Е. ЧЕРНЯК
ХИМЕРЫ СТАРОГО МИРА

ИЗДАТЕЛЬСТВО ЦК ВЛКСМ «МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ»
19 7 0

Е. ЧЕРНЯК
ХИМЕРЫ СТАРОГО МИРА
ИЗ
ИСТОРИИ
ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ
войны

ОТ АВТОРА
В
эфире шумно, в нем разместился не смолкающий ни на
минуту многоголосый радиовавилон, в котором смешались стра-
ны и языки. Из Японии доносится немецкая речь, а из Швейца-
рии — индийская. Ватикан говорит по-украински, а Лондон — по-
итальянски. Почти из каждой столицы волны несут передачи на доб-
рой дюжине наречий. «Голос Америки», Би-Би-Си, радио «Сво-
бодной Европы» вещают на десятках различных языков и по многу
часов в день. В радиопрограммах соседствуют лекция видного уче-
ного с популярной викториной, рецензии на новые книги и репорта-
жи о последних модах. И главное — новости, водопад новостей и
комментариев, как будто бы каждому жителю Джакарты важно
узнать мнение Берна о мировых и местных новостях, а населению
Африки не терпится познакомиться со скандальной хроникой
Брюсселя.
Что плохого можно заподозрить в пересказе благожелательных
комментариев английского астронома о полете очередной совет-
ской автоматической станции в космосе, в рассказе о премьере
балетной труппы, в отчете о демонстрации новейших мод сезона,
в статье о применении химии в сельском хозяйстве или, скажем,
в сообщении об участии в конкурсе на знание джазовой музыки,
победителям которого обещают набор новейших пластинок с самы-
ми завлекательными названиями? Всегда ли разглядишь за всем
этим лишь различные методы ведения вражеской пропаганды про-
тив тебя, твоего народа и твоей Родины?
Пропаганда — это распространение знаний и связанных с ними
воззрений. Соответственно под политической пропагандой понимают
распространение политических знаний. Марксистско-ленинская про-
паганда — это разъяснение и распространение идей научного ком-
мунизма (и следовательно, научных взглядов на общество и законы
его развития), политики коммунистических партий. Такая пропаганда
является могучим средством воздействия на сознание и настро-
ения народных масс, воспитания их в коммунистическом духе.
В марксистско-ленинской пропаганде насущные интересы политиче-
ского просвещения народа связаны с интересами прогрессивного
развития общества. Напротив, буржуазная пропаганда — орудие
идейного разоружения масс, направленная на то, чтобы любыми
Средствами продлить существование исторически обреченного ка-
питалистического строя. Основная функция реакционной пропаган-
ды — внедрение в сознание широких слоев общества убежде-
ния, будто буржуазный строй отвечает их интересам, иными сло-
вами, укоренение идей, на которых основывается система духов-
ного принуждения в странах капитала.
Психологическая война — разновидность реакционной пропаган-
ды, систематически и планомерно проводимой империалистически-
ми кругами с помощью всех средств массовой информации как
5

в военное, так и в мирное время для достижения осознанных и
установленных политических целей. Она нацелена на идеологиче-
скую деморализацию противника путем подрыва его политических
воззрений и навязывания своих идей.
Задача психологической войны — духовно подчинить объект
пропаганды, заставить его предпринимать те или иные действия —
допустим, отказаться от поддержки собственного правительства и,
наоборот, добиться безоговорочного повиновения оккупационным
войскам, отрицательно относиться к определенной партии, нацио-
нальной группе, проживающей в данной стране, и т. п. Если речь
идет о психологической войне против собственного народа, то за-
дачей ставится его максимально полное подчинение политическому
курсу правящих кругов. Во многих случаях одной из главных целей
является подавление пропаганды противоположного лагеря '.
В качестве орудия внешней и внутренней политики империали-
стических держав психологическая война обслуживает и дополняет
меры экономического, политического, дипломатического и военно-
го характера, а также тайную войну — деятельность разведок.
В свою очередь, подобного рода мероприятия, включая опять-таки
шпионаж и диверсии, могут быть поставлены и ставятся на службу
психологической войне, особенно, когда она становится главной
формой претворения в жизнь основных стратегических целей им-
периалистической реакции. В наши дни она рассчитывает с помощью
психологической войны подорвать веру простого человека в ком-
мунизм, изменить общественный строй в странах социалистического
содружества, вторгнуться в сферу экономических и политических
отношений между ними, в связи между коммунистическими парти-
ями, чтобы таким путем изменить в пользу империализма соотно-
шение сил на мировой арене.
Справедливо говорят, что история учит. История реакционной
пропаганды изобличает. Изобличает современных организаторов
психологической войны, которые широко используют в новом об-
личий старые методы обмана и одурманивания масс. Конечно, по-
явилось много не только новых этикеток, но и тактических ходов
в этой войне, но многое в ней унаследовано от прошлого. Уроки
этой истории слишком важны для современности, чтобы о них
можно было забывать или ими пренебрегать. Они необходимая
опора для того, чтобы разобраться в сложных перипетиях идео-
логической борьбы, которая происходит в современном мире.
1 П. Лайнбарджер, Психологическая война. М., 1962,
стр 74—75.

ПРОРОКИ И ЗОЛОТОЙ ТЕЛЕЦ
п
ервым организатором психологической войны иногда счи-
тают того самого змия, который в раю подтолкнул Еву отведать
плод от древа познания. Впрочем, библейский искуситель выгодно
отличался от своих последователей, которые не стремились на-
учиться распознавать отличие добра от зла, а были озабочены ско-
рее тем, чтобы выдать одно за другое. Библия знает и другие при-
меры ловко организованной пропаганды. В предсказаниях библей-
ских пророков более поздние поколения, возможно, многое сочли
бы образчиком первобытной психологической войны. Однако проро-
ки неодобрительно относились к поклонению золотому тельцу и не
ратовали за его почитание.
Элементы психологической войны можно различить уже в дей-
ствиях жрецов Древнего Египта, которые, используя свой авто-
ритет и эксплуатируя существовавшие суеверия, не раз провоциро-
вали выступления толпы в борьбе за власть с фараонами. Анало-
гичные факты известны в истории Индии, Китая и других древних
государств Азии. Значительное развитие получила политическая
пропаганда в древнегреческих городах-государствах, особенно
в Афинах в V и IV веках до нашей эры.
Греческого государственного деятеля и полководца Фемисток-
ла (начало V в. до н. э.) иногда называют родоначальником «чер-
ной» пропаганды (ведущейся от имени подставных лиц). Историк
7

Геродот рассказывает, что во время греко-персидских войн Феми-
стокл около источника питьевой воды высек надпись на камне. Это
было обращение к ионийским грекам, которых наступавшие персы
включили в состав своей армии. Оно было составлено так, будто бы
исходило от самих ионийцев, и призывало ионийских воинов не сра-
жаться на стороне «варваров». Обращение ставило цель вызвать
у персидского командования опасение за лояльность своих подне-
вольных союзников. Надо добавить, что исторические сочинения са-
мого Геродота некоторые историки склонны относить к одной
из форм государственной пропаганды в древних Афинах.
Сторонники македонского царя Филиппа, стремившегося заво-
евать всю Грецию, развернули такую деятельную пропаганду, что
знаменитый оратор Демосфен, отстаивавший независимость
Афин, должен был оправдываться от обвинения в разжигании бра-
тоубийственной войны. Немалое значение имела политическая про-
паганда в завоеваниях Александра Македонского и в последующем
укреплении власти его преемников в захваченных странах Азии и
Африки. Еще большую роль играла она в Древнем Риме в эпоху
расцвета республики и первые века империи (приблизительно
в III в. до н. э. — II в. н. э.). Пропагандистские мотивы окраши-
вали искусные речи Цицерона, воспоминания Юлия Цезаря, афо-
ризмы императора Марка Аврелия. При раскопках древнеримского
8

города Помпеи (погребенного под потоками лавы во время из-
вержения Везувия в 79 г. н. э.) было найдено примерно 1600 объ-
явлений на стенах, большая часть которых посвящена политическим
вопросам. Интересам политической пропаганды во времена империи
служили и знаменитые древнеримские зрелища — триумфальные
возвращения победоносных полководцев, игры в цирках. Они ста-
вили конечной целью превращение столичного плебса в опору и по-
слушное орудие императорского деспотизма.
Христианство, заняв в IV веке положение господствующей госу-
дарственной церкви в Римской империи, широко использовало свое
влияние на массы верующих для осуществления различных полити-
ческих планов.
Политическая пропаганда оказалась столь же эффективным ору-
жием в распространении ислама и в завоевании арабами при Му-
хаммеде и его преемниках-калифах в VII—VIII веках Ближнего и
Среднего Востока, Северной Африки и большей части Пиренейско-
го полуострова.

ПУТЬ В КАНОССУ И ПУТЬ В ИЕРУСАЛИМ
В
средние века католическая церковь, используя свое духов-
ное господство, «окружила феодальный строй ореолом божествен-
ной благодати» *. Римской церкви, несомненно, принадлежит сомни-
тельная честь начать широкое использование фальшивых докумен-
тов в политической пропаганде. Первоначально речь шла
о приписках в рукописях сочинений античных авторов — Иосифа
Флавия, Тацита, Плиния Младшего, Светония, призванных засвиде-
тельствовать самое историческое существование Христа, которое
оспаривали язычники. Осуществляя эти вставки — «интерполяции»,
еще в первые века христианства благочестивые фальсификаторы ру-
ководствовались самыми лучшими побуждениями. Искренне убе-
жденные в том, что вся история ведет к торжеству веры христо-
вой, они не видели греха в том, чтобы представить историю пусть
не такой точно, как она была, но зато какой ей должно было быть.
К тому же ведь картина «улучшенного» прошлого способствовала
богоугодному делу распространения влияния и власти церкви!
Иной характер носили многочисленные фальшивки, которыми
оперировал римский престол в средние века. В середине VIII века
в канцелярии римского папы Стефана III (752—757) и его преемника
Павла I (757—767) была сфабрикована фальшивка под названием
«дар» («донация»), или «конституция Константина», имевшая боль-
шое политическое значение на протяжении целых семиста лет.
В ней повествуется о том, что папа Сильвестр (314—335) исцелил
от проказы римского императора Константина, который превратил
недавно еще гонимое христианство в государственную религию.
Благодарный за излечение Константин подтвердил права римского
епископа как главы христианской церкви и передал ему верхов-
ную власть над городом Римом, Италией и западными провинциями
империи, а сам удалился в свою новую столицу Византию (Констан-
тинополь). Веками папы и служившие им послушные юристы обо-
сновывали этим мнимым пожалованием притязания римского престо-
ла на верховную власть над всей Западной Европой.
Дело, таким образом, шло о немалом. Составители фальшивки
метили далеко! На этот документ ссылались как на обоснование сво-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 22, стр. 306.
10

их притязаний десять пап. К фальшивой «донации Константина» бы-
ли присоединены так называемые «лжеисидоровы декреталии» —
сочиненные в IX столетии подложные письма римских пап началь-
ных веков христианства. В письмах доказывалось, что римский пер-
восвященник независим от любой власти на земле и имеет право
назначать церковных чинов, не считаясь с мнением светских госу-
дарей.
В «Божественной комедии» (Ад, XIX, 115—117) Данте оплакивал
печальные последствия «донации Константина»:
О Константин, каким злосчастьем миру
Не к истине приход твой был чреват,
И этот дар твой пастырю и клиру!
Однако поэт не сомневался в том, что этот дар был действитель-
ным историческим фактом.
Попытки опровергнуть подлинность «донации Константина» не
раз предпринимались противниками светской власти папства.
Но только в середине XV столетия итальянский гуманист Лоренцо
Валла неопровержимо доказал подложность «дара». Фальсификато-
ры плохо владели классической латынью, они не знали ни полити-
ческой географии IV века, к которому отнесли свою фальшивку,
ни римского быта того времени, ни истории правления Константина,
11

а поэтому, допустив множество явных несообразностей и анахро-
низмов, заимствовали все свои сведения из «Жития папы Сильвест-
ра», составленного в V веке.
Рим еще долгое время стремился сохранить «Константинов дар»
в своем пропагандистском арсенале. Были выпущены в свет много-
численные труды, «опровергавшие» опровержение Валла, его трак-
тат «Заявление о ложном и вымышленном дарении Константина»
был в 1564 году внесен в список запрещенных сочинений. Лишь
в конце XVI века римская курия скрепя сердце должна была
признать —■ в работе своего официального историографа Б аро-
ния, — что «донация» является подлогом. Однако и после этого
церковь пыталась снять с себя вину за него и переложить ее на чу-
жие плечи.
Важнейшие политические и военные события средневековья,
связанные с борьбой папства с империей и крестовыми походами,
особенно в период, когда они приобрели наибольший размах —
в X!—ХМ веках, — способствовали быстрому по тому времени раз-
витию политической пропаганды.
Конечно, в эту допечатную эпоху, когда грамотность была при-
вилегией духовенства и очень узкого круга образованных мирян,
когда так ограничены и нелегки были всякие связи не только
между странами, но и отдельными областями,—в эти века феодаль-
ной раздробленности трудности в распространении пропаганды
были очень велики. Тем не менее ее влияние оказалось очень
значительным. Слои общества, которые могли подвергаться влия-
нию слова, записанного на дорогом пергаменте, в то время были
очень малочисленны. Они состояли почти исключительно из соци-
альных верхов, завоевать поддержку у которых в первую очередь
стремились враждующие между собой папа и император. А речь
или проповедь, обращенные к толпе, оказались столь же эффектив-
но воздействующими на средневекового человека, как и на его
более рафинированного потомка.
Пропагандистские сочинения, включая листовки или проклама-
ции, если употребить понятия, относящиеся к значительно более
позднему времени, составлялись в основном главным носителем то-
гдашней образованности — духовенством. Аудитория, к которой
адресовались авторы полемических сочинений, была обширной —
немецкие и итальянские города, рыцарство и князья. Эти сочинения
переписывались за монастырскими стенами, а порой руками наем-
ных писцов в скромных жилищах горожан, ремесленников и тор-
говцев. Размноженные копии купцы перевозили запрятанными
9 тюках товаров через альпийские перевалы, по Рейну и Дунаю, их
переносили странствующие монахи и бродячие школяры, пестрый
люд, кочующий из города в город. Сравнительно широкое распро-
12

странение этой литературы доказывается хотя бы тем, сколь много
подобных произведений итальянских авторов обнаружено в раз-
личных германских городах. А о действенности такой пропаганды
свидетельствуют многократные попытки конфисковывать и сжигать
сочинения, исходившие от противной стороны.
Хотя пропагандистские сочинения всегда писались на латыни,
есть много данных, говорящих, что содержание полемической ли-
тературы доводилось и до сведения людей, незнакомых с этим
языком.
Обострение борьбы между папой Григорием VII и императором
Генрихом IV в 1073—1085 годах привело к резкому количественному
росту пропагандистских сочинений. Известно не менее 115 таких
произведений, из которых 65 исходили от сторонников римского
первосвященника, а 50 — от его противников. В начале этой борьбы
настроения почти повсеместно склонялись в пользу Рима, и импе-
ратор должен был капитулировать — предстать босым в костюме
кающегося грешника перед папой в его замке и просить прощения.
Умелая пропаганда римского престола немало способствовала тому,
что императору пришлось пойти в Каноссу. Однако уже через не-
сколько лет чаша весов стала склоняться в пользу императора Ген-
риха. Перемене настроения в ряде районов Германии и Северной
Италии в поддержку Генриха IV среди других причин способство-
вала и пропаганда партии противников папы.
Авторы памфлетов и листовок не церемонились, когда предъяв-
ляли обвинения противнику, будь то император или папа. Так, на-
пример, в одном из сочинений против Фридриха II, относящемся
к 1245 году, император именовался «князем тирании, уничтожаю-
щим церковные догматы и культ, уничтожающим веру, вершителем
злодейств, погубителем мира, опустошителем земли, бичом всего
мира».
Психологическая война, сопровождавшая крестовые походы, при-
обрела еще большие масштабы и охватила самые широкие круги
населения Западной Европы. Земельный голод, нищета крестьянства
и одновременно обострение противоречий внутри феодального
класса, порождавшее стремление найти новые источники доходов,
новые владения и подневольную рабочую силу, — все эти и другие
факторы принадлежали к числу многообразных причин крестовых
походов. Но походы на Восток были бы невозможны без деятель-
ной и постоянной помощи духовенства. Церковь вела интенсивную
пропаганду «священной» войны. Знаменитая речь, которую произ-
нес папа Урбан II 26 ноября 1095 года на соборе в городе Клермо-
не, послужившая сигналом к повсеместной агитации за крестовый
поход, является ярким примером средневековых приемов психоло-
гической войны. Урбан обещал крестоносцам отпущение грехов,
13

вечное райское блаженство на небесах и одновременно земные
блага на богатом Востоке, где реки текут «медом и млеком». Для
воздействия на бедняков был брошен клич: «Кто здесь горестны и
бедны, там будут радостны и богаты!» Члены собора прервали эти
слова папы, радостно восклицая: «Так хочет бог! Так хочет бог!»
Рыцарство папа прямо призвал «захватить... сокровища врагов» Ч
Пропагандистская кампания приобретала разнообразные формы,
Римская курия рассылала циркулярные письма видным предста-
вителям духовной и светской власти, публиковались воззвания
ко всему христианскому миру, папские энциклики и обращения
к отдельным князьям, городам и провинциям. Специальные легаты,
вроде архиепископа Майнцского, организовывали пропагандистские
центры, которые снабжали нужными материалами рассылаемых по-
всеместно монахов-проповедников. Для размножения этих матери-
алов стали использовать введенную в X! веке деревянную доску
с вырезанными на ней словами очередного призыва к новому по-
ходу в Палестину.
В своей пропаганде, обращаясь прежде всего к религиозному
чувству верующих, церковь постоянно пыталась соблазнить будущих
воинов христовых и отпущением грехов, и обещанием различ-
ных земных благ, и обязательством позаботиться о безопасности
семей «воинов креста». Уклонение от участия в крестовом походе
объявлялось свидетельством нарушения христианами своих «вас-
сальных» отношений с богом, которому они обязаны, как господи-
ну, оказывать поддержку и мечом и денежными приношениями.
Пропагандистский опыт крестовых походов оказал серьезное
воздействие на различные стороны жизни средневековой Европы.
Пропаганда стала оружием в ходе Столетней войны (1338—1453 гг.).
В начале XV века англичане заняли большую часть Франции. Ма-
лолетний английский король Генрих VI Плантагенет, матерью кото-
рого была французская принцесса, был коронован королем Фран-
ции. Чтобы убедить французов подчиняться новому монарху, анг-
лийские власти приказали размножить и распространить рисунок,
на котором был изображен французский король Людовик «Свя-
той», умерший полтора столетия до этого, который с неба благо-
словлял на царствование юного Плантагенета»2.
Психологическая война оказала заметное влияние на ход и исход
узловых социальных и политических конфликтов в средневековой
Европе.
1 М А. Заборов, Крестовые походы М., 1956, стр. 53—55.
2 А.-М. Gerard, Jeanne la mal jugee. Paris, 1964, p. 18.

КНИГОПЕЧАТАНИЕ И «МОЛОТ ВЕДЬМ»
шш
зобретение книгопечатания в середине XV века стало пово*
ротным пунктом в истории политической пропаганды, но все значе-
ние его проявилось не сразу. В первые десятилетия после вели-
кого открытия Иоганна Гутенберга печатный станок применялся
преимущественно для религиозной пропаганды.
Печатное слово было использовано для широкого распростра-
нения одного из самых уродливых суеверий, унесшего бесчислен-
ные жизни, — охоты на ведьм, провозглашенной 5 декабря 1484 го-
да в специальной булле папы Иннокентия VIII. В 1487 году два инк-
визитора, монахи доминиканского ордена Яков Шпренгер и Генрих
Инститор (Гремпер), написали и еще через два года издали
в Кёльне печально известный «Молот ведьм», получивший офици-
альное одобрение императора. Свирепые «псы господни», как лю-
били именовать себя доминиканцы, разделили свое сочинение на
три части: первая касалась ведьмовства вообще, вторая — прие-
мов его распознания, а третья — методов его обезвреживания (со-
держала руководство по применению пыток, оговоров и ведению
судебного процесса, чтобы обеспечить строго по форме осуждение
несчастной жервы). На протяжении трех столетий, пока продолжа-
лось кровавое преследование ведьм, были изданы бесчисленные
сочинения, обличающие осуждаемых на казнь и восхваляющие
палачей, старавшиеся еще ярче разжечь мрачные костры инкви-
зиции.
В XVI веке печатный станок становился все более важным ору-
дием политической пропаганды.
Уже к 1500 году имелось более 1100 типографий в более чем
200 городах, было издано 36 тысяч книг различных названий общим
тиражом в 12 миллионов экземпляров. Большая часть этих книг
могла быть отнесена к произведениям, явно преследующим пропа-
гандистские цели. В XVI веке количество пропагандистской литера-
туры неизменно росло, причем во время крупных политических со-
бытий — Реформации и Крестьянской войны в Германии и других
странах, религиозных войн во Франции, буржуазной революции в
Нидерландах — рост приобретал скачкообразный характер. Так,
например, если к началу Реформации, в 1517 году, в Гер-
мании было издано 37 новых сочинений, то в 1523 году уже
15

498, причем речь идет почти целиком о политической литературе.
В XVII веке начинает набирать силу периодическая печать.
И все же было бы неправильно преувеличивать роль печатного
слова в это время. Пропагандистская литература доходила до значи-
тельных слоев народной массы почти исключительно в годы острых
политических кризисов. В подобные времена наблюдалось и крутое
повышение уровня грамотности населения, как, например, в Ан-
глии в конце XVI и первой половине XVII века, в канун буржуаз-
ной революции. Реакционные классы, которые уже не могли более
управлять по-старому, должны были пытаться привлекать к полити-
ческой жизни как раз отсталые слои народной массы, чтобы про-
тивопоставить их революционным силам. Но подъем сменялся
упадком, и, как правило, политическая литература в течение долгих
лет слабо проникала в народную гущу даже в передовых странах
Западной Европы. Это было связано не только с высокой стоимо-
стью книг и газет, которые нередко облагались специальным нало-
гом, но и тем, что они адресовались образованному читателю и
были недоступны человеку из народа, даже если он был грамотен.
К тому же темы, которые освещались в печати, касались преимуще-
ственно взаимоотношений между странами, борьбы внутри полити-
ческих верхов. Выявить связь этих вопросов с тем, что волновало
тогда народную массу, было нелегко. Так продолжалось вплоть
до Великой французской революции и отчасти и после нее.

ИЕЗУИТСКИЙ ХРАМ СВОБОДЫ
И
средние века, во время первых буржуазных революций
XV3—XVII столетий, когда религия неоспоримо играла господст-
вующую роль в народном сознании, социально-политические и идео-
логические битвы происходили в религиозной одежде: для рево-
люционных сил этот костюм был неизбежным следствием истори-
ческих условий, напротив, у организаторов католической контрре-
формации религиозная форма, в которую они облекали борьбу
против «ереси» в Германии, Нидерландах или Англии, выражала
стремление скрыть классовый смысл происходившей борьбы.
Наступление католической реакции в условиях, когда социально-
политический конфликт развертывался в религиозной оболочке,
привело к невиданному влиянию духовенства. Церковные сановни-
ки заполняли высшие административные посты, оказывали влияние
на вопросы государственной политики, на войны, которые велись
под религиозным знаменем. Контрреформация учла возрастание
роли печатного слова в психологической войне. Немецкий церковный
деятель середины XVI века Канизиус писал, что борьба между ка-
толицизмом и протестантской ересью во многом решится исходом
борьбы за контроль над типографиями и размерами выпуска аги-
тационной литературы. «Ибо, — добавлял он, — в Германии один
писатель стоит 10 профессоров». Канизиус даже додумался до со-
здания специальной коллегии, призванной готовить католических
публицистов для Германии, Он подробно разработал и составил
пропагандистские катехизисы для каждого года обучения во всех
школах и университетах.
Канизиус принадлежал к ордену иезуитов, который стал штур-
мовым отрядом контрреформации. Иезуиты! Это имя стало нари-
цательным на всех языках, превратилось в синоним бесстыдного
лицемерия, зловещего коварства, тайных козней, действия по пра-
вилу, что «цель оправдывает средства». А целью всегда было и
оставалось отстаивание интересов воинствующей католической реак-
ции, не останавливаясь при этом ни перед каким попранием мо-
ральных норм, ложью, клятвопреступлениями, злодеяниями, исполь-
зованием яда и кинжала наемного убийцы, перед преданием мечу
тысяч и тысяч ни в чем не повинных людей.
Основателем иезуитского ордена был испанский офицер Игна-
17

тий Лойола. Тяжелое ранение в 1521 году приковало его надолго
к постели. В лихорадочном бреду больному показалось, что ему нис-
послано божественное откровение. Обуреваемый рвением, новый
католический фанатик становится студентом богословского факуль-
тета в университетах Алкалы и Саламанки. С группой таких же, как
и он, слепых ревнителей веры Лойола решил создать боевую ор-
ганизацию для распространения католицизма и истребления ереси.
Все, что мешало этой борьбе, должно было быть беспощадно от-
брошено прочь. Иезуитом — членом «Общества Иисуса» — мог стать
лишь человек, который порвал все прежние социальные связи, «от-
ряс прах родины от своих ног», отрекся от всех «мирских» при-
вязанностей и обязательств. В отличие от монахов других орденов
иезуиты не были обязаны замыкать себя в стены монастырей, но-
сить рясу. Они могли облачиться в любой наряд, принимать любое
обличье, лишь бы это способствовало планам ордена. Папа Па-
вел III увидел в затее Лойолы перст божий и в 1540 году специ-
альной буллой торжественно возвестил о создании «Общества
Иисуса».
Новый орден был построен по-военному. Его глава — генерал
иезуитов — имел неограниченные полномочия, член ордена обязан
был безоговорочно подчиняться старшему по чину. Заповедь Лой-
олы гласит, что «иезуит должен смотреть на старшего, как на само-
го Христа». Основатель ордена учил: «Если церковь утверждает,
что белое есть черное, надо в это верить!» Иезуиты считали, что
любой дурной или похвальный поступок можно изображать так, как
того требуют интересы церкви. Пропаганда вовсе не должна была
говорить о том, что на деле стремились осуществить иезуиты. Лой-
ола указывал своим ученикам: «Входите в мир кроткими овцами,
18

действуйте там, как свирепые волки, и, когда вас будут гнать, как
собак, умейте подползать, как змеи». Трудно лучше сформулиро-
вать исходные тактические правила, которыми руководствовалась
иезуитская проповедь. Иезуиты научились в зависимости от обста-
новки менять тон своей пропагандистской литературы, варьируя ее
от громоподобных призывов истреблять еретиков до мягких, дру-
жеских увещеваний заблудшихся.
Особое значение придавал Лойола отбору подходящих людей
для службы ордену. При этом учитывались все данные, обраща-
лось большое внимание на внешность будущего члена «Общества
Иисуса», возможность превратить его в ловкого придворного, умею-
щего понравиться, на его способности к интриге и выполнению хит-
роумных заданий и щекотливых поручений, а главное — на вер-
ность ордену. Иезуит должен был быть начитанным человеком, го-
товым вести споры как на богословские, так и светские темы, быть
в курсе политической жизни, обладать знаниями, требуемыми
от хорошего проповедника и педагога. Иезуиты постарались усво-
ить и широко использовать все то, что создал в методике воспитания
Ренессанс, против которого они. вели столь яростную борьбу с по-
зиций средневекового мракобесия.
Иезуиты умело выбрали те сферы деятельности, которые обе-
щали наибольший успех в достижении поставленной цели, оставив
все остальные на долю прежних орденов. «Общество Иисуса» заня-
лось прежде всего интенсивной подготовкой людей, способных
выполнить сложные поручения римской курии. А эти задания
представляли собой проникновение в высшие правительственные
сферы и одновременно распространение влияния ордена на наи-
более активные в политическом отношении группы населения раз-
личных европейских, а позднее и неевропейских стран. Иезуиты
пытались воздействовать на монархов, на наиболее знатных вель-
мож, подвизаясь в роли королевских духовников, вербуя в свои
ряды влиятельных придворных. Они стремились установить конт-
роль над системой народного просвещения, организуя собствен-
ные школы и университеты или прибирая к рукам уже имевшиеся
учебные заведения. Для них орден готовил опытных преподава-
телей. Иезуитам удавалось добиться через сеть своих школ влия-
ния на представителей господствующих классов различных стран,
будь то испанский гранд, французский аристократ, венецианский
патриций, польский магнат или знатный пекинский мандарин. Один
иезуит стал даже наставником китайского императора.
Иезуиты занялись созданием и распространением ученых сочи-
нений, направленных на опровержение протестантской ереси —
главного врага католической церкви. Уже к 1556 году, когда умер
Лойола, орден создал 12 «провинций» — отделений в различных
19

странах и 100 различных учреждений, включая коллегии и универси-
теты; через тридцать лет, в 1586 году, число учреждений ордена
достигло 257 и продолжало столь же быстро увеличиваться в по-
следующие десятилетия. Таким образом, деятельность иезуитского
ордена представляла собой переплетение политических интриг и ре-
лигиозной пропаганды, преследовавшей четко намеченные полити-
ческие цели. Строжайшая централизация ордена давала ему воз-
можность заблаговременного сосредоточения сил в тех районах,
которые приобретали ключевое значение в борьбе контрреформа-
ции против ее врагов. Вся долголетняя подготовительная работа по-
зволяла иезуитским проповедникам в нужное время оказывать вли-
яние на действия фанатизированной толпы, превращать ее в ору-
дие далеко идущих планов «Общества Иисуса». Длительная и
малозаметная пропаганда являлась часто лишь прелюдией к интен-
сивной психологической войне, которая в соединении с подготов-
лявшимися иезуитами дворцовыми переворотами, мятежами, тайны-
ми убийствами должна была обеспечить победу католической ре-
акции. Разумеется, по одному этот обычный иезуитский набор
сильнодействующих средств применялся в католических странах, где
деятельность ордена была легализована, и по-иному в протестант-
ских и других государствах, в которых сыны Лойолы действовали
подпольно.
В первые полвека своего существования иезуитский орден ак-
тивно поддерживал планы создания универсальной католической
монархии с центром в Мадриде, установления в Европе гегемонии
династии Габсбургов, представители которой занимали испанский
престол и трон германского императора. Деятельность, иезуитов по-
этому с самого начала вступила в конфликт с правами европей-
ских народов, с коренными интересами общественного прогресса.
В исторической литературе обращалось мало внимания на то,
что использование реакционной буржуазией лозунга абстрактной
«свободы» против прогрессивных сил общества вовсе не является
изобретенным ею приемом идеологической борьбы. Мало изучен
тот несомненный факт, что этот прием применялся в прошлом про-
тив самой буржуазии, когда она была передовым классом, рву-
щимся к власти, что он пускался в ход черными силами феодальной,
клерикальной и монархической реакции. Эти силы, на деле защи-
щавшие общество всеобщей политической и социальной несвобо-
ды, пытались таким путем найти пропагандистское оружие против
революции, отстаивавшей политическую свободу и политическое ра-
венство. Буржуазные историки имели все основания проходить ми-
мо этой бросающейся в глаза параллели! Примеров подобной спе-
куляции противников буржуазной революции понятием «свободы»
читатель найдет немало в последующем изложении. Пока же отме-
20

тим, что на честь изобретения этого трюка могут претендовать чле-
ны «Общества Иисуса» '. Иезуитский орден первоначально счел
практичным даже пойти еще дальше — до защиты идеи народного
суверенитета!
Теории, которые создавали иезуитские идеологи, всегда оцени-
вались орденом исключительно с точки зрения их пригодности для
пропаганды и ведения психологической войны. В разных странах
иезуиты проповедовали различные, нередко взаимоисключающие,
взгляды. В протестантских странах, особенно в Англии, где коро-
лева являлась главой государственной (англиканской) церкви, иезу-
иты вслед за своим присяжным идеологом кардиналом Роберто
Беллармино разъясняли, что долгом народа является свержение мо-
нарха, отпавшего от католической церкви. Ведь защита истинной
веры является условием для сохранения законных прав на занимае-
мый престол. Таким образом, повиновение государственной власти
ставилось иезуитами в прямую зависимость от сотрудничества этой
власти с католической реакцией.
Итальянский иезуит Николо Серрариус писал: «Несомненно, что
всякий вассал или подданный вправе убить правителя, доказавшего
своими поступками, что он тиран; при этом подданный может не
стесняться своей присягой и не ожидать приговора суда или
судьи». А кардинал Беллармино подчеркивал еще одну сторону де-
ла — осуществлять его следует чужими руками. «Священникам и
монахам не приличествует убивать государей, и державные перво-
священники чуждаются этого, средства для укрощения властели-
нов, — писал Беллармино. — Если отеческие увещевания их не во-
зымеют действия, они исключают государей от общения с верую-
щими через церковные таинства, освобождают подданных от при-
сяги на верность и лишают виновных царской власти и достоинст-
ва, а затем казнь предоставляется уже недуховным лицам». Еще
более ясно — если только это возможно — о том же писал дру-
гой видный иезуит, Суарец, в «Защите католической веры» (1614 г.):
«Монарх, низложенный папой, уже не король и не законный госу-
дарь. Если и по низложении он не хочет покориться папе, то об-
ращается в тирана, и первый встречный имеет право убить его.
Вообще всякий имеет право убить тирана, если того требует об-
щественное благосостояние»2. Утверждая, что монархи получили
свою власть в результате народного избрания, Жан Буше провоз-
1 Впрочем, вельможи и часть городской знати и ранее пыта-
лись выдвигать лозунг защиты своих средневековых «свобод» (по
существу, привилегий) против прогрессивного тогда королевского
абсолютизма.
2 Т. Гризингер, Иезуиты. Полная история их явных и тай-
ных деяний. М., 1869, т. II, стр. 53—54.
21

глашал: «Только одно условие ограничивает свободную волю наро-
да, только одно ему воспрещено: принятие монарха-еретика, кото-
рое вызвало бы гнев божий».
Эту теорию орден распространял в листках, книгах, полемиче-
ских трактатах, в речах и проповедях, на уроках в иезуитских шко-
лах, в пособиях для исповедников, тысячами других способов
во время религиозных войн во Франции, в Нидерландах, переживав-
ших эпоху революционной бури, в Англии, управляемой «еретич-
кой» Елизаветой. Впрочем, такой деспот, как Филипп II, не только
поддерживал теории Беллармино, но и распространял их среди
подданных, считая полезными в укреплении своей власти. Предан-
ное духовенство наделяло Филиппа авторитетом в церковных де-
лах, оправдывало его планы свержения с престола еретических
или потворствующих ереси монархов, которые правили странами,
являвшимися объектами испанской экспансии.
Беллармино пытался объединить идею народного суверенитета
со старой средневековой теорией, которую отстаивало папство
в борьбе с империей: римский первосвященник — глава церкви,
назначенный непосредственно богом. Папа поэтому должен обла-
дать верховной светской властью над отдельными государствами,
подобно тому как душа господствует над телом. Папа имеет пра-
во смещения государя, правление которого вредит спасению душ
его подданных. Отстаивая эти взгляды, иезуиты даже отвергли дру-
гую традиционную теорию феодального общества — о божествен-
ном происхождении королевской власти. Беллармино разъяснял,
что бог никому не предоставлял светской власти. Отсюда следо-
вало, что она проистекала от воли народа, наделявшего властью
одно лицо — монарха или нескольких лиц — при республике.
Реакционнейшее учение о папском главенстве оказалось искусно
сплетенным с теорией народного суверенитета. Подобную смесь
обосновывали ссылками на священное писание иезуитские профес-
сора Франциск Суарец и Мариана, которые выводили из идеи на-
родного суверенитета оправданность убийства «тирана». Разумеется,
иезуиты обычно помалкивали об этих теориях в странах, где пол-
ностью господствовал католицизм. Под «тиранами» подразумева-
лись лишь «еретики» на престоле, а также, впрочем, и католиче-
ские монархи, если они становились препятствием в сложной поли-
тической игре главных столпов контрреформации — Испании и
папства.
Подумай и запомни, читатель! Мучительно плутая, преодолевая
многие препятствия, передовая революционная мысль шла к идее
народного суверенитета, которая стала знаменем буржуазных ре-
22

волюций, низвергнувших феодальный строй. И уже в самом нача-
ле этого долгого пути революционная идея была перехвачена, пе-
ределана, искажена, загрязнена иезуитами в интересах наиболее
оголтелых сил социальной и политической реакции, использована
в качестве идеологического оружия в войне против прогресса, про-
тив национальных прав европейских народов.

КРОВАВЫЕ СЛЕДЫ ЛИСЬЕГО ХВОСТА
В
о время Нидерландской революции иезуитские коллегии
в Антверпене, Дуэ, Брюгге, Маастрихте, Утрехте, Нимвегене,
Бреде и других нидерландских городах создавали тайные запасы
оружия для испанских войск, неоднократно пытались изнутри подо-
рвать сопротивление повстанцев, изменнически сдать крепости вра-
гу. А в своих проповедях иезуиты, особенно войсковые священни-
ки, оправдывали самые кровавые злодеяния и, конечно, невидан-
ное решение инквизиции, приговорившей в 1568 году к смерти все
население в Нидерландах — три миллиона человек, не только про-
тестантов, но и католиков, не проявлявших рвения в борьбе
с ересью.
Иезуитская пропаганда оказалась эффективным орудием разрыва
единства между северными и южными провинциями Нидерландов.
В конечном счете испанскому королю Филиппу II, подавлявшему
ересь в своих нидерландских владениях, удалось сохранить за собой
их южную часть, которая в силу ряда причин осталась верной
католицизму. Разжигая католический фанатизм в южных провинци-
ях, иезуиты находили нужных людей для осуществления диверсий и
политического террора. Несколько раз организовывались попытки
устранить принца Вильгельма Оранского, возглавлявшего повстанцев.
18 мая 1582 года в него стрелял агент иезуитов Жан Хаурегви. Че-
рез два года под внушением иезуитов Бальтазар Жерар решил по-
вторить покушение. 10 июля 1584 года ему удалось у входа во дво-
рец смертельно ранить Вильгельма Оранского. В 1595 году воспи-
танник иезуитов Петр Панне сумел проникнуть в Лейден, чтобы
убить сына Вильгельма — принца Мориса Оранского, к которому
перешло руководство нидерландскими войсками. Панне был схва-
чен еще до того, как приступил к выполнению своего замысла.
Эти покушения не сломили сопротивления восставших, как рассчи-
тывали в Риме и Мадриде, однако отпадение южных провинций
от революционного лагеря (к чему немало стараний приложила и
пропагандистская кампания иезуитов) имело тяжелые последствия.
Эта часть Нидерландов на целые два столетия осталась под чуже-
земным гнетом.
Особого внимания Ордена иезуитов удостоилась и Франция. На-
чиная с 60-х годов она раздиралась религиозными войнами между
24

католиками и протестантами (их называли во Франции гугенотами).
В 1572 году наконец забрезжила надежда на мир, которого так
ждала истощенная страна. Во французскую столицу — одну из глав-
ных опор католической партии — съехались гугенотские руководи-
тели в сопровождении многочисленной свиты. 17 августа состоялось
бракосочетание вождя гугенотов Генриха Наваррского с сестрой ко-
роля Карла IX, принцессой Маргаритой Валуа. А старый гугенот-
ский воин адмирал Колиньи даже стал, по всей видимости, дове-
ренным лицом Карла, он советовал сплотить французов, выступить
против главного врага — Филиппа II, владения которого с трех
сторон окружали Францию. Конечно, эти советы вызывали не-
нависть в Мадриде, они тревожили также союзников Филиппа II —
римский престол, католиков в самой Франции во главе с честолю-
бивым герцогом Гизом и даже мать короля Карла IX, коварную
Екатерину Медичи, опасавшуюся, что Колиньи сменит ее в роли
главного советника сына. Именно Екатерине Медичи принадлежала
мысль воспользоваться пребыванием гугенотских лидеров в Пари-
же, чтобы разом покончить со всеми главарями мятежников,
а затем потушить и пламя восстания. 23 августа решение в Лувре
было принято. Правда, разом истребить несколько тысяч дворян-
гугенотов, приехавших в столицу, дело не простое. Здесь не хватит
аркебуз и шпаг королевской гвардии. Но у заговорщиков сколько
угодно помощников, весь Париж. Да, весь Париж, населению кото-
25

рого предстоит принести еще тысячи жертв на алтарь религиоз-
ных войн. Но парижане об этом не думают — они готовы унич-
тожать еретиков. От каждого дома выставляют по вооруженному
человеку, чьи-то услужливые руки в короткие часы от вечера
до полуночи, когда пробьет набатный колокол, успевают пометить
дома, где проживают гугеноты. Проходит немного времени, и го-
рожане вполне готовы по сигналу начать резню, которая получит
в веках название Варфоломеевской ночи. Готовы, потому что им
годами внушали мысль, что все зло от ереси, а выжечь ее можно
лишь огнем. Многолетняя пропаганда религиозной ненависти, ко-
торую дружно вели иезуиты и другие католические ордена, при-
несла свои кровавые плоды. Варфоломеевская ночь в этом смысле
была не случайностью, не изолированным взрывом фанатизма и да-
же не событием, связанным только с французскими религиозны-
ми войнами. Можно без преувеличения сказать, что вся психоло-
гическая война католической пропаганды на протяжении целого по-
лувека была направлена на приготовление и осуществление Варфо-
ломеевской ночи в масштабах всей Европы.
Герцог Гиз, объехав Париж, сам мог убедиться, что длитель-
ная подготовка, которую проводили его приверженцы, лучше всего
показала себя в той готовности, с которой парижане взялись за
приготовления к убийству протестантов. «Зверь в капкане, —
с удовлетворением воскликнул Гиз, — теперь ему не спастись!»'
Тысячи гугенотов, включая адмирала Колиньи, пали под удара-
ми убийц в Париже. За две недели во Франции погибло около
30 тысяч протестантов. Однако религиозные войны вспыхнули с но-
вой силой. Пожары, опустошения, голод и эпидемии сопровожда-
ли их во всех французских провинциях, а католический фанатизм
не угасал. Им были охвачены даже те, кто больше всех страдал
от бушевавших религиозных войн. Сменивший на престоле Карла
его брат Генрих III попытался в 1588 году договориться с Генрихом
Наваррским. Но крайние католики, объединившиеся в Католическую
лигу, подняли Париж против короля. Генрих III должен был поки-
нуть столицу. Он вызвал к себе для переговоров главу лиги герцо-
га Гиза. По приказу Генриха III в январе 1589 года герцог был
зарезан в королевском дворце...
Иезуиты отлично сознавали различие между тактической (рас-
считанной на быстрые частные успехи) и стратегической (преследу-
ющей дальние цели) пропагандой. Они понимали, что ближайшие и
конечные результаты могут иногда вступать в конфликт друг с дру-
гом. Учитывая это, орден порой демонстративно отказывался от уча-
1 G. D о u b 1 i e r, Frankreichs Weg zur Einheit. Valois, Guisen,
Hugenotten. Graz, 1967, S. 274.
26

стия в тактической пропаганде, поручая это занятие отдельным
своим членам. «Общество Иисуса» формально соблюдало нейтра-
литет в борьбе между Генрихом III и Католической лигой. Такая
тактика позволяла ордену сохранять непосредственное влияние
на политику Генриха, королевским духовником которого оставался
иезуит Эдмон Оже. Это не мешало разведке «Общества Иисуса» осу-
ществлять важнейшие поручения лиги и ее закулисного вдохнови-
теля — испанского посла дона Мендоса, а иезуитские проповедни-
ки настраивали парижское население против короля, склоняю-
щегося к соглашению с гугенотами.
Узнав об убийстве Гиза, фанатизированная парижская толпа
громко потребовала свержения с престола Генриха III. Пропаганда
иезуитов и их союзников снова принесла свои плоды. Для па-
рижского населения, подвергшегося этой длительной идеологиче-
ской обработке, вопрос был решен: убийство герцога Гиза лишало
Генриха III прав на престол. При этом король должен был быть
низложен не за многочисленные кровавые злодеяния, которые со-
вершил в союзе с тем же Гизом, а только за умерщвление главы
Католической лиги, за то, что он отказывался стать целиком игруш-
кой в руках сил, прямо покушавшихся на государственный суверени-
тет Франции. Под «святое» дело подведена была и теоретическая
база.
7 января 1589 года на торжественном заседании теологического
факультета парижского университета — Сорбонны было принято
решение» «После зрелого и свободного обсуждения и заслушива-
ния мнения всех профессоров, после того, как были приняты во вни-
мание, большей частью дословно приводимые, многие и разнооб-
разные доводы, вытекающие из священного писания, канонического
(церковного) права и папских установлений, декан факультета без
возражений постановил: во-первых, что народ этого королевства
освобождается от присяги на верность и от послушания, оказывав-
шегося королю Генриху, далее, что французский народ без отяго-
щения своей совести может объединяться, вооружаться, собирать
деньги для утверждения римско-католической апостольской рели-
гии против гнусных мероприятий названного короля».
Проповедники в церквах громко прославляли богоугодное де-
ло — возмездие королю-тирану. В такой накаленной атмосфере
за убийцей дело не стало. Под внушением святых отцов молодой
доминиканский монах Жак Клеман отправился в Сен-Клу, где на-
ходился двор. Клеману, уверявшему, что он является тайным гон-
цом от сторонников короля в Париже, удалось добиться приема
у Генриха. Клеман подошел к королю, якобы передать важные бу-
маги, и вонзил ему нож в живот. Монах не пытался бежать, надеясь
на обещанное ему чудесное избавление. Прибежавшие солдаты
27

подняли убийцу на пики. Через сутки, 2 августа 1589 года, послед-
ний представитель династии Валуа Генрих III скончался.
Убийство Генриха 111 было широко использовано лагерем
контрреформации в пропагандистских целях, в том числе и для
восхваления таких убийств в будущем. В церквах служили благодар-
ственные молебны, передавали слова папы, сказанные по поводу
покушения: «Бог все-таки не покидает свою Францию». Испанский
иезуит Мариана открыто провозгласил, что Клеман «вечная краса
Франции», что его «чудный, великий подвиг должен послужить уро-
ком всем монархам» '.
Очень интересно отметить, что политические теории и пропаган-
да сторонников Католической лиги — лигеров весьма напоминали
политические взгляды гугенотов. Подобно своим противникам, лиге-
ры выступали защитниками идеи гражданской свободы, первона-
чального договора между подданными и государями, против утвер-
ждения о том, что монарх обладает абсолютной властью и ответ-
ствен только перед богом. Однако в идеологии лигеров был один
характерный пункт: они считали национальное государство лишь ча-
стью чего-то более целого — католического христианства. Этой
ссылкой на старую средневековую теорию «христианского мира»
лигеры оправдывали свою политику подчинения Франции полити-
ческим планам испанского короля. Лигеры в своей пропагандист-
ской литературе доказывали, что религиозная общность является
главным объединяющим началом государства, нарушение ее ере-
тиками (особенно монархом, не принадлежащим к католической
церкви) является изменой против бога и основ общественного по-
рядка 2.
Преемником последнего Валуа стал король Наваррский под име-
нем Генриха IV.
Религиозные войны длились до 1594 года и окончились тем, что
умный политик Генрих IV перешел в католичество, после че-
го Париж открыл ему свои ворота.
Победу Генриха IV обусловили различные причины: опасения
господствующих классов, что окончательное расшатывание госу-
дарственной власти снимет узду с народных масс, общее стрем-
ление предотвратить полное экономическое разорение страны и
сила французского патриотизма, обратившаяся против попыток
включения страны во вселенскую империю Габсбургов. В результа-
те все более теряла эффективность и психологическая война
1 Д. Е. М и х н е в и ч, Очерки из истории католической реакции
(Иезуиты) 2-е изд М., 1955, стр. 159
2 L. Jensen, Diplomacy and Degmatism. Bernardino de Men-
doza and the French Catholic League. Cambridge, 1964, pp. 46—50.
28

контрреформации. Конечно, власть католической церкви над умами
людей отнюдь не была подорвана — до этого было еще очень
далеко. Исчезла не система идеологического принуждения: исполь-
зуемая феодальным классом для удержания своего господства, она
продолжала действовать. Потерпела неудачу психологическая вой-
на, с помощью которой внешние силы долгое время стремились ис-
пользовать религию в целях, прямо противоречивших националь-
ным интересам Франции. И потерпела неудачу именно потому, что
эти цели находились в прямом противоречии с неодолимыми тен-
денциями общественного развития.
После 1594 года Сорбонна быстро изменила свою позицию, ее
профессора принесли присягу верности Генриху IV и даже вы-
ступили с резкой критикой иезуитов, которые еще недавно гово-
рили их устами. Французские иезуиты некоторое время пытались
маневрировать, не защищая открыто свои прежние теории, но и не
думая отказываться от них. Орден явно рассчитывал, что очеред-
ной ход в тайной войне позволит снова развернуть наступление
в психологической войне и восстановить утраченные политические
позиции.
Проповедник Жан Коммоле, рассказывая своим слушателям ис-
торию, взятую из библейской книги Судей, о том, как Аод убил
моавитянского царя, восклицал: «Нам нужен новый Аод, нам не-
обходим второй Аод, будь он из монахов, воинов или пастухов» '.
27 декабря 1595 года, когда Генрих IV принимал своих при-
дворных, к нему приблизился какой-то юноша и попытался пора-
зить кинжалом в грудь. Генрих в это мгновение случайно нагнул-
ся, удар пришелся в рот, и у короля оказался лишь вышибленным
зуб. Преступник, некий Жан Шатель, был воспитанником иезуитско-
го колледжа, а его подстрекателями — иезуиты Гиньяр и Гине. Пер-
вый из них угодил на виселицу. Иезуиты были осуждены как нару-
шители общественного спокойствия, растлители молодежи, им бы-
ло предписано в течение двух (недель покинуть пределы Франции.
Толпа — еще недавно поелушное орудие в руках орденских пропо-
ведников — в ярости едва не разрушила их колледжи и школы.
Через восемь лет, в 1603 году иезуитам было разрешено вер-
нуться во Францию. Политическая обстановка к этому времени ра-
дикально изменилась. Папское отлучение, тяготевшее над Генри-
хом IV, было снято еще в 1595 году; с Испанией был заключен мир;
Филипп II умер, и с ним были похоронены планы установления
испанской гегемонии; Рим и иезуитский орден перестали в прежней
степени связывать дело контрреформацич с завоевательными плана-
1 Т. Гризингер, Иезуиты. Полная история их явных и тайных
деяний, т. II, стр. 52.
29

ми Габсбургов. Вернувшиеся иезуиты стали публично проповедо-
вать необходимость полного повиновения Генриху IV, который даже
взял себе исповедником отца Коттона, видного члена ордена. (Надо
сказать, что с этого времени иезуиты вообще прекратили заигры-
вать с идеей народного суверенитета — слишком опасным оружием
становилась она в руках передовых сил, враждебных католической
реакции.)
Однако на деле отношение иезуитов к королю, неизвестно уж
сколько раз менявшему веру из политических соображений и из-
давшему эдикт о веротерпимости, остается прежним. И поэтому воз-
никает растущая двусмысленность в пропаганде иезуитов, формаль-
но сохраняющих лояльность, а исподтишка стремящихся снова раз-
вернуть психологическую войну, которая позволила бы им, как и
прежде, манипулировать фанатизируемой толпой ревностных като-
ликов. Иезуиты избегали теперь открыто нападать на Генриха IV,
их проповедники предпочитали, не называя имен, обличать потвор-
ство гугенотам, которые якобы готовят «Варфоломеевскую ночь»
для католиков. Хотя эти проповеди не оказывали прежнего влия-
ния, семена ненависти часто падали на благодатную почву среди
населения, пережившего десятилетия религиозных войн.
14 мая 1610 года, незадолго до отъезда на войну против Габс-
бургов, Генрих в открытой коляске ехал по одной из узких париж-
ских улиц. На подножку экипажа вскочил рыжий верзила, трижды
ударивший короля кинжалом. Раны оказались смертельными...
Убийца, Франсуа Равальяк, полупомешанный католический фанатик,
твердил и на суде и на эшафоте — он действовал в одиночку.
Однако вполне возможно, что Равальяка подтолкнули к убийству
так, чтобы ему казалось, будто решение было принято только им
самим. Несомненно, что существовал заговор — нити вели к вли-
ятельным придворным, к жене Генриха — Марии Медичи и ее фа-
воритам супругам Кончини, к испанскому вице-королю Неаполя
графу Фуентесу.

ПОДПОЛЬНАЯ ТИПОГРАФИЯ МАРИИ
СТЮАРТ
4бв^&
февраля 1570 года Пий V издал буллу, отлучающую ан-
глийскую королеву Елизавету от католической церкви, к которой,
впрочем, та и не принадлежала, и освобождавшую англичан от при-
сяги верности их монарху. «Мы объявляем, — говорилось в этой
булле, — указанную Елизавету еретичкой и подстрекательницей
еретиков, и те, кто является ее приверженцем, также осу-
ждаются и отделяются от христианского мира... Мы лишаем ука-
занную Елизавету ее мнимых прав на королевство и всех остальных
прав... Мы приказываем и запрещаем всем и каждому из ее дво-
рян, подданных и народа и кому бы то ни было оказывать любое
повиновение ее властям, ее приказам или ее законам» '. Оригинал
буллы остался в Ватиканском архиве — никто не осмелился вру-
чить ее лично надменной повелительнице Англии. Да и не в этом
был смысл — Рим попытался довести содержание буллы до сведе-
ния английских католиков. Сама булла была издана при получении
папой известия о католическом восстании на севере Англии, кото-
рое к тому времени уже было потоплено в крови. Это, однако,
не заставило контрреформацию отказаться от своих планов.
Центром католических интриг стала Мария Стюарт — королева
Шотландии, изгнанная оттуда мятежными лордами и содержавша-
яся в заключении в Англии. Мария Стюарт была дальней родствен-
ницей Елизаветы и с точки зрения католиков после папской буллы
имела законные права на престол. Один за другим организуются
заговоры с целью освобождения шотландской королевы и возве-
дения ее на «вакантный», по мнению Рима, английский престол.
И в каждом из этих заговоров сотрудничают испанская дипломатия
и лазутчики «Общества Иисуса». Конспирации оканчиваются не-
удачей — у Елизаветы великолепная разведка, возглавляемая лор-
дом Берли и сэром Френсисом Уолсингемом.
В 1580 году в Англии высадились два эмиссара «Общества
Иисуса» — Парсонс, ставший в последующие годы одним из руко-
водителей иезуитской разведки, и Кэмпион. Их задачей было вести
пропаганду католицизма, активизировать действия местного като-
1 P. H u g h e s, Rome and the Counter-Reformation in England
(s. 1), 1944, p. 187.
31

лического духовенства, превратив его в эффективное орудие Рима
в борьбе против протестантского правительства Англии. Хотя Ели-
завета была по-прежнему отлучена от церкви, иезуиты заявляли,
что им предписано «ни в какой мере не вмешиваться в государст-
венные дела и политику Англии» 1. Вместе с тем, как писал Кэмпи-
он, никакие преследования не заставят иезуитов отказаться от по-
ставленной цели — реставрации католицизма на английской земле.
«Издержки учтены, дело начато, это божье дело, которому невоз-
можно противостоять. Так утверждалась вера, так она должна быть
восстановлена» 2.
Многократно меняя имена и местопребывание, скрываясь от пре-
следовавших их полицейских агентов, Парсонс и Кэмпион ухитрились
создать в окрестностях Лондона подпольную типографию, постоян-
но перемещавшуюся из одного католического дома в другой. Иезу-
иты отлично понимали, что сам факт издания их трактатов в Англии
вопреки воле Елизаветы будет серьезным ударом по правитель-
ству и усилит надежды сторонников Марии Стюарт. Главной про-
дукцией иезуитской типографии были памфлеты в защиту католи-
ческой веры и полемика с ересью, Иезуиты вставляли в свои трак-
таты даже обращения к Елизавете с призывом вернуться к вере
ее славных предков 3. Это должно было прежде всего замаскиро-
вать роль иезуитов как союзников и прямого орудия испанских
великодержавных планов, угрожавших национальной независимости
Англии. Не пропагандировать же было иезуитам составленный Пар-
сонсом план будущего устройства Англии после устранения ерети-
ческой королевы: католические епископы должны были получить
право назначать членов палаты общин английского парламента,
предусматривалось также введение инквизиции... А одновременно
продолжала ткаться паутина заговоров, причем иезуиты старались
сами внешне оставаться в стороне, ограничиваясь ролью тайных
подстрекателей и организаторов этих конспирации. В конце концов
ищейки Уолсингема обнаружили Кэмпиона, который в декабре
1581 года вместе с несколькими своими помощниками кончил жизнь
на эшафоте. Парсонсу удалось скрыться и возобновить из-за гра-
ницы тайную и пропагандистскую войну против Елизаветы. А поток
иезуитских и других католических проповедников и лазутчиков, тай-
но высаживавшихся в Англии, не иссякал. «Английское дело» иезу-
итов не закончилось. Не прекращались попытки вести психологиче-
скую войну против протестантской Англии. Так продолжалось еще
два десятилетия.
1 Е. Waugh, Edmund Campion. Boston, 1946, p. 136.
2 I bid., p. 137.
3 Ibid, pp. 161—162.
32

Шекспир, современник контрреформации, вкладывает в уста
Молвы настоящую программу пропагандистской кампании:
Развесьте уши, К вам пришла Молва.
А кто из вас не ловит жадно слухов!
Я быстро мчусь с востока на закат,
И лошадью в пути мне служит ветер.
Во все концы земли я разношу
Известья о делах земного шара.
Я сшила плащ себе из языков,
Чтоб ими лгать на всех наречьях мира.
Нет выдумки такой и клеветы,
Которой я б ушей не засорила.
Я говорю про мир в канун войны,
И я вооруженьями пугаю
В дни тишины, когда земля полна
Какой-нибудь совсем другой заботы.
Молва — свирель. На ней играет страх,
Догадка, недоверчивость и зависть ',
В 1603 году Елизавету сменил на престоле Яков I, сын казненной
Марии Стюарт. Ярый сторонник подчинения церкви королевской
власти, он не прекратил действия репрессивных законов против ка-
толиков. Иезуиты ответили организацией в 1605 году известного
«порохового заговора» — плана взорвать здание палаты лордов,
когда король будет открывать очередную парламентскую сессию.
Теорию Беллармино о праве «народа» свергать монархов-ере-
тиков с престола папство пыталось применять не только против
протестантских или склонявшихся к протестантству стран, но и като-
лических государств, вызвавших почему-либо неудовольствие в Риме.
В начале XVII века возник острый конфликт с Венецией, открыто
отвергнувшей эти притязания папства. Павел V прибег к традици-
онному средству давления — в апреле 1606 года дож и сенат бы-
ли отлучены от церкви, а поскольку виновные не выразили раская-
ния, на «Республику св. Марка» был наложен интердикт — запре-
щение совершать религиозные службы. Но он остался мертвой бук-
вой. Местное духовенство, повинуясь воле венецианского прави-
тельства, отказалось подчиниться приказу из Рима, а иезуиты и ка-
пуцины, пытавшиеся его провести в жизнь, были выдворены с тер-
ритории республики. Затягивать конфликт было опасно, так как
многоопытная венецианская дипломатия быстро нащупала бы почву
для союза с протестантскими государствами. Римской курии при-
шлось отступить, удовлетворившись туманным заявлением Венеции,
что она будет и впредь действовать с «обычным благочестием». Ос-
тавалось неясным, входит ли в это понятие прямое отрицание свет-
ской власти папы.
1 В. Шекспир, Генрих IV, ч. II. Пролог.
33

В конфликте с Венецией традиционные методы ведения психо-
логической войны папства против католических стран оказались
совершенно неэффективными.
Однако многие приемы пропаганды, унаследованные воинствую-
щим католицизмом от средневековья, были впоследствии широко
использованы не только Римом, но и другими реакционными сила-
ми при ведении психологической войны в новое время.
В XVII веке римский престол, пуская в ход оружие отлучения
от церкви, уже не осмеливался объявлять подданных свободными
от присяги и имеющими право на восстание против монарха-ерети-
ка. Так, когда в 1641 или 1642 году папе Урбану VIII предлагали
отлучить от церкви французского короля Людовика XIII за его со-
юз с протестантскими странами против католиков, папа в сердцах
напомнил о булле 1570 года: «Разум предписывает нам не подра-
жать Пию V» '.
В эту эпоху к оружию психологической войны обращались
лишь спорадически не только потому, что необходимость в ней для
реакционных сил возникала тоже только в определенные моменты
особого обострения классовой борьбы. Господствующие классы на
практике убеждались, насколько опасным было для них любое при-
общение народа к политической жизни, которое могло легко выйти
за заранее установленные рамки. Опыт религиозных войн привел
1 P. Hughes, Rome and the Counter-Reformation in England,
pp. 189—190
34

к тому, что французская абсолютная монархия в XVII веке стре-
милась даже во время напряженной борьбы с сепаратизмом
вельмож не прибегать широко к оружию политической пропаган-
ды. Так было в царствование Людовика XIII, когда фактическим
правителем Франции был кардинал Ришелье. Так продолжалось и
в первые годы правления его преемника кардинала Мазарини. Так
было во второй половине XVII века при «короле-солнце» Людови-
ке XIV и в царствование его наследника Людовика XV, занявшее
большую часть XVIII века. Иначе обстояло дело в годы так назы-
ваемой фронды (1648—1654 гг.). Она началась оппозиционными вы-
ступлениями столичной буржуазии, возникшими на волне крестьян-
ских движений, но так и не вылилась в буржуазную революцию.
После капитуляции буржуазии народное недовольство старалась ис-
пользовать в своих целях сепаратистски настроенная часть знати
(«фронда принцев»). Она пыталась хотя и с опаской, но небез-
успешно, прибегать к оружию политической пропаганды.

КОНГРЕГАЦИЯ ПРОПАГАНДЫ ВЕРЫ
Б
ольшую роль в истории психологической войны сыграл про-
пагандистский центр папства, созданный в XVII столетии. Он возник
во время Тридцатилетней войны (1618—1648), в начале которой ус-
пех был целиком на стороне католического габсбургского блока,
являвшегося по-прежнему главной реакционной силой в Европе и
снова стремившегося к завоеванию господства на континенте.
Именно в этих условиях и возникла в Риме мысль объединить
в одних руках всю католическую пропаганду в Европе и за ее пре-
делами как при длительном систематическом «уловлении душ», так
и при ведении специальных кампаний в психологической войне для
достижения тех или иных ближайших политических целей. Инициати-
ва принадлежала молодому кардиналу Людовико Людовизи, воспи-
таннику иезуитов, племяннику престарелого папы Григория XV
(1621—1623). Недаром в короткое правление Григория была подго-
товлена булла (опубликованная сразу же после смерти Григория
его преемником Урбаном VIII) о причислении к лику святых Игна-
тия Лойолы и другого основателя ордена, Франциска Ксаверия,—
организатора иезуитских миссий на Дальнем Востоке. Создание кон-
грегации пропаганды было призвано служить тем же целям, что и
иезуитский орден, и быть столь же жестко централизованной орга-
низацией, как и «Общество Иисуса». Ока была формально создана
6 января 1622 года, получила название «Конгрегация пропаганды
веры» и сразу же была наделена крупными денежными средства-
ми. В ее состав вошли 13 кардиналов и 2 прелата.
Уже через неделю, 14 января, на первом своем заседании Кон-
грегация приняла ряд важных решений, затребовав от всех папских
послов — нунциев и генералов церковных орденов подробные
отчеты о том, как обстоит дело с обращением неверных и еретиков
в различных странах и областях. В отправленных письмах нунциям,
где содержались эти вопросы, одновременно предписывалось до-
вести о создании Конгрегации пропаганды до сведения епископов
и сановников церкви, а также правительств иностранных госу-
дарств, не исключая и некоторые протестантские страны. Новая
Конгрегация вместе с тем пыталась сразу же формально отго-
родиться от других достаточно известных организаций воинствую-
щего католицизма вроде инквизиции или Ордена иезуитов. Нунциям
36

предписывалось разъяснять, что Конгрегация не собирается учре-
ждать никаких трибуналов и судилищ или вообще прибегать к на-
сильственным методам и будет действовать сугубо мягкими и мир-
ными средствами: молитвами, проповедями, поучениями, призыва-
ми к соблюдению постов. Теперь в Ватикане додумались
до разделения ролей, до попытки укрепить доверие к своему но-
вому детищу путем отгораживания его от учреждений, вызывавших
ненависть и страх у тех еретиков, за душами которых начинала
охоту Конгрегация пропаганды. Вместе с тем деятельность Конгре-
гации должна была служить дополнением и прикрытием для реп-
рессий инквизиции и политических интриг иезуитов.
Конгрегация подготовила текст папской буллы, которая в июне
1622 года возвестила о создании пропагандистского центра католи-
цизма. В ней указывалось, что целью Конгрегации является завое-
вание в лоно католицизма не только неверных, но и населения об-
ластей, отторгнутых от царства Христова вследствие происков
дьявола.
В распоряжение Конгрегации были предоставлены огромные фи-
нансовые средства; папа нередко сам присутствовал на заседаниях
для придания большего веса ее решениям. Были приняты особые
меры к налаживанию связи Конгрегации со всеми ее корреспон-
37

дентами и агентами в различных странах. Папа издал в конце
1622 года еще одну буллу, в которой потребовал от почтовых
чиновников всех стран бесплатно доставлять любые материалы, по-
сылаемые Конгрегацией. Она разделила весь мир на районы, про-
паганда в пределах которых руководилась назначаемыми из Ри-
ма церковными сановниками. Так, на нунция в Испании была воз-
ложена обязанность быть главой пропаганды не только в этой
стране, но и в ее огромных владениях, охватывавших большую часть
Южной и всю Центральную Америку. Представителю папы в Порту-
галии поручалось осуществлять руководство в ней самой и ее ко-
лониях: нунцию в Брюсселе — в Голландии, Англии, Дании; нун-
цию в Вене — в Австрии, Венгрии, Южной Германии и т. д.
В сотрудничестве с орденами Конгрегация занялась засылкой
католических миссий в различные страны, расширением числа кол-
легий, готовивших проповедников. Наряду с этими коллегиями и
семинариями было организовано специальное управление Конгрега-
ции пропаганды — Особая конгрегация, которая создала и расши-
рила целую группу германских, английских и многих других
учебных заведений в Риме, подготовлявших квалифицированных
проповедников, хорошо знакомых с языком, обычаями стран, где им
предстояло действовать. Не менее семи специальных школ в Риме
в 1622 году готовили искусных полемистов для публичных, устных
и печатных диспутов с протестантами.
Наконец, много внимания было уделено расширению деятельно-
сти папского издательства «Typographia Polyglotta», издававшего
пропагандистскую литературу на множестве языков, включая языки
стран Дальнего Востока.
Вся эта огромная машина была централизована. В Рим стекались
детальные отчеты, а оттуда рассылались четкие указания о на-
правлении и характере пропаганды. Ничего даже отдаленно напо-
минающего этот громадный разветвленный аппарат не было не толь-
ко в XVII веке, но и в последующие два столетия ни в одном госу-
дарстве мира.
Конгрегация пропаганды осуществляла контроль над деятель-
ностью духовных миссий во всем мире, вплоть до Индии и Японии.
Мы не будем здесь рассказывать, как миссионеры шли рука об ру-
ку с колонизаторами, пытаясь изнутри подорвать сопротивление на-
родов Азии, Латинской Америки и Африки иноземному порабо-
щению. Это особая тема. Здесь важно напомнить, что именно Кон-
грегация рассматривала и одобряла поистине иезуитские приемы
«ловли душ», практиковавшиеся миссионерами. Они принимали лю-
бое обличив, приспосабливались к местным обычаям, верованиям,
предрассудкам, чтобы поставить их на службу своей пропаганде.
Конгрегации иногда все же приходилось одергивать чрезмерно
38

усердных проповедников, которые, подобно иезуитам в Китае, на-
столько приспособились к местным обычаям, что выбрасывали за
борт самые основные догматы католицизма. Именно против такой
«опасности» предостерегал папский декрет, изданный в 1645 году.
Подобные декреты издавались в значительной мере из-за непре-
кращавшейся грызни между миссионерами, принадлежавшими к раз-
личным церковным орденам, особенно между иезуитами и доми-
никанцами, без устали доносившими друг на друга начальству
в Риме. Папский легат Турнон, инспектировавший деятельность
миссионеров на Дальнем Востоке, писал в 1703 году, что иезуиты
орудовали с помощью лжи и интриг, проявляя «абсолютное бес-
стыдство». Практика миссий, действовавших десятилетиями и века-
ми в различных странах, послужила школой, отшлифовавшей искус-
ство католических проповедников, привела к накоплению опыта,
методов и приемов борьбы за умы людей, которые Ватикан широ-
ко использовал на решающих исторических поворотах. К их числу
принадлежит внимательное изучение и использование особенностей
психологического склада различных народов и отдельных социаль-
ных групп, умение играть на национальных, региональных и других
подобных противоречиях, манипулировать религиозным фанатизмом,
направляя его в каждом случае в угодном направлении, фальси-
фицировать достижения передовой мысли в интересах реакции, со-
четать длительную, чуть ли не индивидуальную идеологическую
обработку каждого человека с организацией интенсивных пропаган-
дистских кампаний и т. д.
Отделив ведомство пропаганды от репрессивных органов церкви
вроде инквизиции, Рим вскоре понял нецелесообразность подчи-
нения проповеднической деятельности миссии задачам достижения
временных политических выгод. Длительная идеологическая обра-
ботка населения преследовала далеко идущие политические цели
римской курии. В Риме отлично поняли, что будничная деятель-
ность миссий создает почву для развертывания в нужный момент
психологической войны, решающей главные политические задачи.
Однако такой почвы могло и не возникнуть, если бы эта актив-
ность миссий оказалась скомпрометированной прямым обслу-
живанием текущих политических интересов тех или иных европей-
ских и колониальных держав, которые далеко не всегда вполне
совпадали с интересами католической церкви. В этой связи Кон-
грегация пропаганды веры издала в 1659 году декрет, запрещавший
миссиям содействие видам различных политических группировок,
непосредственное участие в органах государственного управления,
нападки на существующие власти, обсуждение политических вопро-
сов в проповедях и на различных религиозных собраниях (разреша-
лась с оговорками только подача советов монархам).
39

В сотрудничестве с Конгрегацией пропаганды «Общество Иисуса»
задалось целью поставить на службу целям католицизма все суще-
ствовавшие средства массового воздействия на умы людей. Поэтому
нет ничего удивительного, что орден пытался организовать «контрре-
формацию в театре». Иезуитам удалось создать и снабдить со-
ответствующим репертуаром целую сеть театров, занимавшихся
церковной пропагандой. В Вене, например, такой театр вмещал
3 тысячи зрителей. Театры были созданы не только в Европе,
но и при иезуитских миссиях в Мексике, Перу, Бразилии, Индии,
Японии и других странах. Многие из этих театров продолжали дейст-
вовать после того, как сама контрреформация отошла в область
истории.
Церковь ясно осознавала не только значение в пропаганде кни-
гопечатания, но и ту угрозу, которую оно представляло для господ-
ствующей идеологии. Еще до того как духовенство начало широко
использовать печатное слово в своей собственной пропаганде, оно
попыталось воспрепятствовать тому, чтобы этим оружием восполь-
зовались его противники. Даже простое распространение священных
книг Старого и Нового заветов на языках различных европейских
народов считалось опасным, так как было способно плодить ереси,
бывшие нередко выражением в религиозной оболочке обществен-
ного недовольства. Уже в 1482 году архиепископ Майнца Бертольд
создал Цензурную коллегию. Архиепископ запрещал печатание лю-
бых переводов с греческого и латинского языков без специально-
го разрешения университетских профессоров, которым он пору-
чил осуществлять цензуру.
Реформация и последовавшее резкое обострение идеологиче-
ской борьбы вызвали введение жесткой цензуры в подавляющем
большинстве европейских государств. Наказания для уличенных
в публикации недозволенных книг были суровыми. Так, в 1527 году
в Лейпциге был обезглавлен за такую провинность книгопечатник
Ганц Гергот. Вслед за организацией цензуры последовали офици-
альные списки запрещенных книг, первый из которых, позднее сис-
тематически пополнявшийся, был опубликован по приказу герман-
ского императора Карла V в 1524 году. Уже через два года при-
меру императора последовал английский король Генрих VIII,
а за ним и правительства Франции, Венеции и других государств.
Однако вскоре католическая церковь далеко оставила позади свет-
ских государей. Изданный папой Пием IV в 1564 году индекс рас-
ширялся и дополнялся вплоть до наших дней. В специальной бул-
ле Пий IV установил десять главных причин, каждая из которых
могла служить достаточным основанием для включения печатного
издания в индекс. Правила были настолько широкими и расплыв-
чатыми, что, по существу, позволяли запрещать любую неугодную
40

книгу. Строгой цензуре подлежало по-прежнему издание переводов
книг священного писания. В 1571 году папа Пий V создал так на-
зываемую Конгрегацию индекса, которая просуществовала
до 1917 года.
Одной из особенностей политического курса Ватикана были гиб-
кость тактики, умелая смена союзов, объединение в каждую исто-
рическую эпоху с наиболее влиятельными силами светской реакции.
Так, иезуиты, еще в начале правления Ришелье блокировавшиеся
с его противниками, стремившимися сохранить свою независи-
мость вельможами, потом сменили фронт. Духовник Людовика XIII
отец Коссен, советовавший королю дать отставку всемогущему ми-
нистру, слетел со своего поста. Тогда генерал ордена сурово осу-
дил своего неудачливого подчиненного и предложил Ришелье услу-
ги «Общества Иисуса», нисколько не смущаясь тем, что кардинал
во внешней политике поддерживал немецких протестантских кня-
зей против любимого чада римской церкви — германского импе-
ратора. Услуги ордена были приняты Ришелье, а потом его преем-
ником — Мазарини. При Людовике XIV иезуиты стали ревностны-
ми слугами королевского абсолютизма. Так происходило и в других
странах. И хотя дело не обошлось без отдельных конфликтов, вы-
звавших в XVIII веке изгнание иезуитов из Франции, Испании, Пор-
тугалии и ряда других стран и даже временный роспуск «Общества
Иисуса», в целом церковь стала ревностной слугой феодально-абсо-
лютистских монархий против буржуазных революций.
В одной из песенок Беранже владыка ада в приказе своим слу-
гам повторяет правила Ордена иезуитов:
Идите в самый шум столиц,
И в города, и в села.
В пример возьмите тех лисиц,
Которых дал Лойола.
Будь каждый с виду прост
И прячь подальше хвост.
В 1814 году после торжества феодально-монархической реакции
Орден иезуитов, распущенный в XVIII столетии, был восстановлен.
Иезуиты вернулись во Францию, Испанию и во многие другие стра-
ны Европы, захватили крепкие позиции в Америке.
— Вы откуда, совы, к нам?
— Из подземного жилища.
— Вы гнали нас когда-то вон,
Но воротились мы с кладбища...
Так откликнулся Беранже на возвращение иезуитов.
Впоследствии главные усилия ордена были направлены на ор-
ганизацию «психологического» наступления против сил прогресса,
против социалистических стран, мирового рабочего и национально-
освободительного движения.
41

ВАНДЕЯ
В
есной 1793 года на севере Франции — в Вандее и Бретани
запылала гражданская война. Она была разожжена против рево-
люции местным духовенством и дворянством, установившими тес-
ную связь с контрреволюционной эмиграцией и получавшими
материальную помощь из Лондона. Поводом для мятежа они избра-
ли набор во французскую армию для борьбы против контррево-
люционного нашествия коалиции во главе с буржуазной Англией.
Реакционный мятеж был начат под демагогическим лозунгом
«Долой войну, долой набор в армию!». Уже при занятии в марте
1793 года небольших городов, в которых не было войск, ван-
дейцы учиняли поголовную резню жителей-республиканцев.
Так, в городке Машкуле было убито свыше 500 человек; такое же
избиение повторилось в городе Шоле.
Религиозный фанатизм, без устали насаждавшийся католиче-
ским клиром, принес кровавые плоды. Священники уверяли своих
прихожан, что пули не берут борцов за веру, показывали даже
людей со шрамами на шее, якобы оживших после того, как
их обезглавили на гильотине. В бой шли вместе с мужчинами
женщины и дети. Опьяненные обещаниями священников, убеж-
денные в собственной неуязвимости, готовые принять мучениче-
ский венец, десятки тысяч людей безрассудно жертвовали жизнью
во имя черного дела, глубоко противоречившего интересам на-
ции. Невиданная свирепость, с которой вели войну вандейцы,
подвергавшие пленных самым изощренным пыткам, закапывав-
шие патриотов живыми в землю, предававшие их долгой мучи-
тельной казни', вызвала ответное ожесточение республиканских
войск 2.
Летом 1795 года в бухте Киберон англичане высадили армию
дворян-эмигрантов. 30 июня стоявший во главе этих войск граф
Жозеф Пюизе, который именовал себя «генерал-лейтенантом ар-
мий короля, главнокомандующим католической королевской ар-
мии в Бретани», издал обращение к французскому населению.
1 Напр.: L. Blanc, J. Cretineau-Joli, Les guerres de
Vendee. Loos, 1960, p. 62 f.
2 J. Godechot, La contre-revolution 1789—1804. Paris, 1961,
p. 231.
42

Он обьявлял, что его армия «прибыла с мирными намерениями».
Граф пытался играть на противоречиях в политике термидориан-
цев, пришедших к власти после свержения якобинской дикта-
туры в июле 1794 года. Жозеф Пюизе обвинял парижское прави-
тельство в том, что оно, декларируя свою «умеренность», не всту-
пает в соглашение с роялистами, именовал руководителей всех те-
чений, принимавших участие в революции, преступниками, отцеубий-
цами. Почему не освобожден из заключения сын казненного коро-
ля, не восстановлена свобода отправления католического культа?
Используя нападки термидорианцев на якобинцев, «Обращение»
вопрошало, почему же новые правители Франции пожинают пло-
ды преступления прежних. «Мы тоже стремимся к миру», —
говорилось далее в декларации, — но стоит ли вступать в согла-
шение с людьми, которые не могут его гарантировать, поскольку
после недолгого пребывания у власти они уступают ее очередной
фракции? В устах революционеров слова о справедливости явля-
ются лишь «политическим шарлатанством», предлогом для про-
лития крови. «Божественная справедливость» уже покарала боль-
шинство Этих преступников, скоро настанет очередь остальных.
В «Обращении» содержался призыв к республиканским войскам:
«Генералы, офицеры и солдаты, не желающие оставаться ору-
дием угнетения, отказывайтесь быть палачами ваших братьев».
Республиканским солдатам рекомендовалось переходить на сто-
43

рону роялистов, чтобы «вернуть Франции ее старинное благо-
денствие» и стать «спасителями нашей родины»х. Все «Обраще-
ние» сочетало типичные лозунги монархической реакции с ис-
пользованием фразеологического словаря революции, твердило
об освобождении от власти тиранов.
На деле эмигранты не могли скрыть своего презрения и в
отношении своих верных союзников — вандейцев. И даже эти
заклятые враги республики быстро стали смотреть с открытым
недоброжелательством на своих бывших сеньоров2. Через месяц,
21 июля 1795 года, роялистская авантюра закончилась полным
крахом. Отряды эмигрантов были разгромлены республиканскими
войсками под командованием генерала Гоша. Часть роялистов
бежала на английских кораблях, остальные были взяты в плен
вместе с запасами английского вооружения на армию в 40 тысяч
человек3. Были обнаружены также прихваченные с собой эми-
грантами фальшивые деньги более чем на 10 миллиардов лив-
ров — недурной прообраз той «свободы», которой роялисты
собирались облагодетельствовать Францию.
В годы Республики идея восстановления «старинной конститу-
ции» и старинных вольностей, получивших божественную санкцию
и выражающих интересы исторического развития и совершенст-
вования страны, стала любимой темой роялистской пропаганды.
Разумеется, это вполне сочеталось с проповедью божественного
права монарха, ограничиваемого лишь законами природы чело-
века и религией. Монарх объявлялся воплощением воли народа,
направленной на его спасение даже вопреки ему самому. Не-
редко сама идея народного суверенитета именно таким образом
обращалась против революции и республики. Роялисты исполь-
зовали в своей пропаганде также идею естественных прав чело-
века, идею общественного договора, великие идеалы Просвеще-
ния, фальсифицированные и увязанные с восхвалением монархии,
роли знати как «посредника» между королем и народом, тра-
диционализма, религии как предпосылки политики, как гарантии
справедливости и общественного порядка. Все это связывалось
также с повторением теорий, изображавших государство в виде
сложного организма, который может быть лишь разрушен рево-
люционными взрывами и потрясениями 4.
1 D. Lacroix, Guerre de Vendeens. 1792—1800. Paris (s. d.),
pp. 462—466.
2 E. Gabori, Les grandes heures de la Vendee. Paris, 1961,
pp. 336—337.
3J. Godechot, La contre-revolution..., p. 277.
4 P. H. В е i k, The French Revolution, Seen from the Right. So-
cial Theories in Motion, 1789—1799. Philadelphia, 1956, p. 107 a. o.
44

Около полумиллиона человек, павших в вандейских войнах', —
такова цена, которую пришлось заплатить французскому народу
за бешеную контрреволюционную агитацию дворянства и духо-
венства против Республики, не считая жертв других роялистских
мятежей. Это была далеко не единственная попытка в те годы
обратить против революции религиозное рвение наиболее отста-
лых слоев крестьянства. Примеру Вандеи старались подражать в
ряде районов Бельгии, в некоторых швейцарских кантонах.
В 1799 году кардинал Руффо навербовал на юге Италии из
крестьян «армию веры», которую натравил на неаполитанских
республиканцев, этих друзей «безбожников-французов», казнив-
ших своего короля и изгнавших теперь его родственника — ко-
роля Неаполя Фердинанда. Для обмана солдат кардинал временно
отменил некоторые налоги и феодальные повинности. Когда
французские войска, занявшие Неаполь, должны были отступить,
«армия веры» учинила кровавую расправу над всеми противни-
ками королевского абсолютизма. «Судили мужчин, женщин, ста-
риков и безусых юношей, — писал один современник. — Самые
уважаемые и справедливые люди карались смертью за то, что
они оскорбили изображение короля, удившего рыбу и ловившего
птиц (это было любимое занятие Фердинанда)... До 4000 людей,
почитаемых за свою ученость и добродетели, были лишены та-
ким образом жизни. Зато король щедро наградил палачей. Руф-
фо получил земли и 10 тысяч дукатов пожизненной ренты».
Подобные «армии веры» не раз использовали испанские реак-
ционеры против революции на протяжении всего XIX века, да
и позднее.
1 А В i 11 a u d, La guerre de Vendee. Fontenay-Ie-Comte. 1963,
p. 308.

УСПЕХ — ЛУЧШИЙ ОРАТОР
11 ереворот 18 брюмера (9 ноября 1799 г.) привел к власти
Наполеона Бонапарта в качестве первого консула Французской
республики. После установления военной диктатуры он был в де-
кабре 1804 года провозглашен императором французов. От со-
циальных завоеваний революции было сохранено лишь то, что
соответствовало интересам буржуазии как класса, и отброшено
все, что отражало требования общественных низов. Однако бо-
напартистская власть тщательно старалась замаскировать подлин-
ную классовую суть своей политики, заигрывая с народными
массами. Надо учитывать при этом, что среди народа были живы
воспоминания о годах революции и требовались немалые уси-
лия, чтобы обеспечить широкую опору новому правительству.
В силу ряда причин, и прежде всего вследствие позиции кресть-
янства, получившего землю в годы революции и опасавшегося
феодальной реставрации, эта политика оказалась успешной, тем
более что она сопровождалась целым рядом победоносных войн,
разжигавших французский шовинизм. Сама природа бонапартизма
и породившая его историческая обстановка способствовали воз-
ведению при нем пропаганды в ранг государственной политики
и постоянному вниманию к вопросам идеологического воздейст-
вия на население. Главным в наполеоновской пропаганде было
убедить французскую буржуазию в том, что режим империи
обеспечивает ее интересы и от угрозы восстановления феодаль-
ных порядчов, и от выступлений народных масс. И в то же время
Наполеон изображался массам как олицетворение революции.
Недаром в течение целого пятилетия после установления импе-
рии Наполеон разрешал сохранять на монетах магическое назва-
ние «Французская республика», столь много говорившее сердцу
народа. Лишь находясь уже на самой вершине славы и могу-
щества, рискнул Наполеон отказаться от этой маскировки. Свое
невиданное по масштабам пропагандистское наступление на
французское общество Наполеон сопровождал психологической
войной против народов покоренных стран.
Как известно, наполеоновские войны, носившие империалист-
ский характер и ставившие целью установление всеевропейской
гегемонии французской буржуазии, сопровождались в части по-
46

коренных стран ломкой старога феодального строя. Главная за-
дача наполеоновской пропаганды заключалась в том, чтобы за-
вуалировать захватническую суть войн французского императора
и доказать, что завоеватель заботится о коренных интересах
порабощенных народов. Иначе говоря, в годы империи политика
бонапартизма находила яркое отражение в пропаганде, рассчи-
танной не только на Францию, но и на население других евро-
пейских стран. Наполеон откровенно формулировал в беседах
с приближенными принципы ведения психологической войны.
«Правительство ничто, — отмечал он, — если оно не опирается
на общественное мнение». Наибольшее значение он придавал
всемерному пропагандистскому использованию одержанных воен-
ных и политических побед. «Лучший оратор в мире — это ус-
пех», — повторял император. Когда не имелось действительных
побед, следовало, по его мнению, изобретать мнимые. «Правда
и вполовину не столь важна, чем то, что люди считают прав-
дой», — с цинизмом поучал Наполеон своих приближенных.
Можно без всякого преувеличения сказать, что вся наполео-
новская администрация в большей или меньшей степени участво-
вала в ведении психологической войны. Сам Наполеон в качестве
первого консула и позднее императора заполнял пропагандой
послания Сенату и другим высшим правительственным учрежде-
47

ниям, свои приказы по армии и знаменитые военные бюллетени,
а также публикуемые по его повелению письма вице-королям,
министрам, маршалам обширной империи. Однако главная часть
деятельности Наполеона на поприще пропаганды оставалась
скрытой от глаз публики и выражалась в постоянном контроле
над соответствующими отделами его огромной административной
машины. Император давал подробные указания о ведении про-
пагандистской войны наместникам и вассалам: своим братьям —
Людовику, королю Голландии, Жерому, королю Вестфалии, Жо-
зефу, королю Неаполя, своему зятю Мюрату — велико-
му герцогу Берга, а позднее неаполитанскому королю,
военным губернаторам: в Гамбурге, Берлине, Вене, Варшаве,
Риме и в далеких иллирийских провинциях. Пропагандистский ха-
рактер носили многие речи в законодательных учреждениях:
Сенате, Государственном совете, Трибунате, и заявления этих
высших законодательных учреждений империи, а также резолю-
ции и адреса генеральных советов департаментов и других ор-
ганов местного управления.
Особое место в направлении политической пропаганды принад-
лежало министерству полиции, которое много лет возглавлял из-
вестный политический хамелеон, профессиональный предатель
Жозеф Фуше, герцог Отрантский, которого в 1810 году сменил
на этом посту начальник жандармерии Савари, герцог Ровиго.
Помимо них, основную роль в руководстве аппаратом министер-
ства и через него пропагандой играли Паскье, Реаль и Дюбуа,
ставший префектом парижской полиции. В провинции эти функ-
ции выполняли префектуры полиции и отдельные полицейские
чины. В министерство полиции входило и специальное бюро пе-
чати, во главе которого стоял Ф. Лагард. Министерство полиции
включало также цензурное управление, которое осуществляло
контроль над прессой. Кроме того, цензурное управление име-
лось в составе министерства почт, руководимого Лаваллетом.
Почтовому ведомству был поручен просмотр корреспонденции.
Цензура министерства внутренних дел осуществляла наблюдение
за издаваемыми книгами. Оно имело также отдел, контролиро-
вавший учебные заведения всех ступеней, а также театры.
Различные пропагандистские обязанности возлагались на воен-
ное министерство, министерство иностранных дел, министерство
религиозных культов, на генерального директора музеев, на им-
ператорскую музыкальную академию, даже на министерство фи-
нансов и другие, казалось бы, чисто экономические ведомства,
а также на ряд высших сановников империи. Специальный чинов-
ник Луи Рипо обязан был представлять Наполеону ежедневно
отчет о неполитических газетах и журналах, раз в пять дней—
48

о плакатах и Объявлениях и раз в десять дней — о появившихся
книгах и памфлетах.
Аналогично была построена пропагандистская машина в вас-
сальных государствах — в Голландии, герцогстве Варшавском,
Итальянском королевстве, в Неаполе, в оккупированных областях
Испании и т. д.'.
Любимой темой наполеоновской пропаганды были уверения,
что империя установила мир внутри Франции, закрепила
принципы Свободы и Равенства, завоеванные в годы революции.
Постоянно повторялись утверждения о единстве Франции, о пол-
ном доверии народа Наполеону, о процветании французской
экономики, о безграничности ресурсов страны, о непобедимости
ее армии, о блестящем внешнеполитическом положении импе-
рии. Особые старания прилагались к тому, чтобы развить у фран-
цузов чувство гордости вследствие принадлежности к «великой
нации», к «наиболее цивилизованной стране мира», показавшей
пример другим странам в создании государственной системы.
Французская империя, уверяла бонапартистская пропаганда, соче-
тает выборность властей, равенство перед законом, свободу,
порядок, гарантии от восстановления феодализма и, бо-
лее того, наделяет этими благами другие народы. Неизменно
подчеркивалось мнимое стремление Наполеона к миру, вина за
войны возлагалась на противников — Англию, Россию, Австрию,
Пруссию. Бонапартистская печать пыталась, мешая быль с небы-
лицами, составить обвинительный акт против всех правительств,
с которыми воевала тогда Франция. Нападки на народы враж-
дебных стран перемежались с доказательствами, что они обма-
нуты их правителями. Своих противников Наполеон обвинял в
нарушении законов ведения войны, в убийстве пленных, в попра-
нии принципов международного права, в игнорировании интере-
сов нейтральных стран, в вероломном нарушении своих договор-
ных обязательств, а также (в конце империи) в попытках рестав-
рации Бурбонов, которая противоречила коренным интересам
французского народа. В содержание психологической войны вклю-
чались доказательства внутренней слабости врага, например,
Англии. Подробно описывались внутренние конфликты во вра-
жеских странах и столкновение интересов между участниками
антинаполеоновских коалиций. Все континентальные страны, писа-
ла наполеоновская печать, имеют общие интересы, в корне
противоположные интересам Англии — этого «врага челове-
чества».
1 R. Н о 11 m a n, Napoleonic Propaganda. Louisiana State Uni-
versity Press, 1966, pp. 37—41.
49

Отгораживаясь от «якобинизма», бонапартистская пропаганда
старалась эксплуатировать справедливый, освободительный харак-
тер войн Французской революции и представлять в качестве их
прямого продолжения империалистские войны Наполеона. Под-
черкивались якобы оборонительная сущность наполеоновских войн
и одновременно те прогрессивные буржуазные преобразования,
которые следовали за французским завоеванием, при полном
замалчивании насильственного, грабительского характера военных
походов императора. В этой связи газеты, выходившие в каждом
из оккупированных государств, обязаны были демонстрировать
на примере собственной страны блага французского завоевания.
Так, после занятия части Испании печать на контролируемых
французами территориях писала о недостатках прежней админи-
страции и необходимости важных преобразований, введения но-
вой либеральной конституции в интересах страны и народа.
Французы, писал в 1800 году официальный орган наполеонов-
ского правительства газета «Монитёр», обеспечили Италии мир,
свободу, условия для быстрого развития промышленности, тор-
говли, искусства и образования, ликвидировав последствия несча-
стий, которые жители Апеннинского полуострова терпели по вине
Австрии и Англии.
Большое число газетных статей и памфлетов было написано
лично Наполеоном или по приказу императора его приближен-
ными, министрами, наместниками и генералами.
Учитывая недоверие части публики к официальной пропаган-
де, Наполеон уделял много внимания распространению выгодных
слухов. Министр полиции Фуше имел триста агентов, в обязан-
ность которых входило довести такие слухи до сведения парижан.
Во время кратковременного Амьенского мира с Англией (1802—
1803) наполеоновский представитель Фиеве пытался подкупить
отдельные английские газеты.
Разумеется, наполеоновская пропаганда вполне разделяла
судьбу других попыток достигнуть с помощью психологической
войны исторически недостижимые цели. Недаром императору
доносили о крайне слабой эффективности публикуемой в испан-
ской столице официальной «Gazette de Madrid» или «Journal
du Capitole», издаваемой в Риме. Нельзя было убедить народы
в благодетельности иноземного завоевания,
В наполеоновской пропаганде легко обнаружить в более или
менее развитом виде многие характерные черты современной
психологической войны — утверждения о единстве в собствен-
ном лагере и разладе у противников; дифференцированный под-
ход к различным группам; замалчивание неблагоприятных изве-
стий и выпячивание выгодных, пусть и маловажных, новостей;
50

51
использование доводов от соответствующим образом фальсифи-
цированной истории; выдвижение легкодоступных лозунгов; по-
стоянное повторение особенно полезных и удобных тезисов,
включая и явные фальшивки; искажение сведений и аргументов
враждебной печати; настойчивые попытки осмеяния неприятеля;
обвинения его в собственных преступлениях или действиях, за
которые несли в равной степени ответственность обе стороны,
и т. д.
Характерно, что консульству и сменившей его в 1804 году
Первой империи было присуще теснейшее переплетение психо-
логической войны и тайной войны, в равной мере поставлен-
ных на службу захватническим устремлениям и специфи-
чески бонапартистской политике в самой Франции и в завоеван-
ных ею странах. Внешне это выражалось в невиданном прежде
систематическом объединении действий полиции, разведки и по-
литической пропаганды, которые осуществлялись преимуществен-
но одними и теми же ведомствами бонапартистской империи и
очень часто одними и теми же лицами. Дело идет не только
о руководителях полиции и разведки, министерства иностранных
дел — о Фуше, Талейране, Дюбуа, Демаре, Савари, Лаваллете,
о наполеоновских вице-королях и наместниках, вроде Жозефа
Бонапарта, Евгения Богарнэ, Мюрата, Нея, Даву и дру-
гих наполеоновских маршалах, генералах, высших сановниках им-
перии. Совмещение функций, начинавшееся на верхах иерархи-
ческой лестницы, нередко кончалось на самых ее низах. Дове-
ренные агенты, которым поручалось выискивать следы роялист-
ских заговорщиков в парижских салонах или недовольных фран-
цузским владычеством в Рейнских областях Германии, одновре-
менно были обязаны заниматься идеологической обработкой
«изучаемого» ими общественного мнения. Разведчики, засылае-
мые во вражеский лагерь, вербовались из числа наемных памф-
летистов и после выполнения порученной миссии приступали
к описанию ее в официальной и официозной печати. Профессии
тайного агента и агента психологической войны сплошь и рядом
оказывались настолько смежными, что трудно было провести
между ними разграничительную черту. В газетах печатались лож-
ные сведения о ходе военных действий, которыми Наполеон
стремился дезориентировать противника '.
Антинаполеоновская пропаганда тоже не дремала. В противо-
вес легенде о «маленьком капрале», спасителе страны, мудром
правителе, непобедимом полководце, отце своих солдат, создан-
1 Е. В. Т а р л е, Печать во Франции при Наполеоне I. M., 1958,
Соч , т 4, стр. 496.

кой императорской пропагандой, вопреки этой наполеоновской
легенде, которая в силу ряда обстоятельств десятилетиями жила
сначала в либеральных, а петом консервативных кругах1, возник-
ла и противоположная антинаполеоновская легенда. Ее создала
печать Ажлии и ряда других государств с помощью эми-
грантов-роялистов. Согласно «черной легенде» Наполеон пред-
стает исчадием революции и слугой сатаны, корсиканским убий-
цей, Аттилой и Чингисханом, кровожадным деспотом, чудови-
щем, живьем пожирающим грудных младенцев, душителем
свободы, заклятым врагом французского народа, честолюби-
вым циником и эгоистом, сластолюбцем, трусом, тупицей, шар-
латаном, обманщиком и даже совершенно бездарным генералом
и т. д.2
1 Ср.: A Malvardi, Napoleon et sa legende Toulon, 1965,
pp. 45—46, 61, 90—100 e. a.
2 J. T u 1 a r d, L'Anti-Napoleon. La legende noire de l'Empereur.
Paris, J965.
52

СВЕТЛЫЕ ИДЕАЛЫ РАБОВЛАДЕЛЬЦЕВ
1861—1865 годах в США происходила гражданская война
между Северными и Южными рабовладельческими штатами.
Это была война между двумя системами — системой наемного
труда и системой рабства. Плантаторы и развязали эту войну во
имя сохранения и распространения рабства. Планы рабовладель-
цев были направлены не только на то, чтобы удержать в неволе
негров, но и сохранить контроль над основной частью белого
населения Южных штатов. «...300 000 рабовладельцев, — писал
тогда К. Маркс, — ограниченная олигархия, которой противостоят
многие миллионы так называемых «белых бедняков»..., масса ко-
торых постоянно возрастала вследствие концентрации землевла-
дения... Только приобретением и надеждой на приобретение но-
вых территорий, а также пиратскими набегами удается примирять
интересы этих «белых бедняков» с интересами рабовладельцев,
давать безопасное направление их беспокойной жажде деятель-
ности и прельщать их перспективой самим когда-нибудь стать
рабовладельцами» 1.
Интенсивная пропагандистская кампания, которую задолго до
начала гражданской войны развернули плантаторы, сводилась к
апологетике рабства. Эта кампания не увенчалась успехом на
Севере, но не осталась безрезультатной. На Юге же рабовла-
дельцы успешно навязали нужные им взгляды подавляющему
большинству белого населения. Более того, плантаторам удалось
поддерживать стойкость своих войск на протяжении длительной
войны, после того, как рухнули надежды на скорую победу.
Сотни тысяч людей, никогда не бывших' рабовладельцами, сража-
лись и сложили головы за увековечивание гнусного рабства.
Сражались за сохранение власти плантаторской олигархии, мнив-
шей себя утонченной аристократией, солью земли и презирав-
шей обманутых ею «белых бедняков» не меньше, чем северных
мужланов — янки. Это пример того, как с помощью пропаганды
удавалось заставить главную массу населения воевать за глубоко
чуждые ей антинародные цели, вопиющая моральная несправед-
1 К. Маркс и Ф.Энгельс, Соч., т. 15, стр. 345.
53

ливость которых должна была, казалось, бросаться в глаза каж-
дому здравомыслящему человеку.
Пропаганда южан носила все характерные черты психологи-
ческой войны, хотя она не направлялась из одного центра. Его
заменяло ясное осознание правящей верхушкой необходимости
единства в собственных рядах и беспощадного отсечения всех
инакомыслящих. Такое единство плантаторской олигархии, в свою
очередь, определяло политическую позицию прессы, церкви,
политиков, публицистов, священников, участвовавших в идейной
обработке «белых бедняков».
Психологическая война велась по нескольким направлениям.
Для южных пропагандистов было выгодно сместить представле-
ние о сути конфликта и представить рабство не главным или,
во всяком случае, не единственным яблоком раздора между
Севером и Югом. Для этого все спорные вопросы, возникавшие
в связи с проблемой рабства, отрывались от породившей их
почвы, представлялись в соответствующем свете и выдавались
за исходную и основную причину столкновения. К числу таких
вопросов принадлежал вопрос о «правах штатов». В первое деся-
тилетие после того, как США обрели независимость, полномочия
органов власти отдельных штатов отстаивали преимущественно
фермеры и городская мелкая буржуазия. Они не желали рас-
ширения прерогатив президента и федерального конгресса, в ко-
тором преобладало влияние крупных собственников. Примерно
с 30-х годов XIX столетия лозунг защиты «прав штатов» взяли
на вооружение плантаторы, кйк формулу, позволявшую утверж-
дать, что вопрос о рабстве относится исключительно к компетен-
54

ции Юга. Всякую агитацию против рабства плантаторы отныне
квалифицировали кач нападение на демократические права жи-
телей Юга, как ограничение законных полномочий властей штатов,
принципов самоуправления, которые американцы отстаивали в
своей революции — войне за независимость против Англии, и
тому подобное. Отсюда был лишь один шаг до утверждения,
что южане — особая нация, защищающая свою независимость
и свой образ жизни от нападения со стороны Севера. Подобная
пропаганда была тем удобнее для плантаторов, что она облег-
чала положение их сторонников и благожелателей на Севере и
за океаном — в Англии и Франции, которым было неловко от-
крыто выступать поборниками рабства.
Джефферсон Дэвис, будущий президент созданного плантато-
рами сепаратистского рабовладельческого государства Конфеде-
рация Штатов Америки, выступая в 1858 году, за два года до на-
чала войны, в Бостоне, на Севере, говорил: «Наши предки
утвердили великий принцип — что народ имеет право выбирать
свое правительство и что это правительство должно опираться
на согласие управляемых... Это была американская декларация
неотчуждаемых прав личности». Именно ее, по уверению Д. Дэ-
виса, и отстаивают южане, которые «носят в сердце дух рево-
люции». Они поэтому твердо решили положить конец нападению
на «собственность» южан и духу разъединения, «подрывающему
основу, на которой покоятся великие принципы Декларации неза-
висимости и конституции США» 1.
В начале гражданской войны в Южных штатах распевали «Юж-
ную марсельезу» — песню «Сыновья Юга, вас ждет слава!».
Приведем ее заключительную строфу 2:
Кто пламенно к свободе не стремится,
Кто не откликнется, ее заслышав зов?
Не испугают мрачные темницы
Неустрашимых вольности сынов.
Напрасно Юг сносил в былые годы,
Что Север его лживый угнетал.
Мы боремся за светлый идеал,
Наш щит и меч — в руках Свободы!
Все это исходило от людей, начавших мятеж и создавших
государство, громогласно провозгласившее рабство краеугольным
камнем своего общественного строя.
Апелляция к прогрессивным и революционным традициям
1 J Davis, The Rise and Fall of the Confederate Government.
New York, 1881, v. 1, pp. 562, 565, 568.
2 «New York Daily Tribune», 21 XI. 1860.
55

народа во имя самых черных целей реакции — характерный
прием, часто применявшийся в психологической войне.
После начала войны южанами на все лады обыгрывался и
вымысел о «северной агрессии».
Сказку об «агрессии с Севера» охотно подхватили реакцион-
ные правительства Англии и Франции, которые строили планы
вооруженной интервенции в пользу Юга.
Английский министр иностранных дел Д. Рассел заявил в
парламенте, что южане борются за независимость, против импе-
риалистических притязаний Севера'. А газета «Тайме» призывала
оказать помощь южанам, «которые столь мужественно и упорно
сражаются за свою свободу против помеси разбойников и притес-
нителей» 2. Эти пропагандистские доводы было невозможно изла-
гать, совершенно не касаясь вопроса о рабстве, который лежал
в основе конфликта. Поэтому еще задолго до начала граждан-
ской войны плантаторы развернули усиливавшуюся с годами про-
пагандистскую кампанию для возвеличивания рабства. Главная
роль в этой кампании принадлежала печати, политическим деяте-
лям Южных штатов и духовенству. «Рабство, — заявил один из
наиболее известных лидеров Юга, Д. Калхун, — является наибо-
лее надежной и прочной основой свободного общественного
строя»3. Тысячи и тысячи раз повторяла плантаторская пропаган-
да это фантастическое утверждение. В начале войны известный,
южный политик Р. Брекенридж писал, что «институт рабства всег-
да являлся и будет являться единственной основой всякого рес-
публиканского правительства». Б. Палмер разъяснил, выступая в
законодательном собрании штата Южная Каролина, что самое
сохранение в мире республиканского строя «связано с судьбой
нашей Конфедерации»4. Те же идеи развивал главный теорети-
ческий орган плантетороз «Южный литературный вестник»: «Раб-
ство создало американскую гражданскую и религиозную свободу,
и, по чести говоря, эти блага были недостижимы без его помо-
щи». Этот вывод, напечатанный заглавными буквами, журнал
«обосновывал» тем, что только там, где имеются рабы, возможно
«процветание духа свободы и равенства»5. Такое установление
фальшивой «связи» между рабством и демократическими тради-
1 Н. С. Allen, Great Britain and the United States. A History
of Anglo-American Relations (1783—1952). London, 1954, p. 479.
2 Цит. по: К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 15, стр. 544.
3 J С. Calhoun, The Works New York, 1874, v. Ill, p. 180.
4 A. G. Lloyd, The Slavery Controversy..., p. 165.
6 «The Southern Literary Messenger», November 1855, p. 647.
Цит. no: A. G. Lloyd. The Slaveiy Gontroversy. 1831—1860. Chapel-
Hill, 1939, p 157.
56

циями народа сопровождалось неизменными ссылками на консти-
туцию США, которая не запрещала рабство. Нападки на рабство
объявлялись южной пропагандой покушением на конституцию и
права американских граждан. Первоначально эти доводы приво-
дились для обоснования требований положить конец деятельности
противников рабства. «Все белые жители Юга, — писал известный
журнал «De Bow's Review» в декабре 1856 года, — преданны
социальным институтам Юга — они будут защищать их, не щадя
жизни; это вопрос, по которому южане являются единым наро-
дом». Когда же началась гражданская война, южные газеты ста-
ли теми же аргументами мотивировать необходимость всего
белого населения взяться за оружие. Так, газета «Кентукки стейтс-
мен», издававшаяся в Лексингтоне, писала: «Заинтересованность
белых на Юге в этом вопросе (в сохранении невольничества. —
Е. Ч.) вызывается не долларами и центами. Приверженность
южан к своему общественному строю покоится не на денежных
расчетах, проистекает не из страха потери собственности... Южа-
не считают рабство справедливым и благотворным учреждением.
Его последствия ощущаются в обществе и создают такие на-
строения, вкусы и жизнь, которые вполне соответствуют идеалам
и чувствам южан» '.
Плантаторская пропаганда пыталась уверить, что социальное и
политическое устройство Юга может послужить образцом для
других народов и стран. Газета «Чарлстон мерккюри» писала
в апреле 1860 года про контролируемую южанами часть демо-
кратической партии: «Основываясь на суверенитете штатов и на
ясных положениях конституции, она способна не только благо-
творно управлять США, но и всем континентом Северной Аме-
рики. Ее великие принципы конфедерации и справедливости мо-
гут объять весь мир» 2.
Южная пропаганда старалась внушить одураченному «белому
бедняку», что ему приходится сражаться чуть ли не за интере-
сы всего мира. Один южный деятель объявил в начале войны,
что «ставкой является прогресс человечества»3. А чтобы придать
больший вес этим утверждениям, плантаторы твердили, что без
хлопка, выращиваемого невольниками в Южных штатах, прекра-
тилось бы промышленное производство не только на Севере, но
и в западноевропейских странах. Без южного хлопка, уверял один
из идеологов Юга, Янси, «вероятно, произошла бы рев люция в
Англии и во всем мире. Цивилизованный мир не может позво-
1 «Kentucky Statesman», 5.X.1860. Цит. по: «Southern Editorials
on Secession». Ed. by D. L. Dumond. New York, 1931.
2 «Charleston Mercury», 16.IV. 1860.
3 A. G. Lloyd, The Slavery Controversy.., p. 174.
57

лить, чтобы поставки столь необходимого продукта зависели от
случайностей, связанных со свободным трудом» 1.
Отыскались, понятно, и «научные аргументы», якобы доказывав-
шие расовую неполноценность негров, — фальсифицированные
данные археологии и антропологии. В южных журналах поме-
щались рисунки — статуя Аполлона Бельведерского и рядом ка-
рикатурно изображенный негр. Разве это не принципиально от-
личные типы людей? — вопрошала плантаторская пропаганда.
Соображения, подкрепленные ссылками на конституцию, эко-
номику и науку, дополнялись доводами из священного писания.
Неустанно приводились примеры из Ветхого завета, доказываю-
щие, что патриархи владели рабами, или ссылки на евангелия, в
которых санкционировалось оставление невольников в их преж-
нем положении. Один из апологетов Юга, Стринджфеллоу, в кни-
ге «Рабство с библейской и статистической точек зрения» и пастор
Армстронг уверяли, что невольничество — великий христианский
институт, что оно является способом, с помощью которого бог
освобождает негров «от испорченности, являющейся последствием
пребывания во грехе на протяжении поколений»2. Епископ Эллиот
из Джорджии объявил рабство «великим миссионерским учреж-
дением». Профессор Дью писал, что освобождение негров было
бы противным христианской вере, так как оно «уничтожило бы
довольство рабов своей долей, возбудило бы их смертоносные
страсти, которые разрушили бы устои общества и привели бы
к ночи мрака и смятения»3. Дью не случайно упомянул о «до-
вольстве» незольников, это было любимым доводом южной
пропаганды, призванным убедить любого сомневающегося в бла-
готворности института рабства не только для общества, но и в
первую очередь для самих негров.
Противникам рабства приписывалось, как мы уже убедились,
безбожие. Как разъяснял «De Bow's Review», «провидение пере-
дало его (негра. — Е. Ч.) в наши руки для его же блага, и он
эплачивает нам своим трудом за наше опекунство над ним».
Между хозяином и рабом существовали, по утверждению
южной пропаганды, отношения, подобные связи между отцом
и его детьми. По словам профессора Дью, «нет во всем мире
более веселого существа, чем негр-раб в Соединенных Штатах».
Ему вторил губернатор Южной Каролины Макдафи: «Нет на зем-
ле другого класса людей в верхах или низах общества, столь
полностью свободного от забот и тревог»4. Губернатор Гаммонд
1 «New York Daily Tribune», 11 X 1860.
2 A. G. Lloyd, The Slavery Controversy..., p. 183.
3 Ibid, pp 185, 189.
4 Ibid, p. 143.
58

заявлял: «Рабы — самые счастливые три миллиона людей под
солнцем» '. На Юге, писали апологеты рабства, осуществлена идея
счастья всех людей, рай на земле, о приобщении к нему могут
только мечтать рабочие на Севере или в Европе, для которых это
был бы «самый замечательный акт освобождения» 2.
Южные идеологи демагогически критиковали капитализм, экс-
плуатацию рабочих. Плантатор же, по их словам, в собственных
интересах заботится о здоровье раба. Один из главных идеоло-
гов Юга, Фицхью, договорился даже до того, что при рабовла-
дельческом строе земля «в разной степени принадлежит всем»3.
Отсюда было недалеко и до попытки использовать даже симпа-
тии к социализму, который в его утопической форме приобрел
тогда немало сторонников на американской земле.
Этот набор заведомо лживых утверждений в различных вариа-
циях годами вдалбливался в голову «белому бедняку» на
Юге, превратив его в слепое орудие, рабовладельческой
верхушки.
Пропагандистская война, которую вели плантаторы, позволила
им, несмотря на поражение Конфедерации, уже в конце 60-х —
начале 70-х годов восстановить сзой политический контроль над
Южными штатами, организовать ку-клукс-клан и другие органи-
зации для подавления негритянского населения.
В годы гражданской войны правительство Конфедерации пы-
талось, опираясь на поддержку влиятельных кругов в Англии и
Франции, развернуть там пропагандистскую кампанию в пользу
Юга. В Париже южный агент Эдвин де Леон занялся подкупом
газет, которые ранее не одобряли действия Конфедерации. Пос-
ле получения южного золота позиция этих изданий, понятно, из-
менилась...
Успешно действовал руководитель южной пропаганды в Анг-
лии Г. Готце. Этот молодой выходец из Швейцарии орудовал
настолько ловко, что о маневрах южного эмиссара в Лондоне
стало известно только спустя полвека, после опубликования в
1922 году его переписки. Готце первоначально занялся поставкой
«материалов» (фактически готовых статей) журналистам, которые
писали передовицы для основных лондонских газет. С 1 мая
1862 года ©н начал издавать еженедельник «Индекс», замаски-
рованный под английское издание, сочувствующее Югу. Журнал
имел ограниченный тираж, но к сотрудничеству в нем были при-,
влечены «по совместительству» влиятельные публицисты, которые
1 A. G. Lloyd, The Slavery Controversy..., p. 147—148.
2 Ibid, p. 143.
3 Ibid, p. 261.
59

затем перепечатывали свои статьи из «Индекса» в «большой»
лондонской печати. Фактически «Индекс»», как признавал Готце,
был средством маскировать подкуп нужных газетчиков. Впо-
следствии, уже после окончания войны и после трагической ги-
бели Линкольна, лондонская газета «Morning Star» признавалась:
«История укажет, к вечному стыду нашей страны, что влиятель-
ная часть британской прессы превосходила Юг в клевете и вы-
падах против великого человека, которого столь гнусно убили;
каждое его действие искажалось и представлялось как зло, каж-
дое его благородное стремление выставлялось как жажда кро-
ви, карикатурно рисовался даже его внешний облик, его проис-
хождение из низов являлось объектом презрения»'. Так, напри-
мер, «Тайме» уверяла, что потомство отнесет Линкольна к чис-
лу «чудовищ, кровавых убийц и палачей»2.
Сотрудники «Индекса» много писали в английской печати о
попрании Севером конституционных прав Юга, но уклонялись от
прямой апологетики рабства, к чему их подталкивал нетерпели-
вый Готце. Он горько жаловался (в секретной переписке), что
издатели — «газетные тираны» — мешают ему поведать англича-
нам о преимуществах невольничества. «Газетные тираны» знали,
что делали. Они отлично понимали, что откровенность может
только помешать защите дела рабовладельческой Конфеде-
рации 3.
Пропаганду в защиту рабства на Юге, а на Севере — за
примирение с плантаторами вели влиятельные сановники като-
лической церкви вроде епископа Джона Ингленда в Чарлстоне
и архиепископа Джона Хьюза в Нью-Йорке. 3 октября 1863 года
папа Пий IX направил послание южному президенту Джефферсо-
ну Дэвису, в котором выражал удовлетворение, что народ Кон-
федерации, как и римский первосвященник, «обуреваем тем же
стремлением к миру и спокойствию». Он выражал надежду, что
другие аллериканскне правители (то есть Авраам Линкольн и
конгресс), серьезно осознав, насколько ужасна гражданская вой-
на и порождаемые ею бедствия, прислушаются к внушениям
духа благоразумия и решительно вступят на путь мира4. Само
собой разумеется, что мир означал признание Севером мятеж-
ной Конфедерации и попытку увековечить рабство на ее терри-
тории.
1 R. S. Harper, Lincoln and the Press. New York, 1951, p. 361.
2 «Times», 21.X.1862.
3B. Henrick, The Statesmen of the Lost Cause. New York,
1939, pp.-389—399.
4 R. R. Miller, Slavery and Catholicism. Durham (N. C).
1957, p. 92.
60

Большой размах приобрела южная пропаганда в Северных
штатах. Правда, эти успехи были целиком связаны с деятель-
ностью сторонников мира с Конфедерацией, так называемых
«медноголовых». «Медянки» отражали настроения влиятельных
кругов крупной северной буржуазии, экономически тесно связан-
ных с рабовладельческими штатами. Те «медноголовые», которые
создали тайные ордена «Рыцари золотого круга», «Американские
рыцари» и сменившие их организацию «Сыновья свободы», были
прямо связаны с южными разведчиками в Канаде, получали от
них крупные суммы денег для организации мятежа в северо-за-
падных штатах. Другие (сюда принадлежали многие лица из ру-
ководства оппозиционной демократической партии) играли ту же
роль и без южных субсидий. В течение всех военных лет «мед-
ноголовые» «во имя свободы» пытались саботировать войну про-
тив рабовладельцев, апеллируя к политически отсталым слоям,
разжигая расистские настроения, спекулируя на усталости от
войны и на законном недовольстве, которое вызывали громадные
прибыли капиталистов и армейских поставщиков, обогащавшихся
на крови и жертвах народа. «Медянки» не брезговали ничем.
Не было такого оскорбления, которое они бы сотни раз не по-
вторяли в адрес президента Линкольна — «тиран», «убийца»,
«мясник», «отвратительный негодяй», «невежда» и многие другие,
которые изо дня в день печатались в десятках газет, издавав-
шихся «медноголовыми» по всей стране. Им удавалось прово-
цировать волнения, срывать набор в армию, особенно в Нью-
Йорке, где дело дошло до кровопролитных стычек населения с
войсками.
18 мая 1864 года две нью-йоркские газеты, «World» и «Journal
of Commerce», опубликовали присланную им подложную проклама-
цию Линкольна о призыве под знамена еще 400 тысяч человек.
Ее целью было вызвать новые выступления против набора в ар-
мию, финансовые затруднения. Газеты были закрыты на несколько
дней, но их издатели утверждали, что явились жертвой обмана, и
вышли сухими из воды '.
Многие северные газеты — не только те, которые издавались
«медноголовыми», — специализировались на выдаче военных тайн.
Главнокомандующий южан Роберт Ли тщательно изучал северную
прессу. Командующие северными армиями генералы Грант и Шер-
ман подумывали об отставке, так как газеты, выбалтывая тайны,
мешали успеху военных операций. Узнав, что двое из корреспон-
дентов пропали без вести, Шерман с удовлетворением заметил:
«Ей-богу, они теперь будут доставлять до завтрака новости прямо
1 R. S. Harper, Lincoln and the Press, p. 290 f.
61

из ада» '. Разбалтывание военных секретов случалось и на Юге, но,
как правило, лишь в начале войны или же из пропагандистских
соображений, в надежде укрепить моральный дух населения све-
дениями о намеченных ударах по врагу.
Пропаганда «медноголовых» ставила целью не только помешать
военным усилиям Севера, но и добиться избрания президентом
представителя умеренного крыла демократической партии, рассчи-
тывающего достигнуть компромисса с Югом. Однако на выборах в
ноябре 1864 года кандидат демократов генерал Мак-Клеллан по-
терпел поражение, Линкольн был переизбран на второй срок, что
предопределило последовавшее через полгода полное поражение
Юга. Однако незадолго до крушения Конфедерации южная
пропаганда добилась важного успеха — под ее влия-
нием самовлюбленный вашингтонский актер Джон Уилкс Бут вооб-
разил, что ему уготовлена роль Брута — спасителя страны от
тирана. Бут стал южным шпионом, организовал группу диверсантов
с целью похищения, а потом убийства Линкольна. 14 апреля
1865 года, через несколько дней после капитуляции главной юж-
ной армии, никем не остановленный Бут проник в ложу театра
Форда, где сидел президент. Выстрелив в упор в Линкольна,
убийца прыгнул в партер, выбежал через сцену на улицу, там он
вскочил на ожидавшую его лошадь и вскоре был уже далеко за
пределами столицы. Одновременно другой заговорщик, Л. Пейн,
ворвался в дом государственного секретаря Стьюарда и, тяжело
ранив его, сумел скрыться. Рана Линкольна оказалась смертельной.
Преследование преступников возглавил глава контрразведки
полковник (потом генерал) Лафайет Бейкер. Бут был застрелен,
когда его в ночь с 25 на 26 апреля разыскали вместе с другим
заговорщиком на уединенной ферме. Тем временем арестовали
остальных помощников Бута. 7 июля 1865 года четверо из них были
повешены по приговору военного трибунала, другие четверо были
присуждены к тюремному заключению, через несколько лет их
помиловали. Несомненно, что это были простые исполнители при-
казов Бута. Имел ли актер влиятельных подстрекателей и покрови-
телей? Свидетели обвинения на суде доказывали, что Бут якобы
действовал по прямому приказанию лидера южной Конфедерации
Дэвиса и главарей южной разведки. Впоследствии было установ-
лено, что лица, утверждавшие это, были заведомыми лжесвидете-
лями, дававшими показания по приказу судей, которые были на-
значены военным министром Э. Стентоном. В политической борь-
бе и газетной войне последующих лет подозрения в причастности
к заговору выдвигались против вице-президента Э. Джонсона, за-
1 J. J. Mathews, Reporting the Wars. Minneapolis, 1957, p. 86.
62

нявшего после убийства Линкольна пост главы государства. (В день
убийства Бут зачем-то написал записку Джонсону, как будто своему
старому знакомому.) Джонсон отвечал на обвинения противников
намеками, что они сами были в числе заговорщиков.
Прошло семьдесят лет. Незадолго до второй мировой войны
вышла книга американского историка О. Эйзеншимля, считавшего,
что за спиной заговорщиков стоял не кто иной, как сам военный
министр Стентон '. 6 защиту теории Эйзеншимля написан ряд книг,
особенно после убийства в 1963 году президента Д. Кеннеди,
усилившего интерес к истории преступления в театре Форда.
Выяснились многие обстоятельства: Стентон не захотел выполнить
просьбу Линкольна послать с ним в театр для охраны майора
Экерта; министр покровительствовал пьянице полицейскому Парке-
ру, который попросту покинул свой пост у ложи президента. Стен-
тон стремился, чтобы не был арестован один из заговорщиков —
Джон Саррет, а когда тот скрылся за границу, мешал попыткам
добиться его выдачи американским властям. Много непонятного
было в организации побега Бута — создавалось впечатление, что
ему тоже стремились помочь скрыться. При аресте убийца был
застрелен, хотя его вполне можно было в соответствии с приказом
захватить живым. Есть основание предполагать, что в найденном
у Бута дневнике были вырваны несколько страниц. Возникали
даже подозрения, что вместо Бута был убит кто-то другой. Имелось
много и других косвенных улик в пользу версии Эйзеншимля, но
каждая из них допускала возможность двоякого толкования.
В 1960 году некий Р. А. Нефф, химик из Нью-Джерси, купил
в Филадельфии в букинистическом магазине за полдоллара
комплект старого английского военного журнала времен граждан-
ской войны. На одной из страниц он обнаружил подпись
«Л. С. Бейкер», на других подчеркнутые карандашом буквы.
С помощью экспертов по кодам Нефф установил, что речь идет
о двух письмах Л. Бейкера, написанных им незадолго до его
смерти в 1868 году, когда он рассорился и смертельно враждо-
вал со Стентоном, В них глава контрразведки признавался, что
был участником обширного заговора с целью убийства Линколь-
на. В числе заговорщиков были Э. Стентон и многие влиятельные
политические деятели, банкиры и крупные военные.
Первоначально открытие Неффа расценили как не очень
искусную мистификацию, однако ему удалось раскопать в город-
ском архиве Филадельфии материалы судебного дела, связанно-
го с наследством Л. Бейкера. Они дают основание подозревать,
что генерал был отравлен и запись в английском журнале дей-
1 О. Eisenschiml, Why Lincoln was Murdered? London, 1937.
63

ствительно была сделана бывшим главой секретной службы.
Теперь очевидно, что Р. А. Нефф не повинен в мистификации, но
этого нельзя сказать о самом Л. Бейкере, который, вообще го-
воря, был склонен к такого рода трюкам. Как бы то ни было,
наука пока не располагает данными, которые бы окончательно
выяснили, кто стоял за спиной Бута и его сподручных. Были ли
они только орудиями южной разведки или еще и исполнителями
воли влиятельных капиталистических кругов Севера и их предста-
вителей в вашингтонских коридорах власти?

ЭМССКАЯ ДЕПЕША
п
роводя политику объединения Германии «сверху» «желе-
зом и кровью», Бисмарк придавал большое значение всесторон-
ней пропагандистской обработке немецкого населения. Для
управления послушной частью прессы у канцлера был заведен
специальный денежный фонд, который его противники прозвали
«рептильным фондом», намекая на «рептильное», «пресмыкающе-
еся» поведение правительственной печати. Манипулируя послуш-
ными газетами, Бисмарк, в частности, не раз провоцировал в вы-
годные для него моменты припадки шовинистической истерии и
военные тревоги в Европе.
Как-то уже на закате жизни, в октябре 1892 года, Бисмарк,
беседуя с известным журналистом М. Гарденом, заметил между
прочим: «Как легко, ничего не искажая, а только опуская и вычер-
кивая, полностью изменить смысл чьей-нибудь речи. Я однажды
упражнялся в этом ремесле в качестве редактора «Эмсской депе-
ши» К Конечно, канцлер практиковался в этом ремесле не один,
а множество раз, но случай с «Эмсской депешей» был действи-
тельно едва ли не самым известным из этих «упражнений».
...Лето 1870 года. И в Париже и в Берлине ищут предлоги к
войне. Бисмарк использует для этого вопрос о кандидатуре прус-
ского принца Леопольда Гогенцоллерна на испанский трон. Им-
ператор Наполеон III в резкой форме требует отказа Пруссии от
поддержки кандидатуры принца, занятие которым испанского пре-
стола привело бы к окружению Франции. Прусский король Виль-
гельм I решает отступить перед французским нажимом, но из Па-
рижа приходят новые, все более вызывающие требования — дать
формальное обязательство запретить Леопольду когда-либо в бу-
дущем стать испанским монархом.
Французский посол Бенедетти вручил Вильгельму, отдыхавше-
му в Эмсе, это заведомо нелепое требование. Король, отказав-
шись его выполнить, тем не менее обещал продолжить перегово-
ры в Берлине. 13 июля Бисмарк получил подробную телеграмму
о переговорах в Эмсе. Эта депеша застала его за обедом вместе
1 Н. Schulze, Die Presse im Urteil Bismarcks. Leipzig, 1931,
S. 101.
65

е начальником главного штаба прусской армии Мольтке и военным
министром Рооном. Все были удручены уступчивостью старого ко*
роля. Неожиданно Бисмарк обратился к своим гостям с вопросом,
считают ли они, что Пруссии в случае войны гарантирована побе-
да. Оба без колебаний дали утвердительный ответ. Тогда Бисмарк
вышел в другую комнату и сократил текст телеграммы, оставив,
по его словам, у нее «только голову и хвост». Вычеркнутыми
оказались слова Вильгельма о готовности продолжать переговоры.
Получалось, что король, наоборот, отказался вообще более бесе-
довать с послом. «Это будет красный платок для галльского бы-
ка», — заявил Бисмарк, прочитав свою фальшивку Мольтке и Роо-
ну, и тут же передал текст для опубликования в печати. Публи-
кация «Эмсской депеши», как и ожидал Бисмарк, оказалась дето-
натором, вызвавшим взрыв. 20 июля 1870 года Франция объявила
войну Пруссии, окончившуюся крахом империи Наполеона ill.
В сентябре 1870 года Франция стала республикой, а в марте сле-
дующего года парижские рабочие взяли власть в свои руки, про-
возгласив бессмертную Коммуну.
Капиталистическая пресса всех стран вела злобную кампанию
против Парижской коммуны — первого опыта создания прави-
тельства диктатуры пролетариата. Эта кампания приняла характер
неистовства во французской и германской печати. Она сопровож-
далась потоком клеветы на Международное товарищество рабочих
66

(I Интернационал), на его вождей и прежде всего Карла Маркса.
После вступления версальцев в Париж начали одна за другой фаб-
риковаться фальшивые «манифесты» и другие бесчисленные сен-
сационные вымыслы об Интернационале, «письма» Маркса и т. п.,
сочинявшиеся чуть ли не ежедневно парижской полицией и газе-
тами, а вслед за ними повторявшиеся остальной европейской пе-
чатью 1. Маркс с бичующим сарказмом и негодованием писал»
«Разрешите спросить... что хуже: французская petite presse (буль-
варная печать. — Е. Ч.), которая, находясь на службе у полиции,
фабрикует гнуснейшую клевету против коммунаров, — убитых,
захваченных в плен или скрывающихся, — или же английская
пресса, которая по сей день продолжает повторять эту самую
клевету, несмотря на свое показное презрение к petite presse»2.
Буржуазные газеты легко находили общий язык, когда дело шло
о защите устоев капитализма.
1 См. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 17, стр. 379,
392, 393, 408 и др.
2 Там же, стр. 380—381,

БЕРЕЖЛИВАЯ АГНЕСА
тысячах, десятках, сотнях тысяч статей, брошюр и книг
буржуазная пропаганда пыталась «уничтожить» марксизм. Если в
ученых трактатах нападали на диалектический материализм, мате-
риалистическое понимание истории, пытались опровергнуть учение
о прибавочной стоимости — центральный пункт марксистской по-
литической экономии, критиковали идею диктатуры пролетариата,
то в изданиях, рассчитанных на массы, действовали грубее. Мобили-
зовывали вековые предрассудки, монархические иллюзии и благо-
говение перед властью, авторитет церкви и надежду на помощь
буржуазного парламента.
Десятилетиями капиталистическая печать и в XIX и в XX веках
утверждала, что революционеры намерены экспроприировать гро-
мадную массу трудящихся. Немецкий буржуазный политик Е. Рих-
тер написал даже специальное сочинение на сию тему. «В этой
брошюре, — иронически отмечал В. И. Ленин, — Евгений Рихтер
выдвинул свою знаменитую «бережливую Агнесу»: бедную швею,
которая имела несколько десятков марок в сберегательной кассе
и которая была ограблена злыми социалистами, захватившими го-
сударственную власть и превратившими банки в государственную
собственность» ',
Трудящимся внушалось, что они не способны без капиталистов
и помещиков управлять экономикой и государством, что социаль-
ное неравенство существует извечно и будет существовать всегда,
что попытки введения «социалистической утопии» способны
вызвать лишь возвращение к варварству, ко всеобщей нищете, к
развалу семьи и всех общественных связей и т. п.
На протяжении всего XIX века в наиболее промышленно раз-
витой стране — Англии государственные деятели, печать, либе-
ральные ораторы и священники без устали повторяли в разных
формах и вариациях одни и те же, тесно связанные между собой
утверждения: интересы хозяина и рабочего тождественны, что
полезно одному, выгодно и другому; уровень заработной платы
определяется естественными и вечными законами конкуренции —
товаров, производимых рабочими, и самих рабочих, когда они
1 В. И. Л е н и н, Полн. собр. соч., т. 5, стр. 146,
68
О

выступают продавцами своего труда. Поэтому фабрикант бесси-
лен увеличить заработную плату рабочим — иначе он разорится
от конкуренции других фабрикантов и нанятые им рабочие ока-
жутся без работы, Но зато хозяин, если бы даже и хотел, не в
состоянии повредить своим рабочим — достаточно ему попытать-
ся снизить заработную плату ниже естественного уровня, и его
рабочих переманят к себе другие капиталисты. Пусть в жизни де-
ло не всегда обстоит таким образом — к этому придет, когда
восторжествует принцип «свободы торговли» — невмешательства
государства в экономическую жизнь, в отношения между трудом
и капиталом. Торжество принципа «свободы торговли» приведет
к воцарению «естественного» строя, соответствующего якобы
природе человека. Государству же останется быть только скром-
ным «ночным» сторожем, охраняющим частную собственность
граждан... Так или примерно так рассуждали английские либера-
лы, а вслед за ними их единомышленники в других странах.
В свою либеральную веру буржуазия пыталась обратить рабочий
класс, используя для этого все виды и возможности идеологиче-
ского воздействия. С помощью указанных аргументов — хотя и
в ущерб логике — либералы поддерживали законодательство, за-
прещавшее образование профсоюзов — они, мол, своими дейст-
виями могут стеснить «свободу» рабочих и хозяев при заключе-
нии договора о найме. Теми же доводами впоследствии доказы-
валась мнимая невозможность ограничения продолжительности
6?

рабочего дня, регулирования женского и детского труда, введения
фабричного законодательства. Лицемерие либеральных поборни-
ков «свободы труда» постепенно все более осознавалось рабочим
классом, который в результате упорной борьбы сумел вырвать
ряд важных уступок у капиталистов. Мало помогли здесь либера-
лам попытки подкрепить философию «свободы торговли» — фрит-
редерства неправомерным применением (например, у Г. Спенсера)
дарвинизма к социальным явлениям, изображением законов капи-
талистического строя как воплощения извечной борьбы за сущест-
вование, которая неизбежно приводит к занятию наиболее достой-
ными верхних ступеней общественной лестницы.
Вдобавок либерализм, устраивавший буржуазию в период до-
монополистического капитализма, стал терять для нее привлека-
тельность в условиях новой, империалистической эпохи, эпохи,
когда началась ожесточенная борьба за передел поделенного ми-
ра, когда невиданно обострились классовые противоречия и бур-
жуазии потребовалось сильное государство для обуздания народа
внутри страны и для борьбы против своих соперников за место
под солнцем. Но в этих условиях капиталу было особенно важно
заставить тех, кого он целое столетие обучал религии «свободы
торговли», уверовать в новое евангелие от империализма. Как
происходила эта смена вех, лучше всего видно на примере той
же Англии, страны классического развития капитализма, где либе-
ральная идеология завоевала еще в первой половине XIX века
полное преобладание.
В 1894 году мелкий чиновник Бенджамин Кидд опубликовал
свою книгу «Социальная эволюция», которая быстро сделала его
знаменитостью. Она была пересказана на все лады печатью, пере-
ведена на многие языки, словом, как говорили, «сделала эпоху».
Причем отнюдь не из-за научных или литературных достоинств,
которыми эта книга вовсе не обладала, а благодаря тому, что
она очень точно отвечала социальному заказу агрессивных и ко-
лониалистских кругов буржуазии. Открыто объявляя марксизм глав-
ным врагом, Кидд критиковал и фритредерский вариант социал-
дарвинизма, считая, что он только ожесточает рабочий класс. Вза-
мен «внутренней» борьбы за существование между индивидуумами
Кидд выдвигал «неизбежную» «внешнюю» борьбу между нация-
ми или расами 1. При этом, конечно, наибольшие шансы выжить
и победить в этой борьбе, по мнению Кидда, имела англо-сак-
сонская (тевтонская) раса, при условии, если она смягчит «внут-
ренние» конфликты путем проведения социальных реформ. Внут-
ренние реформы для наилучшей подготовки внешней агрессии,
1 В. Kidd, Social Evolution. London, 1894, pp. 241, 327.
70

дальнейшей колониальной экспансии и эти последние как средст-
во решения «социального вопроса» у себя дома — рецепт, дан-
ный миллионером и колонизатором Сесилем Родсом, получил у
Кидда квазинаучное обоснование. Именно это и определило успех
«Социальной эволюции». Те же самые идеи развивал другой нашу-
мевший тогда идеолог реакции, К. Пирсон, объявивший движущей
силой истории борьбу «племени против племени, расы против
расы», Прогресс человечества, вещал он, зависит «от выживания
расы, более приспособленной к жизни» 1. А известный историк
Д. Крэмб разъяснял, что империализм — это «патриотизм, пре-
образованный в свете стремлений всего человечества»2. «Пат-
риотизм», таким образом, по мнению Крэмба, должен выражаться
в подчинении других народов и стран, в расширении империи.
Это лишь немногие имена среди целого сонма проповедников
империализма в Англии, которым вторили столь же шумные го-
лоса в США (А. Мэхен, Ф. Гиддинс и т. п.), вещания идеологов
пангерманизма или французского колониализма по обоим бере-
гам Рейна, проповедников реакции и агрессии во многих других
странах — от Токио до Вены и от Рима до Гааги.
Основания «новой» идеологии империализма были заложены,
вопрос заключался теперь в том, чтобы «продать» этот сомнитель-
ный товар массам, в том числе миллионам политически пассив-
ных людей, которых реакции надо было привлечь на свою сторо-
ну в качестве противовеса передовой части рабочего класса.
1 К. Pearson, National Life from the Standpoint of Science.
London, 1905, pp. 26—27.
2 J. А. С г a m b, Reflection on the Origin and Destiny of Impe-
rial Britain. London, 1915, p. 12.

НОРТКЛИФФ И ХЕРСТ У ДВЕРИ
КОТТЕДЖА
в
спомните знаменитую повесть Роберта Луи Стивенсона
«Странная история доктора Джекила и мистера Хайда». Богатый
доктор Джекил крупный ученый и вместе с тем сама доброта,
любезность. Никто не знает, что ему приходится подавлять в себе
инстинкты бессовестного негодяя и преступника. С помощью изо-
бретенного им чудесного средства Джекил научился отделять от
себя это свое гнусное второе «я», приобретшее физическое во-
площение в уродливом свирепом чудовище и убийце Хайде. Цель
реакционной пропаганды — скрыть отвратительный облик моно-
полистического капитала — Хайда под обманчивой внешностью
благообразного Джекила. Орудием этой пропаганды стала «де-
шевая» печать. Ее родиной были США, где вульгарные газеты,
рассчитанные на самые низменные вкусы, плодились как грибы
после дождя.
В Англии, напротив, еще господствовала «дорогая» печать —
номер газеты стоил обычно четыре пенса, и она была доступна
по цене только «среднему классу».
Английский радикальный публицист Коббет уже в начале
XIX века писал о «большой» английской печати, что это «неопи-
суемо подлая и пресмыкающаяся пресса». Среди этих газет пер-
вое место, конечно, занимала «Тайме», которую радикалы име-
новали «трусливейшей и беспринципной газетой»1, а она себя
неизменно величала «ведущей газетой Европы». Маркс приводил
характерное признание одного лондонского политика: «Английский
народ участвует в управлении страной, читая газету «Тайме», но
добавлял, что это относится только к внешней политике2.
Возникновение «дешевой» печати в Англии тесно связано с
именем Альфреда Хармсуорса, более известного впоследствии
под именем лорда Нортклиффа. Он создал новый тип газеты, от-
кровенно рассчитанной на обывателя, потакающей самым низмен-
ным его инстинктам и предрассудкам. За борт были выброшены
прежние «солидные» разделы, бывшие непременными атрибутами
британских газет, — длинные стенографические отчеты о заседа-
1 «Gorgon», 5.IX.1818.
2 См.: К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч, т. 15, стр. 326.
72

ниях парламента, тяжеловесные финансовые обзоры и тому по-
добные материалы. Главными темами газет Нортклиффа стали
преступления, спорт, скачки, описания жизни «большого света»,
бракосочетаний и разводов. Газеты были рассчитаны на мало-
подготовленного читателя, который тратит на газету лишь немно-
гие минуты своего занятого дня. Большинство новостей подава-
лось в кратком изложении, под бойкими заголовками, порой об-
ращающими внимание только на мелочи, которые сопровождают
то или иное событие; например, костюм министра финансов,
представляющего новый бюджет. Первый же номер новой газеты
Нортклиффа «Дейли мейл», появившийся 4 мая 1896 года, был
распродан в количестве 367 тысяч экземпляров — очень боль-
шая цифра для того времени'. Бойкая манера подачи
материала позволила не только резко расширить круг читателей,
она увеличила возможности тенденциозной «обработки» ново-
стей, сосредоточения внимания на том или ином политическом
сюжете, который будет избран издателем газеты, превращения
этой темы в предмет всеобщего интереса и разговоров повсюду:
на улице, в подземке, в дешевом клубе или за семейным столом.
Тщательно отобранную политическую тему «Дейли мейл» и дру-
гие подобные ей издания преподносили под гарниром рассказов
об убийствах, свадьбах или сенсаций ипподрома. Вдобавок Норт-
1 Н. Fyfe, Northcliffe. An Intimate Biography. London, 1930,
p. 67.
73

клифф умел убедить читателя, что он получает в его газетах
сгусток беспристрастной информации, черпает только факты
для самостоятельных выводов. В действительности же выводы
подсказывались всей подборкой новостей, Не говоря уже о ре-
дакционных комментариях.
Главной темой новых «народных изданий» стала пропаганда
Британской империи, ее «величия» и выгод, связанных с ней для
рядового англичанина. Нортклифф, по словам одного его био-
графа, «приблизил империю, мир к двери коттеджа»1.
Особенно неистовствовали газеты Нортклиффа и им подобные
во времена международных кризисов, настаивая на осуществле-
нии всех агрессивных планов английских колонизаторов. Так об-
стояло дело во время англо-бурской войны (1899—1902 гг.), кото-
рая знаменовала переход к новой, империалистической эпохе.
Аналогично вела себя пресса Херста и другая империалистиче-
ская печать в США во время испано-американской войны, также
открывавшей эту новую эпоху исторического развития. Какие толь-
ко предлоги и доводы не изобретала она, разжигая войну.
«Предназначение судьбы», уготовившей США «освободить» Кубу
и Филиппины от власти Испании (а заодно аннексировать Гавай-
ские острова); соображения о необходимости обойти английского
соперника соседствовали с призывами к установлению англо-сак-
сонского господства над миром, фразеология социал-дарвинизма
с аргументами, почерпнутыми из сочинений отцов церкви. На одной
из карикатур, опубликованных в газете «Call», которая издавалась
в Сан-Франциско, была подпись: «Дядя Сэм подхватывает созрев-
ший плод». На рисунке был изображен дядя Сэм, сидящий под
яблоней, в его шапку падало яблоко — Гавайи, тогда как Канада,
Мексика, Куба и другие «плоды» свешивались с веток, дожидаясь
своего часа. Эта весьма удобная «теория» десятки и сотни раз
варьировалась в газетных и журнальных статьях 2.
15 февраля 1898 года на рейде Гаваны, столицы Кубы, был
взорван американский крейсер «Мэн». Погибло 266 моряков. При-
чины катастрофы остались невыясненными. Испанские власти утвер-
ждали, что корабль пошел ко дну из-за воспламенения снарядов,
хранившихся в его трюме. Через тринадцать лет, когда корпус
затонувшего судна был поднят на поверхность, часть американских
экспертов также стала склоняться к мысли, что «Мэн» погиб от внут-
реннего взрыва. (После этого морские власти поспешили затопить
1 R. M. Wilson, Lord Northcliffe. A. Study. Philadelphia, 1957,
p 125.
2 J. W. P r a 11, Expansionists of 1898. The Acquisition of Hawaii
and the Spanish Islands. Baltimore, 1936, pp. 150—151.
74

остатки крейсера в более глубоком месте, сделав невозможным
дальнейшее расследование — загадка так и осталась загадкой.) *
Однако в 1898 году большая часть американской печати, отражая
настроения агрессивно настроенных кругов, начала кампанию за
немедленное объявление войны под лозунгом «Помни о «Мэне».
К светским изданиям присоединили свой голос газеты и журна-
лы, издававшиеся церковными кругами. «Во имя гуманности и
христианской цивилизации, — писал, например, в апреле 1898 го-
да журнал «Interior», — день господний, день страшного суда
наступает... Пусть взрыв «Мэна» в гавани Гаваны останется в исто-
рии явственным знаком конца испанского дурного правления».
А другой церковный журнал, «Evangelist», ранее, 31 марта, про-
возгласил: «Если на то воля Всевышнего, чтобы путем войны
были выметены из пределов западного полушария последние сле-
ды такой бесчеловечности человека к человеку, пусть грянет
война» 2.
Под аккомпанемент шумной газетной кампании США развяза-
ли войну против Испании и в результате подчинили себе быв-
шие испанские владения — Филиппины, Кубу, Пуэрто-Рико, кото-
рые вашингтонское правительство столь торжественно обещало
освободить от иностранного гнета.
Во второй половине XIX века большие газеты в промышлен-
но развитых странах Запада превратились в крупнокапиталистиче-
ские предприятия. Возникли газетные объединения для совместно-
го добывания информации. Появились информационные агентства:
«Рейтер» (в Англии), «Гавас» (во Франции), «Континентальная те-
леграфная компания» (в Германии) и другие. В Англии число еже-
дневных газет только за 1861—1867 годы возросло с 17 до 84,
а всех периодических изданий — с 563 до 12943. В США с 1860
до 1900 года это число увеличилось с 4051 до 21 2354. В начале
XX века начался противоположный процесс сокращения числа ор-
ганов периодической печати за счет их укрупнения, слияния, мо-
нополизации крупными газетными трестами.
Правящие классы быстро осознали значение «дешевой» прес-
сы как орудия психологической войны. Не только для обеспече-
ния политики империалистической экспансии, но и для осуществ-
ления реакционных планов внутри своих стран. Взять хотя бы для
примера знаменитое «дело Дрейфуса» во Франции в конце
1 Л. С. Владимиров, Дипломатия США в период амери-
кано-испанской войны 1898 года. М, 1957, стр. 95—96.
2 Цит. по: J. W. Pratt, Expansionists of 1898..., p. 285.
3 В. А. Матвеев, Империя Флит-стрит. М, 1961, стр. 46.
4Н. Живейнов, Капиталистическая пресса США. М.,
1956, стр. 44.
75

XIX века, которое послужило для монархистов, шовинистов, реак-
ционного духовенства предлогом для бешеной кампании против
республики. Католическая церковь, принявшая деятельное участие
в этой кампании, спешила использовать возможности, которые
предоставляло распространение печатного слова, для отстаивания
позиций воинствующего клерикализма. Не обошлось здесь дело и
без совсем уж необычной пропагандистской кампании, тоже от-
носящейся к последнему десятилетию прошлого века.

НЕОТРАЗИМАЯ ДОЧЬ САТАНЫ
IBS
1889 году в Париже появилась одна историческая работа,
вызвавшая общее любопытство. Она была посвящена истории
масонов — просветительной тайной организации, зародившейся в
XVIII веке как союз свободомыслящего дворянства, образованных
представителей буржуазии и интеллигенции. Несмотря на таинст-
венность, какою окружали свою деятельность масонские ложи,
они не угрожали существующим порядкам. Правда, часть членов
этих лож обнаруживала антиклерикальные и республиканские на-
клонности. К 80-м годам XIX века масонские союзы были просто
клубами, в которых состояли буржуазные политики и журналис-
ты. Из масонских кругов нередко вербовались руководители ли-
беральных партий и печати. Однако это не ослабило ненависть,
которую питала против «безбожного масонства» католическая
церковь.
И вот книга, подтверждавшая наихудшие подозрения и обви-
нения, выдвигавшиеся католическим духовенством. Она была оза-
главлена «Масонские убийства» и производила впечатление тем,
что один из ее авторов, Л. Таксиль (другим был некий П. Вер-
ден), еще недавно сам считался видным масоном и даже писал
сочинения с нападками на папу, римский престол и самую веру
христову. Теперь, порвав с прежними заблуждениями и во искуп-
ление содеянного им зла, Таксиль взялся разоблачить прегреше-
ния и преступления своих бывших единомышленников.
В книге рассказывалось о том, что масоны создали террори-
стическую организацию, которая прибегала ко всевозможным
методам тайной войны, включая шпионаж и провокации. Вот уже
целое столетие эта организация совершает политические убийст-
ва, приписывая их другим лицам и партиям. Жертвами масонских
интриг пали принцесса Помбаль и герцог Филипп Ор-
леанский (Филипп Эгалите), окончившие свои дни в годы Ве-
ликой французской революции, русский царь Павел I, убитый в
результате дворцового заговора, и герцог Беррийский, заколотый
ремесленником Лузелем в 1820 году. Масонским агентом был, как
выясняется, итальянский революционер Орсини, организовавший
покушение на французского императора Наполеона 111. Известный
французский буржуазный республиканец Гамбетта скончался в
77

1882 году, как считали, от болезни, вызванной случайным порезом
на руке, но в книге категорически утверждалось: «Мы видим
здесь руку франкмасонов» 1.
Разоблачению масонских преступлений против законов и мора-
ли были посвящены и многие другие произведения Таксиля: «Бра-
тья трех пунктов» — о тайной организации масонов; «Культ Велико-
го зодчего» — об отвратительных оргиях, устраиваемых масонами
в честь дьявола; «Масонские сестры»2 — о женской организа-
ции масонов (книгу не рекомендовалось показывать несовершен-
нолетним). Одно из таких сочинений Таксиля, озаглавленное «Тай-
на франкмасонства» и содержащее новые, леденящие душу разо-
блачения, было одобрено самим папой и кардиналами, переведе-
но на итальянский, испанский, английский, немецкий, голландский,
венгерский языки и издано в десятках тысяч экземпляров. А чего
стоили факты, содержащиеся в книге «Культ великого творца»!3
Или, допустим, в книге «Имеются ли женщины среди франкмасо-
нов?» 4.
Неутомимый и беспощадный обличитель продолжал свою рабо-
ту. Одни за другими появлялись «Поклонники Луны» — история
одной масонской ложи; «Масонская Франция» — список 16 тысяч
французских масонов; «Дополнение к Масонской Франции» — вто-
рой справочник, содержащий 9 тысяч имен; «Франкмасонство.
Разоблачение и истолкование» — сведенные воедино старые и но-
вые факты о масонских преступлениях; «Исповедь бывшего свобо-
домыслящего» — воспоминания Лео Таксиля, история его заблуж-
дений и чудесного прозрения, также переведенная на полдюжи-
ны европейских языков. И так далее и тому подобное.
Разоблачения Таксиля о существовании тайной всемирной орга-
низации масонов, совершающей бесчисленные злодеяния, нашли
неожиданное подтверждение в объемистом труде доктора Батая
«Дьявол в XIX веке».
Батай был корабельным врачом на французском торговом ко-
рабле, перевозившем товары на Дальний Восток. Находясь в пла-
вании, Батай неоднократно встречался с итальянским коммерсан-
том Карбуччо, с которым он подружился. Однажды Батай застал
своего приятеля чрезвычайно расстроенным и подумал, что тот
понес серьезные финансовые потери. Оказалось, что неудачи, по-
стигшие Карбуччо, совсем другого свойства. После некоторого
1 L. Т а х i 1 е t P. Verdun, Les assassinats maconniques. Pa-
ris, 1889, p. 355.
2 L. Taxil, Les soeurs masonries Paris (s a).
3 L. Taxil, Le culte du grand architecte. Paris, 1886.
4 L Taxil, Ya-t-il des femmes dans la Franc-Maconnerie? Pa-
ris, 1891.
78

колебания он раскрыл французу свою душу. Карбуччо поведал,
что у себя на родине, в Неаполе, увлекаясь оккультными науками,
он познакомился с неким Пейзиною, который, как выяснилось, был
важным чином в тайной масонской организации и имел титул «вла-
дыки, великого командора и генерала, великого Пиерофанта верхов-
ного святилища древнего и первоначального восточного учения
Мемфиса и Мизраима».
За деньги Карбуччо приобрел громкий масонский чин и полу-
чил пропуск во все сокровенные места собраний таинственного
союза. После этого его жизнь круто изменилась. Пропуск открыл
ему дорогу в загадочные восточные храмы, он видел страшные
жертвоприношения, в которых участвовали тысячи индийских ма-
сонов в Калькутте и после которых происходили необъяснимые
явления, когда людские черепа превращались 8 осколки стекла,
а с потолка среди оглушающего грохота огня и серы возникала
исполинская фигура самого Люцифера, впрочем, с виду красавца
средних лет и говорившего чарующим голосом на чистейшем анг-
лийском языке. В это мгновение яркий свет освещал, величествен-
ные своды храма. Сатана обещал своим верным скорую победу
над суеверием, как он именовал христианскую религию, после
чего свет гаснул и враг господний исчезал во внезапно воцарив-
шейся тьме,
Много еще необычайного сообщил вконец расстроенный Карбуч-
чо, опасавшийся попасть в ад. Однако его рассказы возбудили у Батая
79

лишь неистребимую жажду самому взглянуть на все чудеса, о ко-
торых он узнал от своего друга. Подобно Карбуччо, Батай через
посредство Пейзино за деньги купил масонский чин и начал свое
полное всяческих ужасов путешествие по Цейлону, Индии и Китаю.
Мрачные подземелья, двухсотлетние старцы, сожжение или заму-
ровывание в стены живых людей перед статуей дьявола Бзфомета,
древние рукописи, в которых содержались заклинания,
способные вызвать на землю все силы преисподней, го-
ворящие скелеты, кровавые церемонии вроде «змеиного кре-
щения» под Калькуттой, где в семи храмах, связанных длинными
коридорами, пытали людей, проверяя их мужество и верность
(подобные же зловещие обряды совершали, как установил Батай,
и парижские люциферисты, только вместо настоящих ядовитых
змей они использовали игрушечные, на пружинах). Посетил Батай
и святилища люциферистоз — или палладистов, как они себя на-
зывали, — в Европе и Соединенных Штатах. Особенно большим был
храм в американском городе Чарлстоне, настоятелем которого
являлся сам антипапа, как его называет Батай, американский масон
Альберт Пайк. Люцифер не раз являлся своим поклонникам в этом
храме, представляющем собой гигантский квадрат с круглым лаби-
ринтом посредине.
Много чудес повидал Батай и в Европе, в Париже и Берлине —
всюду, куда простиралась длинная рука палладистов, где сущест-
вовали бесчисленные агенты этого поистине дьявольского сообще-
ства, которому покровительствовали темные силы преисподней и
которое не останавливалось ни перед какими преступлениями для
борьбы против христианской церкви и государства.
Перед изумленными читателями возникла поистине леденящая
душу картина. Всемирный тайный союз почитателей дьявола (пал-
ладизм — поклонение Люциферу), имеющий чуть ли не миллионы
членов повсюду — от Китая до расположенной на утесе английской
крепости Гибралтар, где в глубоких подземных пещерах были со-
зданы гигантские мастерские для производства предметов прокля-
того масонского культа. Таинственные храмы в пустынных городах
Индии и даже в Соединенных Штатах, в Южной Каролине, где
проживал и верховный жрец палладизма, «первый Люциферов
папа» Альберт Пайк, рассылавший свои приказы по всему свету.
И чего было более опасаться набожному католику — всепрони-
кающей секретной организации палладистов, практикующей чело-
веческие жертвоприношения и политические убийства из-за угла,
или верховной жрицы палладизма «Софи — Сафо» Вальдер, кото-
рая появлялась перед толпой в сопровождении волшебного змея,
писавшего хвостом зловещие пророчества на ее спине? И глав-
ное — никакого сомнения в подлинности всех этих страшных раз-
80

облачений, которую гарантирует святая церковь, Орден иезуитов,
кардиналы, сам римский первосвященник.
В 1895 году появилась книга ученого-теолога, доктора М, Гер-
мануса, написанная на основе материалов, любезно предоставлен-
ных Л. Таксилем. В книге под названием «Тайны ада, или Мисс
Диана Воген» рассказывалось о том, что Диана — потомок алхи-
мика, оксфордского профессора Томаса Вогена. Диана имела
копию письменного договора, заключенного 25 марта 1645 года ее
предком с дьяволом Битру, а сама вышла замуж за беса Асмодея
и отправилась с ним повеселиться на Марс. Однако еще большую
сенсацию сделало покаяние Дианы Воген. Она усомнилась в не-
погрешимости Иуды Искариота, за что бесы подвергли ее невыно-
симым пыткам. Они в точности напоминали те, которые использо-
вала церковь для изгнания бесов из одержимых злыми духами.
Для борьбы со своей соперницей Софьей Вальдер Диана исполь-
зовала святую воду Лурдского источника. Она накапала несколько
капель, этой воды в лимонад Софьи, причинив бесовке невырази-
мые муки. Диана, раскаявшись, ушла в монастырь, предала ана-
феме свое бесовское происхождение и стала верной дочерью
католической церкви.
Разоблачения одно страшнее другого все множились — и так из
года в год, на протяжении целых 12 лет...
Легко понять поэтому, какое волнение вызвало нижеследующее
объявление, направленное во многие крупнейшие газеты мира:
«Париж. Понедельник, 19 апреля 1897 г.
Большой зал Географического общества,
Сен-Жерменский бульвар, 184.
Специально для прессы встреча с Дианой Воген».
Далее в объявлении указывалось, что билеты представители
печати получат в соответствии с влиянием их газет и что. вечер
начнется розыгрышем в лотерею «весьма красивой пишущей ма-
шинки» из Нью-Йорка, принадлежащей Диане Воген (стоимость —
400 франков). После этого господин Лео Таксиль сделает доклад
«12 лет под церковным знаменем», в котором он сообщит о при-
чинах своего решения прекратить борьбу против масонства. Затем
выступит Диана Воген на тему «Низвержение палладизма», объяс-
нит, почему тот стремится оставаться тайной сектой еще 15 лет
(до 25 марта 1912 г.), и докажет главные разоблачения относитель-
но этого зловредного союза, что явится триумфом церкви над
франкмасонскими ложами 1.
1 Н. Gerber (P. H. G ruber), Betrug als Ende eines Bet-
ruges oder die Kundgebung Leo Taxils von 19. April 1897... etc.
Berlin, 1897, S, 9.
81

...Просторный зал Географического общества был переполнен,
Черные сутаны священников контрастировали с вечерними туале-
тами дам. Вечер начался, как и было объявлено, лотереей. Счаст-
ливцем, выигравшим машинку, на которой дочь Битру рассыла-
ла свои послания епископам и кардиналам, оказался представи-
тель какой-то константинопольской газеты, некий Икдам.
А потом выступил Таксиль. Уже первые его слова вызвали
удивленный ропот в зале, который по мере того, как докладчик
продолжал свое выступление, то и дело перерастал в негодую-
щий хор голосов, в угрожающие выкрики: «Иуда! Негодяй! Мошен-
ник! Каналья! Бандит!», оскорбления и вопли бессильной ярости
со стороны собравшегося духовенства. Только друзья докладчика,
находившиеся вблизи трибуны, спасли его от физической распра-
вы со стороны обезумевших патеров.
А Таксиль заявил, что он хочет положить конец мистификации,
продолжавшейся целых 12 лет, и выразил ироническую благодар-
ность католическим газетам и журналам, которые столь помогли
в его осуществлении. Лео Таксиль — это литературный псевдоним
Габриеля Антуана Жоган-Пажеса — писатель, еще ранее приобрев-
ший известность рядом антиклерикальных сочинений, в том числе:
«Отравитель Лев XIII», «Святые любители порнографии», «Любов-
ные похождения папы Пия IX». За последнюю работу Таксиль в
1881 году попал под суд — церковники состряпали процесс про-
тив него, обвинив в клевете. Таксиль задумал нанести ответный
удар. Он решил проникнуть в стан врага и заставить его разобла-
чить самого себя в глазах миллионов образованных людей. Таков
был план Таксиля. Писатель, бичевавший козни иезуитского орде-
на, решил бороться его же оружием. Прежде всего для успеха
своего плана Таксиль должен был вернуться в лоно католицизма,
причем покаяться таким образом, чтобы у церкви не осталось ни
малейшего сомнения в его разрыве е масонским прошлым I.
Он избрал удобный момент, когда папа Лев XIII опубликовал в
1884 году энциклику «Род человеческий», который, как указыва-
лось в ней, оказывается разделен на два противоположных царст-
ва — на верных святой матери-церкви и приверженцев сатаны,
штаб-квартирой которых являются масонские ложи. Таксиль явил-
ся к местному кюре и сказал, что глубоко раскаивается в сочи-
нении антиклерикальных произведений, порвал с масонством и
жаждет вернуться в лоно святой церкви, чтобы посильными тру-
дами загладить причиненное им зло.
Друзья Таксиля были в полном недоумении, хотя он и зага-
дочно заявил некоторым из самых близких приятелей, что «своим
1 Н. Gerber (P. H. Gruber), Betrug..., S. 11.
82

раскаянием он их не предает». Канцио, зятю Гарибальди, Таксиль
сообщил о своих планах, но тот счел, что его хотят одурачить.
Даже жене Таксиль очень не скоро признался, что разыгрывает
комедию. Вражда со стороны прежних друзей стала для Таксиля
лучшим свидетельством искренности его обращения. Однако все-
го этого было еще недостаточно, чтобы преодолеть недоверие
иезуитов, которых мистификатор просил наставлять его в правилах
веры. Церковные власти поручили Таксиля самым опытным и хит-
рым братьям, провести которых оказалось нелегкой задачей.
Но Таксиль справился с ней и стал фабриковать одну за дру-
гой книги о «палладизме», развивая утверждение папы, что масо-
ны — слуги дьявола. Все новые открытия, все большие бессмыс-
лица и непристойности и все более шумное одобрение католи-
ческой прессы, огромные тиражи, многочисленные иностранные
переводы.
Во всеоружии такой подготовки в июне 1887 года Таксиль на-
правился в главный штаб врага — в Ватикан. Раскаявшегося без-
божника с почетом приняли кардиналы Пароки и Камполла, ко-
торые уверяли его, что им будто бы давно были известны изо-
бретенные Таксилем козни Люцифера и его масонских приспеш-
ников 1. Начало было многообещающим. Вскоре Таксиля, целое
утро репетировавшего перед зеркалом свою роль экзальтирован-
ного католического фанатика, принял Лев XIII. Папа сказал, что
жизнь Таксиля нужна церкви для борьбы против масонов,
что он прочел все его книги, направленные против этой секты, и
держит их постоянно в своей личной библиотеке. Особенное впе-
чатление произвели на папу разоблачения относительно руковод-
ства «сатанинским движением» 2.
Вернувшись на родину, Таксиль мог теперь рассчитывать на
полнейшую поддержку католического клира — и во Франции и
за рубежом: мистификатор принялся как на конвейере выпускать
свои антимасонские книги, которые безоговорочно одобрялись
клерикальной прессой и выдавались за непреложную истину.
Вскоре Таксилю стало невмоготу одному нести бремя сочинитель-
ства. Он взял в компанию друга детства, корабельного врача
Шарля Хакса, много поездившего по свету. Так появились разобла-
чения о «палладистах» в Индии и Китае, содержавшиеся в напи-
санном обоими приятелями «Дьяволе в XIX веке». А когда была
изобретена Диана Воген, разыгрывать ее роль Таксиль поручил
специально нанятой для этого секретарше-американке, которая
одновременно являлась торговым агентом нью-йоркской фирмы
* Н. Gerber (P. H. Gruber), Betrug..., S. 11—14.
2 Ibid., S. 19.
83

по продаже пишущих машинок. Она сначала восемь дней прожи-
ла за счет Таксиля в отеле в качестве Дианы Воген, а потом за
150 франков в месяц писала на машинке под диктовку многочис-
ленные письма епископам и кардиналам о черных планах «палла-
дистов», получая отеческие поощрения и благодарности от выс-
ших сановников церкви.
Чтобы скрыть источник писем, Таксиль прибегнул к нехитрому
трюку: в самом Париже, в Нью-Йорке и других городах сущест-
вовали специальные учреждения (их называли «агентствами по
фабрикации алиби»), которые по желанию клиента, отправлявшего
им свои письма, сдавали их в указанное число и в указанном го-
роде на почту. Таким путем Таксиль создавал впечатление, что
Диана, обладавшая рядом волшебных свойств, в том числе и спо-
собностью мгновенно покрывать тысячи миль, находилась то в
Северной Америке, то в Юго-Восточной Азии, то в России и т. п.
Когда мисс Воген объявила о своем покаянии, клерикальные га-
зеты раструбили об этом как о большом торжестве церкви, по
сему поводу монсеньёр Лаззарески, представитель папы в анти-
масонском союзе, отслужил даже торжественную обедню в одном
из римских соборов. А музыку, сочиненную Дианой Воген, во
время католических праздников повсеместно исполняли наряду с
церковными гимнами. В мистификацию включился и еще один при-
ятель Таксиля, итальянец Д. Маржиотти, написавший книгу «Культ
сатаны», в которой доказывалось, что Люцифер руководит всем ре-
волюционным движением в мире. Книга была снабжена предисло-
вием гренобльского епископа, а ее автор награжден церковным
орденом.
Робкие попытки некоторых представителей духовенства опровер-
гать в своих собственных интересах отдельные разоблачения Так-
силя быстро пресекались римской курией. Так, католический епис-
коп города Чарлстона Нортроп вздумал было уверять, что там не
имеется грандиозного храма «палладистов», который с такими под-
робностями расписывали Таксиль и Диана Воген. Об этом прелат
сам сообщил корреспондентам газет, отправляясь в Рим, чтобы
осведомить папу о подлинном положении дел. Однако, вернув-
шись домой, епископ стал хранить мертвое молчание о «палладис-
тах». А мисс Воген поспешила ответить на интервью монсеньера
Нортропа, что он сам тайный масон. Когда появились сведения
«доктора Батая» (то есть Таксиля и Хакса) о подземных мастер-
ских в гибралтарской скале, глава местного католического духо-
венства попытался было опровергнуть эти известия, но вскоре то-
же замолк и даже вступил в переписку с мисс Воген.
Мистификация росла как снежный ком. Раздавались настойчи-
вые голоса, требовавшие причислить Диану Воген к лику святых.
84

А Таксиль для посрамления возможных скептиков послал
отцам иезуитам в качестве доказательства существования
«палладизма»... кусок хвоста беса Молоха'. Подарок был принят
с благодарностью. Монсеньер Биллар объявил в октябре 1896 года
любые сомнения в отношении рассказов Дианы Воген следствием
«обычного маневра Отца лжи» (т. е. сатаны). «Портреты» Дианы
висели на собраниях римского духовенства, в которых принимали
участие кардиналы и епископы. То же самое происходило и на
конгрессе международного антимасонского союза, собранном цер-
ковниками осенью 1896 года, где уже портрет самого Таксиля
находился в ближайшем соседстве с ликами святых угодников.
Появление героя борьбы с масонством встречалось бурей ап-
лодисментов. «Смотрите, смотрите, идет Таксиль, ранее дьявол,
а теперь святой». Мистификатор с постным видом благословил
толпу и проследовал в церковь — место заседания конгресса, где
на него обрушился новый шквал овации. Изображая крайнее сми-
рение, разоблачитель «палладизма» отклонил эти почести, гово-
рил о своем желании загладить грехи и, опустившись на колени,
поцеловал руку епископа, что вызвало еще одну бурю аплодис-
ментов и криков: «Он святой, святой!» 2
...На другой день после памятного вечера в Географическом
обществе все газеты опубликовали отчеты о разоблачениях Так-
силя. Их пополнили рассказы Хакса, еще ранее прекратившего
участие в мистификации, и других героев этой авантюры. Излагая
историю создания «Дьявола в XIX веке», Хакс писал: «Когда я
выдумывал самые невероятные истории, например о дьяволе,
который утром превращался в молодую даму, мечтавшую выйти
замуж за масона, а вечером оборачивался крокодилом, игравшим
на рояле, мои сотрудники, смеявшиеся до слез, говорили: «Вы за-
ходите слишком далеко! Вы провалите всю шутку!» Я отвечал им:
«Ничего, сойдет». И в самом деле сходило».
Скандал все разрастался. В Германии политические противни-
ки католической партии центра сделали ряд язвительных запросов
в прусском ландтаге. Но все заглушал гомерический хохот, про-
катившийся по страницам мировой печати.
Клерикальные газеты, которые вначале ограничивались грубой
бранью по адресу «негодяя» Таксиля, преданного анафеме, долж-
ны были перейти к изобретению благовидных объяснений случив-
шегося казуса. Особенно пикантным был вопрос относительно
недавно провозглашенного догмата о папской непогрешимо-
сти — уж очень трудно было совместить его со встречей
1 Н. Gerber (P. H. Gruber), Betrug..., SS. 25—27.
2 I b i d., S. 34.
85

Льва XIII с мистификатором и полным одобрением его деятель-
ности.
Последовали объяснения, что папа беседовал с Таксилем всего
лишь несколько минут, да, собственно, даже не с ним, а с сопро-
вождавшим его священником, что Лев XIII всегда сомневался в
разоблачениях, сделанных Дианой Воген, и благословил ее дея-
тельность только из вежливости, что духовенство рассматривало
рассказы о «палладизме» просто как забавную вещь, а не как от-
кровение. Некоторые церковные деятели (например, в миланском
журнале «Osservatore Cattolico» в мае 1897 г.) утверждали даже,
что «палладисты» похитили настоящего Таксиля, а взамен него вы-
ставили какого-то клеврета сатаны. А журнал «Христианская
Франция» грозно вопрошал, «не отделался ли Таксиль от действи-
тельной Дианы Воген... В этом новом эпизоде борьбы против
масонства остается раскрыть важную тайну» 1. Французская клери-
кальная пресса даже сообщала о намерении некоторых жертв
Таксиля привлечь его к суду за «обман», «мошенничество» и при-
зывала последовать их примеру всех покупавших книги Таксиля о
«палладизме»2. А потом католическая печать получила указание
полностью замалчивать всю эту неприятную историю, которая ока-
залась во многом невольной пародией на «дело Дрейфуса»,
Л. Таксиль с полным основанием называл себя «королем мисти-
фикаторов». Еще молодым человеком в 1872 году он зло посме-
ялся над городскими властями Марселя и командиром местного
гарнизона, тупым солдафоном генералом Эпиваном де Вильбоа,
палачом Марсельской коммуны. Они всерьез приняли составлен-
ное Таксилем от имени каких-то мифических рыбаков известие о
нашествии на побережье акул-людоедов, для истребления кото-
рых были спешно вызваны воинские части. Через несколько лет,
находясь в Женеве, Таксиль распустил слухи о существовании на
дне Женевского озера древнего города, долго будоражившие
археологов (некоторые из них убедили себя, что увидели под
водой улицы и площадь, украшенную конной статуей3).
После памятного выступления в зале Географического общест-
ва Таксиль снова взялся за писание остроумных антиклерикальных
сочинений, некоторые из них — наряду с его более ранними ра-
ботами — переведены на русский язык и пользуются широкой из-
вестностью у нашего читателя («Священный вертеп», «Забавная
библия», «Забавное евангелие»). Однако «Мистификация столетия»,
1 «La France chretienne», 1897, p. 163. Цит. по: Н. Gerber
(P. H. Gruber), Betrug..., S. 72.
2 H. Gerber (P. Gruber), Betrug..., S. 39.
3M. Domange, Leo Taxil, roi des fumistes. («Miroir de l'hi-
stoire», Aout 1958, № 104, pp. 197—199.)
86

разыгранная 1аксилем, нанеся определенный вред клерикалам,
потом не без успеха применялась ими же в борьбе против
прогрессивных сил. Вымыслы Таксиля и его друзей против рево-
люционного рабочего движения и социализма не раз использо-
вались реакционерами (в частности, царской Россией, черносотен-
цами во время и после поражения революции 1905 года), кото-
рые, разумеется, ни словом не упоминали, что эти выдумки дав-
но разоблачены теми, кто их пустил в оборот. Как отмечает один
католический автор, «нельзя быть уверенным, что в наши дни не-
которые христиане не считают «Тайны франкмасонства» за аутен-
тичный документ» '.
Мистификация Лео Таксиля против Ватикана нанесла мракобе-
сию крайне болезненную, но неглубокую рану, куда менее важ-
ную, чем те удары по религии и церкви, какими являются анти-
клерикальные произведения этого писателя.
1 М. С о 1 i n о n, L'eglise en face de la Frans-Maconnerie. Pa-
ris, 1954, p. 140.

ЧАРЫ КОВАРНОГО АЛЬБИОНА
О
громное развитие получила психологическая война в годы
первой мировой войны. Пресса всех воюющих стран возлага-
ла ответственность за империалистическую войну только на вра-
га, лживо внушала трудящимся массам, будто дело шло о защите
свободы и независимости родины, а не о переделе мира, о пере-
распределении колоний. Обе стороны обвиняли друг друга в не-
оправданных жестокостях в отношении военнопленных и мирного
населения. Это очень старый пропагандистский прием в психоло-
гической войне. К нему прибегали еще древние римляне, осуж-
дая за жестокость карфагенского полководца Ганнибала
(III в. до н. э.). Одним из наиболее ярких примеров пропаган-
дистских преувеличений может служить история о том, как ис-
панцы будто бы отрезали ухо английскому капитану Дженкинсу,
которого подозревали в контрабандной торговле с их колониями
в Южной Америке. В 1739 году началась англо-испанская война,
получившая название «войны из-за уха Дженкинса». Скептически
настроенные историки склонны считать, что оба уха бравого
капитана находились в полной сохранности, скрываясь под
пышным модным париком. В годы гражданской войны в США
южные газеты писали, что северяне используют головы пав-
ших солдат Конфедерации для игры в мяч. В 1871 году в от-
вет на справедливые утверждения, что прусские войска совер-
шают кровавые расправы над населением на оккупированной
ими французской территории, Бисмарк приказал немедленно
опубликовать любые контробвинения, которые окажутся под
рукой '.
Тема немецких зверств заняла в антантовской пропаганде боль-
шое, едва ли не центральное, место. Кайзеровская армия дейст-
вительно совершала немало кровавых злодеяний, преимуществен-
но на Восточном фронте. Однако об этих действительных звер-
ствах немецких войск за линией фронта антантовские пропаганди-
сты, как правило, не имели достоверных известий и потому вза-
мен изобретали мнимые и, разумеется, полностью замалчивали
1 J. M. R e a d, Atrocity Propaganda 1914—1919. New Haven,
1941, pp. 2—3.
88

жестокости войск самой Антанты, изображая ее поборницей гу-
манизма.
Одним из ловких ходов англичан было именование ими своей
пропаганды «информацией», что подразумевало ее мнимую прав-
дивость и объективность. Германскую же пропаганду называли
пропагандой. Этот трюк с тех пор неизменно используют пропаган-
дистские ведомства Англии и США вплоть до наших дней.
У немцев тонким приемом пропаганды в нейтральных странах
было изображение Германии в качестве поборницы окончания
войны на Западе путем компромисса. Это вдобавок действительно
соответствовало политическому курсу Берлина, потерявшего надеж-
ду на военную победу.
Особое значение для воюющих стран, тем более после того,
как установилось известное равновесие сил на многочисленных
фронтах, имела пропаганда в Америке. Антанта зависела от аме-
риканского снабжения, и только вступление США в войну могло
создать перевес в силах, достаточный для победы. Конечно, у
американского империализма были собственные широкие агрес-
сивные притязания, вплоть до завоевания мировой гегемонии, ко-
торые в конечном счете и обусловили вступление США в войну.
Однако было далеко не ясным, не вступят ли США в войну слиш-
ком поздно. Не было заранее очевидным также, удастся ли сто-
ронникам вмешательства преодолеть сопротивление тех кругов
американской буржуазии, которые считали более выгодным остать-
ся вне конфликта, наживаясь на военных поставках, чтобы позд-
89

нее заставить истощенные войной европейские страны принять вы-
работанные в Вашингтоне условия окончания всемирной бойни.
Такую позицию занимала большая часть буржуазии, менее связан-
ной с внешним рынком. Подобные настроения питались старыми
счетами и торговым соперничеством с Англией, традиционным не-
доверием к бывшей метрополии и потерями, которые прихо-
дилось нести американским экспортерам из-за британской мор-
ской блокады Германии. Народные массы в США были явно про-
тив вовлечения страны в войну.
В этих условиях антантовским пропагандистам предстояло
решать нелегкую задачу, усложненную тем, что приходилось пре-
одолевать влияние своих германских соперников, которые, опира-
ясь на многочисленных немецких эмигрантов, также развернули
активную деятельность. Правда, солдафонская грубость и не-
уклюжесть этих кайзеровских специалистов по пропаганде (оправ-
дывавших, например, германские зверства в оккупированной Бель-
гии вроде разрушения старинного города Лувена и расстрелы
мирных жителей «кровожадностью» гражданского населения!)
скорее лили воду на мельницу Антанты. Английская пропаганда,
значительно более ловкая и учитывающая психологию «среднего
американца», через несколько месяцев после начала войны при-
няла значительные масштабы.
Ее руководитель, английский писатель Джилберт Паркер впо-
следствии рассказывал: «Мы снабжали 360 местных газет в США
английской информацией, давая еженедельные обзоры и коммен-
тарий о ходе войны. Мы убедили многих людей написать нуж-
ные нам статьи, использовали услуги и помощь конфиденциальных
друзей, получали донесения от сведущих американцев. Мы ор-
ганизовали общества, связанные с руководящими и знаменитыми
людьми любой профессии всех слоев населения США, начиная
от президентов университетов и колледжей, профессоров и уче-
ных. По нашей просьбе друзья и корреспонденты устраивали
доклады, дебаты и лекции силами американских граждан, но мы
не поощряли поездку в Америку англичан для агитации за вступ-
ление в войну. Помимо обширной неофициальной связи с населе-
нием, мы посылали огромное количество документов и литерату-
ры в публичные библиотеки, молодежные организации, в универ-
ситеты, колледжи, исторические общества, клубы, газеты».
Достигнуть подобного размаха эмиссарам «коварного Альбио-
на» не удалось бы при всей их оборотистости, если бы они не
опирались на поддержку могущественных сил, которые стремились
подготовить население США к вступлению в европейскую войну
вопреки прочно укоренившимся историческим традициям «изоля-
ционизма», уклонения от участия в распрях Старого Света.
90

С каждым месяцем американские экономические связи с Гер-
манией, отрезанной от Америки английской блокадой, ослабева-
ли, а прибыли от военных поставок странам Антанты шли в гору.
К тому же союзный флот отрезал германских пропагандистов
в США от их «тыла». Еще в августе 1914 года англичане перехва-
тили германский океанский кабель и подключили его к своей си-
стеме связи. При слабом развитии радио Лондон этим фактиче-
ски воздвиг эффективную преграду на пути передачи германских
телеграфных сообщений за океан.
Англичане в пропагандистских целях перебросили в США не-
сколько тысяч бельгийцев, бежавших из своей страны, оккупиро-
ванной германскими войсками.
Дальнейшие грубые ошибки немецкой дипломатии и разведки
еще более склонили чашу весов в психологической войне в поль-
зу Антанты. Английская агентура сумела раздобыть доказательст-
ва того, что немцы подкупили ряд пацифистских обществ, а также
газету «Нью-Йорк мейл». Получила огласку инструкция из Берли-
на склонить с помощью взяток к сотрудничеству влиятельных
членов конгресса.
Берлин решил возместить неудачи в пропагандистской области
успехами в тайной войне. Германская разведка получила приказ
прервать поток военных материалов, шедший из-за океана в
английские и французские порты. Однако психологическая и тай-
ная война переплелись в США иначе, чем рассчитывали в Бер-
лине.
В марте 1915 года из нейтральной Норвегии отплыл в США
пароход, в числе его пассажиров находился коммерсант Эмиль
Гаше из нейтральной Швейцарии. Гаше удалось без осложнений
пройти строгую проверку, которой подвергали англичане пасса-
жиров нейтральных судов. Однако под именем Гаше скрывался
германский разведчик, капитан Франц фон Ринтелен, доставлявший
в немецкое посольство в Вашингтоне новый, особо секретный
шифр.
Главным заданием, которое получил Ринтелен, была организа-
ция диверсий на кораблях, перевозивших военное снаряжение
Антанте. С помощью судовладельцев и промышленников — вы-
ходцев из Германии Ринтелен наладил производство «сигар» —
металлических трубок с медным диском посредине, которые за-
полнялись пикриновой и серной кислотами. Они постепенно
разъедали медный диск и при соединении воспламенялись. Время,
когда вспыхивал пожар, зависело от толщины диска. Такие адские
машины новейшей марки Ринтелен фабриковал на одном из ин-
тернированных германских пароходов. Немецкие агенты организо-
вали также диверсии на военных заводах; 30 июля 1916 года в
91

Нью-Йоркской гавани были подожжены 2 миллиона фунтов поро-
ха, произошел взрыв, от которого пострадали десятки зданий, гро-
хот был слышен на расстоянии в сто миль.
Многие из действий немецкой секретной службы были рас-
крыты только после войны, но часть из них сразу же стала бла-
годарным материалом для антантовской пропаганды. В июле
1915 года в руках американских властей оказались секретные бу-
маги германского коммерческого агента Альберта. В них точно
указывалось, кому были переданы 28 миллионов долларов, истра-
ченных немцами на диверсии и пропаганду в США. Эти сведе-
ния были преданы широкой огласке. Что касается Ринтелена, то
англичане, имевшие в своем распоряжении главные немецкие
шифры, послали телеграмму об отзыве капитана из США. По до-
роге Ринтелен был сразу же опознан и остаток войны провел в
британском лагере для военнопленных.
Надо сказать, что наряду с диверсиями Ринтелен усердно пы-
тался осуществить еще один план, задуманный в Берлине, — спро-
воцировать военный конфликт между США и Мексикой, где в это
время бушевала гражданская война и которая уже являлась объ-
ектом интервенции со стороны американского империализма. По-
будить американцев отвлечься конфликтом в Мексике, чтобы они
не могли вмешаться в европейские дела, — таков был немецкий
план. Для его осуществления Ринтелен пытался использовать
бывшего диктатора Мексики, продажного реакционера и авантю-
риста генерала Уэрту, находившегося в США. Эти действия немец-
кой разведки быстро стали известны вашингтонскому кабинету, но
Германия не собиралась отказываться от них и после отъезда
Ринтелена. Кайзеровское командование в 1916 году пришло к выво-
ду, что единственным путем к победе будет неограниченная под-
водная война против коммерческого судоходства, которая прину-
дит Англию, полностью зависящую от подвоза сырья и продо-
вольствия, к капитуляции в течение нескольких месяцев. Но такая
подводная война означала потопление без предупреждения аме-
риканских торговых судов в районах военной зоны, а это почти
неизбежно означало разрыв с Вашингтоном. В Берлине знали и
сознательно шли на это, но рассчитывали отдалить объявление
войны или по крайней мере активное участие США в боевых
действиях до того момента, когда будет уже обеспечена герман-
ская победа. Именно поэтому немецкое правительство снова об-
ратилось к своему «мексиканскому» плану...
17 января 1917 года в здании морского министерства в Лон-
доне, в комнате № 40, два гражданских служащих рассматривали
только что полученную бумагу, которая содержала ряды четырех-
и пятизначных цифр. Помещение, носившее заурядное название
92

«комнаты № 40», являлось местом, тайны которого принадлежали
к числу наиболее тщательно оберегаемых секретов Великобрита-
нии. От их сохранения в немалой степени зависели успехи или
неудачи на фронтах мировой войны. Недаром руководитель раз-
ведки английского адмиралтейства адмирал Холл только после ка-
питуляции Германии разрешил уборщицам зайти в эту святая
святых, чтобы вытереть пыль, не убиравшуюся все четыре долгих
года с начала войны.
Опытным сотрудникам адмирала Холла не потребовалось мно-
го времени, чтобы раскрыть код, которым было зашифровано
перехваченное вражеское послание. Это был уже раскрытый ан-
гличанами вариант известного им немецкого дипломатического
шифра 13040. Предполагая, что речь идет об обычной диплома-
тической депеше, английские контрразведчики взялись, как обыч-
но, за ее расшифровку. Однако по мере того, как продвигалась
работа, росло их изумление — содержание телеграммы было по-
разительно, его можно было счесть совершенно неправдоподоб-
ным, если бы не путь, которым зашифрованный текст попал в
«комнату № 40».
Вскоре документ уже лежал на столе адмирала Холла. Это была
телеграмма министра иностранных дел Циммермана немецкому
послу в Вашингтоне графу Бернсторфу с указанием, в свою оче-
редь, переслать ее германскому посланнику в Мексике фон
Экхарту. Немецкие дипломаты ставились в известность, что через
две недели, 1 февраля 1917 года, Германия начнет неограничен-
ную подводную войну. Чтобы заставить США сохранять нейтрали-
тет, необходимо подтолкнуть Мексику к военным действиям про-
тив своего северного соседа, обещая за это возвращение терри-
тории Техаса, Аризоны и Нью-Мексико, захваченных у нее амери-
канцами в прошлом веке; рекомендовалось побудить мексикан-
ское правительство к вступлению в переговоры с новым сопер-
ником США — Японией, предложить ей порвать с Антантой, на
стороне которой она выступила в 1914 году, и начать войну про-
тив американцев.
Не нужно было особого ума, чтобы оценить все значение
перехваченной телеграммы. Конечно, содержавшиеся в ней пред-
ложения звучали фантастично и свидетельствовали о растущей
авантюристичности политики кайзеровского правительства, пытав-
шегося отыскать средства избежать поражения в войне. Однако
США, в то время не содержавшие массовой армии в мирное вре-
мя, были достаточно чувствительны к планам, которые излага-
лись в телеграмме Циммермана. И наконец, телеграмма могла
стать козырным тузом в пропаганде, которую вели сторонники при-
соединения к Антанте. К их числу принадлежал и американский
93

посол в Лондоне У. X. Пейдж, который по получении от Холла
Телеграммы Циммермана сразу же переслал ее текст в государ-
ственный департамент.
Правда, было одно существенное затруднение. Англичане тре-
бовали, чтобы Вашингтон не ссылался на них как на источник,
откуда была получена телеграмма. Это было невыгодно им, пото-
му что, во-первых, немцы поняли бы, что англичане овладели
германским кодом (Ринтелен еще ранее предупреждал Берлин об
этом, но ему не поверили); во-вторых, ссылка на Лондон могла
заставить усомниться в аутентичности телеграммы, в том, не яв-
ляется ли она ловкой фальшивкой, рассчитанной на вовлечение
США в войну на стороне Англии. Президент Вильсон, правда,
быстро поверил в подлинность текста, но для убеждения сомне-
вающихся была изобретена довольно сложная процедура. Немец-
кий посол Бернсторф переслал по телеграфу (разумеется, в за-
шифрованном виде) полученную депешу немецкому посланнику в
Мексике. Копия телеграммы Бернсторфа оказалась в распоряже-
нии государственного департамента, ее отправили в американское
посольство в Лондоне. Там ее снова расшифровали в помещении
посольства с помощью английских специалистов. Теперь прави-
тельство США, передав текст телеграммы для опубликования в
печати, могло утверждать, что она была расшифрована американ-
скими официальными лицами. 1 марта 1917 года американские
газеты под аршинными заголовками опубликовали текст телеграм-
мы, вызвавший, как с удовлетворением отметил государственный
секретарь Лансинг, «огромную сенсацию» 1.
Тем не менее в первые дни голоса скептиков звучали очень
громко. Германофильские элементы доказывали, что телеграмма
не является явно враждебным актом, поскольку она предусматри-
вает действия, которые следовало бы предпринять только в слу-
чае, если США открыто присоединятся к Антанте. Скептикам не
было известно, что англичане передали в Вашингтон еще одну
немецкую правительственную телеграмму, предписывающую не-
медленно приступить к переговорам с мексиканским прави-
тельством.
Но в Берлине, казалось, потеряли голову. Циммерман считал,
что голословное отрицание никого не убедит и приведет лишь к
дальнейшей потере престижа. Кайзеровский министр иностранных
дел публично признал аутентичность телеграммы. Это было в на-
чале марта 1917 года. Через месяц, 6 апреля 1917 года, конгресс
США большинством в 90 процентов голосов принял решение
1 В. W. T u с h m а п, The Zimmerman Telegram. New York,
1966, p. 175.
94

объявить войну Германии. Понятно, не телеграмма Циммермана
привела к этому результату. К участию в войне США влекли
собственные захватнические планы американских империалистов.
Однако трудно переоценить значение этой телеграммы для пси-
хологической обработки американского населения, для идеологи-
ческой подготовки к войне. Можно сказать, что тайная война, ко-
торая велась англичанами в США, была поставлена на службу
психологической войне. Напротив, у немцев пропаганда на аме-
риканской почве превратилась в немалой мере в подсобное сред-
ство для диверсантов. Конечно, это во многом определялось объ-
ективной обстановкой, но англичане лучше учли сложившуюся
обстановку. В тесно переплетенной пропагандистской и тайной
войне Антанта одержала одну из наиболее важных побед над
своим империалистическим соперником — кайзеровской Герма-
нией.
Адмиралу Холлу удалось убедить немцев, что в руки антан-
товской разведки попал уже расшифрованный текст телеграммы
Циммермана, переданный кем-то из сотрудников германского по-
сольства в США или в Мексике. Фон Экхарт сообщал в депешах
в Берлин, что, опасаясь чужих ушей, он в собственном кабинете
с ближайшими сотрудниками разговаривает только шепотом. Де*
пеши шифровались прежним кодом и, естественно, расшифровы-
вались в «комнате № 40». В своих мемуарах Ринтелен утвержда-
ем будто адмирал Холл поместил в газете «Дейли мейл» статью,
критиковавшую английскую разведку за то, что она не смогла
расшифровать текст телеграммы Циммермана, который был про-
читан американцами. В действительности такая статья была под-
готовлена, но так и не увидела света — Холл побоялся, что ее
опубликование подорвет престиж британского адмиралтейства 1,
1 W. James, TV. Codebreakers of Room 40. The Story of
Admiral Sir William Hall. New York, 1956, p. 150.

ГАЗЕТНЫЕ ФАЛЬШИВКИ И ФАЛЬШИВЫЕ
ГАЗЕТЫ
3
ато в других случаях Холл без колебаний использовал про-
пагандистские материалы в печати, вернее имитацию таких мате-
риалов, для тайной войны... В середине сентября 1916 года не-
ожиданно на день было прервано сообщение Англии с нейтраль-
ной Голландией. Перед этим почта как раз успела доставить по
обычным адресам дюжину номеров английской газеты «Дейли
мейл» за 12 сентября. Надо сказать, что в числе постоянных под-
писчиков на английскую прессу были агенты германской разведки.
Они сразу же обратили внимание на одно обстоятельство — в
этом номере «Дейли мейл» черной краской был вымаран целый
абзац. Было очевидно, что в нем сообщалось что-то вызвавшее
недовольство английской военной цензуры, но что именно? Опре-
делить это оказалось несложным, даже не прибегая к услугам
химической лаборатории, специализировавшейся на прочтении по-
добных текстов. Англичане, видимо, спохватились только в самую
последнюю минуту — добрая половина экземпляров «Дейли
мейл», проникших в Голландию, не побывала в руках цензора.
А в абзаце, который вызвал его опасения, говорилось следующее:
«На Восточном побережье все готово.
Крупные военные приготовления.
Плоскодонные суда.
От нашего специального корреспондента Г. У. Вилсона.
База на Восточном побережье, понедельник.
Все указывает здесь на приближение важных событий. Я се-
годня закончил поездку по восточным и юго-восточным граф-
ствам и могу сказать, что на побережье сконцентрированы крупные
силы. Приготовления проведены в таких размерах, что обществен-
ность вправе ожидать нечто более радостное, чем просто защита
побережья. Командующий южной группой армий в последние
несколько дней многократно посещал войска. Большинству
подразделений выдано новое снаряжение. Кое-кто ворчит,
строится много предположений, все отпуска неожиданно от-
менены.
Я был поражен количеством больших плоскодонных судов в
ряде гаваней, но осторожность помешала мне задавать вопросы,
96

Харидж и Дувр сейчас неподходящие места для корреспондента
с пытливым умом» 1.
В Берлине, куда спешно была протелеграфирована эта газет-
ная заметка, сочли, что им уже давно известно предназначение
собранной эскадры — об этом говорилось в перехваченных англий-
ских шифрованных телеграммах, которые были прочтены с по-
мощью похищенного немцами британского кода. Тогда еще не
было воздушной разведки и было невозможно быстро проверить
сведения о концентрации английских судов. Однако имевшиеся
доказательства были сочтены достаточными для того, чтобы гер-
манское командование стало спешно оттягивать с фронта резер-
вы для отражения английской атаки. Немцы были очень далеки
от мысли, что «британский код» являлся сознательно подброшен-
ной фальшивкой, что попавшие к ним в руки экземпляры «Дейли
мейл» были составлены и отпечатаны всего в 24 экземплярах и
отличались от остального тиража, продававшегося 12 сентября в
газетных киосках Лондона, тем, что имели «пропущенную» цензу-
рой корреспонденцию из Дувра. Самое интересное, что немецкие
приготовления были замечены другими разведывательными ведом-
ствами Антанты и очень встревожили английское командование,
которое не было посвящено в сложные манипуляции адмирала
Холла. Началось подтягивание войск к побережью, подготовка к
эвакуации гражданского населения. А адмирал Холл и его со-
трудники боялись оказаться в положении обманутого обманщика.
Им приходилось решать настоящую головоломку — действительно
ли немцев удалось провести, или они только притворялись, будто
клюнули на приманку, а на деле собирались произвести высадку
в Англии. Поддельная корреспонденция в «Дейли мейл» оказалась
настоящим бумерангом, несмотря на то, что в «комнате № 40» и
на этот раз удалось перехитрить германскую разведку.
Подлоги в газетах дополнялись изданием фальшивых газет.
Например, французы в пропагандистских целях напечатали фаль-
шивые номера «Страсбургской почты» от 29 августа 1916 года и
16 октября 1917 года, которые являлись откровенной пародией на
этот рупор тевтонского шовинизма и германизации. Аналогичные
цели преследовала подделка в 1917 году одного из июньских но-
меров известной немецкой газеты «Франкфуртер цейтунг».
24 октября 1917 года развернулось большое наступление гер-
манских и австро-венгерских войск на итальянском фронте. Нача-
лась известная битва при Капоретто. Хотя о ее подготовке антан-
товские разведки узнали заблаговременно, итальянское командова-
1 W. James, The Code Breakers of Room 40. The Story of
Admirai Sir William Hall, p. 126.
97

ние не сумело подготовиться к отпору, многие части вражеская ата-
ка застигла врасплох. Еще большее значение имел подрыв боеспо-
собности наиболее стойких дивизий, набранных в Пьемонте (Север-
ная Италия). Все это было следствием умелой пропагандистской
диверсии австрийской разведки. На итальянские окопы перед нача-
лом австро-германского наступления посыпался дождь свежих но-
меров наиболее распространенных итальянских газет, особенно вы-
ходивших в Пьемонте. В газетах сообщалось о массовых столкно-
вениях населения с полицией, печатались списки убитых и раненых,
их местожительство, занимаемые должности. Солдаты могли узнать
фамилии родных, соседей, знакомых. Эти заранее тщательно со-
бранные сведения помогли рассеять всякие сомнения в подлин-
ности фальшивок — газеты были подделкой, состряпанной австрий-
ской секретной службой. Итальянские потери в сражении при Ка-
поретто достигли 800 тысяч человек, половина из них приходилась
на пленных. Антанте пришлось спешно перебросить в Италию
французские и английские войска, чтобы приостановить дальней-
шее продвижение неприятеля и предотвратить выход Италии из
войны.
Впрочем, фальшивые газеты мало отличались по «объективно-
сти» своих материалов от «обычной» прессы военных лет, особен-
но от газет, рассчитанных на неприятельские войска и население.
98

Характерным примером может служить «Gazette des Ardennes»,
которую немецкие власти издавали для населения оккупированных
департаментов Франции, Эта газета усердно возлагала всю ответ-
ственность за войну на Антанту, восхваляла мнимую заботу гер-
манских солдат о жителях занятых местностей и даже рассуждала
о «безнравственности» патриотизма, разжигающего воинствен-
ность, которая противна духу религии и морали». В ответ францу-
зы доставляли различными путями в районы, занятые немцами, га-
зету «La Voix du Pays» («Голос страны»), обещавшую скорое из-
бавление от вражеской оккупации Ч
,™J Г' л а с в е л ь, Техника пропаганды в мировой войне, М —Л ,
1929, стр. 139—141, 152, 153.

ТАЙНЫ ДОМА КРЮ
Ш
феврале 1918 года премьер-министр Ллойд Джордж на-
значил лорда Нортклиффа руководителем английской пропаганды
в неприятельских странах. Газетный магнат, заняв этот пост, писал,
что «бомбардировка сознания немцев почти так же важна, как
бомбардировка артиллерией» '. Нортклифф постарался достигнуть
координации действий всех главных стран Антанты а области пропа-
ганды. Для этой цели 14 августа 1918 года по инициативе англий-
ского кабинета было созвано совещание, на котором присутствова-
ли представители правительств Великобритании, Франции, Италии и
США. На совещании были согласованы директивы по ведению пси-
хологической войны против каждой из вражеских держав, с тем
чтобы антантовские пропагандистские ведомства, отстаивая интере-
сы собственного правительства, не подрывали бы усилия своих
союзников 2.
Обстановка, в которой приходилось действовать опытному по
части оболванивания масс хозяину «Дейли мейл» (кстати, в 1907 году
купившему и «Тайме»), определялась прежде всего быстрым
ростом недовольства империалистической войной. После победы
Октября во всей Западной Европе явственно ощущалось приближав-
шееся дыхание пролетарской революции. Нортклифф отлично пони-
мал, какую смертельную опасность представляло нарастание рево-
люционных настроений для военного противника Антанты — герман-
ского и австро-венгерского империализма. Однако газетный король,
ставший шефом психологической войны, менее всего был склонен
даже во имя победы Антанты поощрять пропаганду, которая могла
бы привести к «большевизации Германии». Нортклифф уже в нача-
ле 1918 года рассчитывал своей пропагандой оказывать такое
идейное воздействие на население вражеских стран, которое спо-
собствовало бы его отказу от участия в войне, вместе с тем де-
лало бы его менее восприимчивым к «большевистским идеям».
Этой цели должно было служить обычное для противников
центральных держав противопоставление германского милитаризма
1 R. Pound, G. Harmsworth, Northcliffe. London, 1959,
p. 657.
2 К. Стюарт, Тайны дома Крю. Английская пропаганда в ми-
ровую войну 1914—1918 гг. М.—Л., 1928, стр. 92—107.
100

и якобы миролюбивой, демократической Антанты. Вместе с тем
Нортклифф решил более настойчиво и систематически вводить но-
вые мотивы в эту уже порядком надоевшую всем песню.
Поскольку дело шло об Австро-Венгрии, он предложил (и полу-
чил на это полное одобрение британского военного кабинета) со-
средоточить все силы на том, чтобы изобразить Антанту горячей
поборницей национальных интересов угнетенных славянских и дру-
гих народов Габсбургской монархии. Здесь, однако, возникли не-
ожиданные трудности, поскольку по тайному Лондонскому догово-
ру, заключенному в апреле 1915 года, значительная часть
южнославянских земель Австро-Венгрии была уступлена Антан-
той Италии. Английской дипломатии пришлось даже побудить
Италию договориться с сербским правительством о будущих гра-
ницах. После этого в Риме с 7 по 9 апреля 1918 года был проведен
съезд народов, порабощенных Габсбургами. Съезд стал пропа-
гандистским предприятием'. На нем выступали руководители
итальянского правительства и связанные с Антантой представители
буржуазно-националистических кругов. Нортклифф в своем мемо-
рандуме министру иностранных дел Балфуру открыто писал, что
пропагандистское поощрение национальных стремлений народов Ав-
стро-Венгрии приходится пускать в дело, поскольку лопнули надеж-
ды на сепаратный мир с Веной, и что, если понадобится, можно бу-
дет вполне сочетать данные обещания с курсом на сохранение
1 К. Стюарт, Тайны дома Крю, стр. 42.
101

в реформированном виде лоскутной монархии Габсбургов '. Для
главного противника — Германии, где игра на национальных про-
тиворечиях не могла дать нужного результата, у «дома Крю» —
здания, в котором размещалось ведомство Нортклиффа,— был при-
пасен другой, столь же, впрочем, гнилой товар.
Основной задачей стало убедить германских солдат, что Антан-
та, особенно после вступления в войну «демократической» Амери-
ки, чуть ли не воюет за интересы самого немецкого народа. Ведь
германский милитаризм является угрозой для немецкого народа
ничуть не меньше, чем для других народов и стран. (Интересно,
что эту пропаганду Нортклифф сопровождал ежедневным изобли-
чением в своих английских газетах всех немцев как уголовных
преступников и закоренелых убийц.)
Всячески пытаясь поддержать «гражданский мир» в своих стра-
нах, антантовские руководители «психологического наступления»
пытались расшатать его в Германии. А поскольку немецкие правые
социал-демократы являлись ревностными защитниками этого «граж-
данского мира», люди Нортклиффа стали осторожно прибегать
к использованию материалов, исходивших от германских левых
социалистов, например, даже писем и статей Карла Либкнехта, хо-
тя распространение подобных же революционных материалов сре-
ди антантовских солдат считалось тяжким преступлением. Расчет
Нортклиффа сводился к тому, что такая тщательно отобранная
литература, подаваемая в обрамлении бесчисленных фарисейских
разглагольствований Ллойда Джорджа, Вильсона и других руково-
дителей Антанты о «справедливом, демократическом» мире, при-
ведет не к революционному просвещению германских рабочих
в солдатских мундирах, а к подрыву боевого духа кайзеровской ар-
мии и в самом крайнем случае к перевороту в Германии, не вы-
ходящему за буржуазные рамки. Наряду с этим постоянно обыгры-
вался тезис о бесперспективности войны для немцев. Писалось, что
ее продолжение приведет лишь к новым жертвам, что победа Ан-
танты, имеющей огромное превосходство в силах, предрешена.
«Дом Крю» сбрасывал с помощью авиации на немецкие окопы
миллионы листовок с картами, сообщавшими о продвижении войск
Антанты на различных фронтах, со сведениями о военных приго-
товлениях США, о голоде и продовольственных волнениях в гер-
манском тылу. Особое внимание уделялось тому, чтобы соблюсти
видимость строгого следования истине, полного беспристрастия. Один
из помощников Нортклиффа писал: «Поскольку пропаганда направ-
лена против неприятеля, постольку действия лица, осуществляюще-
го пропаганду, не должны казаться пропагандистскими. За редкими
1 К. Стюарт, Тайны дома Крю, стр. 43—45,
W2

исключениями, вызываемыми особыми обстоятельствами, происхо-
ждение пропаганды должно быть тщательно завуалировано» '. Надо
добавить, что пропагандист в таком случае стремится, как правило,
выдать себя за благожелателя, порой за друга неприятеля, являю-
щегося объектом психологической войны. Нортклифф издавал даже
специальную «Окопную газету», в заголовке которой помещался
портрет кайзера Вильгельма II. Эту газету германский солдат мог
легко принять за немецкое «патриотическое» издание. В газете со-
общались сведения, которые британская пропаганда считала полез-
ным довести до сведения германских войск 2.
Германское командозание вскоре почувствовало эффективность
этой пропагандистской тактики Нортклиффа. Так, 15 августа 1918 года
принц Руппрехт Баварский писал принцу Максу Бадекскому: «Масса
пропагандистских листовок была обрушена врагом на наши войска,
сильно подорвав моральный дух наших усталых солдат...»3 Немец-
кий главнокомандующий Гинденбург писал о пропаганде: «Это но-
вое средство борьбы, о котором не знали раньше, по крайней
мере в таком масштабе и в таком безудержном применении...
На фронте — опасность, трудности сражения и усталость, а с ро-
дины — жалобы на действительную, а иногда и воображаемую
нужду. В то же время неприятель говорит и пишет в своих лист-
ках, разбрасываемых с аэропланов, что он вовсе не хочет нам
зла, если мы будем благоразумны и отдадим то или другое из за-
воеванного. Тогда все быстро пойдет на лад. И мы можем жить
в мире, в вечном мире с народами. О мире внутри, на родине,
позаботятся новые люди, новые правительства. Это будет благосло-
венный мир после теперешней борьбы. Война, следовательно, бес-
цельна» 4.
Аналогичные признания можно найти и в мемуарах другого ру-
ководителя немецкого командования, генерала Людендорфа: «По-
степенно мы были так искусно опутаны неприятельской пропаган-
дой, устной и письменной, шедшей к нам из нейтральных госу-
дарств... и, наконец, воздушным путем, что в скором времени мно-
гие перестали различать, что являлось неприятельской пропаган-
дой, а что было их собственным ощущением» 5.
Германская пропаганда среди войск Антанты оказалась менее
эффективной (за исключением итальянского фронта). В большин-
стве нейтральных стран Антанта также имела серьезный перевес.
1 К. Стюарт, Тайны дома Крю, стр. 27.
2 Там же, стр. 73.
3 Н. F у f e, Northcliffe..., p. 248.
4 «Воспоминания Гинденбурга». П., 1922, стр. 61, 93.
5Э Людендорф, Мои воспоминания о войне 1914—1918 гг.
М., 1923, стр. 294.
103

«Наши политические цели и решения, — жалуется в своих «Воспо-
минаниях» Людендорф, — казались часто грубыми и нелогичными,
так как они преподносились миру с поражающей неожиданно-
стью» '. По мере того как ухудшалось военное положение армий
Германии и ее союзников, увеличивался перевес антантовской про-
паганды, что приобретало все большее военное и политическое
значение.
1 Э. Людендорф, Мои воспоминания..., стр. 303.

КОГДА ДУШИТ ЗЛОБА
н
а протяжении десятилетий буржуазная пропаганда твердила
о невозможности для рабочего класса завоевать власть в промыш-
ленно развитых странах. Пролетариат остального мира вообще еще
не рассматривался как реальная угроза для капиталистического
строя. «Исключение» было временно сделано для России — во вре-
мя московского вооруженного восстания в декабре 1905 года. То-
гда вся европейская буржуазная печать выступила в защиту «по-
рядка», против российского революционного пролетариата и его
борьбы за гегемонию в революции.
Через 12 лет Россия стала страной, в которой впервые в истории
победила социалистическая революция.
Сложными оказались пути социальной революции в XX веке.
Пролетариат впервые взял власть в экономически отсталой, разо-
ренной войной России, стране с преобладающим численно кресть-
янством. Сколько лет буржуазная и реформистская печать пыта-
лась извлечь всевозможные пропагандистские выгоды из этого фак-
та! Сам Октябрь объявляли исторической случайностью или след-
ствием «русской исключительности». Оппортунисты всех мастей от-
рицали социалистический характер Октябрьской революции, ее изо-
бражали «солдатским» или «крестьянским» бунтом. На пролетарскую
власть демагогически сваливали ответственность за то, что эконо-
мическая отсталость России и послевоенная разруха замедляли рост
уровня жизни. Ставились в строку новой власти неизбежные
жертвы, которые пришлось принести ради строительства нового
общества. Годами, десятилетиями паразитировала буржуазная про-
паганда на этой теме, скрывая истину о гигантских успехах, кото-
рых тем временем достиг советский народ в создании материально-
технической базы социалистического общества и позднее — в строи-
тельстве коммунизма.
В годы гражданской войны едва ли не главную ставку антисовет-
ская пропаганда в капиталистических странах делала на полную не-
осведомленность населения, отдаленного от Советской России не
только огненным кольцом фронтов, но и плотной пеленой лжи.
«Россия — это Азия», ни в чем не похожая на Западную Европу и
США, «большевики — германские агенты» (пропаганда в странах
Антанты), большевистское «варварство», «уничтожение культуры»,
105

«террор», «национализация женщин» — вот примерно главные темы
этой антисоветской стряпни в первые годы после Октября.
...В начале марта 1918 года Петроград переживал тревожные
дни — наступление кайзеровских войск было приостановлено,
но германская угроза все еще нависала над городом, ставшим ко-
лыбелью великой социалистической революции. Раскольническая де-
ятельность «левых» коммунистов, авантюристический курс левых
эсеров, подрывные действия белогвардейского подполья... Но и
в такой накаленной обстановке все же невозможно понять, каким
образом никто не обратил внимания на то, что в ночь с 2 на
3 марта налету подвергся Смольный институт. Да, именно то зда-
ние, где размещалось Советское правительство и руководство боль-
шевистской партии! Впрочем, мистер Эдгар Сиссон, бывший ре-
дактор газеты «Чикаго трибюн», журнала «Кольерс» и других изда-
ний, возглавлявший тогда американский пропагандистский центр
в России, и не задавался таким вопросом. Он с благодарностью
принял от некоего господина Евгения Семенова, бывшего репорте-
ра одной вечерней петроградской газеты, и нескольких его друзей
объемистый пакет с документами, похищенными, по словам этой
компании, в «архивах Смольного». Стороны уже хорошо знали друг
друга. Семенов, помимо денег, уплаченных ему британской развед-
кой, получил от американца немалую толику долларов за фотоко-
пии части этих документов, оригиналы которых были переданы те-
перь Сиссону и его помощнику Артуру Балларду. У всех присут-
ствовавших, вспоминал позднее Сиссон, было торжественное настро-
ение, «кто-то предложил провозгласить тост, чтобы отметить такое
«историческое событие». Я подумал, что история сумеет позабо-
титься о себе, а нам лучше всего проделать то же в отношении
нас самих».
Вскоре Сиссон и Баллард покинули берега Невы, а еще через
несколько месяцев, в ноябре 1918 года, в США появилась офици-
альная правительственная публикация документов о германо-боль-
шевистских отношениях под названием «Немецко-советский за-
говор». Чего там только не было! Взять хотя бы таинственное Ос-
ведомительное бюро германского генерального штаба,
располагавшееся в Петрограде и день за днем отдававшее де-
тальные «приказы» советскому правительству и всем советским го-
сударственным учреждениям. Между прочим, приказы, воспроиз-
веденные в американской публикации, печатались по-русски на
пишущей машинке с русским шрифтом, и даже немцы Рауш, Бауэр
и другие деятели этого вездесущего бюро тоже расписывались
русскими буквами. Из документов явствовало, что брестские пере-
говоры велись кайзером и большевиками только для отвода глаз,
так как немцы все заранее решили и предписали через то же Ос-
106

ведомительное бюро. Было много и другой всякой всячины, которая
объявлялась подтверждением, что большевики — «германские
агенты». Объявлялось и американской и другой империалистической
печатью много лет подряд. А у самих «документов Сиссона»
оказалась прямо-таки удивительная судьба. Таинственным образом
изъятые из «архивов Смольного», они столь же чудесным образом
исчезли в вашингтонских архивах, как в воду канули. Сначала
президент Вильсон держал столь ценные бумаги у себя в сейфе, не
допуская к ним никого, кто желал бы проверить их подлинность.
После прихода в Белый дом нового президента Гардинга всякие
следы «документов Сиссона» и вовсе потерялись на целые деся-
тилетия.
После разгрома Германии во второй мировой войне профессор
Оксфордского университета 3. Земан специально изучал трофей-
ные немецкие архивные фонды, тщетно надеясь найти — и, конечно,
не обнаружив — какие-либо свидетельства «связи» большевиков
с кайзеровским правительством'. Понятно, что к этому времени
«документы Сиссона», хотя их время от времени и цитировали
в антисоветской пропагандистской литературе, способны были лишь
компрометировать тех, кто ими пользовался. Но все эти докумен-
1 «Germany and the Revolution in Russia 1915—1918». Docu-
ments from the Archives of the German Foreign Ministry. Ed. by
Z. Zeman. London, 1958, p. X.
107

ты опять чудесным образом нашлись через тридцать два года, в са-
мый разгар «холодной войны». Их обнаружили в декабре 1952 го-
да, когда президент Трумэн готовился уступить место в Белом до-
ме своему преемнику Эйзенхауэру. Правда, охотников восполь-
зоваться очень уж залежалым клеветническим товаром так и не
нашлось. А в 1956 году известный буржуазный историк Д. Кен-
нан опубликовал статью, в которой без труда показал, что «доку-
менты Сиссона» кишат несуразностями, содержат массу заведомо
фальшивых подписей, неправильных дат и прочих доказательств
грубого подлога. В другой своей работе Кеннан писал, что «эти
документы являются, бесспорно, подделкой от начала до конца» '.
Таков конец всех фальшивок, но сколько лет до этого они служили
орудием отравленной пропаганды и как часто на смену одним
«устаревшим» подлогам приходят новые, столь же клеветнические
вымыслы — неотъемлемая часть империалистической стратегии
лжи.
В годы иностранной вооруженной интервенции и гражданской
войны буржуазная пресса много писала о том, что вмешательство
во внутренние дела России — акт филантропии. Одна из наиболее
влиятельных буржуазных американских газет, «Нью-Йорк тайме»,
писала 1 декабря 1918 года об интервенции: «Это благотворитель-
ная миссия спасения бесчисленных жизней мужчин и женщин. Она
взывает к чувству гуманности всех друзей верного русского наро-
да» 2. А в эти же самые дни и недели правительство США соста-
вило совместно с Англией подробные планы расчленения России
и насаждения правительств, зависимых от империалистических го-
сударств. В 1918 году президент Вильсон опубликовал свои извест-
ные «Четырнадцать пунктов» мира. Задуманные как реклама мни-
мого миролюбия США, «Четырнадцать пунктов» вместе с тем
в замаскированном виде содержали экспансионистскую програм-
му американского империализма. В официальном комментарии
к «Четырнадцати пунктам», составленном в октябре 1918 года по
поручению Вильсона полковником Хаузом, уже более открыто,
хотя тоже под флером лицемерных фраз о демократии и само-
определении, выдвигались планы расчленения Советской России и
превращения ее в колонию империалистических держав. В «Вели-
короссии и Сибири», после того как от них будут отделены
все другие области бывшей России, предписывалось создать
«достаточно представительное» (читай: белогвардейское) прави-
1 G. F. К е n n a n, Russia Leaves the War. Princeton, 1956,
p. 454; idem. The Sisson Documents. «Journal of Modern History»,
1956, June, pp. 130—154.
2 Ср.: L. Strakhovsky, American Opinion about Russia.
1917—1920. Toronto, 1961, p. 79.
108

тельство. В качестве практической политики в комментариях Ха-
уза рекомендовалось признание временных белых правительств и
оказание им помощи, рассматривать вопрос о Кавказе «как часть
проблемы Турецкой империи» (потерпевшей поражение и оккупи-
рованной войсками Антанты), Среднюю Азию предлагалось пе-
редать одной из держав Антанты «для управления на основе про-
тектората» !. Интервенты чинили на временно оккупированной
территории кровавую расправу над советскими людьми.
Составной частью антисоветской пропаганды было рекламирова-
ние всех белогвардейских сил: от крайних монархистов до меньше-
виков, эсеров, буржуазных националистов всех толков. Не прекра-
щался поток известий о близком, неминуемом крахе Советской
власти, о взятии белыми Москвы и Петрограда (в «Нью-Йорк тайме»
сообщения об этом за годы гражданской войны появлялись свыше
90 раз). Очень характерной была терминология антисоветской про-
паганды: белогвардейцы неизменно именовались «русскими», сра-
жавшимися против красных «банд», «полчищ» и т. п. И еще одна
тема постоянно присутствовала в реакционной пропаганде этих
лет: рупоры вооруженной интервенции годами кричали о больше-
вистской угрозе «миру и цивилизации»2.
Эта кампания в самой реакционной печати дополнялась нападками
на буржуазных деятелей типа Ллойда Джорджа, которые предпо-
читали политику лавирования, отдельных уступок массам, чтобы
сбить революционную волну. Нортклифф, сторонник жесткой ли-
нии, недовольно уверял, будто Ллойд Джордж «идет прямым пу-
тем к тому, чтобы создать большевизм в Англии»3.
В психологической войне против Советской России Антанта потер-
пела полное поражение. Ей не удалось ни обмануть наш народ,
ни помешать подъему могучего движения рабочей солидарности,
проходившего под лозунгом «Руки прочь от Советской России!».
Все ухищрения антантовской пропаганды не помешали воздействию
большевистской правды даже на сами войска интервентов. «Эта
победа, которую мы одержали, вынудив убрать английские и фран-
цузские войска,— говорил В. И. Ленин,— была самой главной побе-
дой, которую мы одержали над Антантой. Мы у нее отняли ее сол-
дат. Мы на ее бесконечное военное и техническое превосходство
ответили тем, что отняли это превосходство солидарностью трудя-
щихся против империалистических правительств»4.
1 «Архив полковника Хауза», т. IV. М., 1944, стр. 152—153.
2 См, напр: «Revolution in Russia. As Reported by the New
York Tribune and the New York Herald, 1894—1924». Ed. by
E. W. Pearstien. New York, 1967.
3 H. Fyfe, Northcliffe.., p. 256.
4B. И. Ленин, Поли, собр соч., т. 39, стр. 391.
109

Одна из наиболее характерных черт психологической войны про-
тив социалистических революций вполне выявилась уже во время
и в первые годы после победы Октября. Это поддержка партий,
стоящих «непосредственно» правее Коммунистической, чтобы до-
биться перехода власти в их руки, который открыл бы дорогу тор-
жеству открытой контрреволюции. Именно так действовала Антан-
та, развертывая пропагандистскую кампанию против Венгерской
советской республики в 1919 году. Эта тактика тесно координиро-
валась с соответствующими политическими маневрами, которые
привели к переходу власти к якобы «левым» профсоюзным лиде-
рам, что оказалось лишь краткой прелюдией к установлению на це-
лые четверть века монархо-фашистской диктатуры Хорти.
Непреодолимый порыв сочувствия молодой республике трудя-
щихся, энтузиазма рабочих масс в связи с победами Красной Ар-
мии над войсками Пилсудского, могучая сила рабочей солидар-
ности, особенно ярко проявившая себя летом 1920 года и сорвав-
шая новые интервенционистские планы Лондона и Парижа, — все
это побудило реакционную печать еще более усилить и вместе
с тем усовершенствовать свою кампанию антисоветской лжи и
клеветы.
Движение солидарности с Россией объявлялось следствием «об-
мана», «непонимания», даже подкупа! Вот один номер главной га-
зеты треста Нортклиффа «Дейли мейл», вышедший осенью 1920 го-
да. Первая полоса «Большевики посылают золото и бриллианты
за границу, чтобы путем подкупа побудить иностранные газеты под-
держивать их систему, разжигать революцию в цивилизованных
странах». Задача передовой статьи того же номера — используя
отрицательное отношение правых лидеров профсоюзов и многих
либеральных интеллигентов к Советской России или по крайней
мере их неверие в ее будущее (при замалчивании других дружест-
венных нашей стране голосов), внушить читателю мысль, будто
большевизм быстро идет к собственной гибели. «Почти без исклю-
чения все английские рабочие лидеры и представители прогрессив-
ного крыла,— указывалось в передовой,— которые недавно посети-
ли Россию, вернувшись, утверждают, что большевистский режим
обречен. Бертран Рассел, пламенный выразитель передовой мысли,
идет еще далее, заявляя, что этот режим уже находится при смер-
ти» '. А в тот же день в передовой статье другой консервативной
газеты, «Морнинг пост», можно было прочесть, что было бы глу-
постью вести торговлю с Россией. «Потребовалось много веков, —
писал этот орган «твердолобых»,— чтобы люди поняли — не может
быть ни торговли, ни цивилизации, если строго не соблюдаются не-
1 «Daily Mail», 4.X 1920.
110

которые моральные соглашения. Изымите их, и мы вернемся к ме-
тодам пещерных людей». Само собой разумеется, под витиеватым
понятием «моральные соглашения» подразумевались соглашения не
покушаться на частную собственность '.
Можно просмотреть всю «большую печать» Лондона за то же
число, обнаружив только постоянные вариации на уже знакомую
нам тему. А еще через два дня «Дейли мейл» обнаружила еще
один «довод» в пользу отказа от всяких переговоров с больше-
виками — раскол оппортунистами рабочего движения. Другим ар-
гументом были сохранявшиеся надежды белогвардейщины — Вран-
гель еще удерживал Крым. «Нельзя быть слишком осторожным,—
писал в передовой рупор Нортклиффа, маскирующийся под га-
зету для народа,— и необходимо избегать всего того, что может
быть воспринято как признание большевистского строя в момент,
когда его осуждают французские социалисты и французские
профсоюзные деятели и когда среди самих русских растет сопро-
тивление ему...»2 Кстати о «растущем сопротивлении» — в тот же
день в солидном «Тайме» (он, напомним, тогда принадлежал
тому же Нортклиффу) обсуждаются слухи о восстании в Крон-
штадте, об уличных боях в Петрограде3. Что это очередная
«утка» или пророчество (английская пословица рекомендует:
«не прорицайте, пока точно не разузнаете»)? Ведь через полгода
во вспыхнувшем мятеже в Кронштадте достаточно ощутимой ока-
залась рука антантовской агентуры.
Пересечем Ла-Манш — на берегах Сены мы услышим те же
песни, может быть, с еще более откровенными призывами к интер-
венциям. А в «нейтральной» Швейцарии буржуазная печать пишет
не только о «распадении» большевизма, она пытается увидеть
«конец» влияния Великого Октября на Европу. «Журналь де Же-
нев» предрекает скорую смену большевиков «другим сильным
режимом, который снова возобновит деятельность, осуществляв-
шуюся прежним самодержавием». Швейцарская газета тоже из-
влекла все возможное из позиции оппортунистических лидеров
II Интернационала и риторически вопрошала в передовице: «Имеет-
ся уже моральная изоляция большевизма в Европе? На такой во-
прос можно ответить утвердительно. Легенда о русских революци-
онерах, изобретших новое общество, исчезает с каждым днем
под беспощадным давлением фактов»4.
В течение всего, теперь уже более полувекового, существова-
ния Страны Советов буржуазная пропаганда будет повторять снова
1 «Morning Post», 4.X 1920.
2 «Daily Mail», 6.X 1920.
3 «Times», 6.X 1920.
4 «Journal de Geneve», 7.X 1920.
lit

и снова этот вопрос и, конечно, давать утвердительный ответ. За-
чем? Чтобы снова и снова этим ныне уже совсем иступившимся
«психологическим оружием» пытаться остановить победное шествие
ленинских идей, возрастающий авторитет Советского Союза сре-
ди трудящихся масс всего мира, подорвать веру советского
народа в правоту и неодолимость коммунистического миро-
воззрения.

ВЕСЕННИЕ ОЖИДАНИЯ
н
а X съезде партии Ленин привел данные о кампании клеветы,
развернутой буржуазной печатью против Советского государства
в связи с кронштадтским восстанием. Редко даже в капиталистиче-
ской западноевропейской прессе можно было узреть такую вакха-
налию лжи, такое массовое производство измышлений о Советской
России, как в первой половине марта 1921 года. Ежедневно все
буржуазные газеты публиковали потоки фантастических известий
о восстаниях в России. Так, 2 марта английские газеты опубликовали
телеграммы о восстаниях в Петрограде и Москве, о захвате 14 ты-
сячами рабочих московского арсенала, о том, что Васильевский ост-
ров в Петрограде целиком в руках восставших. На следующий день
агентство Рейтер усиленно распространяло новые известия о вос-
стании в Петрограде. 7 марта ряд европейских газет торжественно
объявил, что Москва и Петроград в руках антибольшевистских
сил. Парижская «Матэн» поспешила сообщить, что над Кремлем
висит белый флаг. В последующие дни английские газеты переда-
вали, что Петроград взят «на три четверти» или весь, за исключе-
нием железнодорожных вокзалов. Французские газеты сообщали
о восстании кубанских и донских казаков, о присоединении к ним
около Орла кавалерии Буденного, об успешных контрреволюцион-
ных восстаниях в Саратове и других городах Поволжья, в Одессе,
Пскове, Чернигове, в Минской губернии и так далее без конца'.
«Универсальность и планомерность этой кампании, — подчеркивал
В. И. Ленин, — показывает, что в этом проявляется какой-то ши-
роко задуманный план всех руководящих правительств. 2-го марта
Foreign Office через посредство «Press Association» заявил, что
считает публикуемые известия неправдоподобными, а сейчас же
после этого Foreign Office от себя опубликовал известие о восста-
нии в Петрограде, о бомбардировке Петрограда кронштадтским
флотом и о боях на улицах Москвы» 2.
Целью этого похода реакционной печати было прежде всего со-
рвать начавшиеся или наметившиеся торговые переговоры Совет-
ской России с другими странами, не допустить выхода молодого
1 См.: В. И. Ленин, Поли. собр. соч., т. 43, стр. 123—125.
2 Там же, стр. 123.
113

Советского государства из кольца изоляции и блокады. Нелепость
измышлений буржуазной пропаганды, противоречащих одно дру-
гому, была настолько очевидной, что в США группа противников
этой клеветнической кампании собрала воедино вымыслы, печатав-
шиеся в течение нескольких месяцев американской прессой, и изда-
ла в одной книге. Эта подборка служила убийственным доказатель-
ством против продажной буржуазной печати 1.
Кронштадтские мятежники выступали с якобы революционными
лозунгами (от пресловутого «Советы без коммунистов» до всяких
анархистских фраз). С безошибочным классовым инстинктом бур-
жуазная печать вопреки этим фразам видела в кронштадтцах своих
союзников и поэтому с готовностью расточала им похвалы как
истинным «народным революционерам». А скрывавшиеся здесь
расчеты сформулировал известный буржуазно-радикальный журнал
«Нейшн». Если бы мятежники выиграли, писал он, «то это был бы
первый шаг назад к реакции. Затем могли прийти на короткое
время Керенский, Чернов и Мартов, а после двери уже были бы
открыты для кровавого восстановления капитализма»2.
На X съезде В. И. Ленин выдвинул свой гениальный тактиче-
ский план перехода от военного коммунизма к новой экономиче-
ской политике для движения по пути к социализму. Известно, что
военный коммунизм не являлся и не является необходимым эта-
пом в развитии социалистической революции. Это был комплекс
временных мероприятий, принятых в условиях экономически отста-
1 См.: В. И. Ленин, Поли. собр. соч., т. 43, стр. 126.
2 «Nation», 19.111 1921.
114

лой страны, разоренной четырехлетней империалистической вой-
ной, вынужденной, как в осажденной крепости, напрягать все силы
для обороны от войск белогвардейцев и интервентов. Это была
единственно возможная и правильная в условиях тех лет политика,
позволившая советскому народу разгромить всех врагов. «Воен-
ный коммунизм, — указывал В. И. Ленин, — был вынужден войной
и разорением. Он не был и не мог быть отвечающей хозяйствен-
ным задачам пролетариата политикой. Он был временной мерой» '.
X съезд партии одобрил доклад В. И. Ленина о замене продраз-
верстки продовольственным налогом, о допущении в известных пре-
делах свободной торговли и деятельности частного капитала при
сохранении командных экономических высот в руках государства.
Сущность новой экономической политики (нэпа), как подчеркивал
В.И.Ленин, заключалась в укреплении союза рабочего класса с ши-
рокими массами крестьянства и упрочении на этой основе дикта-
туры пролетариата. Это было в известном смысле отступление для
подготовки нового наступления. Это была политика, ориентирован-
ная на победу социалистических элементов в борьбе с капиталис-
тическими и построение социализма в нашей стране.
В течение всего периода гражданской войны и иностранной
интервенции буржуазная печать отождествляла военный комму-
низм с условиями развитого социалистического или даже коммуни-
стического общества. Все лишения, которые пришлось переносить
рабочим и крестьянам в эти годы, буржуазная печать — рупор
интервентов — с поразительным цинизмом относила на счет ком-
мунизма. И конечно, переход от военного коммунизма к нэпу был
сразу же провозглашен буржуазной печатью свидетельством не-
удачи «коммунистического эксперимента». Уинстон Черчилль, еще
недавно хваставший, что он организует вооруженный поход
14 государств против Советской России, теперь стал активно разви-
вать этот взгляд на нэп. Ленин, заявил Черчилль, очень поздно при-
знал основы политической экономии (под этим подразумевалась
«экономическая невозможность» иного строя, кроме капиталистиче-
ского). «Урок России, начертанный пылающими письменами, — уве-
рял Черчилль, — свидетельствует о полном крахе социалистиче-
ской и коммунистической теории» 2.
Буржуазная печать лживо утверждала, что якобы сам
В. И. Ленин «признал» факт крушения большевистской теории и
этим мотивировал переход к нэпу. Газета «Тайме» уверяла, будто
В. И. Ленин «открыто и без оговорок признает, что диктатура про-
летариата потерпела фиаско и что нет другого средства против
тех ужасных бедствий, которые она причинила и причиняет, кроме
1 В И Ленин, Поли собр соч., т. 43, стр 220.
2 «Manchester Guardian», 9.VI 1921.
115

немедленного возвращения к капитализму в главных отраслях рус-
ской народной жизни»'. Какая бездна лжи, какая масса наглых
подлогов в одном только абзаце статьи и притом напечатанной
в газете, доброе столетие кичившейся своей «неподкупностью»,
«объективностью», «солидностью», «вескостью своих суждений» и
кучей прочих превосходных качеств!
Нашему читателю, очевидно, нет особой нужды доказывать,
что нигде В. И. Ленин не говорил, что «диктатура пролетариата по-
терпела фиаско». Наоборот, он как раз в это время дал глубокий
анализ причин того, что она, преодолев бесчисленные невероятные
сложности, выдержала все испытания. Ленинский гений нашел вер-
ный путь для дальнейшего упрочения диктатуры пролетариата и
для постепенного вытеснения временно допускаемых элементов ка-
питализма, о возвращении к которому мечтала «Тайме».
Эти мечты кочевали из одной передовой статьи в другую.
10 мая передовица под заголовком «Безумие большевизма» разъ-
ясняла: «Единственный способ восстанозить Россию — возвращение
к основным принципам того строя, разрушение которого было в те-
чение трех лет ее официальной политикой»2. Еще одна передо-
вая — и опять мечты о том, как только начнется возрождение
российской экономики, «в России не останется места для фанатиков»
(это наиболее «мягкий» термин, которым сдержанная «Тайме» име-
новала теперь большевиков)3. Впрочем, это не только и даже не
столько мечты, сколько попытка создать у британской обществен-
ности определенную картину развития событий в России, внести
свою лепту в пропаганду антикоммунизма. На этой же ниве усерд-
но трудились и другие органы «твердолобых». Так, «Морнинг пост»
требовала прекратить всякие переговоры с большевиками — это
была бы поддержка режиму, «доживающему последние дни». Га-
зета торжествующе писала, что если раньше говорили о свержении
капитализма в Европе с помощью Советской России, то теперь
о спасении капиталистической Европой Советской России4. Пово-
дом для этих широковещательных деклараций послужило решение
X съезда партии пойти на предоставление отдельных концессий за-
рубежным фирмам. Сделать отсюда вывод о том, что «перестали
говорить» о свержении капитализма, — конечно, в духе правой пе-
чати, пытавшейся найти любые доводы для «доказательства» бес-
перспективности революционного рабочего движения.
Интервенция окончилась, но влиятельные круги, особенно
во Франции, строили планы ее возобновления силами восточноевро-
» «Times», 14.IV 1921.
2 «Times», 10.V 1921.
3 «Times», 28 VI 1921.
* «Morning Post», 14.111 1921.
T16

пейских государств — вассалов Антанты и при поддержке Японии,
продолжавшей оккупировать часть советского Дальнего Востока.
А осенью 1921 года надежды интервенционистов еще более оживи-
лись — пришли известия о страшном стихийном бедствии, засухе
и голоде в Поволжье. Спекуляция на голоде — прямом следствии
технической отсталости крестьянского хозяйства, разрушенного
к тому же войной и интервенцией, но который изображался как
«следствие коммунизма», — красной нитью проходит через буржу-
азную печать в последние месяцы 1921 года. И надежда, что голод
заставит большевиков капитулировать. «Голод их душит, — писала
«Дейли мейл». — ...Религиозное движение усиливается» '. В хор не-
навистников Советской России уже тогда вплелись истошные вопли
немецких нацистов. В 1921 году гитлеровская партия, действовавшая
в Мюнхене, объявила: «Мы, германские национал-социалисты, тре-
буем, чтобы русскому народу была оказана помощь не путем под-
держки нынешнего правительства, а путем уничтожения больше-
виков» 2. В переводе на обычный язык: мы не за помощь голода-
ющим, а за новую антисоветскую интервенцию.
В России новая мобилизация, пишет буржуазная пресса, призы-
вают всех мужчин в возрасте до 48 лет, чтобы напасть на Ев-
ропу 3. Какой довод в пользу «превентивной» интервенции, потира-
ют руки изобретатели этой выдумки.
Чтобы избежать катастрофы, большевики собираются пойти на
создание коалиционного правительства, вещают «Морнинг пост» и
«Тайме»4. «Дейли ньюс» сообщает о взятии белогвардейцами Пет-
рограда 5, «Тайме» — о свержении Советской власти в Баку6 и
так без конца.
Наступила весна 1922 года. Усилился голод в Поволжье, несмот-
ря на героические меры, принимавшиеся страной для помощи го-
лодающим. Усиливается ликование в стане врагов молодой Рес-
публики Советов.
Среди наибольших ненавистников Советской России по-прежнему
были газеты Нортклиффа. Почти ежедневно, даже когда он сам на-
ходился за границей, от Нортклиффа поступали «коммюнике» —
инструкции его изданиям, содержащие поощрения и выговоры
за прошлые номера, оценку, которую следует давать актуальным
политическим вопросам. Именно эти «коммюнике» определяли кам-
панию газет Нортклиффа против «капитулянтской» позиции прави-
1 «Daily Mail», 4.VI 1921.
2 Z. А. В. Zeraan, Nazi Propaganda. London, 1965, p. 84.
3 См.: «Известия», 2 июля 1921 г.
4 «Morning Post», 18.X 1921; «Times», 10.VI 1921.
5 «Daily News», 4.VIII 1921.
6 «Times», 6.X 1921.
117

тельства Ллойд Джорджа в отношении большевизма. Инструкции
всегда строго исполнялись — даже весной и летом 1922 года, ко-
гда у Нортклиффа обнаружилось явное помрачение ума уже не
в политическом, а в самом что ни на есть медицинском смысле.
Посыпались странные распоряжения и указания шефа главным ре-
дакторам газет, нелепые назначения и требования публикации соб-
ственных сочинений газетного магната, явно обнаруживавшие ма-
нию преследования '. То бросаясь с кочергой на санитара, то
горько жалуясь на бедность, помешавшую ему починить развалив-
шиеся ботинки, миллионер оставался миллионером, отдавая прика-
зы 2. А «Тайме», с олимпийским величием изображавшая себя со-
вестью и здравомыслием британской нации, и «народная» «Дейли
мейл» и другие издания концерна не переставали неукоснительно
осуществлять повеления впавшего в безумие хозяина, пока врачи
не приказали отключить его телефоны. Несколько недель Норт-
клифф выкрикивал в мертвые аппараты свои распоряжения,
19 июня 1922 года Нортклифф дорвался до одного работавшего
телефона в его доме и послал последнюю по счету инструкцию:
«они следят за мной», требовал прислать репортеров, которым он
изложит все обстоятельства дела3. После кончины Нортклиффа
один из приближенных газетного короля, Г. Суэфер, откровенно
разъяснил, что владелец «Тайме» и «Дейли мейл» сошел с ума
очень задолго до того, как это осмелились заметить4. И именно
тогда «Тайме» и «Дейли мейл» продолжали заносчиво поучать мир
насчет «безумия коммунизма»...
Мы все еще в 1922 году. Не оставлены мысли о вооруженной
интервенции против Советской страны. В это время старая пропаган-
дистская погудка, что большевики «распродали Россию» (то ли нем-
цам, то ли еще кому), стала бессмыслицей, очевидной даже для
слабоумных. Поэтому ее сменяет другая выдумка — этой лжи пред-
стоит долгая жизнь — о том, что большевики продолжают агрес-
сивную политику царизма. Об этом пишут газеты тех самых кругов,
которые содержат в эмиграции большую белогвардейскую армию,
возглавляемую царскими генералами, чтобы в удобный момент снова
бросить ее на Республику Советов. А тем временем появляются ста-
тьи, например в известной французской буржуазной газете «Жур-
наль де деба», под громким заголовком «Советский милитаризм и
панславизм». Народный комиссар Чичерин, говорилось в статье,
предлагает мир и разоружение, но не доверяйте большевикам, они
* Н. Fyf e, Northcliffe..., p. 314 f.
2R. Pound, G. Harmsworth, Northcliffe, pp. 877—879
3 J. Clarke, My Northcliffe Diary. London, 1931, pp. 293—294.
4 A. Wood, The True History of Lord Beaverbrook. London,
1965, p. 139.
118

уже заключили военные союзы с Германией и Турцией (новая
ложь!). И главное, Ленин будто бы объявил, что окончание граждан-
ской войны позволяет для «укрепления революции» начать ведение
наступательных войн '. Разумеется, В. И. Ленин ничего подобного
не заявлял, а многократно утверждал прямо противоположное, по-
следовательно выступая за проведение политики мирного сосущест-
вования. Но реакционерам нужна была новая ложь для дискреди-
тации Советского Союза, и они нашли ее в вымысле о «возрож-
дении панславизма», который с тех пор тысячи раз повторялся
и повторяется доныне антисоветской пропагандой.
Следует добавить, что фальшивая интерпретация характера Ок-
тябрьской революции уже в 20-е годы перешла из сферы научных
и политических Исследований в область повседневной пропаган-
дистской обработки населения. Капиталистическая печать по-преж-
нему преимущественно делала упор на случайность Октябрьской
революции, на то, что она эпизод в тысячелетней истории России,
что это дань «азиатской природе» этой страны. Если бы не ошиб-
ки Временного правительства и западных держав, большевики не
одержали победу, писала либеральная «Манчестер гардиен»2.
Очень часто противопоставлялся демократический Февраль
«насильственному» Октябрю. Так, по случаю юбилея Февраль-
ской революции «Нью-Йорк геральд трибюн» заверяла своих
читателей: «То же начало, которое уничтожило царизм, в конеч-
ном счете уничтожит большевизм»3. Вывод: неизбежна реставра-
ция капитализма. Многоголосый оркестр буржуазной пропаганды
годами наигрывал один и тот же мотив — пролетариат уже «поте-
рял революцию»4. Эти заклинания повторялись даже, когда стали
для всех очевидной нелепостью.
Капиталистической пропаганде вторила социал-демократическая
печать. Часть социал-демократических газет (особенно в Австрии)
уверяла, что, мол, Октябрьская революция, может быть, и была
пролетарской, но, так как Россия не созрела для социализма, на-
ступило буржуазное перерождение. Эту версию с готовностью под-
хватили и «ультралевые» крикуны. Очень показательно, что гнус-
ные фальшивки, которые и поныне повторяются троцкистами и
сектантскими, раскольническими элементами о «перерождении»
большевиков после смерти Ленина, широко распространялись мел-
кобуржуазными авантюристами и при жизни Владимира Ильича.
Об этом еще тогда твердила, например, «Германская коммунисти-
ческая рабочая партия», в 1919 году отколовшаяся от Германской
1 «Journal des Debats», 7.XII 1923.
2 «Manchester Guardian», 18.IX 1928.
3 «New York Herald Tribune», 13.111 1927.
4 Напр.: «Daily Telegraph», 29 I 1929.
119

компартии и довольно скоро превратившаяся в озлобленную кучку
сектантов. Орган КАПГ «Пролетарий» писал в июне 1921 года, что
Октябрь был «по сути дела буржуазной революцией», а в следую-
щем июльском номере уже предрекал установление в Советской
стране «диктатуры буржуазии над пролетариатом» и т. п.!. «Ка-
писты» объявляли, что борьба компартий за массы — это... защита
«русских государственных целей», что Коминтерн стал «орудием
капиталистической реставрации» и т. п.2. Они призывали к расколу
международного коммунистического движения и — вскоре к ним
присоединились и троцкисты — к созданию нового «Интернацио-
нала», построенного на отказе от союза пролетариата с крестьян-
ством, от завоевания большинства рабочего класса на сторону
революции, от ленинских принципов построения партии и пр.
«Каписты» несли несусветную чепуху, что, мол, лучше отдалиться
от масс, чем от «революции», клеветали, что Советский Союз вы-
ступает за «капиталистические войны»3 и т. п.
К 1923 году стало уже невозможно отрицать успехи нэпа, иг-
норировать то, что удалось достигнуть партии и народу в залечи-
вании ран, нанесенных войной. Соответственно стала меняться и
тактика антисоветской пропаганды. Ее целью было по-прежнему
дискредитация Советской России и социализма в глазах трудящих-
ся масс. Однако если раньше главные усилия сводились к дока-
зательству, что коммунизм и диктатура пролетариата приводят
к разрухе, то теперь стало доказываться, что Советская власть
якобы не имеет никакого отношения к ликвидации этой разрухи
и вдобавок вовсе не является властью трудящихся. Буржуазная
печать ловит любое проявление недовольства среди отсталой ча-
сти рабочих, еще не разобравшихся в сущности политики нэпа,
а чаще просто прибегает по привычке к досужим вымыслам.
«Эко де Пари» писала, например: русские рабочие жалуются, что,
моя, нет диктатуры пролетариата, что приходится обслуживать нэп-
манов 4. Это, как мы видим, «новый» ход по сравнению с той
частью буржуазной печати, которая (ссылаясь на мнение какого-
нибудь безымянного сторожа при заброшенной фабрике или тому
подобных «свидетелей») уверяла, будто русские рабочие ждут не
дождутся возвращения капиталистов 5.
1 «Proletarier», 1921, N 6—7.
2 См.: «Programm und Organisationsstatut der kommunistischen
Arbeiterpartei Deutschlands». Berlin, 1924, SS. 12—20.
3 См. изданную «капистами» книгу: «Die KPD in eigeneri Spiegel.
Aus der Geschichte der KPD und der 3. Internationale». Berlin, 1926,
S. IV, 85—89.
4 «Echo de Paris», 3.X 1923.
5 «Morning Post», 2.1 1923.
120

Экономика страны тогда еще не достигла предвоенного уров-
ня, что определяло и уровень жизни населения. Буржуазная пе-
чать всячески обыгрывала этот факт, делая выводы в пользу ка-
питализма. Не обходилось и без самых нелепых вымыслов. Та же
«Эко де Пари» подсчитала, что крестьяне находятся в 41 раз (ни
больше и ни меньше!) в худшем положении, чем при царизме',
В этой же связи появилась и другая тема в буржуазной пропа-
ганде. Газеты денежного мешка стали высказывать лицемерное
сожаление, что в России «происходит возвращение к крайнему
неравенству». Снова возникло крайнее неравенство, как если бы
возсе не было великой русской революции,— писала одна швей-
царская газета.— Природа берет свое, но после скольких страда-
ний! 2, Разве не ясно, мол, что только «переход» нэпа в капита-
лизм может поправить дело. Даже подробно излагая проходившие
тогда процессы белобандитов и убийц-кулаков — ярых врагов со-
ветского строя, нередко прямых агентов империализма, буржуаз-
ные газеты добавляли: «Советы имеют преступников, которых
заслуживают» 3.
Успехи нэпа были успехами политики большевистской партии,
под руководством которой рабочий класс нашей страны, как пер-
вооткрыватель, преодолевал огромные трудности, прокладывал
путь к социализму. А буржуазная печать успехи нэпа выдавала за
поражение социализма. Одна нью-йоркская газета утверждала да-
же, что «во всех смыслах Российская Советская Федеративная Со-
циалистическая Республика исчезает»4. А «Тайме» сделала еще
одно сногсшибательное открытие. Послушайте: «Фактически марк-
сизм является словом, ныне не упоминаемым в высоких больше-
вистских сферах. Его заменил «ленинизм»5. Что это, спросит чи-
татель, воинствующее невежество, которого поднабрались кор-
респонденты «Тайме» за время работы на лорда Нортклиффа?
Отчасти, но главное совсем в другом.
Все первые годы после Октября реформистская печать уверяла,
будто политика большевиков является «отходом от марксизма».
Теперь в эту кампанию подключилась и тяжелая артиллерия бур-
жуазной прессы, пытавшаяся «доказать» рабочему классу капи-
талистических стран: ленинизм — сугубо российское явление, он
не имеет ничего общего с марксизмом и приходит к тому, что
в России «коммунизм выходит из моды». Нет, это не просто не-
вежество, это планомерно осуществляемая пропагандистская дивер-
1 «Echo de Paris», 6.X 1923.
2 «La Tribune de Geneve», 22.IX 1923.
3 «Echo de Paris», 10.XI 1923.
* «New York Call», 22.1 1923.
8 «Times», 9.VI 1923.
121

сия против рабочего класса. Пройдет еще год-два, и буржуазные
лжецы начнут повторять троцкистскую клевету, будто политика
КПСС представляет собой «отход от ленинизма».
Но это придет впоследствии, а пока — при жизни В. И. Ленина —
буржуазная пропаганда поет другие песни. Впрочем, она не толь-
ко в попытке оторвать Ленина от Маркса предвосхищает фальши-
вые ухищрения организаторов психологической войны против на-
шей Родины, которые кажутся изобретением второй половины
XX века. Мы помним, что часть буржуазной печати сокрушалась
по поводу «исчезновения» власти рабочего класса из-за появления
нэпманов. Другие органы капитала внушали своим читателям, что
в России нет диктатуры пролетариата, так как у власти находится
Коммунистическая партия. Буржуазная пропаганда популяризиро-
вала нападки на партию со стороны «рабочей оппозиции» и груп-
пы «децистов» Сапронова'. «Тайме», например, утверждала, будто
нахождение рабочих на партийных и государственных постах яко-
бы приводит к тому, что они неизбежно теряют пролетарскую
психологию и приобретают в крайних формах «бюрократическое
мировоззрение»2. Таким образом, буржуазная пропаганда вполне
синхронно с антиленинскими группами стала широко разрабаты-
вать «бюрократическую тему» в попытках дискредитации партий-
ного аппарата. Вместе с тем широко использовались требования
Троцкого о «милитаризации труда» для вымыслов о «советском
милитаризме». Обыгрывались все экономические трудности, пере-
живавшиеся нашей страной, такие, как «ножницы» — разрыв
в уровне цен на промышленные и сельскохозяйственные товары, —
и другие. На подобной основе стал «разрабатываться» вымысел,
что, мол, большевики, как писала парижская газета «Журкаль де
деба», «полностью потеряв свою веру в коммунизм..., стали импе-
риалистами и империалистами восточного типа», что они стремятся
завоевать весь мир, присоединив его к своей «восточной импе-
рии»3. У этой антисоветской выдумки тоже длинная история — ее
будут на все лады повторять гитлеровцы, после второй мировой
войны реакционные советологи за океаном облекут ее в псевдо-
научные одежды, превратят в толстые тома якобы изысканий и
псевдоисследований. Но ложь останется ложью при всех переоде-
ваниях...
Буржуазная пропаганда заимствовала у реформистов и троцки-
стов также еще одну лживую выдумку, которая гуляла по стра-
ницам реакционных изданий все годы нэпа. А именно о том, что
социалистическая революция в России развивается по тому же об-
1 «Neue Ztircher Zeitung», 30.1 1924.
2 «Times», 13.VI 1923.
3 «Journal des Debats», 14.X 1923.
122

разцу, что и французская буржуазная революция. Вслед за эпохой
якобинского Конвента, разъясняла «Трибюн де Женев», Россия
переживает теперь время Директории и уже начинается оргия
«новой буржуазии»1. В качестве доказательства, понятно, фигури-
руют те же «гримасы нэпа», но под эту схему подгоняется любой
факт экономической и политической жизни. Допустим, Советская
власть решительно проводит отделение церкви от государства,
в стране развертывается антирелигиозная пропаганда, разрабаты-
ваются основы нового законодательства о браке и семье. Сооб-
щая об этих фактах, буржуазная печать добавляет дежурную при-
сказку: «Пример французской революции показывает, чем все это
заканчивается»2. Или буржуазный корреспондент нашел какого-то
^коммуниста Б» (приводится первая буква фамилии), который «влюб-
лен» в Наполеона. Это ли не сползание к диктатуре сабли?3 Гово-
ря о тогдашней антисоветской кампании во французской буржу-
азной печати, коммунистическая газета «Юманите» саркастически
замечала: «Даже в клевете нужно быть серьезными. Это основа
искусства тартюфов» 4.
В 1923 году, несмотря на империалистические наскоки вроде
«ультиматума Керзона», казалось, угроза непосредственного возоб-
новления интервенции против Советского Союза отодвинулась.
Но наиболее реакционная часть буржуазной прессы никак не же-
лала расстаться с надеждой на скорое возобновление вооружен-
ной борьбы против Советов. А предлогом для этого должны были
послужить контрреволюционные восстания и диверсии, направляе-
мые из-за границы. Еще с 1921 года капиталистическая печать ста-
ла усердно рекламировать банды «зеленых». Твердолобая «Мор-
нинг пост», например, выражала надежду, что они утратят «свой
хаотический характер и вырастут в серьезную революционную си-
лу, в которой могли бы принять участие и классы, не поддаю-
щиеся влиянию простого бандитизма»5. Но пока и «простой бан-
дитизм» хорош, даже просто необходим на антисоветской пропа-
гандистской кухне. Шансы «зеленых» в этом отношении все время
взволнованно обсуждаются самыми респектабельными газетами,
вроде «Тан»6. В тесной связи с такими надеждами присутст-
вует тема о «крахе коммунистической пропаганды среди кресть-
янства» 7.
1 «Tribune de Geneve», 20.XII 1923.
2 «Gazette de Lausanne», 29 XI 1923.
3 «Echo de Paris», ll.X 1923.
4 «L'Humanite», ll.X 1923.
5 «Morning Post», 24.V 1921.
e Напр: «Temps», 11X11 1921.
7 «Morning Post», 26.VI 1923.
123

Это вполне совпадало с антисоветской агитацией внутри Совет-
ского Союза. Она была призвана посеять семена неверия и пора-
женчества среди рабочих и вместе с тем приободрить вражеские
элементы, имевшие еще тогда достаточно широкую социальную
опору у представителей ликвидированных революцией эксплуата-
торских классов, кулачества и нэпманов. Свержение Советской вла-
сти мыслилось ими, конечно, с помощью новой иностранной интер-
венции, но обязательно поддержанной активным выступлением
внутренней контрреволюции, без которого внешнее вторжение име-
ло мало шансов на успех. Только учитывая эти интервенционист-
ские планы империализма, становится понятным то. исключительное
внимание, которое уделялось западной пропагандой белогвардей-
скому подполью в России, всяческое его возвеличивание и попро-
сту раздувание его значения. В условиях быстрого укрепления со-
ветского строя для интервенционистского лагеря были крайне важ-
ны любые факты, свидетельствующие о продолжении внутренними
антисоветскими силами активной кампании террора и всяких
других форм борьбы против власти пролетариата. Между тем осо-
бенно похвастаться здесь антисоветским элементам было нечем.
К этому времени ВЧК раскрыла и разгромила главные подполь-
ные контрреволюционные группировки: «Тактический центр» и
«Национальный центр», а несколько позднее террористическую ор-
ганизацию партии эсеров.
Но западная пропаганда продолжала шуметь в первые годы
нэпа вокруг действий некоего тайного союза, пытаясь сильно под-
нять его акции и тем самым доказать, что деятельность союза
имеет широкую поддержку у крестьянских масс. Так, в парижской
«Эклер» появилась характерная статья (одна из многих подобных)
под названием: «Против большевизма. Для борьбы против Крас-
ной России после «беяой» армии — движение «зеленых». В ней
говорилось, что белые не являлись, мол, подлинным народным
движением, а «зеленые» им якобы являются и они теперь полу-
чили единый штаб '.
Речь шла о контрреволюционном «Союзе защите родины и ре-
волюции», приобретшем известность еще в годы гражданской
войны во главе с Борисом Савинковым. (Кстати, он и был авто-
ром только что указанной статьи.) В этом случае борьба против
контрреволюционной пропаганды и «тайной войны» империалистов
оказалась тесно переплетенной. В 1924 году в результате умело
проведенной операции органами ВЧК Савинков был арестован на
территории Советского Союза.
! «Eclair», ЗО.П 1922.

ТВЕРДОЛОБЫЕ И УЛЬТРАЛЕВЫЕ
■«1924
год. Смерть Ленина. Великая скорбь советского
народа, утратившего своего гениального вождя, и ничем не поколе-
бимая решимость идти по ленинскому пути. А в антисоветском стане
злорадное торжество. Буржуазные газеты вроде той же «Дейли
мейл» предрекают, что кончина Ленина приведет к «распаду»
большевистской партии. «Со смертью Ленина большевизм не смо-
жет остаться у власти», — кричит заголовок в «Матэн», собравшей
для доказательства этого интервью у всех столпов белой эмигра-
ции '. Буржуазная пропаганда пыталась спекулировать на величии
Ленина — миллионы раз оклеветанного той же капиталистической
печатью,— чтобы доказывать, подобно «Матэн»: что только престиж
Ленина был в состоянии воспрепятствовать действию центробежных
сил внутри советского общества2. «Тайме» уже вскоре «воочию»
узрела, что «процесс развала внутри русской Коммунистической
партии... ныне снова демонстрирует недвусмысленные признаки
быстрого развития»3. Газета «левых» реформистов «Арбейтер
цейтунг» в статье «После смерти Ленина», ссылаясь на примеры
английской и французской революций, предсказывает большевиз-
му что-то около девяти месяцев жизни4. Этот венский орган
II Интернационала даже неожиданно рекомендовал большевикам
«следовать примеру Ленина», который, мол, отказался от политики
военного коммунизма и теперь покончит с... диктатурой проле-
тариата. «Приобрели ли ленинцы от Ленина способность к пере-
стройке и приспособлениям, с помощью которых он в 1921 году
спас революцию?»5 — вопрошала социал-демократическая газета.
Фальшивая апелляция к великому авторитету только что скон-
чавшегося вождя мирового революционного движения потребова-
лась, как это вскоре выяснилось, реформистским идеологам для
того, чтобы выдать за «подлинных ленинцев» антипартийную
фракцию Троцкого и его сторонников. Уже прикидывалось не
только то, что будет с большевиками после смерти Ленина, но
1 «Matin», 28.I 1924.
2 «Matin», 31.I 1924.
3 «Times», 12.V 1924.
4 «Arbeiter Zeitung», 29.1 1924.
5 «Arbeiter Zeitung», 29.1 1924.
125

и что будет «после большевиков». Нет, не возвращение к цариз-
му, писала «Нью-Йорк геральд» в передовице «Будущее России».
Просто Красная Армия «свергнет» власть большевистской «старой
гвардии» и Троцкий будет от этого в выигрыше. И при любых
условиях будет усиливаться «экономическая свобода» (синоним
капитализма)'. Этот «прогноз» совсем не случайное гадание на
кофейной гуще, а твердо выкристаллизовавшаяся линия антисовет-
ской пропаганды. К этому времени ее организаторы уже считали
троцкистскую оппозицию, особенно активизировавшуюся с осени
1923 года, своим желанным союзником. «Внутрипартийная поле-
мика, — констатировала тогда газета «Известия», — рисуется оз-
лобленной фантазии белой эмиграции как кризис советского пра-
вительства» 2, Такую же позицию занимала и большая часть бур-
жуазной печати. Характерна в этом отношении корреспонденция
из Лондона, опубликованная в одной из ведущих немецких ли-
беральных газет, «Фоссише цейтунг». «Политические интересы
английских газет, а также информированных во внешних делах
кругов, — говорилось в ней, — в настоящее время сосредоточе-
1 «New York Herald», 24.1 1924.
2 «Известия», 22 ноября 1924 г.
126

ны... в первую очередь на вопросе о судьбе Троцкого. Все слухи,
которые циркулируют в какой-либо из европейских или азиатских
столиц, телеграфируются в Лондон и становятся предметом под-
робных спекуляций и предположений. Такое внимание имеет при-
чину, несомненно имеющую серьезное политическое значение.
Те британские круги, которые заинтересованы в экономическом
восстановлении России, и представители английских подданных
и фирм, потерпевших ущерб в России, видят в Троцком подхо-
дящую фигуру, способную произвести модификации в хозяйствен-
ной политике, которые необходимы, чтобы создать надежный
базис для заключения с Россией договоров о концессиях и креди-
тах» '. Другая известная немецкая газета, орган промышленного
магната Стиннеса, многозначительно писала о том же: «Противо-
речия в Коммунистической партии России приближаются к раз-
вязке, которая может иметь очень большое значение не только
для бывшей империи царей, но и для международной политики,
для дальнейшего развития европейских стран»2.
Международный капитал, таким образом, через ультралевую
фразеологию троцкистов легко узрел сущность их платформы.
Это определило оценку буржуазной пропагандой борьбы боль-
шевистской партии против троцкистской оппозиции. Недаром,
например, влиятельная швейцарская газета «Нейе Цюрихер цей-
тунг» воспроизводила все троцкистские измышления относительно
позиции Ленина по важнейшим вопросам теории и политики.
Борьба против Троцкого, добавляла тут же эта газета, отражает,
мол, «бессмысленность» Октябрьской революции и социалисти-
ческого строительства в СССР 3.
Важно не столько то, за что хвалила троцкистскую оппозицию
буржуазная и реформистская печать — это ведь определялось
задачами идеологического воздействия на пролетариат и трудя-
щиеся массы «своих» стран,— сколько сама неизменность этих
похвал. Так, например, в 1924 году много писалось о том, что
троцкисты, мол, представляют здоровое национальное начало4.
Потом, воспроизводя демагогию самих троцкистов, стали чаще
говорить, что они олицетворяют, наоборот, «интернациональное
начало» и борются против «впадения в национализм».
Буржуазная пропаганда брала на вооружение все лозунги
троцкистской оппозиции, рекламировала ее нападки на партию.
Троцкисты говорят о свободе фракций, писала газета «Франкфур-
тер цейтунг», но за этим скрывается лозунг «пролетарской демо-
1 «Vossische Zeitung», 31.XII 1924.
2 «Deutsche Allgemeine Zeitung», 7.1 1924.
3 «Neue Zurcher Zeitung», 29.XII 1924.
4 «Hamburger Nachrichten», 2.II 1924.
127

кратки». Газета, конечно, целиком была за этот лозунг, отлично
понимая, что на деле он означал лишь призыв к ликвидации дик-
татуры пролетариата и предоставлению полного простора для
действия антисоветских сил. Газета трубила, что, мол, в России
якобы сама диктатура пролетариата, как показала дискуссия, про-
буждает и усиливает стремление к такой «свободе»1. Той же
темой особенно усердно занималась социал-демократическая пе-
чать, поспешившая оповестить о «кризисе диктатуры» и т. п.2. По-
стоянно выражалась уверенность в том, что борьба с оппозицией
расшатает все партийные организации, вызовет отход от партии
рабочих и молодежи3. Одновременно реформистская печать
протаскивала идею, что якобы троцкисты выступают за восстанов-
ление идеалов Октябрьской революции, когда она, мол, еще
имела характер рабочей революции и не «обюрократилась»
и т. д.4.
Было немало попыток представить борьбу оппозиции против
партии"как «конфликт поколений» (полное воспроизведение дема-
гогии Троцкого о молодежи, как «барометре» партии). Возникло
новое послереволюционное поколение, требующее участия во
власти, уверяла немецкая буржуазная газета «Фоссише цейтунг»,
именно их настроения якобы и выражает Троцкий5. Это первая
еще попытка буржуазной пропаганды «обыграть» в антисоветских
целях тему молодежи. Сколько таких попыток будет предпринято
в последующие годы по любому поводу и вовсе без повода!
Буржуазная печать помещала массу ложных материалов о яко-
бы широкой поддержке, которую встретила оппозиция среди
рабочих в партии и в стране. Так, «Эко де Пари» напечатала пол-
ностью вымышленное утверждение, будто большинство принятых
в партию во время ленинского призыва «выступило решительно
на стороне оппозиции»6. «Троцкий постоянно увеличивает влияние
во всех слоях общества коммунистической России», — писала
лондонская «Дейли экспресс»7. «Влияние Троцкого постоянно воз-
растает», — почти в тех же словах вторила ей парижская «Тан»8
и так далее. Один из вымыслов, месяцами кочевавший по стра-
ницам буржуазной печати, сводился к тому, что якобы Красная
Армия высказалась за троцкистов. «Дейли экспресс» торжествую-
1 «Frankfurter Zeitung», 7.1 1924.
2 «Vorwarts», 11.1 1924.
3 «Vorwarts», 12.XI 1924
4 «Arbeiter Zeitung», 30X1 1924.
5 «Vossische Zeitung», 30X1 1924.
6 «Echo de Paris», ll.V 1924
7 «Daily Express», 21 VI 1924.
8 «Temps», 18.VII 1924.
128

ще заявляла, что Троцкий, опираясь на армию, «порывает
с красными»; «Тайме» писала о волнениях в Красной Армии;
«Дейли телеграф» — что «троцкистски настроенные части» высту-
пят против Советского правительства. Это все примеры из
лондонской печати. Возьмем немецкую, допустим, за декабрь
1924 года: «Красная Армия решительно выступает за Троцкого»1.
В это же время «Морнинг пост» передавала о готовящемся общем
восстании «Красной Армии» совместно с троцкистами и белыми!2
А за океаном «Нью-Йорк тайме» уже начала с такой же регуляр-
ностью печатать фальшивки о «восстаниях» в поддержку Троц-
кого 3, с какой она десятки раз в годы гражданской войны
сообщала о занятии белогвардейцами Москвы и Петрограда.
Характерно, что это сопровождалось пространными рассуждениями
о том, сыграет ли Троцкий роль «Наполеона русской революции».
Он, во всяком случае, сумеет «пустить в ход картечь», «если слу-
чится повод для такого использования артиллерии», — писала
«Нью-Йорк тайме» 4.
Буржуазная печать жадно ловила сведения и расписывала
подпольные листки, фабриковавшиеся оппозиционерами, постоянно
создавала впечатление, что возрастает их поддержка со стороны
всех слоев общества 5.
С безошибочным классовым чутьем капиталистическая пресса
выделила в троцкистской программе нападки на старую ленинскую
гвардию и на партийный аппарат. (В западных газетах даже за-
мелькало невиданное ранее слово «apparatchiki».) Еще недавно
обличавшие Октябрьскую революцию за «анархию», те же бур-
жуазные газеты теперь переключились на обличение «бюрокра-
тии», которую именовали даже «новой аристократией, носительни-
цей всех пороков, столь обличаемых у буржуазии»6. Под «бюро-
кратией», конечно, подразумевались не подлинные проявления
бюрократизма, а ленинские нормы партийной и государственной
жизни. И разве не характерно, что, выдавая себя, буржуазные
публицисты тут же осуждали эту «бюрократию» за «революцион-
ный психоз», что на языке этих злобствующих ненавистников
нашей родины просто означало верность ленинизму7.
1 «Daily Express», 21.XI 1924; «Times», 24.XI 1924; «Dailv Te-
legraph», 27.XI 1924.
2 «Morning Post», 27.XII 1924.
3 Напр.: «New York Times», 15.XII. 24.XII 1924.
4 «New York Times», 21.X 1921.
6 «Daily Express», 2.XII 1924; «Morning Post», 12.XII 1924;
«Matin», 12.XII 1924.
6 «Gazette de Lausanne», 26.1 1924.
7 Ibidem.
129

Появление «новой», зиновьевской оппозиции вызвало и новую
волну активности антисоветских пропагандистов и немедленное
использование «новых» нападок на генеральную линию партии.
Смысл появления «новой» оппозиции, уверяла буржуазная пресса,
в том, что она свидетельствует, по словам «Морнинг пост», ра-
зумеется, «о крахе коммунистического эксперимента и осознании
того, что его следует полностью прекратить»1. Мошеннический
трюк реакционной пропаганды заключался в том, что вслед за
оппозицией, кричавшей о собственной «левизне» и «перерожде-
нии» партии, подобное убеждение в крахе «коммунистического
эксперимента» лживо приписывалось ленинскому руководящему
ядру РКП (члены Центрального Комитета, проводившие линию
партии, одним этим становились объектом клеветы и нападок,
например М, В. Фрунзе, как командующий Красной Ар-
мией) 2.
Именно в таких красках обрисовывала капиталистическая печать
работу XIV съезда партии. Белогвардейская газета «Руль» 1 января
1926 года заявила, что «совершилось девятое термидора». Эхо
аналогичных утверждений раздалось во многих органах буржуаз-
ной печати3. Социал-демократическая «Форвертс» объявила
о победе «оппортунистического течения»4, а, скажем, правая па-
рижская газета «Котидьен» фантазировала насчет победы «Совет-
ского правительства над Коммунистическим Интернационалом» и
утверждения «национал-большевизма»5. Что касается «Нейе
Цюрхер цейтунг», то она уже усмотрела в том, что партия осу-
ществляет заветы Ленина о строительстве социализма.» «полную
капитуляцию перед капитализмом в России и в Европе»6. По сути
дела, это было буквальное повторение криков зиновьевцев о том,
что осуществление гениальной ленинской идеи построения социа-
лизма в СССР — это «пораженчество» и «национальная ограничен-
ность», а вот капитулянтское неверие в силы советского рабочего
класса — это самый доподлинный «интернационализм». Нам лег-
ко ныне, рассматривая события в исторической ретроспективе,
лишь усмехнуться, читая подобные вздорные «пророчества».
Не стоит только забывать, каким отравленным оружием они были
в психологической войне против Советского Союза и меж-
дународного коммунистического движения тогда, в середине
20-х годов.
1 «Morning Post», 19.XH 1925.
a «Morning Post», 6.II 1925.
3 Цит. по: «Ленинградская правда», 9, 17 января 1926 г.
* «Vorwarts», 28.XII 1925.
5 «Quotidien», 28.XH 1925.
6 «Neue Zurcher Zeitung», 31.XII 1925.
130

Буржуазная пропаганда, заимствуя демагогические доводы оп-
позиции, нисколько не беспокоилась, что они иногда слабо схо-
дились с открыто реакционными нападками на советский строй.
Параллельно с повторением выкриков оппозиционеров о том, что
партия якобы из рабочей превращается в крестьянскую, шли
прежним потоком рассуждения об «угнетении» крестьянства боль-
шевиками. Так, настроения кулаков отождествлялись с позицией
всей деревни. Если скороговоркой упоминались мероприятия Со-
ветского правительства по оказанию помощи крестьянству, то тут
же объявлялось, что это «взятка» деревне, «враждебной всем
теориям Ленина». И добавлялось, что эту «взятку» крестьяне и не
примут от безбожников-большевиков. Ведь отмечал же большой
«знаток» славянской души и «бывший марксист» С. Булгаков, что
«священная лампада еще не погасла» *.
В буржуазных газетах нельзя было найти даже самых скудных
данных о той огромной работе по повышению материального
уровня жизни трудящихся, которую повседневно проводила Совет-
ская власть, о мерах, способствовавших росту культуры и образо-
вания. Зато, напротив, то и дело публиковались — и опять
в один голос с оппозицией — сведения об имевшихся будто
бы намерениях снизить заработную плату, закрыть дома отды-
ха для трудящихся, рабочие клубы2 и высказывались надежды,
что рабочие, мол, наконец поймут, «что такое большевизм»,
и опомнятся...3 Отработанная технология производства и ути-
лизирования провокационных слухов — сколько ей лет, а она
и поныне на вооружении антисоветских пропагандистов всех
мастей!
Буржуазная пропаганда видела полезное орудие в любых, на-
зывающих себя левыми лицах и группировках, под какими бы
лозунгами они ни выступали против ленинизма. Используя троц-
кистов и зиновьевцев, не забывают и о «рабочей оппозиции», о
«децистах». А какую шумную рекламу создавала реакционная пе-
чать ренегатам различного толка! Один пример Из многих по-
добных. Анархистка Э. Голдмен, ранее благоприятно высказывав-
шаяся о Советах, в конце 1924 года выступила с нападками на
нашу страну. Ей немедленно стали отводить целые полосы в ве-
дущих газетах. На страницах «Нью-Йорк геральд трибюн» она объ-
явила, что большевики «предали русскую революцию», а в
«Нью-Йорк тайме» — что не считает большевиков революционе-
рами. Лондонская «Дейли телеграф» передавала излияния Голдмен
1 «Daily Telegraph», 26.I 1925.
2 «Daily Express», ll.XII, «Morning Post», 24.XII 1925.
3 «Morning Chronicle», 28.IX 1925.
131

насчет того, что большевики осуществляют «диктатуру над проле-
тариатом» и даже «абсолютно разрушили в России достижения
рода человеческого за сотни лет...» К
Все эти годы буржуазная пресса проливала слезы по поводу
«преследования религии» в Советской России, организовывала шум-
ные кампании, когда было произведено изъятие церковных цен-
ностей. Но вот к 1925 году выяснилось, что часть православного
духовенства готова отказаться от политической оппозиции к рабо-
чей власти, от неповиновения советским законам. И тут же обна-
ружилось, что буржуазную пропаганду интересует не религия, а
продолжение антисоветской деятельности служителей культа. Газе-
та «Морнинг пост», обличая «красный занавес» — мы еще узна-
ем о многих таких «занавесах», сшитых в пропагандистских мастер-
ских империализма, — клялась, что коммунисты, являясь атеиста-
ми, тем самым враги человечества, пытаются вызвать повсюду
крах религии и всеобщий хаос2. А вывод, который делала отсюда
английская консервативная печать, — никакого сотрудничества с
властью, «одержимой бесами». Так прямо говорилось и печата-
лось в самых что ни на есть солидных изданиях.
1 «New York Herald Tribune», 21.XII 1924; «New York Times»,
7.XII 1924; «Daily Telegraph», 30.1 1925.
2 «Morning Post», 10.111 1925.

ПОДЛОГ НА ЭЙЗЕНАХЕРШТРАССЕ
1924 и 1925 годы были «годами признания» Со-
ветской страны, установления дипломатических отношений между
СССР и рядом капиталистических стран, включая Англию, Фран-
цию, Японию, В оценке внешней политики СССР особенно четко
проступали особые интересы буржуазии каждой из капиталисти-
ческих стран, находившие отражение в деятельности ее пропаган-
дистского аппарата. Вместе с тем во всем буржуазном лагере в
целом боролись два течения — поборники интервенционизма и
бойкота Советского Союза и более или менее последовательные
сторонники мирных отношений и торговли с нашей страной. Это,
конечно, нарушало единую линию буржуазной печати. Однако ха-
рактерно, что по крайней мере в пропагандистской области за-
щитники и того и другого курса открыто говорили, что ставят
целью уничтожение советского строя. Одни считают, писала «Дейли
телеграф», что, поддерживая бойкот России, «мы заставим ее от-
казаться от нынешней формы правительства и экономических тео-
рий и вернуться на стезю капитализма... Тогда как позиция сто-
ронников сотрудничества сводится к следующему... Мы должны
настолько пропитать Россию нашими идеалами благожелательства,
справедливости, компромисса и честной игры, что она по собствен-
ной воле откажется от теорий и практики коммунизма и нацио-
нализации '.
Вместе с тем обыгрывалась и тема о якобы невозможности или
крайней трудности поддержания отношений с Советским Союзом
из-за деятельности Коммунистического Интернационала. Как можно
верить Советскому правительству, заявляющему, что оно стремит-
ся к миру, если оно признает право наций на самоопределение,
провокационно вопрошали английские консервативные газеты2.
И вдобавок когда, добавляли эти газеты, Коминтерн одобряет и
активно поддерживает революционеров в Китае и Индии?
«Нью-Йорк тайме» шла еще дальше, считая даже создание совет-
ских республик в Средней Азии равнозначным недозволенной «ин-
фильтрации в страны Востока большевистских идей» 3. В то же вре-
1 «Daily Telegraph», 3.VI 1926.
2 Напр : «Times», 9.IV 1923; «Morning Post», 25.111 1925.
3 «New York Times», 11.1 1925.
133

мя либеральные газеты стали неожиданно лицемерно радеть об
интересах Советского Союза, которые, мол, требуют нормализа-
ции отношений с Западом и якобы «страдают» от политики, про-
водимой международным коммунистическим движением, А правая
печать громила тех, кого подозревала в уступчивости «красным».
Так, нападая на лейбористское правительство Макдональда, торий-
ские газеты прямо писали, что главная его вина — «потворство»
Советской России. «Мы боремся не против Рамсея Макдональда,
когда он поступает разумно, а против русских большевиков и те-
ни Ленина», — заявил британский газетный магнат, владелец «Дей-
ли экспресс» лорд Бивербрук '.
Буржуазная пропаганда организовывала в удобные моменты
специальные кампании против «козней Коминтерна». Достаточно
вспомнить подложное «письмо президиума Коминтерна» англий-
ским коммунистам, которое осенью британские консерваторы ис-
пользовали как козырь накануне парламентских выборов.
24 октября 1924 года, за четыре дня до выборов, «Дейли
мейл» вышла под громадными заголовками: «План организации
социалистическими главарями гражданской войны. — Вчера рас-
крыт заговор, ставящий целью парализовать армию и военно-мор-
ской флот. — А мистер Макдональд собирается одалживать
России наши деньги». Вся консервативная печать включилась в раз-
жигание антисоветской истерии, которая помогла тори сменить лей-
бористов у кормила правления.
1 A. Wood, The True History of Lord Beaverbrook, p. 176.
134

...Прошло 42 года, 18 октября 1966 года в приложении к вос-
кресной лондонской газете «Санди тайме» появились интервью с
вдовой одного белого эмигранта и материалы расследования, про-
изведенного в связи с этим двумя корреспондентами газеты. Дочь
богатого бобруйского помещика в эмиграции вышла замуж за
гвардейского офицера Алексея Бельгарда. Муж Ирины Бельгард
ярый монархист, состоял в аристократическом Ордене святого Ге-
оргия, созданном для борьбы против большевиков. Другими члена-
ми этого ордена, куда допускались только представители дворян-
ской знати, являлись некий Гуманский и брат Ирины — Жемчужни-
ков. Небезынтересна дальнейшая судьба этих «рыцарей Георгия
Победоносца». Гуманский, давно уже продавший свои услуги всем
разведкам Европы (ему даже в эмигрантских кругах дали про-
звище «провокатор»), позднее тайно поступил на службу в гестапо
и исчез в 1938 году, по всей видимости, «ликвидированный» свои-
ми нанимателями. Алексей Бельгард служил в американском кон-
сульстве в Берлине, затем тоже стал агентом фашистской развед-
ки — абвера и одновременно (а может быть, и раньше) поступил
на службу в английскую Интеллидженс сервис. Весной 1945 года
ему удалось бежать из гитлеровского рейха через Швецию в Анг-
лию, где он и умер. Таковы были главные действующие лица, вер-
нее, главные исполнители плана фабрикации подложного «письма
Коминтерна». Местом совершения преступления была квартира
Бельгардов в доме №117 по улице Эйзенахерштрассе, Шарлоттен-
бург в Берлине. Заказ рыцари «Святого Георгия» получили через
английского шпиона В. П. Орлова. (Это тоже характерная фигура.
В июле 1929 года он попал под суд в Берлине за фабрикацию
подложных «документов», якобы свидетельствовавших, что амери-
канский сенатор У. Бора, выступавший за дипломатическое призна-
ние СССР, был подкуплен советскими властями.) Как разъяснил
Орлов, он действовал по поручению «одного авторитетного лица»,
проживающего в британской столице. Орлов явно подсказал и со-
держание фальшивки. Подготовка подлога свелась к изучению сти-
ля некоторых подлинных документов Коминтерна и краже с по-
мощью белогвардейца Дружеловского нужных сортов бумаги из
советского полпредства в Берлине. После сочинения «письма» для
окончательной шлифовки товара был привлечен латыш Эдвард
Фриде, участник белогвардейских «добровольческих отрядов»,
умевший за бутылкой водки ловко подделывать чужие подписи...
Запоздалое признание Ирины Бельгард вносит немного нового
в то, что стало известно еще в 20-е годы. Уже в заявлении на-
родного комиссара иностранных дел СССР Г. В. Чичерина в
1925 и в 1928 годах были прямо названы по именам составители
фальшивки: Бельгард, Гуманский, Жемчужников, Дружеловский.
135

Однако какое «авторитетное лицо» в Лондоне стояло за спи-
ной белогвардейских фальшивомонетчиков? По всей видимости,
им был Д. Грегори, заведующий так называемым северным отде-
лом английского министерства иностранных дел — Форин Оффиса,
ведавший сношениями с Советским Союзом, Стоит добавить, что
и Д. Грегори не избег впоследствии суда за мошеннические опе-
рации с ценными бумагами. Словом, рыбак рыбака... Но мы еще
вернемся к Д. Грегори, а сейчас надо сказать, что и он был лишь
исполнителем.
В 1966 году всплыла новая подробность: из государственного
архива исчезло само «письмо». Потом выяснилось, что оригинала
письма вообще не было в архиве, оно таинственным образом ис-
парилось в 1924 году. На другой день после публикации интервью
Ирины Бельгард, 19 октября 1966 года, лейбористский министр
иностранных дел Д. Браун объявил в парламенте, что потеряно не
«письмо», а оригинал ноты, которую собирались направить со-
ветскому посольству с резолюцией лейбористского премьер-мини-
стра Р. Макдональда: не заявлять протеста, пока не будет выясне-
на подлинность «письма». Однако вскоре Макдональд вышел в от-
ставку, началась избирательная горячка, и руки Д. Грегори были
развязаны. А куда исчез из архива документ, так и осталось не-
известным. Но это еще не все. В «Санди тайме» появились длин-
ные выдержки из секретного дневника бизнесмена из Сити и раз-
ведчика, некоего Дональда Им Тэрна за октябрь 1924 года. Из них
явствовало, что он с согласия члена парламента тори Ги Киндерс-
ли и других лиц от штаб-квартиры консервативной партии получил
от нее 5 тысяч фунтов стерлингов для уплаты некоему «мистеру X»
за услуги, связанные с получением «письма». Имя Дональда Им
Тэрна тоже связывалось с фабрикацией письма еще в 20-е годы.
Консервативный премьер-министр С. Болдуин, выступая в марте
1928 года в парламенте, доказывал, что Д. Им Тэрн — честный
патриот, передавший из самых благородных побуждений документ
в «Дейли мейл». Организаторы провокации сознательно сначала
сделали обладателем «письма» официальную инстанцию — Форин
Оффис, с тем чтобы консервативная печать могла ссылаться на
нее, доказывая подлинность документа *. Вслед за публикацией в
«Санди тайме» выступил консерватор Джеральд Наборро, женатый
на племяннице Д. Им Тэрна. Он уверял, что, мол, «письмо» было
подлинным, но коммунистам как-то удалось уничтожить оригинал,
и оставались лишь его копии. Кстати, в некоторых копиях тогдашний
руководитель Английской коммунистической партии Мак-Манус на-
зван адресатом, а он задержался в Москве и оставался там и
1 «Sunday Times», 18.X 1966.
136

15 сентября 1924 года, которым датировано «письмо». В других ко-
пиях Мак-Манус уже фигурирует как один из подписавших «пись-
мо» '. Между прочим, как тогда же отмечал Мак-Манус, его могли
привлечь за «письмо» к суду по обвинению в государственной из-
мене. Однако тори, конечно, не осмелились этого сделать — в ходе
процесса можно было бы легко доказать подложность «письма».
В декабре 1966 года лейборист М. Фут потребовал расследования
дела. Д. Браун ответил, что он не видит ничего удивительного в
уплате консерваторами 5 тысяч фунтов стерлингов, так как это,
мол, в нравах тори, но от проведения расследования отказался...
Подлог был очевиден для всех сколько-нибудь беспристрастных
лиц и в октябре 1924 года, хотя правдолюбцы из «Тайме» опубли-
ковали фарисейскую передовицу: «Наконец, истина»2. Советское
правительство предлагало третейское разбирательство. Консерва-
тивный кабинет поспешил ответить отказом. Министр иностранных
дел О. Чемберлен заявил, будто «сведения, находящиеся в рас-
поряжении правительства, не оставляют сомнения» в подлинности
очевидной фальшивки 3.
В 1925 году один из авторов фальшивки, Дружеловский, и
его достойные коллеги создали настоящие подпольные предпри-
ятия для производства «советских документов». Впрочем, подполь-
ными эти фабрики подлогов были лишь формально. Нарком ино-
странных дел Г. В. Чичерин подчеркнул тогда: «Связанные с пра-
вительствами организации частью сознательно пользуются подоб-
ными фальсификатами и оплачивают их. В настоящий тревожный
момент, когда самые крайние из враждебных нам элементов в
различных государствах требуют крестового похода против СССР,
есть все основания ожидать опубликования этими элементами но-
вых сенсационных фальшивых документов, имеющих целью обо-
сновать борьбу против нас»4. Такие «документы» действительно
появились — позднее их происхождением должны были заняться
даже буржуазные суды. А пока их использовали в полной мере,
чтобы раздуть пропагандистскую истерию вокруг причастности «аген-
тов Коминтерна» сегодня к восстанию в Марокко против колониза-
торов, завтра — к политическим событиям в Болгарии или Румы-
нии и тому подобное. Даже правая немецкая газета «Дейче альге-
мейне цейтунг» писала: «Документы из Москвы, обнаруженные
как раз в нужный момент, становятся, по-видимому, постоянным
подсобным средством для тех правительств, которые предприни-
1 W. P. a n d Z. К. С о a t e s, A History of Anglo-Soviet Rela-
tions. London, 1945, pp. 194—195.
2 «Times», 25.X 1924. («The Truth at Last».)
3 «Известия», 26 ноября 1924 г.
4 «Известия», 17 июля 1925 г.
137

мают сомнительную авантюру, не имея под рукой лучшей ого-
ворки» '.
Яростная антисоветская и антирабочая кампания в консерватив-
ной печати была характерной чертой внутриполитической обстановки
в Англии в недели, предшествовавшие всеобщей стачке 1926 года.
Начало забастовки, как известно, было спровоцировано консерва-
тивным правительством Болдуина, которое до этого с помощью
уступок в течение девяти месяцев оттягивало схватку, вместе с
тем лихорадочно готовясь к борьбе. Вечером 2 мая рабочие ти-
пографии «Дейли мейл» отказались набирать передовую статью,
содержавшую грубые клеветнические нападки на профсоюзы. Кон-
сервативный кабинет воспользовался этим как предлогом, предъя-
вив, по существу, ультиматум британскому конгрессу тред-юнионов,
включающий, в частности, осуждение действий наборщиков «Дейли
мейл».
А когда началась всеобщая забастовка, охватившая в числе дру-
гих также рабочих-печатников, правительство с помощью «добро-
вольцев» из буржуазии стало издавать в типографии другой кон-
сервативной газеты «Морнинг пост» официальную «Британскую
газету», редактором которой был Уинстон Черчилль, а дирек-
тором-распорядителем — бывший глава военно-морской разведки
адмирал Холл2. Начав с поддельных номеров «Дейли мейл»
для одурачивания германского командования, он кончил изда-
нием газеты, пытавшейся запугать и одурачить английский ра-
бочий класс в самые ответственные дни его сражения с капи-
талом.
В 1926 и 1927 годах сказались результаты дальновидной ленин-
ской политики партии. Заканчивался восстановительный период.
Крупная социалистическая промышленность выросла за 1926/27 хо-
зяйственный год на 18 процентов. Промышленность и сельское хо-
зяйство превысили довоенный уровень. Началось строительство
Днепрогэса, Сталинградского тракторного завода и других индуст-
риальных гигантов. Быстрый рост экономики, далеко обгонявший
по темпам развитие капиталистических стран, наглядно выявлял пре-
имущества социализма. На базе роста социалистической индустрии
происходило вытеснение капиталистических элементов. Создава-
лись материальные предпосылки для ликвидации кулачества. Доля
частного сектора в промышленности сократилась до 14 процентов
и быстро снижалась в торговле.
Обо всем этом очень скудно сообщала капиталистическая пе-
чать, вдобавок до крайности искажая немногие сведения, которые
1 Цит. по: «Известия», 10 мая 1925 г.
2 W. James, The Code Breakers of Room 40..., pp. 185—186.
138

все же проникали на ее страницы. Успехи социалистического строи-
тельства, по утверждению печати, например «Морнинг пост», стали
возможными не «благодаря, а несмотря на существующую форму
правления» К С редким цинизмом она пыталась выдавать неизбеж-
ные издержки, связанные с временным допущением деятельности
капиталистических элементов, за «пороки социализма». В центре
стояло пропагандистское обыгрывание факта обострения классовой
борьбы в СССР, связанного с попытками капиталистических эле-
ментов помешать строительству социализма. И конечно, отраже-
ние этой классовой борьбы внутри партии, которое выразилось в
создании оппозиционного троцкистско-зиновьевского блока. Под-
держка буржуазной пропагандой антипартийных действий этого бло-
ка была развитием прежней линии капиталистической печати в
отношении всех антиленинских группировок. Во-первых, постоянно
вопреки фактам сообщалось об увеличении сил и влияния оппози-
ции, что она якобы, как уверяла «Матэн»2, «все более завоевыва-
ет симпатии в рабочих кругах». Рабочие под руководством оппо-
зиции поведут борьбу против «советской иерархии», ликовала нью-
йоркская «Уорлд»3. Буржуазная пресса предрекала возобновление
гражданской войны4. Социал-демократический «Форвертс» писал
об оппозиции: «Борьба будет продолжаться — диктатура не ос-
танется вечно»5. Правда, все эти утверждения никак не вязались
с фактом, что против оппозиции высказывалось подавляющее боль-
шинство, свыше 99 процентов, коммунистов, как показали итоги го-
лосования накануне XV съезда партии.
Ложь о поддержке рабочим классом оппозиции служила «осно-
ванием» для вымысла, что оппозиция — результат «заката», «банк-
ротства» большевизма 6 и т. д. Даже слова-то выбирались одни и те
же, где бы ни сочинялись эти небылицы: в Лондоне, Париже, Нью-
Йорке или Берлине.
Вторая линия буржуазной пропаганды — сокрытие существа
споров партии с троцкистами, уверения, что вообще, мол, невоз-
можно понять «оккультное значение этих споров по непонятным
вопросам коммунистической тактики и теории», как писала та же
«Тайме»7. Однако буржуазные организаторы антисоветской кампа-
нии сами-то вполне уразумели, о каких «непонятных вопросах» шла
речь. Именно поэтому они и сделали акцент на воспроизведении
1 «Morning Post», l.VI 1926.
2 «Matin», 6.X 1926.
3 «World», 14.X 1926.
4 Напр : «Quotidien», 12.X 1926.
5 «Vorwarts», 12.X 1926.
6 «Times», 26.VIII 1926; «New York Times», 9.X 1927, 8 III 1929.
7 «Times», 30.X 1926.
139

лживой версии оппозиции о смысле и характере ее борьбы про-
тив партии. В эти годы реакционная пропаганда главным оружием
для дискредитации Советского Союза в глазах трудящихся масс
Запада окончательно избрала клевету, будто победа над троцкист-
ско-зиновьевской оппозицией означает торжество «консерватизма»,
«явный отход от воинствующего большевизма Ленина»'. Каким же
образом разгром антиленинской оппозиции являлся «отхо-
дом»? Курс на строительство социализма — это, оказывается, «не-
верие» в победу революции в других странах. Знакомые троцкист-
ские вымыслы, даже если их повторяет благочестивая газета «Крис-
чен сайенс монитор»2. «Тан» кричала о «начале конца революци-
онной политики»3, венская «Нейе фрейе прессе» — о «шовиниз-
ме» 4, «Нейе Цюрхер цейтунг» — о «национал-большевизме»5.
Можно было подумать, что у антисоветской пропаганды нет более
дорогой цели, чем защита идеи мировой революции от большеви-
ков, которые вот никак не хотят за нее бороться, а если и ут-
верждают противоположное, то только, как открыла «Нью-Йорк
геральд трибюн», «для внутреннего употребления»6. Это, впро-
чем, не мешало той же прессе обвинять большевистскую партию
и Коминтерн в «разжигании» восстаний в Сирии и Алжире, рево-
люции в Китае и всеобщей стачки в Англии и на основании неуда-
чи этих массовых выступлений делать вывод, что «коммунизм вер-
нулся к его довоенному статусу академической гипотезы»7. Это
не мешало также одновременно с пылом обличать Советскую Рос-
сию за то, что она якобы в целях революционной агитации среди
западных рабочих утверждает, будто ей угрожает нападение капи-
талистических стран8. Это «мания преследования» уверяла «Нью-
Йорк пост» как раз вскоре после разрыва английским торийским
кабинетом дипломатических отношений с СССР9, Оппозиция, от-
рицая «военную опасность», «совершенно права», заявляла газета
«Нью-Йорк геральд трибюн» 10. Та самая газета, которая незадолго
до этого передавала из Вашингтона: «многие видные наблюдатели
считают серьезной угрозу войны»и. Социал-демократическая пэ-
1 «New York Herald Tribune», 19.X 1926.
2 «Christian Science Monitor», 3.XII 1926.
3 «Temps», 27.VII 1926.
4 «Neue Freie Presse», 3.1 1926.
5 «Neue Zurcher Zeitung», 24.1 1926.
6 «New York Herald Tribune», 11.VIII 1926.
7 «Christian Science Monitor», 11.IX 1928.
8 «Manchester Guardian», 25.11 1927.
9 «New York Post», 16.VII 1927.
10 «New York Herald Tribune», 21 VIII 1927.
11 «New York Herald Tribune», 19.VI 1927.
140

чать постоянно обвиняла коммунистов в искусственном разжига-
нии «психоза — страха перед угрозой войны»1. И вдобавок ко
всему, не смущаясь никакими логическими противоречиями, бур-
жуазная печать то и дело начинала провокационные кампании, ут-
верждая, что не капитализм, а «коммунизм — это война»2. Публи-
ковались для подобных целей даже специальные издания вроде
«Международного антибольшевистского обозрения», органа «Меж-
дународной Антанты для борьбы против Третьего Интернациона-
ла». (Через несколько лет подобные «антанты» поступят на службу
германскому нацизму.)
Сокрушаясь по поводу «отказа» большевиков от поддержки
международной революции, антисоветская пропаганда проливала
крокодиловы слезы и по поводу мнимой утери большевиками ха-
рактера пролетарской партии и превращения в крестьянскую пар-
тию (которая в изображении этой пропаганды была тождественна
партии кулаков). Победа над оппозицией — это «неизбежная по-
беда» крестьянина над рабочим, превращение Советов в «нацио-
налистический крестьянский режим», многократно писала «Нью-
Йорк тайме» и предрекала, что придется помириться и с капита-
листами в городе3. Для большей убедительности сия ведущая бур-
жуазная газета предоставила дополнительно излагать на своих стра-
ницах ту же антисоветскую клевету троцкисту Истмену4. Все это
сопровождалось непрерывными утверждениями об ускоренном
движении «советского режима к капитализму», как писал «Жур-
наль де деба»5. «Дейли телеграф» тоже сообщала о движении
от коммунизма времен Ленина (неожиданное признание для то-
рийской газеты!) к капитализму, только «медленно и неохотно»6,
о возвращении к периоду «до того, когда Ленин пришел к вла-
сти» 7. Газета «Морнинг пост» даже создала свою «теорию» этого
движения от «чистого коммунизма» к «государственному социа-
лизму» и, наконец, к «промышленному государственному капита-
лизму» 8. Скоро большевикам придется отменить монополию внеш-
ней торговли, предрекала американская печать, что окажется
«окончательным ударом по всей социалистической философии и
мировоззрению, основанному на учении Карла Маркса» 9. Нэп «ока-
1 Напр : «Vorwarts», 1.VIII 1928.
2 Напр : «Quotidien», 16.VIII 1928.
3 «New York Times», 20.1, 7.VI, 14.IX 1926.
* «New York Times», 18.X 1926.
s «Journal des Debats», 19.1 1926.
6 «Daily Telegraph», 5.VI 1926.
i «Daily Chronicle», 13.X 1926.
8 «Morning Post», l.II 1926.
9 «Christian Science Monitor», 10.IX 1926.
141

зался смертельным ударом для коммунизма», утверждала передо-
вица «Тайме» 1,
Антисоветская пропаганда во второй половине 20-х годов стала
делать вид, будто вовсе не твердила раньше о том, что Октябрь-
ская революция это «путч». Теперь эта ложь отброшена в сторону,
как будто ее не существовало. Теперь неожиданно разъясняется в
консервативной «Дейли телеграф», что при Ленине, мол, действи-
тельно речь шла о создании коммунизма, а ныне это лишь фраза 2.
Как будто это пишет не орган английских «твердолобых», какой-
нибудь «ультралевый» листок (таких много развелось в 20-е годы
в Германии, Франции и других странах), сначала в 1921 году на-
падавший на самого Ленина за «отход от Октября», а теперь на
партию — за «отход от Ленина». В «Дейли телеграф», которая го-
дами клялась, что вся Россия против большевиков, можно было
прочесть: «Большевизм, который был встречен с энтузиазмом на
своих первых стадиях, теперь явно теряет почву»3. Позднее, в кон-
це 30-х годов, буржуазная пресса признает «энтузиазм» во время
первой пятилетки, а в 50-е годы — героизм 40-х и так далее, всег-
да с неизменно лживым припевом — так было прежде, а вот те-
перь-то уж большевизм «явно теряет почву». Запомним этот по-
стоянно применяемый прием в психологической войне против Со-
ветской страны!
Окончательный разгром на XV съезде партии троцкистско-
зиновьевской оппозиции нисколько не ослабил пропагандистских
усилий по использованию ее в качестве орудия для попыток дис-
кредитации Советского Союза, большевистской партии и междуна-
родного коммунистического движения. Вопреки очевидности, точ-
нее — в расчете на неосведомленность читателя, даже газеты типа
«Манчестер гардиан» или «Берлинер тагеблатт» (время от времени
помещавшие относительно объективные материалы об СССР) про-
должали писать о мнимой «поддержке» разгромленной оппозиции
рабочим классом4. «Форвертс» снова поднял шум насчет «дикта-
туры аппаратчиков» и «недемократичности» исключения из партии
руководителей оппозиции, вставших на путь прямой антисо-
ветской деятельности5. Одновременно периодически снова и сно-
ва начинались пропагандистские кампании, призванные убедить
читателя в том, что Советскому Союзу угрожает гражданская вой-
на, как, например, дружно сообщали в январе 1929 года твердо-
1 «Times», 3.III 1927.
2 «Daily Telegraph», 5.VI 1926.
3 «Daily Telegraph», 22.1 1929.
* «Manchester Guardian», 30.1 1929; «Berliner Tageblatt»,
III 1929.
5 «Vorwarts», 6.1 1929.
142

лобая «Дейли мейл» и либеральная «Дейли ньюс» К «Дейли экс-
пресс» писала о перевороте, который вот-вот произойдет2 и т. д.
В начале 1929 года Троцкий за контрреволюционную деятель-
ность был выслан за границу. Сразу же он стал объектом дружес-
кого внимания антисоветских пропагандистов. Сотни и тысячи газет
стали печатать бесчисленное количество материалов о нем и его
«революционной» программе. Троцкий продал серию статей тресту
«Консолидентед пресс». С 27 февраля «Дейли экспресс» начала
публиковать его статьи «История моей высылки из России». Бур-
жуазная пресса много раз припоминала утверждения Троцкого
о том, будто история Советской России это «керенщина наизнан-
ку». Ем. Ярославский справедливо писал тогда в «Правде», что
снова и снова выявлялся очевидный факт — левая мишура троц-
кистов нисколько не смущала международный империализм, учи-
тывая объективную роль оппозиции в борьбе против строитель-
ства социализма в СССР. Советская печать тогда высмеяла бур-
жуазных лжецов (например, из газеты «Стокгольме тиднинген»),
утверждавших, будто в знак протеста против высылки Троцкого
произошли какие-то мифические забастовки, Москва осталась без
электричества3 и т. д.
В связи с появлением в твердолобой «Дейли экспресс» статей
Троцкого возник даже любопытный эпизод, весьма характерный
для буржуазной пропаганды. Кое-кто из менее искушенных в деле
одурачивания масс стал порицать редакцию за публикацию статей
«бывшего коммуниста». В ответ газета лорда Бивербрука изобра-
зила себя в качестве беспристрастного летописца. «В своей роли
историка современности, — заявила она в передовице, — газета
будет продолжать публиковать любые искренние документы, бро-
сающие свет на сложные переплетения общественной жизни, да-
же если число критиков, осуждающих нас за это внутри страны
и за рубежом, возрастет в тысячу раз»4. Конечно, под понятием
искренности «Дейли экспресс» подразумевала антисоветскую на-
правленность публикуемых ею писаний и исходить они должны бы-
ли от коммунистов только в случае, если те становились «бывши-
ми коммунистами». Но об этом, понятно, не говорилось вслух —
умалчивание об этом и составляло суть игры в беспристрастие.
Создавая рекламу Троцкому и троцкизму, буржуазная пресса
сознательно пыталась оспаривать правильную квалификацию его
взглядов как разновидности меньшевизма. Помилуйте, о каком
меньшевизме может идти речь? — вопрошала «Берлинер тагеблатт»,
1 «Daily Mail», 24.I 1929; «Daily News», 25.1 1929.
2 «Daily Express», 9.III 1929.
3 «Правда», 8 марта 1929 г.
* «Daily Express», 13.111 1929.
143

если «даже в советской печати борьба против троцкистов» и «борь-
ба против «левых» используются как равнозначные понятия» 1, Бер-
линская газета попросту мошенничала, поскольку печать в нашей
стране давно уже заклеймила «ультралевую», & по сути дела мни-
мо-левую, «левую» в кавычках, капитулянтскую линию троцкистско-
зиновьевской оппозиции. Буржуазная пропаганда пыталась настой-
чиво в сотнях статей внушить читателям, что Троцкий выслан не
как контрреволюционер, а потому, что он «слишком большевик»
(«Дейли мейл»), сторонник «не национального, а интернационально-
го коммунизма» («Нейе фрейе прессе»). «Большая печать» повто-
ряла утверждения Троцкого, что он, отрицая строительство социа-
лизма в одной стране, якобы следует Ленину2 и т. д.
Вместе с тем буржуазная пресса подняла лживую шумиху на-
счет того, будто, намечая программу коллективизации, ЦК ВКП(б)
следовал... капитулянтским и авантюристическим планам троцкис-
тов, решительно отвергнутых и осужденных партией3.
• «Berliner Tageblatt», 9.III 1929.
2 «Daily Mail», 15.111 1929; «Neue Freie Presse», 22.Ш 1929;
«New York Times», 19.V 1929.
3 Напр.: «Neire Freie Presse», 6.11 1929.

КРЕСТОВЫЙ ПОХОД ПРОТИВ
ПЯТИЛЕТКИ
■ Казалось, в 1929 году, в условиях развернутого наступления
против капиталистических элементов, смешно было по-прежнему
говорить о том, что в России вот-вот восторжествует буржуазный
строй. Однако антисоветская пропаганда продолжала кричать об
этом на всех перекрестках. Накануне ликвидации кулачества как
класса она видела уже близкую реставрацию капитализма в факте
существования неравенства в деревне. В тот самый год, когда бы-
стро сокращался до незначительного минимума частный сектор не
только в промышленности, но и торговле, на Западе продолжали
писать о том, что «новая буржуазия возникает рядом с остатками
старой». В то время когда набирала темпы социалистическая инду-
стриализация, реакционная печать пророчествовала, или даже уже
фиксировала, «неудачу государственного индустриализма» по всем
линиям, и добавлялось: «Остаются две альтернативы — или Россия
будет деградировать все больше и больше, превратившись в стра-
ну бедных крестьян, или большевистская партия должна выбро-
сить за борт ее самые дорогие политические и экономические
принципы, вернуться к частной торговле и частному контролю над
капиталом»'.
Все это писалось буквально в то самое время, когда советский
народ под руководством партии приступал к осуществлению ге-
роического плана первой пятилетки. Цитаты взяты из серии статей
московского корреспондента «Дейли телеграф» Е. Ашмид-Бартлет-
та, которого газета «Известия» тогда справедливо охарактеризо-
вала как «сплетника» и «невежду». Как же следовало тогда назвать
его коллег из английской «Дейли ньюс», итальянской «Корриера де-
ла Сера», французской «Энформасион» и многих других, которые
объявляли себя «московскими корреспондентами», не пере-
ступив границ Советской страны2. Например, один из них,
Ф. А. Маккензи, объяснил, что коммунисты мечтают превратить
всех крестьян в батраков, чтобы они работали на них, как прежде
на помещиков 3.
1 «Daily Telegraph», 22 I, 23.1, 24.1, 26.1 1929.
2 «Известия», 25 апреля 1929 г.
3 «Daily News», 4.V 1929.
145

Считая начало коллективизации концом нэпа, буржуазная про-
паганда выкинула новый трюк. Восемь лет подряд она твердила,
что нэп — свидетельство «крушения коммунистического эксперимен-
та». И вдруг совершается поворот на 180 градусов — логика во-
обще не в почете у организаторов психологической войны, рассчи-
тывающих на короткую память людей. Теперь объявляется, что от-
каз от нэпа — это, как пишет широко читаемый лондонский жур-
нал «Экономист», «в действительности признак слабости». Оказы-
вается, успешное вытеснение капиталистических элементов дока-
зывает только одно — что коммунисты их боятся!1 Замечательная
пропагандистская «логика», согласно которой можно объявить «сла-
бостью» рабочего класса и его успехи в борьбе за свержение вла-
сти капитала и построение коммунизма. Первые пропагандистские
выстрелы против пятилетки были целиком построены на этой «ло-
гике» наизнанку. В дополнение только ее именовали то «одним из
величайших блефов, которые знает история» («Файнэншл тайме»),
то слепым подражанием... американским методам («Каррент хисто-
ри»), или даже — чему бы вы думали? — прусскому преклонению
перед государством2 и т. п.
Славные легендарные годы первой пятилетки, незабвенные в
памяти нашего народа! Героическим трудом советского рабочего
1 «Economist», 9.11 1929.
2 «Financial Times», 6IX 1929; «Current History», September
1929; «Berliner Tageblatt», 12.IV 1929.
146

класса за три года вместо пяти был выполнен план по машино-
строению, которое выросло в четыре раза, что вывело СССР в
этой важнейшей отрасли тяжелой индустрии на второе место в
мире после США. Развернулось широкое перевооружение всей
промышленности и сельского хозяйства. Вступили в строй 1500 но-
вых заводов и фабрик. Была создана автомобильная, тракторная,
авиационная промышленность, значительно двинулась вперед энер-
гетика, заметно выросла черная и цветная металлургия. Объем
промышленного производства возрос в три раза. Советский
Союз превратился из аграрной страны в индустриальную, стал
мощной промышленной державой. Сельское хозяйство получило
120 тысяч тракторов, явившихся технической базой нового крупно-
го сельскохозяйственного производства. Колхозный строй одержал
решительную победу. Был ликвидирован последний эксплуататор-
ский класс — кулачество. За годы пятилетки было подготовлено
около 100 тысяч специалистов с высшим и средним техническим
образованием, сотни тысяч квалифицированных рабочих для круп-
ной промышленности. Началась коренная реконструкция Мо-
сквы и других городов. Все шире развертывалась культур-
ная революция. В нашей стране был построен фундамент социализ-
ма, неизмеримо расширилась и упрочилась социальная база дик-
татуры пролетариата, опиравшаяся на нерушимый союз с колхоз-
ным крестьянством. К началу 1933 года пятилетний план был
выполнен. Страна приступила к осуществлению второго пятилетнего
плана, годы которого стали периодом завершения социалистиче-
ской реконструкции народного хозяйства — временем новых, по-
истине богатырских свершений советского народа.
Успехи советского народа были еще более разительными на
фоне невиданного по силе, глубине и размаху мирового экономи-
ческого кризиса 1929—1933 годов, охватившего весь капиталисти-
ческий мир. Объем промышленного производства в крупнейшей
стране капитализма США сократился более чем вдвое, число без-
работных достигало 17 миллионов человек. Миллионы доведенных
до крайней нищеты безработных насчитывались в Германии и дру-
гих западноевропейских странах. Чрезвычайной остроты достигли
классовые противоречия. Империалистическая буржуазия все более
стала делать ставку на установление открыто террористической
диктатуры фашистского типа. В январе 1933 года в Германии власть
перешла в руки нацистов.
Антисоветская пропагандистская война в годы первой пятилет-
ки приняла невиданные прежде масштабы. Попытки реакционной
печати оболгать пятилетку велись с разных сторон. В 1930 году
еще преобладала линия наигранного скепсиса. Верить в успех пя-
тилетки все равно что верить в чудеса — такой вывод сделала
147

серия статей, опубликованных ' лондонской «Дейли ньюс»'. Под-
черкивая гигантские трудности, которые предстоит преодолеть
Советам, и годы, которые нужны для этого, «Нью-Йорк тайме»
писала об «опиуме пятилетки»2. Вместе с тем тут же отмечалось,
что якобы при капитализме подобный рост промышленности про-
текал бы более гладко и быстро3. Это был прямой обман, особо
вопиющий, поскольку как раз тогда капитализм проявил свои
способности к чудовищному разрушению производительных сил
общества. Кроме того, даже в наилучшие для капитализма годы
рост производства в буржуазных странах происходил во много раз
медленнее, чем в Советском Союзе во время первой пятилетки.
Антисоветской пропагандой в данном случае руководило не
только стремление принизить советские темпы. В обстановке неви-
данного экономического кризиса в части буржуазной печати стали
проглядывать ростки новых взглядов, которые впоследствии, через
три десятилетия, получили название теории конвергенции — сбли-
жения капитализма и социализма 4. В западной прессе публиковалась
масса материалов, представляющих дело таким образом, что в
России просто, мол, развертывается промышленная революция, ко-
торая в Западной Европе происходила в XVIII и XIX веках. О том,
что в итоге промышленной революции было создано капиталисти-
ческое общество с его непримиримыми классовыми противоречия-
ми, а в ходе пятилетки закладывался фундамент социализма, —
такую «мелочь» просто игнорировали. «Вероятно, промышленная
революция, единственная настоящая революция в новой истории —
это единственное, что останется от героических усилий Сове-
тов» 5, — писала американская печать.
Чтобы ослабить бурно возраставшую в годы пятилетки притя-
гательную силу советского примера для трудящихся масс, изо-
бреталось немало и других пропагандистских ухищрений. Красочно
расписывались те неизбежные жертвы, на которые добровольно шли
советские люди во имя светлого будущего своего народа и своей
страны. Реакционная пропаганда всячески пыталась убедить тру-
дящихся капиталистических стран в том, что советский рабочий
* «Daily News», 4.VI 1930.
2 «New York Times», 24.IX 1930.
3 «New York Times», 9.XI 1930.
4 Теория конвергенции — реакционная теория, авторы
которой пытаются спекулировать на притягательной силе социализ-
ма. Согласно этой теории развитие науки и техники якобы само
по себе приведет к исчезновению классов и социальных антагониз-
мов и как бы к растворению социализма и капитализма в «едином
индустриальном обществе».
5 «Saturday Evening Post», 24.X 1932.
148

класс «против» или хотя бы «равнодушен» к пятилетке. Как ранее
годами твердилось, будто бы советские рабочие были на стороне
троцкистско-зиновьевского антипартийного блока, так теперь объяв-
лялось об их мнимой поддержке правой оппозиции. Корреспон-
дент «Тайме», сумевший выискать неверие в будущее плана у
большинства рабочих, тут же добавлял, что, вероятно, к власти
придут правые, «имеющие опору» в рабочем классе '. «Дейли мейл»
(по-английски «Ежедневная почта»), которую в Англии прозвали
«Дейли лай» — «ежедневной ложью», регулярно сообщала о кра-
хе пятилетки2, «Дейли экспресс» сделала даже открытие, что «ра-
бочие саботируют пятилетку» 3. Впрочем, накануне появления этого
«открытия» другая лондонская твердолобая газета, «Дейли теле-
граф», писала о «невиданном в истории» «пламенном энтузиазме»
советских людей, чтобы тут же добавить, будто он привел все
же к провалу пятилетнего плана. Россия, заключала эта газета,
или отбросит «самоубийственное экономическое безумие коммуни-
стического доктринерства», или наступит «полный крах индустриа-
лизации России»4. Знакомые слова! Их как заклинания повторяла
реакционная пропаганда на каждом новом этапе развития совет-
ского общества, обещая ему всяческие беды, если оно не отречет-
ся от марксизма-ленинизма. А параллельно — тоже уже неизвестно
в который раз — обсуждается тема «отречения». «Ленинская про-
грамма отброшена», — кричит заголовок в «Нью-Йорк сан»5 на
втором году пятилетки. «Отход от коммунизма», — гласит название
передовой «Тайме» незадолго до досрочного выполнения пятилет-
него планав. «Отступление от Маркса», — резюмирует через не-
сколько месяцев «Нью-Йорк геральд трибюн»7, правда, уже в ка-
честве рекомендации Советам. И нэп объявлялся «отходом», и то,
что буржуазная печать называла «ликвидацией нэпа». Если в сере-
дине 20-х годов «отречением от ленинизма» именовали якобы не-
достаточное противодействие развитию частного сектора в эконо-
мике, то теперь за то же «отречение» выдается политика полного
вытеснения этих элементов из промышленности, сельского хозяй-
ства и торговли страны.
Но вот пятилетка успешно завершена — реакционная печать
пытается начать новую песню, что машины, может быть, у боль-
1 «Times», 13, 14, 16.Х 1930.
2 Напр • «Daily Mail», 26.II 1931.
3 «Daily Express», 30.IX 1932.
4 «Daily Telegraph», 29.XI 1932.
5 «New York Sun», 12.11 1930.
6 «Times», 6 VIII 1932.
7 «New York Herald Tribune», 28.XI 1932.
149

шевиков и появились, а умения ими пользоваться нет!. «Мор-
нинг пост» даже утверждала, что тракторы в сельском хозяй-
стве надежд не оправдали и «имели большой успех только в каче-
стве кинопропаганды»2. Вторая пятилетка, мол, объявлена вооб-
ще, чтобы скрыть неудачу первой, «догадывались» многие реак-
ционные газеты3. Впрочем, у буржуазной пропаганды имелся и
«запасной вариант». Если пятилетки будут успешными и приведут
к росту благосостояния советского народа, заявляла «Нью-Йорк
тайме», то это якобы заставит его отказаться от коммунизма4.
Этому вымыслу судьба уготовила тоже долгую жизнь — сколько
раз его использовали в идеологической войне против СССР в
60-е годы. Впрочем, вряд ли даже самые тупые из западных про-
пагандистов сейчас повторят тогдашнюю «теорию», согласно ко-
торой колхозник, овладев новой техникой, «на тракторе въедет в
Кремль» для борьбы против большевиков 5.
Создавая «санитарный кордон» лжи вокруг Страны Советов,
буржуазная печать постоянно обрушивалась на рабочие делега-
ции, посещавшие СССР и стремившиеся разорвать завесу клеветы.
Даже либеральные газеты дружно обвиняли членов делегаций в
«легковерии», «наивности», неспособности понять увиденное и то-
му подобных грехах6. Аналогичным нападкам подвергались книги
и высказывания таких известных писателей и общественных деяте-
лей, как Бернард Шоу или супруги Вебб, пытавшихся объективно
оценить героический труд и победы советского народа.
Выступления буржуазной печати против СССР не руководились
из какого-то единого центра, подобная направляющая рука была
видна лишь во время той или иной особенно ожесточенной га-
зетной кампании в течение определенного времени и в одной
стране. Причем если речь шла не о фашистских, государствах с
их «унифицированной» прессой, то очередной приступ антисовет-
ской истерии охватывал не все периодические издания. Антисовет-
ская линия печати менялась в зависимости от взаимоотношений
данной буржуазной страны в данный период времени с Советским
Союзом, от внешнеполитической программы различных партий и
других аналогичных причин. Эти же факторы способствовали иног-
да появлению относительно объективных материалов, являвшихся
данью настроениям трудящихся масс и отчасти результатом стрем-
1 «Yorkshire Post», 8.IX 1932.
2 «Morning Post», 20. IX 1932.
8 Напр.: «Independence Beige», 7.II 1933; «Neue Zurcher Zei-
tung», 25.1 1932.
* «New York Times», 27.XI 1930.
5 «New York Evening Journal», 18.1 1930.
6 «Manchester Guardian», 13.1 1925.
150

ления честных журналистов и общественных деятелей без предвзя-
тости разобраться в советской жизни. Однако очень часто подоб-
ные правдивые материалы были лишь ложкой меда в бочке дег-
тя, которым буржуазная печать пыталась окрасить нашу страну в
сознании миллионов своих читателей. Антисоветская кампания, не-
смотря на особенности, которые она приобрела в отдельных стра-
нах, и на то, что буржуазные издания сами противоречили себе и
опровергали друг друга, сводилась на каждом этапе к пропаганде
нескольких, всегда лживых, утверждений о нашей стране, которые
вполне отвечали социальному заказу, полученному этой печатью от
капитала, иногда в виде простого приказа газетных королей.
Бурный рост советской экономики привел к быстрому увеличе-
нию оборонной мощи нашей страны. Реакционная печать, постоян-
но обсуждая эту тему, и здесь опровергала себя на каждом ша-
гу. С одной стороны, это было время довольно открытых призы-
вов к новой интервенции, для чего требовалось всячески прини-
жать силу Красной Армии. Так, например, «Дейли телеграф»
опубликовала серию антисоветских статей известного писателя
А. Беннета, который утверждал, что во время своей поездки по
СССР он видел часового, заснувшего на посту, и неточную учеб-
ную стрельбу военных кораблей. Вывод: «Я думаю, что любая ев-
ропейская армия разгромит русскую армию в течение нескольких
месяцев» 1. Английские газеты писали: большевики могут купить
самолеты (в создание советской авиационной промышленности вна-
чале вовсе не хотели верить), но им не обучить собственных лет-
чиков 2, и т. п.
С другой стороны, шло запугивание «красным милитаризмом».
Если одна часть буржуазной печати годами призывала к новой
интервенции против Советского Союза, то другая часть все это
время продолжала кричать о «военном психозе» в нашей стране
и что даже чисто оборонные меры с ее стороны могут вызвать
лишь гонку вооружений у «пацифистской» буржуазной Европы3.
Говоря о любом событии внутриполитической жизни, например о
разгроме правой оппозиции, антисоветчики уверяли, что он «усили-
вает сторонников войны» в СССР. Каждая годовщина Октябрьской
революции служила поводом, чтобы напомнить о мнимом намере-
нии СССР «свергнуть силой все правительства на земле»4. Совет-
ский Союз, проводивший последовательную политику мира, изоб-
ражался «реальной угрозой для Восточной и Центральной Европы
1 «Daily Telegraph», 6.IX, 9.IX 1929.
2 «Daily Mail», l.IX 1927.
3 «New York Times», 4.VIII 1927.
4 «Washington Post», 8.XI 1930; «Neue Ziircher Zeitung» 27.XII
1930.
151

в военном смысле», которая, моя, мешает восстановить «между-
народное доверие»'. В Советском Союзе наблюдается «военный
психоз», в тысячный раз повторил осенью 1932 года лондонский
«Экономист» 2.
Нередко те же самые газеты, например «Дейли телеграф», и
одобряли планы интервенции и пытались осмеять «страх» Совет-
ского Союза перед «капиталистической агрессией» 3. Газета «Ивнинг
ньюс» уверяла: советскому правительству, «как и всему миру, от-
лично известно, что никто не собирается вести войну против Рос-
сии» \ В тот же день в еще одной английской газете, «Бирмингем
пост», можно было прочесть: «Сказки о планируемой иностранной
агрессии. Да, это просто сказки, и ничего более. Советская Рос-
сия не имеет соседей, чьей враждебности следовало бы опа-
саться» 5. Эти заявления отделяют менее чем три недели от уста-
новления гитлеровской диктатуры в Германии.
Поистине иногда и в лживых заявлениях бывает заключен по-
учительный исторический урок! А после захвата власти гитлеровца-
ми стали помещаться статьи, в которых уже доказывалось, что
коммунисты — сторонники войны: «Если для нацистов и фашистов
война — это религия, то для большевиков она, если это возможно
еще, нечто большее — вечный и основной инстинкт, столь же ес-
тественный, как дыхание», — беспардонно лгала британская реак-
ционная газета6. В условиях, когда гитлеровская Германия развер-
нула активную подготовку к войне, часть английской консерватив-
ной печати в один голос с нацистами стала обвинять СССР в том,
что якобы он «натравливает» европейские страны друг на друга7.
Между прочим, вскоре после прихода Гитлера к власти в реакцион-
ных изданиях начинают появляться статьи явно провокационного
толка, что, мол, Советское правительство боится войны, «допусти-
ло» установление нацистской диктатуры и что это подрывает авто-
ритет Кремля «в глазах русской молодежи»8.
Советская молодежь! Сколько места уделялось ей годами в
реакционной печати! Ей приписывали «оппозиционность» советско-
му строю и вражду к западной цивилизации, «разочарованность»
и «фанатизм», «отравленность пропагандой» и равнодушие ко все-
му, кроме техники, разрыв с национальными традициями и на-
1 «Yorkshire Post», 6.VI 1932.
2 «Economist», 15.X 1932.
3 «Daily Telegraph», 29.XI 1932.
4 «Evening News», 11.1 1933.
5 «Birmingham Post», 11.1 1933.
6 «Norfolk Chronicle», 29.VI 1934.
7 «Observer», 14.1 1934.
8 «Neue Zurcher Zeitung», 3.VI 1933.
152

ционализм. Всего не перечислишь. Старые расчеты на молодежь,
каждый раз оказывавшиеся просчетами врагов социализма!
После 1933 года центр антисоветской пропаганды переместился
в нацистскую Германию, ставшую и главным очагом военной опас-
ности. Однако и реакционная печать других западных стран не пре-
кратила своих усилий на поприще пропагандистской войны против
Советского Союза. Теперь она стала частью политики поощрения
фашистской агрессии, подталкивания ее на Восток россказнями
о «слабости» СССР, воспроизведением о нем всех мыслимых кле-
ветнических небылиц. Антисоветская и антикоммунистическая про-
паганда была той идеологической оболочкой, в которой француз-
ские реакционеры совершили во второй половине 30-х годов пово-
рот от прежнего «немцеедства» к потворству нацистской агрессии,
а впоследствии к выдаче самой Франции гитлеровским захватчи-
кам 1. Такой же путь проделали и реакционные правящие круги
ряда европейских стран.
1 С. А. М \ с a u d, The French Right and Nazi Germany 1933—
1939. A Study of Public Opinion. New York, 1964.

ПРИШЕСТВИЕ БОЛЬШОЙ ЛЖИ
К
числу своих упущенных возможностей выиграть первую ми-
ровую войну германские милитаристы относили промахи и недо-
статки немецкой пропаганды. Признания Гинденбурга и Людендор-
фа на этот счет были хорошо усвоены как урок на будущее.
Во введении к одному из трудов по теории пропаганды, изданному
тогда в Германии, так характеризовалось ее значение: «Орудие,
которым нас победили, орудие, которое осталось за нами, орудие,
которое завоюет нам вновь подъем» '. Учитывая опыт войны, Лю-
дендорф, ставший вместе с Гитлером участником пресловутого фа-
шистского «пивного путча» в Баварии в 1923 году, писал: «Хоро-
шо поставленная пропаганда должна далеко обгонять развитие по-
литических событий. Она должна расчищать дорогу для политики
и подготовлять общественное мнение незаметно для него самого.
Прежде чем политические намерения превратятся в действия, надо
убедить мир в их необходимости и моральной оправданности»2.
Один из немецких буржуазных специалистов по пропаганде,
Ф. Шенеман, в книге «Искусство влияния на массы в США» добав-
лял: «Вопрос об «абсолютной» или чистой правде в пропаганде та-
кой же праздный, как старый знакомый вопрос — сколько ангелов
могут танцевать на острие иглы. Мы должны выступать с нашей
правдой» 3. Гитлер в «Майн кампф» тоже заявлял тогда, что нельзя
допустить положения, сложившегося в годы войны, когда «в Анг-
лии... пропаганда была первоклассным оружием, а у нас она да-
вала занятие безработным политикам».
Еще в 20-е годы были испробованы главные приемы фашистской
пропаганды. Геббельс, являвшийся главарем берлинской организа-
ции нацистской партии, заполнял ее орган — газету «Ангрифф»
статьями о защите интересов угнетенных против эксплуататоров.
Именно тогда были отработаны «принципы» вульгарности, бесприн-
ципной лжи и клеветы на всех противников, создания мнимых ге-
1 Цит. по: Ф. Блументаль, Буржуазная политработа в ми-
ровую войну 1914—1918 гг. Обработка общественного мнения.
М.—Л , 1928, стр, 15.
2 Э. Людендорф, Мои воспоминания о войне 1914—1918 гг.,
стр 303
3 К. Стюарт, Тайны дома Крю, стр. 9.
154

роев и мучеников вроде штурмовика Хорста Весселя. «Задача про-
паганды, — изрекал Гитлер, — не излагать с доктринерской точ-
ностью правду, если она благоприятна для противника, а непре-
рывно служить собственной стороне» '. Пропаганда «должна огра-
ничиваться немногими темами и их повторять без конца»2. Гитлер
проповедовал необходимость «большой лжи» — настолько огром-
ной, что народ не поверит в возможность такой лжи и примет ее
за правду.
Принципом фашистской пропаганды была крайняя беспринцип-
ность. Нацисты могли с полным основанием изображать себя перед
буржуазией в качестве антипролетарской и консервативной силы,
вместе с тем выступая перед трудящимися массами под маской
антикапиталистической революционной партии, они одновременно
рекламировали себя и как националистов и как социалистов. Гру-
бой пропагандистской ложью было само название гитлеровской
организации — «национал-социалистическая рабочая партия». Герман
Раушнинг, одно время являвшийся приближенным Гитлера, писал:
«Для национал-социалистов чем противоречивее и иррациональнее
учение, тем лучше, тем эффективнее оно. Национал-социалистское
руководство полностью отдавало себе отчет в том, что его сторон-
ники воспринимают какую-либо одну сторону учения, что масса
1 A. Hitler, Mein Kampf. Munchen, 1933, S. 200.
8 I b 1 d., S. 202.
155

никогда не в состоянии охватить его целиком»'. Еще до прихода
к власти, обращаясь к представителям крупной буржуазии Гамбур-
га, Гитлер цинично разъяснил: «Прежде всего необходимо покон-
чить с мнением, будто толпу можно удовлетворить с помощью
мировоззренческих построений. Познание — это неустойчивая плат-
форма для масс. Стабильное чувство — ненависть... Массе нужен
человек с кирасирскими сапогами, который говорит: этот путь
правилен!» 2
Для фашистских главарей было характерно презрительное отно-
шение к народной массе, для которой изготовлялось идеологиче-
ское варево, именовавшееся «национал-социалистской доктриной».
Напротив, себя нацистская верхушка считала элитой, стоявшей вы-
ше этой доктрины, рассчитанной на уровень понимания плебса.
Его, конечно, не посвящали в людоедские «идеологические» мудр-
ствования, которыми любили порой заниматься нацистские главари
в тесном кругу. Это, конечно, не мешало фашистской пропаганде
тысячекратно рекламировать и черпать доводы из старого идеоло-
гического арсенала германской реакции, особенно из геополити-
ки, — теорий «естественных границ» и «жизненного пространства»,
«вождизма» и, конечно, прежде всего оголтелого расизма. А вы-
воды, которые делались нацистами из этой людоедской теории,
провозгласившими немцев расой господ, хорошо известны. Гимм-
лер объявил низшие расы сборищем недочеловеков. «Недочело-
век,— уверял он, — это биологически на первый взгляд полностью
идентичное человеку создание природы с руками, своего рода
мозгом, глазами и ртом. Но это сов се ал иное, ужасное создание.
Это лишь подобие человека, с человекоподобными чертами лица,
находящееся в духовном отношении гораздо ниже, чем зверь».
Гиммлер говорил: «Живут ли другие народы в изобилии или дох-
нут с голоду, интересует меня лишь в той степени, в какой мы
нуждаемся в рабах».
В идеологической обработке германского населения гитлеров-
цы использовали чувство национального унижения, которое испы-
тывали многие немцы в условиях, когда страны Антанты открыто
не считались с интересами побежденной Германии, предъявляли
оскорбительные требования, подчеркивавшие ее неравноправное
положение на международной арене. Это чувство тем более уси-
ливалось, что подавляющее большинство населения не было со-
гласно с тезисом об единоличной вине Германии за первую
мировую войну, снимавшим ответственность с империалистов Ан-
танты. Фашистская пропаганда отлично использовала то обстоя-
1 А. А. Галкин, Германский фашизм. М., 1967, стр. 299,
2 Там же, стр. 300—301.
156

тельство, что попытки германских либералов и социал-демократов
добиться путем переговоров с западными державами удовлетворе-
ния насущных требований Германии не привели к желанным резуль-
татам. Это делало внешне убедительными утверждения нацистов,
что только сила сможет помочь Германии снова занять ее закон-
ное место в мире.
Внутри Германии пропаганда войны велась с открытым забра-
лом. Мысль о войне внутренне присуща немецкому народу, вну-
шал читателям журнал «Deutsche Wehr» в декабре 1935 года.
«Эта мысль является его единственной страстью, его единственным
наслаждением, его пороком и его спортом, словом, это его под-
линная одержимость» '.
Формально обращаясь к логике, фашистская пропаганда на де-
ле апеллировала к психологии немцев. Стремясь завоевать их на
свою сторону, она сообщала им то, что они хотели бы услышать,
не скупилась на любые обещания. Гитлеровская пропаганда —
это циничное оперирование «большой ложью», спекуляция на по-
литической отсталости и предрассудках значительной части немец-
кого населения и тупости обывателя, это игра на глупости, низмен-
ных инстинктах, это искажение доводов противника, подмена
опровержения его аргументов личными нападками, сопровождавши-
мися безудержным самовосхвалением. Не менее характерно для
фашистской психологической войны ее монопольное положение,
интенсивность, концентрация всех средств воздействия на народ:
печати, радио, речей на массовых митингах, церковных про-
поведей, школьных уроков и так далее. Фашистская пропаганда
пыталась заставить население поверить в те или иные утверждения
нацистского правительства, которые, кстати сказать, обосновывались
одними и теми же унифицированными «аргументами».
Гитлеровская пропаганда сопровождалась цепью политических и
социально-экономических мероприятий для доказательства того,
что нацисты выполняют данные ими обещания. Лихорадочное во-
оружение, введение всеобщей воинской повинности и другие ана-
логичные меры в условиях завершившегося циклического криз-иса
способствовали относительно быстрому рассасыванию безработицы.
Были проведены мероприятия, которые (сугубо временно) способ-
ствовали укреплению положения части ремесленников и зажиточ-
ной верхушки деревни. Все это в соединении с шовинистическим
дурманомг с перспективой получить свою долю от ограбления чу-
жих народов и стран оказывало деморализующее влияние даже на
1 Цит. по: А. С. Е р у с а л и м с к и й, Германский империализм.
История и современность. (Исследования, публицистика.) М., 1964,
стр. 589.
157

социальные слои, которые ранее слабо поддавались нацистской
агитации.
Одним из первых мероприятий нацистов после прихода к влас-
ти была централизация политической пропаганды. В марте 1933 го-
да был обнародован подписанный президентом Гинденбургом и
рейхсканцлером Гитлером декрет о создании министерства «на-
родного просвещения и пропаганды». Ему были подчинены вся
печать, радио, книгоиздательства, театры, киностудии, музеи, науч-
ные институты, специализирующиеся в области социальных наук,
и другие учреждения, связанные с идеологическим влиянием на
население. Новому министерству была поручена заграничная про-
паганда (ранее направлявшаяся министерством иностранных дел),
вся деятельность (как было сказано в декрете) по «духовному воз-
действию на другие нации».
«Унификация» прессы означала не просто, что печать проводи-
ла фашистские взгляды, министерство пропаганды ежедневно
все годы нацистского господства предписывало самые тонкие
изменения и нюансы в освещении и оценке событий — вплоть до
шрифта, которым набирались заголовки. (С 1940 года эти пред-
писания называли «лозунгами дня».) Так, например, в мае 1936 го-
да газета «8 Uhr Abendblatt» была конфискована за слишком от-
кровенный заголовок «Потребуется дополнительный миллиардный
налог». Даже «Ангрифф» вызвала гнев Геббельса, поместив после
захвата Чехословакии в 1939 году корреспонденцию под названием:
«Франция не видит причин для вмешательства». Такое название
могло привести к мысли, что рейх опасается французских дей-
ствий, когда, мол, все вопросы фюрер решает мановением руки '.
Сотрудникам газет, не угодившим начальству, угрожало исключе-
ние из списка журналистов и полная невозможность найти работу
по специальности, а при более тяжких «проступках» — отправка в
концлагерь,
Впрочем, подчиняя себе прессу, Геббельс стремился к тому,
чтобы внешне не была вполне ясной степень «унификации». Так,
при разгроме и закрытии в 1933 году большого числа нефашист-
ских газет была оставлена либеральная «Франкфуртер цейтунг»
(продолжавшая выходить до августа 1943 г.). Она сохранила отча-
сти свою прежнюю либеральную фразеологию, в которую, одна-
ко, облекалось чисто нацистское содержание. Геббельс предоста-
вил такое особое положение «Франкфуртер цейтунг», поскольку
ее широко читали за границей, а также в кругах германской ин-
теллигенции. Газета, таким образом, превратилась в орудие воз-
1 Е. К. В г a m s t e d, Goebbels and National Socialist Propa-
ganda 1925—1945. Michigan State University Press, 1965, p. 95.
158

действия ка те слои, которые слабо воспринимали открытую фа-
шистскую пропаганду.
В 30-е годы приобретает большое значение радиопропаганда.
Систематически политическая пропаганда по радио в Англии ве-
лась с 1932 года (так называемая «имперская служба» английского
радиовещания). Франция начала передачи для своих колоний еще
в 1931 году. Особый размах приобрела радиопропаганда в фашист-
ских государствах, рассчитанная не только на население этих го-
сударств, но и на зарубежную аудиторию. Так, итальянские радио-
станции передавали программы на 18 языках1. Радио стало в
руках Геббельса наряду с прессой главным орудием в психологи-
ческой войне против немецкого народа и народов других стран.
Объектом зарубежной пропаганды Геббельса были в первую оче-
редь 27 миллионов немцев, проживавших тогда за пределами гер-
манских границ, и, конечно, народы тех стран, которые должны
были стать жертвами нацистской агрессии.
Часто нацистская пропаганда механически использовала при-
емы, приносившие результаты внутри Германии, в материалах, рас-
считанных на зарубежного слушателя и читателя, что сильно сни-
жало ее эффективность даже там, где у Геббельса были все ос-
нования рассчитывать на успех — прежде всего путем использо-
вания страха правящих классов перед коммунизмом.
1 N. Gordon, J Falk, W. Hodapp, The Idea Invaders.
New York, 1963, p. 27—28.

ФИАСКО В ЛЕЙПЦИГЕ
Г
итлеровцы пришли к власти, усиленно раздувая кадило ан-
тикоммунизма. Поддержание антикоммунистического психоза внут-
ри Германии стало для них формой укрепления своего кровавого
господства, подавления всякой оппозиции перевооружению Герма-
нии и выторговывания все новых и новых уступок от реакционных
кругов западных держав во имя укрепления рейха как оплота про-
тив большевизма. В рамках этого политического курса и была за-
мыслена и осуществлена преступная провокация — поджог гер-
манского рейхстага, который должен был создать предлог для
развязывания кампании террора против всех противников нациз-
ма. Инсценировка процесса над коммунистами, которых лживо об-
винили в поджоге, была призвана придать бешеной пропагандист-
ской кампании международный характер, превратить ее в постоян-
но действующее орудие гитлеровской политики агрессии. Как изве-
стно, события на процессе развернулись совсем не так, как
рассчитывали Гитлер, Геринг и Геббельс. Для истории психологиче-
ской войны интересно отметить, что эту пропагандистскую кампа-
нию, начатую Геббельсом для усиления власти нацистов, через
четверть века попытались повторить в Западной Германии для их
реабилитации.
В мае 1967 года в печати среди массы текущих новостей про-
мелькнуло сообщение из Западного Берлина — местный суд по
просьбе некоего ван дер Люббе пересмотрел дело его брата
Маринуса, казненного в январе 1934 года гитлеровцами по обви-
нению в «государственной измене и умышленном поджоге, угро-
жавшем жизни людей»1. С Маринуса ван дер Люббе было снято
обвинение в государственной измене и оставлена лишь ответствен-
ность за признанный неоднократно им самим поджог зданий рейх-
стага.
Люди старшего поколения читали о ван дер Люббе в газетах
во время Лейпцигского процесса, происходившего с 21 сентября
по 23 декабря 1933 года; другие знали о нем из исторических ра-
бот. Почему же все-таки почти через четверть века после суди-
лища в Лейпциге западноберлинская юстиция проявила заинтере-
1 «Правда», 23 мая 1967 г.
160

сованность в частичном оправдании этого голландского анархиста,
умственного дегенерата, вольно или невольно сыгравшего на руку
фашистским провокаторам? Чтобы ответить на этот вопрос, надо
вернуться на несколько лет назад.
В 1959 году и начале 1960 года известный западногерманский
журнал «Шпигель» опубликовал в ряде номеров работу о поджо-
ге рейхстага, написанную, как было сказано, «на основании руко-
писи» Фритца Тобиаса, в то время правительственного советника
земли Нижняя Саксония в ФРГ'. Она подана как разоблачение
«исторической легенды». Нет, не о поджоге 27 февраля 1933 года
рейхстага коммунистами. С этой лживой выдумкой фашистов было
покончено тогда же, в памятном 1933 году. Георгий Димитров,
арестованный германскими фашистами, не оставил камня на камне
от этого клеветнического вымысла, изобретенного гитлеровцами.
«Шпигель» и не пытался прямо пересказать ложь гитлеровцев.
Он «только» стремился оправдать самих нацистов, которых Димит-
ров перед всем миром заклеймил как действительных поджигате-
лей!
Что же старались представить в виде «легенды» реакционные
журналисты и историки в ФРГ, обращаясь к материалам Лейпциг-
ского процесса? «Шпигель» дает на это прямой ответ. Ему бы
хотелось отрицать неопровержимый факт поджога рейхстага гит-
1 «Stehen Sie auf, van der Lubbe!» Der Reichstagsbrand 1933.
Geschichte einer Legende. In: «Der Spiegel», 1959, N. 43—52; 1960,
N. 1—2. Ср.з «Vierteljahreshefte fur Zeitgeschichte», 1964, Hf. 4,
S. 351—413.
161

леровцами, который неразрывно связан в сознании человечества
с разжиганием фашистской Германией пожара второй мировой
войны. Именно поэтому в отравленной ядовитыми парами мили-
таризма и реваншизма атмосфере Западной Германии и родилось
стремление изменить вердикт истории, смыть с нацистской банды
клеймо поджигателей рейхстага. И все это, разумеется, проделы-
вало» якобы исключительно в интересах исторической истины,
с лицемерными ссылками на то, что репутация гитлеровских пре-
ступников, мол, все равно не изменится от того, являются ли они
поджигателями рейхстага.
Кто же тогда подпалил здание рейхстага? Ответ Фритца Тобиа-
са — и многих последовавших по его стопам в боннской публи-
цистике — катерогичен: Маринус ван дер Люббе, и только он
один. Именно он пробрался (не замеченный никем!) в рейхстаг
и поджег его с помощью принесенных материалов сразу в три-
дцати и более местах. Причем все это проделал полуслепой че-
ловек почти на глазах у почему-то ослепшей охраны!'
К великому сожалению для новейших опровергателей «леген-
ды», им очень мешают усилия, предпринимавшиеся накануне и во
время Лейпцигсчого процесса теми самыми гитлеровцами, для
реабилитации которых и были затеяны все эти мнимые поиски
исторической истины. Сообщив об аресте ван дер Люббе, наци-
сты поспешили объявить его членом Голландской компартии и
(заодно, чтобы обосновать волну кровавого террора, развернутого
не только против коммунистов, но и против социал-демократов)
«имеющим связи» с социал-демократической партией Германии2.
Германские полицейские власти, осуществляя задуманную антиком-
мунистическую провокацию, усердно собирали свидетельства того,
что ван дер Люббе не действовал, да и не мог действовать,
в одиночку. Подобное доказательство было необходимо подручным
Геринга и Геббельса, чтобы обосновать сфабрикованную ими ложь:
голландец «совершил поджог по заданию компартии с целью дать
сигнал к свержению в Германии существующего строя». Слиш-
ком поздно сообразили заправилы процесса, что эти розыски
сообщников ван дер Люббе — в условиях, когда Димитров и его
соратники беспощадно разоблачали нацистские фальшивки, когда
немецкие коммунисты, не только рискуя, а прямо-таки жертвуя
жизнью, давали правдивые свидетельские показания на суде —
могут привести к самым неожиданным и неприятным для нацистов
1 Л. К а й т, Кого реабилитирует «Шпигель»? «Международная
жизнь», 1960, № 2, стр. ПО; ср.: «Zeitschrift fur Geschichtswissen-
schaft», 1960, N. 5, S. 1040.
2 К. Н. Biernat, Der Reichstag brennt. Berlin, 1960,
S. 13—14.
162

открытиям. Димитров сразу же и до конца использовал этот про-
мах врагов, что помогло внести ясность в вопрос, кто являлся
поджигателем рейхстага.
Димитров еще при чтении обвинительного акта обратил внима-
ние на одно обстоятельство, которое потом было подтверждено
показаниями всех свидетелей — крайне быстрое распространение
огня. Менее чем за полчаса пламя охватило массивное каменное
здание, в котором не было легковоспламеняющихся предметов,
обрушился даже стеклянный купол над залом пленарных заседа-
ний, и огонь вырвался наружу. Вызванные в середине процесса
три эксперта дали заключение, что рейхстаг был подожжен не-
сколькими лицами, действовавшими очень умело и с помощью
многих технических средств (например, большого количества
жидкого горючего и различных химических препаратов, от кото-
рых только и могли быстро загореться обшивка стен зала засе-
даний и дубовая мебель). Критически анализируя свидетельские
показания, в том числе и явно сфабрикованные данные допроса
ван дер Люббе, на предварительном следствии, Димитров устано-
вил, что в здании рейхстага были произведены два поджога. Один
небольшой пожар был действительно вызван ван дер Люббе в по-
мещении ресторана при помощи угольных разжигалок, салфеток,
занавесок. Но этот небольшой пожар, который бы погас сам собой,
не имел отношения к поджогу, от которого пламя охватило все
здание. Главный пожар был вызван поджогом в зале пленарных
заседаний с использованием технических средств'. Следует доба-
вить, что пожар имел 30—40 очагов, его удалось погасить только
через два часа.
Ван дер Люббе утверждал, что действовал в одиночку. Но на
предварительном следствии он говорил и о «других». На суде
у него однажды вырвалось: «Я слышал голоса в соседнем поме-
щении».
В ходе судебного следствия выясняется возможность, что под-
жигатели проникли через подземный ход. Это был настоящий
лабиринт, в котором могли разобраться лишь люди, хорошо
знакомые со зданием, а не полуслепой ван дер Люббе. Одно из
ответвлений подземного хода заканчивалось непосредственно
у швейцарской дворца Геринга, там постоянно дежурили эсэсовцы
и штурмовики.
Этот вывод Димитрова, который был сделан еще на суде, поз-
же получил многочисленные подтверждения. Сохранилось письмо,
написанное главарем берлинских штурмовиков Карлом Эрнстом,
1 А. К у р е л л а, Димитров против Геринга. М, 1966, стр. 258—
261.
163

который вскоре в числе других нацистов, оппозиционных в отно-
шении Гитлера, был убит в «ночь длинных ножей», летом
1934 года. По утверждению Эрнста, он участвовал в совещании
вместе с Герингом, Геббельсом и начальником берлинской полиции
графом Гельдорфом. На эгом совещании обсуждались различные
варианты политической провокации, которая послужила бы удоб-
ным предлогом для развязывания кампании террора против ком-
мунистов. Отвергнув первоначальный план —> инсценировку
покушения на Гитлера, — нацистские главари решили поджечь
рейхстаг с помощью надежных людей, которые проникнут в зда-
ние через подземный ход, оканчивающийся у резиденции Геринга.
Через некоторое время после совещания Эрнсту было сообщено,
что нашли лицо—голландца ван дер Люббе, которого решили вы-
дать за коммуниста и свалить на него вину за поджог.
Это признание Эрнста дополняется свидетельством некоего Джо-
на Казна, который проживал в 1933 году в Германии, а потом бе-
жал в Англию. В его письме, которое опубликовала 20 марта
1961 года газета «Дейли телеграф», говорится, что Казн присут-
ствовал на сеансе «прорицателя» Яна Гануссена, пользовавшегося
известностью среди суеверных нацистских верхов. Гануссен заранее
узнал у Эрнста о готовившемся поджоге. Гельдорф вручил Га-
нуссену запечатанный пакет, где находилась бумага, содержащая
вопрос: «Достигнет ли в ближайшие несколько дней цели группа
с тщательно разработанным планом?» Шарлатан в ответ написал:
«План группы вполне удастся, вижу, как горит объятый пламенем
знаменитый Валлотт». Зданием Валлотт берлинцы именовали рейх-
стаг. Немногие дни отделяли эти «пророчества» от поджога рейх-
стага. (Гануссен был арестован через несколько недель после этого
и убит. Гельдорф был повешен после раскрытия «генеральского
заговора» против Гитлера в 1944 г.)1.
Президент данцигского сената Раушнинг в книге «Беседы с Гит-
лером» рассказывает, что он, вызванный к фюреру, слышал
в приемной беседу между Гиммлером, Герингом и другими вид-
ными нацистами. «Геринг рассказал им о подробностях пожара
в рейхстаге, — пишет Раушнинг. — В то время в партийных кру-
гах еще тщательно хранилась тайна о пожаре... Только из этого
разговора я узнал, что рейхстаг был подожжен самим нацистским
руководством... Геринг говорил, как «его парни» пробрались
в здание рейхстага подземным ходом из президентского дворца,
как у них было лишь несколько минут времени и как их едва не
застигли. Он выразил сожаление о том, что «все место» не было
1 Д. Н П р и т т, Кто же поджег рейхстаг? «Проблемы мира и
социализма», 1967, № 5, стр. 93.
164

совершенно сожжено. В спешке они не смогли сделать «всю ра-
боту полностью».
На Нюрнбергском процессе главных немецких военных преступ-
ников начальник германского генерального штаба Гальдер признал,
что в 1942 году во время обеда в день рождения Гитлера слышал,
как Геринг цинично хвастал: «Я единственный, кто действительно
знает рейхстаг. В конце концов поджег его я».
Журнал «Шпигель» пытался разными путями опорочить эти по-
казания или тенденциозно истолковать таким образом, чтобы они
не противоречили теории о непричастности нацистов к поджогу.
Из материалов процесса и разысканных архивных документов от-
биралось лишь то, что способно поддерживать версию о ван дер
Люббе как единственном поджигателе. С самым серьезным видом
в качестве доказательства приводились показания нацистов и поли-
цейских в 1933 году и позднее, разумеется, всячески пытавшихся
заметать следы.
В 1969 году группа авторитетных французских и западногерман-
ских деятелей привела новые доказательства несостоятельности по-
пыток снять с нацистов обвинение в поджоге рейхстага, но к этому
времени эти попытки имели уже десять лет от роду...
Так сомкнулись через десятилетия две пропагандистские ак-
ции: одна фашистская, другая профашистская и неофашистская.
Нельзя сравнивать их по размаху и по политическому значению,
но по своему смыслу они очень близки, будучи направленными
на обслуживание реакционной внутренней и экспансионистской
внешней политики германского империализма.

МИР НА УСТАХ МИНИСТРА
РЕЙХСПРОПАГАНДЫ
н
акануне прихода к власти Гитлер говорил своим приближен-
ным: «Мы никогда не добьемся мирового господства, если в цент-
ре нашего развития не будет создано мощное, твердое как сталь
ядро из 80 или 100 миллионов немцев». Территорию этого «ядра»,
помимо Германии, должны были составить Австрия, Чехословакия
и западная часть Польши. «Великогерманский рейх» должен был
быть окружен цепью стран-сателлитов — Венгрия, Румыния, Сер-
бия, Хорватия, Польша, Финляндия, Прибалтика, Украина, ряд го-
сударств на Кавказе и т. д. После этого предстояло захватить
Бразилию, Аргентину, Мексику, потом другие латиноамериканские
страны, за которыми наступила бы очередь США, где, по словам
Гитлера, нацисты установили бы «преобладание наших германо-
американцев». Одновременно под немецкий контроль должны
были перейти все английские, французские и голландские коло-
нии, то есть Африка, Индия, Индонезия и десятки других террито-
рий и стран.
Нацистский фюрер поучал своих сподручных, что пропаган-
дистская канонада должна предшествовать наступлению, подобно
артиллерийской подготовке. «Врага следует деморализовать и
привести в состояние пассивности... — заявлял фашистский гла-
варь.— Наша стратегия должна подорвать врага изнутри, за-
воевать с его же помощью. Духовное смятение, противоречия
чувств, нерешительность, паника — вот наше оружие» 1.
В нацистские радиопередачи неизменно включалась пропаганда
«непобедимости» рейха, распространение пораженческих настрое-
ний путем подчеркивания жертв, связанных с сопротивлением
Германии, отрицание до самого последнего момента агрессивных
намерений Берлина в отношении данной страны, уверение, что ее
союзники в действительности скрытые враги, и т. п. В беседах
с Раушнингом Гитлер добавлял, что начинать он будет с жестов
примирения, заключения любых договоров, которые позволят по-
лучить время для перевооружения. «Я буду двигаться этапами», —
подчеркнул Гитлер. После прихода нацистов к власти в январе
1933 года начался первый «этап».
1 Н. Rauschning, The Voice of Destruction. New York,
1939, p. 13
166

В первые месяцы после установления фашистской диктатуры
в Германии гитлеровское правительство было занято подавлением
своих политических противников внутри страны. Кровавый террор
против всех антифашистов гитлеровцы сопровождали разъясне-
ниями, что они заняты спасением не только Германии, но и всей
Европы от «коммунистической угрозы».
t февраля 1933 года нацистское правительство сформулировало
свою внешнеполитическую программу в двух сознательно неопре-
деленных принципах: 1) «утверждение права на жизнь», 2) «вос-
становление свободы». Фашистская пропаганда поспешила разъяс-
нить, что Германия борется только за равноправие, которое, кроме
всего прочего, является залогом того, что она сможет сыграть
свою роль в борьбе против большевизма. В удовлетворении
германских требований, заявил Гитлер корреспонденту «Дейли
мейл» 7 февраля 1933 года, заинтересован весь мир. Вместе с тем
фюрер уверял, что он хочет прийти к всестороннему соглашению
по всем неурегулированным вопросам с Францией, Англией
и США. Получалось так, будто Гитлер недоволен даже Версаль-
ским договором главным образом потому, что он мешает Герма-
нии сыграть подобающую ей роль в ликвидации мирового комму-
низма. Гитлеровцы стремились выиграть время для перевооруже-
ния и подготовки к агрессии. Фашистская пропаганда в это время
ставила одной из главных задач — усыпить подозрения встрево-
женных европейских народов, убедить их, что людоедская про-
167

грамма Гитлера, изложенная им в книге «Моя борьба», лишь «тео-
ретические» размышления, к тому же относящиеся к прошлому
и не влияющие на курс внешней политики Германии.
В сентябре 1933 года в Женеву — место, где происходили за-
седания Лиги наций, — явился собственной персоной министр
пропаганды доктор Геббельс. Он произнес речь перед иностран-
ными журналистами, которую потом тысячекратным эхом повто-
ряла, уточняла, дополняла, комментировала, восхваляла нацистская
печать и радио. С опытностью профессионального шулера Геб-
бельс старался представить нацизм как респектабельное, хотя и
«революционное», движение, выражающее желание нации, чтобы
ею управляли «с силой и волей». Он много распространялся
о том, что нацизм якобы не предназначен для экспорта, что это
«чисто немецкое» явление, что Германия целиком занята внутрен-
ними делами и поэтому менее всего склонна осуществлять какие-
то акции за рубежом. Но главное, конечно, Геббельс привычно
размахивал антикоммунистическим кадилом: «Мы считаем, что
будущая Европа, — вещал он, — будет в долгу перед нами за
то, что мы создали крепкую стену против анархии и хаоса. Если
Германия станет добычей большевизма, его нельзя будет оста-
новить, и он затопит всю западную цивилизацию».
Уста прожженного демагога источали потоки лицемерного доб-
рожелательства ко всем европейским соседям «третьего рейха».
Геббельс клялся, что Германия стремится только решить вопросы
собственного национального существования, что она готова при-
нять участие в ликвидации болезней, от которых страдает Европа.
«Это не имеет ничего общего с мщением и войной, — говорил
он, — и было бы хорошо, если эти два слова были бы исключены
из лексикона во время переговоров между народами... Пусть
объединятся все, кто соединяет добрую волю с благородным
стремлением врачевать те недуги, от которых страдают народы,
и служить общему благополучию». Что же касается гитлеровской
Германии, то она, по уверению Геббельса, была «готова с полной
искренностью сотрудничать во имя мира во всем мире»1.
Даже видевшие виды буржуазные журналисты протирали глаза
от удивления при зрелище нацистского волка, с такой помпой
облачившегося в овечью шкуру. Конечно, среди европейских по-
литиков были обмануты лишь те, кто хотел быть обманутым, кому
антикоммунизм окончательно ослепил взор и лишил рассудка,
кто был готов, всячески подкармливая фашистского зверя, натра-
вить его на Советский Союз. Но как раз эти круги оказывали едва
ли не решающее влияние на «большую» капиталистическую прес-
1 Е. К. В г a m s t e d, Goebbels.,., p. 145.
168

су, которая поэтому — пусть для приличия с различно дозирован-
ными оговорками — сделала вид, что всерьез приняла медоточи-
вые речи Геббельса и таким образом прямо подпевала унифици-
рованной печати «третьей империи». А на значительную часть
европейского общественного мнения, которое формировалось
прежде всего этой прессой, такая оценка намерений гитлеров-
ского рейха оказала усыпляющее влияние, расчищая путь для
нацистских агрессоров.
Прошли немногие дни после излияний Геббельса в Женеве,
и Германия, хлопнув дверью, вышла из Лиги наций. За этим по-
следовала опять пропагандистская канонада, кампания по демон-
страции миролюбия. «Кёльнише цейтунг» даже ссылалась на пе-
чальные для капиталистического мира результаты войны 1914—
1918 годов и добавляла: «Нет никаких гарантий, что вторая ми-
ровая война принесет лучшие результаты, чем первая, и именно
поэтому в Германии никто не помышляет о реванше»'. Германия,
объявил Геббельс 18 февраля 1934 года, целиком посвятила себя
внутренним задачам и уже дала вполне достаточно доказательств
своих мирных намерений, поэтому пора удовлетворить ее право
на «равенство» среди других народов. На обычном языке это
означало требование не препятствовать германским вооруже-
ниям.
...30 июня 1934 года, кровавая «ночь длинных ножей», во время
которой Гитлер расправился с руководителем штурмовиков Ремом
и многими сотнями его подчиненных, а также заодно с другими
неугодными лицами вроде генерала Шлейхера. На другой день
вечером по радио выступил Геббельс, восхваляя фюрера за «ге-
ройскую» ликвидацию изменнических происков. «Ночь длинных
ножей», воочию продемонстрировавшая звериный облик фашизма
перед народами мира, вызвала шок и чувство гадливого отвраще-
ния даже у части западной буржуазной печати, и до и после
30 июня весьма благоволившей к нацистам.
Отлично зная цену этому «возмущению», Геббельс произнес
10 июля еще одну радиоречь: «30 июня в зарубежном зеркале».
Он пытался уверить, что события в Германии послужили объектом
«лжи, клеветы и искажений, почти не имеющих подобных в истории
журналистики». Министр пропаганды уверял своих слушателей, что
эти события произошли «гладко и без потрясений». Просто-на-
просто фюрер благодаря «своему авторитету и поразительному
мужеству» с молниеносной быстротой покарал небольшую кучку
саботажников и карьеристов. При этом Геббельс всячески пытался
затушевать действительный смысл событий — расправу с неустой-
1 Цит. по: «Известия», 31 января 1934 г.
169

чивыми мелкобуржуазными союзниками гитлеровской диктатуры,
метал громы и молнии против заграничных «вымыслов» о том,
что будто теперь главной опорой нацистов стал рейхсвер (что
вполне соответствовало действительности). Конечно, в зарубежных
откликах на 30 июня имелись отдельные ложные известия — не
сразу удалось установить фамилии всех тех, кто был расстрелян.
Геббельс выпячивал два-три таких неверных сообщения — о гибели
генерала фон Фритча и фон Гаммерштейна, — громогласно объ-
явив, что они находятся в полном здравии. При этом рейхсминистр
забывал, конечно, упомянуть о сотнях и сотнях казней в Мюнхене
и Берлине.
В этой речи Геббельс окончательно распоясался. Министр,
член правительства рейха в официальном выступлении нагло про-
кричал по адресу других держав: «А пошли они к черту!»
(Pfui, Teufel). Эта саморазоблачительная грубость была сочтена
серьезной ошибкой конкурентами Геббельса. А. Розенберг, глав-
ный редактор органа нацистской партии «Фёлькишер беобахтер»
отметил позднее, 2 августа, в дневнике: «Я прервал свой отпуск,
чтобы в связи с внешнеполитической обстановкой поговорить
с Гессом. Я отправился на автомобиле в Мюнхен и со всей на-
стойчивостью, на какую только был способен, заявил, что такие
внешнеполитические речи, как речь доктора Геббельса, подверга-
ют германскую империю тяжелой опасности только из-за того, что
один человек, лишенный чувства меры, дает волю своему языку
и своему самолюбованию. Затем я стал ходатайствовать о пере-
даче мне генеральных полномочий в области внешней политики
всего нацистского движения» *. Позиции Розенберга как руково-
дителя внешнеполитического отдела нацистской партии усилились,
но главные рычаги в управлении нацистской пропагандой остались
в руках Геббельса.
В январе 1935 года к Германии была присоединена Саарская
область, до этого находившаяся под контролем Лиги наций. Хотя
Гитлер заявил в речи по радио, что это его последнее террито-
риальное требование, фашистские газеты начали кампанию за
«возвращение» в рейх «немецких областей», входивших в состав
Франции, Дании, Чехословакии, Польши и Литвы. Одновременно
в мировой печати появилась масса материалов, свидетельствовав-
ших о том, что Германия интенсивно вооружается, в частности,
ведет лихорадочное строительство авиационных заводов, создает
крупный военно-воздушный флот. Геринг провозгласил лозунг
«Пушки вместо масла». Геббельсовская пропаганда первоначально
делала упор на «беззащитность Германии». Еще 24 июня 1933 го-
1 Цит. по: «Новая и новейшая история», 1966, № 5, стр. 98.
170

да министерство пропаганды сфабриковало фальшивку о том, что
якобы над Берлином летали иностранные самолеты, сбросившие
«вражеские» листовки, и что отсутствие военно-воздушных сил
помешало немцам наказать нарушителей суверенитета страны.
Позднее акцент был перенесен на восхваление, без всякой конкре-
тизации, возрождающейся мощи фатерлянда, что должно было
еще больше подогреть опасения за рубежом. 16 марта 1935 года
гитлеровская Германия официально объявила о введении в стране
всеобщей воинской повинности, запрещенной Версальским до-
говором.
Решившись на открытое попрание международных соглашений,
гитлеровское правительство прежде всего рассчитывало на «уми-
ротворителей» в Лондоне и Париже, мечтавших повернуть фа-
шистскую агрессию против СССР. Однако, учитывая, что растущая
озабоченность народов угрозой германской агрессии может за-
ставить правительства Англии и Франции принять жесткие меры
против еще не готового к борьбе «третьего рейха», гитлеровское
правительство решило начать новое «мирное наступление». Па-
раллельно с соответствующими дипломатическими шагами началась
шумная пропагандистская «операция». Уже 16 марта Геббельс
поспешил заявить, что опасения, существовавшие в отношении
немецких намерений, возникли в результате секретности, которую
должна была соблюдать Германия, скованная Версальским догово-
ром, в вопросе о вооружении. Теперь якобы эти опасения
должны рассеяться. «Не вооруженная, а безоружная Германия
вызывала беспокойство Европы», — уверял Геббельс. Ныне же
восстановлено равновесие, «необходимое для того, чтобы при-
ступить к плодотворным переговорам по основным нерешенным
проблемам мировой политики». Он клялся, будто Германия стре-
мится «к мирному сотрудничеству. Это необходимо нам столь же,
сколь и другим народам». 19 марта 1935 года министр пропаганды
заявил, что никто находящийся в здравом уме не может ду-
мать, что вред, нанесенный прошедшей мировой войной и не
возмещенный семнадцатью годами мира, может быть ликвидиро-
ван новой войной. Через два дня, 21 марта, с подобными же
миролюбивыми декларациями выступил в рейхстаге Гитлер, его
выступление послужило сигналом к еще более интенсивной атаке
на общественное мнение в Германии и за рубежом. 1 апреля —
подходящее число для подобных речей — последовало новое вы-
ступление Геббельса: «Германия не стремится к войне. Мы рас-
сматриваем постоянные разговоры о войне как преступление.
Неправда, будто Германия потребовала передачи ей (польского)
коридора, части Чехословакии, Австрии, Эльзас-Лотарингии или ка-
кой-либо другой территории. Мы не угрожаем никому, но мы
171

также не позволим угрожать нам. Мы придерживаемся того
мнения, что несколько меньше болтовни и несколько больше
разумного подхода было бы очень полезно для мира». В своей
статье Геббельс не только ставил очередную дымовую завесу,
скрывавшую агрессивные планы как раз в отношении всех этих
территорий. Он пытался представить угрозой миру любые попыт-
ки воспрепятствовать полному возрождению германского милита-
ризма. Под аккомпанемент этой пропагандистской шумихи гитле-
ровская Германия продолжала интенсивно вооружаться, а нацист-
ская дипломатия вымогала у парижских и лондонских умиротво-
рителей все новые уступки и срывала попытки создания
европейской системы безопасности, которая могла бы воспрепят-
ствовать нацистской агрессии.
Ни на минуту не прекращалась разнузданная антикоммунисти-
ческая пропаганда. Под покровительством Геббельса был создан
Антикоминтерн — Союз германских антикоммунистических об-
ществ. Аналогичные «общества» стали насаждать и за границей,
как центры нацистской пропаганды и подрывной деятельности.
Подготовляя осуществление своих разбойничьих империалистиче-
ских планов, нацисты старались приписать такие планы... Совет-
скому Союзу и коммунистическим партиям. В связи с 18-летней
годовщиной Октябрьской революции 10 ноября 1935 года геббель-
совская пресса опубликовала «манифест», в котором говорилось,
что повсюду «объединяются силы для защиты против империали-
стических притязаний на власть, выдвигаемых III Интернационалом».
В устах фашистских борзописцев борьба рабочего класса во
главе с коммунистами против реакции и фашизма в своих странах
являлась, таким образом, «империалистическими притязаниями».
8 сентября 1936 года в Нюрнберге открылась выставка «Враг
человечества № 1 — мировой большевизм». На этой и других
подобных «выставках», о которых трубила фашистская печать, Гер-
мания рекламировалась как крепость против большевизма.
Сознательной целью гитлеровской верхушки было нагнетание
антикоммунистической истерии в Европе, подобной той, которая
была организована в Германии в 1932 году и столь способствовала
установлению гитлеровской диктатуры. Этот антикоммунистический
психоз теперь должен был способствовать осуществлению захват-
нических планов фашистских государств. Военный союз агрессив-
ных держав Германии, Италии и Японии был оформлен догово-
ром, который был демонстративно назван антикоминтерновским
пактом.
В октябре 1937 года для нагнетания антикоммунистической
атмосферы германская фашистская печать получила приказ об-
суждать «большевизацию колониальных империй».
172

Второй неизменной темой было прославление «мощи» и «ми-
ролюбия» рейха, для чего нацистская пропаганда, в частности, ши-
роко использовала происходившую в Берлине всемирную спортив-
ную олимпиаду. «Миролюбивая» фразеология приносила до поры
до времени такие жирные дивиденды, что Геббельс считал нужным
одергивать те органы нацистской прессы, которые открыто высту-
пали в пользу ревизии европейских границ. Так, в директиве от
21 апреля 1936 года министерство пропаганды указывало: «В по-
следнее время в немецкой печати заметны проявления тенденций
пангерманизма. Высшие инстанции указали, что такие статьи нано-
сят серьезный ущерб германской внешней политике. Имперское
правительство всегда подчеркивало культурную общность немцев
в какой бы стране они ни проживали, но оно никогда не требо-
вало их политического объединения». Впрочем, эта инструкция
была издана уже в ходе новой, на этот раз значительно более
резкой кампании в прессе против врагов рейха. Она развернулась
после демилитаризации Рейнской области, являвшейся началом
целой серии почти непрерывных агрессивных актов. Правда, каж-
дый из них неизменно сопровождался уверениями в миролюбии.
Введение 7 марта 1936 года германских войск в Рейнскую об-
ласть — новое нарушение Версальского договора — было мотиви-
ровано... заключением франко-советского пакта о взаимной
помощи. Гитлер заявил, что этот шаг предпринят «в осуществле-
ние элементарного права народа обеспечить безопасность своих
границ и возможность их обороны». Фашистская пресса временно
стала даже использовать пацифистскую фразеологию, появлялись
туманные намеки на возможное возвращение Германии в Лигу
наций. В день ввода войск в Рейнскую область нацистский фюрер
объявил в рейхстаге, что «обязуется стремиться к взаимопони-
манию между народами Европы, особенно проживающими на
Западе». Ларчик открывался просто — Германия была по-прежнему
не готова к большой войне, достаточно было бы Парижу ульти-
мативно потребовать отвода немецких войск, и Гитлер был бы
принужден к унизительному отступлению. Весь расчет нацистов
покоился на том, что подобного требования со стороны фран-
цузского правительства (в котором задавали тон покровители
фашистской агрессии) не последует. Способствовать этому и стре-
мились в поте лица нацистские заправилы психологической войны.
Геббельс издал директиву временно не печатать никаких мате-
риалов, которые бы подали повод к тревоге, и еще больше
писать о «коммунистической угрозе» и о роли Германии в каче-
стве «крепости против большевизма». 18 ноября 1936 года
Геббельс принял группу бельгийских журналистов и начал оче-
редную декламацию на тему, что, мол, большевизм строит планы
173

мирового господства, а, напротив, нацистская Германия уважает
«особый характер каждой нации, стремясь к постоянном/ европей-
скому сотрудничеству».
18 июля 1936 года вспыхнул фашистский мятеж в Испании, и
уже через две недели началась вооруженная интервенция Гер-
мании и Италии против законного республиканского правительства.
Нацистская пресса получила указание дополнять «миролюбивые»
декларации разъяснениями, что помощь мятежникам генерала
Франко следует рассматривать как борьбу против «большевист-
ской экспансии». Лейтмотивом должно было стать утверждение,
что «Германия — великая держава, являющаяся гарантом мира».
С обычным бесстыдством на съезде нацистской партии в Нюрнбер-
ге 9 сентября 1937 года Геббельс заявил, что причина испанских
событий — «большевистский империализм», который стремится
завоевать плацдарм для нападения на Западную Европу и запад-
ное полушарие! Эту побившую все рекорды «большую ложь»,
использовать которую так горячо рекомендовал фюрер, Геббельс
назвал «Правдой об Испании»...
Хотя нацистская пропаганда продолжала дудеть в прежнюю
трубу, ее тон становился все более наглым, рассуждения о борьбе
Германии за «новую Европу» — все более угрожающими, псевдо-
романтические декламации о «национальном единстве» и величии
исторической миссии германского народа все чаще замешивались
на тесте откровенных призывов к агрессии, «праве» на подчине-
нии слабого и других догматах расистской теории.
Подготовка к войне проводилась ускоренными темпами. «Уми-
ротворители» шли на все новые уступки нацистам. Очередную
пропагандистскую кампанию начал Гитлер своей речью 20 февраля
1938 года в рейхстаге. Фашистский главарь с угрозой объявил, что
«не потерпит дальнейших нападок европейской печати на Герма-
нию... Германия не может оставаться безучастной к судьбе 10 мил-
лионов немцев, которые живут в двух соседних странах». Речь
Шла об Австрии и Чехословакии. Фашистская печать повела пси-
хологическую подготовку к аншлюсу. Геббельс приказал моби-
лизовать в защиту запланированной «акции» все мыслимые
доводы, начиная от расистских «аргументов» и кончая даже ссыл-
ками на борьбу немецких демократов в 1848 году за единую
Германию. 18 марта 1938 года Австрия была оккупирована гитле-
ровскими войсками.
Первое время после аншлюса германская печать соблюдала
умеренный тон в отношении Чехословакии. Однако уже в апреле
Геббельс дал директиву о начале травли чехов. В гитлеровских
газетах замелькали под крупными заголовками сообщения
о «терроре» против немцев в Судетской области (так преподноси-
174

лись инциденты, спровоцированные местными нацистами по при-
казу из Берлина). Кампания шла нарастающими темпами, особенно
в июле 1938 года. Газеты получили директиву убедить читателей,
что, подобно «красной Испании», Чехословакия якобы стала «оп-
лотом большевизма». В августе кампания приобрела невиданные
размеры. 30 августа газета «Ангрифф» вышла под аншлагом
«Кровавый террор чешских банд». Немецко-фашистские газеты
печатали сведения, будто чешские рабочие-коммунисты создали
отряды, «занятые убийствами и грабежом». Геббельс требовал от
своей печати «сдержанности и агрессивности». 10 сентября он
объявил на очередном нюрнбергском сборище: «Прага представ-
ляет собой центр большевистских заговоров против Европы». Фа-
шистская пресса помещала сотни материалов о мнимых зверствах,
печатала демонстративно без комментариев «списки убитых нем-
цев», заполнялась угрожающими статьями под заголовками
«Последнее предупреждение Праге» и т. п.
В конце сентября состоялась позорная мюнхенская сделка —
правительства Чемберлена и Даладье согласились на включение
части чехословацкой территории в состав Германии. Гитлер обыч-
но очень настороженно относился к журналистам (самовлюблен-
ный до безумия позер не мог, по собственному признанию, про-
стить насмешек над его особой в германской прессе, которые
помещались до установления фашистской диктатуры), Однако те-
перь он счел нужным выразить свое удовлетворение усердием
и проворством сподручных доктора Геббельса. В обращении к ним
10 ноября с обычной помпезностью Гитлер заявил: «Господа, на
этот раз мы получили 10 миллионов человек и 100 тысяч квадрат-
ных километров территории с помощью пропаганды, поставленной
на службу идее. Это нечто гигантское». Фюрер мог бы с не
меньшей похвалой отозваться об усилиях «мюнхенской» печати
в Англии, Франции и США, столь облегчившей Чемберлену и
Даладье преступный сговор с нацистами.
На другой день после мюнхенской конференции, 30 октября,
министерство пропаганды издало директиву — сосредоточить уси-
лия на популяризации утверждения, что «фюрер еще раз добился
успеха в сохранении мира во всем мире». Инструкция 30 октября
предписывала временно прекратить печатание сказок об убийствах
и насилии над немцами в Чехословакии. Несколько месяцев по
приказу Геббельса немецко-фашистская печать почти не упоми-
нала об ампутированном, но все еще существовавшем чехосло-
вацком государстве. Это была маскировка подготовки к полному
захвату страны.
12 марта 1939 года по команде Геббельса началась новая кам-
пания— опять запестрели сообщения о преследовании немцев.
175

Через два дня Чехословакия была занята германскими войска-
ми. Гитлеровская печать, годами писавшая о стремлении Германии
вернуть лишь земли, населенные немцами, запела другие песни.
Захват Чехословакии, оказывается, был произведен во имя удов-
летворения, как заявил Геббельс, «практических нужд немецкого
и чешского народа». Выяснилось, что это необходимо для торже-
ства «нового порядка» и, конечно, для ликвидации все тех же
«большевистских козней». Занятие Богемии и Моравии было объяв-
лено «внутренним немецким делом». В ответ на заявления из-за
границы, что этот захват является попранием национального прин-
ципа, Геббельс говорил 19 марта на очередной пресс-конференции
со свойственным ему безудержным циничным бесстыдством:
«Шесть лет мы подвергаемся обвинениям за защиту расовой тео-
рии, а теперь наши враги становятся расистами и упрекают нас
в ее нарушении. Это верх лицемерия», — закончил он свои поуче-
ния редакторам газет. 21 марта 1939 года последовала новая
инструкция: «Главная идея: подобно старой деве, Англия чопорно
сидит на своем стуле и через глазок в окне наблюдает с осуж-
дением и морализируя за каждой молоденькой девушкой на ули-
це, позабыв о собственном прошлом». Эта «основная идея» раз-
вивалась во множестве газетных и журнальных статей. Одновремен-
но было приказано неустанно внедрять в сознание немцев и
заграничной аудитории мысль о «гениальности» фюрера или, как
писала 17 марта 1939 года кичившаяся своей респектабельностью
«Франкфуртер цейтунг», «блестящем мастерстве государственного
деятеля».
Последние предвоенные месяцы. «Мюнхенцами» предана рес-
публиканская Испания. Фашистская Италия захватывает Албанию.
Все шире разгорается пламя вооруженного конфликта на Даль-
нем Востоке, Но главный очаг агрессии, конечно, в Берлине.
Под давлением своих народов английское и французское прави-
тельства вынуждены начать переговоры с Советским Союзом
о создании системы коллективной безопасности для отпора фа-
шистским агрессорам. Но эти переговоры не продвигаются вперед
ни на шаг из-за саботажа западных держав. Ведь покровители
фашистской агрессии по-прежнему мечтают «канализировать» ее
против СССР. Переговоры с Москвой им нужны для успокоения
общественного мнения и чтобы набить себе цену в ходе одновре-
менно происходящих тайных переговоров с гитлеровскими эмисса-
рами в Берлине, Лондоне и Париже.
Польское буржуазно-помещичье правительство, ослепленное
своей ненавистью к коммунизму и мечтавшее о захвате Украины,
все эти годы вело преступную антинародную политику поддержки
и прямого соучастия в агрессивных действиях гитлеровской Герма-
176

нии. Теперь пришел час расплаты. В Берлине открыто потребовали
«возвращения» в рейх западной части польского государства.
По ставшему уже привычным шаблону нацистская пресса фабри-
кует сообщения о «терроре» против немецкого меньшинства
в Польше. Это происходило теперь под аккомпанемент истошных
криков о проводимой Лондоном и Парижем политике «окружения»
Германии — этим словечком немецкие милитаристы не раз запу-
гивали обывателя с начала XX века. А ныне, добавляла печать
Геббельса, речь идет не просто об «окружении», но и о поощре-
нии «большевистской экспансии» в Европе — довод, к которому
были столь чувствительны Чемберлен, Даладье и их единомыш-
ленники.
Готовясь к непосредственному захвату большой части Европы
и решив не останавливаться перед развязыванием мировой воины,
гитлеровцы продолжали вещать во всех «унифицированных» газе-
тах и на всех радиоволнах о своем неизменном миролюбии. Еще
в феврале 1939 года была напечатана статья Геббельса «Война на
горизонте», в которой он разъяснял, что Германия хочет мира,
который был бы совместим с ее «правом на существование» и что
«третий рейх» не желает более принадлежать к числу неимущих.
1 апреля — опять это число, придающее иронический оттенок
зловещим пропагандистским операциям нацизма, — появляется
новая статья Геббельса: «Кто хочет войны?» В ней он издевается
над «военным психозом» в Париже, Лондоне и Вашингтоне. Сколь-
ко раз буржуазные политики и журналисты в этих столицах, само-
довольно посмеиваясь, отвергали предупреждения Советского
Союза о надвигающейся военной опасности! Теперь Геббельс по-
жинал плоды этой годами проводившейся политики усыпления
бдительности европейских народов. Повторяя «доводы» мюнхенцев,
твердивших, что не стоит «умирать за Австрию», «умирать за Чехо-
словакию», «умирать за Данциг», Геббельс распространялся о том,
что средний человек в западных странах вряд ли знает по карте,
где Вена, а где Прага. Прожженный демагог обращался даже ко
всем «людям доброй воли», требуя от них «прямо взглянуть на
факты и предоставить без словопрений законные права молодому
борющемуся народу и таким образом встать на путь обеспечения
действительного мира».
Блудливая демагогия Геббельса была рассчитана не только на
заграницу. В самой Германии имелось немало людей, которые не
поддались нацистскому дурману. Они знали, что первую мировую
войну вызвало империалистическое соперничество, не забывали
о классовой борьбе против капитала, о революции 1918 года. Мил-
лионы немцев хорошо помнили страдания и ужасы прошлой вой-
ны. Это не могла не учитывать пропагандистская машина фашиз-
177

ма. 3 июня 1939 года в «Фёлькишер беобахтер» появилась статья
Геббельса под вопрошающим заголовком «Классовая борьба на-
родов?». Воровски используя и искажая понятия, издавна привыч-
ные для немецкого рабочего, Геббельс разъяснял, что целью та-
кой «классовой борьбы» не может быть сохранение статус-кво,
а нужна, мол, борьба за «конструктивный мир», который «превра-
тит хаос, царящий в Европе, в недвусмысленный порядок». Оказы-
вается, для мира необходимо решение этой «классовой борьбы
народов, борьбы, которая угрожает нам всем. Мир, который надо
достигнуть, — это новый международный порядок, имеющий це-
лью благоденствие и счастье всех». При ближайшем рассмотрении
мир оказывался равнозначным или войне, или «мирному» удо-
влетворению хищнических аппетитов гитлеровского рейха, которое
обеспечило бы его полное господство в Европе. Ну, а что спла-
нированное в Берлине лишение независимости всех европейских
стран, физическое истребление десятков миллионов людей имено-
валось «счастьем для всех», то это уже принадлежало к особен-
ностям стиля доктора Геббельса. Конечно, не только его одного, но
и всей нацистской печати, которая летом 1939 года многословно
писала об этом «настоящем мире», заранее возлагая ответствен-
ность за войну на врагов рейха.

КОРРЕСПОНДЕНЦИИ ИЗ ТОКИО
д
вен ад цать лет Геббельс был верховным бесконтрольным хо-
зяином обширной газетной и радиоимперии, отравлявшей созна-
ние не только 75 миллионов немцев, но и народов многих других
стран, особенно тех, которые временно подпали под власть кро-
вавого нацизма. Чудовищная, хорошо отлаженная машина фашист-
ской пропаганды годами изо дня в день лгала, клеветала, восхва-
ляла насилие, нагнетала шовинистический психоз, разжигала воен-
ную истерию, пыталась сковать людей цепями грязной демагогии,
окутать липкой пеленой страха, превратить в послушное орудие
каннибальских планов гитлеровской клики. Ни один голос правды
не должен был прорваться сквозь эту завесу лжи или тем более
зазвучать на страницах «унифицированной» прессы.
И все же один голос раздался, он звучал на протяжении более
чем половины времени, отведенного историей «третьему рейху», и
принадлежал немецкому коммунисту-подпольщику, бесстрашному
советскому разведчику Рихарду Зорге.
...Зорге приехал в Токио в качестве корреспондента нескольких
германских периодических изданий и прежде всего газеты «Франк-
фуртер цейтунг». Этот старый орган германских финансовых кру-
гов и вместе с тем германского либерализма занимал, как мы уже
знаем, особое место в фашистской печати. Геббельс сознательно
разрешил «Франкфуртер цейтунг» игру в некоторую видимую неза-
висимость. Газета должна была влиять на интеллигентские круги,
которым претили казарменные манеры, вульгарность и примитив-
ность других изданий геббельсовского министерства. «Франкфур-
тер цейтунг» проповедовала официальную линию со сдержан-
ностью, с якобы многозначительными умолчаниями или легким на-
летом сомнения в возможности или особой полезности тех или
иных мероприятий нацистских властей. Геббельс ценил эту газету
как своего рода вывеску нацистской Германии за границей —
«Франкфуртер цейтунг» по традиции читали во многих европейских
столицах, где брезгливо отворачивались от грязной стряпни
«Фёлькишер беобахтер», «Ангриффа» или «Штюрмера».
Статьи Зорге появлялись в «Франкфуртер цейтунг», «Цейт-
шрифт фюр геополитик» и ряде других газет и журналов. Статьи
о Японии — стране, в которой Зорге находился в качестве кор-
179

респондента и глубоким знатоком которой он с полным основа-
нием считался в международных журналистских кругах. Конечно,
эта работа журналиста была для Зорге прежде всего маскиров-
кой его деятельности советского разведчика, но он не рассматри-
вал ее лишь как прикрытие, а придавал самостоятельное значе-
ние, как одной из форм выполнения своего долга революционера.
Как же, однако, можно было не только писать правду, но и доби-
ваться, чтобы ее печатали на страницах тогдашней германской
печати и, кроме того, чтобы эта правда не раскрывала подлин-
ные взгляды коммуниста Зорге, не мешала, а помогала его борьбе
против фашизма, в защиту первого в мире социалистического го-
сударства? Зорге удалось блестяще разрешить эту, казалось бы,
неразрешимую задачу. Помогли всестороннее знание Японии, глу-
бокий марксистско-ленинский анализ отношений, складывавшихся
между двумя агрессорами — японским милитаризмом и герман-
ским фашизмом. Зорге понял, что статьи надо писать так, чтобы
они по-разному выглядели для гитлеровских заправил, для офи-
церов вермахта, для чиновников министерства пропаганды или
иностранных дел — и для рядовых читателей фашистской прессы,
пусть даже одурманенных ядом нацистской демагогии. Из коррес-
понденции Зорге предстает подлинная картина Японии того вре-
мени. 9 апреля 1936 года «Франкфуртер цейтунг» опубликовала
его статью, в которой говорилось: «Масса японского населения
чрезвычайно бедна, сконцентрирована на ничтожном пространст-
ве. Им противостоит лишь горстка людей, которые получают эко-
180

номические преимущества от экономического развития и внешне-
политической экспансии Японии». В статье, опубликованной в «Цейт-
шрифт фюр геополитик» (1937 г., № 1), Зорге подвергает анализу
причины нищеты основной части японского народа. Япония уже
перестала быть чисто аграрной страной и вошла в число восьмер-
ки крупнейших промышленных держав, отмечал Зорге. Фабричные
рабочие составляют растущий процент населения. Рабочая сила
стоит очень дешево, в деревне — совсем гроши. Промышлен-
ный подъем Японии тесно связан с аграрным перенаселением,
с избытком рабочих рук. Эта страна имеет два лица, точнее, это
две формы существования страны. Половина населения по-преж-
нему живет вне связи с современной техникой, денежным хозяй-
ством и противоречиями в жизни современного общества. Техни-
чески сельское хозяйство осталось почти таким же, как сотни лет
назад. Страшный бич деревни — малоземелье, 71 процент хо-
зяйств может лишь при благоприятном стечении обстоятельств или
вообще не может свести концы с концами. Только 2 процента
принадлежит к зажиточным и богатым крестьянам, а помещики
составляют лишь сотую часть общего числа сельских хозяев.
Но именно они заправляют всем в деревне, связаны с банками,
выступают в роли ростовщиков. «Очень часто они оказывают и
сильное влияние на политику», — добавлял Зорге. В другой ста-
тье в том же журнале (1935, № 8) он писал: «Противоречие меж-
ду «феодальным» сельским хозяйством и мощно развивающейся
промышленностью и финансами, обостренное стихийными бедствия-
ми, проявляется как раз в эти годы в прямо угрожающем виде.
За счет крестьянства осуществлялась поразительная индустриали-
зация, крестьяне являются жертвами более богатых и мощных
финансовых учреждений и купцов, несут на себе главную тяжесть
налогового бремени, которое относительно сильнее затрагивает
сельское хозяйство». Подробно, с безупречной логикой и силой на-
учного анализа Зорге рассматривал социальные причины, которые
гнали нищего, темного, забитого крестьянина в ряды армии, а там.
побуждали с доверием относиться к вдалбливаемым ему в голову
вымыслам о необходимости завоевания «жизненного пространства»,
к шовинистическим теориям о превосходстве японцев над други-
ми народами мира. Перед читателем возникали социальные пру-
жины японского варианта пресловутого нацистского лозунга «народ
без пространства», лозунга, о котором на всех углах истошно во-
пила гитлеровская пропаганда. Но Зорге решается на еще более
смелый шаг — он последовательно вскрывает полную несостоя-
тельность и демагогический характер этого лозунга. Рисуя обста-
новку в Японии накануне ее нападения на Китай, он писал в ста-
тье, опубликованной в 1937 году в третьем (мартовском) номере
181

«Цейтшрифт фюр геополитик»: «Некоторые находят фаталистиче-
ское утешение в магической формуле «перенаселение» и видят
единственный выход в такой экспансии. Они слишком охотно за-
бывают, что экспансия до сих пор не принесла японскому кре-
стьянину никакого облегчения или помощи... Они, далее, забывают,
что Япония может сама с помощью «внутренней колонизации»
в самой Японии обеспечить миллионы крестьян землей и продо-
вольствием, разумеется, только при условии крупных финансовых
ассигнований».
Выявляя социальные причины японской агрессии, Зорге подроб-
но рассказывал о политическом строе Японии, который он опре-
делял как «тоталитарную монархию» (статья в журнале «Цейтшрифт
фюр геополитик», 1939, № 8—9); он детально показывал, что ос-
новная часть японского народа была лишена всяких политических
прав, что государственный аппарат, правящая бюрократия служили
господствующим классам для подавления масс и налогового гра-
бежа. Особое внимание уделял Зорге роли японской военщины,
подчеркивая, что она постоянно держит курс на «обеспечение без-
опасности» империи путем раздвижения ее границ.
Во многих статьях Зорге анализировал и вскрывал причины
временных успехов и серьезных неудач японской армии, подроб-
но разбирал противоречия, свойственные военной экономике Япо-
нии, выявлял роль важнейших монополий, писал о лишениях, ко-
торые обрушивала агрессивная война на народные массы. Зорге
даже находил форму, чтобы трезво оценить состояние японского
революционного рабочего движения. «В Японии, — отмечал он
еще в 1935 году, — никогда не было революции «снизу». Однако
отсутствие большой революционной традиции еще не означает от-
сутствия революционных течений и настроений. Правильным будет
сказать прямо противоположное». Вместе с тем Зорге в ряде ста-
тей указывал, что оппозиционным и революционным элементам
еще не хватает единства и сплоченности, и достаточно ясно давал
понять, какую тяжелую цену приходится платить стране за эту
слабость сил, противостоящих политическому курсу правящих
кругов.
Да, эти и аналогичные мысли Зорге высказывал в фашистской
печати! И не однажды, а на протяжении целых шести лет в десят-
ках корреспонденции; только в «Франкфуртер цейтунг» появилось
163 его статьи, в «Цейтшрифт фюр геополитик» — 11 статей,
в «Дейче гетрейдецейтунг» — 14 статей и т. д.'. К этому достаточ-
но обширному списку надо прибавить статьи Зорге, которые пуб-
1 J. М a d е г, G. S t и с h 1 i к, Н. Р е h п е г t, Dr. Sorge funkt
aus Tokyo. Berlin, 1966, S. S. 310—311.
182

ликовались без указания фамилии их автора и которые в своем
большинстве и доныне не выявлены историками. И снова встает
вопрос: как же все-таки рказалось возможным это невероятное
достижение? (В него ведь просто трудно было бы поверить, если
бы не сохранившиеся бесспорные доказательства в виде комплек-
тов немецких газет и журналов тех предвоенных и первых воен-
ных лет.)
Зорге умел в статьях использовать свои обширные познания
в области экономической и политической жизни Японии. Его кор-
респонденции, в частности для «Франкфуртер цейтунг», служили
образцом основательности и журналистского мастерства, а именно
в качестве такой «респектабельной» (в глазах заграницы) витрины
и сохранял Геббельс эту газету, уцелевшую при массовом запрете
других подобных ей изданий. Конечно, статьи Зорге содержали —
иногда между строк, а иногда прямо без оговорок — немало кри-
тических замечаний по адресу японского союзника гитлеровской
Германии. Но Зорге, вполне осведомленный через своих знакомых
нацистских дипломатов о состоянии отношений между обеими аг-
рессивными державами, отлично знал, насколько они были про-
никнуты взаимными подозрениями, плохо скрываемым презрением
и злобой, желанием превратить партнера в орудие собственных
планов. В таких условиях критический тон статей Зорге восприни-
мался фашистскими верхами как очередная подножка японцам
в серии подвохов и препирательств между Берлином и Токио.
А невольно возникавшие при чтении этих статей параллели воспри-
нимались как безобидная случайность, тем более что Зорге вирту-
озно умел балансировать на опасной черте. Материал, наталкивав-
ший на сопоставления, неизменно сопровождался замечаниями и
соображениями, подчеркивавшими японскую специфику рассмат-
риваемого явления. То здесь, то там были рассыпаны подчеркну-
тые противопоставления ситуации в Германии и Японии. Что обще-
го, например, может быть между наследием восточного средне-
вековья, «тоталитарной монархией» в Японии и германским
нацизмом, являвшимся (по официальной версии) «революционным»
воплощением тевтонского духа? Или между положением Японии,
втянутой в затяжной бесперспективный конфликт, и Германией, до
1939 года вовсе не воевавшей, а потом одерживавшей «молниенос-
ные» победы над своими врагами?
Характерно, что высокопоставленный нацистский дипломат
Г. Штумм, которому после получения в Берлине известия об аре-
сте японской контрразведкой Рихарда Зорге было поручено рас-
следование дела «корреспондента «Франкфуртер цейтунг», первым
делом заподозрил: в Токио решили избавиться от неудобного жур-
налиста. Поступавшие от Зорге «строго объективные и тем самым
183

несвободные также порой от критики корреспонденции вызвали
недовольство в стране его пребывания»'.
Смелый риск, но риск сто раз продуманный, выверенный, ос-
нованный на четком, хладнокровном расчете, на знании психологии
и ограниченности нацистской верхушки, огромное самообладание,
неустанный труд — вот что было оружием непоколебимого борца.
Оно позволило превратить сотрудничество Зорге в германских га-
зетах, служившее лишь средством для его главной деятельности,
в еще один способ борьбы с ненавистным фашизмом, борьбы за
освобождение немецкого народа от яда нацистской пропаганды.
1 Донесение Штумма от 14 ноября 1941 г. напечатано в книге:
J. Mader, G. Stuchlik, H. Pebnert. Dr. Sorge..., S. 185.

МАСКИ СТРАННОЙ ВОЙНЫ
Р
оводом к нападению на Польшу и началу второй мировой
войны в сентябре 1939 года нацисты избрали организованную ими
«пропагандистскую» провокацию. Гитлеровцы в форме польских
военнослужащих захватили радиостанцию в городе Глейвице на
германской территории и объявили, что поляки уже приступили
к враждебным действиям против рейха.
Первые недели войны, блицкриг на польской земле... Геббельс
трубит о непобедимости германского вермахта, а заодно и о мни-
мой правдивости германской пропаганды. Разве она не сообщала
изо дня в день о приближавшемся крахе польского сопротивле-
ния, которое отрицали вражеские сводки, пока оставалось место,
где их можно было публиковать. Геббельс отдает приказ кончать
каждую передачу лозунгом, что Германия борется за ликвидацию
несправедливости, а другие — за ее сохранение.
В течение всей польской кампании нацистские пропагандисты
кричат на всех перекрестках о неприступности укреплений на гра-
нице с Францией — линии Зигфрида. Для французских правящих
кругов, среди которых кишат сторонники соглашения с Гитлером,
это повод, чтобы отсиживаться за укреплениями линии Мажино, не
предпринимать наступление против очень слабых германских сил
прикрытия, оставленных на Западе, и предоставить Польшу ее
судьбе.
Потекли месяцы «странной войны». Английские самолеты полу-
чают приказ сбрасывать над германской территорией только про-
пагандистские листовки, к тому же достаточно беззубые по содер-
жанию. Немецкая радиопропаганда пытается убедить французов,
что англичане готовы воевать до последнего французского сол-
дата. На самом деле в Лондоне и в Париже еще не оставили на-
дежды изменить направление войны, повернуть острие гитлеров-
ской агрессии против Советского Союза, готовят антисоветскую
интервенцию. На протяжении всего периода «странной войны» гер-
манское радио пыталось использовать то недовольство, которое
вызывала политика Чемберлена и Даладье, занятых более планами
интервенции против Советского Союза, чем борьбой против фа-
шизма. Нацистский агент У. Джойс, известный под кличкой лорд
Хау-Хау, постоянно говорил по берлинскому радио р тупости и
185

неспособности «твердолобых», за которые расплачивается англий-
ский народ.
Еще во время германо-итальянской фашистской интервенции
■ Испании (1936—1939 гг.) специальная группа нацистского мини-
стерства пропаганды организовала там передачи якобы «подполь-
ной» радиостанции. В сентябре 1939 года германские радиостан-
ции, маскируясь под польские, с первого дня гитлеровского на-
ступления стали передавать сообщения о поражении, будто бы уже
понесенном поляками. Передатчик в Бреславле (Вроцлаве) стал
вещать на той же волне, что и радио Варшавы, и для полной ими-
тации даже перемежал известия с исполнением музыки польских
композиторов. В октябре 1939 года Геббельс приказал создать
«подпольные» радиопередатчики, которые вступили в строй в фев-
рале 1940 года. Один из них присвоил себе название «Юмани-
те» — газеты Французской коммунистической партии, которая была
запрещена правительством Даладье и выходила нелегально. Ис-
пользуя это обстоятельство, геббельсовские оборотни выдавали
себя за «подпольную коммунистическую радиостанцию», которая,
разумеется, вела передачи в соответствии с планами нацистов и,
кроме всего прочего, должна была скомпрометировать Француз-
скую коммунистическую партию. Велись передачи и от имени «ир-
ландских борцов за свободу». В июле 1940 года против Англии
вещали уже пять тайных передатчиков, наиболее мощный из ко-
186

Topbix назывался «Новая Британская радиовещательная станция».
Были созданы «специальные отделы» для подготовки соответствую-
щих программ. Всем подпольным радиовещанием ведало особое
управление под кодовым названием «Конкордия», которое, как
правило, ежедневно получало личные указания Геббельса'.
В апреле 1940 года гитлеровские войска занимают Данию и
Норвегию, как уверяет Геббельс, для предотвращения их захвата
англо-французскими войсками. Инструкция для прессы: ни в коем
случае не писать о том, что Германия стремилась таким путем
обеспечить себе доставку скандинавской руды или плацдармы для
последующих военных операций. О намеченных следующих жерт-
вах— Бельгии и Голландии директивой от 11 апреля было запреще-
но писать вовсе. А инструкция от 8 мая—за два дня до вторже-
ния нацистов на территорию Бельгии и Голландии — предписывала
высмеивать как вымысел слухи о готовившейся немецкой агрессии
против этих стран.
10 мая гитлеровские армии переходят в наступление на Запа-
де, быстро захватывают Бельгию и Голландию. В Дюнкерке окру-
жены англо-французские войска, британский экспедиционный кор-
пус, бросив все снаряжение, эвакуируется на кораблях—вполне
возможно, что Гитлер, приостановив движение своих танковых ди-
визий, рассчитывает таким образом облегчить соглашение с Анг-
лией и развязать себе руки для предстоящего похода на Восток.
Но пока главная цель — французская армия.
Нацисты пытались создать представление о всемогуществе
своей «пятой колонны», самое существование которой они отрица-
ли в других случаях. Немецкое радио, например, заполняло эфир
сообщениями якобы от имени голландских властей о германских
солдатах, действующих в голландских мундирах или даже переоде-
тых монахинями местных монастырей. Еще до нападения на Бель-
гию германская пропаганда вела «пропаганду с помощью слухов»
о слабости обороны страны и невозможности помешать гитлеров-
скому блицкригу. Теперь же фашистские радиопередатчики, мас-
кируясь под французские станции, распространяли панические
сведения, чтобы вызвать массовое бегство населения, которое за-
топило бы все дороги и мешало передвижению французских ре-
зервов к линии фронта.
В июне вермахт начинает новое наступление, а геббельсовская
пресса неистовствует, изобличая Францию, «ее садистские негроид-
ные методы». В газетах припоминаются все «грехи» Франции про-
1 «Kriegspropaganda 1939—1941. Geheime Ministerkonferenzen
im Reichspropagandaministerium. Hrsg. von W. Boelcke». Stuttgart,
1966, S. 166.
187

тив Германии, начиная с Вестфальского мира 1648 года. Впрочем,
скоро тон снижается — «могильщики Франции» идут на капитуля-
цию. Нацистская печать пытается скрыть от своих читателей под-
линные причины поражения Франции, которую профашистские
силы предали и выдали врагу. Об этом — ни слова, взамен, следуя
директиве от 14 июня 1940 года, печать и радио рейха разъясняют,
почему в несколько недель обеспечено то, чего не удалось в пер-
вую мировую войну достичь за долгие четыре года — просто ныне
немцы имели «лучшее оружие», «лучшее руководство» (подразу-
мевался не только «военный гений» фюрера, но и то, что Германия
избежала войны на два фронта) и, наконец, «лучший тыл». Это
связывали с ликвидацией всякой легальной оппозиции внутри Гер-
мании и полным нацистским контролем над страной.
После поражения Франции Геббельс приказал перенести глав-
ный пропагандистский огонь против Англии. Вначале муссирова-
лись сведения о разрушении Лондона, об исчерпании английских
резервов, о «тщетных надеждах Черчилля». Германское радио за-
канчивало свои передачи новым лозунгом: «Англия объявила вой-
ну, ее закончит победа Германии». Впрочем, даже в этих пропа-
гандистских материалах проглядывало стремление нащупать пути
сговора с английской реакцией. Оно наложило свой отпечаток и
на официальную версию неожиданного полета заместителя Гитле-
ра по руководству партией Рудольфа Гесса 10 мая 1941 года в Ан-
глию с целью добиться соглашения о совместных действиях про-
тив Советского Союза. В официальном немецком сообщении об
этой поездке Гесса говорилось как об акте безумия бескорыстного
идеалиста. 14 мая 1941 года министерство пропаганды предписа-
ло — в самой Германии о «случае Гесса» не публиковать ничего,
кроме этого официального сообщения. В материалах же, рас-
считанных на заграницу, предписывалось указывать: «хотя Гесс был
путаником, он, однако, имел намерение заключить мир, исходя
при этом из твердого убеждения, что Германия непобедима и
дальнейшее кровопролитие было бы бесцельным» '.
Одновременно Геббельс использовал пропагандистские каналы
для прикрытия подготовки к осуществлению «плана Барбароссы» —
плана гитлеровского нападения на СССР. В марте 1941 года в еже-
недельнике «Дас райх» появилась очередная статья Геббельса под
лирическим названием «Когда в горы приходит весна». В ней
прозрачно намекалось, что вскоре неизбежно последует вторже-
ние на Британские острова.
; «Kriegspropaganda 1939—1941...», S. 731.

БЛИЦКРИГ В ЭФИРЕ
И РАДИО «КОНКОРДИЯ»
Н
аступило 22 июня 1941 года. Оно было совершенно неожи-
данным, для немецкого населения, которому до этого столько раз
напоминали о «мудрой предусмотрительности фюрера», заключив-
шего пакт о ненападении с Советской Россией и предотвращавше-
го войну на два фронта. Нацистской пропаганде было приказано
совершить поворот на 180 градусов и провозгласить «крестовый
поход против большевизма». Поход этот, разумеется, лживо объ-
ясняли как «оборону от грозившей опасности с Востока», как пре-
вентивную войну, предупредившую якобы уже подготовленное «со-
ветское нападение» на Германию. Громоздя вымысел на ложь и
клевету на подлог, пропагандистская машина Геббельса разжигала
страх перед выдуманной угрозой советского нападения. Челове-
ческое воображение не может себе представить, кричал Геббельс,
что произошло бы, если бы большевистские орды «затопили Гер-
манию и Западную Европу». Ядовитая фашистская пропаганда сея-
ла ненависть к советским людям, которых фашистские убийцы име-
новали «восточными недочеловеками». Гитлеровскую армию под-
ручные Геббельса называли не иначе как «истинными спасителями
европейской культуры и цивилизации», несущими в руках факел,
«чтобы не погас свет, исходящий от человечества». Ну и далее
в таком же духе.
Используя преимущества, связанные с полной мобилизацией
своей армии, с внезапностью нападения, гитлеровская армия доби-
лась временных успехов, глубоко вклинившись на советскую зем-
лю. Однако первую неделю после 22 июня сводки верховного
командования вермахта носили сознательно туманный характер,
до предела взвинчивая тревожное ожидание в стране. Наконец
29 июня последовал запланированный нацистами шумный пропаган-
дистский спектакль.
29 июня радиостанции рейха и оккупированной части Европы
предупредили, что последуют сообщения исторической важности.
Опять потекли часы ожидания, во время которого эфир сотряса-
ла медь военных оркестров. Наконец радио стало передавать по-
бедные реляции — не сразу, с получасовыми перерывами, до отка-
за заполненными бравурными маршами. Всего последовала целая
дюжина — ни больше ни меньше — специальных коммюнике вер-
189

махта, в которых с чудовищными преувеличениями сообщалось об
успешном продвижении германских войск на Востоке и о «разгро-
ме» большей части Советской Армии. Впрочем, даже в эти дни
полного умопомрачения от успехов гитлеровская печать, включая
«Фёлькишер беобахтер», должна была сквозь зубы признать неви-
данную стойкость советских солдат, конечно, чтобы тут же объ-
явить, что в этих условиях еще более ясной становится «непобеди-
мость» гитлеровских войск.
Шли тяжелые для нашего народа летние месяцы 1941 года.
Опиравшийся на промышленный потенциал всей Европы, герман-
ский вермахт продолжал свое наступление. Но за каждый шаг в
походе на Восток гитлеровцы платили кровью своих ударных диви-
зий. Первоначальные надежды в шесть недель или три месяца
«разделаться» с Советской страной быстро померкли, и Геббельс
даже вынужден был распорядиться, чтобы печать и радио пере-
стали упоминать о блицкриге. Вместо этого специальные «роты про-
паганды», прикомандированные к воинским частям, стали вставлять
в свои фронтовые корреспонденции упоминания об упорстве про-
тивника и ожесточенности борьбы, очень мало вязавшиеся с об-
щим безудержным бахвальством и обычными фашистскими утвер-
ждениями о «большевистском колоссе на глиняных ногах».
Наступила осень. Немецкое население, оглушаемое победными
воплями геббельсовской пропаганды, все ощутимее сознавало, что
за ними нельзя различить действительной победы. Гитлеру доноси-
190

ли, что это уже привело к заметному снижению морального духа
войск и населения. В этих условиях спесивый фюрер в начале
октября сделал заявление, которое Геббельс считал наиболее тя-
желой пропагандистской ошибкой за всю войну. Вернувшись с Вос-
точного фронта, Гитлер 3 октября сообщил немецкому народу,
что большевистский противник уже повержен на землю и больше
никогда не поднимется. В министерстве пропаганды шеф нацист-
ской прессы О. Дитрих поспешил добавить, что с Советами «по-
кончено в военном отношении». Фашистская печать и радио тысяче-
кратно повторили эти утверждения. 10 октября 1941 года «Фёль-
кишер беобахтер» вышла под огромным заголовком: «Великий час
пробил. Судьба кампании на Востоке решена». Началось герман-
ское наступление на Москву. «Прорыв на Востоке» расширяется,
сообщил 11 октября фашистский официоз. А назавтра, 12 октября,
читатели этой газеты узнали еще более сенсационную новость:
«Уничтожение советских армий почти завершено». Однако герман-
ское наступление замедлялось с каждым днем. Уже 14 октября
населению рейха было просто сообщено, что операции происходят
«по плану», 16 октября — что они «идут, как было предусмотре-
но». Гитлеровские сводки и тут лгали •— операции шли вовсе не
«как было предусмотрено» фашистским командованием. Первым
из нацистской верхушки это сообразил Геббельс, воспользовав-
шийся неуместным хвастовством Дитриха (впрочем, лишь повто-
рявшего фюрера), чтобы подставить ножку своему слишком напо-
ристому заместителю.
Гитлеровское наступление еще продолжалось, нацистские пол-
чища вплотную подошли к Москве, но оставшиеся немногие кило-
метры оказались для них непреодолимыми. Геббельс ощутил тя-
желое дыхание измотанных в боях фашистских армий. На всякий
случай он решил перестраховаться. 9 ноября 1941 года — еще до
начала сокрушительного советского контрнаступления — он опуб-
ликовал очередную статью в «Дас райх», в которой заговорил
совсем необычным тоном. Глава министерства пропаганды писал
о необходимости приложить гигантские усилия для выигрыша вой-
ны, не задаваясь праздными вопросами, когда она закончится.
Чтобы замаскировать мощь контрударов «разбитой» Советской Ар-
мии, нацистские газеты по приказу Геббельса стали писать о «глав-
ном противнике — генерале Зима», была развернута шумная кампа-
ния сбора теплых вещей для армии («зимняя помощь»). Вместе
с тем на все лады разочарованному и встревоженному обывателю
внушалось, что фюреру в России удалось избежать ошибок На-
полеона.
В декабре 1941 года и январе 1942 года развернулось мощное
наступление Советской Армии, приведшее к разгрому германо-
191

фашистских войск под Москвой. В январе берлинское радио, не
заикаясь об этом, лишь торжественно уведомило немцев о том,
что «германская зимняя линия фронта, занятая по плану, остается
непоколебимой от Шлюссельбурга до Крыма». Геббельсозская
пропаганда объявила, что немецкие войска уже привыкли к рус-
ской зиме и «могут ныне выдерживать массовые атаки русских
в сознании своего превосходства в военном и техническом отно-
шении». Но главные усилия на протяжении этих месяцев ведом-
ство Геббельса прилагало к тому, чтобы отвлечь внимание населе-
ния рейха и оккупированных стран от событий на советско-гер-
манском фронте. Основное место на газетных полосах уделялось
сообщениям об успехах немецких подводных лодок в Атлантиче-
ском океане, а также о вступлении Японии в войну и поражениях
американских и английских войск на Дальнем Востоке.
24 февраля 1942 года Геббельс записал в своем дневнике, что
следует изменить тон пропаганды. В фашистских газетах стали пи-
сать, что если вопреки всякой вероятности России удалось устоять,
то следующее большое наступление с ней уже наверняка покон-
чит. «Недалек тот день, когда германские войска сметут остатки
русской армии с лица земли», — объявило берлинское радио
в марте 1942 года. В передаче на Англию упомянутый лорд Хау-
Хау угрожал: «Германия Гитлера ныне подготовляет одно из ве-
личайших наступлений — вероятно величайшее в истории, — кото-
рое определит судьбы мира на тысячелетие вперед». Это было
рассчитано и на то, чтобы снабдить аргументами те английские
круги, которые выступали против открытия второго фронта в За-
падной Европе.
Геббельсовское министерство практиковало в самых широких
масштабах «черную пропаганду» — от имени подставных или про-
сто вымышленных организаций, которой руководило управление
«Конкордия». Нацисты пытались таким образом осуществлять воз-
действие на те круги, которые оказывались невосприимчивыми
к «открытой» нацистской демагогии. На Англию вещали «Новая
Би-Би-Си», «Рабочий призыв», «Радио-Каледония», «Христианское
движение за мир». Среди многих передатчиков, рассчитанных на
слушателей в странах Британской империи, особенно усердствова-
ли радио «Свободный Египет», «Свободная Индия» и другие. Пос-
ле высадки англо-американских войск в Северной Африке появи-
лись мнимые радиостанции движения «Сражающейся Франции» —
«Браззавиль № 2» (работавшая на той же волне, что и подлинная
станция в Браззавиле), «Голос правды», «Голос родины». Они рас-
пространяли сведения о противоречиях между союзниками, пыта-
лись подорвать моральный дух войск «Сражающейся Франции»,
муссировали всяческие слухи, вроде быстрого распространения
192

Предвыборные надписи на стенах, обнаруженные при раскопках древнеримского города Помпеи.

Коронация германского императора.
Образец средневековой пропаганды (нач. XI века).

«Конста н т и н о в
дар» в изображе-
нии великого
итальянского ху-
дожника Рафа-
эля.
Одна из первых
типографий.

Карикатура на римского папу Александра VI
Борджиа (кон. XV — нач. XVI в.).

Католическая карикатура на Лютера, представ-
ленного в виде семиголового чудовища (1525 г.)-

Аутодафе.
Картина П. Берругете (нач. XVI в.).

Сожжение книг по приказу инквизиции.

Варфоломеевская ночь. Картина очевидца—художника Дюбуа, которому
удалось спастись во время массового истребления гугенотов в Париже.

Народный гнев обратился против иезуитов.

Ужасы войны.
Офорт Ж. Калло (1633 г.).

Титульный лист первого издания папской бул-
лы, декретирующей создание Конгрегации про-
паганды веры.

Новое орудие пропаганды.
Чудеса волшебного фонаря.

Пример наполеоновской пропаганды: картина, изображающая посе-
щение императором мануфактуры в одном из французских городов.

Английская карикатура. Король Бробдин-
гнета — страны великанов, олицетворяю-
щий Англию, и Гулливер — Наполеон.
«Любимец дьявола». Английская антина-
полеоновская карикатура.
Плакат сторонников рабовладельческого Юга, рисующий «райскую жизнь,» темнокожих невольников,
на заднем плане — плантаторы, в уста которых вложены утверждения о преимуществах рабства.

Образчик плантаторской пропаганды периода гражданской войны
1861—1865 гг.: на руинах распавшихся Соединенных Штатов
возникло здание рабовладельческой «южной республики» — Кон-
федерации штатов Америки.

тифа в американских войсках в Северной Африке. Несколько
«черных» радиостанций, которые вели передачи на арабском язы-
ке, были созданы марионеточным правительством Виши. «Радио
Гималаи» вещало из столицы фашистской Италии, Рима, «Радио
индийской независимости» — из Токио'. Нацисты пытались также
дублировать в провокационных целях тайные радиостанции, создан-
ные антифашистским движением Сопротивления.
В первый период «черное» радио использовалось нацистами
главным образом для создания паники во время вторжения вер-
махта на территорию той или иной страны. Позднее, по мере
растущих новых поражений гитлеровских войск на советско-гер-
манском фронте и растущей дискредитации официальной фашист-
ской пропаганды, «черным» радиопередатчикам отводилась все боль-
шая роль, которую они, впрочем, играли все с меньшим успехом.
Фашистская пропаганда использовалась и для «тайной войны».
Так, в мае 1942 года по приказу Геббельса в одной нацистской
газете были опубликованы соображения по поводу военных воз-
можностей нового наступления на Москву. Номер был конфиско-
ван, и редактор изруган на очередной конференции в министерстве
пропаганды. Целью этой «операции» было отвлечь внимание от
подготовлявшегося гитлеровцами наступления на Волгу и Кавказ2.
Воспользовавшись отсутствием второго фронта, гитлеровцы на-
чали это наступление в мае 1942 года. Гитлеровская пропаганда
вновь стала одурманивать население иллюзией приближающейся
победы. Правда, по указанию Геббельса, остерегались возобновлять
разговоры о блицкриге, зато на все лады расписывались огромные
ресурсы России, которые теперь будут поставлены на службу не-
мецкой армии и населения Германии. Широко рекламировалась
возможность получения каждым немцем земельных владений на
Востоке.
Особенно много стараний Геббельс прилагал в эти месяцы
к тому, чтобы отыскать какие-то подходящие с точки зрения гит-
леровцев объяснения высоких боевых качеств советского воина.
Немецкие газеты и радиостанции по взмаху дирижерской палочки
стали дружно и многословно рассуждать на тему о тайнах «рус-
ской души». В одной из речей по радио Геббельс пытался умень-
шить впечатление, которое производила беспримерная стойкость
красноармейцев. «Большевистский солдат,— уверял нацистский гла-
варь, — демонстрирует порой действительно поразительное равно-
душие к смерти, которое было бы слишком большой честью име-
новать храбростью».
1 Н. Ettlinger, The Axis on the Air. Indianapolis, 1943,
pp. 108—112.
2 E. К Bramstead, Goebbels.., p. 142.
193

Германское продвижение еще не было сдержано, но до окон-
чательной победы было дальше, чем когда-либо ранее. Развернув-
шаяся битва на Волге была поэтому первоначально воспринята ми-
нистерством пропаганды как желанный символ, который должен
был снова возродить в Германии прежнюю уверенность во всемо-
гуществе гитлеровской армии. Поэтому Гитлер самолично решил
приковать внимание Европы к Сталинградскому сражению, которое
он заранее считал выигранным немцами. 30" сенятбря 1942 года
Гитлер заявил: «Занятие. Сталинграда будет завершено, и вы може-
те быть уверены, что никто не изгонит нас оттуда». Более чем
через месяц то же хвастовство: «Фактом является, что мы за-
хватили его». Сталинград продолжал сражаться. Нацистская про-
паганда пыталась объяснить это тем, что русские пытаются оття-
нуть неизбежный конец и не считаются со страданиями населения,
что дни Сталинграда сочтены, что речь идет лишь об очищении
руин города, что этот город оказался не просто крепостью, а це-
лой системой крепостей. По радио стали звучать и другие ноты,
что немецкая сторона, мол, никогда не рассчитывала на скорое
падение Сталинграда и не устанавливала даты завершения борьбы...
А потом последовал, как всем известно, ошеломляющий контр-
удар советских войск, шестая армия Паулюса в Сталинграде попа-
ла в «котел», были успешно ликвидированы отчаянные попытки
ударных танковых дивизий фельдмаршала Манштейна прорваться
на помощь окруженным войскам. В начале советского контрнаступ-
ления германское радио и печать пытались скрыть от населения
наступивший коренной поворот в ходе Сталинградской битвы, на-
ходя самые фантастические объяснения для фактов, которые уже
не поддавались замалчиванию. Комментатор берлинского радио
придумал такое истолкование советского наступления: «Одним
из основных принципов германской стратегии — открывать время
от времени бреши, в которые большевики имели бы искушение
врываться и подвергаться риску быть уничтоженными. Можно
с уверенностью сказать, что именно это происходило за последние
одну-две недели в излучине Дона».
По мере того как сужалось кольцо окружения вокруг войск
Паулюса, усилия фашистских комментаторов найти приемлемые
объяснения случившемуся стали явно побивать друг друга. Одни
комментаторы снова и снова талдычили о «генерале Зима», тогда
как другие спешили порадовать слушателей, что на фронте тем-
пература остается на нуле. Правая рука Геббельса в это время
Ганс Фриче утешал немцев тем, что решающие сражения войны
происходят вдалеке от германских границ, а в середине января
1943 года генерал Гессе объяснял, что прорывы, которых удается
добиться русским зимою, не имеют серьезного стратегического
194

значения и будут легко ликвидированы с наступлением тепла. Вме-
сто мифа о непреодолимости вермахта в наступлении слушателям
теперь преподносился подправленный вариант легенды о непрео-
долимости атак гитлеровской армии в летние месяцы и, конечно,
о неспособности советских войск наступать иначе, чем в зимние
холода. «Посмотрим, весна покажет, что осталось от советской
ударной мощи»,— подбадривал генерал Гессе свою аудиторию.
Через две недели закончилось Сталинградское сражение — за-
кончилось самой крупной военной катастрофой в истории Герма-
нии, многими тысячами убитых, раненых и попавших в плен. Гер-
манские средства информации лишь глухо сообщили о прекра-
щении борьбы в Сталинграде, «потерявшей военный смысл». Офи-
циально было запрещено упоминать о том, что кто-либо из трех-
соттысячной армии Паулюса остался в живых и попал в плен,
подразумевалось, что все они сложили голову за фюрера. Даже
в своем дневнике Геббельс кривлялся и стремился скрыть исти-
ну: «Мы восторжествовали в борьбе за спасение от гибели на
Востоке». И еще он заносит в дневник слова, сказанные в беседе
с ним по-прежнему бахвалившимся Гитлером. «Сейчас его бес-
покоит, — сказал он, — только состояние его здоровья...» К
Геббельс, конечно, отлично понимал, насколько неубедительны
официозные объяснения обстоятельств, приведших к разгрому
под Сталинградом. Опытный демагог, он счел более полезным
отказаться далее вообще от каких-либо истолкований беспример-
ного поражения и утопить напрашивавшиеся вопросы в тоже не-
виданных по масштабам траурных торжествах. Они были выдер-
жаны в духе мрачного поминания умерших в древнегерманском
эпосе, или, точнее, в трагических операх Вагнера, и по своему
размаху и помпезности напоминали победные празднества летом
1940 года после капитуляции Франции. Эта новая пропагандист-
ская постановка была рассчитана прежде всего на то, чтобы
увести немецкий народ от мыслей о причинах катастрофы. Геб-
бельс обещал, что они будут изучены позднее, но, мол, что уже
сейчас ясно — «жертва» шестой армии под Сталинградом имеет
огромное историческое значение (такое значение действительно
имела советская победа, определившая коренной поворот в ходе
войны!). В речи, произнесенной на собрании функционеров на-
цистской партии, Геббельс уверял, что гибель шестой армии «не
была напрасной. Почему? Это покажет будущее». Уклонившись
при помощи такого наглого трюка от всяких объяснений, Геббельс
с не меньшим цинизмом уверял, будто народу сообщена вся
правда, ибо он может выстоять, узнав всю правду. Геббельс го-
1 «The Goebbels Diaries». London, 1948, pp. 219, 226.
195

лословно отрицал сведения, что немцы устали от войны и уте-
ряли веру в победу. Он задавал тщательно подобранной, нафанати-
зированной до предела толпе заранее составленные вопросы: хо-
тите ли вы вести тотальную войну, готовы ли вы воевать до по-
бедного конца? и т. д. В ответ раздавался тысячеголосый рев:
«Да, да, да!», который, как и вся эта сцена, был донесен радио
до каждого немецкого дома, до каждой семьи.
Началась «тотальная мобилизация» всех людских и материаль-
ных ресурсов. В связи с этим германская пропаганда изобрела
наконец и объяснение поражения под Сталинградом: все дело,
оказывается, было в том, что советские войска обладали огром-
ным численным превосходством — это была новая, неизвестно
уж какая по счету ложь. Но главное, из нее делался вывод, что
Германия может изменить положение в свою пользу, если, как
говорил Геббельс, перестанет вести войну «одной левой рукой»
(ею неожиданно оказался цвет вермахта, перемолотый советски-
ми войсками на Восточном фронте). Главным оружием большеви-
ков было их численное превосходство, развивал по радио эту ли-
нию главный военный комментатор генерал-лейтенант Дитмар.
«Пришел момент, когда мы можем и должны дать Советам до-
статочную дозу их собственного крепкого лекарства. Законная
основа для мобилизации резервов создана, но проводимые меры
требуют внутреннего согласия на них всего народа». Далее сле-
довали излияния о превратностях войны, приличествующая скорбь
о погибших, уверения, будто Сталинград только исключение из
правила, подтверждающее это «правило», что победа будет при-
надлежать Германии. Лозунгом стало, что тотальная война приве-
дет к тотальной победе. Одновременно Геббельс приказал развер-
нуть пропаганду будущего возмездия англичанам и американцам
за бомбардировки германских городов и особенно пропаганду
страха — страха перед советским народом, с прозрачными наме-
ками на то, что действия, совершенные нацистскими войсками,
ожесточили русских и наверняка породили у них стремление от-
платить той же монетой и даже с лихвой немецкому народу.
В феврале 1943 года Фриче утверждал в своем радиообзоре, что
«Советы планируют, как во времена переселения народов и мон-
гольского нашествия, заполонить Европу, разрушить ее цивилиза-
цию, выселить ее население, чтобы обеспечить себя рабским тру-
дом для освоения сибирской тундры». Эти фантастические измыш-
ления имели, между прочим, одну характерную особенность, пред-
ставляя собой отражение действительно существовавших людоед-
ских нацистских планов физического истребления одних на-
родов и переселения других в интересах утверждения «тысячелет-
него господства» германской расы, — планов, к осуществлению
196

которых гитлеровцы уже приступили в оккупированных странах.
Личный врач и доверенное лицо главаря СС и гестапо Гиммлера
Керстен рассказывает в своих мемуарах, что, например, в 1941 го-
ду Гитлер собирался «очистить» территорию Нидерландов от
голландцев, переселив половину из них на Украину, а куда осталь-
ных, там видно будет. «Фюреру надоело допускать дальнейшее
существование истеричной, дегенерировавшей Франции», — пере-
дает далее Керстен со слов Гиммлера. Французов, согласных с
новым порядком, Гитлер предполагал объединить в государство
«Бургундию», а менее благонадежных — в другое вассальное го-
сударство, «Галлию» '. «Приказ об организации и функциях воен-
ной администрации в Англии» от 9 сентября 1940 года за подписью
главнокомандующего гитлеровской армии генерала Браухича пре-
дусматривал после занятия Британских островов депортацию из
страны почти всех взрослых мужчин 2. Более страшная участь была
уготовлена полякам и другим славянским народам, в особенности
русскому. Розенберг планировал уничтожение русского населе-
ния и вытеснение его из Европы. Начальник управления колони-
зации министерства восточных областей, возглавлявшегося Розен-
бергом, писал: «Речь идет не только о разгроме государства с
центром в Москве. Достижение этой исторической цели никогда
не означало бы полного решения проблемы. Дело заключается
скорее всего в том, чтобы разгромить русских как народ, разоб-
щить их» 3,
На территории Советского Союза нацистские полчища сожгли
1710 городов и более 70 тысяч других населенных пунктов, пре-
дали мучительной смерти более 6 миллионов людей. Всего в на-
цистских лагерях смерти было уничтожено не менее 12 миллионов
человек.
Клеветнически приписывая Стране Советов бесчеловечные пла-
ны нацистов, Геббельс одновременно решил более активно, чем
прежде, заполнять мехи своей пропаганды фразеологией сторонни-
ков «объединения Европы», Этот заряд был рассчитан не только
на немцев, но также на население оккупированных стран и госу-
дарств-сателлитов.
1 F. Kersten, The Memoirs 1940—1945. New York, 1957,
p. 18 a. o.
Цит: Юр Корольков, Доктор Керстен и его дневник.
«Новая и новейшая история», 1967, № 1, стр. 95.
2 См.: А. Леонидов, Судьба, которая готовилась Англии.
«Международная жизнь», 1960, № 4.
3 «История Великой Отечественной войны Советского Союза
1941—1945», М., 1961, т. II, стр. 345; «Преступные цели — преступ-
ные средства. Документы об оккупационной политике фашистской
Германии на территории СССР (1941—1944 гг.)». М, 1963, стр. 72.

ДОКТОР ГЕББЕЛЬС — ЗАЩИТНИК
«СВОБОДЫ»
¥
же во время Сталинградского сражения Геббельс разразил-
ся целой серией статей в духе проекта Пан-Европы. 4 октября в
«Дас райх» появилась его статья «Новая Европа». Кровавый фа-
шистский зверь, заливший кровью весь континент, снова прики-
дывался невинной овечкой, только и мечтающей о примирении и
добрососедском сотрудничестве народов. Геббельс уверял, что
новая Европа — добровольное объединение, что она будет при-
носить народам взамен небольших уступок в области суверени-
тета порядок, «обеспечивающий экономическую, социальную и об-
щественную безопасность» !. Прибегал Геббельс и к своему из-
любленному оружию социальной демагогии, обращаясь как раз
к тем слоям населения, настроения которых в особенно большой
степени определялись событиями на советско-германском фронте
и которые, может быть вспоминая опыт 1918 года, начинали за-
думываться о приближавшемся конце фашизма. 1 ноября 1942 го-
да в «Дас райх» Геббельс печатает статью «Война как социальная
революция», в которой делает очередной обманный маневр: «Как
некогда мы должны были потерпеть поражение в мировой войне,
чтобы начать революцию, так же ныне мы должны выиграть эту
войну, чтобы иметь возможность довести революцию до конца»2.
Итак, оказывается, ноябрьская революция 1918 года, совершенная, как
тысячи раз утверждали нацисты, «марксистскими изменниками»,
была лишь прологом к войне, развязанной гитлеровцами тоже «во
имя революции». Мошенническое фиглярство, чтобы поставить
ненавистные фашистам революционные традиции на служб/ гра-
бительской войне против Страны Советов, против свободы всех
народов! Нет, это не исторический курьез и не анекдотическая
поза нацистского убийцы, ошалевшего от ударов, нанесенных Со-
ветской Армией германскому вермахту. Вернее, не только это, а
и давнишний, с холодным цинизмом осуществляемый прием веде-
ния психологической войны.
«Революционную» демагогию Геббельс пытался использовать и
1 J. G о е b b е 1 s, Das steile Aufstieg. Reden und Aufsatze den
Jahren 1942—1943. Munchen, 1944, S. 12.
21 b id., S. 60.
198

в своих «паневропейских» проповедях». Новые неблагоприятные
вести с Восточного фронта — и 11 ноября в «Дас райх» еще одна
статья — «Видение новой Европы». В ней уже идут заклинания:
«Ни Европа не может существовать без нас, ни мы — выжить без
Европы». Оказывается, цель гитлеровской Германии только одна:
«создать Европу в духе товарищества и взаимоуважения». А по-
скольку гитлеровцы — «революционеры», то они имеют право
выступать за единство обновленной и чуть ли не социалистиче-
ской Европы! Однако как же быть с общеизвестными нацистски-
ми планами полного подчинения Европы новоявленной «расе гос-
под», физического истребления целых народов и низведения дру-
гих до роли рабов в самом буквальном и варварском смысле это-
го слова? От этого напрашивавшегося вопроса Геббельс предпочи-
тал, конечно, отмахнуться с помощью своего обычного оружия
«большой лжи». Как само собой разумеющееся он сообщает чи-
тателям, что в войне речь идет «не столько» о гегемонии опре-
деленной группировки на континенте, сколько о том, «удастся ли
спасти западные народы от полной гибели» 1. Гитлеровцы терпят
разгром под Сталинградом, и вся эта «паневропейская» стряпня
немедленно мобилизуется для того, чтобы навязать порабощен-
ным народам убеждение, будто шестая армия вела бои за их
безопасность, отстаивая «интересы континента» и выступая «фор-
постом Европы для ее защиты от степи» (статья «Суровый урок»,
7 февраля 1943 г.).
1 Ibid., SS 66—67.
199

Муссолини при встрече с Гитлером в апреле 1943 года в Зальц-
бурге предлагал провозгласить «Европейскую хартию», утверждаю-
щую, что фашистские державы ведут «революционную войну».
Гитлер отклонил это предложение, считая, что такой пропагандист-
ский ход может вызвать впечатление о неуверенности Германии
и Италии в своих силах и привести к падению их престижа 1.
Но демагогия о «спасении» Европы не смолкала ни на минуту.
Как подсчитали английские эксперты, в январе 1943 года в сред-
нем треть всех немецких коротковолновых передач, рассчитанных
на Великобританию и США, была посвящена расписыванию «боль-
шевистской угрозы». Словоизвержение Геббельса повторялось до
бесконечности подконтрольными гитлеровцам газетами и радио-
станциями от Норвегии до Греции и от Франции до Польши, его
пересказывала и пережевывала фашистская печать в воюющей
Италии и «нейтральной» франкистской Испании, пославшей «голу-
бую дивизию» на советско-германский фронт.
Фашистскую ложь исподтишка повторяли то эзоповским язы-
ком, то лишь чуть-чуть изменив фразеологию, «мюнхенские» го-
лоса за океаном. В день, когда гитлеровские орды вторглись на
советскую землю, в Вашингтоне начальник генерального штаба
генерал Маршалл (впоследствии один из инициаторов «холодной
войны») собрал сто столичных корреспондентов американских га-
зет. Потребовав, чтобы не упоминалось его имя, генерал предска-
зал, что нацисты одержат решительную победу в течение одного
месяца. Аналогичные заявления делались десятками других видных
политиков и широко воспроизводились всей буржуазной печатью
США. Газета «Нью-Йорк пост» 27 июня 1941 года писала, что «спа-
сти красных от предстоящего их разгрома в самом близком буду-
щем может только чудо, подобное библейским чудесам». Хорошо
известны слова сенатора Г. Трумэна, впоследствии президента
США, сказанные на другой день после гитлеровского нападения на
СССР: «Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следу-
ет помогать России, а если выигрывать будет Россия, то нам следу-
ет помогать Германии, и таким образом пусть они убивают^ как
можно больше». Подобные же рекомендации поспешили дать быв-
ший президент Гувер, конгрессмены Фиш, Рич, Кокс, Робинзон и
десятки других реакционеров. В газетах, например в «Нью-Йорк
геральд трибюн», помещались десятки и сотни карикатур, пропа-
гандирующих этот излюбленный план империалистических кругов
США. В феврале 1942 года, уже после вступления США в войну,
одна из херстовских газет, «Нью-Йорк миррор», начала печатать
1 В. Л. И с р а э л я н, Л. Н. К у т а к о в, Дипломатия агрес-
соров. М., 1967, стр. 271.
200

серию статей, критикующих итальянский фашизм. Редактор газе-
ты Д. Лейт получил лаконичное предписание от шефа: «Серия мне
не нравится. Зарежьте ее». 31 января 1944 года газеты треста
Херста получили письменное указание хозяина развернуть прово-
кационную кампанию под лозунгом: «Россия — союзник Японии» U
На протяжении почти трех лет реакционная печать в США вела
открытую кампанию против второго фронта. Можно без всякого
преувеличения сказать, что эта пресса и министерство пропаганды
Геббельса действовали так, как если бы они управлялись из одно-
го центра. Впрочем, такой «центр» действительно существовал —
в исступленном антикоммунизме. Если Геббельс кричал о мнимой
неприступности «Атлантического вала», то пресса Херста и его
единомышленников среди газетных королей, опираясь на эти крики,
подсчитывала, каких астрономических потерь будет стоить преодо-
ление таких укреплений (в значительной мере существовавших толь-
ко на бумаге!). Постоянно сообщалось о якобы происходившей пе-
реброске германских дивизий с Восточного фронта для усиления
«вала», тогда как в действительности происходило как раз обрат-
ное — систематическая концентрация основной части гитлеровско-
го вермахта на советско-германском фронте. 11 марта 1943 года
Геббельс с удовлетворением записал в дневнике, что даже по
признанию английских газет германская антибольшевистская про-
паганда способна «вызвать смятение в Англии и США»2.
Наиболее реакционная часть американской печати не прекра-
щала своей антисоветской и профашистской пропаганды все годы
войны. Недаром гитлеровцы перепечатывали из этих газет статьи
и сбрасывали в виде листовок на позиции союзнических войск. Так,
американский 805-й танковый истребительный батальон подвергся
обстрелу 105-миллиметровыми немецкими снарядами, которые со-
держали статьи из известного реакционного журнала «Ридерс
дайджест».
Психологическая война против советского народа, героически
сражавшегося все еще, по существу, один на один против воен-
ной машины гитлеровцев, ведется с максимальным размахом. Обма-
нуть, одурачить, сыграть на предрассудках, посеять сомнение, по-
дорвать решимость в борьбе против фашизма — цель этой ни
днем ни ночью не смолкающей радио- и газетной канонады.
Опыт Геббельса позже почти целиком воспримут его преемники,
иногда вплоть до буквального повторения фразеологии и лживых
«доводов».
1 G. S е 1 d e s, The People Don't Know. The American Press and
the Cold War New York, 1949, p. 52.
2 «The Goebbels Diaries», p. 224.
201

Весной 1943 года гитлеровцы еще по-прежнему не собираются
расставаться со своими захватническими планами. 8 мая Геббельс
записывает в дневнике: «Фюрер выразил свою непоколебимую
уверенность, что рейх будет хозяином всей Европы» 1.
В месяцы после Сталинграда гитлеровская пропаганда снова
пыталась убедить немцев, что летом счастье изменится, откроется
новая глава в истории войны. 5 июля 1943 года германское коман-
дование начинает наступление на Курской дуге, Министерство про-
паганды бьет во все фанфары. Но на этот раз совсем недолго:
чуть ли не через сутки получен приказ отрицать самый факт на-
чала крупного немецкого наступления. Ведь так-то лучше, чем
признать его провал, что немцам удалось ценой огромных потерь
вклиниться в советскую оборону только на 15—30 километров. Уже
через неделю, 12 июля, нанеся врагу огромные потери в оборо-
нительных боях, советские войска перешли в контрнаступление,
происходившее нарастающими темпами. В первой половине авгу-
ста были очищены от гитлеровцев Орел и Белгород. Через две
недели Советская Армия освободила Харьков. Это произошло
23 августа 1943 года, а 29 августа Геббельс опубликовал статью о
«Невозместимости свободы». Да, именно так вдохновитель лагерей
уничтожения, адвокат разбойничьих войн, апологет самого крова-
вого террора, который только знала история, идеолог расизма и
обращения в рабство всего человечества, вдруг заговорил о «сво-
боде». Что же, он был не первый и не последний в бесконечном
ряду реакционеров, спекулирующих понятием «свобода» для за-
щиты феодальной, клерикальной, колониальной, капиталистической,
монархической или фашистской неволи. Когда говорят о фашист-
ской пропаганде, к сожалению, нередко не замечают, какое место
в этой демагогии, прикрывавшей планы и политику нацистских кан-
нибалов, занимали разглагольствования об отстаивании «свобо-
ды» — «свободы» всех немцев, Германии, даже всей Европы и
всего мира (чего уж тут скромничать — доктор Геббельс был
всегда предельно щедрым в этом отношении!). Конечно, эти декла-
рации по-разному редактировались в годы легких внешнеполити-
ческих успехов и побед гитлеровской Германии и во время быстро
надвигавшегося краха под ударами советских войск. Однако по-
добные тирады в большей или меньшей мере неизменно присут-
ствовали в продукции, изготовляемой нацистским министерством
пропаганды. Геббельс здесь непосредственно принял эстафету от
таких своих предшественников, как Нортклифф или Херст, и цеп-
ко держал ее до того апрельского дня 1945 года, когда он вслед
за Гитлером покончил самоубийством, чтобы избежать суда за
1 «The Goebbels Diaries», p. 281.
202

свои неисчислимые преступления перед народами и в том числе
перед немецким народом, который он обманывал и развращал на
протяжении стольких лет.
Во-первых, Геббельс старался уверить, что фашистское рабство
и есть свобода. Эта свобода оказывается у него «свободой госу-
дарства», свободой осуществлять разбойничью политику фашизма.
Во время революции 1918 года, разъяснял Геббельс, немцы были
свободны по отношению к государству, но самое государство не
было свободно. «За эту оргию внутренней свободы мы дорого
заплатили беспримерным внешнеполитическим порабощением».
Итак, сражайтесь за «свободу» нацистского государства и отвергай-
те борьбу за свободу, которую ведут антифашисты, ибо она озна-
чает «внешнее поражение». Путем мошеннического манипулиро-
вания понятиями, придавая им противоположный общепринятому
смысл, Геббельс доказывал немцам — речь идет не о нацизме,
не о государственном строе Германии. Враг «целится исключитель-
но в нашу свободу». Конечно, война принесла много горя, кое-что
еще предстоит вытерпеть и в будущем, писал он в заключение,
но это нужно вытерпеть, «не теряя чего-то невозместимого. А не-
возместимой в последнем счете является только свобода» !. (Еще
до этого, 8 апреля 1943 года, прессе и радио было запрещено упо-
минать заявления союзников, что они ведут войну против нацист-
ской тирании, а не против германского народа.)
Инструкции насчет наилучшей утилизации «свободы» получили
пропагандистские филиалы ведомства Геббельса во всех оккупи-
рованных странах. В статьях и радиопередачах, составленных со-
гласно директиве, французам и датчанам, чехам и полякам разъ-
яснялось, что германский вермахт отстаивает не только «западную
цивилизацию» и «свободу Европы», но и их собственную свобо-
ду. Получалось не очень складно, даже просто дико, но Геббельс
никогда не гнался за логичностью своей пропаганды, он ведь стре-
мился оглушить, одурманить обывателя «большой ложью», предо-
ставляя тех, кто чрезмерно тяготел к логике, вниманию гестапо
и эсэсовских карателей.
16 ноября 1943 года Геббельс заносит в дневник: «Я приказал
всем пропагандистским службам начать новую большую антиболь-
шевистскую кампанию»2. После Сталинграда Геббельс счел опас-
ным обойти своим вниманием и советский народ.
1 J. Go ebb els, Das steile Aufstieg. SS. 431, 432, 437.
2 «The Goebbels Diaries», p. 419.

«АКЦИЯ ВЛАСОВ»
С
самого начала «восточного похода» нацистская пропаганда
на русском языке твердила об «освобождении от большевиков»,
а на языках других народов нашей страны — «от власти русских».
Таково было содержание 400 миллионов фашистских листовок,
сброшенных с июня по октябрь 1941 года на позиции советских
войск. Вдаваться в детали, говорить в какой то ни было форме
о будущем Советской страны после «освобождения» категориче-
ски запрещалось — опьяненные временными успехами гитлеровцы
не считали нужным изобретать какую-то пропагандистскую програм-
му, которая прикрывала бы их планы расчленения России, переда-
чи немцам в качестве помещиков русской земли и превращения той
части советских людей, которая останется в живых после нацист-
ского геноцида, в «сельскохозяйственный инвентарь» (так букваль-
но писали Гиммлер, Розенберг и их сподручные) новых господ.
Впрочем, уже через неделю после 22 июня 1941 года вступила
в действие секретная радиостанция, специализировавшаяся на «чер-
ной пропаганде» против СССР. Во главе ее Геббельс поставил ре-
негата рабочего движения Торглера, а его помощниками подобных
же субъектов. Станция имела три политических отдела и выходи-
ла в эфир, прикрываясь тремя различными обличиями: во-пер-
вых, маской станции, ведущей антисоветскую пропаганду на чуть
подновленной белогвардейской «платформе»; во-вторых, «голоса»
троцкистов, наконец, в-третьих, «национал-большевистского» радио-
передатчика, уверявшего, что Кремль стал «рабом капиталистов и
продал социалистическое Отечество плутократам» 1. Официальная
же пропаганда больше напирала на «неполноценность» славян и
историческую миссию арийской расы подчинить себе «животную
массу», населявшую восточные земли (так указывачось в прика-
зах Гитлера от 2 октября и других распоряжениях фашистских
генералов и гауляйтеров). После разгрома гитлеровцев под Моск-
вой появились новые веяния — конечно, не в фашистских людоед-
ских планах, а лишь в пропагандистском камуфляже.
Для пропаганды на временно оккупированных советских терри-
ториях были созданы радиогруппы «Восток», передатчики которой
1 Z. А. В. Z e m a n, Nazi propaganda, p 168.
204

были расположены в Риге, Каунасе, Минске и других городах, а
также «Украина», главная станция которой вещала из Винницы, и
ряд армейских передатчиков — «Зигфрид», «Густав», «Урсула» и
«X». Издавалось много газет, например, «Немецкая газета для
Востока» (в Риге), «Германский информационный вестник» (в Кие-
ве), «Немецко-украинская газета». Ряд фашистских газет носил на-
звания, привычные для советских людей, — «Правда», «Новый путь»
и т. п. Широко демонстрировались фашистские пропагандистские
фильмы и кинохроника, призванные убедить в «непобедимости» вер-
махта. Выпускалась масса пропагандистских брошюр, патефонных
пластинок, «антипартизанских» плакатов, сборников песен, фото-
графий, карикатур, на языках многих народов СССР печатались
фальшивки о том, что эти народы советских республик подвергают-
ся «угнетению» со стороны русских 1. Нацистские пропагандисты,
кричавшие до хрипоты о том, что они спасают Запад от комму-
низма, пытались на временно оккупированных территориях СССР
играть на ненависти людей к капиталистической эксплуатации, кор-
чить из себя (в печати) самых доподлинных социалистов.
Большое количество нацистских радиопередач было направлено
на тщетную попытку утилизировать то законное недовольство, ко-
1 Г. Зазворка, Психологическая война НАТО. М., 1963,
стр. 172—175.
205

горое испытывали советские люди в связи с оттяжкой Англией и
США на месяцы и годы открытия второго фронта. Гитлеровские
радиокомментаторы неожиданно вспомнили об интервенции США
и Англии против молодой Советской республики (забывая, конеч-
но, упомянуть о германской оккупации Украины и Крыма в
1918 году, не говоря уже о нацистских злодеяниях на временно
захваченных территориях нашей страны, осуществлявшихся как
раз в те дни и часы, когда раздавались эти рулады в эфире).
Фашистские стратеги, планируя свою психологическую войну про-
тив нашей страны, не могли расстаться с собственным вымыслом
о политической незрелости советских людей. Правда, под влияни-
ем поражений они пытались усложнить свои обманные маневры,
играя на действительно существовавших у реакционеров США и
Англии планах установления после войны англосаксонского господ-
ства над миром, обескровливания Советского Союза. В нашей
стране учитывали существование этих планов, но лишь с презрени-
ем отвергали «предложения» не стремиться к разгрому гитлеров-
ской Германии и ее сателлитов, прекратить настойчивую борьбу за
сплочение антифашистской коалиции, создание которой выражало
коренные интересы народов всех стран.
Радио Токио — Япония тогда еще не находилась в состоянии
войны против СССР, — обильно цитируя американскую реакцион-
ную печать, пыталось уверить советских людей, что им не следует
добиваться поражения фашистских держав в войне. Геббельс ре-
шил для этой же цели использовать радиостанцию, которая име-
новала себя рупором подпольной «левой» коммунистической оппо-
зиции против Советского правительства. Один из наемников мини-
стерства пропаганды, изображавший из себя «ветерана-коммуни-
ста», кричал в микрофон: «Не давайте себя обманывать правителям
из Кремля! Англичане и американцы не собираются открывать
второй фронт. Ни сегодня, ни завтра — никогда. Они не заботят-
ся о том, что случится с матушкой Россией. Они только желают,
чтобы мы, русские, проливали кровь для спасения Британской им-
перии и защиты разжигающего войну американского правительст-
ва» '. Конечно, невежественный фашистский лицедей то и дело сби-
вался в своих речах на родной жаргон фашистских погромщиков и
головорезов, но это уже было плодом нерасторопности соответ-
ствующего отдела в ведомстве Геббельса, в спешке не нашедшего
чуть более грамотного провокатора. А одновременно нацистский
передатчик, выдававший себя за «революционную радиостанцию»
английских рабочих, пытался спекулировать на их горячих симпа-
1 Н. Е 111 i n g e r, The Axis..., p. 74—75.
206

тиях к советскому народу и требовании, чтобы Англия выполнила
свое обязательство об открытии второго фронта. Геббельсовский
радиокомментатор, напяливший на себя маску ультрареволюцио-
нера, выражал «сочувствие» этим требованиям, но предостерегал:
«Россия желает открытия второго фронта в Западной Европе, но
она не желает получить его от капиталистов. Английские рабо-
чие, организуйте забастовки ради второго фронта!» Расчет был на
то, что, обманутый такой фразеологией, британский пролетарий не
поймет, что дело идет просто о подрыве английского военного
производства (к чему якобы во имя «классовой борьбы» прямо
призывали тогда в Великобритании и США другие «ультрареволю-
ционеры» — троцкисты). Но это еще не все. Возможно, прямо из
соседней студии, опять-таки в то же самое время, диктор другой
«подпольной» английской радиостанции вновь и вновь пытался
разжечь страх мелкобуржуазного обывателя перед коммунизмом,
уверяя, что русские и их единомышленники хотят открытия второго
фронта «для спасения большевизма», не интересуясь тем, какого
числа жизней британцев это потребует 1.
В 1942 году Гитлер разрешил использовать в пропагандистских
целях предателя генерала Власова, сдавшегося в плен и решивше-
го делать карьеру на службе у оккупантов. Одобряя «акцию Вла-
сов» в области пропаганды, фюрер, однако, до сокрушающих по-
ражений своих войск на советско-германском фронте опасался со-
здавать воинские части из изменников, навербованных в лагерях
для военнопленных. С точки зрения гитлеровцев, их затея с Власо-
вым имела то преимущество, что можно было не просто повторять
в листовках тщетные призывы к советским воинам дезертировать
из рядов армии, а предложить целую «программу». Эта лживая
программа, которая, по мнению гитлеровцев, должна была стать
эффективным психологическим оружием, состояла из 13 пунктов,
включая прекращение войны и увеличение выпуска товаров широ-
кого потребления. В разгар Сталинградского сражения, 27 декабря
1942 года, от имени Власова и других подобных ему предателей
был опубликован даже Смоленский манифест, содержащий эту
программу. (Его написал в действительности балтийский немец
Гроте.) Сразу после разгрома фашистских войск под Сталинградом
12 февраля 1943 года один из ближайших сподручных «министра
восточных областей» Розенберга, Г. Лейбрандт, рекомендовал
объявить, «что все народы Советского Союза являются равно-
правными партнерами европейской семьи народов». Вла-
сову разрешили выступать в оккупированных городах с ре-
чами, составленными под диктовку Гроте, в которых предатель
1 Н. Е 111 i n g e r, The Axis..., p. 109.
207

призывал к «почетному миру» с гитлеровской Германией, для чего
нужно «только» свергнуть власть большевиков. Гитлеровцы стали
издавать власовские газеты: «Заря» — для гражданского населе-
ния и «Доброволец» — для отрядов изменников Родины, сколо-
ченных усилиями эсэсовцев, контрреволюционной организацией
НТС («Народно-трудовой союз») и ее филиалами вроде «Русской
нацистской партии» и тому подобными шпионско-диверсионными
организациями, находящимися на службе у германских фашистов.
Немецкие «советники» Власова изобрели даже благовидный пред-
лог для расчленения Советского Союза — все его части будут
включены в «Объединенную Европу». В марте 1943 года Геббельс
собственноручно сочинил обращение «Ко всем народам» Восточ-
ной Европы и Советского Союза. В нем шеф нацистской пропа-
ганды, как обычно, обещал все и всем, поскольку ни одно из
этих обещаний и не предполагалось выполнить. А предлагал Геб-
бельс включиться в борьбу против большевизма за «свободу
индивидуума, свободу религии и совести, за собственность и сво-
бодное крестьянство на собственной земле, за ваши собственные
жилища и свободу труда». Впрочем, даже Геббельс не рискнул
опубликовать это обращение, хотя и в дальнейшем время от вре-
мени обращался к мысли, как хорошо бы все было, если только
удалось обмануть русских, убедив их, что Германия воюет не про-
тив них, а лишь против большевиков.
«Власовский эксперимент» потерпел полное крушение, не найдя
никакой поддержки у советских людей. Впрочем, в обстановке
приближавшегося разгрома гитлеровской Германии в ноябре
1944 года Гиммлер создал с большим шумом «Комитет освобож-
дения народов России» (KQHP) во главе с Власовым — к этому
времени «нацистские освободители» уже были выметены железной
метлой с советской земли. Сумевшие еле-еле унести ноги из на-
шей страны эсэсовские эксперты издали «манифест КОНРа»,
в котором почти не упоминали ненавистный советским людям
гитлеровский рейх, а призывали к борьбе против коммунистов
для защиты «тех прав, которые были завоеваны в народной
революции в 1917 году». Однако составители «манифеста» уже и
сами не верили в то, что «призыв» стоит той бумаги, на которой
был написан. В 1946 году советский суд воздал должное Власову
и другим изменникам — участникам «акции».

ТЕАТР РОЛАНДА ФРЕЙСЛЕРА
н
о вернемся к упражнениям доктора Геббельса, который
после разгрома германских войск под Курском и неуклонно раз-
вивавшегося сокрушительного наступления Советской Армии пы-
тался несколько раз менять тактику. Одно время упор делался
на «оружие возмездия», которое поразит если не Советский Союз,
то Англию. Это оружие готовили долго, что совсем подрывало
доверие к геббельсовской пропаганде. А когда «чудо-оружие» —
управляемые снаряды «фау-1» и «фау-2» — вступили в строй,
никакие преувеличения в пропагандистских рассказах о разруше-
ниях в Лондоне не могли скрыть того, что новое оружие бес-
сильно изменить ход войны.
Летом 1944 года весь центр гитлеровских армий на Восточном
фронте подвергся полному разгрому. Вслед за очищением от
гитлеровцев Украины пришло время изгнания захватчиков из Бе-
лоруссии. В Северной Франции высадились англо-американские
войска. Безнадежность положения гитлеровской Германии стано-
вилась ясной для всякого, не желавшего закрывать глаза на оче-
видные факты. В этих условиях главным орудием Геббельса стало
уже не обещание возмездия врагу, а нагнетание страха перед
возмездием, которое ожидает немцев за преступления, совершен-
ные по приказу гитлеровской банды. Запугивание будущим воз-
мездием дополнялось разгулом эсэсовского террора, призванного
подавить всякую оппозицию рушившемуся нацистскому режиму.
...20 июля 1944 года полковник Штауффенберг, вызванный в
ставку Гитлера в Растенбурге, подложил портфель с бомбой за-
медленного действия под стол в комнате, где Гитлер проводил
совещание руководителей вермахта. Один из присутствовавших,
задев ногой портфель, передвинул его на другую сторону дубо-
вых подпорок стола. Это и спасло Гитлера, он получил ожоги,
временно потерял слух, у него была парализована правая рука.
Несколько человек из свиты фюрера были убиты и ранены.
Услышав взрыв, Штауффенберг, уже сидевший в автомашине,
решил, что Гитлер убит. Полковник сумел миновать контрольные
посты и вылететь в Берлин.
Заговор был организован группой гитлеровских офицеров, чи-
новников и дипломатов. Вполне сочувствуя захватническим планам
209

Гитлера, они стали выражать недовольство его политикой, когда
выяснилось, что она потерпела решающие неудачи.
Наряду с реакционным крылом заговорщиков имелось значи-
тельно менее влиятельное, но состоявшее из очень активных лю-
дей, антифашистское крыло. Оно включало полковника К. Штауф-
фенберга, Йорка фон Вартенбурга, Г. Мольтке, более или менее
последовательно стремившихся найти выход для Германии на пу-
тях решительного разрыва с нацистской скверной, искавших связи
с рабочими, антифашистскими организациями.
Действия участников заговора, пытавшихся овладеть прави-
тельственными зданиями, оказались безуспешными, не хватало
единства, решимости, быстроты.
26 июля Геббельс произнес по германскому радио речь о рао
крытом «сатанинском заговоре», участников которого он поносил
как трусов, предателей, именовал их жалкими ничтожествами и
невеждами, прославлял «чудесное избавление» фюрера, без кото-
рого, мол, погибли бы миллионы немцев. При этом Геббельс
заботливо стремился создать впечатление, что армия в целом не
была связана с этой «горсткой предателей» (что отчасти соот-
ветствовало истине) и по-прежнему безгранично верит в победу
(что уже являлось явной ложью).
По приказу Гитлера была создана специальная комиссия во
главе с шефом гестапо Мюллером и с многочисленным чинов-
ничьим аппаратом для расследования всех обстоятельств заговора.
Было произведено примерно семь тысяч арестов, около пяти ты-
210

сяч человек было казнено по делу о 20 июля, многие из них
не имели никакого прямого отношения к заговору1. Большинство
заговорщиков расстреливали в тюрьмах и концлагерях. Однако
руководителей заговора было решено судить формально «открытым
судом». Если ранее печати запрещалось даже упоминать о рас-
крытии подпольных антифашистских организаций в Германии, то
теперь ведомству Геббельса было предписано совместно с нацист-
ской «юстицией» превратить этот суд в устрашающее пропаган-
дистское зрелище, с которым должно быть ознакомлено все не-
мецкое население.
...В молодости Роланд Фрейслер собирался делать карьеру в
рядах рабочих партий — Германия после ноября 1918 года пере-
живала бурное революционное время. Буржуазный строй тогда
устоял, а Фрейслер в 1925 году вступил в ряды нацистов. Бесце-
ремонности и беззастенчивости ему было не занимать. После уста-
новления гитлеровской диктатуры Фрейслер, отталкивая локтями
соперников, стал пробиваться к высшим государственным постам.
Он пытался при этом использовать и прирожденное бесстыдство,
и свой длинный язык демагога, и привычку к словесным пота-
совкам, и умение хладнокровно лицедействовать в судебном зале,
изображая горящего заботой о народном благе ревностного жреца
правосудия. Некоторое время Фрейслер занимал пост замести-
теля прусского министра юстиции, а когда в 1942 году он был
сделан председателем созданного гитлеровцами народного суда,
Фрейслер, нацелившийся /же на пост министра юстиции «третьей
империи», счел такое назначение досадным срывом в своем про-
движении по нацистской иерархической лестнице. Тем с большей
радостью ухватился Фрейслер за поручение фюрера и Гиммлера
юридически оформить физическое истребление участников гене-
ральского путча.
Гитлер потребовал, чтобы суд происходил с молниеносной бы-
стротой, чтобы подсудимым не разрешалось произносить речей,
чтобы приговор был один — смертная казнь через повешение —
и чтобы он приводился в исполнение не более чем через два
часа 2.
Весь ход процессов по приказу Гитлера фиксировался на
кинопленку (снятый фильм фюрер намеревался показать герман-
скому зрителю, но Геббельс запротестовал, считая, что подобная
«кинохроника» может еще более скомпрометировать нацистский
режим).
1 С. Fitz Gibbon, 20 July. New York, 1956, p. 214.
2 E. Z e 11 e r, Geist der Freiheit. Der zwanzigste Juli. Munchen,
1963, S. 461.
211

Подсудимых, сопровождаемых вооруженными полицейскими, од-
ного за другим ставили перед Фрейслером, который разражался
очередным потоком брани, издевательских вопросов и угроз по
адресу своих жертв. Действия обвиняемых, заявил Фрейслер, «вы-
ходят за рамки преступлений, до сих пор предусматривавшихся
законами» '.
Первый процесс происходил 7 и 8 августа 1944 года над
восемью военными заговорщиками: фельдмаршалом фон Витцле-
беном, генерал-полковником Гепнером, генерал-лейтенантом
фон Хазе, генерал-майором Штифом и несколькими офицерами,
включая лейтенанта Йорка фон Вартенбурга, принадлежавшего
наряду с Штауффенбергом к антифашистскому крылу заговор-
щиков. И очень характерно, что именно Йорк едва ли не един-
ственный среди подсудимых, которые все умели по-солдатски
твердо смотреть в глаза смерти, оказался противником, в схватке
с которым Фрейслер потерпел полное поражение. Йорк прямо
заявил, что никогда не принадлежал к национал-социалистской
партии и не поддерживал идеологию и политику гитлеровских пала-
чей. На его полные достоинства ответы Фрейслер мог противо-
поставить лишь разглагольствования о «моральной концепции»
национал-социализма и о том, что неразделяющие ее не явля-
ются людьми чести2. Председатель суда доказывал вину заговор-
щиков, покушавшихся на Гитлера, утверждением, что, мол, «фю-
рер — это народ»3. Второй процесс состоялся 7 и 8 сентября.
Нацистская верхушка постаралась свалить на заговорщиков вину
за катастрофические поражения на фронтах. Пример подал Гит-
лер, 4 августа 1944 года объявивший, что не может быть пол-
ностью убежденным в успехе, так как «не уверен, что в тылу
царят полная безопасность, глубокая вера и тесное сотрудниче-
ство». Этот лживый тезис повторялся тем чаще, чем сокрушитель-
нее становились удары, обрушившиеся на вермахт. Началась уси-
ленная разработка новой легенды об «ударе кинжалом в спину»,
с помощью которой немецкие милитаристы объясняли поражение
Германии в первой мировой войне. 20 января 1945 года шеф
прессы О. Дитрих заявил на конференции: «Страшно даже поду-
мать о связи между 20 июля и последовавшими военными собы-
тиями. Хотя многое еще остается неясным, очевидно, что заговор
1 «Spiegelbild einer Verschworung. Die Kaltenbrunner-Berichte
an Bormann und Hitler tiber das Attentat vom 20 Juli 1944». Stutt-
gart, 1961, S. 542.
2R. Man veil, H. Fraenkel, The July Plot. The Attempts
in 1944 on Hitler's Life and the Men Behind It. London, 1964, p. 195.
3 M. В a u m о n t, La grande conjuration contre Hitler. Paris,
1963, p. 232.
212

нанес не поддающийся измерению ущерб военным усилиям».
Гитлер старался возложить на генералов-заговорщиков ответствен-
ность за все свои провалы, Бесноватому главарю нацистов тогда
вряд ли приходило в голову, что немецкие генералы отплатят
ему после войны той же фальшивой монетой, объявив Гитлера
единственным виновником разгрома германского рейха. (Напри-
мер, западногерманский историк К. Рикер опубликовал в 1955 году
книгу под характерным названием: «Один человек проиграл миро-
вую войну» 1.)
Главный акцент Гитлер и Геббельс приказали делать на том,
что, избавившись от заговорщиков, Германия наконец приобрела
условия для того, чтобы выиграть войну. Это составляло часть
«стратегии утешения», которая все более превращалась в лейт-
мотив газетных статей и радиопередач. Она сводилась к обеща-
нию «чуда», которое разом повернет события в пользу Германии.
Первоначально упор делали на «стратегический гений» фюрера.
16 декабря 1944 года немецкие ударные танковые соединения
прорвали в Арденнах фронт шириной в 100 километров и заста-
вили американские войска начать паническое отступление. Гитлер
ликующе объявил в новогодней речи о возрождении Германии
«подобно фениксу из пепла», а Геббельс 5 января 1945 года
в «Дас райх» писал о полном изменении всей картины войны.
Расчеты гитлеровцев были снова сорваны мощным наступлением
Советской Армии, приведшим к разгрому всего германского
фронта от Карпатских гор до Балтийского моря. Наиболее бое-
способные части, участвовавшие в Арденнском сражении, были
поспешно сняты с Запада и брошены навстречу неудержимо на-
двигавшейся лавине советских войск, которые в конце января
1945 года форсировали Эльбу и двинулись на Берлин. О герман-
ском наступлении на Западе после этого гитлеровцам нельзя
было даже упоминать. Тем не менее 24 февраля 1945 года Гит-
лер выступил по радио с «пророчеством» о скорой победе.
В политической области расчеты гитлеровцев повторяли планы
заговорщиков и сводились к надежде на раскол между англо-
саксонскими странами и Советским Союзом. В марте 1945 года
Геббельс уверял, что чем больше военные успехи союзников, тем
бесперспективнее положение антифашистской коалиции.
В статье «Год 2000-й» («Дас райх», 25 февраля 1945 г.) Геб-
бельс, запугивая США и Англию, предрекал в случае поражения
Германии полную «большевизацию Европы». Именно в этой статье
1 К. R i е с к е г, Ein Mann verhert einen Weltkrieg. Fr. a. M.,
1955. А открытые неонацисты склонны прямо вернуться к геббель-
совской версии заговора, как «измены».
213

он пустил в ход клевету о «железном занавесе», которую через
год повторит Черчилль. Но это произойдет уже после окончания
войны.
Иногда ожидавшееся «чудо» трактовали как секретное оружие
невиданной силы. 4 апреля 1945 года в фашистских газетах
появились статьи об этом новом оружии, которое все из-»
менит к лучшему, хотя, мол, пока нельзя дать ответ ни на вопроб
о его характере, ни о сроках, когда оно будет введено в Дей-
ствие.
В радиоречи, произнесенной в конце февраля, Геббельс не-
ожиданно предложил немцам учиться на примере... Советского
Союза, который, мол, осенью 1941 года, когда создалась угроза
окружения Москвы, успешно преодолел возникший военный кри*
зис, а тогда тоже все, за исключением самих русских, «считали
их положение безнадежным».
Пожалуй, в наиболее концентрированном виде «стратегию уте-
шения» выразила статья Геббельса, опубликованная в «Дас райх»
несколько ранее — 4 февраля 1945 года. В ней он сравнивал
Германию со спортсменом, участвующим в марафонском беге:
он пробежал уже почти все расстояние, устал, но лишь немногие
метры отделяют его от победы и лавров... Рекомендуя немцам
смотреть на события в «должной перспективе», Геббельс как раз
в эти самые дни, например 7 февраля 1945 года, в личных раз-
говорах признавал, что все надежды на благоприятный или тер-
пимый исход войны уже потеряны. А тем временем «стратегия
утешения» продолжалась. 11 марта 1945 года Геббельс обещал
в очередной статье милость всевышнего: «В решающий момент
эта власть Провидения, которая остается необъяснимой для чело-
века, осуществляет своевременное вмешательство». В других ста-
тьях Геббельс лирически ворковал о счастливом будущем и при-
мирении европейских народов после окончания войны при сохра-
нении, конечно, нацистского господства в Германии. Фашистская
печать то и дело вспоминала прусского короля Фридриха II, ко-
торый в Семилетнюю войну (1756—1763 гг.) тоже оказался на
краю пропасти, но удержался и был спасен неожиданной кон-
чиной русской императрицы Елизаветы. Таким «чудом» в бункере
под имперской канцелярией, где разместились Гитлер и Геббельс,
посчитали смерть президента Рузвельта. Кажется, в это время
нацистские главари в страхе перед неумолимо приближающимся
концом сами стали рабами собственной пропаганды. «Война при-
ближается к концу», — заявил по радио Геббельс, уверяя, что
судьба, мол, недаром спасла Гитлера от рук заговорщиков и по-
карала Рузвельта за «извращенную коалицию между плутокра-
тией и большевизмом».
214

«Стратегия утешения» сопровождалась новым усилением кампа-
нии страха, утверждением, что поражение равнозначно гибели
десятков миллионов немецких женщин, стариков и детей, которых
отошлют «рабами в Сибирь». Поэтому, писал Геббельс в «Ангрифф»
1 марта 1945 года, «лучше умереть, чем капитулировать». Министр
пропаганды приказал, нагнетая ужас среди немецкого населения,
описывать как действительно происшедшие события то, что якобы
«могло произойти».
Не стоит преуменьшать значение этого последнего этапа пси-
хологической войны нацистов против немецкого народа. Она —
а не только террор гестапо и эсэсовцев — удерживала на воен-
ных заводах миллионы немцев и тех, кто верил фашистской дема-
гогии, и тех, кто доверял ей хотя бы частично и не находил
поэтому в себе сил и мужества, чтобы отказаться от участия в
преступной попытке продлить любой ценой дни нацистского рей-
ха. Эта пропагандистская кампания продолжалась действительно
и в самые последние дни германского фашизма. Еще 16 апреля
1945 года Гитлер обещал, что под Берлином русские «потерпят
самое кровавое поражение». 19 апреля, выступая по берлинскому
радио, Геббельс клялся, что Германия жертвует всем для «спа-
сения западного мира от большевистской угрозы» и, обращаясь
к реакционным кругам США и Англии, заклинал их, пока не
поздно, выступить против «общего врага». На следующий день,
20 апреля, советская артиллерия начала обстрел фашистских по-
зиций в самом Берлине — конец быстро приближался...
Утром 21 апреля состоялась последняя пресс-конференция,
созванная министерством пропаганды. Она проходила в кинозале
дома Геббельса на улице Германа Геринга. В душном и темном
помещении, где стекла давно уже были заменены деревянными
щитами, несколько свечей бросали тусклый колеблющийся свет.
Геббельс появился, как обычно, фатовски одетым и стал, не садясь,
говорить громким голосом, как будто он выступал на одном из
нацистских сборищ в Нюрнберге или Берлинском Дворце спорта.
Темой была опять измена клики старых офицеров. Присутствовав-
шие несколько десятков чиновников министерства пропаганды
молча слушали истерические выкрики тщедушного человечка, все
еще пытавшегося угрожать, обманывать, удерживать в духовном
рабстве немецкий народ. Уже почти не осталось средств инфор-
мации, была нарушена связь, не было возможности передать из
окруженного Берлина директивы немногим еще печатавшимся
газетам и продолжавшие функционировать радиостанциям. Геб-
бельсовская «империя лжи» уже рухнула, а кровавый уродливый
фигляр все еще продолжал, как в припадке опьянения, говорить
И Говорить.., 23 апреля выходит последний номер лейб-органа
215

Геббельса — газета «Ангрифф», сообщивший, что со всех сторон
части вермахта приближаются к окруженному Берлину, что близ-
ка победа. Через неделю после этого, опасаясь расплаты, Геб-
бельс последовал примеру Гитлера, который раздавил во рту
ампулу с крысиным ядом, выражая лишь сожаление, что ему
не удалось утянуть за собой в могилу весь немецкий народ.
...Л кто подсчитает, во сколько миллионов жизней обошлась
человечеству нацистская психологическая война, обильно сдобрен-
ная призывами к уничтожению коммунизма во имя «свободы»,
«цивилизации» и «объединения Европы»?

АДВОКАТЫ ДЬЯВОЛА У МИКРОФОНА
н
е успела закончиться вторая мировая война, как разверну-
лась «холодная война» западных держав против Советского Союза.
Она включала и «атомный шантаж», опиравшийся на временную
американскую монополию в обладании ядерным оружием и на
столь же интенсивное использование экономической мощи США,
которые находились за много тысяч километров от театров воен-
ных действий и промышленность которых получила огромный
стимул от гигантских заказов на вооружение. На этой основе
возникли мечты об «американском веке» — об установлении
мирового главенства США, не только открыто проповедовавшиеся
в печати, но и получившие отражение в официальных правитель-
ственных декларациях. В послании президента Трумэна конгрессу,
датированном 19 декабря 1945 года, говорилось, что на США
возложено «бремя постоянной ответственности за руководство
миром». Трумэн являлся представителем демократической пар-
тии, его конкуренты — республиканцы выражались еще более
недвусмысленно. В 1950 году вышла в свет книга видного деятеля
республиканской партии, впоследствии государственного секретаря
США Джона Фостера Даллеса «Мир или война». В ней автор
уверял, что США призваны «выполнить всемирную миссию»,
«руководить миром», что «события сами требуют от нас руко-
водства».
С помощью «плана Маршалла» США пытались экономически
подчинить Западную Европу и укрепить там пошатнувшиеся устои
капитализма. Вашингтон взял курс на восстановление германского
милитаризма. США стали главным оплотом распадавшейся коло-
ниальной системы. Многие сотни американских военных баз были
рассеяны по всему миру как опорные пункты экспансии и агрессии.
Адвокаты империалистической реакции развернули пропаган-
дистскую войну против социализма, вскоре оставившую далеко
позади усилия министерства Геббельса. Американская пропаганда
уже в годы второй мировой войны исподволь вела подготовку
к открытой идеологической войне против Советского Союза.
С этой целью была поднята на щит теория тоталитаризма. Понятие
«тоталитаризм» было взято на вооружение нацистами, но потом
перехвачено у них пропагандистской машиной Англии и США.
217

Этот термин стали употреблять в смысле полного подчинения
индивидуума правящим кругам, под которым подразумевалось
наделение центральной власти полномочиями принуждать любого
человека к тем или иным действиям во имя государственных инте-
ресов. Нацисты использовали понятие тоталитаризма для критики
буржуазной демократии справа, для обоснования неограниченной
власти Гитлера, его «права» не считаться с правами граждан,
«тотального» вовлечения всего населения в гитлеровскую военную
машину. Англо-американская пропаганда военного времени ухва-
тилась за термин «тоталитаризм», поскольку он создавал для нее
возможность уклоняться от анализа классовой сущности фашизма
как одной из разновидностей диктатуры монополистического капи-
тала. А также потому — и это становилось главным, — что этот
термин создавал удобный предлог для объединения критиков
буржуазной демократии справа и слева, позволял доказывать, будто
«все равно», уступает ли она место фашистским режимам или за-
меняется в результате пролетарской революции более высоким об-
щественным и политическим строем. Речь, мол, во всех случаях
идет о «тоталитарном бунте против демократии». Иначе говоря,
теория «тоталитаризма» позволяла не замечать классовой общности
фашизма с другими формами диктатуры монополий и клеветниче-
ски объявлять его «подобным» коммунизму. Но такое объединение
под одним термином в корне противоположных социальных явле-
ний и является фальсификацией, циничным трюком, рассчитанным
на политическую незрелость людей, одурманиваемых реакционной
213

пропагандой. Энгельс, характеризуя подобные «обобщения», иро-
нически заметил: «От того, что сапожную щетку мы зачислим
в единую категорию с млекопитающими, — от этого у нее еще
не вырастут молочные железы»!. Запугивание «тоталитаризмом»
стало одним из главных приемов ведения «холодной войны».
Под флагом антикоммунизма и мнимой «борьбы за свободу»
американский империализм выступал в роли мирового жандарма,
открыто или скрыто поддерживал западноевропейских колониза-
торов, пытавшихся огнем и мечом подавить борьбу угнетенных
народов за независимость, душил революционные движения по-
всеместно от Греции до Чили, от Италии до Филиппин, выступал
прямым застрельщиком вооруженного «экспорта контрреволюции»
в Китае, Вьетнаме, Корее, организатором реакционных заговоров
в странах Центральной и Юго-Восточной Европы, где утвердился
народно-демократический строй. В Советском Союзе империалисты
США видели главное препятствие для осуществления своих планов
утверждения мирового господства.
Едва умолкли пушки в Европе, уже в первые же недели после
капитуляции нацистской Германии, когда еще продолжались бое-
вые действия в Тихом океане, реакционная печать США стала
дебатировать вопрос о третьей мировой войне. Так, газета «Чикаго
трибюн» объявила, что «Советский Союз является единственным
агрессором в мире». Ее достойный партнер — газета «Нью-Йорк
дейли ныос» призывала американцев готовиться для отражения
советского вторжения на Аляску и Алеутские острова. 11 июня
1945 года журнал «Тайм» уже декларировал: «За последнюю не-
делю возможность третьей мировой войны все более и более
ужасала мировую общественность» 2.
В 1947 году волна антисоветской истерии в США поднялась
еще более высоко. Влиятельный сектор американской прессы вел
прямую подстрекательскую кампанию, требуя немедленного ис-
пользования американского атомного оружия. Так, в июне газета
«Чикаго трибюн» писала в передовой статье, что, мол, США дол-
жны уничтожить Советскую власть, «пока мы это можем сделать.
Это может быть сделано за 48 часов с ужасающими результата-
ми». Конечно, раздавались в печати и голоса, выступавшие про-
тив этого безумия, но не надо забывать, что в большинстве аме-
риканских городов соотношение числа изданий и тиражей откры-
то реакционной и либеральной печати было как 10: 1, а еще чаще
как 50:1, а во многих местах печатались только крайне правые
газеты и журналы3. На протяжении того же июня и июля 1947 го-
1 К. Маркс и Ф Энгельс, Соч, т. 20, стр. 41.
2G. Seldes. The People Don't Know..., p. 114.
3 Ibid..., p. 123.
219

да с неприкрытыми призывами к войне выступали сенатор Истленд
и адмирал Нимиц, генерал Соммервил и командующий военно-
воздушными силами адмирал Спаатс. Газеты передавали их утверж-
дения, что война разразится в течение одного года, максимум
двух лет. Большая часть «новостей» в западной печати — это вос-
произведение заявлений реакционных политиков. Такими «ново-
стями» была до краев заполнена буржуазная американская, ан-
глийская, французская, итальянская пресса. Они создали «психо-
логический климат» для перехода реакции в наступление, для при-
нятия антикоммунистических законов в США, для вытеснения ком-
мунистов из правительства во Франции, Италии и других запад-
ноевропейских странах, для развязывания колониальных войн, для
осуществления «плана Маршалла» и подготовки к образованию
Североатлантического блока. Одним словом, для похода против ко-
ренных интересов народных масс, для ликвидации их социальных
завоеваний.
Антисоветская пропаганда брала на вооружение все возмож-
ные фальшивки о положении и внешней политике Советского Сою-
за. Другой пример. Гигантские шапки газет в большинстве капи-
талистических стран 15 и 16 января 1948 года сообщили о «про-
токоле М», исходящем из Коминформа (так называли на Западе
Информационное бюро коммунистических и рабочих партий).
В «протоколе» содержалось предписание поднять «восстания рабо-
чих» и добиться, в частности, полного разрушения промышленно-
сти Рура. Свою уверенность в подлинности документа выразили
английское министерство иностранных дел устами государственно-
го министра Гектора Макнейла и государственный департамент
США. Прошло несколько месяцев, в течение которых «документ М»
служил предметом оживленных комментариев в реакционной пе-
чати и удобным предлогом для пропагандистской кампании за
превращение Западной Германии в «оплот против коммунизма».
Однако в апреле 1948 года все же в печать просочились сведения,
что «протокол М» был сфабрикован... в самой Западной Германии
явно с целью принять от Геббельса эстафету в раздувании ан-
тикоммунистической истерии. Сходство с нацистской провокацией —
поджогом рейхстага — буквально било в глаза. Г. Макнейлу
пришлось скороговоркой признать в парламенте в апреле 1948 года,
что в результате дополнительно проведенного расследования «под-
линность документа вызывает сомнение». Сообщение об этом было
задвинуто на задние полосы, а большинство реакционных газет
вообще предпочло не упоминать о вынужденном признании подло-
га. К этому времени пропагандистские дивиденды от фальшивки
были уже получены, можно было приступать к использованию но-
вых подделок. Они не замедлили появиться. 13 июня 1948 года
220

лондонская «Санди диспетч» уже сообщала на первой полосе под
аршинным заголовком «Западные державы обнаружили советский
план вторжения во Францию и Италию...»1 «Бедный Геббельс,—
иронически писал в 1948 году американский публицист У. Кэррол.—
Как бы он был ошарашен, если бы знал, что американская сво-
бодная пресса начнет использовать его тему большевистского пуга-
ла с такой энергией и глубиной чувств, которых он никогда так
и не смог добиться от подобострастной немецкой печати»2,
США все громче бряцали оружием, все чаще угрожая широко
использовать атомные бомбы в войне претив Советского Союза.
Например, вашингтонская газета «Тайме геральд» писала в 1950 го-
ду: «Мы пошлем самолеты, которые будут летать на высоте
40 тысяч футов, мы снабдим их бомбами — атомными, зажига-
тельными, бактериологическими». Так заявляла не только пресса.
Западные газеты продолжали пестреть заявлениями высокопостав-
ленных американских генералов и политиков, призывавших к атом-
ной войне против СССР. В 1949 году генерал Джеймс Дулитл
писал: «Мы готовы физически, умственно и морально бросить
атомные бомбы на русские центры...» За применение атомного
оружия выступил и президент Трумэн. И все это всегда и неиз-
менно, по рецепту доктора Геббельса, «оправдывалось» ссылками
на необходимость «защитить свободу» США и Латинской Америки,
Западной Европы и Юго-Восточной Азии, одним словом, всего
земного шара от «происков международного коммунизма», от
несуществующей «советской экспансии». Джон Фостер Даллес сра-
зу после занятия поста государственного секретаря США заявил:
«У нас есть враги, которые замышляют нас уничтожить. Эти вра-
ги — русские коммунисты и их союзники в других странах» 3.
Еще ранее этим же стандартным предлогом мотивировали и
создание в апреле 1949 года под американской эгидой агрессивно-
го Североатлантического союза (НАТО) и других аналогичных им-
периалистических блоков (СЕАТО, СЕНТО и т. д.). В марте 1951 го-
да, говоря о все той же угрозе «советской агрессии», главно-
командующий вооруженных сил НАТО генерал Эйзенхауэр, вскоре
ставший президентом США, прямо объявил о необходимости ис-
пользовать атомную бомбу. «Я немедленно применю ее, — от-
кровенно заявил он, — если буду считать, что выгода на моей
стороне».
1 G. S е 1 d e s, The People Don't Know, pp. 33—36.
2 Цит. по: А. В л а с о в, И. И в э н о в и др., Стратегия лжи,
стр. 145.
3Дж. Марион, Остановите печать! М., 1954, стр. 27.

В ДНИ ТРЕТЬЕЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
А
весной 1952 года действительно разразилась «советская
агрессия». Началась третья мировая война. Красная Армия заняла
Западную Европу, но была разбита американской ядерной мощью.
Советский Союз, города которого были разрушены атомными бом-
бардировками, был оккупирован американскими войсками по упол-
номочию Организации Объединенных Наций. Выпущена карта Со-
ветского Союза с броским заголовком: «Россия, потерпевшая по-
ражение и оккупированная в 1952—1960 годах». А на фоне карты
портрет американского солдата в каске с эмблемой Организации
Объединенных Наций и надпись: «Военная полиция, оккупацион-
ные войска».
Известный американский экономист С. Чейз составил обстоя-
тельный отчет о судьбе советской промышленности — большая
часть ее была передана крупным американским монополиям, кое-
что получили и другие частные хозяева. Масса изменений про-
изошла в полуразрушенной Москве — местопребывании штаба
оккупационных войск, где многое стало напоминать XIX век. Впро-
чем, не все — взамен коммунистической печати жители прежней
столицы теперь могли приобретать журналы «Субботняя вечерняя
почта», «Читательское обозрение», «Жизнь», «Время». Речь идет
о русских изданиях «Сатердей ивнинг пост», «Ридерс дайджест»,
«Лайф», «Тайм», «Кольерс»... Читатель, может быть, уже догадался,
что все приведенные подробности заимствованы как раз из «Коль-
ерс», из его печально известного номера от 27 октября 1951 года,
где на 136 страницах светила буржуазной публицистики, истории,
экономики и литературы (помимо Чейза, X. Болдуин, М. Хиггинс,
А. Кестлер, Р. Шервуд, будущий глава информационного агентст-
ва США Э. Мэрроу и другие) рисовали будущую войну против
Советского Союза и ее результаты. В объявлении, помещенном
в газете «Нью-Йорк тайме» 24 октября 1951 года, говорилось:
«Никому и никогда не удавалось еще произвести на свет шедевр
журналистского мастерства, подобный этому номеру «Кольерс».
Надо сказать, что этот «шедевр» вызвал громкий протест даже
в самих США. Хотя «Кольерс» прикрывался тем, что он «доку-
ментально» освещает «перспективы войны, которую мы не жела-
ем», было слишком очевидно, что он с наглядностью изобразил
222

действительные планы и вожделения крайней реакции. Это было
настолько очевидным саморазоблачением американских маньяков
атомной войны, что даже французская буржуазная газета «Монд»
иронически выразила предположение: не был ли номер «Кольерс»
коварным маневром Кремля...г. Ведь задача пропаганды заклю-
чалась как раз в сокрытии агрессивных планов, чтобы придать
хотя какую-то убедительность истошной антисоветской клевете,
призывам к свержению социалистического строя, которыми были
заполнены передачи «Голоса Америки» и других натовских ра-
диостанций на всех языках на протяжении всего периода «холод-
ной войны». Еще более разнузданно по сравнению с этой «белой»
(то есть официальной) пропагандой вели себя адепты «серой»
пропаганды — радиостанции типа «Свободная Европа» и «Осво-
бождение», формально действовавшие на пожертвования частных
лиц, а в действительности получавшие с самого начала крупные
субсидии от Центрального разведывательного управления США.
(Эти связи с ЦРУ, являвшиеся, впрочем, давно уже секретом
Полишинеля, были документально доказаны в 1967 году и сейчас
уже их, по существу, перестали отрицать.) Активизировалась и
«черная» пропаганда — от имени мнимых лиц. Так, американский
радиопередатчик на острове Окинава был замаскирован под стан-
цию, вещавшую откуда-то из Сибири, и т. п.
Мечты американских реакционеров о «сокрушении» Советского
Союза пришлись особенно по вкусу западногерманским реванши-
1 «Monde», 8.XI 1951.
223

стам. Боннские политики и генералы многократно заявляли о не-
обходимости расширения границ «объединенной» (то есть капитали-
стической) Европы до Урала. Уже в 1953 году, всего через восемь
лет после разгрома фашизма, западногерманский журнал «Геопо-
литика» объявлял: «Единственно, что может дать Советский Союз
Западной Европе —• это... жизненное пространство. А так как бед-
ственное положение современной Европы объясняется перенасе-
лением, то Европа должна... насильственно расширить свое жиз-
ненное пространство». Воинствующий клерикализм, заменивший на-
цизм в качестве главной идеологической доктрины германских
империалистов, декларировал в 1954 году устами епископа Ди-
белиуса: «С позиций учения Христа применение ядерной бомбы
не является большим злом, ибо все мы стремимся к вечной жиз-
ни. И если одна ядерная бомба умертвит сразу миллион людей,
то тем скорее они обретут рай вечной жизни» '.
В США была создана даже специальная «академия свободы»,
которую справедливо называют «академией холодной войны».
В составе членов ее консультативного совета насчитывается 15 се-
наторов, 38 членов палаты представителей, 12 губернаторов
штатов 2.
Какие только агрессивные антикоммунистические доктрины аме-
риканского империализма не расписывала пропагандистская маши-
на США! И доктрину «сдерживания коммунизма», и «политику
с позиции силы», и «политику балансирования на грани войны», и
доктрину «отбрасывания коммунизма», «массированного воздейст-
вия» и «гибкого реагирования», «постепенной эскалации войны» и
«локальных войн», «наведения мостов», «размывания» социализма,
«конвергенции» и сколько еще там их всех подобных концепций.
Многие из них уже выброшены на свалку истории, другие все еще
пускаются в ход империалистическими стратегами. Американская
пропаганда активно участвовала в «психологическом» обеспечении
всей экспансионистской политики США, всех агрессивных акций
Вашингтона. Это длинный, очень длинный список. Восстановление
германского империализма и милитаризма, сколачивание агрессив-
ных блоков, вооруженное вторжение на территорию Китая, подав-
ление революционного движения на Филиппинах, захватническая
война в Корее, соучастие в колониальных войнах Англии, Голлан-
дии, Франции, Бельгии, интервенция в Гватемале, поддержка
тройственной агрессии против Египта в 1956 году, попытка удуше-
ния кубинской революции, интервенция в Ливане, интервенция
1 Цит. по: Г. 3 а з в о р к а, Психологическая война НАТО,
стр. 187, 198, 208
2 А. Власов, И. Иванов и др., Стратегия лжи, стр. 119.
224

в Доминиканской Республике, соучастие в подготовке реакционных
переворотов в Венесуэле и Судане, Греции и Бразилии, в десятках
других стран Азии, Африки, Латинской Америки, поощрение изра-
ильской агрессии против арабских стран... Этот позорный реестр,
который, бесспорно, увенчивает многолетняя кровавая война про-
тив вьетнамского народа, кажется поистине бесконечным. А ведь
в него не входят неисчислимые действия, направленные на поощ-
рение реакции во всем мире, на организацию контрреволюцион-
ных заговоров в странах, вступивших на путь строительства социа-
лизма, непрерывная подрывная деятельность против международ-
ного рабочего и коммунистического движения.
О каждой из этих «линий» американской политики и их про-
пагандистском прикрытии уже написаны книги. Нет смысла пытать-
ся здесь хотя бы кратко пересказывать их содержание. Достаточно
проследить главные этапы в развитии психологической войны аме-
риканского империализма и империализма в целом против стран
социалистического содружества, против революционных и демо-
кратических сил во всем мире.
Первый этап этой борьбы охватывает примерно десятилетие
после 1945 года и получил название времени «холодной войны».
В этот период империалистическая пропаганда не только не скры-
вала, но более или менее открыто восхваляла интервенционистский
курс, рассчитанный на ликвидацию народно-демократических стран
Европы и Азии, не считала нужным утаивать, что ее цель — «унич-
тожение коммунизма». Империалистическая пропаганда пыталась
изо дня в день обыгрывать те трудности, которые приходилось
преодолевать советскому народу в первые послевоенные годы,
когда надо было поднимать из руин десятки городов и десятки
тысяч населенных пунктов, промышленных предприятий, шахт,
электростанций, разрушенных гитлеровскими оккупантами. Цинич-
ная спекуляция на жертвах, которые нес в связи с этим наш на-
род, потерявший во время войны миллионы и миллионы своих
лучших сынов, — вот что составляло главный «нерв» американской
пропаганды в эти годы. Спекуляция, служившая отправным пунктом
для бешеных нападок на основы государственного и политического
строя в нашей стране. Аналогично каждая трудность в строитель-
стве нового строя в народно-демократических странах вызывала
все новые кампании по пропагандистскому очернению социализма,
по оклеветанию коммунистических партий в этих странах1.
Так обстояло дело на первом этапе «послевоенной» психологи-
ческой войны против социализма. Изменения начались в конце
50-х годов.
*~А! ГГа н ф и л о в, Радио США в психологической войне. М.,
1967, стр. 97—99.

НОВАЯ УПАКОВКА СТАРЬЯ
В
едению психологической войны в большой мере способст-
вует концентрация в немногих руках всех средств массовой ин-
формации. По данным ЮНЕСКО, в мире имеется примерно
400 миллионов радиоприемников и более 150 миллионов телеви-
зоров. В капиталистических странах ежедневно печатается 200 мил-
лионов экземпляров утренних и вечерних газет, 99 процентов из
которых являются частнокапиталистическими предприятиями, а при-
мерно половина принадлежит двум-трем десяткам монополий:
Херста, Ганнета, Ньюхауза — в США, Ротемира, Бивербрука, Том-
сона — в Англии, Шпрингера — в ФРГ и т. д. Не меньшая сте-
пень концентрации в области радиовещания и телевидения, где
часть станций сосредоточена в руках правительства, а остальные,
как правило, прямо или косвенно находятся под контролем фи-
нансового капитала'. «Голос Америки» располагает ныне более
чем 100 радиостанциями, свыше половины из которых находится
за пределами США. Ведется строительство десятков новых мощ-
ных радиопередатчиков. К этому числу надо прибавить станции,
относящиеся, по американской классификации, к «серой» и «чер-
ной» пропаганде — радиостанцию РИАС в Западном Берлине, свы-
ше 30 радиопередатчиков станции «Свободная Европа», вещающих
из-под Лиссабона в Португалии и Мюнхена в Западной Германии,
«Радио Свобода», распространяющая круглосуточно передачи на
17 языках народов СССР, и т. д. Эти радиосистемы формально со-
зданы на пожертвования частных лиц — отдельных американских
капиталистов и «фондов» Рокфеллера, Карнеги и других миллиар-
деров. Однако одновременно щедрые финансовые ассигнования
идут также из сейфов Центрального разведывательного управле-
ния. Это теперь, как уже отмечалось выше, открыто признают да-
же сами деятели американской пропаганды в работах, рассчитан-
ных на узкий круг читателей-специалистов 2.
Мы не будем останавливаться здесь на организационной струк-
туре информационного агентства США — ЮСИА и других про-
пагандистских центров империализма, на сети печатных изданий,
1 С. Беглов, Монополии слова. М., 1969, стр. 53, 55.
2 Напр: Th. Sorensen, The Word War. The Story ol
American Propaganda, New York, 1968, pp. 225—226.
226

которые они издают в десятках стран мира — от Франции до Япо-
нии, от Сенегала до Индии, от Чили до Таиланда и Филиппин, на
роли, которую играют в пропаганде оголтелого антикоммунизма
такие организации, как американский «Корпус мира» или аналогич-
ная западногерманская правительственная организация, именующая
себя «немецкая служба развития». Не будем специально говорить
и о том, насколько тесно переплетаются функции пропагандист-
ской и просто шпионской агентуры империализма'. Достаточно
напомнить, например, документально доказанную в 1968 году тес-
ную связь между Би-Би-Си и, в частности, ее восточноевропейским
отделом и английской разведкой, в результате чего в радиопро-
граммы должны включаться по требованию Интеллидженс сервис
специальные зашифрованные сигналы британским шпионам и ди-
версантам в социалистических странах. Би-Би-Си обязалась переда-
вать разведке все получаемые ею письма, которые она призывает
присылать ей граждан социалистических стран и т. д,2.
Второй этап послевоенной психологической войны международ-
ного империализма против Советского Союза начинался со вто-
1 См. об этом, напр., в работе- Н Живейнов, Операция Р W.
«Психологическая война» американских империалистов. М., 1966
2 «Известия», 16 декабря 1968 г.
227

рой половины 50-х годов, он продолжается и поныне. Его началь-
ные вехи хронологически совпали с выдающимися экономическими
и техническими достижениями СССР, получившими для всего мира
наглядное выражение в развертывании советской программы освое-
ния космического пространства. Безнадежность ставки на военное
уничтожение СССР, на удушение социализма с помощью экономи-
ческой блокады стала ясной даже слепым. Полеты советских спут-
ников свели на нет многолетние усилия американской пропаганды
представить СССР технически отсталой страной и возложить вину
за эту «отсталость» на социализм.
Говоря о сущности второго этапа, новейший историк американ-
ской пропаганды Т. Соренсен — свой человек в правительственных
кругах Вашингтона и долгое время влиятельный сотрудник Инфор-
мационного агентства США — пишет: «Целью стало теперь скорее
удовлетворить растущую конструктивную любознательность совет-
ского народа в отношении Америки, чем предпринимать тщетные
попытки восстановить его против его руководителей» '. Это на пер-
вый взгляд искреннее утверждение содержит, как, впрочем, и ха-
рактеризуемая им пропаганда, кардинальную неправду. Новая так-
тика выдается в нем за изменение стратегических целей. Да, бур-
жуазная пропаганда отбросила многие прежние методы лобовой
атаки на социализм вследствие их полной неэффективности, кото-
рую признает Соренсен. Да, внешне надета маска стремления
к сотрудничеству, к развитию всех видов контактов с социалисти-
ческими странами, отвергается мысль, что Запад питает какие-то
планы насильственной ликвидации социалистического строя.
Но в «словесной войне» такого рода заверения стоят меньше все-
го. Да, с авансцены исчезли требования военного отбрасывания
и сокрушения коммунизма в Европе. Но только с авансцены и
взамен пришла программа «наведения мостов» для «размягчения»
социализма, для поощрения всех антисоциалистических сил, для
попыток пробить брешь в социалистическом содружестве. Конеч-
но, подобные конечные цели пропагандируются в «теоретиче-
ских» трудах различных «знатоков» Советского Союза типа Кенна-
на или Бжезинского, об этих целях редко говорится в радиопере-
дачах. Зато радиопрограммы целиком построены так, чтобы про-
пагандистски содействовать осуществлению данных целей.
Широк набор фальсификаторских приемов, используемых ныне
в психологической войне. Здесь безудержное восхваление капи-
тализма, маскировка его под «демократию», под «народный строй»,
«общество благосостояния». Чего стоит один пропагандистский тер-
1 Т h. Sorensen, The Word War. The Story of American
Propaganda, 1968, p. 247.
228

мин «свободный мир», в который, по циничному разъяснению са-
мих адептов психологической войны, следует включать все страны,
«свободные» от влияния СССР, — будь то греческий фашистский
режим или южнокорейское диктаторское правительство, опираю-
щееся на американские штыки. К числу таких приемов относится
преувеличение значения пусть совершенно несущественных, но
«выгодных» фактов и, наоборот, преуменьшение роли по-настоя-
щему важных, но «неудобных» для империалистов событий. Дей-
ствительно, основные проблемы отодвигаются в сторону, уступая
место надуманным, порой совершенно ничтожным вопросам. К то-
му же разряду относится фальсификаторское «упрощение» или
прямое искажение реального положения вещей, сознательное его
извращение. Особые усилия прилагаются к тому, чтобы скрыть
пропаганду под маской «делового», «беспристрастного» пересказа
и разбора фактов (разумеется, тенденциозно подобранных и осве-
щенных), политического смысла и характера явлений общественной
и политической жизни (особенно социалистических стран).
Чтобы усилить свое воздействие на аудиторию, зарубежные про-
пагандистские центры стремятся создать впечатление, что они яв-
ляются монополистами в распространении определенного сорта
важной или сенсационной информации, даже когда такая инфор-
мация целиком состоит из простого обыгрывания общеизвестных
фактов с помощью провокационных вымыслов и комментариев.
Содержание современной психологической войны — оголтелый
воинствующий антикоммунизм, вне зависимости от того, в какой
упаковке его преподносят, насколько он маскируется, насколько ис-
кусно империалистические пропагандисты притворяются, будто их
заботит лишь усовершенствование социалистического строя, и с ка-
кой долей иезуитской изворотливости они оперируют при этом
терминами и понятиями, привычными для советских людей и насе-
ления других социалистических стран.
После второй мировой войны на Западе, особенно в США и
Западной Германии, возникла и стала быстро развиваться реак-
ционная «советология», или «кремнология». Уже в конце 1963 года
в США имелось 20 специальных центров по изучению СССР и ми-
рового коммунизма, включая Русский институт при Колумбийском
университете. В 1956—1962 годах в США было опубликовано
около 9 тысяч книг и статей о дореволюционной России
и СССР'. В ФРГ так называемые «остфоршунгом» — изучением
Советского Союза и других стран Восточной Европы — занимается
1 Б. И. Марушкин, История и политика. Американская
буржуазная историография советского общества. М., 1969,
стр. 90—103.
229

более 100 различных учреждений (в три раза больше, чем в гит-
леровском рейхе), включая такие крупные центры, как Мюнхен-
ский институт Восточной Европы, Геттингенское исследовательское
общество, Федеральный институт по изучению марксизма-лениниз-
ма (в Кёльне) и другие !.
«Кремнология» призвана подвести наукообразную базу под
главные тезисы антисоветской и антикоммунистической пропаган-
ды. Вместе с тем читатель, который познакомился с предшествую-
щими страницами нашей книги, легко поймет, насколько сама эта
«кремнология» покоится на фальсификациях и вымыслах реак-
ционной прессы 20—30-х годов. Она опирается и на реакционные
концепции общественного развития, распространенные в совре-
менной буржуазной экономике, социологии, историографии.
К числу этих концепций относится лжетеория постепенного пре-
вращения капитализма в «строй всеобщего благосостояния», исчез-
новения революционности пролетариата, а потом и растворения его
самого в каком-то «едином среднем классе».
На основе созданного ею мифа о превращении капитализма
в «строй общего благосостояния» реакционная пропаганда стре-
мится очистить современный империализм от кровавых следов его
прежних преступлений и вдобавок отрицать язвы буржуазного об-
щества второй половины XX века. К этому добавляется — чтобы
нейтрализовать притягательную силу социализма,— что и капита-
лизм и социализм постепенно сближаются, превращаются в новое
«индустриальное общество», поскольку во всех экономически раз-
витых странах в быт внедряется техника: холодильники, телевизоры
и т. п., современные виды спорта (теория «конвергенции», кото-
рой, между прочим, «кремнологи» обосновывают свои призывы
к «идеологическому сосуществованию»). Реакционные теоретики
пытаются подобным путем обойти такую «мелочь», как существо-
вание в буржуазных странах частной собственности и эксплуатации
человека человеком. Эти апологеты капитализма стараются снять
с него ответственность за порожденные им страдания людей, по-
рабощение народов, за кризисы и безработицу, за фашизм, за
мировые войны XX века, которые унесли десятки миллионов че-
ловеческих жизней. Причем не только очистить капитализм от
вины за эти бедствия, но и возложить ее на ...сами народные
массы, ибо именно они якобы являются источником «народного
национализма», а от него, мол, и берут начала все испытания, ко-
торые пришлось перенести человечеству в современную эпоху.
Буржуазные средства массовой информации вообще и особен-
1 В. И. С а л о в, Современная западногерманская буржуазная
историография. М., 1968, стр. 58—71.
230

но те, которые нацелены на население социалистических стран,
буквально каждый день в той или иной форме заняты популяри-
зацией лжетеорий, используя любой предлог — подходящую годов-
щину и выход в свет очередного «ученого» антисоветского
опуса, работы съезда коммунистической партии той или другой
страны, научную дискуссию и т. п. А то обходятся и вовсе без
предлога, передавая по радио серии якобы «исторических» пове-
ствований, либо зачитывая избранные места из «кремнологиче-
ских» сочинений.
Буржуазная пропаганда с помощью беспрестанного повторения
пытается внедрить в сознание масс фальшивую терминологию.
Она неизменно именует «прогрессивными тенденциями» рефор-
мизм, «революционностью» — мелкобуржуазное левачество, аван-
тюризм и догматизм и пытается дискредитировать как «догма-
тизм» подлинную верность марксизму-ленинизму.
Империалистические организаторы психологической войны дела-
ют особую ставку на одурманивание молодежи, настойчиво рас-
пространяя басни о «конфликте поколений» в социалистических
странах по аналогии с тем, который действительно происходит на
Западе и имеет корни в растущей оппозиции к правящим там
реакционным силам. Для завлечения молодежи используются все
средства, в том числе спекуляция на ее естественном стремлении
познакомиться с новинками науки, литературы, музыки, живописи,
театра, кино. Послушаем опять на этот счет откровенное призна-
ние Т. Соренсена: «На деле не существует четкой разделительной
линии между «политическими» и «развлекательными» программа-
ми... Влияние всего этого на отношение за рубежом к Америке
нельзя измерить, но оно, несомненно, весьма значительно»'.
Идеологический дурман постоянно завертывается в «развлека-
тельную» обертку — таков один из основных приемов психологи-
ческой войны. Этому посвящена большая часть радиовремени
главных империалистических радиостанций. А оно растет с каж-
дым годом. В 1968 году «Голос Америки» вел передачи на
38 языках продолжительностью в 850 часов в неделю, Би-Би-Си —
731 час, «Немецкая волна» (ФРГ) — 721 час2.
Новый этап нашел отражение и в психологической войне про-
тив национально-освободительного движения. Освобождение боль-
шей части Африки от колониального ига привело к увеличению
за 1959—1963 годы втрое бюджетных ассигнований Информацион-
ному агентству США для пропаганды в развивающихся странах3.
1 Т h. С. S о г е n s е п, The Word War..., p. 230.
2 Ibidem.
3 Ibid., pp. 166—167.
221

Однако и здесь попытки предетавить США другом развивающихся
стран разбивались в столкновении с непреложными фактами дей-
ствительной политики американского империализма. Жестокая
расправа с освободительным движением негров в самих США рас-
крыла многим африканцам глаза на подлинную суть «американско-
го образа жизни». Попытки американской пропаганды дать удобную
для правящих кругов США интерпретацию негритянского вопроса
оказались безрезультатными. Аналогичное положение сложилось
и в Латинской Америке. Подлинную цену либеральных жестов
Вашингтона вроде создания пресловутого «Союза ради прогрес-
са», столь разрекламированного империалистической пропагандой,
продемонстрировали попытки вторжения американских наемников
на Кубу, интервенция против Доминиканской Республики, участие
в переворотах, организованных реакционной военщиной — «го-
риллами» — и приведших к установлению диктаторских режимов
в ряде латиноамериканских стран.
...Сельскохозяйственный кооператив в ДРВ около Хайфона. Одно
из селений, которые много раз подвергались варварской бомбар-
дировке американской авиацией. Очередной налет — на деревню
обрушились десятки бомб и ракет. Снова жертвы среди мирного
населения, в мрачном молчании оставшиеся в живых откапывали
изуродованные тела женщин, стариков и детей. Когда уцелевшие
жители вернулись к разрушенным домашним очагам, они обнару-
жили на развалинах домов белевшие пятна провокационных ли-
стовок. Среди руин валялись и другие «подарки», доставленные
воздушными пиратами, — американские транзисторы. Нет, в них
не была заложена взрывчатка, как в других подобных «подноше-
ниях», сыпавшихся с неба, приемники были самые настоящие, раз-
личных марок, только настроены они были на одну волну и при-
нимать могли одну-единственную станцию, которая в передачах из
Сайгона выливала ушаты грязи на Демократическую Республику
Вьетнам, пыталась сеять национальную и религиозную рознь, рас-
пространять панические слухи... Это был лишь один из многочис-
ленных коварных методов, разработанных американскими экспер-
тами по ведению психологической войны в тщетной надежде
подорвать сопротивление вьетнамского народа интервентам и их
сайгонским марионеткам.
Агрессивная война США против вьетнамского народа вскрыла
лживость американской пропаганды для народов Азии и для всего
мира. Быть может, особенно явственно это проявилось в самом
Вьетнаме, население которого много лет подряд являлось объек-
том интенсивной психологической войны со стороны США. Та часть
южновьетнамской территории, которая находилась под контролем
американской армии и войск сайгонских марионеток, была покры-
232

та сетью пропагандистских центров, созданных Информационным
агентством США. С 1965 по 1967 год на территорию Демократи-
ческой Республики Вьетнам было сброшено более трех миллиар-
дов листовок, призывавших к саботажу, диверсиям. Это помимо
листовок, рассчитанных на подрыв боевого духа южнсвьетнамских
патриотов, помимо более чем 20 газет, радио, 120 тысяч служа-
щих, нанятых пропагандистским ведомством во Вьетнаме, батальо-
нов пропаганды, созданных в рамках сайгонской армии'. Амери-
канцам принадлежит ряд якобы подпольных радиостанций,
пытающихся сбить с толку патриотов. Радиостанция «Красная звез-
да» делает вид, что якобы вещает от имени какой-то «оппозиции»
в ДРВ. Другие мнимоподпольные станции: «Голос свободы», «Свя-
щенный и революционный меч» и прочие им подобные стараются
с помощью различных трюков вызвать разногласия в лагере бор-
цов за независимость. Американские «советники», подбирая
дикторов для этих диверсионных радиопередатчиков, обращают
особое внимание на то, чтобы их голоса походили на голоса дик-
торов Ханойского радио или южновьетнамской патриотической
станции «Освобождение». Ведение психологической войны против
Вьетнама уже обошлось США в астрономическую сумму, исчисляе-
мую многими миллиардами долларов2. О том, что эта психоло-
гическая война оказалась столь же безуспешной, как и отчаянные
усилия военной машины Пентагона поставить на колени героиче-
ский вьетнамский народ, известно всему миру. Трудно представить
себе более очевидное доказательство беспочвенности надежд вдох-
новителей психологической войны с ее помощью повернуть вспять
ход общественного развития.
«-Правда», 25 июня 1969 г.
«Известия», 3 октября 1969 г.

ЧЕМУ УЧИТ ИСТОРИЯ
роки истории психологической войны имеют большое значе-
ние для понимания современной идеологической борьбы на
международной арене.
Психологическая война — это война, поддерживаемая и продол-
жаемая другими средствами. Она должна скрывать классовую
сущность планов ее организаторов. Ложь заложена в самой
основе психологической войны, пропаганда лжи — ее главная за-
дача. Именно поэтому самая нелепая ложь являлась желанным
орудием, нелепые до идиотизма обещания пускались в ход, если
они могли кого-то ввести в заблуждение. Нацисты устами Гитлера
объявили, например: «Когда мы придем к власти, каждая немец-
кая женщина получит мужа» '. Для организаторов психологической
войны совершенно безразлично, на чем играть — на ложно по-
нятом патриотизме или разжигании низменных инстинктов, на
романтических иллюзиях или религиозных предрассудках. Важна
цель — духовное подчинение «объекта», возможность побудить
его частично или целиком служить интересам вдохновителей про-
пагандистской кампании. «Когда идейное влияние буржуазии на
рабочих падает, подрывается, слабеет, — указывал В. И. Ленин,—
буржуазия везде и всегда прибегала и будет прибегать
к самой отчаянной лжи и клевете» 2. Ложь лежала и лежит в самой
сущности содержания психологической войны даже в тех случаях,
когда это не осознавалось или не вполне осознавалось самими ее
организаторами. Это связано не только и не столько с их злой
волей, сколько с центральной задачей психологической войны —
принудить народные массы поверить, что интересы реакции якобы
совпадают, а интересы общественного прогресса противоречат ин-
тересам трудящегося человека. Из этой главной неправды вытека-
ют все бесчисленные другие формы и виды искажения подлин-
ного положения вещей — от тенденциозного отбора и оценки
фактов до прямого вымысла, лжи и клеветы. Но именно потому,
что все эти иногда виртуозно ловкие и эффектные измышления
1 J. M. Domenach, La propagande politique. Paris, 1962,
p. 35.
2 В. И. Ленин, Поли. собр. соч., т. 25, стр. 352.
234

призваны доказать главную неправду, постоянно опровергаемую
собственным опытом масс, всем ходом общественного развития,
психологическая война может иметь лишь временный, относитель-
ный успех. Сама история разоблачает ложь, под какими бы маска-
ми она ни скрывалась.
Один из излюбленных приемов психологической войны — край-
нее преувеличение силы оппозиции, к которой призывают при-
мкнуть «объект» пропагандистского воздействия. В этой связи
теоретики политической пропаганды недаром вспоминают пети-
цию, которую направили королю трое лондонских портных. Она
начиналась словами: «Мы, английский народ...»
Закономерно, что содержание психологической войны против
социалистических стран в большой степени заключалось в обы-
грывании отдельных малозначительных фактиков (вроде ренегат-
ства того или иного лица, занимавшего хоть какое-нибудь место
в общественной или культурной жизни, и т. п.). Эта «игра» иногда
охватывает практически почти все содержание не только коммен-
тариев, но и информационного материала о данной стране при
игнорировании всех сколько-нибудь существенных фактов. Указан-
ная тенденция — отражение неспособности идеологов буржуазии
изобрести достаточно действенное пропагандистское оружие против
марксизма-ленинизма.
235

Психологическая война не только реакционная пропаганда, но
и пропаганда, поставленная на службу реакционной политике все
равно в мирное или военное время и вне зависимости от того,
направлена ли она против населения собственной страны или на-
родов других стран.
Революционная пропаганда, при возможном чисто внешнем сход-
стве отдельных приемов, является прямой противоположностью
пропаганде реакционной и психологической войны. Противополож-
ностью не только потому, что является политическим оружием
в руках антагонистического класса, а потому, что противоположны
исходные условия ее действенности. Революционная пропаганда —
это политическое просвещение масс, помогающее им осознать
собственные интересы. (Разумеется, это лишь частично применимо
к эпохам, когда гегемоном революции являлся новый эксплуататор-
ский класс — буржуазия.) Целью реакционной пропаганды является
одурманивание сознания народа, фальсификация уже приобретен-
ных им правильных представлений о своих коренных интересах,
принуждение его к действиям, которые прямо противоречат этим
интересам.
Разумеется, нельзя провести четкой грани между идеологиче-
ской борьбой реакции против прогрессивных сил и психологиче-
ской войной. Однако для психологической войны особо характерно
использование прямой лжи и клеветы, фальсификации и фальши-
вок, сознательное применение провокаций, апелляция к низменным
инстинктам, разжигание национальной вражды, нередкие призывы
к диверсиям, к саботажу, предательству родины и т. п. Поскольку
психологическая война ведется даже в мирное время и не только
против населения собственной страны, но еще в большей степени
против других народов, она является явным вмешательством во
внутренние дела чужих стран, прямо противоречащим основным
нормам международного права.
Границы между «обычной» пропагандой, с помощью которой
осуществляется идеологическое принуждение, и психологической
войной часто оказываются размытыми, что особенно заметно, если
она проводится длительное время и затрагивает все сферы идео-
логии (идеологического принуждения). А степень этого вовлечения
различных сфер идеологии в психологическую войну зависит от
многих факторов: классового характера ее организаторов и ее
объекта, интенсивности конфликта (идет ли борьба не на жизнь,
а на смерть или по сравнительно частным вопросам), от между-
народной обстановки, особенностей идеологической борьбы в дан-
ную историческую эпоху. Психологическая война может затраги-
вать всю сферу идеологии, быть направленной против всей систе-
мы идеалов населения, против которого ведется пропагандистское
236

наступление, или только какой-то части его мировоззрения. Точно
так же эта война может вестись против всей или только опреде-
ленной части населения данной страны (той или иной классовой
группы, национального меньшинства и т. д.).
Отсутствие единого организационного центра не исключает
возможности планомерного ведения психологической войны. Гово-
ря об очередной антисоветской вакханалии буржуазной и эми-
грантской белогвардейской прессы весной 197.1 года, В. И. Ленин
отмечал: «Это один хор, один оркестр. Правда, в таких оркестрах
не бывает одного дирижера, по нотам разыгрывающего пьесу.
Там дирижирует международный капитал способом, менее замет-
ным, чем дирижерская палочка» '...
Стратегическая пропаганда рассчитана на достижение целей
стратегического характера. При ее ведении часто исходят из того,
что она может не дать немедленных результатов. Достижение та-
ких более быстрых, но сравнительно менее значительных выгод —
цель тактической пропаганды. В психологической войне, как в вой-
не и в политике, четко выявляется это различие между стратегией
и обслуживающей ее тактикой, которая претерпевает быстрые из-
менения в соответствии со сдвигами во внутреннем развитии
отдельных стран, международной обстановке, ходе военных дейст-
вий и т. п. Иногда стратегия, ставящая целью полное духовное
ниспровержение противника, сопровождается тактикой, имеющей
задачей добиться взаимопонимания, «идеологического сосущество-
вания» (современная империалистическая пропаганда против
социалистических стран). И наоборот, стратегия, нацеленная на бу-
дущее соглашение с врагом, может обслуживаться тактикой, ко-
торая оперирует самыми «бескомпромиссными» лозунгами (про-
паганда западных держав — участниц антифашистской коалиции
в годы второй мировой войны). Развертывая пропагандистскую кам-
панию, империалисты в отдельных случаях достигали тактических
успехов, но неизменно оказывались не в состоянии использовать
их для достижения своих стратегических целей, даже когда пси-
хологическая война сопровождалась политическим наступлением
и вооруженной интервенцией.
Типичным для организаторов психологической войны, если даже
они ведут пропаганду по «официальным» каналам, является
сокрытие своих подлинных взглядов, планов и устремлений. Деле-
ние на «белую», «серую» и «черную» пропаганду носит в значи-
тельной степени формальный характер.
Психологическая война в доимпериалистическую эпоху, как пра-
вило, сводилась к «белой» пропаганде (официальной) и отчасти
1 В. И. Ленин, Поли, собр соч., т 43, стр. 139.
237

«серой» — пропаганде, проводимой частными организациями.
Лишь спорадически прибегали к «черной» пропаганде, ведущейся
от имени мнимых организаций и скрывающей свой подлинный
источник. Напротив, в современную эпоху, когда официальная им-
периалистическая пропаганда сталкивается с крайним недоверием
со стороны народных масс, реакция все шире использует «серую»
и «черную» пропаганду.
На содержание психологической войны влияет, конечно, и то,
декларируют ли ее организаторы свои намерения, пусть придавая
им пропагандистски благовидный вид, или, напротив, скрывают
свои планы (как, например, гитлеровцы пытались утаивать проек-
ты истребления завоеванных ими народов) и выдвигают вместо
этого мнимые цели. Таким образом, различие между «белой»,
«серой» и «черной» пропагандой дополняется различием между
пропагандой открытой и скрытой. При открытой пропаганде ее
вдохновители не стремятся утаивать конечные цели, при скрытой
они как раз пытаются ввести в заблуждение своих слушателей
и читателей на этот счет. В известной степени изменения, происхо-
дящие в тактике организаторов психологической войны против
Советского Союза, сводятся как раз к переходу от открытой
к скрытой пропаганде.
Иногда пропаганда имеет целью «обработку» не того или пре-
имущественно того объекта, против кого она формально обра-
щена. Так, например, разгул антисоветской кампании в буржуазной
печати в марте 1921 года в поддержку кронштадтских мятежников
связан во многом с желанием воздействовать на определенные
круги в самих западных странах, ставил целью не допустить за-
ключения каких-либо соглашений с Советской Россией.
Буржуазные руководители психологической войны отлично по-
нимают, что самое слово «пропаганда» на Западе ассоциируется
в сознании людей с реакционной пропагандой и ее постоянными
спутниками — тенденциозностью, преувеличениями, утаиванием
истины и прямой ложью. Нацистское «министерство пропаганды»
Геббельса снискало себе в этом смысле настолько печальную из-
вестность уже в 30-е годы, что, когда началась вторая мировая
война, пропагандистские ведомства Англии, США и ряда других
стран предпочитали, как и в годы первой мировой войны, имено-
ваться управлениями или министерствами «информации» (Геббельс
пытался нанести контрудар, приказав постоянно именовать в кон-
тролируемых им печати и радио соответствующее британское
учреждение не иначе как «английское министерство лжи»). Аме-
риканское министерство зарубежной пропаганды и поныне носит
название «Информационное агентство Соединенных Штатов».
238

Дело, впрочем, не свелось только к замене названия. Упорно
распространялся и распространяется миф о различии между «ин-
формацией», исходящей от западных центров, и комментариями
к ней. Оценки, мол, могут действительно носить пропагандистский
характер, но каждый волен соглашаться или не соглашаться с ни-
ми, основывая свои собственные суждения на «информации» —
не подлежащих сомнению фактах. Нечего и говорить, что сама
эта теория — один из приемов пропаганды, призванной затуше-
вать, что отбор фактов, подчеркивание в них той или иной сторо-
ны, даже их словесное выражение как раз и являются нередко
главной формой психологического воздействия.
Э. Мэрроу, один из руководителей и признанных теоретиков
Информационного агентства США, многократно повторял, что его
целью является не завоевывать умы людей, а, мол, освободить их
от различных заблуждений. Т. Соренсен откровенно признается:
«Пропагандировать означает в представлении многих преувеличи-
вать, манипулировать фактами, вести подрывную деятельность.
Поэтому правительство США использует эвфемизм» ' (то есть бо-
лее мягко звучащее слово). Пытаясь скрыть сущность и смысл
психологической войны, ее руководители забраковали ныне са-
мый этот термин как слишком откровенный, заменяя его таким,
опять-таки «информация», «политические коммуникации» и т. п.2.
В прошлом организаторы психологической войны могли не скры-
вать либо, напротив, утаивать (иногда во многом бессознательно)
свои социальные и политические цели (или некоторые из них).
Для современной эпохи характерно отрицание реакции самого
факта ведению ею такой войны. Именно для этого (так же как
и для привлечения внимания людей, далеких от политики или
заведомо не доверяющих империалистическим идеологам) полити-
ческую часть пропаганды обрамляют статьями и передачами, по-
священными науке, литературе, кино, музыке, спорту, бытовым
вопросам тоже, впрочем, насыщенным агитационным содержа-
нием. Наряду с этим в условиях быстрого роста классовой соз-
нательности трудящихся для обоснования политической пропаганды
в невиданных прежде размерах привлекаются реакционные кон-
цепции буржуазных социологов, экономистов, демографов, исто-
риков, юристов, литературоведов и других, они отравляют ядом
психологической войны каналы международного научно-техниче-
ского и культурного сотрудничества.
1 Th. S or en sen, The Word War..., p. 3.
2 E. Daugherty, A. Psychological Warfare Case Book. Bal-
timore, 1958, p. 20.
239

Пропаганда маскируется под «объективную информацию», «сво-
бодный обмен идеями между народами», «идеологическое сосу-
ществование» и т. п. Психологическая война всегда ведется против
народа, прежде всего против широких масс трудящихся, причем
как раз эта суть реакционной пропаганды всегда отрицается ее
руководителями, утверждающими, что их деятельность направлена
против правительства той или иной социалистической или несоциа-
листической страны, против отдельных прогрессивных преобразо-
ваний, которые изображаются наносящими вред населению, и т. п.
Как показывает исторический опыт, господствующие классы
шли на вовлечение масс в политическую жизнь, которая связана
с психологической войной, как правило, в двух случаях. Во-первых,
когда господствующие классы были настолько уверены в силе
идеологического принуждения, что считали такое вовлечение масс
для себя вполне безопасным, и, во-вторых, когда включение в по-
литическую борьбу уже произошло или происходило вопреки воле
господствующих классов и психологическая война была призвана
направить его в безопасное и полезное для них русло.
Все многочисленные случаи ведения психологической войны
можно свести к двум основным видам: к первому принадлежат
различные случаи психологической войны, которая велась в контрре-
волюционных целях, во имя полной или частичной реставрации
старых социальных и политических порядков (иногда только со-
циальных или только политических). Другой вид — когда психо-
логическая война порождалась противоречиями между господст-
вующими эксплуататорскими классами различных стран. Надо осо-
бо отметить, что до эпохи империализма этот второй вид психо-
логической войны встречался скорее в виде исключения и имел
ограниченные сферы применения. (Он почти не использовался,
например, даже в самых крупных торговых и династических вой-
нах XVII—XVIII веков.) К психологической войне в эти времена
прибегали, когда надо было помешать мобилизации масс на совер-
шение действительно крупных исторических преобразований. Лишь
в условиях невиданного обострения внутриимпериалистических про-
тиворечий в эпоху массовых армий психологическая война стала
постоянно применявшимся оружием. Однако после победы Ок-
тября, открывшего эру крушения капитализма, этот второй вид
снова занял подчиненное место, поскольку главным для всей им-
периалистической реакции стала борьба против Советского
Союза, социалистического содружества, международного рабочего
и коммунистического движения.
Реакционный класс всегда стремился для сохранения своего
рушившегося господства к восстановлению системы идеологического -
контроля над массами. Однако только буржуазия империалистиче-
240

ских стран в тщетном стремлении отсрочить свое неизбежное ис-
чезновение с исторической арены ввела в правило ведение
психологической войны против собственного народа.
История не знает случаев, чтобы реакционные феодальные
силы и их союзники прибегали к психологической войне против
буржуазного строя как такового. Это связано с тем, что и фео-
дальный и капиталистический строй построены на эксплуатации
трудящихся масс, а также с тем, что буржуазный уклад долго —
иногда веками — вызревает в рамках феодального общества. Пси-
хологическая война была направлена лишь против революционных
методов утверждения буржуазного строя и политических форм,
возникавших в процессе этой ломки старых общественных отно-
шений. Напротив, психологическая война против социализма всегда
и неизменно была нацелена против основ социалистического строя.
Она лишь для обмана масс, преданных социализму, нередко мас-
кируется под кампанию против отдельных государственных или
политических институтов социалистических стран.
Психологическая война, преследующая контрреволюционные
цели, в случае, если она ведется внешней реакцией, является од-
ним из видов интервенционизма. Она может служить подготовкой
к вооруженному вмешательству и его составной частью. Но психо-
логическая война может иногда проводиться и взамен вооружен-
ной интервенции, которую реакция оказывается неспособной
осуществить в силу различных причин. Психологическая война
в течение всего периода нового и новейшего времени развива-
лась в тесной связи с политикой интервенции — попытками путем
вооруженного вмешательства повернуть назад колесо истории.
До эпохи империализма лишь в виде исключения психологическая
война использовалась во время конфликтов между реакционными
классами различных стран. В XX веке, в условиях невиданного
прежде вовлечения масс в политическую жизнь и бурного разви-
тия средств массовой информации, империалисты неоднократно
прибегали к психологической войне для борьбы против соперни-
ков, поскольку эти внутренние распри нельзя было разрешить, не
привлекая народ. Однако главным по-прежнему оставалось обслу-
живание интервенционистской политики, направленной против
социалистических стран и против международного рабочего и на-
ционально-освободительного движения, которая составляла суть
всех усилий международной реакции. Не столько психологическая
война вышла за рамки обоснования интервенционизма, сколько
интервенционистский характер приобретали все сферы активности
империалистической реакции и, в частности, ее колониальная поли-
тика, заостренная против освободительной борьбы порабощенных
народов.
241

На содержание психологической войны влияют различные фак-
торы. Во-первых, конечно, классовая природа ее организаторов,
их идеология (например, то, включает ли она или исключает ши-
рокую трактовку социальных проблем). Во-вторых, против кого эта
война ведется (против какой классовой или национальной группы).
Здесь надо особо учитывать существование сложных случаев,
когда буржуазия одной страны развертывает психологическую
войну против буржуазной революции в другой стране (Англия про-
тив якобинской Франции в 1793 году). В-третьих, конкретные усло-
вия и цели, преследующиеся этой войной, те действительные или
мнимые уязвимые места страны, против которой развертываются
пропагандистские атаки, и т. д. В-четвертых, большой отпеча-
ток на содержание психологической войны накладывают
характер эпохи и основные линии идеологической борьбы в это
время.
Политические силы, ведущие психологическую войну, в ряде
случаев являлись внутренне неоднородными из-за разделявших их
классовых, национальных и других противоречий и вследствие это-
го преследовавшие своей пропагандой различные цели. Однако
далеко не всегда содержание самой пропаганды отражало эти
противоречия, которые она, кроме всего прочего, имела задачей
утаить от населения, являющегося объектом психологической вой-
ны (например, антантовская пропаганда против Германии в 1914—
1918 годах.).
Не менее часто встречалась ситуация, когда силы, боров-
шиеся, по существу, за одинаковые цели, пытались скрыть это,
изобретая или выпячивая разногласия. Так, контрреволюционная
эмиграция порой считала выгодным словесно отмежевываться от
открыто захватнических притязаний своих союзников и хозяев —
иностранных интервентов, на удовлетворение которых она заранее
дала согласие. Белогвардейцы, твердившие в годы гражданской
войны о «единой и неделимой России», стали орудием Антанты,
которая планировала расчленение нашей Родины. Иногда из так-
тических соображений внешняя реакция делает главным содержа-
нием психологической войны ту пропагандистскую программу, ко-
торая выдвигает ее агентура — внутренняя контрреволюция.
Очень редко содержанием психологической войны является
прямой призыв к реставрации дореволюционных порядков — это
происходит, лишь когда такие призывы бывали обращены к поко-
лению, уже забывшему эти порядки, либо когда трудности
становления нового строя (например, длительная гражданская
война) делали отсталые, колеблющиеся слои народных масс подат-
ливыми к лозунгам восстановления «доброго, старого времени».
Чаще реакционная пропаганда призывала к сохранению части
242

прежних институтов, которые были относительно менее дискреди-
тированы в глазах народа (например, церкви и т. д.).
Как правило, в случаях, когда психологическая война преследует
контрреволюционные цели, ее содержание в какой-то (обычно
значительно) искаженной форме отражает основной антагонизм
эпохи. Однако соотношение этого содержания пропаганды с осно-
вами идеологии главного реакционного класса оказывается более
сложным. Дело в том, что чем более приближается такой класс
к концу своего исторического пути, чем более он дискредитирован
в глазах широких масс, тем более увеличивается у него склон-
ность маскировать свою подлинную идеологию, облекая ее в фаль-
шивые наряды. Типичным становится использование в фальси-
фицированном виде отдельных, вырванных из контекста элементов
передового мировоззрения для попыток его «опровержения» и
придания благовидной внешности реакционной идеологии.
Одна из наиболее характерных черт психологической войны,
вытекающая из самой ее сущности, — попытка подменить суть про-
исходящего социального и политического конфликта, сместить ядро
идеологического спора, выявление которого противоречит интере-
сам реакции (например, попытка представить борьбу между ка-
питалистической и социалистической системой как столкновение
абстрактных «свободы» и «диктатуры» и т. п.).
В психологической войне редко обходится без широкого ис-
пользования религии и реакционного национализма. Исключения
не столь уж часты. В XVI веке католическая контрреформация,
спекулируя на национальных противоречиях, вместе с тем утверж-
дала главенство интересов религии над национальными интереса-
ми. В эпоху подъема национальных движений в Европе в XIX ве-
ке реакционная пропаганда избегала оперировать национальными
лозунгами, пытаясь, напротив, их дискредитировать. Однако в дру-
гие эпохи организаторы психологической войны пытались спекули-
ровать и на национальных стремлениях народов и (чаще) разжи-
гать реакционный шовинизм даже в тех случаях, когда ставили
целью расчленение страны, являвшейся жертвой массированного
пропагандистского воздействия.
Традиционным приемом организаторов психологической войны
является также попытка столкнуть патриотические чувства наро-
дов с интересами общественного прогресса (представить, напри-
мер, строительство социализма в содружестве с другими братски-
ми странами, противоречащим национальным интересам, государ-
ственному суверенитету и т. п.).
Вся система буржуазного идеологического принуждения на-
правлена на раскол пролетариата и сохранение этого раскола.
Психологическая война ставит целью заставить значительную часть
243

различных отрядов рабочего движения в решающие, переломные
моменты выступить против его коренных интернациональных ин-
тересов и подлинных национальных интересов рабочего класса от-
дельных стран. Аналогичные цели преследует психологическая
война и против национально-освободительного движения, направ-
ленная особенно на то, чтобы воспрепятствовать союзу порабо-
щенных империализмом народов с решающими силами современ-
ности — содружеством социалистических стран и международным
рабочим движением.
Очень распространенным приемом психологической войны про-
тив социалистических стран в современную эпоху является совме-
щение прежних лобовых атак против социализма и внешнего от-
каза от таких нападений, доказавших свою тщетность, с имита-
цией критики «изнутри», под видом заботы об улучшении нового
строя. Этот фарс с переодеваниями включает, в частности, и ли-
цемерные сожаления по поводу мнимого отказа от «социалисти-
ческих идеалов», их «нарушения» или, напротив, уверения, что эти
идеалы были пригодны лишь для прошлого и теперь устарели.
Хорошо известно, что буржуазия, преследуя великих револю-
ционеров при жизни, после смерти стремилась превратить их об-
разы в безвредные иконы. В наши дни это сопровождается попыт-
ками столкнуть идеи революционных деятелей прошлого с мыс-
лями и действиями их преемников. В психологическую войну про-
тив социализма ныне входят попытки представить в виде такого
«отречения» творческое развитие КПСС и другими партиями тео-
рии марксизма-ленинизма и, наоборот, изображать в виде такого
развития различные антиленинские теории, возводить «левый» ре-
визионизм в ранг «революционного коммунизма» и т. д.
Во всех крупных общественных и политических конфликтах про-
шлого, как отмечал В. И. Ленин, часть эксплуатируемых вопреки
своим классовым интересам шла на поводу у эксплуататоров, оказы-
валась орудием в руках реакции '. Это часто зависело от многих
объективных причин — степени обострения социальных антагониз-
мов, политики класса-гегемона в революции по отношению к его
союзникам, от меры зрелости различных общественных сил, состав-
лявших революционный лагерь, от того, насколько им удалось
освободиться от пут идеологического принуждения со стороны ста-
рого господствующего класса и т. д. Однако важным фактором
неоднократно становилась психологическая война, не раз она пре-
вращалась в одну из главных причин, почему революционная си-
туация не перерастала в революцию и почему, несмотря на созрев-
шие объективные условия для социального переворота, класс, при-
1 См.: В. И. Ленин, Поли. собр. соч., т. 39, стр. 143.
244

заанко1й произвести этот переворот, оказывался неподготовлен-
ным к осуществлению своей исторической миссии.
Причины большей или меньшей эффективности психологической
войны делятся на две группы. Первая — все, что относится к ее
организаторам: их умение и ловкость, размер используемых ими
средств и т. п. Однако еще большее значение имеют особенности
страны, населения, являющегося объектом психологической войны.
Ее успехи, как правило, зависели от умения использовать трудности
в развитии нового социального и политического строя (а если речь
шла о новом эксплуататорском строе, от способности
сыграть на заложенных в нем антагонистических противоречиях),
тяготы и жертвы, которые были неизбежными в борьбе против
сил реакции, пережитки идеологии старого общества в сознании
людей. Эффективность психологической войны против многих бур-
жуазных революций определялась рядом присущих им закономер-
ностей, в частности, тем, что буржуазия в страхе перед народом
нередко отказывалась от решения аграрного вопроса в соответ-
ствии с требованиями крестьянства, которое становилось поэтому
податливым к пропаганде реакционных элементов. Ранние бур-
жуазные революции иногда заходили дальше, чем можно было
прочно завоевать в условиях той эпохи, далее следовала неиз-
бежная реакция ', именно тогда и создавались возможности для
успеха контрреволюционной пропаганды. Заправилы психологической
войны пытались обычно максимально использовать ренегатство
определенных социальных слоев, политических партий, группировок
и отдельных лиц. Часто прилагались особые усилия, чтобы под-
толкнуть эти слои к измене, столь выгодной для реакции и ее
пропагандистов.
Нужно различать психологическую войну, которую реакционный
господствующий класс ведет в собственной стране, от той, которая
проводится в других странах. В первом случае дело идет о допол-
нении системы идеологического принуждения, во втором — о рас-
шатывании определенных элементов этой системы (если речь идет
о феодальных или буржуазных странах), о подрыве морально-
политического единства народа (когда психологическая война ве-
дется против социалистических стран). В случае, если психологиче-
ская война ведется против социально-однотипного противника
(феодальное государство против феодального, буржуазное — про-
тив буржуазного), целью является именно ломка лишь отдельных
элементов системы идеологического принуждения, а не всей ее
целиком. Это, как правило, применимо и к целям психологической
войны, ведущейся против разнотипного, но также эксплуататорского
1 См: К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 22, стр. 308—309.
245

государства (феодальное государство против буржуазного). Напро-
тив, в психологической войне против социалистических стран (и ре-
волюционного рабочего движения) целью является возможно боль-
шая дискредитация всей системы идеологических воззрений на-
родов этих государств. Разумеется, эта цель открыто признается,
пока реакционные организаторы психологической войны обладают —
или считают, что обладают,— большим перевесом сил (антисовет-
ская пропаганда в первые годы после Октября), позднее она фор-
мально отрицается, оставаясь, по существу, неизменной.
Содержание психологической войны против собственного и про-
тив других народов может совпадать, а может расходиться во мно-
гих существенных пунктах — например, нацистская пропаганда резко
отличалась в Германии, в оккупированных странах и особенно за
пределами территорий, захваченных гитлеровским вермахтом.
Можно напомнить также о тех огромных усилиях, которые при-
лагала и прилагает пропагандистская машина американского импе-
риализма для оправдания преступной интервенции во Вьетнаме.
Непрерывной чередой сменяли друг друга вымыслы о «защите
демократии», об «обороне от коммунизма», с уверениями, что
эта интервенция диктуется национальными интересами США, ссыл-
ки на теорию «локальных войн», как средства избежать всемирно-
го конфликта, перемежались с утверждениями о необходимости
«поддержания» равновесия сил». Ложь о мнимой «северовьетнам-
ской агрессии» дополнялась требованиями о защите «американско-
го престижа». Здесь фигурировали обещания скорой победы с по-
мощью то эскалации, то деэскалации войны, массированных бом-
бардировок севера Вьетнама или «умиротворения» Юга. Постоянные
утверждения об «истощении сил» вьетнамских патриотов допол-
нялись распространением призрачной надежды на «вьетнамиза-
цию войны». Бесконечной чередой фабриковались фальшивые до-
воды от экономики и международного права, от социологии и гео-
политики, от истории и футурологии. Все эти пропагандистские
ухищрения не воспрепятствовали возникновению и росту анти-
военного движения в США, которое тоже служило объектом оже-
сточенных нападок со стороны средств массовой информации.
Учитывая различия между психологической войной, которая
ведется на своей собственной территории против народов других
государств, важно видеть и связь между ними. Это особенно ярко
проявляется, когда вмешательство (частью которого становится пси-
хологическая война) имеет одной из целей предотвращение «дур-
ного» влияния чужой революции на народные массы страны-ин-
тервента, а на деле нередко, напротив, приводит к росту револю-
ционных настроений в этой стране. Политику интервенции в совре-
менную эпоху невозможно проводить без интенсивной идеологиче-
246

ской обработки населения собственной страны с целью поддержки
им (пусть пассивной) этой политики или хотя бы неучастия в борь-
бе против нее.
Таким образом, надо различать психологическую войну, во-пер-
вых, когда она в той или иной форме накладывается на постоян-
ное идеологическое принуждение, во-вторых, когда она ведется
вне связи с идеологическим принуждением, в-третьих, в противо-
речии с таким идеологическим принуждением или когда оно вовсе
отсутствует.
В первом случае (например, гитлеровская пропаганда, опирав-
шаяся на прежнюю националистическую обработку немецкого на-
селения) дело идет о переориентации традиционного идеологиче-
ского принуждения для достижения определенных политических
целей. Во втором случае речь может идти о психологической вой-
не против населения чужого, но классово однотипного государства
(стран Антанты против Германии в 1914—1918 годах), когда про-
паганда, по существу, отвлекалась от главных основ буржуазного
идеологического принуждения, сосредоточиваясь на вопросе о вине
за развязывание конфликта, доказательстве неизбежности своей
военной победы и т. п. Наконец третий случай — психологическая
война против буржуазных революций и особенно против проле-
тарских революций и социалистических стран, когда целью про-
паганды является подрыв господства новой прогрессивной идеоло-
гии, утвердившейся после свержения старого общественного и по-
литического строя.
В доимпериалистическую эпоху психологическая война сводилась
преимущественно — а часто даже целиком — к агитации, иначе
говоря, к попыткам убедить относительно широкие слои общества
в правильности своих политических утверждений. Пропаганде уде-
лялось значительно меньше внимания (одно из исключений в этом
отношении составляли иезуиты). Подобное положение во многом
сохранилось и в психологической войне в XX веке, когда она
велась между империалистическими странами. По-иному обстоит
дело в психологической войне против социалистических стран.
Учитывая быстрое возрастание общеобразовательного уровня насе-
ления этих стран, империалистические организаторы психологиче-
ской войны пытаются усилить ее воздействие путем воспроизведе-
ния всех новейших фальсификаторских теорий буржуазного обще-
ствоведения. Это делается с целью выдать систему реакционной
идеологии за якобы беспристрастные выводы науки. Наоборот, в мо-
лодых развивающихся странах, где основная масса населения еще
только приобщается к политической жизни, империалисты нередко
делают ставку на пропагандистскую обработку узкой «элиты», полу-
чившей современное образование.
247

В наши дни, как уже отмечалось, нельзя вести психологическую
войну против других стран, не ведя ее одновременно против соб-
ственного народа. Стоит отметить, что американская пропагандист-
ская машина пыталась и пытается вызвать у населения США надеж-
ду на победу во Вьетнаме, в частности, и распространением сооб-
щений о мнимых успехах, одержанных интервентами в психологи-
ческой войне против народа этой страны.
Психологическая война неизменно переплеталась с тайной вой-
ной по многим линиям, но главной из них была попытка расширить
почву для действия разведок. Ведь к числу основных задач психо-
логической войны принадлежит создание путем идеологической
обработки «пятой колонны», которая потом политически и органи-
зационно закрепляется деятельностью секретных служб. Идеоло-
гические диверсии служат здесь подготовкой кадров для дивер-
сий в экономической, политической и военной областях.
Вместе с тем деятельность разведок — по замыслам империа-
листических стратегов—должна расширить каналы для «психоло-
гического» проникновения и воздействия на население других
стран.
По мере развития капитализма психологическая война стано-
вилась все более важным орудием, необходимой составной частью
настоящей войны. В эпоху империализма и крушения капитализма
психологическая война, кроме того, стала орудием продолжения
войны (и подготовки следующей войны) другими средствами.
Следует отметить, что тенденция к возрастанию значения пси»
хологической войны проявлялась в истории отнюдь не прямоли-
нейно. Подъем сменялся длительными периодами упадка. Иначе
и быть не могло, поскольку менялись господствующие эксплуата-
торские классы и они прибегали к оружию психологической войны,
когда их исторически прогрессивная роль оказывалась сыгранной
и они становились реакционной силой, цепляющейся за свою
власть. Были и другие факторы, определявшие эти взлеты и паде-
ния, но, как правило, наибольшая интенсивность психологической
войны закономерно совпадала с переходными периодами от одно*
го социального строя к другому, а также временами крупных
общественных и политических сдвигов в рамках развития данной
общественно-экономической формации.
Психологическая война обслуживает политику господствующих
классов. Но время от времени возникает «обратная связь» — сама
политика ставится в известном смысле на службу целям психологи-
ческой войны. Некоторые мероприятия, рассчитанные исключитель-
но на пропагандистский эффект, проводятся, несмотря на их отри-
цательное— с точки зрения господствующего класса — влияние на
преследуемые ближайшие политические цели.
248

На содержание идеологической войны влияла та мера, в какой
ее организаторы становились, по известному выражению, «рабами
собственной пропаганды». Это происходило не только в таких
случаях, когда, например, в апреле 1945 года гитлеровцы ожидали
немедленного взрыва американо-советской войны. Или когда ми-
нистр обороны США Форрестол, не веривший (по его собственно-
му признанию в личном дневнике) в советскую «агрессию», столь
усердно пропагандировал вымысел об этой мнимой «угрозе», что
постепенно впал в безумие. Форрестол окончил, как известно,
свои дни, выбросившись из окна с воплем, что советские танки
вступают в Вашингтон... В том случае, когда мера ослепления соб-
ственной ложью оказывалась достаточно большой, содержание
психологической войны теряло рациональный смысл, слабо соответ-
ствовало сложившимся условиям, отражая лишь предвзятые, ото-
рванные от жизни взгляды, навязчивые идеи и пустые притязания.
Если вообще психологическая война в целом была направлена
в современную эпоху на решение неразрешимой задачи — воспре-
пятствовать неизбежному ходу исторического развития, то в по-
следнем случае становились нереальными даже ближайшие, не-
посредственные цели данной пропагандистской кампании.
Однако было бы неправильно считать, что чем несбыточнее ко-
нечные цели, преследуемые психологической войной, тем менее
ее вредоносное влияние. Напротив, известно немало примеров, что
как раз эта несбыточность заставляла реакцию особенно тщательно
маскировать свои подлинные намерения, особенно ловко приукра-
шивать сгнившие основы старого общества, с удвоенным и утроен-
ным усердием искать любую цель для пропагандистского проник-
новения в прогрессивный лагерь, чтобы под маской заботы об
его дальнейшем развитии распространять идеологию, враждебную
самим основам передового общественного строя.
Вплоть до современной эпохи возможности ведения психологи-
ческой войны против народов другой страны были довольно огра-
ничены и могли стать достаточно эффективными только в двух
случаях: военной оккупации или наличия внутри этой страны доста-
точно влиятельной группировки, готовой превратиться в орудие
чужеземного идеологического наступления. Только в новейшее вре-
мя быстрый прогресс средств массовой информации и их монопо-
лизация в империалистических государствах в руках финансового
капитала создали для реакционных сил впервые возможность ока-
зывать непосредственное пропагандистское воздействие
на другие страны.
В наши дни в условиях невиданного возрастания роли трудя-
щихся масс, их политической активности ведение психологической
войны против собственного народа является с точки зрения моно-
249

полистической буржуазии совершенно необходимым для сохране-
ния ею власти. Вместе с тем психологическая война против социа-
листических стран мыслится стратегами империалистической
реакции как столь же важное орудие для осуществления их химе-
ричных планов «экспорта контрреволюции», «отбрасывания комму-
низма».
В современную эпоху психологическая война не только приоб-
рела глобальный характер, но и невиданно выросли усилия, затра-
чиваемые империализмом на идеологическую обработку (или по-
пытки такой обработки) каждого человека как в «своих», так и в
чужих странах с целью преодолеть небывало возросшее сопротив-
ление реакционной пропаганде. Нарастание тотальности психологи-
ческой войны не следует понимать в смысле усиления, полноты
прямого, лобового отрицания всех сторон социального и политиче-
ского строя противной стороны. Наоборот, здесь тактика бывает
очень гибкой, как мы уже убедились. Это нарастание • проявляет-
ся в попытках тотального охвата и воздействия на все стороны
духовной жизни общества.
Теоретики психологической войны подчеркивают, что после
1945 года она стала вестись и должна вестись и в мирное время.
В число ее средств неизменно входят, как признавал, например,
один из этих теоретиков, М. Дайер, «мошенничество, обман и рас-
пространение слухов» '. А целью ее является, как отмечалось
в американском сводном труде по психологической войне, не толь-
ко достижение «подходящих для нас (для США. — Е. Ч.) полити-
ческих решений, но и фактический переход к нашему образу
жизни» 2.
В исторической перспективе очевидно, что ни в одну эпоху
контрреволюционная психологическая война не достигла ни одной
из главных целей, которые ставила реакция. Не достигла несмотря
на то, что она сопровождалась всеми другими видами экономиче-
ского, политического и военного давления, включая вооруженный
«экспорт контрреволюции». Но эта же история показывает, на какие
дополнительные лишения и жертвы способна обречь психологиче-
ская война народные массы, насколько она может осложнить и за-
медлить поступательный ход общественного развития. В рамках
одной страны результаты психологической войны на протяжении
определенного времени оказывались очень значительными (напри-
мер, влияние нацистской пропаганды в Германии). В психологиче-
ской войне против социалистических государств отдельные част-
1 М. Dyer, The Weapon on the Wall. Rethinking Psychologi-
cal Warfare Baltimore, 1959, pp. 44, 67 a. o.
2 E. Daugherty, A. Psychological Warfare..., p. 13.
250

ные успехи были неизменно связаны с использованием ею объек-
тивных трудностей и, главное, усиливавших эти трудности ошибок
в экономическом и политическом руководстве строительством но-
вого общества. Однако эти частные успехи реакции лишь подчер-
кивают провал в попытках достижения главных целей психологиче-
ской войны.
Поражения, которые терпит империалистическая пропаганда,
несмотря на щедрые миллиардные ассигнования правительств и
монополий, вполне закономерны прежде всего потому, что она
выступает против закономерностей исторического развития, против
неодолимого движения по пути прогресса. Таким образом, отдель-
ные успехи в психологической войне носят и не могут не носить
исторически преходящий характер. Это, однако, нисколько не ума-
ляет вредоносности империалистической пропаганды, размеров
того ущерба, который она причинила и еще может причинить.
Борьба против пропагандистских диверсий заправил психологиче-
ской войны — важная органическая часть борьбы народов против
империалистической реакции, за мир, демократию и коммунизм.

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
От века полуправда-полуложь страшнее всякой
лжи.
В бою открытом можно ложь сразить, которая
вся ложь.
А крепость полулжи прямой атакой
не возьмешь.
А. Теннисон
С
таринное правило гласит: чтобы найти преступника, надо
установить, кому выгодно преступление. Если проанализировать
содержание столь многообразной внешне и столь маскирующейся
под беспристрастие западной буржуазной пропаганды, сразу же
становится очевидным, насколько вся она поставлена на службу
интересам империалистической реакции.
Буржуазия смертельно боится роста революционности своего
классового антагониста — рабочего класса. Западная пропаганда
трубит о превращении капитализма в «строй общего благососто-
яния», об исчезновении революционности рабочего класса и самого
рабочего класса. Монополистический капитал мечтает о разруше-
нии единства международного коммунистического движения. Бур-
жуазные пропагандисты денно и нощно кричат о том, что это
единство якобы отвечает только интересам Советского Союза, пы-
таются раздувать любое различие во мнениях, рекламировать раз-
личные антиленинские течения, стараются способствовать расколь-
нической деятельности «ультралевых» авантюристов, провокацион-
но размалевывая их под «подлиных революционеров». Монополиям
ненавистна непобедимая правда марксизма-ленинизма, и не прохо-
дит дня, чтобы реакционная печать и радио не занимались в сто-
тысячный, в миллионный раз его «опровержением», уверениями
в его «устарелости». Империалистическая буржуазия страшится
громадного революционизирующего влияния опыта советского на-
рода, строящего коммунизм. И следствие этого — попытки обо-
лгать Октябрьскую революцию, до неузнаваемости исказить карти-
ну славного пути, пройденного советским народом. Финансовую
олигархию приводит в трепет притягательная сила примера совет-
ского народа, строящего коммунизм. И вот начинаются бесконеч-
252

ные разговоры о том, что в СССР в результате экономической ре-
формы «возрождается» (уже в который раз!) капитализм и что
вообще трудно провести различие между капитализмом и социа-
лизмом.
Психологическая война против социалистических стран неизмен-
но терпела крах, когда она встречала твердый, бескомпромиссный
отпор. Великим примером является беспощадное разоблачение
Марксом, Энгельсом и Лениным всех ухищрений реакционной про-
паганды. Марксистско-ленинское учение — непобедимое оружие в
последовательной борьбе против буржуазной идеологии во всех ее
проявлениях. Успешная, более чем полувековая борьба КПСС и
других братских коммунистических партий против империалистиче-
ской пропаганды является примером того, как нужно разоблачать
маневры и срывать коварные планы руководителей империалисти-
ческой психологической войны.
Самые невероятные извороты, хитросплетения и махинации,
самые дикие измышления, перед которыми бледнеют наиболее
уродливые и чудовищные химеры больного ума, — все это с готов-
ностью пускалось и пускается в ход реакцией в попытке отож-
дествить свободу с обреченным историей строем угнетения и экс-
плуатации человека человеком. Именно поэтому за внешней
мишурой, за быстрой сменой тактических приемов нужно уметь
различать скрытые пружины механизма психологической войны.
И для этого прежде всего надо научиться... «за любыми нравствен-
ными, религиозными, политическими, социальными фразами, заяв-
лениями, обещаниями разыскивать интересы тех или иных
классов» 1.
О чем ежедневно, ежечасно на десятках языков вещают, ин-
формируют, повествуют, сообщают, внушают, убеждают, расписы-
вают, доказывают, гарантируют, ручаются, клянутся все пропаган-
дистские центры империализма? По сути дела, об одном — что
капитализм это и есть самая доподлинная, чистая, не разбавлен-
ная ничем свобода. Но это лишь подделка под ту свободу, за ко-
торую против всех ее давних и недавних гонителей (какими бы
масками они ни прикрывались) боролись и борются честные и про-
грессивные люди на земле. Только социализм призван историей
решить вековечную мечту человечества о подлинной свободе.
А у империалистической «свободы» совсем иная историческая
родословная. Стоит вспомнить, что за такую же «свободу»
ратовали ученики Игнатия Лойолы, восхваляя кровавую резню
Варфоломеевской ночи. Паладинами этой свободы выступали и
французские роялисты, мечтавшие о возвращении в средневековье;
1 В. И. Ленин, Полн. собр. соч., т. 23, стр. 47,
253

о ней пеклись американские плантаторы, не желавшие расстаться
со своей «собственностью» — рабами; банды версальцев, расстре-
ливавшие коммунаров; ее проповедовал лорд Нортклифф, считая
верным способом удержания в порабощении сотни миллионов жи-
телей колоний; ее отстаивали вашингтонские апологеты «большой
дубинки». И именно об этой «свободе» кричали Гитлер и Геббельс
под мрачный отблеск печей Освенцима и Треблинки, создавая
нацистский «новый порядок», свое «объединение Европы» и мечтая
превратить весь мир в один гигантский лагерь уничтожения. О но-
вых, более близких по времени примерах — будь то во Вьетнаме
или Санто-Доминго, Южной Африке или Греции — напоминают
заголовки сегодняшней газетной полосы. Но история учит не толь-
ко различать, что такое «свобода» в толковании реакционеров, но
и каким образом удавалось иногда на долгие годы обманывать
миллионы людей, гнать их на бойню вопреки их самым явным
жизненным интересам. (И понимание всего этого — залог за-
воевания свободы без всяких кавычек!)
Поистине бесконечен зловещий список ревнителей «свободы»,
прославляемой империалистическими «голосами». С ним и знако-
мит читателя книга о химерах старого мира.

СОДЕРЖАНИЕ
От автора 5
Пророки и золотой телец 7
Путь в Каноссу и путь в Иерусалим 10
Книгопечатание и «Молот ведьм» 15
Иезуитский храм свободы 17
Кровавые следы лисьего хвоста 24
Подпольная типография Марии Стюарт .... 31
Конгрегация пропаганды веры 36
Вандея 42
Успех — л/чший оратор 46
Светлые идеалы рабовладельцев 53
Эмсская депеша 65
Бережливая Агнеса ............ 68
Нортклифф и Херст у двери коттеджа 72
Неотразимая дочь сатаны 77
Чары коварного Альбиона 88
Газетные фальшивки и фальшивые газеты ... 96
Тайны дома Крю 100
Когда душит злоба 105
Весенние ожидания . 113
Твердолобые и ультралевые 125
Подлог на Эйзенахерштрассе 133
Крестовый поход против пятилетки .145
Пришествие большой лжи 154
Фиаско в Лейпциге 160
Мир на устах министра рейхспропаганды . . . 166
Корреспонденции из Токио 179
Маски странной войны 185
Блицкриг в эфире и радио «Конкордия» .... 189
Доктор Геббельс — защитник «свободы» . . . 198
«Акция Власов» 204
Театр Роланда Фрейслера 209
Адвокаты дьявола у микрофона 217
В дни третьей мировой войны 222
Новая упаковка старья 226
Чему учит история 234
Вместо заключения 252

Черняк Ефим Борисович.
ХИМЕРЫ СТАРОГО МИРА. Из истории психо-
логической войны. М„ «Молодая гвардия», 1970.
256 с, с илл.
Редактор Л. Емельянова
Художник А. Голицын
Художественный редактор А. Косаргин
Технический редактор Г. Прохорова
Сдано в набор 29/IV 1970 г. Подписано к печати
1/ХИ 1970 г. А02800, Формат 84Х108'/з2. Бумага
N° 2. Печ. л. 8 (усл. 13,44) + 8 вкл. Уч.-изд. л. 16,2.
Тираж 50 000 экз. Цена 70 коп. Т. П. 1970 г.,
№ 80. Заказ 861.
Типография издательства ЦК ВЛКСМ «Молодая
гвардия». Москва, А-30, Сущевская, 21,