась... И в самом

деле, что мы здесь видим! Эти солдафонские морды амери¬

канских офицеров. Потом, какие здесь посетители, фи, то

спившиеся офицеры, погубившие нашу Россию, то теперь

эти нэпманы, еще называют нас дамами-патронессами, иро¬

низируют. У Софьи Львовны, безусловно, какие-то свои

идеи, и она может уйти отсюда. Но мы-то, голубушка,

не можем, нам надо что-то кушать. Софье Львовне нашего

положения не понять. Советское правительство полностью

сохранило ей имение ее отца.
Баронесса тараторила без умолку. Дог нервничал и тянул

Лизи за поводок. Потом он как-то затих, поводок ослаб,

а баронесса все говорила и говорила, но вдруг подскочила

и злобно ударила пса ногой: «Фи, какая гадость, он мне

облил ногу!» И опять затарахтела:
—	Как мы низко пали, подумать только, княжна Мансу¬

рова водит на прогулку собаку. Шеф тоже хорош, застав¬

ляет вас выгуливать своего кобеля, как будто нельзя это

поручить прислуге. Они просто хотят нас унизить. Вчера,

вы представляете, мне дали швабру и заставили мыть окна.

Какой ужас...— баронесса опустила голову, посмотрела на

свой мокрый чулок и отправилась восвояси.
199

Лизи уже было не до прогулки. На нее нахлынуло чув¬

ство глубокой горечи. Как быть дальше, где найти место в

жизни? Там у них, за границей, все как будто устойчивей,

никаких революций нет. Но ведь Фишер давал ей читать

иностранную прессу. Она знает теперь, как живут русские

эмигранты. Молодой князь Долгоруков служит официантом

в ресторане, гвардейские офицеры стали шоферами такси

в Париже, Плющевский, генерал-квартирмейстер деникин¬

ской армии, поступил на завод «Рено» и скончался прямо

за станком от изнурительной работы. Одного видного рус¬

ского генерала, искавшего убежища в Нью-Йорке, водво¬

рили вместе с уголовниками в камеру на острове, Слез.
А разве здесь, в Москве, думала Лизи, эти американские

офицеры проявляют к нам, знатным русским дамам, хотя

бы мужское уважение? Идет обычная купля и продажа. И

все эти княжны Голицыны, Шефнер, Куракины, играющие

роль дам-патронесс АРА,— обычный театральный реквизит.

Пройдет этот американский спектакль помощи — и всех

выбросят на свалку. Забирайте, большевики!.. Но почему,

размышляла Лизи, Вика Бобринский как-то по-иному смот¬

рит на свою жизнь в нынешней действительности? Он увле¬

чен советскими комиссарами, находит у них высокие мо¬

ральные качества. Безумно восхищен Луначарским, не

пропускает ни одной его лекции. Как-то, иронизируя над

Лизи, назвал ее обычной служанкой полковника Хаскеля.

И заметил: «А у них, у комиссаров, слуг нет, они сами слуги

народа».
Княжна вспомнила свою подругу по Смольному инсти¬

туту благородных девиц Ирочку Кубекову. И она, оказыва¬

ется, счастлива: вышла замуж за бывшего ломового извоз¬

чика Семена Расщупкина, говорит, он в ней души не чает.
Лизи стало совсем горько, она поспешила закончить

прогулку и вернулась в кабинет. Быстро открыла стол,

положила свою находку — телеграмму Хаскеля — в сумку

и ушла домой. Покажу, решила, или Борису Бахареву или

Вике Бобринскому. Как они скажут, так и поступлю.
200

*	* *
На Мясницкую, в квартиру Базова поздно вечером явил¬

ся Бахарев.
—	Что случилось, Борис, почему так поздно и без пре¬

дупреждения?
—	Вот, пожалуйста, шифр Хаскеля и незашифрованный

текст, теперь можно быстро найти ключ к этой недоступной

«Королеве Мэри»,— и Бахарев положил на стол телеграф¬

ную ленту.
—	Позволь, где это ты взял, уж не из сейфов ли

Хаскеля или Фишера?
—	Помните, вы все посмеивались, не влюбился ли я в

Лизи Мансурову, что-то я с ней много занимаюсь. Даю,

мол, лишние уроки политграмоты. Борисов еще говорил:

«Не в коня корм». А вот, пожалуйста, она мне это и до¬

ставила.
Бахарев подробно рассказал, как все произошло.
Но Базов почему-то долго молчал. Потом стал раз¬

мышлять вслух:
—	А не проверку ли они делают? Может быть, что-то

заподозрили, перестали доверять Мансуровой и подсунули

ей эту телеграфную ленту... Что-то здесь не совсем ладно.

Неужели многоопытный Фишер, хранитель всех тайн, вдруг

случайно засунул в кучу бумаг шифрованную телеграмму

вместе с незашифрованным текстом? Ведь это полный

провал шифра, а с ним и всех их разведывательных опе¬

раций. Они же просили у нашего правительства разрешения

сноситься «торговым кодом» с Америкой и европейскими

представителями АРА. Им разрешили, а тут вдруг такой

провал. Недавно Хаскель уже не просил, а требовал, чтобы

ему позволили кодовую телеграфную переписку с губерн¬

скими конторами АРА. Мол, курьеры добираются до Мо¬

сквы неделями. Этим же шифром они передают радио¬

граммы с миноносцев «Геллерт» и «Пират»... Давай, Борис,

думать, что делать, время не терпит.
201

—	Мне кажется,— начал Бахарев,— надо исходить из

того, что у нас теперь есть ключ к шифру, следовательно,

находка Мансуровой для нас важна. Если они ее проверяют,

то мы их сами обведем вокруг пальца. Мой план такой: я

попрошу Мансурову утром положить эту телеграмму обрат¬

но в стол. Позже я зайду к Фишеру, мы с ним вроде бы на

дружеской ноге, он показывал мое досье и материалы про¬

верки из Лондона, вот я ему отплачу любезностью и по-

дружески намекну, что нельзя грубо обращаться с русской

княжной. Он ее обидел, я застал ее дома всю в слезах.

Она нашла случайно в бумагах телеграфную ленту, хотела

вернуть, но после оскорбления решила отдать шефу лично

и пожаловаться на Фишера. Я ее еле отговорил от этого

и просил вручить «находку» ему. Пойдите, господин Фишер,

к ней, извинитесь и заберите свои бумаги. Он ведь хорошо

знает о последствиях, если Мансурова дойдет до шефа.

Фишера немедленно уберут и выгонят из военной разведки...

По-моему, это лучший выход. Ведь он окажется в моих

руках, да и положение Мансуровой будет устойчивей. А вы

как считаете?
—	Да, ты, пожалуй, прав, так и действуй, а через

день-два будет ясно: если шифр заработает, то все в поряд¬

ке,— резюмировал Базов.
—	Ну а с Мансуровой мне и дальше вести уроки полит¬

грамоты? — весело спросил Бахарев.
—	Необходимо! — На молодом лице Базова появилась

улыбка, черные глаза засияли.
—	Она ведь очень умная девушка,— уже серьезно

продолжал Бахарев.— Ей всего двадцать лет, и пять из

них прошли при Советской власти. В ней есть здоровое

начало, и уступать ее врагам, мне кажется, нельзя, хотя

она и княжна по рождению.
Вскоре шифр «Королева Мэри» начал действовать. Хас¬

кель радовался, его связь с резидентурами в губерниях

теперь была налажена по телеграфу.
Полковник Гров сообщал из Харькова:
202

«Для выполнения программы я должен совершить поезд¬

ку на автомобиле по маршруту: Мелитополь — Мариу¬

поль— Бахмач—Запорожье—Екатеринослав — Елисавето-

град. Результаты сообщу».
Из Саратова кодировал Бешорпер: «Моя поездка по

губернии была весьма полезной. Материалы высылаю курь¬

ером».
Чайдс из Казани телеграфировал: «Наши анкеты, за¬

полненные ответами на 66 вопросов, изъяты представителем

губисполкома. Переводчица Молостова компенсировала

потери. Высылаю ценные переводы о состоянии промышлен¬

ности Урала и Сибири».
Из Уфы: «Нашим агентом Линдом установлены полез¬

ные контакты со специалистами Златоустовских заводов.

Получены сведения о военном профиле изделий металлур¬

гического завода».
Из Баку докладывал Вудворт: «Наконец собрал необхо¬

димые карты нефтепромыслов Баку, Сурахан, Грозного с

указанием мест расположения нефтяных скважин, складов

горючего, данные о производственной мощности действу¬

ющих и строительстве новых нефтеперегонных заводов».
Вторая телеграмма от Вудворта: «Остатки разбитых

отрядов имама Гоцинского концентрируются в Дагестане

на Араканском плато. Обеспечил доставку им оружия.

Готовлю проведение акций их силами в Грозном и Баку».
Изучив эти телеграммы, Базов срочно вызвал оператив¬

ного сотрудника и приказал немедленно выехать в Г розный,

затем в Дагестан, принять участие в разгроме остатков

банд Гоцинского, операцию по ликвидации которых

уже проводит полномочное представительство ГПУ на

юго-востоке России. У Вудворта изъять секретные мате¬

риалы, подготовить его высылку за пределы Советской

России.
В горах Дагестана был ранен оперативный сотрудник

ГПУ. Сохранилась его дневниковая запись, сделанная в

госпитале:
203

«В мозгу проносится яркое видение. Голые скалы,

темное-темное небо и чекисты, залегшие в этих скалах

длинной цепью.
Мрак разрывается огненными вспышками и снова власт¬

но окутывает замершие скалы.
Запах крови в неподвижном воздухе.
Отряд чекистов 14 дней отбивал упорные атаки мюри¬

дов имама Гоцинского. 14 дней...— 14 веков. Руки едва

держат винтовку. Подкрепления нет. Нужно держаться.

Нужно победить или умереть, но не отступить. И чекисты

погибали...
Перестрелки нет.
Спокойно опустилось усталое солнце за излом гор, лило¬

вые тени медленно скрыли очертания.
В усталый мозг рабски прокрадывается мысль об отды¬

хе, о сладости сна.
Злобным смехом дьявола прокатывается по ущельям

первый выстрел. Грянул залп за вершиной плато. Насмеш¬

ливое эхо донесло обрывистый лай пулеметов.
Опять привычно сжата винтовка, стиснуты зубы. Глаз

остро и напряженно вглядывается в темноту. Патронов

нет. Две цепи схватываются в рукопашном бою. Просну¬

лось звериное. Нет выстрелов — только глухие удары и

стоны.
Тает кучка защитников плато. Истаяла. И не в одной

раздробленной голове вспыхивала в последний миг мысль:

«Тебеу революция!»
Крадущимися тенями скользят уцелевшие бандиты в

аул Аракани.
Широкими крыльями охватила ночь огромную бесфор¬

менную кучку тел. И тихо стало...»
ГИБЕЛЬ АГЕНТА
Хаскель получил телеграмму: «В Уфе умер от тифа

сотрудник АРА Гарольд Блэнди».
204

Блэнди был офицером военной разведки, в прошлом

летчик. В империалистическую войну служил в английской

авиации, барражировал над германскими войсками и пере¬

давал сведения об их передвижениях. Семья его осталась

в Лондоне. В 1921 году шеф Интеллидженс сервис Дени

Росс командировал Блэнди в Россию к полковнику Хаскелю

для прохождения практики. Потом из Москвы он был

направлен в башкирскую контору АРА.
Цинковый гроб с телом Гарольда Блэнди доставили в

Москву. Из Лондона приехали близкие родственники. На

Спиридоновке, 30, в домашней церкви, витал острый запах

ладана, горящих свечей и лампадного масла. Шла панихида.
На амвоне возвышался священник, одетый в обычный

черный сюртук, с шапочкой на голове. Справа от него в

богатом церковном облачении стоял митрополит Амвросий,

прибывший сюда по распоряжению святейшего патриарха

Тихона. Его плотно окружали церковные служки. А в это

время во дворе машину патриарха набивали продоволь¬

ственными посылками.
У гроба стояли навытяжку армейские офицеры в парад¬

ной форме с аксельбантами и орденами. Рядом распо¬

ложились русские сотрудники АРА, и среди них Лиза

Мансурова и Бахарев.
Вика Бобринский в черном длинном сюртуке помогал

американскому священнику. Тот произносил длинную

скорбную проповедь.
Митрополит Амвросий был короче.
—	Православные! — обратился он к русским сотруд¬

никам АРА.— И вы, братья, их приютившие,— поклон в

сторону американцев.— Стоголовый змий напал на нашу ве¬

ру православную и сжигает нас голодом и мором великим

заживо. Гибнут наши братья во Христе, протянувшие нам

руку помощи.— Митрополит посмотрел в зал и прокри¬

чал: — Этого допустить нельзя! Наш светильник не погас¬

нет! Встанем все на защиту веры Христовой. Если надо,

возьмем в руки меч божий!..
205

*	* *
В то же время в доме на Лубянке Базов допрашивал

пойманного с поличным американского агента — белогвар¬

дейского офицера Горина, сотрудника АРА. Горин расска¬

зывал: «Я не скрывал от Блэнди свою враждебность к

советскому строю и разделял его мнение о необходимости

политического переворота в России. Зная мое настроение,

Блэнди предложил мне оказывать ему помощь в выпол¬

нении ряда заданий. Он тогда прямо сказал, что я должен

буду помогать американцам в их борьбе против Советов.

На вопрос, что я все же должен делать, Блэнди объяснил,

что я буду собирать интересующую американцев информа¬

цию, а также выявлять в аппарате АРА ненадежных рус¬

ских, возможно связанных с ЧК. Я принял предложение

Блэнди, и вот с этой информацией меня и задержали...»
*	* *
Вечером, по окончании панихиды, в кабинет к Лерсу

зашел Бахарев. Они были на дружеской ноге, поэтому

Бахарев позволил себе задать недоуменный вопрос:
—	Не пойму, неужели у майора Блэнди сыпной тиф?

У меня в Уфе много знакомых, вот совсем недавно полу¬

чил письмо. Пишут, что там эта эпидемия уже ликвиди¬

рована.
Лере поднялся со стула, прикрыл поплотнее дверь и,

перейдя на шепот, быстро заговорил:
—	В смерти этого замечательного летчика, уцелевшего

в германскую войну, виноват исключительно наш полков¬

ник Генри Бьюкс.
—	Но ведь Бьюкс — начальник медотдела АРА, при чем

он здесь?
Едва слышно Лере прошептал:
—	Он дал несколько ампул с тифозными бактериями

Блэнди и поручил ему их испытать. Блэнди, видимо по
206

неосторожности, раздавил одну из них в кармане, порезался

и заразился тифом. Вот и результат. Кроме меня и Хаскеля,

об этом никто не знает, прошу это учесть.
—	Можете быть спокойны,— заверил Бахарев.
Лере порылся в газетах на своем столе.
—	Вот, пожалуйста, полюбуйтесь, Генри Бьюкс сейчас

колесит по Европе. Здесь его интервью, данное журнали¬

стам: «Нужда в пище в приволжских районах сопровождает¬

ся еще и эпидемиями. Там брюшной, сыпной тиф, холера.

России нужна большая медицинская помощь. Я за этим

и приехал в Европу. Разговоры о прекращении работы АРА

в России вовсе не значат, что наша помощь русским больше

не нужна»... Видите, Бахарев, какая забота!
—	А в чем дело? Не пойму.
—	Нужны разведчики в медицинских халатах. В мун¬

дирах уже примелькались. И потом...— многозначительно

добавил Лере,— нашим медикам надо проверить кое-какие

лекарства на русских мужичках. Ха! Поживем — увидим.
НЕЗРИМЫЕ СПОДВИЖНИКИ ПРОМЕТЕЯ
В жаркий июльский вечер 1922 года в кабинете заме¬

стителя председателя ГПУ Уншлихта раздался резкий те¬

лефонный звонок. Звонили по прямой кремлевской «вер¬

тушке» из кабинета Ленина.
Уншлихт быстро поднял трубку, успев подумать: «Неу¬

жели Владимир Ильич вернулся из Горок? Как же Белень¬

кий не предупредил об этом? Ничего себе... Хотя Ильич

мог и потихоньку уехать из Горок. Такое бывало».
—	Алло! Слушаю! — встревоженно отозвался он.
—	Не беспокойтесь, Иосиф Станиславович, это я... Фо-

тиева.— В трубке раздался голос личного секретаря

Председателя Совнаркома.
—	Ну и напугали вы меня, Лидия Александровна, я

подумал: Ильич без ведома врачей бросил свое лечение в

Горках и вернулся в Кремль.
207

—	Нет, этого не случилось, товарищ Уншлихт, я вас

просто хочу обрадовать. Только что получила записку от

Владимира Ильича, в которой он сообщает, что я могу

поздравить его с выздоровлением, и поручает мне готовить

для него книги.
—	Выздоровление... это замечательно, а какие еще

книги?
—	Научные, беллетристику, политические, хотя Ильич

оговаривается: последние позже всех, ибо они еще не

разрешены.
—	Вот видите, Лидия Александровна, «политику» ему

врачи пока запрещают. Теперь следует опасаться, как бы

Ильич не вступил в бой с разными там «политиканами»,

которые смотрят куда угодно, только не прямо. Следите,

Лидия Александровна, чтобы никто из них не прорвался

к нему в Горки. Я уже предупреждал об этом в Политбюро,

а вы, пожалуйста, держите связь с Надеждой Констан¬

тиновной и Марией Ильиничной. Я больше надеюсь на них.

Уж у них и муха не проскочит.
—	Товарищ Уншлихт! А если Владимир Ильич захочет

получать информационные бюллетени ГПУ, как это было

раньше?
—	Вот этого как раз, Лидия Александровна, мы не будем

делать.
—	А если он потребует?
—	Скажите твердо: «ВЧК реорганизована и бюллетени

ликвидированы». Но я понимаю вас, Лидия Александровна,

с Ильичем трудно. Он будет искать обходные пути, чтобы

только работать и меньше лечиться... Помните, с каким

трудом в ноябре прошлого года мне и Беленькому удалось

увезти его в Подмосковье на отдых? А может и на хитрость

пойти — вы же знаете Ильича! Станет подшучивать: вот,

мол, когда ВЧК была, все знали, а теперь сделали вас

Государственным политическим управлением, чтобы вы

крепче держали руку на пульсе всей страны, а вы и не знаете,

что делается в стране...
208

—	Да, чуть не забыла, Иосиф Станиславович, весь Сек¬

ретариат сейчас готовится к возвращению Ильича на ра¬

боту; он ведь строг и не терпит запущенности в делах.

Я срочно проверяю исполнение личных распоряжений

Ленина по всем наркоматам. Вам лично он тоже давал много

поручений. Все ли они выполнены?
—	Лидия Александровна! Будьте спокойны, задания

Ленина я держу на строгом контроле. Они все выполнены.
—	Хорошо, благодарю вас, до свидания!
Вскоре после этого разговора, в конце июля двадцать

второго года, в Москве было собрано совещание работников

ГПУ ряда губерний, областей и республик, где действова¬

ла АРА.
Совещание проводил Уншлихт. Его знали как близкого

сподвижника Дзержинского, члена партии с 1900 года.
И здесь, в ГПУ, у него сохранилась военная осанка,

видимо приобретенная в то время, когда он был членом

реввоенсовета 16-й армии Западного фронта. Хорошо отгла¬

женный китель, перетянутый армейским поясом и портупе¬

ями. Сапоги начищены до зеркального блеска. Среднего

роста, полноватый.
Войдя в зал совещания, Уншлихт внимательно обвел

карими глазами сидящих, потрогал свои тонкие усики и хо¬

тел было начать разговор, но послышались вопросы: «А что

с Ильичем, как его здоровье? Скажите, пожалуйста!»
—	Могу сообщить всем радостную весть,— мягким го¬

лосом произнес Уншлихт.— Недавно я разговаривал с Ли¬

дией Александровной Фотиевой. Владимир Ильич готовится

скоро выйти на работу и велел ей привести в порядок все

дела. Просит посылать ему в Горки необходимую литера-

туру, которую ему раньше запрещали врачи.
Многие вскочили с мест, захлопали в ладоши. Лица у

всех стали радостными. Кто-то из молодых выкрикнул:

«Ура! Да здравствует наш Прометей Революции!»
9 А. Поляков
209

Когда стало тише, чекисты попросили:
—	Товариш Уншлихт, расскажите о первых своих

встречах с Лениным. Нам это очень интересно!
Уншлихт замялся.
—	Ну что же, пожалуйста, хотя не так уж много я

могу рассказать... Первый раз я увидел Владимира Ильича

на Лондонском съезде в 1907 году. Делегация от социал-

демократии Польши и Литвы, в состав которой я входил,

по основным вопросам шла вместе с большевиками, что да¬

вало мне возможность слышать Владимира Ильича не толь¬

ко на пленарных заседаниях съезда, но и на фракционных

совещаниях. В 1912—1913 годах мне приходилось часто

бывать в Кракове по партийным делам... В эти годы там

жил Владимир Ильич. Я заходил к нему за помощью, сове¬

тами. Я имел тогда возможность познакомиться с образом

жизни Ленина. Самая простая обстановка. Самый скромный

образ жизни. Поражала его работоспособность, теплое,

товарищеское отношение... В апреле 1917 года я видел, как

он умел устанавливать живой контакт с массами, я слышал

его пламенные, захватывающие, полные силы и логики речи

на вокзале в Петрограде в день его приезда из-за границы

и в первомайский праздник. Работая в Петроградском

военно-революционном комитете, я мог непосредственно

убедиться в его неиссякаемой энергии. Он горел на работе

и верной, испытанной рукой направлял к октябрьской по¬

беде корабль революции. В 1918 году, как председатель

Центропленбежа, я работал под непосредственным руко¬

водством Ленина. С немцами на почве эвакуации военно¬

пленных были постоянные трения... Только благодаря не¬

посредственному руководству Владимира Ильича мы не

только благополучно проводили эвакуацию, но и с тактом

и достоинством давали решительный отпор прусской за¬

носчивости. Владимир Ильич звонил мне по телефону по

вопросам эвакуации не только днем, но часто и ночью. В

годы гражданской войны я был на Западном фронте. Приез¬

жал в Москву с докладами к Владимиру Ильичу... Как он
210

прекрасно разбирался в обстановке на фронте, как полно

вскрывал наши ошибки, указывал наши слабые места,

причины нашего поражения! Особенно же часто, почти

каждый день, если не непосредственно, то по телефону,

сносился я с Владимиром Ильичем уже работая в ВЧК...

Ну, хорошо,— остановился Уншлихт,— мы несколько от¬

влеклись. Приступим к основному вопросу, связанному с

деятельностью АРА у нас в стране. Мы так условились,

что Вячеслав Рудольфович коротко вам напомнит о мерах,

которые были приняты ВЧК — ГПУ за время работы АРА

на территории нашей страны.
Поднялся Менжинский, одетый в темно-серый костюм.

Он откашлялся, поправил пенсне и предупредил:
—	Я громко говорить не могу, поэтому прошу быть

тише. Итак, в августе 1921 года Ленин предложил создать

специальную комиссию для разработки мероприятий в связи

с предстоящим приездом в РСФСР сотрудников АРА. По

поручению ЦК в ВЧК была создана специальная группа.

Но надо напомнить, что в связи с надвигающимся голодом

ВЧК еще 19 июля прошлого года издала приказ, в котором

предписывалось усилить бдительность по отношению к

контрреволюционным элементам всех мастей, спекулирую¬

щим на народном бедствии. По предложению Дзержинского

в губернии, охваченные голодом, для укрепления местных

органов из ВЧК были направлены опытные работники.

Но не везде наши органы успешно справлялись, особенно

там, где бандитизм расцвел махровым цветом. Так было

на территории Северного Кавказа, где банды генерала

Пржевальского совершили налеты на Екатеринодар. Для

разгрома крупных формирований, сведенных в полки, брига¬

ды, пришлось обратиться к помощи Первой Конной армии,

которая прекрасно справилась с этой задачей. Но вот дон¬

ские чекисты обошлись своими силами и сумели ликвиди¬

ровать крупнейший заговор князя Ухтомского. Бандиты

орудовали на Украине, Урале и во многих центральных

губерниях. Чекистам трудно пришлось. У нас были большие
211

потери. Мы хорошо понимали, что бандитизм, антисовет¬

ские выступления создают благоприятную почву для враж¬

дебной деятельности АРА. Поэтому предоставили местным

органам ВЧК право применять в отношении активных

американских разведчиков решительные меры вплоть до

высылки. Однако к этим мерам прибегали крайне редко по

ряду обстоятельств: во-первых, хотя помощь по линии

АРА не была значительной, но игнорировать ее не было

оснований, поскольку обострение отношений с официаль¬

ными представителями АРА могло вызвать сокращение

ввоза продовольствия; во-вторых, чтобы не компромети¬

ровать саму идею помощи со стороны АРА.
Менжинский вытер платком вспотевший лоб, передохнул

и продолжал:
—	12 октября прошлого года ВЧК предложила местным

органам установить порядок предварительного одобрения

местной властью кандидатов на службу в иностранные орга¬

низации помощи голодающим затем, чтобы лиц, враждебно

настроенных, к работе не допускать. В случае обнаружения

их увольнять. 28 марта 1922 года ГПУ был издан приказ

о такой организации их работы, чтобы ни одно действие

аровцев и лиц, с ними соприкасающихся, не ускользнуло бы

от внимания органов ГПУ... Вы, наверное, знаете историю

с американскими миноносцами «Пират» и «Геллерт», кото¬

рые вели в наших портах антисоветскую агитацию. Поэтому

31 марта 1922 года ГПУ предложило строже контроли¬

ровать выдачу разрешений на заход иностранных судов в

порты РСФСР.— Менжинский оглянулся, вопросительно

посмотрел на Уншлихта и закончил: — Это, собственно,

краткий обзор основных мер, принятых ВЧК в связи с АРА.

Дальнейшие задачи, я думаю, мы определим у нас в особом

отделе конкретно по губерниям и областям... Может быть,

Иосиф Станиславович меня дополнит?
—	Пожалуй, скажу несколько слов,— согласился Ун¬

шлихт.— Прежде всего, мы скрупулезно выполняли реше¬

ние Политбюро ЦК партии по АРА. Ленин нас очень
212

серьезно предостерегал об опасности, которую несет с собой

АРА. Мы постоянно информировали ЦК РКП (б). 31 де¬

кабря 1921 года Политбюро специально рассмотрело

вопррс «О политических мерах в связи с АРА». Тогда

же Ленин настоял на необходимости создать комиссию,

которая выработала бы меры специальной предосторожно¬

сти на случай чрезмерного расширения аппарата АРА и

привлечения им ненадежных элементов. Разработанные

комиссией ЦК РКП (б) мероприятия составили программу

борьбы ВЧК со шпионско-подрывной деятельностью АРА.

Все партийные комитеты на местах — обкомы, губкомы —

были ознакомлены с решением комиссии. Они постоянно

направляли нашу работу и активно помогали. Самарский

губком, например, даже провел двухнедельный семинар

с местными работниками ЧК. Партийные органы в местах,

пораженных бандитизмом, и в приграничных районах пред¬

ложили приостановить деятельность АРА. Во исполнение

этого 11 февраля 1922 года ГПУ довело до сведения всех

заинтересованных государственных органов, что деятель¬

ность АРА на территории этих губерний и областей прекра¬

щается... У нас есть все основания предполагать, что ру¬

ководство АРА здесь и в США уже поняло бесперспектив¬

ность попыток использовать голод в России в антисоветских

целях. Чекисты не позволили аровцам развернуть враждеб¬

ную работу. И, конечно, учитывая это, они свою «помощь»

будут сворачивать. Товарищи! Коллегия ГПУ благодарит

всех сотрудников, принимавших участие в разоблачении

враждебной деятельности АРА и ее нейтрализации!
В это время работники секретариата стали вносить в

зал многочисленные свертки и коробки. В них были маузеры,

кинжалы с изящными инкрустациями и именными наклад¬

ками, часы, портфели с монограммами, отрезы брючного

сукна.
—	Товарищи! Примите от коллегии ГПУ именные

подарки! — Глядя в список, Уншлихт стал вызывать сот¬

рудников для вручения подарков.
213

Но вскоре случился конфуз. К столу подошел высокий

молодой чекист в распахнутой матросской куртке, под

которой виднелась тельняшка. Отрекомендовался:
—	Уполномоченный по борьбе с бандитизмом на Дону

Николай Ершов.
Уншлихт посмотрел в список, порылся в подарках, на¬

шел золотые часы и вручил их Ершову. Тот внимательно

осмотрел часы и молча вернул их Уншлихту.
—	В чем дело, разве не понравились?
—	Как же, понравились, но они золотые!
—	Нет, позолоченные.
—	Все равно, они блестят, как золотые, и носить я их

не могу! — Он улыбнулся и обнажил выщербленный рот.
Кто-то из ближнего ряда увидел это и посоветовал:

«Ты переплавь крышки и вставь себе зубы. Где ты их

потерял?»
—	Как же, бандиты из обреза выбили!
—	Тем более, вставляй себе золотые!
—	Вы что, смеетесь?! — И повернувшись к аудитории,

Ершов объяснил: — Секретарь окружкома партии велел

председателю ЧК вставить мне золотые зубы. Но я начисто

отказался. Разве можно...
—	Почему же нельзя? — спросили его из рядов.
—	Да вы разве не понимаете? Меня с золотыми зубами

из комсомола выгонят, потом ведь все будут отворачиваться

и смеяться. А что буржуи станут говорить? Скажут, чекист...

забрал у нас золото и вставил себе зубы. Ничего, обойдусь

и без золота. Я уже заказал себе в Ростове железные зубы,

их скоро сделают,— заверил он смеющийся зал.
—	А что же вам тогда подарить? — с улыбкой спросил

Уншлихт.
Ершов завороженно смотрел на стол, где лежали писто¬

леты.
Менжинский заметил это. Встал, вынул из кармана

браунинг и положил его в широкую ладонь чекиста.
—	Носи и смело защищайся!
214

Широкая беззубая улыбка Ершова была красноречивей

любой благодарности. В зале зааплодировали.
Далеко, почти в последнем ряду, скромно сидел член

коллегии ВЧК, недавно назначенный полномочным предста¬

вителем ГПУ по Туркестанскому краю Яков Христофорович

Петерс. Все сотрудники тепло называли его Яном.
Загорелый, крупного телосложения, он как бы оли¬

цетворял собой мощь ВЧК. Шутили, что Петерс работает в

«скорой помощи» Дзержинского. Феликс Эдмундович по¬

сылал его в самые горячие места — туда, где требовались

находчивость, самостоятельность в решениях, безгранич¬

ная преданность и личная храбрость. Везде побывал Пе¬

терс — в Петрограде, на Украине, Северном Кавказе, те¬

перь по поручению ГПУ ведет борьбу с басмачеством

в Средней Азии.
Слушая Менжинского и Уншлихта, Петерс невольно

их сравнивал. Чем-то они похожи, но все-таки совсем раз¬

ные. Оба старые большевики, прошли ленинскую подполь¬

ную школу.
Уншлихт педантичен, строг, опрятен. Курьер Иван жа¬

луется, что Иосиф Станиславович спит на диване в кабинете

всего пять часов в сутки! И это-то не всегда ему удается.
«Можно ли осуждать Уншлихта за командирскую стро¬

гость, требовательность? — думал Ян Петерс.— Ведь он

пережил сложный период формирования Красной Армии.

Ленин требовал строжайшей дисциплины. Красные коман¬

диры должны были стать для бойцов образцом во всем,

и во внешней подтянутости тоже. Кажется, все это у него

появилось, когда он участвовал в формировании 16-й армии.

Не раз бывал у Ленина, который поражения и неуспехи

расценивал прежде всего как недостаток дисциплины».
Вячеслав Рудольфович Менжинский, назначенный

20 июля 1920 года председателем Особого отдела и членом

коллегии ВЧК. Сейчас наряду с деятельностью АРА он рас¬

следует заговор подпольного ЦК правых эсеров...
Нужно было, размышлял дальше Петерс, награждая
215

чекистов, вспомнить тех, кто отдал жизнь в борьбе с контр¬

революцией. Были ведь и поражения, и жертвы, а не одни

победы.
Петерсу захотелось выступить. Он поднял руку. Ун¬

шлихт дал ему слово.
—	Я буду краток, и, боюсь, скажу не по существу. Но

это связано с реорганизацией ВЧК и созданием ГПУ.

Мы, чекисты, уже давно стали бельмом на глазу обыва¬

телей и буржуазии. Зато в рабочих массах мы нашли горя¬

чий отклик. Рабочие сообщают нам о тайной и преступной

деятельности контрреволюционеров. Они находят припря¬

танные буржуазией золото, ценности, оружие... Без помощи

рабочих мы бы не сделали и половины своей работы.

Еще раз надо подчеркнуть, что чрезвычайные комиссии

проводили в жизнь не свои постановления, не свою тактику,

не свою волю, а постановления и волю пролетариата, его

органов власти, его авангарда — Коммунистической партии!
Зал громким одобрением принял выступление Яна Пе¬

терса.
Уншлихт объявил перерыв...
ЗАПАДНЫЙ БАРЬЕР

(санитарный кордон)
Гувер: «Вся проблема создания бастиона против вторже¬

ния большевизма из России сосредоточивается вокруг по¬

ставки все большего и большего количества продовольствия

пограничным с Россией странам».
Осенью 1922 года в Москву из Минска приехал молодой

американец, работавший в Белорусской окружной конторе

АРА. Он явился в приемную ВЦИК, назвался Томасом Кли¬

вером и попросил встречи с «русским президентом». На

вопрос сотрудника приемной о цели визита Кливер

объяснил:
216

—	Я приехал в Россию, чтобы искренне помогать рус¬

ским, но в нашей окружной конторе многие американцы

занимаются не тем, чем нужно. Их почему-то больше

интересует не организация помощи голодным, а другие

дела. Начальник медотдела майор Герц часто выезжает к

русско-польской границе и объясняет это необходимостью

создания «санитарного кордона». Директор конторы капи¬

тан Виллоби твердит американским служащим об органи¬

зации какого-то западного барьера на территории Бело¬

руссии.
Кроме того, Кливер сообщил, что Виллоби, Герц и мно¬

гие другие американцы ведут непристойный образ жизни —

пьянствуют, развратничают и в то же время пишут статьи

в американские газеты, где клевещут на русских.
Кливера принял полномочный представитель ВЦИК

по связи с заграничными организациями помощи в России

Эйдук. В конце долгой беседы Кливер заверил, что по

возвращении на родину постарается открыть глаза амери¬

канцам и донести до них правду о красной России.
*	* *
Базову принесли расшифрованную телеграмму Хаскеля,

адресованную в Минск, Виллоби. В ней сообщалось: «За¬

бастовка русских служащих вашей конторы — недопусти¬

мый случай. Это результат небрежного подбора сотрудни¬

ков. Вы лично медленно организуете питательные пункты

и медицинские участки в зонах приграничного района, где

оперируют отряды из Польши. К вам выедет наш опытный

сотрудник Борисов. Он облечен моим доверием».
Этой телеграмме предшествовали некоторые события.
Хаскель получил из Ростова неприятное сообщение.

Отряд Джамгарова попал в засаду и был разгромлен. Само¬

му Джамгарову удалось бежать, но чекисты схватили его

в другом месте.
—	Сам виноват, очень горяч, нужно было скрыться,
217

выждать, а он опять взялся готовить отряд для нового

выступления,— резюмировал Борисов.
—	Его арест опасен для нас, он может провалить рос¬

товскую резидентуру! — воскликнул Хаскель.
Оба замолчали, обдумывая положение. Тишину нарушил

Борисов:
—	Господин полковник, я должен просить у вас расчет,

мне надо действовать более энергично во имя спасения

моей Родины, и штаб О РА в Софии должен знать, что

я не сижу сложа руки.
—	Вам надо установить связь с Софией — так это же

пустяк! Сегодня я могу послать шифрованную телеграмму

в Ригу, оттуда ее по нашим каналам сразу передадут в

штаб генерала Врангеля. Я все это устрою,— успокаивал

Хаскель.
—	Благодарю вас, господин полковник, но ведь дело не

в сообщении, что я жив и здоров. Мне надо наладить на

юге нарушенные связи, чтобы можно было принимать

курьеров и оружие.
—	Дался вам этот юг... В штабе Врангеля все операции

планируют на юге и Кавказе. В этом чувствуется рука Лон¬

дона, там заинтересованы только в бакинской нефти. Одна¬

ко сейчас приобрела огромное значение русская граница

с Польшей. Я вам рекомендую применить свои способности

именно на западном барьере. Вы ведь офицер военной раз¬

ведки и должны знать, что с двадцатого года большевики

усиленно укрепляют морскую границу на Азовском и Чер¬

ном морях. Ведь еще тогда, помните, летние десанты

полковника Назарова, генералов Черепова и Улагая были

разбиты. В этом крылась ошибка Врангеля, и сейчас,

несмотря на неудачи, его маниакально преследует юг, и он

с англичанами опять планирует туда десанты.
—	Господин полковник, все же я не пойму преимуществ

операций на границе с Польшей. Ведь война с Советской

Россией была проиграна Польшей. И это несмотря на

помощь Англии и Франции.
218

—	Именно из-за недостаточной помощи союзников

Польша проиграла войну.— Хаскель был взволнован и

даже пристукнул ладонью по столу.— Америка бросила

огромные материальные ресурсы в помощь Польше. Гувер

считал этот фронт наиболее реальным для уничтожения

большевизма в России. Но мы не могли тогда активно

вмешаться в европейские дела и обеспечить Польше постав¬

ку людских ресурсов. Ведь большевизм прежде всего угро¬

жает Европе, и европейские союзники должны были дать

Пилсудскому войска. Проиграла войну не Польша, а воен¬

ные штабы Англии и Франции,— заключил Хаскель и

продолжал: — Президент Гардинг и госсекретарь Юз

считают, что Америка должна отказаться от принципа

невмешательства в европейские дела, и сейчас правитель¬

ство США поощряет вклады американских предпринима¬

телей в Европе, особенно в германскую промышленность.

Этого требует от нас прежде всего надвигающаяся угроза

большевизма.
—	Хорошо, сэр! Вы меня воодушевили; пожалуй, я

соглашусь поработать и на западном барьере, но хотел бы

знать свою роль там во всех деталях.
—	Ну вот и прекрасно, господин Борисов, изложу вам

все пока конспективно, детали потом. Ваша роль весьма

ответственна. Цель АРА — распространить свое влияние на

пограничную зону. Мы должны организовать там питатель¬

ные и медицинские пункты, которые будут выполнять три

задачи: первое — обеспечивать питанием и медикаментами

действующие там повстанческие отряды; второе — находить

и снабжать продовольствием все национальные местные

группы: белорусов, поляков, евреев, активно действующих

против большевизма; и третье — что особенно важно —

стимулировать местных ремесленников, торговцев и кресть¬

ян на выступления против Советской власти с тем, чтобы

они переросли в широкое восстание, охватывающее всю

приграничную зону. Короче — западная граница России

должна быть в огне!
219

—	Шеф! Не переоцениваете ли вы меня? Ведь в Минске

есть окружное управление АРА и опытное американское

руководство. Я для себя имел в виду какой-то небольшой

участок работы.
—	Скажу вам откровенно, господин Борисов, в окруж¬

ном управлении АРА в Минске создалась нездоровая

обстановка. Капитан Виллоби — бездельник и пьяница,

однако заменить его пока некем. Я собирался сам выехать

туда и навести порядок. Но вчера меня вызвали в Нарком-

индел и предупредили, что, по их сведениям, АРА зани¬

мается враждебной деятельностью и если я, директор,

этого не прекращу, то буду объявлен персоной нон грата —

нежелательной персоной. По Рижскому договору размеще¬

ние управления АРА в Белоруссии не предусмотрено, и они

могут его в любое время закрыть. В этой ситуации мне

ехать туда никак нельзя. Я посылаю вас своим доверенным

лицом, будете связываться со мной шифром по телеграфу.
*	* *
Вскоре на Спиридоновку, 30, явился специальный курьер

из Минска с донесением от Борисова. Это был американец,

сотрудник Белорусского управления АРА Томас Кливер.

Борисов сообщал Хаскелю, что в окружном управлении все

американцы пьянствуют и развратничают. В оргиях участ¬

вуют и сам Виллоби, и его секретарь Шремель. Более

подробную информацию Хаскель может получить у Кливе¬

ра, он же расскажет о забастовке русских сотрудников АРА,

последовавшей после избиения шофера Подберезко аме¬

риканцем Смитом. Борисов рекомендовал Хаскелю немед¬

ленно отозвать Смита из Минска. Он настаивал также на

увольнении Шремеля и назначении на его место Тома¬

са Кливера, иначе Борисов будет лишен возможности

посылать телеграммы Хаскелю, так как секретарь-шифро¬

вальщик Шремель в пьяном виде сделает их достоянием

всех сотрудников АРА, в том числе и русских.
220

Хаскель выполнил просьбу Борисова, Смит и Шремель

были отозваны. Секретарем управления назначен Томас

Кливер.
К донесению были приложены телеграммы Борисова

Хаскелю:
Шифротелеграмма № 1: «Гарри Дональд действительно

был ценным руководителем управления, за короткий срок

создал много питательных пунктов в зоне действия повстан¬

ческих отрядов. Сведения об их местоположении высылаю

специальным курьером. Связался с командирами отрядов,

жалуются на Виллоби, уменьшил поставки продовольствия.

Проверил — оказалось, посылки спецназначения по указа¬

нию Виллоби сбываются на сторону в обмен на ценности.

Солдаты плохо обмундированы. Попытаюсь выехать в Ба¬

рановичи, на территорию Польши, выяснить причины у

американского капитана Штольца».
Шифротелеграмма № 2: «Вместе с командиром отряда

были в Барановичах. Имели встречу с представителем аме¬

риканского Красного Креста капитаном Штольцем. Дого¬

ворились: в короткий срок будет пошито солдатское

обмундирование для повстанцев и доставлено через границу

в отряды. Единая форма их дисциплинирует, и они будут

отличаться от местных жителей».
Шифротелеграмма № 3: «Визуально знакомился с

военными объектами в приграничной полосе. Виллоби пред¬

ставил вам явную дезинформацию. На месте убедился —

никаких советских военных укреплений нет».
Шифротелеграмма № 4: «Доктор Герц связал меня

в Минске с подпольной меньшевистской организацией.

Оказалось, это группа бездельников демагогов. Грызутся

из-за пайков АРА. Уклоняюсь от дальнейших встреч

с ними, то же рекомендовал Герцу. Неизбежно провалят

себя и нас».
Шифротелеграмма № 5: «Минский раввин Бен Иегуда

все распределение продовольствия пайков «Джойнта»

и АРА держит в своих руках. Обеспечивает только вер¬
221

хушку местных сионистов, они обменивают продукты на

ценности. Кустари, мелкие торговцы, которых вы рекомен¬

довали поддерживать и привлекать на свою сторону, недо¬

вольны американской помощью».
Шифротелеграмма № 6: «Меньшевистская организация

провалилась. Погрызлись из-за пайков. Нашелся предатель.

Есть опасность: выдадут Герца. Целесообразно его ото¬

звать».
Шифротелеграмма № 7: «Виллоби приобрел у минских

сионистов уникальное колье, усыпанное бриллиантами.

Имеет историческую ценность. Захвачено при отступлении

Наполеона, ходило по рукам коммерсантов. Мною предло¬

жено Виллоби колье отправить вам. Остерегайтесь подделки.

Поручите Генри Болду проверить ценность у знакомых ему

московских ювелиров».
*	* *
Гомельский губком РКП (б) принял решение:
«Считать деятельность АРА в Гомельской губернии,

сводящуюся к организации и сплочению еврейских бур¬

жуазно-клерикальных кругов и подведению под них фи-

лантропически-материальной базы, безусловно вредной

и нецелесообразной; в смысле увеличения материальных

ресурсов и помощи особо нуждающимся группам населения

АРА также ничего не дает...»
Витебский губком писал в ЦК РКП (б):
«Принимая во внимание ненужность и даже вредность

пребывания АРА на территории Витебской губернии, как

прифронтовой полосы, и учитывая, что АРА прежде всего

организует свои базы в так называемых стратегических

пунктах и что она, как скрыто военная организация, пре¬

следует враждебные РСФСР цели, губком ходатайствует

перед ЦК о недопущении деятельности АРА в Витебской

губернии».
222

Шифротелеграмма № 8: «Весьма важно. Доктор Герц

получил сведения о предполагаемом закрытии пунктов АРА

в Белоруссии. В связи с этим он потребовал от капитана

Штольца присылки ему десяти ампул холерных вибрионов,

имея в виду применить их при закрытии АРА. Я катего¬

рически запретил, холера может переброситься в Польшу

и дальше в глубь Европы. Русским хватает своего тифа

и холеры. Ампулы при мне сожжены. Уберите Герца, он

в пьяном угаре пойдет на прямой провал».
Последняя шифротелеграмма Борисова Хаскелю: «От¬

ряд повстанцев в приграничном районе получил партии

нового оружия из Польши. Готовится выступление. Как

русский патриот, не могу быть безучастным. Выезжаю в

отряд. Подробности сообщу».
Шифротелеграмма Виллоби в Москву Хаскелю: «Упол¬

номоченный АРА Борисов бесследно исчез, видно погиб

при схватке повстанческого отряда с советскими воинскими

частями. Отряд разгромлен. Местная администрация

предъявила ультиматум: ликвидировать окружное управле¬

ние АРА».
ДВЕ ЖЕРТВЫ В ОДИН ВЕЧЕР

И «ГРУСТНЫЕ* ПРОВОДЫ
В особняке АРА на Спиридоновке с утра переполох.

Американцы бегали из одной комнаты в другую, собирали

бумаги, часть их откладывали в сторону и жгли в каминах.
Русские сотрудницы АРА были в слезах, многие стояли

в очереди в кассу.
Бахарев удивленно смотрел по сторонам: вчера ничего

этого не было, а сегодня похоже на эвакуацию. Он торопли¬

во поднялся на третий этаж к Фишеру.
—	Вот, прочитайте телеграмму из Нью-Йорка и идите

сейчас же к шефу, он вас ждет.— Фишер проговорил это

торопливо, выкладывая из ящика очередной ворох бумаг.—

Только дружески: вы телеграммы не видели,— предупре¬

дил он.
Бахарев быстро прошел в кабинет Хаскеля.
—	Я вас жду, господин Бахарев! С завтрашнего дня

АРА начинает ликвидацию своих филиалов и центральной

конторы. Скажите, вы твердо решили оставаться здесь,

в Совдепии? В Америку не хотите ехать?
—	Нет! Думаю, что смогу быть полезным своей отчизне

здесь.
—	Тогда, господин Бахарев, учтите, времени у нас в

обрез. Готовы ли вы провести намеченную нами последнюю

операцию, о которой я вам говорил? Это нужно очень

скоро, день-два максимум! Мы надеялись на Борисова, но,

увы, его нет.
—	Я все сделаю сам и вовремя. Успею! Только отпусти¬

те завтра со мной Фишера.
—	Это можно, но я предупреждаю вас, Фишер не обла¬

дает необходимой волей и вряд ли будет вам надежным

помощником.
—	Мне не нужна его помощь, я все сделаю сам, у меня

уже подготовлены люди, они ждут сигнала. Фишер должен

будет объективно зафиксировать все события, он ведь еще

и историк АРА.
—	Вы предусмотрительны, господин Бахарев, действуй¬

те. Успеха вам!
Задолго до рассвета на станции Серпухов из пассажир¬

ского поезда вышли четыре спутника. На них были замыз¬

ганные рыбацкие костюмы, на головах блином сидели

помятые кепки, на ногах были высокие болотные сапоги.

Их появление на платформе никого не удивило, обычные

городские рыбаки, со снастями и рюкзаками.
Рыбаки наняли извозчика (перед этим долго торгова¬

лись с ним) — и вскоре оказались на пристани, где стоял
224

маленький пароходишко. Поплыли вверх по Оке, сошли на

маленьком причале. Неподалеку виднелась деревня. Рыбаки

неторопливо двинулись вдоль речушки, впадавшей в Оку,

в глубь леса.
—	Ну и места, какой восхитительный русский пей¬

заж! — восторгался Фишер.— Как жаль, что за этой рабо¬

той я не смог вырваться на русскую реку, а теперь —

здравствуй, древняя Русь, и прощай!
—	Вы лирик, Фишер! Говорят, министр Гувер — заяд¬

лый рыбак, вот бы его сюда привезти. Но вы сделайте

фотоснимки реки, леса, а потом в Америке покажете госпо¬

дину Гуверу: вот-де Русь необъятная, богатейшая Русь.
—	Степан! Не будем терять времени,— обратился к

кучеру Бахарев.— Пойдем быстренько накопаем червей,

как бы не упустить утренний клев. А вы, Болд, готовьте

снасти и выбирайте места на старице, мы рассядемся

близко друг от друга, здесь глубокие омуты, и, слышите,

рыба уже начинает играть. За Фишером хорошие фотосним¬

ки и подготовка кухни, рыбацкую уху я сам буду варить.

Вам, Болд, считайте, повезло,— не унимался Бахарев.—

Вы ведь случайно попали на эту рыбалку...
Рыбацкие хлопоты кончились, все заняли места на бере¬

гу. Степан сидел рядом с Болдом и помогал ему насаживать

червей на крючок. Клев начался, рыба пошла хорошо.

Рыбаки были довольны.
Вдруг из-за деревьев на Степана и Болда бросилось

несколько человек. Огромные, как медведи, они оглушили

их и начали вязать. Фишер вскочил и побежал в лес. Не

успел он крикнуть «Спасите!», как его догнал Бахарев

и закрыл ему рот.
—	Успокойтесь, это необходимая операция, она скоро

кончится. Слышите? Одного уже бросили в реку.
Действительно, послышался всплеск воды и голос: «Да¬

вай другова!» Послышался новый всплеск и приближающие¬

ся шаги. Фишер задрожал, как осиновый лист, и спросил

жалобным голосом:
225

—	А нас они не тронут?
—	Успокойтесь, это мои люди.
—	Господин офицер! — послышался голос.— Все сде¬

лали под ажур. Вот и пашпорт, видно нерусский. Даже,

погляди, и не замарали ево...
Бахарев взял американский паспорт Генри Болда и пере¬

дал его Фишеру.
На другой день полковник Хаскель торжественно вручил

паспорт Генри Болда Бахареву. Тот развернул его и увидел

свою фотографию.
—	Сделано великолепно! Фишер хоть и труслив, но в

оформлении документов незаменимый мастер. Что же,

поздравляю вас, Генри Болд,— сказал Хаскель.— Отныне

вы американский офицер военной разведки, и, думаю,

сумеете принести пользу своему отечеству и в этом качестве.
—	Да все ничего, но немного жалко людей, две жертвы

в один вечер...— проговорил Бахарев.
—	Вы что, этого проходимца Мудрого жалеете? —

спросил полковник.
—	Нет, его не так, он много побродил по свету, а вот

Степана жалко, он был молод, много помогал нам.
—	Ничего, Генри, не поделаешь! У нас в разведке

преданность важна, но она обязательно должна сочетаться

с ценностью работника. А ваш Степан потерял эту ценность,

и оставлять его в живых здесь, в России, опасно, он много

знал...
Вечером в маленькой церквушке у Никитских ворот со¬

стоялось бракосочетание американского сотрудника АРА

Генри Болда с русской девушкой Елизаветой Мансуровой.
220

18	июля 1923 года поезд Москва — Ростов проезжал

воронежские степи. Степан и Глебов сидели в отдельном

купе. Было жарко, открыли окна и любовались степными

просторами... Каждый думал о своем. У одного из них поза¬

ди было опасное «кучерство», у другого — тяжелая жизнь

в грязном облике Мудрого, потом — Генри Болда.
Глебов высунулся в окно, его охватил теплый, приятный

степной ветер, и он начал декламировать:
Еду в поезде,
Перед окнами

Даль родных полей

Расстилается.
И повсюду лишь,
Сколько видит глаз,
Предо мной лежат

Поля хлебные

И стоят скирды

Великанами,
Чашей полною

Хлеба нового.
Изжила беду

Русь свободная,
Не страшны врага

Ей немилости...
В тот же вечер в особняке Наркоминдела состоялся

прощальный банкет по случаю прекращения деятельности

в Советском Союзе Американской администрации помощи

и отъезда его сотрудников.
Все продукты АРА были розданы. Закрылись все счета.

Сотрудники московской и местных контор отбыли накануне

с Рижского вокзала.
Остались только полковник Хаскель и восемь руково¬

дителей отделов.
Банкет проходил по этикету. Выступил Хаскель. Он

благодарил Советское правительство за дружескую коопе¬

рацию и выразил сожаление, что между Советской Рос¬

сией и Америкой существуют натянутые отношения.
—	Мало доверия с одной стороны и много подозрений

с другой...

Хаскель завершил свое выступление широкой улыбкой

и словами:
—	Я говорю вам не «прощайте», а «до свидания».
Дзержинский, сидевший в стороне рядом с Чичериным,
тихо заметил:
—	Но, положим, «здравствуйте» уже не будет. Ком¬

мерсанты, промышленники — пожалуйста, а перед шпиона¬

ми закроем двери наглухо.
В коротком ответном выступлении Литвинов поблагода¬

рил США за помощь:
—	Я рад, что все кончилось взаимным удовлетворением

для обеих сторон.
Чичерин тоже поблагодарил за помощь и заметил:
—	Только такой культурный, развитый народ, как

американский, может понять, как ценна для русского

рабочего и крестьянина помощь в дни борьбы...
Председатель Моссовета вручил Хаскелю и его помощ¬

никам благодарственные грамоты, которые были вложены

в двойные ларцы. Каждый внутренний серебряный ларец

был расписан глазурью и эмалью художником Афанасием*

Куликовым из Малоярославца, а наружный — был резной

работы кустарей Абрамцевских мастерских по эскизу

художника Андреева.
Хаскель возвращался в Нью-Йорк через Германию

и Францию. Его везде окружали репортеры, но полковник

был немногословен:
—	Урожай в России хороший, в России порядок, поезда

ходят хорошо...
Мало ли что, а вдруг дадут приказ: приступить к пов¬

торным операциям в России и немедленно выехать туда?

Тем более, он оставил там Бахарева — Болда.
В августе 1923 года американские газеты сообщали:

«Сегодня вечером на пароходе «Гомерик» возвратился в

Нью-Йорк директор АРА в России Хаскель. На вопросы

репортеров он сухо ответил: «Не хочу говорить о политике,

пока не повидаю министра Гувера».
228

И действительно, не мог полковник Хаскель поведать

американским репортерам о том, чем он на самом деле

занимался в России. Ведь нельзя же ему было раскрывать

секреты служебной деятельности начальника русского отде¬

ла разведки генштаба США.
*	* *
Несколькими днями раньше далеко от Москвы произош¬

ла «приятная» встреча. Балканское полуденное солнце

жгло нестерпимо. Его лучи проникали даже сквозь густую

зелень, окружавшую виллу бывшего царского посланника.

Вилла эта находилась в аристократическом районе Софии.

Вот уже третий год она была резиденцией Врангеля.
Из-за жары барон, принявший с утра в садовой беседке

двух посетителей, решил перенести следующую аудиенцию

в кабинет в глубине дома. К тому же свидание предстояло

интересное — прибыл офицер «с той стороны».
Поджидая его, Врангель прошелся по затененной до¬

рожке, усыпанной галькой с морского побережья. Недавно

дорожку полили, и она сохраняла тонкий, еле уловимый

аромат моря, мешавшийся с пряным запахом лавра. Это

сочетание снова напомнило барону Крым, горячие дни того

лета, когда прорыв на Украину казался началом победы.

Да, это было ровно три года назад. Всего три года. А ка¬

жется — вечность! Он остановился в задумчивости, обры¬

вая с подстриженного куста твердые, неподатливые ли¬

стья. Хрустя сапогами по гальке, навстречу быстро шел

адъютант.
—	Ваше превосходительство, его высокоблагородие

подполковник Борисов прибыл.
—	Проводите в кабинет,— бросил Врангель и, отшвыр¬

нув сломанную ветку, своим обычным резким шагом дви¬

нулся дальше по аллее. Нужно было успокоиться.
Барон переступил порог кабинета. Из массивных кресел

у стола поднялись двое. Руководитель военной разведки
229

Врангеля полковник Нолькен, из обрусевших немцев, седой,

с короткими стального цвета усами. Второго, помоложе,

высокого, стройного красавца, одетого в штатское, барон

видел не впервые.
—	Позвольте представить вам, Петр Николаевич, наше¬

го доблестного разведчика, пришельца с того света, под¬

полковника Борисова.
На лице барона появилось приветливое выражение.
—	Вы ошибаетесь, господин Нолькен, я только недавно

подписал приказ о присвоении звания полковника нашему

достойному офицеру разведки Борисову.
Борисов вскочил, щелкнул каблуками:
—	Я готов и впредь верно служить своей Родине.
—	Очень рад, полковник. Сделайте милость, садитесь,

курите.
Он придвинул гостю ящичек с сигарами, который утром

преподнес ему табачный фабрикант.
—	Рассказывайте, полковник, как это вам удалось

спастись от смерти и бежать из Совдепии. По американ¬

ским каналам связи я получил сообщение о вашей гибели

и уже отслужил панихиду в штабной церкви.
—	Я подробно все изложил в рапорте полковнику

Нолькену. Вы не изволили прочесть, ваше высокопревосхо¬

дительство?
—	Да, я прочел и очень доволен вашей храбростью.

Я ведь помню, как отлично вы провели операцию на Дону.

Но что поделаешь,— Врангель вздохнул,— рейд на Кубань

и Дон был неудачным. Плохо подготовили штабные офице¬

ры. А как сейчас ваше здоровье, полковник?
—	Готов хоть немедленно в бой, ранение было легким.

Главное — тяжелая контузия от разрыва снаряда. А ранен

я был в руку, долго лежал без памяти, потерял много крови.

Это меня и спасло. Посчитали за мертвого. Когда очнулся —

кругом трупы убитых, еле выбрался. Потом в деревушке

меня выходили, и вот через Польшу явился сюда к вам,

в штаб.
230

—	Напрасно, полковник, вы связались с американцами,

я их не терплю.— Барон встал и начал ходить по кабинету

из угла в угол.— Они до маниакальности последовательны

в своей политике. («Это же мне говорил Хаскель о Вранге¬

ле»,— вспомнил Борисов.) У них наследственно переда¬

ется от президента к президенту один и тот же вариант

в отношении России, причем не учитывается, кто управ¬

ляет этой страной. Их постоянная цель — захватить даль¬

невосточный плацдарм с Сибирью и Уралом. На западе они

прибирают Европу к рукам и создают барьер против России.

Но они не выложат лишнего гроша на борьбу с большевиз¬

мом, если не будут уверены, что этот грош не даст им в

самое ближайшее время миллионных прибылей. Наши

интересы расходятся. Мы должны одним ударом отрезать

от Советов Кавказ, Кубань, Дон и там укрепиться. Нас

только англичане в этом поддерживают, и мы будем дер¬

жаться союза с ними.
Барон вдруг неожиданно остановился и спросил:
—	Вы, полковник, не хотели бы отдохнуть после ране¬

ния немного, с месяц, а там глядишь, у нас и новые операции

будут подготовлены.
—	Буду очень признателен, ваше высокопревосходи¬

тельство.
—	Распоряжение по штабу я уже отдал.
Барон нажал кнопку звонка. В комнату вошел слуга-бол¬

гарин, неся на маленьком подносе серебряные чарки. Не

глядя ни на кого из присутствующих, он поставил поднос

на стол и бесшумно удалился.
—	Итак, господа, по русскому обычаю — за ваше, пол¬

ковник, благополучное прибытие, за успех вашей будущей

миссии,— сказал Врангель.— Правда, водка пока болгар¬

ская, но не беда, скоро выпьем и русской.
Все взяли по чарке.
Единым духом опрокинув водку в широко открытый

рот, Врангель провел белой ладонью по усам.
—	Где вы служили, полковник, до встречи со мной

в Крыму?	231

—	В штабе его высокопревосходительства генерала

Май-Маевского.
—	Царство ему небесное,— сказал, крестясь, Вран¬

гель,— бог ему судья! Прекрасный был полководец и воин.

Если бы не эта слабость,— барон постучал длинным поли¬

рованным ногтем по серебряной чарке,— возможно, поход

на Москву завершился бы по-иному.
Борисов взглянул на барона: «Ну, конечно, теперь пьяни¬

ца Май-Маевский виноват! А как сам удирал из-под Цари¬

цына, а потом из Крыма!..»
—	А теперь, господа,— закончил Врангель,— все наши

помыслы обратим на защиту нашей несчастной родины.
На этом аудиенция закончилась.
Борисову предстояло возвращаться к себе в Россию.

Ему еще долго придется жить в обличье врага...
*	* *
Из выступления прославленного чекиста, соратника

Ф. Э. Дзержинского и В. Р. Менжинского А. X. Артузова пе¬

ред бойцами незримого фронта, участниками борьбы

с подрывной деятельностью американской разведки на

территории РСФСР. Артур Христианович говорил о глав¬

ных качествах чекистов:
ВЕРНОСТЬ. Это ленинское слово, адресованное че¬

кистам... Они прежде всего должны быть верными идеа¬

лам партии. Они работают, действуют во имя осущест¬

вления задач партии, задач пролетарской революции.

Они ее щит и меч. Чекист неотделим от партии, рабо¬

тает под ее контролем, растет на могучем древе партий¬

ной мудрости... В этом их слитность с партией, в этом

заключена их сила... Сражения, которые мы ведем, тре¬

буют искусства, гнева, увертливости, напряжения всех

сил... в каждом из нас должен быть заложен «ген беспо¬

койства» за безопасность Советского государства...
232

РЕШИТЕЛЬНОСТЬ. Ленин хотел, чтобы наши органы,

а стало быть, и каждый чекист действовали со всей ре¬

шительностью, если это касается подавления контрре¬

волюции. Ильич всегда нас предупреждал: промедление

смерти подобно. Только наша решительность 6 июля

1918 года сорвала заговор с целью свержения Совет¬

ской власти, уничтожения вождей революции, организо¬

ванный эсерами и иностранной агентурой... Решитель¬

ность предполагает быстрые и оперативные действия.
ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ЧЕСТЬ. Наша профессия в

тени... наш труд не афишируется. Часто наши победы и наши

слезы... не видны. Мы руководствуемся идеями партии, ег

совестью... любовь к Родине до обмирания сердца, до

трепета души. Чекист служит правому делу. Именно по¬

тому чекисту свойственна способность сочувствия и сопе¬

реживания, понимания человека со всеми его обстоятель¬

ствами, слабостями и заблуждениями... все это мы назы¬

ваем человечностью.
«Каждый должен помнить,— говорил Ф. Э. Дзержин¬

ский,— что он представитель Советской власти... и что

всякий его окрик, грубость, нескромность, невежли¬

вость — пятно, которое ложится на эту власть».
Наш фронт незрим... его можно назвать «тихим ге¬

роизмом», его совершают обыкновенные сотрудники.
Мы живем в героическое время. Совершается подвиг

целым классом. У этого класса есть свой авангард. Ду¬

мается, в этом авангарде найдете и вы свое место.
*	* *
19	октября 1923 года Ленин после тяжелой болезни

посетил первую сельскохозяйственную выставку, организо¬

ванную в Москве на территории Парка культуры и отдыха.
Владимир Ильич порадовался, что крупнейшие ино¬

странные фирмы привезли сюда свои экспонаты. Это был

ответ на призыв к взаимовыгодной торговле.
233

В выставке участвовала 401 фирма из 16 стран, боль¬

шинство которых еще не имели дипломатических отноше¬

ний с Советской Россией. Свои технические экспонаты

привезли тогда в Москву 58 японских фирм, 94 герман¬

ские, 38 французских, 16 итальянских, 18 американских,

14 английских, 37 австрийских...
Ленинская идея мирного сосуществования и сотрудни¬

чества успешно прокладывала себе дорогу. В. И. Ленин,

Коммунистическая партия всегда выступали за установле¬

ние долговременных деловых связей, за развитие равноправ¬

ных и взаимовыгодных экономических отношений с госу¬

дарствами различных общественных систем. И сейчас имен¬

но мир социализма оказывает истинную и бескорыстную,

без каких-либо политических условий, помощь развиваю¬

щимся государствам; в международных торговых соглаше¬

ниях страны социалистического содружества — самые

надежные партнеры.
Помешать осуществлению ленинской политики мирного

сосуществования и равноправного экономического сотруд¬

ничества долго и упорно пытался Герберт Гувер. Теперь на

тех же позициях прочно обосновался нынешний амери¬

канский президент Рональд Рейган.
«Бескорыстная благотворительность» по-гуверовски су¬

ществует и поныне. Диверсию под флагом помощи, неравно¬

правные экономические отношения американский империа¬

лизм навязывает социалистическим странам, пытается

распространить на все континенты. Расходы увеличились:

от миллионов счет перешел на миллиарды. Ныне «сгущен¬

ка» частенько идет в одних эшелонах с современным и до¬

рогим оружием «против красных». Теперь по приказу Бело¬

го дома не распределяют поштучно ампулы с бактериями

для заброски в чужие колодцы — теперь ведется разработка

новых видов смертоносного бактериологического оружия.

Теперь не корабельные рации, а мощные радиокомплексы

засоряют эфир. Теперь антикоммунистический маньяк

вряд ли верит в действенность «санкций» против «неугод¬
234

ных» стран и правительств — он верит в ядерные удары.

И вновь социализм заступает дорогу международному

бандитизму, борется против войн ядерных и «психологи¬

ческих», экономических и любых других — за мирную

жизнь и равноправное сотрудничество всех стран и на¬

родов.
Шесть с половиной десятилетий отделяют нас от собы¬

тий, что легли в основу повести, от того времени, когда на

территории молодого Советского государства под вывеской

«благотворительности» вела свою диверсионную деятель¬

ность американская разведка.
Шесть с половиной десятилетий! Срок, казалось бы,

вполне достаточный для того, чтобы понять: никакие про¬

иски империалистической реакции против государств, обрет¬

ших свободу от капиталистического рабства, ступивших

на путь самостоятельного развития, не способны повер¬

нуть вспять исторический процесс, поставить народы на

колени.
Но, как и прежде, политика американского империализ¬

ма в отношении стран, политический строй которых «не

устраивает» США, остается политикой своекорыстия и дву¬

личия, политикой беззастенчивого вмешательства во внут¬

ренние дела, политического и военного давления, экономи¬

ческого эмбарго, шпионажа и диверсий.
Это политика обреченных. Из года в год на разных

континентах множатся убедительные примеры ее краха.

И это закономерно, ибо она идет вразрез с течением самой

истории, новую эпоху которой открыла победоносная Ве¬

ликая Октябрьская социалистическая революция.

СОДЕРЖАНИЕ
Голод и борьба с ним
(Вместо пролога)	5
ДВА ВРАГА: КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ И ГОЛОД
«Смерть или победа!»	19
В ночь под рождество	20
«Последняя ставка»	25
Разведчик Крамнис	30
Новочеркасские гимназисты	33
Встреча в военкомате	36
Инспектор Ставки	45
«Изыскательская партия» выехала в поле	49
Ссора генералов и конец штаба	54
Разговор в бильярдной	61
Новороссийск — город английский	66
Десант туда и обратно	68
ОПЕРАЦИЯ «ИНКУАЙРИ»
Далеко за океаном	80
Рига. Браун — Литвинов	83
План «Инкуайри»	91
АРА начинает действовать...	105
Гангстеры на службе АРА	112
Записка «иностранца»	114
Встреча на черном рынке	125

Из сообщений Борисова	^33
В Пугачевском уезде	140
В ГПУ, на Лубянке	150
Поздно ночью на Спиридоновке, 30	157
Специальное поручение	163
Это было в Одессе	168

Духовенство на службе американской разведки 179
Реванш полковника Хаскеля	188
«Королева Мэри» в действии	198
Гибель агента	204
Незримые сподвижники Прометея	207
Западный барьер (санитарный кордон)	216

Две жертвы в один вечер и «грустные» проводы 223

П54
Поляков А. А.
Диверсия под флагом помощи: Повесть-хроника.—

М.: Политиздат, 1985.— 237 с., ил.
Автор этой художественно-документальной повести — бывший чекист. Он рас¬

сказывает о том, как под руководством ленинской партии органы ВЧК — ГПУ боро¬

лись с попытками использовать в 20-е годы Американскую администрацию помощи

голодающей России (АРА) для подрывной деятельности против молодой Республики

Советов.
Книга основана на малоизвестных архивных материалах и на личных впечатле¬

ниях автора — участника многих событий, описанных в повести.
Адресуется массовому читателю.
п 0505030102—015 ...	63.3(2)712
079(02)—85 ,4Э вЭ	9(022

Александр Антонович

Поляков
ДИВЕРСИЯ
ПОД ФЛАГОМ ПОМОЩИ
Заведующий редакцией К. К. Яцкевич

Редактор Н. Б. Чунакова

Младший редактор Л. Г. Еремина

Художник И. И. Суслов
Художественный редактор Г. Ф. Семиреченко

Технический редактор Е. Ф. Леонова

ИБ № 4871
Сдано в набор 17.07.84. Подписано в печать 05.03.85. А 00044.

Формат 70Х108'/з2* Бумага офсетная. Гарнитура «Таймс». Пе¬

чать офсетная. Уел. печ. л. 10,85. Уел. кр.-отт. 22,23. Уч.-изд.

л. 11,72. Тираж 300 тыс. экз. Заказ № 4701. Цена 55 к.

Политиздат. 125811, ГСП, Москва, А-47, Миусская пл.,7.
Ордена Ленина типография «Красный пролетарий».
103473, Москва, И-473, Краснопролетарская, 16.

Тооіз ап(1 МасЬіпегу
«їй. шиш иг
Зоуієі Киззіа
ІТ М ПЛІИ <»\
•І	•>« М*> в «піп м II
Зоуієі Киззіа \Уі11 \Уіп
II	«І Ікіі ікіміі ■■■ «>ч - «М Ікг іііімг и М (•(!
итЛ ПІ». ГШШИ М*ІІИ\М»»Т» *ИІ «*ММ. »М*ТН»Л

»т«*Т П» К\ІЬН*11 «N0 ОііТИоі ТИС ЯИГІГТ МИИ>
мкм-
50У1ЕТ ШЗІА VIII РАН
и>і іт оні‘	«тин т іпі іг
ИШ ц» ик»
тм*іті«ч гикх.ііч »нім> тивімін* кі ичкч

ШМ>»Н' І
[пІетаЬопаї ТооІ Огіуї
Л««Імгиг4 *« і*- АШИ», ма С*«і**«І
•МІ ІІкг *'Лг« ІМ.ІЬІММІ Ці»
Ііті.» 1>г*^1» •«*«*- и-
Призыв Общества друзей

Советской России

в США к сбору

инструментов и машин

для Советской страны
ГЯІЕМ5 ОГ 50
■ м; їм »	$4г*И
N111* НС1Ы1 І. Г ІШ
«ОМІ ІГл пмкт

«ОВМ№> И»;П МП
«Оружием

мы добили врага...»

Плакат художника

Н. Когоута
ОРУЖИЕМ МЫ ДОБИЛИ ВРАГА

ТРУДОМ МЫ ДОБУДЕМ ХЛЕБ ,

ВСЕ ЗА РАБОТУ. ТОВАРИЩИ!!

мисе «ивоп
ЕМ] -—	гїд=і
Карикатура

к чикагской газете

«Войс оф лейбор»,

разоблачающая

«помсщь»

гувероиской АРА
іиічішь амитть ««під? і іичішь мать піліід?
«Хочешь? —

Вступи».
«Окно» РОСТА.
Художник
В. Маяковский
1 мчішь Еі:Тк-	Ухичен, мть?
СПЕШИ В ЧДАРНУИІ ГРУППУ I
ОБРАЗЦІІВАПІ труд* впупить. I

00 к.
Воззвание ВЦИК:
«Рабочие! Теснее сплачивайтесь

в своих организациях для точного выполнения

производственных заданий, для увеличения

количества прод\ктов, в обмен на которые

получатся новые хлебные маршруты...

Крестьяне! Ваши обездоленные братья жд\т,

что вы быстрым выполнением

государственных повинностей... укрепите

государство и дадите ему силы выйти...

из бедственного положения».
ИЗДАТЕЛЬСТВО ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
ДИВЕРСИЯ ПОД ФЛАГОМ ПОМОЩИ