/
Author: Ивашко Л.А. Богородский Б.Л. Глускина С.М. Гомонов И.Т.
Tags: лингвистика русский язык материалы конференции русская филология диалектология
Year: 1968
Text
МИНИСТЕРСТВО ПРОСВЕЩЕНИЯ РСФСР
ПСКОВСКИЙ
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ
имени С, М. Кирова
ПАМЯТИ Б. А. ЛАРИНА
Псковские говоры
п
труды второй Псковской
диалектологической конференции
1964 года
Псков — 1968
Редакционная коллегия:
проф. Б. Л. Богородский, С. М. Глус-
кина, И. Т. Гомонов, Л. А. Ивашко,
О. С. Мжельская
ПРЕДИСЛОВИЕ
В октябре 1964 года в Псковском пединституте состоялась
Вторая псковская межвузовская конференция, посвященная
памяти проф. Б. А. Ларина, основателя ассоциации ленин-
градских и псковских диалектологов и историков русского
языка, инициатора создания ныне уже богатой картотеки
Псковского областного словаря. Доклады участников конфе-
ренции, переработанные в статьи,: и составляют содержание
Второго выпуска сборника «Псковские говоры» (первый был
напечатан в 1962 году).
Книга содержит статьи по фонетике, грамматике, словооб-
разованию, лексике и фразеологии псковских говоров.
Сборник открывается содержательной и точной в своих
выводах статьей 3. В. Жуковской об особенностях заударного
вокализма к северо-востоку и востоку от Пскова. С. М. Глу-
скина, давно занимаясь разработкой исторической фонетики,
детально рассмотрела вопрос о второй палатализации в севе-
ро-западных говорах русского языка. Статья Н. В. Поповой
посвящена отражению двуязычия на русских говорах Коми
АССР. В. В. Колесов прослеживает развитие акцентологиче-
ских типов в псковском и новгородском именном склонении
(на основе анализа акцентованных средневековых рукописей).
В статье В. Н. Немченко рассматриваются типы фонетических
диалектизмов в русских старожильческих говорах Литовской
ССР.
Статьи по грамматике и словообразованию частично про-
должают тематику первого выпуска «Псковских говоров».
И. Т. Гомонов расширяет свои наблюдения над наречными
предлогами в псковских говорах. Две характерные синтакси-
ческие особенности северо-западных говоров рассматривают-
ся в статьях В. И. Трубинского (деепричастия в роли сказуе-
1* 3
мого) и 3. М. Петровой (посессивный перфект). В. И. Чаги-
шева останавливается на утрате среднего рода в местных го-
ворах и на различных причинах, вызвавших это явление.
Вопросы местного словообразования нашли отражение в
статьях А. С. Герда о суффиксе *Н, В. П. Строговой об осо-
бенностях суффикса -1н/яг, Н. Д. Сидоренской о неличных
местоимениях. Интересные сами по себе, статьи вносят из-
вестный вклад в малоизученную область словообразования
диалектной лексики. К разделу словообразования можно от-
нести и статью К- А. Гомоновой, показывающую своеобразие и
богатство местоименных наречий причины и цели в псковских
говорах.
Молодой исследователь И. С. Михайлова показывает раз-
нообразие синонимов и лексических параллелей в названиях
кушаний на материале псковских говоров.
В статье И. А. Попова о рыболовецкой лексике на Псков-
ском озере главное внимание уделено семантике глагольных
профессиональных образований в отличие от глаголов обще-
литературной речи. Ю. Ф. Денисенко вносит мнрго нового в
изучение военной лексики, вскрывая источники местных
наименований орудий боя, военных действий, подробно опи-
санных Псковскими летописями. Б. Л. Богородский дал этюд
о судовом термине «буса» («бусы — корабли»), продолжив та-
ким образом свои многочисленные очерки по истории морской
и речной лексики.
Проблемам фразеологии посвящена работа Л. Я. Костючук
об устойчивых словосочетаниях в псковских говорах и статья
А. И. Корнева о военных выражениях по данным Псковских
летописей. Статьи значительно расширяют наши представле-
ния о семантических и грамматических особенностях местных
устойчивых словосочетаний.
Не все статьи сборника написаны на одинаково высоком
научном уровне (так никогда, в сущности, не бывает), но все
они построены на новых, свежих диалектных материалах, все
авторы стремятся к точным выводам, непосредственно выте-
кающим из содержания исследований.
3. В. ЖУКОВСКАЯ.
ОБ ОСОБЕННОСТЯХ БЕЗУДАРНОГО ВОКАЛИЗМА
В ГОВОРАХ К СЕВЕРО-ВОСТОКУ И ВОСТОКУ
ОТ ПСКОВА
Псковские говоры — в основе своей с-в-р — постепенно ста-
новятся переходными. Это проявляется в том, что прйнцип раз-
личения безударных гласных неверхнего подъема сменяется
принципом их неразличения — в говорах появляется и укреп-
ляется аканье.
Народные говоры лишены нормализации и развиваются
неравномерно, то есть в один и тот же период развития
языка разные говоры могут отражать различные этапы в
истории того или иного явления. Поэтому, чтобы в.осстановить,
например, такой процесс, как образование аканья, нужно оп-
ределить — какие говоры отражают более архаичные черты, а
какие — менее архаичные, и расположить их в соответствии с
данными истории этого явления.
В литературе вопроса появились та^кие понятия, как пол-
новский и гдовский вокализм (применительно, прежде всего, к
положению после твердых согласных) *. Полновский вокализм
характеризуется совпадением гласных фонем неверхнего
подъема в звуке а только перед гласными верхнего подъема:
сталы — травы, сталу — траву, наси — дави, но: стола — тра-
ва, столом — травой, столе — траве. Так называемое гдовское
оканье являет собой следующую ступень в развитии полнов-
ского вокализма — в основе своей это полновский вокализм,
1 См. Р. И. Аванесов. Лингвистическая география и история русского
языка. — Вопросы языкознания, 1952, № 6, стр. 35.
5
осложненный принципом ассимилятивности (гласные неверх-
него подъема совпадают ва не только перед и, ы, у, но и пе-
ред а: сталы, травы, сталу, траву, наси, дави, стала, трава,
столом, травой, столе, траве). Говоры с полновским и гдовским
типами предударного вокализма отмечены в северо-западной
части Псковской области 2.
Говоры к северо-востоку и востоку от Пскова большей
частью окающие (Ляд. Алексино; Пл. Окрино; Стр. Сковород-
ка, Страшево, Давыдово, Теребуни; Порх. Любасницы, Колом-
не, Верхние Горки; Дн. Михайловский Погост) или переход-
ные от оканья к аканью. Так, безударный вокализм д. Пл. Ко-
торск можно определить как полновский (носил, корзинка,
прайти, вывозили, горы, пъталку; порядок, собаки, пока, вода,
молока, мотают, кровать, копали, гораст; потом, полой, воро-
чай, горшок, хотора, отец, поем, колени), но уже частично
осложненный ассимилятивностью: паляна, гараст, раса, саба-
ка. Звук а вместо о перед ударенным а встречается значитель-
но реже, чем о, так что можно говорить лишь о начальной ста-
дии разрушения полновского вокализма.
В говоре д. Кар. Загорье полновский тип уже почти разру-
шен: гъварить, сайти, в далгих, схади, дачуш, возьми, патю-
кай, сваю, касушки, гаду, ваду, тачыть, косынка, вайны;
въласа, двара, никагда, арала, кравать, балл, собака, гъловня,
сосняк3; работал, корова, потом, хорошо, колодец, горшок,
прошлопала, домой, конёк, копён, коренья, поели, воде, по-
ехал.
Говор д. Стр. Гаврилова Гора можно квалифицировать уже
как говор с оканьем гдовского типа, так как здесь ано после
твердых согласных различаются только перед о и е: прастуда,
адную, в нару, дацушка, маю, гъварила, больница, пълавина,
восьми, москвички, взошли, вайны, вады, вазы, простых; дач-
ка, пошла, стоят, поспали, палям, подвал, обратна, догнали,
попала; тобой, корова, моё, окошко, домой, промеш, в окне,
болел. В говорах дд. Хозоново, Подсухи, Гнилицы Порховско-
го р-на и Малые Пети Карамышевского р-на аканье уже уста-
новилось полностью.
R некоторых окающих говорах северо-востока Псковской
обл; отмечено в первом предударном слоге после твердых
рогласных употребление звука о соответственно этимологиче-
2 См. Т. Г. Строганова. О предударном вокализме говоров северо-
запада Псковской области. — Материалы и исследования по русской диа-
лектологии. Новая серия, т. III. М., 1962.ч
3 Случаев с о перед а значительно меньше, чем с а.
6
скому а. Например, в д. Пл. Должицы записано: покажу, ро-
скожу, пропаду, продают, какую, постух, старушка, варили,
красивый, садить, отравили, мальчишка; пахали, кокая, от-
правляли, гнала, стрекова, пахала, коталися, мазанки, сома,
трова, токая, кокая, роскозал, давай, сърохван, катали, наса-
жен, токая, довали; благой, картошку, кокой, доено, зобор, ка-
кое, дрочёна, кросотка, такой, такое, растёт, поподё, каменья,
надеть, салфетки, карамельку, посправней, с фанеры, кодрель.
Примеры из говора д. Стр. Ждани: капуста, конусные, тра-
вы, такие, таких, гърмонист, красивые, какие, травы, скожы;
токая, скакать, трова, пъкозала, катались, довали, продавал,
не хватала, сказал; такой, в народи, народу, народа, кортошку,
народом, токова, новозная, какова, такой, фортовые, надели,
трове4.
Об употреблении звука не а согласно этимологическому а
в первом предударном слоге после твердых согласных при
сохранении этимологического о в этой позиции сообщает
Т. Г. Строганова в вышеуказанной статье. Но там речь идет о
говоре с полновским типом безударного вокализма, то есть
говоре, уже не различающем гласные а и о перед и, ы, у, так
что употребление ъ вместо а перед ударенным а не нарушает
этой системы: о и а все же различаются перед а, но их разли-
чение выражается в том, что на месте о и а соответственно зву-
чат о и ъ: моя, отца, пошла, вода, тогда, плохая... къкая, ръскъ-
зать, скъзала, пъхать, къкрас, къка, дъвала и т. д.5. Появление
ъ вместо а перед ударенным а рассматривается здесь как
следствие диссимиляции.
Появление о вместо а в первом предударном слоге перед
всеми ударенными гласными в окающих говорах дд. Стр. Жда-
ни и Пл. Должицы резко нарушает всю систему безударного
вокализма, превращая её из системы, различающей а и о пос-
ле твердых согласных, в систему, не различающую эти звуки
в первом предударном слоге: воды — тровы, носи — красивые,
хожу — покажу, столы — тровы, моя — кокая, соха — похали,
домой — кокой, пошол — народа, столе — нодеть и т. д.
4 Р. И. Аванесов в «Очерках русской диалектологии» (ч. I, М., 1949,
стр. 64) указывая, что «по окающйм говорам в первом предударном слоге
гласный о может произноситься в ряде случаев, в которых этимологиче-
ское а находится вне всякого сомнения: зобор, далёко, довай, сказал,
забросит, нолок», замечает, что «это явление для своего объяснения тре-
бует еще детальных изучений».
5 Т. Г. Строганова, указ, соч., стр. 108.
7
Можно допустить, что о вместо а появилось; тут фонетиче-
ским путем — под влиянием принципа диссимиляции6. Дейст-
вительно, в результате диссимиляции на месте предударного а
перед а мог появиться сначала гласный ъ,7 а потом — о, так
как гласный ъ — звук неполновесный, неустойчивый в своем
образовании, чувствительный к образованию соседних соглас-
ных8. Что же касается появления о на месте а перед гласными
среднего подъема о и е, то, следуя за Т. Г. Строгановой, это
можно объяснить, допустив, что в данных говорах ударенные
о и е — гласные более низкого подъема^ чем обычно, что поз-
воляет им «вести себя» по отношению к~гласным предударно-
го слога, как гласные нижнего подъема, то есть вызывать звук
не а — ъ9, легко изменяющийся (при благоприятных обстоя-
тельствах) 10 11 в о: такой, кожндва фортовые (д. Ждани), по-
справней, фанеры, код рель, благой, кокой, зобор, такой, попо-
дё, каменья (д. Должицы) и.
Но действительно ли звук о подвергся диссимиляции перед
гласными неверхнего подъема — неизвестно, потому что глас-
ный ъ в этой позиции нами не отмечен, а если он был и пере-
шел в о, то сейчас об этом узнать невозможно. Предударный о
мог и не подвергаться изменению перед а, о, если имел степень
подъема более высокую, чем обычно 12 — тогда он относился к
ударенному слогу с а, о как гласный верхнего подъема, что и
могло способствовать его сохранению.
6 Такая возможность не исключена, так как в положении. после мяг-
ких согласных в некоторых окающих говорах северо-востока области а на
месте гласных иеверхиего подъема появляется прежде всего перед и, ы, у:
яму, яну, сями, бяри и т. п. при: река, несла, село, зерно (Стр. Давыдово;
Сковородка; Порх. Верхние Горкн, Любасницы).
7 Редуцированный гласный такого типа может появляться в разных
говорах в разных положениях. Например, в говорах с неполным окаиьем
ои появляется во втором предударном слоге на месте а и о: сърафан,
пъзади; ю-в-р акающих говорах — в местоимениях (в связи с их слабо-
ударяемостью): къго, тъго; и, наконец, в говорах с диссимилятивным
аканьем этот гласный произносится перед ударенным а: въда, тръва.
8 Так определяет этот звук Р. И. Аванесов (см. Очерки русской диа-
лектологии, стр. 69).
9 Ср. донской подтип диссимилятивного яканья: рика, нисла, сило,
в рике, диревня, зирном.
19 Так появляется о вместо а во втором предударном слоге в говорах
с неполным окаиьем (сарафан, заставлять), в первом предударном слоге
в говорах с диссимилитивиым аканьем (кобак, сказал, трава), в формах
местоимений акающих говоров (кого, того).
11 Отмечено в исследуемых говорах немало случаев с о на месте а и
не в соседстве с губными или заднеязычными согласными.
12 О том, что такая возможность ие исключена, говорит факт употреб-
ления в данных говорах у вместо о в предударном положении: девочке
один гудок; дужжы идут.
8
Еще труднее объяснить сохранение этимологического о —
гласного, как мы допустили выше, более верхнего подъема,
чем обычно — и появление о вместо а (через стадию ъ) перед
ударенными и, ы, у. и то и другое явно противоречит принци-
пу диссимилятивности. Так как сохранение этимологического
о и появление о вместо а перед а, о, е значительно усилило по-
зиции безударного звука о по сравнению с безударным а, то
можно допустить, что это способствовало сохранению о перед
и, ы, у и появлению в этой позиции о вместо а: вода, трова,
водой, травой, кокой, воде, нодеть... и отсюда: воды, тровы,
носить, какую, дадим.
, Из сказанного видно, что объяснить появление в окающих
говорах звука о на месте этимологического а перед всеми уда-
ренными гласными фонетическими причинами представляется
весьма сомнительным, тем более, что образование о из ъ пред-
полагает обычно соседство с губными или заднеязычными со-
гласными, а в исследуемых говорах о на месте а находим и в
таких случаях, как: далече, нодеть, врачам, салфетки, подаёт,
красивые, продают, старушка (д. Должицы); сажают, краси-
вый, латыш, в нороди, кортошку, народа (д. Ждани).
Нам представляется более вероятным такое объяснение
употребления о на месте а в предударном слоге. Сохранение,
предударного о (вода, воды, водой, воде) и проникновение о
вместо этимологического а в первом предударном слоге (тро-
ва, скажи, кокой, народа, нодеть) можно рассматривать как
одной из проявлений гиперизма. Гиперизм это усиление того
или иного явления при взаимодействии двух языковых си-
стем — своей и чужой; в данном случае — это усиление пози-
ции предударного о за счет а в силу стремления сохранить
свои языковые черты (оканье) при столкновении с чуждой го-
вору фонологической системой (аканьем). Для исконно ока-
ющих говоров дд. Пл. Должицы и Стр. Ждани формы вода,
воды, водой, воде были своими, привычными; акающие формы
(вада, вады и пр.), известные носителям данных .говоров из
соседних говоров, воспринимались как чужие, нежелательные;
отсюда — отрицательное отношнеие ко всякому а в предудар-
ном слоге. Так формы с этимологическим а (трава, сказал, на-
деть) становятся нежелательными (из-за звука а в преудар-
ном слоге) и в результате этого звук а вытесняется звуком
о — своим, противопоставленным чужому. Вследствие этого
возникают формы с о вместо а перед всеми ударенными глас-
ными: трова, сказал, красивый, народа, нодеть и т. д.
Появление о вместо а приводит к совпадению предударных
9
а и о в одном звуке о, то есть к неразличению предударных
гласных неверхнего подъема. Таким образом получается, что
стремление избежать предударного а как элемента чужой,
иной фонологической системы — акающей (с неразличением
безударных гласных неверхнего подъема) приводит к измене-
нию своей фонологической системы (различения безударных
гласных а и о) — к совпадению гласных а и о в одном звуке,
но только не в звуке а, как в акающих говорах, а в звуке о:
вода — трова, воды — травы, водой — тровой, воде — трове.
Следовательно, вокализм описываемых говоров уже нельзя
назвать окающим 13, ибо тут основной принцип оканья (разли-
чение предударных гласных а и о) нарушен: трова — вода,
тровы — воды. Такую систему безударного вокализма следует
рассматривать как какой-то особый вариант безударного во-
кализма, вызванный к жизни стремлением оттолкнуться от не-
обычного для говора употребления безударного а, не при-
нимать чуждую говору систему— аканье, то есть неразличе-
ние а и о в безударных слогах. В результате же фонологиче-
ская система этих говоров, совпала с системой акающих
говоров, не различающих предударные а и о, только' с иным
результатом — со, а не а на месте безударных а и о в первом
предударном слоге.
ПОЛОЖЕНИЕ ПОСЛЕ МЯГКИХ СОГЛАСНЫХ
К северо-востоку и востоку от Пскова встречаются говоры
с северным различением (полным или частичным) гласных
неверхнего подъема после мягких согласных, говоры пере-
ходного типа, в которых идет процесс образования яканья и
говоры с сильным яканьем.
Изучение с-в-р предударного вокализма после мягких со-
гласных и без того представляет известную трудность, ибо
гласные фонемы неверхнего подъема после мягких согласных
реализуются в первом предударном слоге весьма разнообраз-
но 14, а проникновение принципа аканья в говоры с с-в-р- осно-
вой делают псковскую систему безударного вокализма после
мягких согласных еще более сложной. Исследуемым говорам
13 Р. И. Аванесов, описывая южно-русское «кобак, сказал, трова», от-
мечает, что это «новое оканье» ие имеет ничего общего с окаиьем (см. Очер-
ки русской диалектологии, стр. 70), ибо это следствие диссимилятивного
принципа аканья (къбак ->-кобак). У нас же появление о в подобных слу-'
чаях (на месте а) связано, по-видимому, с тем, что говоры эти — исконно
окающие, воспротивившиеся принять а в первой предударной позиции.
14 См. Р. И. Аванесов. Очерки русской диалектологии, стр. 72—74.
10
(с-в-р по происхождению) было свойственно в прошлом пол-
ное или частичное различение гласных неверхнего подъема
после мягких согласных в первом предударном слоге. Эта спо-
собность не утрачена многими псковскими говорами и сейчас,
причем не только окающими, но и теми, в которых а и о после
твердых согласных уже не различаются 15 16.
В окающем говоре д. Стр. Страшево после мягких соглас-
ных перед твердыми различаются в первом предударном слоге
все гласные неверхнего подъема: заглядаиш, гляжу, натягаиц-
ца, тряховину, тянулась, вытягать, пяток; удевайтесь, в лесу,
двенаццать, поспевай, побежал, преседатель, стену, дефчонка,
реткдй, победбвей; зёрна, слезам, сёстры, сёстра, фсёво, ёвон-
на, сёвоння, бёрут, серёдбхи, Егорий, вёсной, ново, ёна, ёны,
ёну, сёлб. Перед мягкими согласными различаются только а и
е: лядина, ребятёнки, земляника, глядицца, шалели, ребятиш-
ки, яняток, глядят, по лядинам; постелила, уцепляют, ф сенях,
девицы, залепила, занемев, детей, невеска, ведёрко; понесёт,
наперёт, черёт, наверёх, ревёт, несёт, пекёт, сведё, на её, при-
везёт, бери, принеси, себя, тебя, деньгам, меня.
Этот тип безударного вокализма, отмеченный так же в го-
ворах Порх. Коломне, Стр. Теребуни и Ждани, можно пред-
ставить такой схемой ,6:
Этимологический гласный Перед твердыми согласными Перед мягкими согласными
а а а
е о е
ять е е
Отступления от этой системы безударных гласных выра-
жаются в том, что иногда фонема е перед твердыми согласны-
ми реализуется в нелабиализов'анном звуке е: ему, донесу,
жена, сперва, пшену, передам, у нево, ево, фчерась, плетут,
берут (д. Коломне), берусь, дергун, евонньш, фсегда, спекуцца,
бревну, свекрова, севонни, сестра, прилегла, зерно (д. Ждани).
15 На то, что подобные говоры «с-в-р по происхождению, утратившие
оканье в собственном смысле слова, но еще частично сохраняющие разли-
чия между гласными неверхнего подъема после мягких согласных» суще-
ствуют, указывает Р. И. Аванесов в Очерках русской диалектологии,
стр. 76.
16 Эта схема предударного вокализма после мягких согласных соответ-
ствует модели 1 по классификации, данной в «Русской диалектологии»
[М, 1965, стр. 42, § 19 и стр. 43 § 22].
11
С другой стороны, фонема е перед мягкими согласными
может реализоваться в лабиализованном звуке о: ёю, неси,
привёсьти, принесём, фпёрёт, бёрёт, нёсьти.
Другая разновидность безударного вокализма после мяг-
ких согласных представлена в говорах Пл. Окрино, Порх.
Любасницы и Стр. Сковородка. В первом предударном слоге
здесь различаются только два гласных неверхнего подъема —
а и ё17:
Этимологический гласный Перед твердыми согласными Перед мягкими согласными
а а а
е е е
ять е е
Примеры: жагнёт, шалгун, плясучая, трясу цца; потсевала,
бедовый, сефцоф, венца, местоф, делоф, смешалось, вдевали,
мешок; его, ф темках, фсегда, навела, свернуть, спеку, сестра,
село, ево, напекла ему, зерно; чужакй, загляделись, тянирф се-
нях, смеёцца, бегёт; меня, сведём, принеси, бери, застенись,
потеряла, летят, велика (д. Любасницы). В говоре д. Сково-
родка есть случаи сохранения лабиализованного гласного пе-
ред твердыми согласными: ёны, ёна, зёрно, ёво, вёсной, умёр-
ла, тяжело ,8.
В говоре Пл. Должицы 19 после мягких согласных тоже раз-
личаются в первом предударном слоге только два гласных не-
верхнего подъема (и перед твердыми, и перед мягкими соглас-
ными) , но не а и е, а о и а:
Этимологический гласный Перед твердыми согласными Перед мягкими согласными
а а а
е / 0 о
ять о о
17 Этот тип вокализма после мягких согласных перед твердым соот-
ветствует второй разновидности модели 2, выделяемой авторами «Русской
диалектологии» (стр. 42).
18 Записано два примера с о перед мягкими согласными: дёнёчык,
шшокй.
Ч В этом говоре гласные а, о после твердых согласных совпали в од-
ном звуке о (в первом предударном слоге).
12
Примеры: шерстяной, пятак, - вязать, плясунья; дёф-
чонка, пешком, сёвня, в лёсу, цвётоф, цветок; отрёпафшы, кру-
жовам, зёрно, ёршы, вёсной, пчола, лёжыш, ёму, толковая,
лёжыт, вёсна, стрёкава, ёво, сёла; пяти, глядеть, трясём, вя-
зёнка; бёльё, потсёдёлка, бёгим, нёвеста; ёё, бёременная, при-
нёси, крёсьянка, ожонйцца, бёрём, бёрё, мёня, тёбя, ёё, вёдё,
сёбя. Но есть и отступления от этой схемы20 — спорадически
на месте е и ятя выступает нелабиализованный гласный. При-
водим все записанные примеры: здевацца, венца, побежал; ве-
зут, утекать, несу, его, помелом, принесла; застрелю, неделя,
ф сенях, невеска, венец; тебе, снесё, теперь, деревне, меня.
Под ударением ^?_на месте е перед мягкими согласными яв-.
ляется в русском языке следствием аналогии (тётя — тётка,
несёте — несём); случаев с о под ударением перед мягкими
согласными не аналогического характера не бывает (типа зё-
лень, дёрево). Появление о перед мягкими согласными в дан-
ном говоре в некоторых случаях можно считать результатом
аналогии (нёси — нёсу — нёс, ёё — ёво — ёму, вёди — вё-
ду — вёл), примеры же типа крёсьянка, бёременная действием
аналогии объясйить нельзя. Поэтому можно полагать, что»
гласный о проникает в положение перед мягкими согласными
в первом предударном слоге в результате гиперизма — стрем-
ления противопоставить свое (в данном случае — звук о) —
чужому (или звук ь или а). Звук о после мягких (как и после
твердых) согласных противопоставляется на своему ь или а
из желания сохранить свойственную диалекту фонологическую
систему (при которой различаются гласные неверхнего подъ-
ема в предударном слоге): о не только сохраняется перед
твердым согласным, но и вводится в положение перед мягки-
ми: было нёсла, вёла, неси, веди, но во избежание ньсла, вьла,
ньси, вьди (или нясла, вяла, няси, вяди) возникает нёси, вёди.
20 Эта схема не укладывается ни в одну нз моделей предударного во-
кализма между мягкими согласными, представленных в «Очерках русской
диалектологии» Р. И. Аванесова и в недавно вышедшей «Русской диалекто-
логии». По поводу употребления о между мягкими согласными в предудар-
ном слоге Р. И. Аванесов пишет: «В литературе предмета, хотя и гораздо
реже, но все же отмечено о перед мягкой согласной: бёрёза, в селе, к
вёсьне и т. п. Однако для того, чтобы установить, какова территория рас-
пространения такого произношения, насколько широк круг случаев, захва-
ченных нм, каково его место в фонетической системе соответствующих гово-
ров, требуется проведение тщательных наблюдений и наличие большого ма-
териала, которым пока мы не обладаем» (Очерки русской диалектологии,
стр. 71.). В этом плане говоры типа должицкого представляют несомнен-
ный интерес, потому что здесь о перед мягкими согласными встречается не
единично, а во множестве примеров.
13
Таким образом позиции звука о после мягких согласных
укрепляются. В пользу теории гиперизма говорит тот факт,
что о после мягких согласных появляется даже на месте а-, прё-
мая, вёзать, жолеть, оржоная и т. п.
Очень близок к этому,типу предударного вокализма вока-
лизм говора Порх. Верхние Горки. Различие заключается в
том, что говор этой деревни, сохраняющий принцип различе-
ния предударных гласных неверхнего подъема после твердых
согласных, уже испытывает влияние аканья, принцип которого
проникает пока только в положение после мягких согласных.
Примеры: плясу ха, запрягли, убряжалась, на грядах, ржа-
ная, тягай, яркое, рядом, тяжолый, грязной; побёгут, смелые,
бёжы, сёрдитые, сьтёна, зьдёвай, вёшша, двёнаццать, пёсок,
пёшом, мёшок, нёмой; нёсу, лёжыт, увёзли, убёрнулась, лёту
чая, вёртучая, вёрсты, ёны, спёкут, ёму, тёкут, увёзли, чёрниц,
задёруцца, завёдут, фпёхнули, лёжать, вёрхом, пёхают, фчёра,
перёскажыш, перёхватку, берёга, лёгла, чёрдак, смётали, трё-
пать, фсёгда, ёво, завёла, ремёшком, колёсо, вёсной, с крёстом,
сёвонни, ёвонная, стёкблушко, перёшол, свекровушка; мятину,
янифшы, в грязи, обрядила, вязёнка; фцоди, фстрёчать, вмёсь-
тях, везде, з бёльём, звёрьё, вёдёрочко, нёвестка; плёли, снёсь-
ти, сёбя, тёбя, мёня, вёзёш, отвёли, дёревень, вёчерешник,
смёрётное, несём, повёрёх, на сёбе, привёзёна, ввёрёх, нёсёт,
ёё, ф сёрётки, дёнёк, тёперешний.
Отклонения от этой схемы: так же как и в говоре д. Должи-
цы, здесь возможно сохранение нелабиализованного гласного
на месте е и ятя и, наоборот, употребление о на месте а: в лесу,
хлебать, вдевали, сенца, немой, песок, ведро; ему, почернули,
фчера, тепло, зерно; лёгухи, взёла, ёрмяк, трёхнёт; хлени,
одеяло, телеги, невески; дверина, привели, меня, котенят, сле-
тел, ревёт, берёски, селётку; вёзёнка. В отличие от говора
д. Должицы в данном диалекте возможно употребление (спо-
радически) звука а на месте всех гласных неверхнего подъема'
в первом предударном слоге после мягких согласных: на
мяху, сляпни, замяшаим, кяпоф; внясут, дяруцца, нязнаю, яво,
явонна, связла, решато; дявицца, ядим, удяялы, тялеги; мяня,
тябя, дерявянные, вярёфка, пярёш.
В окающем говоре Стр. Давыдово процесс распростране-
ния аканья (в положении после мягких согласных) зашел зна-
чительно дальше, чем в говоре д. Верхние Горки. Примеры:
привяжы, ярушечка, тянуть, вытряхать, углядайся, ягнятки;
хлёбай, помёшай, побёжыт, проёжжают, пёсок; додрёмлю, чёр-
ницы, привёзут, привёдут, ёму, бёрут, ёны, спёку, слёгу, мётку,
14
четыре, смётана, стебать, ёна, жона, лёгла, нёдавно, ночёвать,
трёпалки, брёвна, принёсла, ёво, чёво; лядина, застяни, яичек,
янят, янёнок, вязель, прядём21; утвёли, косьёвйшше, ёльняк,
сёбя, тёбя, мёня, нанесёт, бёрём, принёсё, привёдём, ожорёлок,
принёсёт22; евонный, еловый, ево, чево, свекрова, зерно23; пя-
тун, бяжы, цапы, кряпкйе, яды, сляды, в лясу, ляса, ряка, бяда,
вдяваю, поспявая, надявай, мяшать; пярут, дярут, дяруцца,
слягу, ввярху, жардины, яну, яны, лятал, мядок, тяпла, кря-
стах, дяржать, нялофко, перяпортил; поврядит, ряки, побялю,
спохмяляюцца, вмясьтях, сянях, нявеска, бяльё, святец; вяли-
кой, перятихня, повяли, двярины, вяли, тялифшы, яю, пляли,
набярись, фперяди, мяня, тябя, дяревня, яльняги, пяреже, по-
лятела, принясёт, вярёфка, сплятёна, бярём.
Анализ приведенных примеров показывает, что гласные а и
ять полностью совпали в одном звуке а (в результате сохране-
ния этимологического а и появления звука а на месте ятя)24.
На месте е гласный а появляется перед мягкими согласными
при всех ударенных гласных (даже перед о — бярём, нясёт,
вярёфка), перед твердыми согласными — только при ударен-
ных гласных и, ы, у, а, и то не всегда: привёзут, ёму, трёпцы,
спёку, слёгу) во всех примерах О в соседстве с губными или
заднеязычными согласными). Перед о лабиализованный глас-
ный сохраняется: вёсной, ёво, сёвонни, ожорёлок, зёрно и т. д.
(ср. я сёвонни верядилась, ф тялеги колёсо, сёвонни пяреже
мяня, ожорёлок тябе, сёвонни в мяня). Следовательно, в этом
говоре гласные неверхнего подъема в первом предударном
слоге совпали в звуке а перед мягкими «согласными при всех
ударенных гласных и перед твердыми согласными при уда-
ренных гласных верхнего и нижнего подъема; о на месте е
употребляется перед твердыми согласными перед ударенным
о, но возможен и перед ударенными и, ы, у, а, а также перед
мягкими согласными (реже, чем перед твердыми): нёсу, вёла,
бёрём, привёдём, утвёли и т. д. Первое (употребление а на
месте гласных е и ятя) — следствие распространения принци-
па аканья (ляса, нясла, ф сянях, мяня, няси, ряки, яды, сястры,
святей,, пяреже), второе (наличие лабиализованного гласного в
первом предударном слоге на месте е и ятя) —следы старой
системы безударного вокализма, различающей в первом пред-
21' Примеры с о на месте ятя перед мягкими согласными не отмечены.
22 Примеры с е на месте ятя перед твердыми согласными не отмечены.
23 Примеры с е перед мягкими согласными на месте е и ятя не от-
мечены.
24 Отступления есть, но они единичны, при этом все примеры с о на
месте ятя в соседстве с губными согласными: песок, помешай.
15
ударном слоге гласные а и о25. Случаев сохранения о перед
ударенным а больше (записано 23 примера), чем перед глас-
ными верхнего подъема (13 примеров). Учитывая все это,
можно сказать, что принцип аканья проникает в положение
после мягких согласных в той же последовательности, что и в
положении после твердых согласных: в первую очередь перед
гласными верхнего подъема, потом перед а, и позднее всего
перед ударенными гласными среднего подъема. Сохранению
о явно способствует соседство с губными и заднеязычными.
Судя по тому, что в говоре д. Давыдово есть случаи с о не
только на месте е, но и в соответствии с древним ятем (пёсок),
можно предполагать, что тут, как и в говоре д. Верхние Гор-
ки, где примеров с о на месте гласных среднего подъема боль-
ше, в первом предударном слоге гласные среднего подъема
уже не различались еще до проникновения аканья (ряды —
несу — в лесу). Этим быть может объясняется та легкость, с
какой распространился принцип аканья в данном говоре.
Говор д. Верхние Горки, где отмечены лишь единичные случаи
сана месте гласных среднего подъема, отражает, вероятно,
более ранний этап в процессе проникновения аканья в поло-
жение после мягких согласных. Говор д. Давйдово служит
примером того, как идет образование сильного яканья; было:
ряды, тяни, река, несла, пёсок, вёсной, стало: ряды, тяни, ряка,
нясу (при сохранении пока еще пёсок, вёсной, нёсём). Прин-
ципу сильного яканья противоречат случаи с о (реже — с е]
перед о или рядом с губными согласнымй.
Изученные нами говоры с элементами аканья после мягких
согласных относятся к числу окающих говоров, сохраняющих
различение гласных а и о в положении после твердых соглас-
ных. Вероятно, принцип аканья проникает сначала в положе-
ние после мягких согласных потому, что в этом положении
гласные неверхнего подъема даже в окающих говорах не раз-
личаются столь строго, как после твердых согласных (ср. во-
да — трава, но: ряды — нёсу — пёсок).
Говоры дд. Давыдово и Верхние Горки не представляют
исключения среди окающих говоров26 северо-востока и восто-
ка Псковской обл.: факты проникновения принципа аканья в
положение после мягких согласных отмечены и в говорах
Стр. Сковородка, Порх. Любасницы, Дн. Михайловский По-
25 Или все три (как в говоре Стр. Страшево).
26 Или стремящихся любым способом сохранить предударное о, что
приводит иногда к обратным результатам — совпадению а и о в одном
звуке (как в говоре д. Ждани: вода — трова}.
16
гост с частичным различением гласных неверхнего подъема
после мягких согласных (тянуть, река, несла) и даже в гово-
ре д. Ждани с полным различением гласных неверхнего
подъема после мягких согласных (плясать, река, сестра).
Примеры: нясли, нясу, яму, яны, принясу, почаму, привязи,
бяри, ня знаю, веряжались, стябались, сяренний, мядветь, тя-
перь, тямно (Михайловский Погост); навярху, вяртись, яны,
двяринка, хляни, лятая, вяли, поберяги, пятун, на ряки, мяси-
ли, сявалка, рябяты (Сковородка); яну, яму, бяри, сями, яю,
загрябаим, к сябе (Ждани).
Как видно лз примеров, процесс проникновения аканья в
эти говоры только начался: звук а на месте гласных среднего
подъема появляется прежде всего перед гласными верхнего
подъема и почти отсутствует перед гласным о. Меньше всего
случаев с а на месте гласных среднего подъема в говоре
д. Ждани; возможно, это связано с тем, что здесь гласные не-
верхнего подъема различаются полностью — тяну, реку, нёсу.
В окающих говорах Порх. Коломне, Стр. Страшево и Тере-
буни и Пл. Должицы элементов яканья не обнаружено — в
них наблюдается полное или частичное различение гласных
неверхнего подъема, свойственное исконным с-в-р говорам.
Процесс проникновения принципа аканья в положение
после мягких согласных лучше всего просматривается на го-
ворах с переходными типами безударного вокализма после
твердых согласных, в которых принцип оканья уже нарушен.
Проникновение а в положение после мягких согласных
идет в той же последовательности, какую мы наблюдали после
твердых согласных: сначала а появляется перед и, ы, у, потом
перед а, позднее всего перед гласными среднего подъема (осо-
бенно перед о). Так, при гдовском вокализме гласные неверх-
него подъема после мягких согласных тоже совпадают в а пе-
ред гласными верхнего и нижнего подъема и различаются
(полностью или частично) перед о, е. Примером может слу-
жить говор Стр. Гаврилова Гора: адну, маю, стаит, нага, каса,
афца, пашла и т. д. — гляжу, мятину, яшиницу, ня вижу, пялы,
яму, яду, ф снягу, связала, тягала, бяда, феягда и т. д., но: мо-
лодёш, сенокос, лодонь, короф и т. д. — прямое, утрясёцца,
льняной, севоння, ешшо, нево, ево, жнецоф, верёфки. Есть, ко-
нечно, некоторые отступления от этой системы, но они незна-
чительны: снёсла, спёкла, вёла, яшшо, занясло, гвярстой. Пер-
вое — это реликт, пережиток прошлого состояния безударного
вокализма, второе — свидетельство того, что аканье распро-
страняется быстрее в положении после мягких согласных (от-
2 Псковские говоры 17
ступлений типа вадой, варота в данном говоре не записано).
Об этом же свидетельствуют и данные безударного вокализма
говоров. Пл. Которск и Кар. Загорье. В говоре д. Которск в
положении после твердых согласных представлен полновский
вокализм (насил, пъталку, каты, мотают, поём, поем, ворочай),
а после мягких согласных а произносится на месте гласных
среднего подъема не только перед и, ы, у, но и перед а: стя-
бать, мяня, смятана и т. д. (хотя рядом возможно и различе-
ние а и е: вязала — пекарня, слепая). Гласный а отмечен
даже пред о: вясной, лясок, запякёцца, сяводни, стякло.
В говоре д. Загорье полновский вокализм уже почти разру-
шен — перед а чаще употребляется а после твердых соглас-
ных (перед о лабиализованный гласный еще сохраняется —
головой, пошол, конём). В положении после мягких согласных
можно говорить о полном совпадении всех трех гласных не-
верхнего подъема в одном звуке а почти независимо уже от
ударенного гласного: земляника, гляди, тягать, тагаицца, взя-
ла, синтября, мисяцоф; понясли, черяпинки, пякли, принясу,
ляжыт, закряпила, бясстынница, спярва, приняла, фсягда, пе-
ряшла, яна, яльняк, извялась, мяня, смятана, мялькаит, хря-
паю, хлябай, дялянку, мяшая, ф сянях, дяревни, бяремя, веря-
дился, яво, ляпёшки, твярёже, сявонни, принясёш, пянёк,
пъбярёк, принясёш, мяшок. Звук е перед гласными среднего
подъема отмечен только дважды: деревня, телёнкаф. Всего
два случая и с лабиализованным гласным о: сёстра, лёгла.
Исключение составляет местоимение он — она, где о употреб-
ляется довольно широко: ёму, ёна, ёны, ёну (возможно, что это
связано с наличием таких форм в этом говоре, как ёй, по ёй, у
ёй, к ёй, с ём).
В говорах Порх. Хозоново и Подсухи процесс образования
аканья и сильного яканья закончился — гласные неверхнего
подъема и после твердых и после мягких согласных совпада-
ют в одном звуке а независимо от качества ударенного глас-
ного и твердости — мягкости последующего согласного.
Заканчивая обзор предударного вокализма говоров к се-
веро-востоку и востоку от Пскова, приходим к выводу, что
старая фонологическая система этих говоров (различение
безударных гласных неверхнего подъема) во многих говорах
еще сохраняется (даже после мягких согласных). Разрушение
начинается, как правило, прежде всего с положения после
мягких согласных (отсюда — окающие, говоры с элементами
яканья); гласный а проникает раньше всего в положение пе-
ред ударенными гласными верхнего подъема, потом безудар-
18
ный вокализм осложняется принципом ассимилятивное™ и
гласные неверхнего подъема перестают различаться перед а.
Дольше всего принцип различения гласных неверхнего подъ-
ема держится перед гласными среднего подъема. Употребле-
ние о на месте а после твердых согласных (трова) и в положе-
нии между мягкими согласными (крёсьянка) связано, вероят-
но, с явлением гиперизма27.
27 Об этом явлении см.: С. М. Глускина. Изменения по аналогии и си-
стема языка. — Тезисы Всесоюзной конференции по общему языкознанию
«Основные проблемы эволюции языка», 2. Самарканд, 1966.
2*
19
С. М. ГЛУСКИНА
О ВТОРОЙ ПАЛАТАЛИЗАЦИИ ЗАДНЕЯЗЫЧНЫХ
СОГЛАСНЫХ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
(на материале северо-западных говоров)
1. Переход заднеязычных согласных в свистящие осуществ-
лялся в славянских языках в трех возможных позициях: а) пе-
ред гласными переднего ряда дифтонгического происхожде-
ния; б) в сочетаниях с е’ (*квЕтъ и под.); в) после верхних
гласных переднего ряда 1 (так называемая третья палатали-
зация) .
Смягчение заднеязычных в первой из этих позиций относят
к тем изменениям, которые охватили все славянство* 1 2; измене-
ния второго типа представлены у южных и восточных славян,
но отсутствуют в западнославянской группе языков; измене-
ния третьего типа не проведены последовательно ни в одном
славянском языке, но более полно они отражены в языках
южнославянской группы.
2. Гласные переднего ряда, вызывавшие переход предшест-
По техническим причинам строчные буквы е, с, s, г с диакритическим
знаком уголка над ними заменяются прописными Е, С, S, Z; не обозначают-
ся мягкость п, твердость I, носовой призвук гласных в польских словах, ие-
слоговость гласного в дифтонгах.
1 Неясно, действительно ли таковы позиционные условия смягчения
заднеязычных в словах овца, отец и др., но для вопросов, рассматриваемых
в этой статье, это несущественно, поэтому здесь приводится общепринятая
трактовка «третьей» палатализации.
2 В западнославянских языках на месте древнего *х’ находим ш, как
и по первой палатализации. Предполагают, что первоначально у всех сла-
вян по второй палатализации был переход *х’>с\ а изменение с’>ш — бо-
лее позднее западнославянское явление. См. Н. Ван-Вейк, К истории фоно-
логической системы в общеславянском языке позднего периода (Slavia,
гоС. 19, seS. 3—4. Praha, 1950, стр. 309); A. Furdal, Rozpad jezyka pras-
lowianskiego W swietle rozwoju glosowego (Wroclaw, 1961, стр. 26).
20
вующих заднеязычных в свистящие (первая из названных трех
позиций), относились либо к корню слова, либо, гораздо чаще,
к флексии. В первом случае смягчение охватывало все одноко-
ренные слова со всеми формами словоизменения: цЪна
(<*кЕна <*койна) — цЬны — цЬною, цЪнити, цЪньныи;
цЪлыи — целого, цЪлити — цЪли, ц'Ьловати. Во втором слу-
чае, если согласный переднего ряда относился к флексии, а
заднеязычный, подвергавшийся смягчению, стоял в конце
основы, палатализация происходила только в отдельных фор-
мах слова, при соответствующих флексиях: рЪка, рЪкы, но
pbuft-, реку, рекуть, но рьци. В пределах парадигмы возникало
чередование согласных к/ц, г/з (<*дз), х/с.
В современном русском языке вторая палатализация пред-
ставлена только в тех немногих корнях, где заднеязычный на-
ходился перед корневым гласным переднего ряда: целый, цена,
цевка, цеп, цедить, серый, седой3 4. Что касается случаев второ-
го типа, то перед флексией в конце основы находим не свистя-
щие, а заднеязычные: на руке, о волке, пеки и т. п. Историки
русского языка объясняют сохранение г, к, х перед флек-
сиями более поздним выравниванием основы по аналогии, под
воздействием форм других падежей: рука, рукой, отсюда и
руке\
3. Историки русского языка давно обратили внимание на
примеры с заднеязычными вместо ожидаемых свистящих в
формах склонения в древнейших новгородских памятниках,
(самый ранний пример — ДъмъкЪ в Новгородской Минее
1096 г.). Б. М. Ляпунов высказал даже предположение, что в
некоторых восточнославянских говорах на севере второе смяг-
чение заднеязычных, может быть, с самого начала не охватило
форм склонения из-за противодействия других падежей.
К этой мысли присоединяется П. Я. Черных5.
3 Этимология слов серый и седой не вполне ясна, но соотношение за-
паднослав. ш с южно- и восточнослав. с (чешек. Sery, Sedy, польск. szary,
szady) заставляет предположить начальное *хай- (ср. A. Vaillant. Gram-
maire сотрагёе des langues slaves, t. I. Lyon, 1950, стр. 50). Переход
г>з (<дз) по второй палатализации известен в слове зело, не употреб-
ляющемся в современном русском языке (в словарях оно дается с поме-
той: цер!.-книж., устар.).
4 А. И. Соболевский. Лекции по истории русского языка. М,, 1907,
стр. 213. А. А. Шахматов. Историческая морфология русского языка. М.,
1957, стр. 326. С. Б. Бернштейн. Очерк сравнительной грамматики славян-
ских языков. М., 1961, стр. 202, и мн. др.
3 «Возможно, впрочем, что в некоторых севернорусских говорах в скло-
нении существительных с основой на К, Г, X под влиянием других падежей
согласные К, Г, X с доисторического времени сохранялись без изменения в
21
Берестяные грамоты, ставшие достоянием науки последних
лет, позволяют уверенно заключить, что отсутствие второго
смягчения в падежных формах было в древнем новгородском
диалекте не исключением, а нормой с самого начала письмен-
ного периода. Ср. на отроке (гр. 241, рубеж XI—XII или нач.
XII в.), къ КоулотъкЪ (гр. 105, XI или нач. XII в.), къ ЛоукЪ
(гр. 156, нач. XII в.), Кузеке (дат. п. от Кузька, гр. 163, сер.
XII в.), ко Оуике (гр. 114, вторая пол. XII в.), по великЪ д(ьни)
(гр. 380, XII в.)6, на ОнегЪ (1181—1182 г.)7 и др.
В берестяных грамотах более 20 примеров без второй па-
латализации заднеязычных (там, где ее можно было бы ожи-
дать), и только в трех случаях, причем в поздних грамотах,
вместо заднеязычных находим свистящие: а на то послусЪ
(гр. 366, сер. XIV в.), возми сапозЪ (гр. 4, XIV в.), владыц'Ь
(дат. п., гр. 244, нач. XV в.). Владыка — церковный термин, а
на то послусЬ (-и) — юридическая формула, оба примера не
показательны для живой речи; форма сапозЪ (-«?) в вин. п.
незакономерна, вряд ли и она отражала живую речь.
В новгородских и псковских летописях 8 примеров с второй
палатализацией в конце основы значительно больше: летописи
написаны более традиционным литературным языком. Тем не
менее, и по данным летописей видно, что вторая палатализа-
ция в формах склонения была особенностью книжного, тради-
ционного языка, а не живой местной речи9. Отсутствие пала-
тализации в летописях чаще проявляется в личных именах и
топонимах, особенно местного характера, в обиходной лексике.
Ц, 3 ,С — в нарушение закона так называемого «второго смягчения»
(П. Я. Черных. Историческая грамматика русского языка. М., 1954,
стр. 174).
6 А. В. Арциховский и М. Н. Тихомиров. Новгородские грамоты на бе-
ресте (из раскопок 1951 г.). М., 1953, (гр. №№ 1—10). А. В. Арциховский и
В. И. Борковский. То же (из раскопок 1953—1954 гг.). М., 1958 (гр.
№№ 84—136). То же — из раскопок 1955 г. М., 1958 (гр. №№ 137—194).
То же— из раскопок 1956—1957 гг. М., 1963 (гр. №№ 195—318). А. В. Ар-
циховский. То же (из раскопок 1952 г.). М., 1954 (гр. №№ 11—83). То же —
из раскопок 1958—1961 гг. М., 1963 (гр. №№ 319—405).
7 Вкладная посадника Ивана Фомина Муромскому монастырю. Обо-
нежье. — Грамоты Великого Новгорода и Пскова. Ред. С. Н. Валк. Изд.
АН СССР, 1949, стр. 284.
8 Псковские грамоты известны только начиная от XIV в., поэтому дан-
ные из них здесь не приводятся. Они не противоречат тому, что сказано о
новгородских грамотах.
9 Формы повелительного наклонения глаголов с основой на заднеязыч-
ный не встретились ни в грамотах, ни в летописях. Вряд ли, однако, формы
глагола отличались в этом отношении от форм имени.
22
Ср. в СмольньскЪ (Новг. лет., под 1145 г.)10 11 12, по ЛугЪ (под
1240 г.), в ПолотьскЪ (под 1239 г.), на Дубенке (под 1310г.),
на ОпочкЪ (Пек. 2-я лет., под 1314 г.)”. Показательна запись
под 1293 г. при посадницЪ Еске (Пск. 2-я лет., список XV в.):
в обозначении официальной должности находим свистящий —
официально-книжная форма, а рядом в собственном имени
сохраняется заднеязычный.
Эти данные древней новгородской (и отчасти псковской)
письменности позволяют заключить, что вторая палатализа-
ция в конце основы перед флексией не была свойственна мест-
ной живой речи русского Северо-Запада с самого начала
письменного периода истории русского языка ,2.
4. Если бы отсутствие второй палатализации проявлялось
в новгородско-псковском диалекте только в формах словоиз-
менения, это действительно можно было бы приписать дейст-
вию аналогии, хотя необычным представлялось бы такое ран-
нее ее проявление (предположение Б. М. Ляпунова и П. Я.
Черных об исконной непоследовательности фонетического про-
цесса второй палатализации, на наш взгляд, неубедительно).
Однако вторая палатализация отсутствует в северо-западных
говорах русского языка и в таких случаях, где нельзя предпо-
лагать позднейшее восстановление заднеязычных под влияни-
10 Новгородская первая летопись старшего извода (Синодальный спи-
сок). М. — Л., 1950.
Исследователи отмечают особое положение ск в истории второй пала-
тализации, но в древней новгородской письменности слова на -скр не
составляют исключения. (О судьбе сочетания ск с новыми Е и и в разных
славянских языках см. в книге: G. I. Shevelov. A prehistory of Slavic. New
York, 1965, стр. 297—299).
11 Псковские летописи. Ред. А. Н. Насонов. М., 1955.
12 В берестяных и других грамотах (в меньшей мере — в летописях)
широко отражены такие диалектные морфологические образования, как
им. ед. м. р. на -е у существительных с основой иа -о- н род. ед. на -А у су-
ществительных с основой на -а- твердой разновидности. Среди примеров
много таких, где основа оканчивается на заднеязычный (в берестяных гра-
мотах их около 30). Им. ед. м. р.: замъке (гр. 247, XI в.), се /Кядъке
(гр. 235, сер. XII в.) и др.; род. ед. у владыкр (гр. 155, первая пол. XII в.),
от Дрочке (гр. 87, XII в.), до Череке (Пск. 2-я лет., под 1308 г.) и др.
Утверждению диалектных форм на -ке, -к$ в этих двух падежах могло
способствовать отсутствие второй палатализации и привычная поэтому
сочетаемость заднеязычных с передними гласными в этом диалекте (соче-
тание других согласных с этими флексиями не должно было представлять
каких-либо трудностей).
Вторая палатализация в формах склонения в новгородской и псковской
письменности рассматривалась в курсовой работе студ. Псковского ГПИ
Г. П. Мигченковой (тезисы опубликованы в сб. «Научно-теоретическая
конференция преподавателей и студентов». Новгород, 1965). Здесь частич-
но использованы материалы этой работы.
23
ем других форм слова. Это слова, где палатализация должна
была осуществляться не в конце основы перед флексией, а в
начале слова (или корня слова). В северо-западных говорах
широко представлены такие лексемы, сохраняющие исконный
заднеязычный перед е (<£ <*ог) 13.
а) Кеж «процеженный раствор овса, муки» — ср. обще-
русск. цеж. М. Фасмер сопоставляет цеж и кеж с глаголом
цедить, где *к>ц по второй палатализации перед Е из дифтон-
га, но не объясняет, почему в слове кеж сохранился заднеязыч-
ный 14. А.' Подвысоцкий в «Словаре областного архангельского
наречия» приводит оба звучания, по-видимому, не отождеств-
ляя их этимологически (цеж написано через Ф, как и цедить, а
кеж — через е): кеж — «употребляемый для приготовления
киселя отстой ржаных высевок», а цеж — «выпаренный из
брусники и подслащенный патокою или медом сок, с которым
едят толокно» 15 16. Г. И. Куликовский, вслед за В. И. Далем,
приводит для олонецкого наречия только кеж, кежь — «сырая
овсянка, людское питье и конское пойло на холодной воде»,6.
В экспедициях последних лет форма кеж записана в Кар-
гопольском, Волосовском, Няндомском, Приозерном р-нах
Арханг. обл., в Медвежегорском р-не Карело-Финской АССР
(олонецкие говоры), в Пск. обл. (Гд. и Пл. р-ны) 17.
Из олонецких говоров русского языка слово кеж проникло
в соседние западнофинские языки — карельский и олонецкий.
По мнению И. Калимы, русское цеж (звучание кеж ему неиз-
вестно) не могло бы превратиться в карельское kieZa и оло-
нецкое kieZu, так как русский звук ц никогда не заменяется в
этих языках звуком к. Калима предполагает, что источником
карельского и финского заимствования послужило неизвест-
ное ему русское кеж, которое восходит к цеж, причем ц по не-
13 В статье рассматриваются данные Псковской области и старой
Новгородской земли (включая территорию ее северной колонизации).
Использованы картотеки диалектной лексики Московского и Ленинградско-
го университетов, Псковского и Новгородского педагогических институтов,
картотека Словаря русских народных говоров (Ленинград), а также
диалектные словари. Сведения по Новгородской н Калининской областим
любезно сообщены доцентом новгородского ГПИ В. П. Строговой.
14 М. Vasmer. Russisches Etymologisches Worterbuch. Heidelberg,
1950—1958, стр. 286 и 548.
15 А. Подвысоцкий. Словарь областного архангельского наречия в его
бытовом и Этнографическом применении. СПб., 1885, стр. 65 и 186.
16 Г. И. Куликовский. Словарь областного олонецкого наречии. СПб.,
1898, стр. 35.
17 Районы Пск. обл. обозначены сокращенно (см. в конце список
сокращений).
24
понятным для него причинам перешел в к. «Насколько извест-
но, ни в одном русском диалекте нет фонетического перехода
ц- >к- перед следующими гласными, но несомненно есть еди-
ничные случаи к- <ц- в этом положении, так кивец и кивца
(олон.) «ткацкая катушка», ср. цевка, цывца» 18.
Действительно, никакого обратного перехода звука ц в к
здесь не могло быть, такого перехода не знают ни русский, ни
другие славянские языки.
Другие слова этого корня с начальным к-: кедйть «це-
дить»— Пск. обл., Гд. и Поли.; кедйлка и кедушка «цедил-
ка» — Гд.
б) Кёвка (и ум.-ласк, кёвочка) «шпулька», ср. общерусск.
цевка, записано в Няндомском р-не Арханг. обл., Сланцевском
р-не Ленингр. обл., Гд. и Ляд. р-нах Пск. обл.; кёвца (и ке-
вёчка) в том же значении — в Медвежегорском р-не Карело-
Финской АССР, в Кар., Кр., Ляд., Н-Рж., Оп., Остр., Палк.,
Печ., Пл., Порх., Пск., Пушк. Сл., Сош., Стр. р-нах Пск. обл.;
кевёц (и кивец) в том же значении — в Прионежском р-не Ка-
рело-Финской АССР, в Дн. и Стр. р-нах Пск. обл.
Кевцй «деревянная игла для вязания сетей» — Оп. р-н
Пск. Обл.
Кевь «ручка цепа» — Печ. р-н Пск. обл.; кевбк в том же
значении — Сл. р-н Пск. обл.; кевйна — Поддарский р-н Нов-
гор. обл., Гд., Ляд., Оп., Остр., Палк., Порх., Пушк., Сл., Стр.
р-ны Пск. обл.
Кевёц «бьющая часть цепа, било» — Кр- и Сл. р-ны Пск.
обл.
Кевёц «острый молоток, которым отбивают жернова» —
Стр. р-н Пск. обл.
В «Словаре Олонецкого областного наречия» Г. И. Кули-
ковского отмечены кивца, кивёчка, кивёц «катушка ниток, вло-
женная в челнок».
в) Кеп «ручная молотилка, цеп», ср. общерусск. цеп, —
Палк, р-н Пск. обл.; в том же значении кепок — Остр. р-н.
Кеп «ручка цепа» — Остр., Палк., Печ. р-ны Пск. обл.; в
том же значении кепок — Сл., кепёц— Пав. и Стр. р-ны Пск.
обл.
Кеп «бьющая часть цепа, било» — Гд., Пск., Сл., Стр. р-ны
Пск. обл.; в том же значении кепок — Кар., Кр., Локн., Н-Сок.,
Оп., Остр., Пушк., Себ., Стр. р-ны Пск. обл.: кепёц — Мало-
вишерский, Поддорский, Чудовский р-ны Новгор. обл., Гд.,
18 I. Xalima. Etymologische streifziige. Finnisch-ugrische Forschungen.
XX. Helsingfors, 1929, стр. 128—130.
25
Н-Рж., Остр., Палк., Порх., Пушк., Стр. р-ны Пск обл.; кепё-
тик — Ляд. р-н Пск. обл.
В Словаре Г. И. Куликовского кепёц— «цеп молотиль-
ный».
В русском литературном языке цеп (цепы) имеет и другое
значение: «Преимущ. мн. В ткацких станках — нить или
круглая палка, употребляемая для сохранения параллельно-
сти основных нитей ткани (тех.)» 19. У В. И. Даля: «Цепы, цеп-
ки, ниченки ткацкого стана, чрез кои, для подъема поднож-
кою, пропускаются нити основы. Цепками зовут каждый
подъемный ряд ниченок...» (Даль, IV, 579).
В северо-западных говорах в этом термине также сохра-
няется начальный звук к.
Цеп, кепы и кипы — Пинежский р-н Арханг. обл., Мошен-
ский и Опеченский р-ны Новгор. обл., Гд., Дн., Кар., Палк.,
Печ., Пл., Порх., Пск., Сл., Стр. р-ны Пск. обл.; кепок, кеп-
ки — Маловишерский р-н Новгор. обл., Дед. и Остр, р-ны
Пск. обл.
Кепки «шпульки» — Оп. р-н Пск. обл.
Кепца «шпулька» — Сер. р-н Пск. обл.
Чтобы получить тот или иной рисунок ткани, ткут в разное
количество нитов. Такое тканье называют пяти-, шести- и бо-
лее- кёпным, а полученную ткань — пяти-, шести- и более-
кёпиной (Болотовский р-н Калининской обл., Любытинский,
Маловишерский, Окуловский, Опеченский, Старорусский, Чу-
довский р-ны Новгор. обл. — обычно с огласовкой кип-,
повсеместно в Пск. обл.)20.
У Даля приводится кеп, кёпы с пометой сев. (II, 105).
Слово кепа «ткацкие ниченки» употреблено в челобитной
1622—1623 г.21.
Почти все эти термины известны и в общерусском вариан-
те, с начальным ц, причем нередко — в речи одних и тех же
людей. Носители говора сами ощущают эту вариантность и
постепенное вытеснение местных образований22.
5. В славянских языках известно всего несколько корней,
в которых произошла вторая палатализация начального со-
19 Толковый словарь русского языка, под ред. Д. Н. Ушакова. Тт. 1—4.
М., 1935—1940. - *
20 Записанные в Пск. обл. формы восникепина, усникепина, восникети-
на, синекепина вызваны, по-видимому, деэтимологизацией этого слова.
21 Астраханские акты (картотека Древнерусского словаря в Институте
русского языка, Москва).
22 Так, например, в деревне Лосицы (Ляд. р-н Пск. обл.) записано:
Кевечки — типерь цэфка гаварят.
26
гласного. В русском языке переход начального *к>ц перед
гласным переднего ряда наблюдается в пяти корнях: цевка
(цевье, цевина и др.), цедить (цеж, цедилка), целый (и этимо-
логически родственные целить, целовать), цена, цеп23. Из
этих пяти корней три корня (лексем значительно больше)
представлены в современных северо-западных говорах с на-
чальным к. Обращает на себя внимание то, что все слова, со-
хранившие в архангельских, олонецких, новгородских, ка-
лининских, псковских говорах начальный заднеязычный перед
е (<£ из *oi), относятся к сельскохозяйственной и ремеслен-
ной терминологии, тогда как слова, известные здесь только с
начальным ц-, то есть в общерусском звучании (цена, целый),
не связаны специально с сельским бытом.
Показательно также, что в говорах сохранилась только
лексика с начальным к'-, а два других заднеязычных в такой
же позиции не сохранились. Слова серый, седой, зело не отно-
сились к сельскохозяйственной терминологической лексике,
поэтому архаические местные звучания этих слов с начальны-
ми заднеязычными легко могли быть вытеснены общерусскими
формами. Но вполне возможно, что в северо-западных говорах
эти слова вообще не были употребительны. Заметим, что и те-
перь в псковских говорах литературным серый и седой соот-
ветствует местный эквивалент сивый (сивое сукно, сивый конь,
сивые волосы). Для истории второй палатализации на рус-
ском Северо-Западе более показательны формы с началь-
ным *кЕ-.
Современные северо-западные говоры — результат много-
векового взаимодействия разных языковых норм, разных си-
стем, в первую очередь — системы своей и системы ведущего
диалекта, теперь—литературного языка. Закономерно, что в
процессе междиалектного языкового взаимодействия местные
слова, связанные с бытом, ремеслами, хозяйством, проявляли
большую устойчивость и меньше вытеснялись общерусскими
вариантами24. Сохранение начального к- именно в словах
терминологического характера свидетельствует об исконности
этого местного звукового явления.
23 Кроме того, переход начального *к в ц известен в германских заим-
ствованиях: цьркы, цесарь (и цьсарь).
24 Выход за пределы местной речи мог осуществляться не только в не-
посредственных контактах с носителями других диалектов, но и благодаря
распространению письменности. Вероятность употребления в письменности
таких слов, как целый, целовать (крест), церковь, цена и под., несравненно
больше, чем слов цеп, цевка, цеж. Об этом свидетельствуют дошедшие до
нас памятники северо-западной письменности.
27
В современных новгородских говорах лексика с начальным
к- вместо общерусского ц- встречается гораздо реже, чем на
периферии бывшей Новгородской земли. Но, как известно, ни-
велировка говоров Новгородской области под воздействием
различных факторов сказалась и на других диалектных явле-
ниях25. Впрочем, диалектологи, уже знакомые с сохранением
начального к- и специально «разыскивающие» это явление,
находят в последние годы все больше примеров и в самой
Новгородской области.
Показательно, что в Калининской и Новгородской областях
в ткацкой терминологии обычно употребляют общерусское
цеп, цепы (цыпы), но полотно, вытканное при помощи несколь-
ких цепов, называют не только -цыповиной, но и -кипови-
ной: Цыпы — это наценки; ф шэсь цыпоф — шэстикиповина,
восьмикиповина — в восемь цыпоф, а не кипоф (дер. Березов-
ский Рядок Бологовского р-на Калининской обл. Последнее
замечание о кипах, вероятно, ответ на вопрос диалектоло-
га). Звук ц проник в обозначение, принятое в русском языке
повсеместно (цеп), тогда как производное от него местное об-
разование нередко сохраняет звук к-.
6. Рассмотренный материал приводит к заключению, что в
северо-западных говорах русского языка26 не произошел пере-
ход заднеязычных в свистящие перед новыми гласными перед-
него ряда. Такие древние новгородские звучания, как ДъмъкЪ,
на отроке и подобные — явления того же порядка, что и
кеж, кеп, кевка. Это не новообразования, вызванные аналоги-
ей, а исконные местные формы. Только под воздействием
письменного литературного языка, сложившегося в древней
Руси на основе киевской традиции не без влияния старосла-
вянского языка, в более поздние новгородские грамоты прони-
кают отдельные формы с свистящими вместо заднеязычных в
конце основы (главным образом, в книжной лексике). В ле-
тописях традиционных литературных форм больше, но и там
они не являются господствующими.
Во всех славянских языках сфера использования этого че-
редования сократилась за счет исчезновения некоторых древ-
них форм с свистящими: многие языки используют в им. мн.
25 Ср. В. Г. Орлова. История аффрикат в русском языке в связи с об-
разованием русских народных говоров. М., 1959, стр. 81.
26 Современные обозначения языков и говоров используются для до-
письменной эпохи условно.
28
м. р. флексию вин. п. (ср. -кы>-ки вместо древнего -ци в рус-
ском); в болгарском исчезли флексии косвенных падежей, а
вместе с ними и формы руцЪ и под., и т. д.27. Кроме того, извест-
ную роль должна была сыграть и аналогия, поскольку в си-
стеме любого языка заложена тенденция выравнять основу в
пределах парадигмы. В результате свистящие, чередующиеся
с заднеязычными, встречаются в славянских языках в неболь-
шом круге форм (от одной до четырех) 28. «Только в русском
языке аналогия привела к полному исчезновению этого чередо-
вания как грамматического явления (в отличие от ближайше
родственных белорусского и украинского, где грамматическое
чередование к/ц, г/з, х/с сохраняется).
Такая полная (и притом ранняя) реализация тенденции к
выравниванию основы, наблюдающаяся в русском языке, тре-
бует объяснения. По нашему мнению, его можно найти в изло-
женных выше фактах.
При формировании собственно русского языка в москов-
ской речи встретились «общерусские» формы склонения с мор-
фологическим чередованием заднеязычных и свистящих и
северо-западные формы без такого чередования. Общеславян-
ская тенденция к унификации основы была поддержана севе-
ро-западными говорами, не знавшими второй палатализации.
Диалектное явление оказалось в русле общего движения язы-
ка. Поэтому оно не только не было вытеснено, а, напротив,
дало толчок к морфологическим новообразованиям в русском
языке в целом. В московской письменности постепенно утверж-
дается склонение существительных без чередования задне-
язычных с свистящими. Формы на -цЪ(х), -З'Ь(х), -сЪ(х) от
основ на к, г, х становятся принадлежностью книжного язы-
ка, устойчивых формул и выражений, а в конце концов совсем
исчезают из русской письменности29. В «Российской грамма-
27 О чередовании заднеязычных и свистящих в современном болгар-
ском см. R. Bernard. Quelques observations sur la seconde palatalisation en
bulgare moderne. — Сборник в чест на академик А. Теодоров-Балан. Со-
фия, 1955.
28 Г. И. Шевелов (указ, соч., стр. 296) приводит таблицу распростране-
ния этого чередования в современных славянских языках.
29 Г. О. Винокур относит исчезновение форм рууё, нозф и под. «в ос-
новных областях Московского государства» к XV в. (Г. О. Вииокур. Исто-
рия русского литературного языка. Избранные работы по русскому языку.
М„ 1959, стр. 58).
Б. Г. Уибегауи заметил определенную последовательность в вытесне-
нии форм с свистящими из московской деловой письменности: раньше дру-
гих утверждаются формы на -К'й(х) и -хф (в XVI в. они явлиются безуслов-
но господствующими), несколько позднее — формы на -eij(x). дольше за-
29
тике» Ломоносова (1755 г.) для дат. и предл. пп. приводится
только форма рукЬ, общая для всех стилей30.
Северо-западное начальное ке-, не дававшее чередо-
ваний, имело иную судьбу. Это было не морфологическое, а
чисто лексическое местное явление. Взаимодействие с другими
диалектами, в первую очередь — с ведущим диалектом в его
устной и письменной форме, привело к распространению в се-
веро-западных говорах лексики с свистящими вместо задне-
язычных (по-видимому, возникла вариантность только для
слов с начальным ке-, так как лексики с начальными
*гЕ-, *хЕ-, где E<*oi, в этих говорах, вероятно, и не было)
При этом наибольшую устойчивость проявили местные терми-
ны сельского хозяйства и ремесла (кевина, кепы и под.); не-
сколько менее устойчивыми оказались слова, не имеющие
терминологического характера, но широко употребительные в
сельском быту (кедить, кедилка, также рассматриваемые ни-
же квет, квести); полностью вытесненными оказались местные
формы тех слов, которые никак не связаны специально с сель-
ским бытом и часто встречаются в литературном книж-
ном языке (цена, целый, также рассматриваемое ниже Звезда
и др.).
7. Вторая палатализация осуществлялась также в сочета-
ниях *кв’-, *гв'- перед гласными переднего ряда31. Западные
держиваются формы предл. п. мн. ч. на -сфх, хотя нстречаются и образова-
ния на -X'gx. (Напомним, что в XVI в. сама флексия -фх для предл. п.
мн. ч. становится традиционной, ее вытесняет новая флектия -ах, перед ко-
торой не могло быть чередования заднеязычных с свистящими.)
(В. Unbegaun. La langue russe au XVI-e siecle. Paris, 1935, стр. 236—243).
А. Исаченко объясняет более раннее вытеснение к/if отвердением ц (A. Issa-
tschenko. Der grammatische wechsel k/c, g/z im Russischen. Slavia, roC.
XIV, 1936—1937, стр. 43—44).
Отражение этих процессов в письменности несомненно запаздывало.
Б. Унбегаун отмечает, что московская деловая письменность была более
традиционна по языку, чем письменность других областей (там же,
стр. 199).
30 М. В. Ломоносов. Полное собрание сочинений, т. 7. М. — Л., 1952,
стр. 442.
31 Для *хе’ нет достоверных примеров. Обычно сюда относят старосл.
форму им. п. мн. вльсви.
Не вполне ясно, перед какими передними — из дифтонга *oi или неза-
висимо от происхождения — заднеязычные в этих сочетаниях переходили в
свистящие. Так, в работах последних лет: А. Фурдаль предполагает смягче-
ние *кв, *гв перед Е и i из дифтонгов (A. Furdal. Rozpad jezykg praslo-
wianskiego w swietle rozwoju glosowego. Wroclaw, 1961, стр. 23); По мне-
нию M. Юрковского, смягчение происходило перед всеми гласными перед-
30
славяне сохранили в этих сочетаниях заднеязычный соглас-
ный: польск. gwiazda, kwiat, чешек. kwElba и под. У южных и
восточных славян произошло смягчение, но у последних оно
представлено не повсеместно: укр. кв1т, белор. кветка, русск.
диал. квет, квелить «дразнить, доводить до слез», «плакать,
хныкать»32 и др.
Сохранение начального *кв'- известно в северо-западных
говорах русского языка, на той же территории, где сохраняет-
ся начальное *кЕ-. В Словаре Г. И. Куликовского (олонецкие
говоры) находим квести, квет, у А. Подвысоцкого (архангель-
ские говоры) —квйлкой «чувствительный» (о язве, нарыве),
«плаксивый, недотрога» (о человеке). Квести, квет, пустоквет-
ный и т. п. отмечены в разных районах Карело-Финской АССР,
в Новгородской обл., псковских говорах: Рош кветёт, бес кве-
та ништо ни рожаицца (Гд. Подборовье); Квитки квятею; и в
огороди угурцы, тыквы квятею, и в ызбы на окошке квятею
(Гд. Подолешье).
Слова с этим корнем широко употребительны в народной
речи, поэтому местное звучание {квет-, а не цвет-) держится
довольно устойчиво. Тем не менее, в речи носителей любого
говора, где есть квет-, можно услышать и общерусское цвет-.
Оба звучания могут соседствовать в речи: Цвятоф многа, но
ня феи даю плоды, это пустоквет (Гд. Подолешье); Агурцы
цвяли сваи, а ф том поли ззади сажына, так ишо ни квитеют,
квёта нету ишо (Гд. Чудская Рудница); А нойма жыву — как
ф квятах цвяту (Оп. Рунихино).
Сочетание *гвЕ- предполагается в слове звезда. В отличие
от квет и его производных, круг возможных употреблений сло-
ва звезда очень узок. По своему значению оно специально ни-
как не связано с сельской жизнью, не относится к сельской
терминологии. Поэтому, если звучание звезда и было в прош-
лом известно северо-западным говорам русского языка, в ко-
торых мы находим квет, квелить, то общерусское звезда долж-
но было легко вытеснить местную форму с начальным г-. Та-
ким образом, отсутствие формы звезда в этих говорах не
исключает возможности того, что оно было там в недавнем
него ряда, как вообще при второй палатализации (М. Jurkowski. Losy
praslowianskich grup *kv’-, *gv’-, *xv’-. — Z polskich studiow slawistycznych.
Seria 2. Jezykoznawstwo. Warszawa, 1963, стр. 63); по мнению X. Бирн-
баума, трудно решить это на известном материале (Н. Birnbaum. Zu urslav.
kv-. Scando-Slavica, t. 2 ,стр. 35—36. Copenhagen, 1956). Вопрос труден и
потому, что неясен круг примеров с,этим явлением.
32 Для квелить Даль называет губернии Волог., Нижегор., Орл., Тамб.,
Яросл., для квет — Ворон., Кур., Пск., Смол., Тул. (II, 103—104).
31
прошлом. А. А. Шахматов пишет о единичных случаях произ-
ношения этого слова с гв- в украинских и белорусских гово-
рах и рассматривает их как результат польского влияния; но
форма гвязда в записанной Гильфердингом онежской былине
представляется Шахматову неясной33.
Возможно, что тщательные розыски еще обнаружат в рус-
ских говорах звучание гвезда. В. И. Чернышев записал в
Пушкинском (теперь — Пушкиногорском) р-не Пск. обл. сло-
ва местного жителя: Гвязда гаварили старики в старину, та-
перь пашло: звезда». «Самому мне, — добавляет В. И. Черны-
шев, — не удалось услышать такой формы»34. Форма, запи-
санная Гильфердингом, также могла быть отражением старой
местной особенности, сохранившейся к этому времени только
в фольклорной традиции.
Таким образом, три корня, наиболее надежно отражающие
древние сочетания кве-, гве-, представлены теперь (или были
представлены в прошлом) в северо-западных говорах с на-
чальными заднеязычными35.
Другие слова с начальными кв-)цв-, гв-1зв- (и хв-)св-) менее
показательны для истории второй палатализации: они экспрес-
сивны или звукоподражательны (хвистеть, квикать и др.) и
потому могут нарушать обычные звуковые соответствия36;
кроме того, в них не всегда ясно происхождение последующе-
го гласного37.
Отсутствие единства в отражении древних *кв\ *гв'- у вос-
точных славян давно стало предметом споров и обсуждений.
А. А. Шахматов видел в укр. и белор. кв1т, кветка полонизмы,
а русск. диал. квет объяснял действием аналогии (влиянием
квьту, где не было Е<*ог) 38. В последние годы, в связи с об-
щим изменением взглядов на дробление славянских диалек-
33 А. А. Шахматов. Очерк древнейшего периода истории русского язы-
ка. Птг., 1915, стр. 106. В современных укр. и белор. языках используется
слово с другим корнем: з1рка, зорка.
34 В. И. Чернышев. Говор Пушкинского района. — Язык и мышление,
вып. VI—VII. М. — Л., 1936, стр. 112.
35 Изоглосса начального кве- в русском языке выходит далеко за пре-
делы этих говоров.
36 См. М. Юрковский, указ, соч., стр. 57.
37 Неясна этимология русских диалектных звездануть)звездануть,
огвездить/озвёздйть, гвоздануть «ударить, стукнуть» (см. о них у Даля,
Преображенского, Фасмера). Ненадежность подобных экспрессивных слов
для разысканий по исторической фонетике можно иллюстрировать псков-
ским гвякнуть «стукнуть, ударить»: Как га якни тябя шяс\ (Пск. Хохловы
Горки), Вполне вероятно, что этимологически слово связано с звякнуть,
но здесь не предполагается общеслаВ. *гвЕ- (ср. звон).
38 А. А. Шахматов. Очерк древнейшего периода..., стр. 106.
32
тов дописьменной поры, все чаще высказывается мысль о том,
что восточносл. кве-, гве— не новообразования, а след общей
дописьменной изоглоссы, объединявшей северо-западные гово-
ры восточных славян с западнославянскими диалектами39.
Такое толкование русск. диал. квет, квететь, квелить и др.
представляется вполне убедительным.
Таким образом, в северо-западных говорах русского языка
обнаруживаются следы отсутствия второй палатализации и
непосредственно перед гласными переднего ряда, и в сочета-
ниях кв’-, гв’-.
8. Второе смягчение заднеязычных — один из последних
процессов, носящих общеславянский характер. Отсутствие
этого смягчения в северо-западных говорах русского языка
могло быть обусловлено ранним переселением отдельных
групп славян на окраинную для славянства территорию и не-
которым ослаблением языковых контактов с другими славя-
нами.
В связи с этим возникает вопрос о датировке как второй
палатализации, так и появления славян в районе Ильменя и
Волхова, у реки Великой и Псковского озера. Если поселение
здесь славян предшествовало или совпадало во времени с дей-
ствием второй палатализации, наше предположение становит-
ся более достоверным.
Датировка второй палатализации, так же как и других
дописьменных языковых процессов, представляет большие
трудности. В статье, специально посвященной этому вопросу,
39 См. A. Vaillant. Grammaire comparee des langues slaves. T. I. Lyon,
1950, стр. 56. F. V. MareS. Vznik slovanskeho fonologickeho systemu a jeho
vyvoj do kotice obdobi slovanske jazykove jednoty. Slavia, roC. 25, seS. 4.
Praha, 1956, стр. 470. Его же. Палатализация славянских велярных и
альвеолярных согласных в сочетаниях с и—v... Cercetari de linguistica,
111. 1958. Cluj. Supliment, стр. 346—348. V. Porzezinski. О stosunkach vza-
jemnych jezykdw zachodnioslowianskich. Slavia occidentalis, t. 3/4. Poznan,
1925, стр. 223. Ф. П. Филин. Образование языка восточных славян. М. — Л.,
1962, стр. 174—181, 221. A Furdal, указ, соч., стр. 23—24, 33 (автор говорит
о древнем новгородском диалекте, сблизившемся с западно-славянскими).
М. Юрковский, указ, соч., стр. 58, 63 (по мнению М. Юрковского, восточио-
слав. кв’-, гв’-, хв’- это архаизмы, результат старой лехитско-западиорус-
ской изоглоссы, хотя нужно учитывать и польское влияние). Г. И. Шевелов
(G. I. Shevelov. A prehistory of Slavic, 1965, стр. 301) предполагает, что
квЕ-, гвЕ- сохранились у восточных славян только в древнем киев-
ском диалекте; квет(ка) в Опочке, Острове, Туле, Повенце (б. Олонецкая
губ.) и Архангельске—результат миграции из древиих киево-польских
говоров, а русск. квелить возникло из-за смешения форм с Е : i: ь. Такая
миграция слова, общеупотребительного в народной речи, сомнительна; кро-
ме того, и значительный круг слов с кве- заставляет думать об исконности
этого явления в северо-западных говорах.
3 Псковские говоры 33
Т. Лер-Сплавинский основывается на том, что среди слов с
второй палатализацией есть несколько германизмов (црькы,
цЪсарь и цьсарь и др.), а германские племена находились в
тесном контакте со славянами во II—IV вв. н. э.10. Эту дати-
ровку принимают и многие другие языковеды.
Но был ли переход заднеязычных в свистящие в герман-
ских заимствованиях синхронным проникновению этих слов в
речь славян40 41? Для такого утверждения, как нам кажется, нет
достаточно убедительных данных. II—IV вв. можно рассмат-
ривать только как terminus post quem — временную границу,
раньше которой переходное смягчение заднеязычных в этих
германизмах может быть исключено.
Вторую палатализацию приурочивают к такому раннему
времени еще и потому, что перед новыми гласными переднего
ряда она проявилась у всех славян одинаково и, следователь-
но, протекала еще до выделения славянских диалектов.
Однако общность процесса второй палатализации (как из-
вестно, общность эта не абсолютна) еще не является основа-
нием для такой датировки. Наличие диалектов не исключает
возможности сходных изменений. Можно считать несомнен-
ным только то, что процесс второй палатализации имел место
после II в. н. э. (он распространился на германизмы, вошед-
шие в славянские языки во II—IV вв.) и ранее IX в. (к началу
письменного периода он уже был завершен).
Отсутствие второй палатализации в северо-западных гово-
рах русского языка подсказывает более определенную дати-
ровку этого явления. Археологи и историки в большинстве
считают, что славяне осели в районе Ильменя, Псковского и
Чудского озер в VI—VII вв.42. На этом основании полагаем,
40 Т. Lehr-Splawinski. Proba datowania tzw. II palatalizacji spolglosek
tylnojezykowych w jezyku praslowianskim. — Studia s filologii polskiej
i slowianskiej. I. Warszawa, 1955.
41 Ср. историю *rj, *dj: в течение длительного периода существовали,
по-видимому, смягченные т’, д’ (<*т/, *dj) и лишь впоследствии они пере-
шли в другие звуки. См., например, A. Furdal, указ, соч., стр. 18, 69—71;
Ch. Е. Bidwell, Slavic Historical Phonology in Tabular Form. The Hague,
1963, стр. 11—12.
42 Л. Нидерле. Славянские древности. М., 1956, стр. 127; А. Н. Насонов.
«Русская земля» и образование территории древнерусского государства.
М., 1951, стр. 75. П. Н. Третьяков говорит о середине I тысячелетия н. э.
(П. Н. Третьяков. Итоги археологического изучения восточнославянских
племен. Сб. «Исследования по славянскому языкознанию», М., 1961,
стр. 309, 315/316). По мнению известного эстонского археолога X. А. Моора,
кривичи начинают появляться на границе с юго-восточной Эстонией уже с
V в., а примерно к VI в. славяне расселяются на территории Псковской и
Новгородской земли (X. А. Моора. Вопросы сложения эстонского народа и
34
что вторая палатализация протекала не во II—IV, а в
VI—VII вв. (возможно, у южных славян она началась не-
сколько раньше и осуществилась более полно) 43. Так как у
славян было в это время диалектное расслоение, вторая пала-
тализация протекала не вполне единообразно, возникли изо-
глоссы: западнослав. щ<*х’, шче<*скЕ44, западно- и отчасти
восточнославянское сохранение заднеязычных в сочетаниях
кв’-, гв'-. Наиболее последовательно проведена вторая палата-
лизация непосредственно перед новыми гласными переднего
ряда. Но, как показал приведенный материал, те славяне, ко-
торые рано осели на русском Северо-Западе (будущие новго-
родцы и псковичи), по-видимому, не пережили этого смягчения
и в самом общем его виде, перед гласными переднего ряда.
Этому могли способствовать возникшие на месте нового рас-
селения тесные контакты с западнофинскими языками, в зву-
ковой системе которых были возможны сочетания заднеязыч-
ных согласных с передними гласными45.
9. Представленный здесь материал позволяет заново обра-
титься к одному из наиболее сложных и спорных вопросов
исторической фонетики — к вопросу о происхождении новго-
родско-псковского цоканья. Цоканью, в частности, новго-
родско-псковскому, посвящена большая литература, высказа-
ны, с разной степенью убедительности, разные взгляды. Наме-
тившиеся разногласия и сомнения можно сформулировать
вкратце: субстратное явление или внутренний процесс? Если
субстрат, то какой?
В монографии о русских аффрикатах ц и ч В. Г. Орлова
объясняет возникновение цоканья в русских говорах большой
физиолого-акустической близостью этих звуков, то есть внут-
ренне-языковыми причинами, не связанными с финским суб-
некоторых соседних народов в свете данных археологии. Сб. «Вопросы
этнической истории эстонского народа». Таллин, 1956). Более позднюю да-
тировку находим у С. М. Середонина в книге «Историческая география»
(Птг., 1916, стр. 140), у Ю. В. Готье в книге «Железный век в восточной
Европе» (М.— Л., 1930, стр. 208).
43 К такой датировке, но по другим причинам, приходит Г. И. Шевелов
в упомянутой выше .работе (стр. 303). А. Р. Экблом относит вторую пала-
тализацию к самому концу предписьменного периода, к VIII — началу IX в.
(R. Ekblom. Die -fruhe dorsale Palatalisierung im Slawischen. Uppsala, 1951).
44 Об этой изоглоссе см.: Т. Lehr-Splawinski. ledna z izofon polnocno-
zachodnio-slowianskich. Slavia occidentalis, t. 10. Poznan, 1931.
45 О вероятности таких контактов между племенами свидетельствуют
данные археологии: при раскопках найдены сельскохозяйственные орудия,
заимствованные западными финнами у восточных славян на побережье
Чудского озера в середине 1 тысячелетия н. э. (см. X. А. Моора, указ. соч.).
3* 35
стратом46. Такая попытка найти причины цоканья в фонетиче-
ском строе самого древнерусского языка несомненно должна
привлечь историков русского языка. Но в этой концепции
остается неясным очень существенный вопрос: почему только
в отдельных диалектах близость ц и ч привела к их неразличе-
нию? В. Г. Орлова отводит финский субстрат на том основа-
нии, что он не мог отразиться в речи таких больших и значи-
мых в древнерусской народности диалектных групп; кроме
того, интенсивные языковые контакты славян с финнами воз-
никли, как считает автор, лишь после XII в., когда цоканье
уже существовало. Однако данные археологии и истории язы-
ка свидетельствуют о значительно более ранних контактах
между восточными славянами и финнами47.
На наш взгляд, нельзя объяснить возникновение цоканья
только внутренними причинами — слабой противопостав-
ленностью ц и ч в системе фонем или их артикуляционно-аку-
стической близостью. Эти внутренние причины были общими
для всех славян, между тем цоканье — диалектное явление,
известное главным образом в окраинных диалектах. По-види-
мому, внутренние условия, благоприятствовавшие возникно-
вению цоканья, должны были полудить поддержку в внешних
для истории языка обстоятельствах, в столкновении разных
языковых систем. Не случайно И. А. Бодуэн де Куртене,
А. А. Шахматов, А. М. Селищев и другие слависты искали и
ищут объяснения цоканья в субстрате48.
В разных славянских диалектах, на разных территориях
46 В. Г. Орлова. История аффрикат в русском языке в связи с образо-
ванием русских народных говоров. М., 1959.
47 Ср. рецензию В. И. Лыткина на книгу В. Г. Орловой (Известия АН,
ОЛЯ, т. XX, вып. I. М., 1961).
Г. И. Шевелов в названной уже книге также отвергает роль финского
субстрата в происхождении цоканья, но более осторожно и по другим при-
чинам. По его мнению, в области фонетики славяне не испытали воздейст-
вия финнов: наиболее типичные особенности финской фонетики (фиксиро-
ванное ударение, прогрессивная гармония гласных в слове, отсутствие оп-
позиции по голосу и др.) ие отразились в славянских диалектах; кое-что
сближает фонетический строй финнов и славян, но причины этого сходства
автору неясны; неясно для него и происхождение севернорусского цоканья,
вызванного, по-видимому, какими-то внутренними условиями (указ, соч.,
гтр. 623—624).
48 А. М. Селищев считает, что соканье, шоканье, мазуренье, цоканье
возникают только там, где есть неславянский субстрат. «Мы обозрели ре-
зультаты изменения шипящих и свистящих согласных в разных славянских
областях. Повсюду это изменение вызвано было воздействием иной звуко-
вой системы». (А. М. Селищев. Соканье и шоканье в славянских языках.
Slavia, гоС. 10, seS. 4, стр. 738. Praha, 1931).
36
могли быть различные конкретно-исторические условия, при-
ведшие к сходному результату. В псковско-новгородском
диалекте цоканье могло возникнуть и без финского субстрата,
но все же, по-видимому, не по внутренним причинам. Северо-
западные говоры, не пережившие второй палатализации и по-
тому имевшие в составе фонем только одну глухую аффрика-
ту, контактировали с близкими по строю восточнославянскими
диалектами, в которых были обе аффрикаты. Контакты между
сходными системами близкородственных диалектов ведут к
взаимопроникновению языковых элементов более незаметно
для говорящих; такое взаимопроникновение может оказаться
более органичным, глубоким и менее «болезненным» для язы-
ка, чем при контактах между совершенно различными языко-
выми системами, например, славянской и финской.
Чуждая северо-западному диалекту аффриката ц могла
отождествиться с имеющейся в этом диалекте аффрикатой ч,
наиболее близкой к ц артикуляционно-акустически; сущест-
венно при этом и то, что в той системе, где были обе аффика-
ты, они были слабо противопоставлены одна другой. В этих
условиях в диалекте, имевшем одну аффрикату, чуждый звук ц
мог легко отождествиться с ч49.
Но, как известно, фонема ц появлялась в славянских язы-
ках в трех возможных позициях, а пока речь шла о сохране-
нии к в новгородско-псковском диалекте только в двух пози-
циях: перед новыми гласными переднего ряда и перед в’. Не
появилась ли, однако, в этом диалекте фонема ц в третьей воз-
можной позиции, то есть в результате так называемой третьей
палатализации?
Условия переходного смягчения заднеязычных в словах
овца, отец, стезя, польза и др. до сих пор нельзя считать впол-
не установленными. Помимо некоторых суффиксов и итера-
тивных глаголов, «третья» палатализация наблюдается только
в отдельных немногих словах. В русском языке глаголы на
-цать (мерцать, бряцать, отрицать и т. п.) являются принад-
лежностью книжного языка, они не свойственны ни северо-за-
падным, ни другим местным говорам (ср. пск. мярькать).
Суффиксы -ика]-ица, -ьк- (и-ък-)/-ц- известны на Северо-3апа<
49 На связь между цоканьем и сохранением к перед е<Е указывает, не
развивая своей мысли, М. Ф. Семенова в статье «По поводу двух фонетиче-
ских явлений русских и латышских говоров Латгале» (сб. «Rakstu krajums».
Riga, 1959, стр. 598). Автор приводит форму кявина, сосуществующую с
цавьё, цавинка.
37
де в обоих звучаниях: земляника/-ица, черника/-ица, мати-
ка/-ица «мать», улика/-ица «улица», калика/-ица «брюква», ва-
ленок/валенец, венок/венец, дождёк/дождец, полотенек/поло-.
тенец, гребок/гребец, кепок/кепец, кевка/кёвца, грабельки/гра-
бельцы, сливки/сливцы (Паеш.-та хоть слифцъф. Палк. Анаш-
кино), вальки/вальцы, платико/плотице, маселько/масельце,
салькд/сальцб и сальце, наконёки/наконец и мн. др.
За тысячу лет письменной истории русского языка в имен-
ном словообразовании произошло много изменений, одни суф-
фиксы заменились другими, более продуктивными, поэтому
первоначальные звуковые отношения оказались скрытыми под
более поздними пластами словообразовательных и лексиче-
ских процессов. Трудно установить исторические причины та-
кого параллелизма в использовании суффиксов с элементами
к и ц в северо-западных говорах не только в одной и той же
части речи, но даже в одних и тех же словах. Возможно, что
параллельные формы появились в результате расширения
функций какого-либо суффикса, более позднего обобщения
одного из вариантов50. Но возможно также, что в северо-за-
падных говорах один вариант (с элементом к) сохраняет ста-
рое местное звучание, а второй (с ц) появился в результате
контактов с другими диалектами, с книжным языком, а потом
стал продуктивным и начал теснить формы на /с51.
История этих суффиксов во многом неясна. Более показа-
тельны для истории этого явления в северо-западных говорах
те немногие слова без суффиксов -ьк^-ьц- и -ик-/-иц-, в кото-
рых также должна была осуществиться «третья» палатализа-
ция. Показательно, что в этих говорах сохраняются (или были
известны в недавнем прошлом) имена с заднеязычными
вместо ожидаемых свистящих. Повсеместно распространено
стега (у Даля — с пометами пск., кур., зап., IV, 320); в псков-
ских говорах известно польза (у Даля — сев., вост., III, 267);
Даль приводит нельга и льга «нельзя», «можно» с пометой
сев. (II, 277, 522); ср. нелга в Синод, сп. Новгор. лет. (под
1128 г., стр. 22). Можно полагать, что это не новообразования,
а древние формы, сохранившие заднеязычный согласный.
50 Г. И. Шевелов полагает, что -ьк- в словах кружок, скачок появился
вместо -ък- потому, что после заднеязычных обобщился уменьшительный
суффикс, вызывавший первое смягчение, причем это произошло тогда, когда
третья палатализация уже прекратилась; ср. ручка и т. п. (указ, соч,
стр. 341—342).
51 Можно привести отдельные примеры, свидетельствующие о продук-
тивности суффикса -ец (-ц-) в современных псковских говорах: костюмец
(Н-Рж., Пск.), туфельцы (Оп., Остр., Печ.) и др.
38
В псковских говорах распространено слово месяк (месик) «ме-
сяц». Последний, заударный гласный трудно идентифициро-
вать этимологически, здесь может быть иной суффикс, чем в
общеслав. месяц. Однако в общем перечне форм без «третьей»
палатализации это слово также следует учесть. Наконец, от-
метим древненовгородское звучание местоимения весь-, вхоу
(Вкладная Варлаама Хутынскому монастырю, около 1192 г.) 52,
и къ вьхемо вамо (берест, гр. № 87, XII в.), вхе полъ (Синод,
сп. Новгор. лет., под 1217 г., стр. 57) 53.
Помимо этих диалектных форм в псковско-новгородских
говорах есть и те слова без «третьего» смягчения, которые в
таком звучании свойственны русскому языку в целом: ольха,
серьги, фольк. баба-яга.
Разумеется, вопрос о «третьей» палатализации в северо-
западных говорах русского языка не может быть так легко
решен на основе приведенных примеров. Но крайне ограничен-
ное отражение этой палатализации на рассматриваемой тер-
ритории совершенно очевидно54. Основываясь на данных этих
диалектов русского языка и на показаниях других славянских
языков, Г. И. Шевелов, вполне убедительно, на наш взгляд,
заключает, что'гёографический центр третьей палатализации
находился у южных и юго-западных славянских племен; с юга
инновация распространялась на север и восток, причем у
восточных славян менее затронутыми оказались самые север-
ные и, возможно, западные племена; чем дальше от центра,
тем менее фонетическим оказывалось это явление, распростра-
нявшееся уже через отдельные слова55.
52 Грамоты Великого Новгорода и Пскова, стр. 161.
53 В тексте летописи — все полъ, но буква с переделана из подскоблен-
ной буквы х (см. примечание редактора). Следует заметить, что причины
перехода х>с в этом местоимении не вполне ясны. Смягчение могло бить
вызвано не предшествующим редуцированным, а, как считают некоторые
историки языка, последующим Е (по второй, а не «третьей» палатализа-
ции). В таком случае с в ед. ч. появляется по аналогии с формами мн. ч.
Г. И. Шевелов приводит еще тверск. вигде «везде», предположитель-
но— из *вьхьде (указ, соч., стр. 339).
54 И. Грнцкат-Вирк считает, что прарусским народным суффиксом был
-к-, но старославянская традиция, очень сильная в русском языке, мешала
ему обнаружиться во многих словах; по его мнению, восточнославянские и
лехитские языки не пережнлн переходного смягчения заднеязычных пс
третьей палатализации, так как заднеязычный, подвергшийся первоначаль-
но непереходному смягчению после верхних передних гласных, снова от-
вердел в этн^ языках в результате дисснмнляцни с предшествующим смяг-
ченным согласным (И. Грнцкат-Вирк. Joni о Tpehoj палатализации. Зужно-
словенски фнлолог, XIX, 1—4. Београд, 1951—1952.
66 Указ, соч., стр. 346.
39
Таким образом, есть основания предполагать, что древний
новгородско-псковский диалект не знал и «третьей» палата-
лизации, а следовательно, не пережил перехода и>ц ни в од-
ной из трех возможных позиций.
Противопоставление фонем ц и ч используется в современ-
ном русском языке в очень слабой степени56. В древности,
после появления ц по «третьему» смягчению, оппозиция ч : ц
использовалась в большем круге слов, но тоже ограниченно,
главным образом в противопоставлении двух лексико-грамма-
тических образований: притяжательных прилагательных на
-ьч- и соответствующих существительных на -ьц-
отьчь — отьць, чловЪчи — чловЪци и под.57. Суще-
ственной роли в процессе коммуникации это противопоставле-
ние, по-видимому, не играло. Неясно также, было ли это про-
тивопоставление лексически реальным в конкретных языко-
вых системах восточных славян, использовались ли в них па-
раллельно формы существительных с «третьей» палатализа-
цией и краткие формы притяжательных прилагательных от
этих же существительных. Поэтому проникновение слов с зву-
ком ц в новгородско-псковский диалект и артикуляционно-
акустическое сближение ц с имевшейся в этом диалекте фоне-
мой ч не должно было вести к развитию омонимии, к каким-
либо помехам в речевом общении.
Звук ц, фонетически отождествлявшийся с местной аффри-
катой ч, проникал в диалект через слова, или неизвестные ра-
нее новгородско-псковским говорам, или известные в другом,
местном звучании (с фонемой к'). При этом сфера употребле-
ния к' становилась более узкой, а функции аффрикаты расши-
рялись 58. Легче других могли проникать в диалект те слова с ц,
которые не были связаны с местным бытом, ремеслами (цер-
56 Немногие примеры такого различения (чех-, цех, ч&га: цедр, чокать:
цокать), приведены в статье: J. Veyrenc. A propos des affriquees bn russe.
Bulletin de la Societe de linguistique de Paris, t. 60, fas. I, p. 117. Pans, 1965.
57 См. H. ван Вейк, К истории-фонологической системы в общеславян-
ском языке позднего периода, стр. 309 (Slavia, гоС. 19, seS. 3—4. Praha,
1950); Г. И. Шевелов, указ, соч., стр. 305.
88 Об артикуляционных особенностях этой аффикаты трудно судить
уверенно. Предполагают, что это была мягкая аффриката зубного образо-
вания, типа мягкого ц. В. Г. Орлова в упомянутой выше работе рассматри-
вает современные разновидности неразличения ц и ч как результат различ-
ных изменений мягкого цоканья. См. также: В. В. Колесов. К исторической
фонетике новгородских говоров. Автореферат кандидатской диссертации.
Л, 1962, стр. 18—19. Распространение мядкото ц, а ие ч может быть объяс-
нено так называемым гиперизмом, нередко возникающим при усвоении
чуждого для данной языковой системы звучания.
40
ковь, отец59) или выходили за пределы местного общения
(цена). Что касается слов активного местного употребления,
они сохранили (и частично, как мы видели, сохраняют до сих
пор) смягченный заднеязычный. Естественно, что межди-
алектными контактами не были затронуты и грамматические
формы с к’ в конце основы перед некоторыми падежными
флексиями (рукЪ и под.), в том числе и диалектные формы
им. ед. м. р. на -ке и род. ед. -a-основ на -кЬ.
Таким образом, цоканье должно было распространиться на
все слова с ч (поскольку в новгородско-псковском диалекте
отражен общеславянский переход *к'>ч и восточнославян-
ский переход *т/>ч), но далеко не на все слова и формы, где
в славянских языках предполагается переход *к'>ц.
Возникнув в таком значимом и большом диалекте, цоканье
могло распространиться за пределы первоначальной террито-
рии. Близкое звучание и слабая противопоставленность в си-
стеме фонем должны были благоприятствовать распростране-
нию цоканья и в тех соседних с новгородско-псковским диалек-
том говорах, которые пережили процесс второй палатализа-
ции и первоначально различали ц и ч. Цокающие говоры за-
нимают большую территорию, чем говоры, в которых предпо-
лагается отсутствие второй палатализации (на основе форм
кеп, кевина и т. п.), они охватывают не только Новгородскую
и Псковскую, но еще и Смоленскую землю60. Следует, однако,
помнить, что отсутствие второй палатализации обнаружено
почти случайно, в экспедициях по изучению местной лексики,
а не древних фонетических процессов. Программа для «Атла-
са русских народных говоров» не включала соответствующих
вопросов. В будущем наши сведения о говорах без второй па-
латализации могут обогатиться.
УЮ. Подведем итоги. Северо-западная группа восточных
славян, начавшая с середины первого тысячелетия н. э. засе-
лять территорию будущей Новгородской и Псковской земли,
не пережила вместе с другими славянами процесса второй па-
латализации. Условием для этого было окраинное положение
этой группы и, как следствие, некоторое ослабление контактов
с другими славянами. Известную роль в сохранении задне-
59 Отец в новгородско-псковском диалекте — по-видимому, книжное,
литературное по происхождению (а отчасти и по современному употребле-
нию) слово. Г. И. Шевелов приводит примеры с к, которые известны в
диалектах Коми АССР (огик «самец животных») и в Рязанской обл. (отьк
«отец») (указ, соч., стр. 346).
80 В. Г. Орлова называет те районы, куда смоляне и новгородцы
принесли с собой цоканье (указ, соч., стр. 109 и сл.).
41
язычных перед новыми гласными переднего ряда могло
сыграть соседство с прибалтийско-финскими языками, знав-
шими такие сочетания. Остальные кривичи пережили, по-ви-
димому, процесс второй палатализации вместе с другими сла-
вянами. Говоры Смоленской области, насколько известно, не
отличаются в этом отношении от литературного языка61; в бе-
лорусском языке вторая палатализация сохранилась полнее,
чем в русском62.
Поскольку в новгородско-псковском диалекте не было вто-
рой палатализации, он имел только одну аффрикату -ч, а не
две, как другие славянские диалекты. Взаимодействие с по-
следними и усвоение лексики с аффрикатой ц привело к заме-
не чужеродного звука своим, то есть к неразличению двух аф-
фрикат. Слабая фонологическая противопоставленность аф-
фрикат в диалекте-источнике благоприятствовала такой суб-
ституции 63.
Цоканье, по-видимому, не только обусловлено историей
второй палатализации заднеязычных, но и хронологически
связано с ней как последующее звено в развитии звуковой си-
стемы новгородско-псковского диалекта.
Контакты новгородско-псковского диалекта с соседними
говорами и с ведущим диалектом меньше отразились на мест-
ных сельскохозяйственных и ремесленных терминах, на словах
обиходного употребления. Так сохранились до наших дней
кевина, кевьё, шестикепина, кепок, кеж, кветы, квететь и
т. д. — в отличие от цена, церковь, целый, звезда, отец, кото-
рые известны теперь только в общерусском звучании, со сви-
стящими.
Устойчивым оказалось и морфонологическое своеобразие
северо-западного диалекта, также обусловленное отсутствием
второго смягчения, — сохранение заднеязычных в падежных
формах перед гласными переднего ряда из дифтонгов. Эта
особенность последовательно отражена в древних памятниках
новгородско-псковской письменности. Поскольку сохранение
61 В картотеке Смоленского областного словаря отсутствуют слова с
начальным к- в рассмотренной позиции (об этом любезно сообщила доцент
Смоленского ГПИ А. И. Иванова).
62 Ср. «Дыилекталапчны атлас беларускай мовы» (АН БССР. М1иск,
1963): в дат. и предл. пп. существительные ж. р. с основой на г, к, х сохра-
няют заднеязычные перед -е<-’6 только в говорах, соседищих с русским
языком (карты №№ 65, 66).
63 Речь идет о новгородско-псковском цоканье. Разумеется, в других
говорах.цоканье могло возникнуть и позднее и по другим причинам (на-
пример, под воздействием финских языков).
42
заднеязычных при склонении обеспечивало единое звучание
основы во всей парадигме, эта диалектная особенность оказа-
лась созвучной общерусской тенденции к выравниванию осно-
вы. Быстрая и последовательная реализация этой тенденции
в русском языке донационального периода может быть объяс-
нена участием новгородско-псковского диалекта в формирова-
нии общенародного русского языка. Уже не обусловленное
фонологически чередование заднеязычных согласных со сви-
стящими было полностью устранено из русского языка.
Н. В. ПОПОВА
ОБ ОТРАЖЕНИИ И СЛЕДСТВИЯХ ДВУЯЗЫЧИЯ
В ПЕЧОРСКИХ ГОВОРАХ
В данном сообщении рассматриваются некоторые факты,
собранные во время лингвистической экспедиции ЛГУ на Пе-
чоре под руководством Б. А. Ларина летом 1951 года.
Население обследованной территории (Усть-Цильма, Хаба-
риха, Пустозерск и другие селения) по своему этническому со-
ставу смешанное: коми и русские издавна находятся в близ-
ком соседстве и непрестанном общении между собою.
Носители Припечорского диалекта активно пользуются в
повседневной речевой практике и русским, и коми языками,
то есть они двуязычны, и в этом состоит отличительная особен-
ность их речи.
Эта особенность присуща не только жителям населенных
пунктов с сильно смешанным населением, но и жителям дере-
вень, где население преимущественно русское. Так, в деревне
Хабарихе, где из 30-ти в 1951 году было только 5 семей коми,
крестьяне свободно говорят как по-русски, так и по-коми. Эти
билингвы и были, главным образом, «объектами» наблюдений
участников экспедиции.
Рассмотрим, каким образом отразилось на жизни русского
припечорского диалекта систематическое соприкосновение с
иноязычной средой.
Прежде всего коснемся вкратце диалектных фонетических
отличий, вызванных естественной потребностью билингва
уединообразить в своей речи произносительные нормы разно-
язычных фонетических систем. В результате этого процесса в
фонетическую систему русского говора вводится ряд звуковых
44
особенностей из чужеродной среды. Некоторые из этих особен-
ностей прочно вошли и утвердились в русском говоре, другие
еще не укрепились и встречаются спорадически.
Например, к последовательным отклонениям в фонетике
печорского диалекта относится шепелявость свистящих перед
гласными переднего ряда (в основном) и перед мягкими
согласными (напр., в сочетании с"т"), а иногда и в некоторых
других положениях: с"егодня, вс"ё, з"емля, с"ивый, лис"вяк,
двес"ти, в том мес"те и т. д. Не исключена возможность, что
здесь отчасти отражается древнее псковско-новгородское диа-
лектное явление. Его происхождение точно не установлено; но
и в этом случае взаимодействие с языком коми, где средне-
язычные дз",[тс", з" и с" шепелявы, еще более упрочивает
эту фонетическую особенность в печорском диалекте1.
Отмеченное здесь явление — результат того процесса, ко-
торый Б. А. Ларин называет «активным смешением»1 2. Стадия
«активного смешения» завершается изменениями, прочно во-
шедшими в систему языка. Кроме фонетических явлений,
укрепившихся в говоре, можно наблюдать отклонения
под влиянием коми языка, которые носят еще не постоян-
ный, а эпизодический характер, когда в одних и тех же поло-
жениях могут употребляться разные звуки. Это как раз тот
процесс, который Б. А. Ларин называет «пассивным смеше-
нием», характеризуя его, как «чередование параллельных
(разноязычных, разнодиалектных) элементов без особого
функционального использования каждого, с утверждением
за каждым альтернантом факультативной «правильности»3.
«Пассивное смешение» — кратковременная стадия в жиз-
ни языка. Оно либо переходит на высшую ступень своего раз-
вития, становится активным, либо рассасывается, оставляя
лишь недолгий след в индивидуальной речи, как случайная
аномалия. Так, в экспедиционных записях зарегистрированы
1 Позволим себе привести выдержку из известной работы Б. А. Лари-
на «Русско-Английский словарь-дневник Ричарда-Джемса (1618—1619 гг.)»
по этому поводу. «Удостоверяемся... в очень значительном пережиточном
слое шепелявого ряда спирантов, среднего между шипящими и свистящи-
ми... Необходимо более широкое географически и более углубленное исто-
рически исследование этого явления, совсем не привлекавшего к себе вни-
мания до последнего времени.
Эти наблюдения проливают свет и на происхождение холмогорского
говора путем скрещения новгородского диалекта с туземными северными
языками...» (Изд-во ЛГУ, 1959, стр. 51).
2 Б. А. Ларин. Материалы по литовской диалектологии. Сб. «Язык н
литература», т. I, вып. 1—2, Л., 1926, стр. 103.
2 Там же, стр. 101.
45
формы колхоз и колкоз (коми язык не знал звука х и заменял
его в заимствованных словах звуком к), китрый наряду с хит-
рый, кишной и хищный и т. д. Наблюдаются случаи переноса
ударения на первый слог согласно фонетической системе коми
языка: напр., мдрос, давно и т. д. Расстановка ударения зача-
стую варьируется: мдрос — морде, зимой — зимой, олень —
олень, вино — винд, даже кдуды— тдуды наряду с коуды—
тоуды. Перенос ударения по аналогии с коми фонетической
системой — явление индивидуальное. Наблюдаемые «объек-
ты» в разной степени владели обоими языками. Такие формы,
как старик, не пдйму, не мдгу чаще встречаются у тех инфор-
маторов, которые чаще пользуются коми языком и русским
владеют менее свободно. Восприимчивость фонетической си-
стемы к сторонним воздействиям в условиях регулярного язы-
кового контакта, факты переноса фонетических явлений из
одного языка в другой были предметом исследований многих
видных ученых. Этим вопросом в применении к взаимоотноше-
ниям коми и русского языков много занимался Д. В. Бубрих
(см. «Грамматику коми литературного языка» и ряд его ста-
тей) . Перенос ударения на начальный слог слова под влияни-
ем речи соседствующих народностей в говорах русского Севе-
ра отмечали А. А. Шахматов, П. Н. Рыбников, Н. П. Гринкова,
А. Н. Грандилевский, И. А. Елизаровский и др.4.
В сфере лексики коми-русские лингвистические связи обна-
руживаются еще отчетливее. В русском диалекте Припечорья
можно отметить ряд лексических заимствований из коми
языка. Это, как правило, бытовая лексика местного, не обще-
русского употребления. Например, в русском говоре употреби-
тельно коми гймга — верша, морда: гымга — из виц (Усть-
Цильма). Употребительное русском говоре коми — слово
кулёма — «снаряд для ловли зверя, ловушка, пасть» (в коми
языке кулём, кулёма имеет ряд значений, семантически близ-
ких: «ставная сеть», «смерть», «покойник»). Кулёмы делали
на медведёй-». Усть-Цильма. Имеем в записях коми — слово
лыс, что в коми языке значит «хвоя», в русском говоре — «сос-
новые ветки». «.Сосновы-ти лапки по-нашему лыс, верес,
4 См. А. А. Шахматов. Отчеты о поездках в Олонецкий край... Его же,
Исследования в области русской фонетики., стр. 316; П. А. Рыбников.
Песни, IV. СПб., 1897, стр. 280; Н. П. Гриикова. К изучению олонецких
диалектов. — Сб. «Академик Шахматов», 1947, стр. 388; И. А. Елизаров-
ский. Лексика беломорских актов XVI—XVII вв. Архангельск, 1958,
стр. 129—132; А. Н. Грандилевский. Язык в д. Озерки. Рукопись (выдержку
из которой и библиографию литературы по этому вопросу имеем в ук. ра-
боте И. А. Елизаровского).
46
сучьё-то. Пустозерск». В диалект вошло также коми название
бурундука — орда и т. д. Проблема коми-русских лексиче-
ских связей является особой темой специального исследова-
ния. Для нас же важно отметить, что и фонетические, и лекси-
ческие влияния, накладывая лишь определённый отпечаток на
общие свойства говора или языка, не нарушают его внутрен-
ней целостности, если не затронуты грамматические отноше-
ния контактирующего языка, не нарушена каким-либо обра-
зом его наиболее стойкая по отношению к инородным элемен-
там область — морфологическая система. Если же такие слу-
чаи проникновения иноязычных элементов в грамматический
строй языка в условиях языкового контакта удается обнару-
жить, то следует обратить на них самое пристальное внима-
ние, так как в этой области пока еще имеются самые незначи-
тельные крупицы наблюдений, не позволяющие делать какие-
либо обобщающие выводы о значении подобных фактов в
развитии языка.
Длительное сосуществование с коми языком не прошло
бесследно для морфологической структуры русского говора
Припечорья. Однако и здесь при анализе фактов влияния ко-
ми языка на припечорский диалект необходимо различать
явления двоякого рода: 1) общие и устойчивые, с одной сто-
роны, и 2) с другой стороны, — частные, несистематические,
имеющие параллельные варианты, свободные от этого
влияния.
К устойчивым явлениям морфологического поряд-
ка относится местное употребление частиц (и)но и ля, ле,
ли. Еще в 1896 году и в последующие годы Отделение Рус-
ского языка и Словесности (ОРЯС) рассылало разным лицам
«Программу для собирания особенностей народных говоров».
В «Программе для собирания особенностей северно-велико-
русского наречия» 1896 года, на стр. 44 в § 121 имеется во-
прос: «Не замечали ли Вы употребления в речи таких слов
или частиц, которые определённого значения не имеют, напр.,
и но (чтойно ты делаешь?)». Вопрос этот остался незамечен-
ным собирателями ответов на программу. При обработке ма-
териалов экспедиции на Печору оказалось, что частица ино в
речи местного населения употребляется, имея при этом вполне
определённое значение.
Частица -ино в русском говоре Припечорья присоединяется
к вопросительным местоименным словам, равно как и частица
(или послелог?) -ля, -ле, -ли, и употребление этих частиц
строго разграничено смысловой функцией, которую несет
47
каждая из них. Если вопрос ставится настойчиво, с требовани-
ем конкретного ответа, употребляется -]но. Например: Ц"ой-,
но вам надо? Офимья-то чевбйно ушла? какдйно народ, от-
куль? ктбйно приехал, по какому делу? гдёйно сковородой," ек
было много? чойно людей-то путашь? гдёйно Вофка-то у вас?
чо у тебя, какойно хлебный магазин? ты на чтдйно глядишь?
хтбйно чо вам дай да подай? кудайно, в кино ходили? (из запи-
си бесед с русскими информаторами — Носовой, 76 лет —
Усть-Цильма и Кожевиной — Пустозерск).
Если к вопросительному местоименному слову присоеди-
няется частица ля (ли, ле), она придает вопросу оттенок неоп-
ределённости. Например: Сын кудй-ли бёз вести пропал. На
столе нет-ли где-ля? хошь бы тоня где-ли вытянуть. (Коже-
вина, Пустозерск, 1951 год). А вот аналогичные примеры из
записей Л. А. Ивашко 1962 года: Его цёйно у тебя, творог? а я
на сухо молоко положилась. (Усть-Цильма). Под порогом
койка, пусть бы у нас жила, мы бы охйтили, ошпалёрили да.
Хто-ле бы были фатершшыки, мы бы спустили (д. Мыза).
Недавно убивали скотину, каку-ле, бат, корову-ле нетель уби-
ли. (д. Мыза).
Следует обратить внимание на то, что одной из наиболее
употребительных частиц в коми языке является, как отмечает
Д. В. Бубрих, «усиливающая частица но... при вопросительных
местоименных словах, включая вопросительные местоимения:
код! но? кто же? корнб? когда же? и в других случаях, когда
настойчиво ставится вопрос»5. Это одна из тех частиц, которая
показывает, по свидетельству Д. В. Бубриха, «как говорящий
подходит к содержанию сообщения, в какой мере он согла-
шается с ним и т. п.»6. Видимо, в русском печорском говоре
образовалась прочная контаминация, тесное слияние элемен-
тов двух созвучных, но разноязычных форм: древнерусского
ано и комийского но, что дало форму ]но, которая присоеди-
няется к вопросительным местоименным словам как раз в том
значении и в тех случаях, как этого требует коми язык при
постановке комийской усиливающей частицы но. Аналогич-
ным образом и довольно распространённый в коми языке пос-
лелог или суффикс -ла контаминирует с русской частицей ли и
стимулирует частое её употребление.
Вкратце остановимся на фактах бессистемного употребле-
ния однотипных конструкций в речи двуязычных носителей
5 Д. В. Бубрих. Грамматика литературного коми языка. Л., 1949,
стр. 195.
6 Там же, стр. 194.
48
русского печорского диалекта. Таковыми являются беспред-
ложные конструкции^ Минске бывал; два рас был Ленингра-
де; охотился лесу; медведь пришел к нам на бгнишшо, много
он нас пуживал, а зимой они берлоги лежат. Подобная бес-
предложность оказывается характерной принадлежностью ре-
чи коми-русских билингвов7. В коми языкенет предлогов. От-
личие норм комийского от норм русского языка и вызвало
здесь неточность сопоставительных формулировок. Вместе с
тем, в говоре господствует совершенно нормальное предлож-
ное управление. Беспредложность в данном случае — стремле-
ние к упрощению морфологии диалекта — является отрица-
тельным действием смешения языков, так как затрудняет по-
нимание смысла речи. Эти конструкции вызваны, говоря язы-
ком Вандриеса, «необходимостью быстро найти орудие для
общения друг с другом», что «заставляет говорящих делать
взаимные уступки, удаляя из каждого языка по возможности
все чрезмерно специфическое и сохраняя только общие черты
в соседящих языках»8. Такое случайное и хаотическое поль-
зование беспредложными конструкциями, целиком зависящее
от индивидуальности говорящего, не составляет устойчивой
черты русской диалектной системы.
К индивидуальным особенностям речи отдельных информа-
торов относится замена родительного, винительного, предлож-
ного и других падежей творительным: Я слезами вся опухла.
Они торговали лавками. Оленями ходили. (Вокуева, Пусто-
зерск). Многоплановое применение творительного падежа
часто затрудняет перевод фразы на нормальную русскую
речь, а в ряде случаев трудно определить, какую именно коми
конструкцию вытеснило употребление русского творительного
падежа: Хто дьяволами ловят, а хто святостью ловят: порохом
мотаемси, пороху нет и т. п. Эти явления объясняются тем,
что наблюдаемые «объекты» в разной степени владели обоими
языками. Только что приведённые примеры обильны в речи
билингвов, далеко не полно владевших" русским языком, род-
ным языком которых является коми язык. Там, где билингвы
владели русским языком свободно, отмеченных только что
аномалий не наблюдалось. Там, где говорящий хуже владеет
вторым языком, «степень и сила различаемости, свойственные
7 Наличие подобных беспредложных конструкций делает возможным
допустить объяснение их, как конструкции древнерусского местного бес-
предложного падежа, сохранившиеся в говоре при поддержке соседнего
коми языка.
8 Ж. Вандриес. Язык. М., 1937, стр. 268
4 Псковские говоры 49
отдельным частям данного языка»9 ослаблены, происходит
упрощение и смешение форм, действие уподобления одних
форм другим и т. п. Языковые нормы подчинённого языка
строятся по образцу господствующей в сознании данного
«объекта» языковой системы, чем и объясняется однотипность
подобных отклонений.
Таким же образом можно от коми или ненца услышать
русскую речь, насыщенную резкими отклонениями от грамма-
тических норм русского языка, такими, как, например, от-
сутствие согласования в роде, падеже: Тут один старушка,
первый житель, тот умер. Мой отец поднялась на лёд. Тот му-
жик здесь родилась.
Неразличение грамматического рода информатором в дан-
ном случае объясняется отсутствием категории рода в коми,
равно как и в ненецком языках.
Настоящее и будущее время в коми и ненецком языках не
различаются особым грамматическим оформлением; естествен-
но, что коми или ненец-информатор может не различить вре-
менные формы и при пользовании русским языком. Такие
примеры, действительно, можно обнаружить в записях от не-
русского населения: пока пусь на своих лошадях рббил и др.
Подобная картина наблюдается всюду, где есть иноязыч-
ное окружение, будь то коми или ненцы, башкиры, татары,
узбеки или эскимосы. Везде, где люди, знающие второй язык
хуже родного, изъясняются на этом неродном языке, происхо-
дит смешение разноязычных конструкций в сознании говоря-
щего, а если иноязычная среда столетиями воздействует на
речь населения определённой территории, речевые особенно-
сти приобретают свойства типичного явления и накладывают
отпечаток на систему говора.
Проницаемость грамматического строя — одна из самых
неисследованных областей языкознания. К числу серьезных и
интереснейших находок в этой области относятся факты,
опубликованные в статье Г. А. Меновщикова «К вопросу о
проницаемости грамматического строя языка»10, где приво-
дятся факты проникновения грамматических элементов из од-
ного языка в другой в строго системном виде в пределах од-
ной части речи у алеутов острова Медного.
Интересные факты проникновения узбекских элементов в
9 Бодуэн де Куртене. О смешанном характере всех языков. ЖМНП,
1901, ч. СССХХХУП, № 9, отд. 2, стр. 17.
10 См. «Вопросы языкознания», № 5, 1964.
50
грамматический строй таджикского языка приводятся в статье
Г. П. Сердюченко «Лингвистический аспект двуязычия»11.
См. также в настоящем сборнике в статье В. И. Чагише-
вой — об утрате категории среднего рода в уральских гово-
рах под воздействием башкирского и татарского языков, не
знающих категории грамматического рода, и т. д. Но вместе с
тем имеются и такие исследования, где не учитывается, что
смешение языков есть явление развивающееся, проходящее
ряд ступеней в своем развитии, и нельзя отождествлять про-
цесс взаимодействия и результат этого процесса, нельзя
возводить в степень устойчивого лингвистического факта ин-
дивидуальные явления речи, как это, например, делается в
статьях Б. Я. Владимирцева «О двух смешанных языках За-
падной Монголии» 11 12 и А. Н. Генко «К вопросу о языковом
скрещении» 13, где неправильности в речи билингва, происте-
кающие от несвободного владения вторым языком, рассматри-
ваются как вновь образованный путем скрещения третий
язык.
Диалектолога, изучающего говор на территории, где
этнографический состав населения неоднороден, всегда под-
стерегает опасность принять явления индивидуальной речи за
характерные особенности говора.
Так, однотипности конструкций с неправомерным упот-
реблением творительного падежа двуязычным населением
иногда придаётся сила и звучание нормативного диалектного
явления, хотя в действительности подобная конструкция —
всего лишь отражение неполного владения неродным языком.
С этой точки зрения рассмотрим некоторые наречия, по-
мещённые в «Словаре русских старожильческих говоров Сред-
ней части бассейна реки Оби», т. I, (Томск, 1964).
«Б р ю х а м и, нар. В период беременности. Брюхами зубы
болели. Как зачажелею, так болят». (Туганский р-н).
«Б о с и к а м и, нар. Босиком, то же, что босом. Босаками
на работу ходили. (Туганский р-н). Вот босиками сидите».
(Зырянский р-н).
«Босом, нар. Врешь, ты не босом ходишь». (Кривошеин-
ский р-н, д. Казырбак).
Эти же наречия находим в статье В. В. Палагиной «Наре-
чия в старожильческих говорах средней части бассейна
11 См. Труды ии-та языкознания Казахск. ССР, т. 3, 1963, стр. 9—23.
12 См. «Яфетический сборник», 2, 1923, стр. 32—52.
13 Там же, стр. 120—136.
4*
51
р. Оби (материалы для словаря)»14, где приводятся еще такие
наречия, как пешками — «пешкам», наряду с пёшью и попара-
ми— «попарно, парами». К сожалению, в статье не указаны
районы, где велись записи, ни возраст, ни национальность
информаторов, что было бы так необходимо при анализе по-
добных явлений. Если сопоставить эти образования с запися-
ми русской речи от нерусских билингвов, то возникает предпо-
ложение, не сталкиваемся ли мы здесь в какой-то мере с воз-
действием на речь иноязычных конструкций. Ср. записи бесе-
ды с коми: Они часто ездят туды-сюды по делами; а вот при-
мер русской речи ненца: Пропали олени — сибиркой. Когда
сибиркой пали олени, я плакал»15 * 17 18. Или аналогичная кон-
струкция в записях Д. К. Зеленина: «Ну, где жо видано, штё
бы ходили кулеши по утрами?»'6. (Вятская губерния).
Возможно сделать и ещё одно допущение: ряд временных
наречий, широко распространённых в говорах, таких, как
брюхами, годами, веснами, осенями, может быть, также в ка-
кой-то степени отражают особенности языковых представле-
ний нерусского окружения. Ср. Осенями (Пермское. Даль).
Брюхами. В период беременности. Брюхами зубы болели'1
(Туганский р-н). Годами. Иногда. Огурцы годами родятся'6.
И запись русской речи от ненца: «Сибирка — тот-то худой,
тот-то цистой ят; поэтому-то нонче польза нашли пока; кож-
ной гот прививают, веснймы. Вода веснамы-то есь?
Семьёй ходят, фсяко, времями десять да парой (волки
ходят). Один целовек говаривал времями, по-зырянски тот
говорит.
Понятно, что все эти допущения требуют дальнейшего
тщательного анализа фактов и новых записей с учетом сопут-
ствующих обстоятельств и частоты и широты употребления
этих конструкций.
Таким образом, перед исследователями русских говоров
стоит еще одна мало исследованная проблема: отграничить
образования индивидуального характера от устойчивых, об-
щепринятых — в областях с двуязычным населением.
14 См. «Лингвистический сборник» — Труды Томского Университета,
т. 174, 1964, стр. 25—28.
18 Примеры из моих экспедиционных записей 1951 года на Печоре.
18 Д. К. Зеленин. Описание рукописей архива Русского Географическо-
го Общества. ВГО, X, 51.
17 Словарь русских старожильческих говоров средней части бассейна
реки Оби, т. I, Томск, 1964.
18 Там же.
52
В. В. КОЛЕСОВ
РАЗВИТИЕ АКЦЕНТОЛОГИЧЕСКИХ ТИПОВ
В ПСКОВСКОМ ИМЕННОМ СКЛОНЕНИИ
Обычно, говоря о древнерусском ударении, молчаливо
исходят из предположения о сходстве диалектных систем уда-
рения. Каких-либо диалектных различий в области ударения
не отмечают. Объясняется это многими причинами, но прежде
всего — неразработанностью материала, древнерусского и
современного диалектного. Цель настоящей работы — ввести
в научный оборот материал одного русского диалекта, прора-
ботанного с исторической точки зрения. Последнее определяет
необходимость предварительного исторического комментария
и освобождает от необходимости детального сопоставления с
инославянским и (шире) индоевропейским материалом, не-
возможного в рамках короткой статьи.
Внимательное изучение древнерусских акцептованных ру-
кописей приводит к четкому разграничению по крайней мере
двух древнерусских диалектных групп, примерно до XVI в. от-
личавшихся общим направлением в развитии словесного уда-
рения. Севернорусские диалекты, может быть, не в полном их
объеме, характеризуются неподвижным накоренным ударе-
нием именных форм независимо от их исконной принадлеж-
ности к определенной акцентологической парадигме, тогда как
в «южновеликорусской» группе памятников сохраняется про-
тивопоставление подвижности: неподвижности.
Некоторое представление о характере древнесевериого
ударения даёт материал Погодинского списка Первой псков-
ской летописи (ГПБ Погод. 1413 XVI в.), где наряду с хлеба
1466, снега 986 в род. ед. находим греха 148, двора 172, наря-
53
ду с сила 154, туча 1396 —- звезда 161, зима 246, также с зимы
556, зимою 456 и др. Поскольку подобное отклонение от пра-
славянского ударения охватывает только именные парадигмы,
не распространяясь, например, на глагольные (тоже свобод-
ное неподвижное ударение, но не на корне), следует говорить
о внутренних причинах развития словесного ударения именно
в именных формах.
Принимая во внимание реконструированное Стангом1 раз-
личие между праславянской окситонированной и подвижной
акцентологическими парадигмами (последовательное ударе-
ние на теме в первом случае и маргинальная окситонеза сла-
бых форм во втором), возникновение такого типа ударения
можно было бы представить следующим образом.
В связи с падением редуцированных, подготовляя его, про-
исходит оттяжка ударения с конечных (и срединных) редуци-
рованных и со срединных циркумфлексовых гласных на пред-
шествующие слоги, образуя в последних новоакутовую инто-
нацию. В подвижной а. п. эта рецессия ничего не меняет, так
как по-прежнему сохраняется циркумфлексовая подвиж-
ность—противопоставление наконечного ударения слабых
падежных форм циркумфлексовой интонации корневого слога
у сильных форм. Иначе в исконно окситонированной а. п.
В результате оттяжки ударения на корень и появления на нем
нововосходящей интонации образуется противопоставление
наконечного ударения слабых падежных форм (ново) акутовой
интонации корневого слога в сильных падежах, то есть акуто-
вая подвижность, невозможная в славянских языках.
Может быть два выхода из создавшегося положения: аку-
товая подвижность заменяется морфологически циркумфлек-
совой подвижностью по правилу Мейе, продолжая тем самым
общеславянские изменения того же рода (ср. голова-, голову с
нисходящей интонацией корневого слога в сильном падеже и
лит. galva: galva с восходящей интонацией корневого слога в
сильном падеже); новоакутовая интонация корневого слога
обобщается во всей парадигме. В обоих случаях происходит в
конце концов совпадение исконно подвижной и исконно окси-
тонированной акцентологических парадигм либо в циркум-
флексовой подвижности, либо в акутовой баритонезе.
Первая возможность реализовалась в «южновеликорус-
ской» группе говоров, вторая — в группе говоров, к которым
можно отнести и псковские.
Древность второго типа ударения и его связь с падением
1 Ch. S. Stang. Slavonic Accentuation. Oslo 1957.
54
редуцированных подтверждается многими косвенными дан-
ными, в частности, историей фонемы б. Во многих случаях
постоянное ударение находится на корневом о, возникшем из
исконного акутированного о в связи с падением редуцирован-
ных: конь, коня, коню, конем, кони, кони, коней, коням,
конями, конях. Мы не можем говорить об обобщении б, зако-
номерно фонетически возникшего в одних формах слова и пу-
тем аналогии распространившегося на все остальные падеж-
ные формы. Факт такого «обобщения» противоречил бы все-
му, что известно об истории о в русских говорах. В позднюю
эпоху о могло появляться вместо о после отвердевшего шипя-
щего (плечо, межой), но только под ударением во флексии;
ср. это с тем, что именно б во флексии прежде всего стало
совпадать с о — это обычно именно для псковских памятников
(см. «Филологические науки», 1962, № 3, стр. 104). В безудар-
ном положении в корне слова не может быть б аналогического
происхождения.
Очевидно, неподвижный тип ударения псковского типа воз-
ник до падения редуцированных или одновременно с ним, во
всяком случае, до появления б из б. Давно замечено, что в
южновеликорусских рукописях б графически никак не отра-
жается, хотя следы существования фонемы б в южнорусских
говорах обнаруживаются достаточно определенно. Раннее
исчезновение фонемы б в этих говорах следует поставить в
связь с подвижным характером ударения: слишком редко
встречаясь (у имен существительных мужского рода только в
в им. -вин. ед. и в некоторых формах множ, числа), б с самого
начала могло выступать в качестве оттенка фонемы о и пото-
му о обобщается во всех формах парадигмы.
Для наших целей важно подчеркнуть, что в псковских па-
мятниках XVI—XVII веков, отражающих противопоставле-
ние б : о, эта оппозиция возможна лишь в корневом слоге, а те
акценты на флексии, которые в столь поздних памятниках уже
возможны, появляются под влиянием других русских говоров,
не являясь результатом спонтанного развития псковской
диалектной системы.
С фонологической точки зрения указанное диалектное
акцентологическое отклонение легко объяснить. В «южнорус-
ских» говорах падение редуцированных завершилось раньше,
чем иа севере, и начальные этапы этого изменения ещё захва-
тили эпоху фонологических интонационных противопоставле-
ний. Отсюда естественное для праславянского изменение аку-
товой подвижности в циркумфлексовую и связанное с этим
55
изменение праславянской окситонированной а. п. В севернове-
ликорусских говорах падение редуцированных, запаздывая
довольно значительно, совпало с другим этапом развития ин-
тонационной системы — с обобщением восходящего типа уда-
рения как ударения фонологического. Это обусловило своеоб-
разие развития ударения в северо-западных русских говорах.
Устанавливается общая характеристика древнесеверного
русского ударения: это было свободное неподвиж-
ное ударение, развившееся из праславянского свободного
подвижного ударения. Сравнительное изучение центрально- и
севернокашубских, а также восточномакедонских говоров,
представляющих различные этапы изменения в сторону ста-
билизированного (несвободного и неподвижного) польского
и западномакедонского ударения, привело к утверждению,
что фонетически стабилизированное ударение развилось из
праславянского свободного подвижного ударения путем утра-
ты сначала подвижности, а затем и свободного характера уда-
рения Именно этот первый этап разрушения праславянского
характера ударения и наблюдается в древнесеверных говорах,
во многих отношениях близких к западно-славянским языкам
в древнейшую их эпоху. Однако в древнесевернорусских
диалектах намечавшийся переход ко второму этапу изменения
акцентуационных парадигм не состоялся: в XV—XVI вв.
псковские и новгородские говоры в результате известных
исторических событий были смешаны с московскими («выво-
ды», казни, высылки), и языковые изменения пошли по друго-
му руслу, в соответствии с общерусскими тенденциями.
Материал современных псковских говоров2 3 указывает на
дальнейшее развитие типов ударений в псковских говорах.
Очень трудно, имея дело с отдельными, представленными в за-
писях формами, определять различные акцентологические ти-
пы имен существительных: в некоторых случаях нельзя выяс-
нить, в какой из этих типов войдут отдельные имена существи-
тельные, известные не во всех своих формах. Здесь и не ста-
вится такой цели, вполне обычной при описаний фактов лите-
ратурного языка даже в историческом плане (В. Р. Кипар-
ский).
2 См.: 3. Тополиньска. За словенскиот слободен и неподвижен акцент.
«Македонски )азик». Година XIXII, кн. Г—2, CKonje, 1960/61.
3 Работа строится на материале ПОС и личных записей автора. Уже
известный науке материал (в записях В. И. Чернышева и др.) ие привле-
кался из-за недостатка места. Следует, однако, заметить, что в начале
века отступлений от литературной нормы в псковском ударении было зна-
чительно больше, чем теперь.
56
Имена существительные м. и ср. р.
старого склонения на *-о
Постоянное ударение на корне (баритонированная пара-
дигма) встречается в ограниченном количестве слов, ср. боло-
то, брод, брюхо, вал «волна», гад, горе, диво, кум, лик, лыко,
мороз, тын, хлеб, холоп, хрен, шило. В других случаях нако-
ренное ударение сохраняется только в формах ед. ч. Вообще
ударение на флексии гораздо чаще встречается в формах
множ, ч., именно в тех, которые могут иметь ударение на флек-
сии и в древнесеверных оукописях: дат., тв. и предл. пп.
Слов с постоянным ударением на флексии несколько боль-
ше, но никаких отличий в составе лексики от литературного
произношения здесь нет, ср. гвоздь, грач, гриб, гувно, бельмо,
блин, боб, бык, ерш, зоб, куст, лещ, луч, поп, пруд, прут, сноп,
ствол, стол, тяж, хвост, хвощ, холм, холст, цеп, чело, щит и
нек. др. (но ср. жагло при лит. жало}. В основном, это сущест-
вительные с исконным кратким в корне. Наоборот, в словах
с постоянным ударением на корне корневой гласный как пра-
вило является исконно долгим.
Важнее для наших целей следующие факты сохранения
древнесеверного ударения на корне в отдельных формах
слов3; блйны печи надо Нов., при бокй и бока в им. мн. боки
были закрыты Ляд., б рыли «губы» Аш. и др., но б рыли «обор-
ки» Ляд., вир «омут»: у вира Гд., Ляд., с виру Остр., с вйром
Остр., к виру Н-Рж., в том вире Остр., на виру Гд., Ляд., Остр.,.
Сер., Н-Рж. (но ср. мн. ч.); глазы налйты слезам Кр., ф том
годе Луж., што с однова грйба зделают Сланц. (но: у гриба
корень Стр.), гувны им. мн. Сл., Оп., Печ. и постоянно, также-
гувен Сл. (ср. гувён Нев.), в гувнах Сл. (ср. более частое в гуз-
нах}, гуж с ударением на флексии, но в наречном образовании
сохраняется накоренное ударение: гужам лезут «друг за дру-
гом» Н-Рж., а также в им. мн. гужы Беж., и липы и дубы раз-
ные дерева Кр., бес кнута Сер., кнутом (бить) Гд., Ляд.,
Пушк., Сер., Н-Рж. (но бес кнута Вл., кнутом снимают Ляд.)г
кдфшом поливает Стр. (ср. ковшом Сл.), все как на колу си-
дит Печ. (ср. на калу Гд., КР-), берёзовым колом привязываю-
Гд., также Ляд., Сер., Палк. (ср. калом привязывают Сер.),.
они на пары коня держат Сер. (при частом коня), во мн. ч.:
кони (см. мн. ч.), кднеф Пуст., коний Остр., коней Гд., Беж.,.
Остр., Пушк., Вл., Сер., H-Сок,, Стр., давай конем меняцца
Остр., H-Сок., Кр., есь кличка конем Орлик Птица Пуст., шли
4 Примеры даются в упрошенной транскрипции.
57
на конях. Пуст., Сл., на тарелку нельзя ставить, край грязный
будут Остр. (ср. край Ляд., Оп., Остр.), круги Эст., Вл., но
круги Кр-, Печ., Пуст., сапоги назывались крюки Себеж.; в том
же значении крюки Гд., Ляд., Сл., Н-Рж., Кр-, Локн., Аш. и
т. д., но крюки зделают у лотки Нев., а также Гд., Ляд., Порх.,
Вл., Н-Рж., Печ., Палк, и т. д. (крюкй на вёдры); сохраняется
накоренное ударение ещё только в тв. ед.: крюком Гд., Ляд.,
Нев., Сл., Оп., но крюком Дед., Беж., Остр., Вл., Печ., Оп.;
кряж: род. ед. кряжа, далее кряжу, кряжем, на кряжу (на
кряжу сена выкошена Гд., но на кряжу Сл., Остр., Н-Рж.,
H-Сок., Печ.), им. мн. кряжы Сер., но чаще кряжы Гд., Сер.,
Себеж., Дед., Остр., Стр; два куля Ляд. при обычном ударении
на флексии, ср. по два куля Сл., (кут «угол»: ф куту Остр.,
Себеж., но чаще ф куту по всем р-нам), куту нету Вл. (но и
кута нет Остр.) ларь: с ларя Пуст., крынка в ларе стаит Гд.,
в ларе хлеп храницца Н-Рж. (но обычно ларём, ларёв, в ларях,
лари); лес: в лесе растут грибы Кр., в лесе были Луж., в лё-
сех Ляд., в лесах Гд., Ляд. (по остальным р-нам в лесах); луб
«кора осины»: лубы на сновилках снуём Пушк., ср. также
Остр., но лубы Палк., Остр.; луг: а луги возле рек Остр.,
Н-Рж. (ср. луга Нев., Вл., Оп., Остр., Пуст.) при постоянном
наконечном ударении во мн. ч.: лугду, лугам, лугах; лунь: вот
луни какие Остр, (бран.) при луни буля Гд., Нев.; место:
мбгути салют, их в анны места Вл.; мех: я принёс три мехи
Себеж при мяхй Беж., Вл. и т. д.; мост «пол»: там моста нету
Остр., мосту Оп., Кр., Пуст., Н-Рж. (но: с-пад моста Палк.,
Н-Рж.) па мосту Гд и по мосту Гд., мостам тв. ед. Беж., Сл.,
(но под мастбм Нев., Пуст., Кр-, Пушк., H-Сок., на маету
Локн., Себеж., H-Сок.), мосты пол в ызбы Беж., но: маеты
кладут Сл., Сер., Эст.; низ: зле реки эти нйзы Вл. (но вин. мн.:
косют низы Вл.); паз: у шшапы. нет пазаУр. (в остальных
примерах наконечное ударение во всех формах); плат: два
плата Гд. (два плата Беж.), у плата Сл., Н-Рж., Оп., Кр-, Дед.
(ср. не найти плата Пуст.), платом постоянно, но в плату, в
плате им. мн. платы Пушк., Н-Рж., Остр, но и платы Гд., Ляд.,
Остр., Н-Рж., Н-сок.; поле: ты ф пдлих была сивоння Кр-,
ф пдлех Ляд., Беж., нарот ешшо ф полях Сл., Остр., Себеж.,
Печ. (но и: на полях многа камней Гд.); рог: рдги Печ., Остр.,
Гд., Пуст., Кр-, Беж., Себеж., Вл., но рагй Пуст., вин. мн.
в рагй Вл., Палк., Остр., H-Сок.; ручей: Гд., Ляд., Н-Рж.,
Остр., Печ., Стр., Сер., на ручью Н-Рж., р^чьи им. мн. Стр.,
к глубоким ручьим Гд. и т. д., но вместе с тем и новое ударе-
ние ручей Гд., Кр., Остр., Палк, и т. д.; скот: что скоту было
58
Нев., Пушк., но много, ската Сер., Вл.; след «стопа»: чулок бис
следа Палк., чулок бяс слёду Н-Рж„ Оп., но исчез бес сляда
Ляд., Остр., Беж.; сноп.-, били па снопу Печ.; солп «штанина»:
им. мн. сдлпы Сл., Сер., Остр, (но и салпьь Сл., Остр.); став:
в старое время на ставы ткали Порх., на ставе Остр., но и
ф ставу Остр., ставы им. мн. Пск., Кр., но чаще уже ставы Гд.,
Остр., Кр., Н-Рж. и т. д., в дат. ед. к ставу Остр., но и к ставу
Вл., на ставах Кр., Сл., но и на ставах Нев., Палк., Остр.;
ствол: я высадила её, ана и потянулась у стебли Сл. (предл.
ед.); стол: идите к столу Сер.; сук: во мн. ч. «место, расчищен-
ное под пашню»: суки разделаны, поле раздиргавана, какой
мужык раздирал, так суки и называюцца Гд., кусты рубят,
делают суки; суки сожгут, патом пашут Ляд., но в других
р-нах в любом значении сукй Сл., Остр., Стр. и т. д.; ср. также
три сука Гд., но два сука Н-Рж.; хлев: р. ед. хлева Печ., Нев.,
Остр., но хлява Гд., Сер., Остр., Нев., к хлеву Гд., но к хляву
Печ., Пушк., Остр., ва хлеве Гд., но ва хлявё Кач., Н-Рж., Сер.,
Аш., Пуст, и т. д., в хлеве и в хлеву Луж; холст: такова холсту
Н-Рж. (ср. с халста Пыт.); Цвет «цветок»: мёт пчела бирёт с
цвета Гд., сажаем для цвета Остр, с бальшым цветам Гд., но
чаще наконечное ударение: окала цвята лежыт Остр., рош на
цвяту Гд., каждому цвяту Ляд., первыя цвята Нев.; цеп: им.
мн. цепы Ляд., но обычно цепа Кач., Остр, и т. д.; шар «рас-
стояние в потолке между двумя балками»: потолок на два
шара Гд., в три шара Гд., Ляд., но чаще три шара Нев., Пуст.,
Себеж. и т. д.; шест: три шдста Н-Рж., ср. два шаста Н-Рж.,
Пушк., Сл., патом шдстам меряют Кр. (шостдм Стр., Сл.);
шмат: им. мн. шматы Н-Рж., но шматы Нев., Сл., Остр., два
шмата Аш., и два шмата Себеж.; ядро: ешти вишни с ядром
Остр.; язь: им. мн. язи Пуст., Н-Рж. и язи Вл., Себеж., Пушк.,
Пск., Оп.), ат язя рыбы Пуст., но паймай язя Остр.
Из сопоставления всех этих примеров выясняется следую-
щее:
1. В словах, значение которых совпадает со значением их
в литературном языке, древнесеверное ударение на корне мо-
жет сохраняться только в тех псковских говорах, которые по
основным своим языковым особенностям являются наиболее
архаичными на псковской территории, именно, районы Гдов-
ский, Лядский, Сланцевский, отчасти Печерский, псковские
говоры на территории Эстонской ССР. См. ударение слов брус,
гриб, кнут, кряж, куль, паз, плат, сноп, ствол,, шар, шест.
' В остальных говорах, как показывает материал, ударение но-
вое, то есть такое же, как в литературном языке: на флексии.
59
2. Ударение на корне (в некоторых случаях последователь-
но во всех формах) сохраняется также в собственно диалект-
ных словах или в словах, чаще употребляемых именно в диа-
лектной речи (бёрдо, брыль, вир, гувно, кол, конь, кряж, кут,
ларь, плат, прясло, ручей, сноп, став, хлев, цвет, шмат и т. д.).
3. Наконец, накоренное ударение сохраняется в отдельных
падежных формах, но именно в архаичных падежных фор-
мах, имеющих параллельные современные варианты, ср. осо-
бенно старую форму им.-вин. мн. блйны, боки, брыли, дубы,
край, круги, крюки, кряжи, лубы, Луги, луни, мехи, мосты,
низы, рдги, сдлпы, суки, цепы, а также архаичные формы ме-
стного падежа в ед. и мн. числе: в том годе, в лесе, в хлеве,
в лесах, в пдлих, но на полях и под. Безусловно неравноценны
в историческом плане примеры в форме им.-вин. мн. ч„ с
одной стороны, и местн. п. — с другой: ударение на корне в
первом случае общерусское, во втором в форме ед. ч. — спе-
цифически «древнесеверное» (сюда же относятся формы род.,
дат. и др. пп. в ед. ч. с несвойственным литературному языку
ударением на корне). Но поскольку нас интересует только
установление архаического характера псковского ударения
(отдельных архаических черт его), подобной дифференциации
материала не делаем, рассматривая его суммарно.
Принимая во внимание факты древних рукописей северно-
великорусского происхождения с обобщенным ударением на
корне и сопоставляя их с ударением сущ. м. и ср. рода в со-
временных псковских говорах, именно накоренное ударение
мы должны признать «исконным» для определенного периода
в развитии псковского ударения. На это указывает широкое
распространение накоренного ударения в наиболее архаиче-
ских формах, в специфически диалектной лексике, в сравни-
тельно архаических по своему языковому составу псковских
говорах.
Вместе с тем в ряде других псковских говоров обнаружи-
вается новая важная тенденция в изменении ударения имен-
ных форм. В южнопсковских говорах, более всего подверг-
шихся влиянию литературного языка, появляется тенденция
к обобщению ударения на флексии. Это как бы обратная сто-
рона старых отношений: новое свободное неподвижное ударе-
ние, но с ориентацией на флексию, а не на корень слова.
Прежде всего это касается односложных имен существи-
тельных м. р. с древним подвижным ударением: прежнее раз-
личие в ударении форм род. и местн. пп. ед. ч. сменяется обоб-
щением ударения местн. п. — век: ат вяка рыбаки Пушк.,
60
с вяка Пушк., как на вяку Гд., Пск., Кр.; верх: крышка с верха
Остр.; кий-, кию баяцца, палки Остр., как на кию Остр.; ком:
нет кама Кр., два кама Пушк.; круг: сбитца с круга Печ.
(но нет кругу Пушк.); лось: убили лося Пуст., у лася Кр. (но
ср. похожа на лося Гд.); низ: с низа Сер., Остр., Оп., Порх.
и под. Если накоренное ударение было свойственно другим
формам ед. ч., оно также заменяется ударением на флексии,
ср. лугом и зову Остр., цыпка в луку ходит Н-Рж., в луку бы-
вают стрелки Сер., пад низом Нев. и под. Однако примеров
такого рода зафиксировано немного; очевидно, это изменение
только начинается в рамках южнопсковских говоров.
Функциональная причина развития такого типа ударений
выясняется, как только мы обращаемся к ударениям падеж-
ных форм во мн. ч. Уже в Погод, сп. псковской лет. имеется
несколько примеров с ударением на флексии. Число их может
быть увеличено за счет других древних севернорусских руко-
писей.
В современных псковских говорах: брыль: «оборка; лист
лопуха», им. мн. брылй Ляд., Себеж., двоим брылям Остр.,
брылёв Н-Рж.; при постоянном брюхо и под. з брюхам Гд.;
вал: валы «волны» Гд. и др. (часто), но валы «гряды облаков»
Ляд. и др. (часто), такая же дифференциация во всех формах
мн. ч.; вир: в вирах Сер., вйраф Печ., но при виры Дер., Палк,
в им. мн. имеется и виры Остр., Пушк.; отсюда: по вирам Стр.,
вирам(и) Остр., Палк., вирдф Оп., Н-Рж., в вирах Пушк.;
волк: валки Остр. (им. мн.) и мн. др. при валкдф и т. д.: волос:
им. мн. вдласы Гд., Пск., но валаса Остр., Стр., Пушк. и валасы
Стр., Остр., а также валасёй и Кр., H-Сок., Остр., Пушк., с ва-
ласам Кр., на валасях Кр., ср. за волосы Гд.; ворон: им. мн.
вараны Остр.; вардта и вардтьц но варата Эст., к воротам
Поли.; гад «змея»: гады Гд., но гады Аш., Стр., Вл., Пуст.,
Пск.; при постоянном ударении гадоф в Сл. гаддф-, голубь
в им. мн. постоянно голубы, в Оп. галубдф; гром: грамы Гд.,
на грамах Палк.; гул: гулы «эхо» Гд., Сланц., Н-Рж., Остр.,
Себеж., гулдф Палк.; дед: деды Остр., Пуст., Н-Рж., дядбф
Оп., Себеж.; жбан: жбаны Пуст., жбандф Сланц., в жбанах
Себеж. и др.; зуб: при частом зубы отмечено зубы (на граб-
лях) Беж., Стр., Остр., Н-Рж. и последовательно зубы (у че-
ловека) Пуст, и т. д.; квас: квасы правили Кр., в кваса кладут
Остр.; колос: как брёвны были къласы Аш., Оп., Остр., чорныя
къласа Оп., скока каласду белах H-Сок., эта макофки с ка-
ласйм Н-Рж., ф каласах Палк.; при частом кони отмечено:
как канй дюжые Остр., также канёф Остр., Кр., Оп., Сер.,
61
канёй Кр., Вл., Пл., на канй Сл., Сер., на канях Остр., на ка-
нёх Беж., Оп., балтонки канем давали Локн. и т. д.; лог-, где
низкое место, это лаги Гд.; лось-, там ласй Пушк., Остр., Сер.,
Аш., Кр.; лук-, у их луки хорошие там Эст.; рак: ракй Ляд., Стр.
(ср. три рака Ляд.), ракдф Ляд., Стр., ракам Стр.; рост: рош
прорашшдна на расты Остр., ср. Палк., Беж., Пуст.; сот: вя-
зуть саты и мёт Оп., Остр, (но соты. Н-Рж.), сотами Н-Рж.
и т. д.; стог: стагй Остр., Печ., Кр., Пушк., на эти стагй Нев.,
Остр, (но в стдги класть Гд., Пл.), ибо к стагам Гд., стагам
назывались Стр., Кр., ф стагах Пушк.; флексия а в им.-вин.
мн. редко, ср. ф стагй Кр.; тын: тыны Гд., Печ.; хлеб: хлебы
пекём Оп., Стр., Пл., Сер., Нев., Кр., и т. д., но и аржаные
хлябы Оп., а также (в значении «зерно») ф пуни кордмные
хлеба кладут Печ.; шмат: шматы Н-Рж., но шматы Нев., Сл.,
Остр., ибо во мн. ч. шматбф Аш., Остр, па шматам Оп., Н-Рж.,
с таким шматам (и) Пушк., Печ., H-Сок., Остр, и т. д.
Если разные ударения одних и тех же форм (например
вйры. и виры) не объясняются бытованием в различных псков-
ских говорах (вйры в сравнительно архаическом Дед., виры —
в «неархаическом» Остр.), то эти разные ударения могут диф-
ференцировать значение слова (брыли «губы»: брылй «обор-
ки»; валы «волны»; валы «гряды облаков»; хлебы «хлеб»:
хлебы «зерновые» и под.). Так как ударение на флексии во
мн. ч. появилось в псковских говорах вместе с обобщением па-
дежных флексий существительных ж. р. мн. ч. (-ам, -ами, -ах; на
это как будто и указывают рукописи XVI века, отражающие
начало изменения: новое для северных говоров ударение мо-
жет быть только в тех падежных окончаниях, которые при-
мерно в то же время получают новую флексию), основное из-
менение в современных (южно) псковских говорах заключает-
ся в обобщении наконечного ударения в тех формах мн. ч„ ко-
торые еще сохраняют ударение на корне. Положение здесь то
же, что и в ед. ч.: стремление провести единое ударение по
всей парадигме, в данном случае, обобщить ударение на флек-
сии.
Ударение на флексии у односложных имен существитель-
ных всегда ассоциируется в ед. ч. на втором слоге, во мн. ч. —
на втором или третьем слоге. Вот почему в двусложных сло-
вах с легко выделяемым на основе ложной этимологии «пре-
фиксом» неожиданно появляется новое ударение на втором
корневом слоге: при овин, овина, огбнь — огня, олень — оленя,
орёл — орлй, орех — орёха, укбс — укоса и т. д. появляются
следующие примеры: ф калесе абдт Оп. (обод); озеро: рыпку
62
в зёре лазили Печ., на азёре Гд., ср. с вазяра H-Сок., им. мн.
азера Гд., Сер., Кр., азёры Ляд., азёраф Сер., за озером Пуст.,
азяроф Пушк., Остр., Стр., Оп., Порх., в азерах Н-Рж., Палк.,
Кр., но усё азярб Нев.; окунь: акунь Себеж., Оп., Пуст., Нев.;
акунй Оп., Пуст., Пушк., но вдкунь Аш., Сер.; Пушк., окуни
Гд., Вл.; угол: угол Палк., Остр., Оп., Кр., Себеж., Гд., Эст.,
Сер., H-Сок., Нев., Н-Рж. и под., ибо угла, углу, углы; угорь:
угорь Гд., Печ., ибо угря, угри, угрёф- улей: улёй Остр., ибо
улья, ульи, ульёф; сокол: сакбл Кр.; утро: како утро Остр., Кр.
(ср. с утра Кр., Палк., на утрё Н-Рж., утрдф Гд. и т. д.); ухо:
вазьми за ухо Остр., к уху Пуст., ухом (тв. ед.) Остр., ухдф
Сер., с уха на ухо Остр, (но и им. ед. ухо Оп., Остр., Кр., Сер.
и под.); те же слова могут иметь другое ударение, но всегда
с этим связано изменение фонетического облика слова: ср.
вдзеро, вбсень, вухо, вутро и под.
Сюда же следует отнести полногласные формы с первона-
чальным ударением на первом слоге (исконная циркумфлек-
совая интонация корня). Уже в памятниках XVI—XVII вв. в
таких словах очень часто ударение на втором корневом слоге:
город, города, городу и т. д. Ср. в современных пвсковских
говорах: верёс, верёсу, верёсом и под., но и вёрес Гд., Пск.,
я тибя верёсам напарю Гд. и под., гардт Оп., Себеж. и т. д.,
городу Вл., Оп., на гардде Гд., Оп., за городом Пуст, и под.
(в значении «город» и «огород»).
Все это несколько осложняет общую картину изменения
псковского ударения: наряду с грамматическими основаниями
свое значение получает характер словообразовательной моде-
ли, переосмысленной «внутренним чувством» носителя говора.
Хотя это и важно как свидетельство универсальности того из-
менения первоначального диалектного ударения, которое ха-
рактерно именно для южнопсковских говоров, не всегда мож-
но точно определить историческую перспективу такого изме-
нения, а тем самым и условия, при которых оно имело место.
Имена существительные ж. и м. р. старого склонения на *-а
Последовательное ударение на корне (с редкими исключе-
ниями) зафиксировано в следующих 85 именах существитель-
ных: баба, батя, берёга, берёза, берёста, блица, буба, буря,
вера, воля, вьюга, глыжа, грива, груда, дева, доля, досада, до-
рога, дроля, жаба, ежа, изгорода, кара, каша, кожа, колода,
корова, крига (с единственным исключением: кригбй Кр.),
крыжа, куча, круча, крюка, лава, лапа, липа, лужа, лыва,
лыжа, ляда, мера, мерёжа, муха, мята, нива, ноша, онуча, сту-
па, пряжа, рана, рига, рода, рожа, роща (но в собират. зна-
63
чении роща-, сюда были рошша Пушк.), рыба, свобода, сила
(но ср. не в силах вделать Остр., Нев., Пуст, при: в сйлах Печ.,
Вл., Оп.), слава, сморода, солома, сорока, стая, стража, сту-
жа, суша, теня, тина, точа, туча (но в собират. значении: бегут
тучья Ляд.), тяга, тятя, харя, хата, хорома, хряпа, чара, чаша,
шкура, шляпа, шуба, шума, щука, юба, ягода, язва, шляга,
яма; ср. колебание и обобщение нового наконечного ударе-
ния, как в литературном языке: нужды Гд., но нужжа такая
Оп., в нужё великой Оп., по нужды Гд., тваю нужду Н-Рж.
Группу слов с окситонированной парадигмой определить
трудно. Не дифференцируя опять-таки различные по проис-
хождению типы таких слов (некоторые сохраняют исконное
ударение на корне в ряде форм: вин. ед., им. мн. и т. д.), опре-
делённо можем занести в этот список следующие имена суще-
ствительные: борода (бороду, бороды в им. мн.), борона (бо-
рону, -ы), брова, волна «вода» (волны), воса (вбсу, -ы) голова
(голову, -ы), гомза, гроза (грозу, но грозы, грдзоф), гряда
(гряды), дежа, доска (доску, доски), душа, жара, желна, же-
на (жёны), змея, знуда, игла (иглы), игра (йгры), икра, коза
(козы), краса, крома, кума, куна, лиса, лоза, луна (луны),
межа (мёжы), нога (ноги и ндзи), нора (норы), обжа (дбжы),
овца (овцы), пора (в пору), пята, рела, руда «кровь», рука
(руку, -и), сестра, скоба (скобы), слега (слеги), слеза (слё-
зы), слуга (слуги), соха (сохи), стега (стёги), стена (стены),
сторона (сторону, -ы), страда (стрдды), стрела (стрелы),
строка (строки), сыта, трава (траву, травы), треста, тропа
(тропы), труба (трубы), труха (трухи), тьма, удра «выдра»,
узда, уха, хвоя, череда, шлея, щепа.
Мы ещё вернёмся к некоторым из этих слов; приведенные
списки указывают на близость акцентологических парадигм
известных слов к акцентологическим парадигмам этих слов в
литературном языке, а исторически — к акцентологическим
парадигмам праславянского языка.
Говоря об остальных примерах, зарегистрированных в
картотеке ПОС, следует прежде всего подчеркнуть, что в груп-
пе имен существительных старого склонения на -а ударение
на корне сохраняется вообще прочнее, чем у существительных
склонения на о, ср.: вёкша Печ., Палк., Остр., Кр., Сер., Пушк.,
Н-Рж., но векша Кач., Пуст., Пореч., Себеж., H-Сок., Пушк.,
Остр., Новое., Сл., Вл., С)п,г.вёкшу Пл., Печ., вёкшей (тв. ед.)
Пск., Поли., но векшдй Остр., Н-Рж., Сл., Вл., векшей (род.
мн.) Н-Рж,, к вякшам Печ., не видали вякшь'1 H-Сок., Палк.,
но им. мн. вёкшы Остр., Пск., Кр., Вл. (далее приводятся от-
64
дельные отклонения от литературной нормы, представляющие
собою реликты древнесеверного ударения): гдеш апсеять та-
кую бяду Н-Рж. (т. е. «много»), броня «пониженный участок»
Сер., броню Сер., но ср. в тёплой броне пасутся коровы Кар.,
верба Остр., Пушк., Кр., с вербой Гд., на вербе Гд.; вода-, руд-
ник где вода начынаёцца Стр., он лён намоца и тяни с воды
Остр.; вражда: вин. ед. вражду «ссору» Остр.; гора: Печ., Оп.,
Н-Рж., Остр., Гд., Пск., Луж., но и гара Оп., Остр., Себеж.,
Палк., Вл., з горы спустисся Гд., Остр., пясок з горе Пушк.,
идут г горы Остр., по горы шла Луж., под гору Луж., пад гбрай
Остр., Сер., Пск., Луж., на горе Оп., H-Сок., Н-Рж., жыли на
горы Кр., Н-Рж., Луж., Сер., Пск., но в горы Печ., Кр., Н-Рж.,
Остр., Вл., Пл., Поли., также горой Нев., не за горам Нев., на
горах Н-Рж., ср. собират. феи земли, ляса и гара Гд., там
гара большьщ Н-Рж. (во всех этих примерах гора в значении
«берег реки»); губа «нарост на берёзе» Себеж., губа «полу-
остров» Пск., но часто и губа Пск., Остр., Пушк., на губах Кр.,
на губах Кр. и т. д.; душа: няси, душа, не ували (зв. ф.) Пушк.,
ср. в песне: мая душа дарагуша Н-Рж.; звезда (кличка коро-
вы) Порх; земля: у ково земля свая Пуст., в земли той Луж.;
зима: три зимы Вл., хворает нарубают к зиме Кр., Оп., Поли,
(но к зиме Поли., Н-Рж.) з зйма ещё остались Н-Рж.; изба:
Остр., но чаще изба, ср. в ызбы. (предл. ед.) Кр., Дед., Пуст.,
Порх., H-Сок., Палк., Остр., но в ызбь'1 Кр., на избе Н-Сок.,
хадила па избы (дат. ед.) П-алк.; квашня Остр., ф квашни
(предл. ед.) Пушк., Пуст., ф квбшне Пуст., в ыстопку квашни
ставят Н-Рж.; кила Дед., Остр., но кила Гд., Оп., Н-Рж., Ляд.,
Остр.; кйса «кормовой мешок» Гд., но киса «кисет» Пушк.;
кйсу Пуст., но кису Гд., Пушк. и под.; клюка «кочерга» Гд.,
Ляд., Оп., Сер., Стр., Пушк., Пуст., Нев., Себеж., Беж., но
клюка Сер., Остр., Эст., Локн., Аш., Дед., Кр., Себеж, клюкой
золу разгребать Гд., Оп., Вл. и под.; клюку Дед., Остр., Н-Рж.,
Пушк., но клюку Остр., их надо на клюке повесить Ляд.,
клюки (им. мн.) Аш., в клюках Н-Рж., Вл. и под.; копна
Себеж., но чаще копна, копны и копны; кора снимается и сохне
Остр.; не косит коса сафсем Ляд.; краса «убор невесты» Пск.,
красу нявесты па деревни носили Н-Рж., сестра невесты ставит
крйсу на стол Гд., но м. б. и краса, красу: краса «красота»
всегда окситона; лбдья Эст., Гд., лбдьи (им. -вин. мн.) Гд.,
Стр., на лбдьях Гд. (ср. в лодьях Гд.); в других говорах уда-
рение на флексии; (в) ольха Гд., Ляд., Кр., Оп. и под., но в
южно-псковских альха Себеж, Остр., Кр.; с ольхи Гд., Пуст.,
Остр., луг бльхай заросшы Остр, вбльху Оп., Н-Рж., на вбльхе
5 Псковские говоры 65
Оп. и под., но у альхй Себеж., с вальхй Н-Рж., в альхах Н-Рж.
и под.; пёла «мякина» Сер., и т. д., но в им. мн. при пёлы Гд.,
Ляд., Печ. и т. д. пялы; петля Гд., но пятля H-Сок., плйта «ку-
сок камня, известняк» Гд., Печ., Остр, (но плита Остр.), с пли-
ты извись делают Остр, (но ис плиты Остр.), у ряки плиту
брали Палк., Остр, и под., но плита «печь» с окситонирован-
ной парадигмой; пола: на полу пришивают пуговицы Гд. мне
три полы надо Остр, и под.; пятна: пяты голые Ляд., Кр.,
Пушк., Остр., мы с пяты начинаем Палк,, пятой (тв. ед.) Остр.,
но чаще ударение на флексии; река: есь у нас в реки мелкая
плйта Остр., в реке паставила: што река, што прут, фсё вода
Оп., к реке Оп., но и река Кр. за реке Кр., к ряки Кр., в рякй
Кр., рякдй Пуст., ср. на ряку Печ.; руда «кровь», но окситона
руда «руда» Вл., скйрда Остр., Сл., Аш., Печ., но скирда
Пушк., Остр., H-Сок., Оп., Порх., Гд., также скйрду — скирду,
скирдой скирдой и под.; скоба Ляд., Дед., но скоба Аш.,
Оп., Ляд., Стр.; скула «чирей» Пуст., Оп. и под.; слега Гд.,
Остр., Печ., Дед.; сосна Ляд., Стр., Пуст., Пушк., Кр., Сер.,
Печ., Палк., Остр., Луж., из сосны Гд., Луж. (но сосны нет
Аш., Остр.), пат сосну Пуст., Остр., на соснах Кр., Н-Рж.,
сосны, им. мн. и т. д.; соха: землю сохой пахали Ляд., работала
в сохе и ф косы ходила Стр.; спина Гд., Оп., Пуст., Н-Рж.,
Остр.., H-Сок., Сл., Печ., Кр., Пушк., Луж., Сланц., Сер. (спина
Остр, и Кр.), на спину Н-Рж., Кр., на спйны ударил Гд., Кр.,
на спине Луж. и под.; среда «день недели» Оп., Кр.; страда
«уборка урожая»: страда сама рубочая время Гд., пришла
страда Гд., но во всех остальных говорах последовательно
окситона; ступа и пр. но и ступа Пск. и Кр.; уза «воск, пчели-
ный сот» Пуст., узу Пуст., но в собират. мёт выворачивают и
астаёцца адана уза Пуст.; уклея «уклейка» Ляд., Печ., Пск.,
но чаще уклея; чаща только в гдовских примерах (один рдз
Холм.); в остальных случаях окситона; юха «бульон» Себеж. и
под., но и юха «уха» Себеж., Кр.
Примеры показывают, что и здесь ударение на корне
сохраняется главным образом в архаических севернопсковских
говорах; иногда оно возможно и в других псковских говорах,
но только в специфически диалектной лексике, а также в ар-
хаических формах, сохраняющихся также как факт лексики.
Иногда возникает семантическая дифференциация на почве
расхождения в ударении. Чаще всего старые ударения фа-
культативны, возможны наряду с ударением, обычным в лите-
ратурном языке. Общий вывод, очевидно, должен быть тот же,
что и относительно соответствующих примеров -о-склонения:
66
древнепсковское ударение на корне почти последовательно
сменилось более сложной системой ударений, сближающейся
с ударением литературного языка, но полностью до сих пор не
совпало с нею, особенно в северных псковских говорах.
Наоборот, в южных псковских говорах намечается (и про-
водится шире, чем в старом склонении на -о) обобщение нако-
нечного ударения по всей парадигме. Эта тенденция выражает-
ся, во-первых, в появлении ударения на флексии в формах мн.
(в первую очередь в им. -вин. мн.) и в форме вин. п. ед. ч. — во
вторых. Ср.: при бороду Нев. и др. — бороду Остр., Себеж. и
пр., при борону — борану Гд., Остр. (ср. на бъръну Гд.), при
воду Кр. — в ваду Гд., Эст., Н-Рж., Сер., Кр., Остр., Пуст., при
гору — гару Н-Рж., Кр., Себеж.; при грозу Гд. — на гразу Вл.,
при губу «нарост на берёзе» Себеж. — губу Нев., при доску
Гд. — даску Печ., при душу «надел земли» Гд. (ср. за душу
работать — задаром Себеж.) — душу Нев., Остр., Н-Сок.,
Печ., при землю Гд., Печ., Палк., Беж. — в зямлю Пск. Н-Сок.,
Пушк., Печ., Оп., Палк., Остр., Сош., Вл., Сер., Н-Рж., Пуст.,
при зиму Эст., Кр., Пуст., Вл., Печ. — зиму Остр., Изб., при
золу Гд., Сл., Стр. — залу Палк., Пушк., Сош., Н-Рж., при
избу Гд., Печ., Вл. — избу Оп., Пск., Печ., Палк., Н-Рж., при
кору Гд., Аш. — кару Нев., при в косу «волосы» Гд., Аш.,
Пушк., Поли. — касу «волосы» Вл., Палк., Пск., Поли., касу
(инструмент) Пуст., Нев., Печ., Н-Рж., Гд., Кр., ср. адверби-
ализованное: а с семнатцатова году все пашли пат косу (в а£-
мию) Н-Рж., ср. ещё кто же будет нашу косу убирать Гд. (ско-
шенную траву); при ногу Гд., Поли. — нагу Гд., Остр., Н-Рж.
и под. (ср. под нагу Сер.), при в реку Пл. — в ряку Гд., Остр.,
при руку Нев,, Печ., Н-Рж. — в руку Сер. Остр., Кр., при .скир-
ду Печ., Н-Рж. — скирду Оп., Порх., Себеж., Н-Рж., при скобу
Стр. — скобу Дед., Вл., Сл., при слегу Аш., Холм., Пушк.,
Дед., — слягу Ляд., Порх., Пуст., Поли, и мн. др., при соху
Пск., Оп. и под. •— соху Нев., Оп., Н-Рж. Себеж., Остр., при
стену Кр. — стяну Локн., Сер. (в значении «мера длины»); при
сторону Ляд., Остр., Оп. — сторону Ляд., Н-Сок., Пореч., при
сыту Печ. — сыту Ляд., Остр., Локн., при траву Гд. (ср. в Остр.
а фею траву нешта знаиш в значении «название трав») — тра-
ву Кр., Палк., Порх., Н-Сок. Стр.:
при бусы им. мн. Остр., Нев. — бусы Кр., Беж., Палк., Стр.,,
поэтому бу соф Остр, и т. д. волнами Гд., дрова «бровь» после-
довательно окситона в ед. ч., поэтому при брбвы Ляд., Сер.,.
Эст. появляется бравы Палк., между грядам Н-Рж., в грядах
Палк., в дяньгах Пушк., Вл., з деньгам, Н-Рж., Печ., душам:
5* 67
(th. мн.) Кр., с жанам приехатчи Пореч., па зимам Гд., Пуст.,
Стр., па избам Пуст., довольны избам Кр., в чёрных избах Гд.,
кладут капнам Сер., Вл., под капны Остр, (но чаще копны),
ф капнах Гд., касили касам Кр., Пушк., Стр., Сер., Н-Рж.,
ф касах косят Стр., касы тупыи Палк., при более частом косы
H-Сок., Гд., Пушк., в Гд. постоянное ударение на корне в сло-
ве лбдья, но во мн. чаще в лодьях, с лодьям; на лыжах Пуст.,
Остр., в нарах живут Вл., к абжам Остр., Кр. (но к обжам
Гд.), ходила за афцам Палк., с афцами Оп., дать афцам пойла
Кр. (но: у бфцах Н-Рж.), при пёлы, пёлы в им. мн. пялы Ляд.,
Н-Рж., Порх., Оп., Пушк., Стр., Нев., Сер., Сл., Остр., с пялам
Печ., Остр., Сл., ат пялбф Палк., Оп., Стр., Себеж., также пялу
Печ. и т. д., при пяты в им. мн. (см.) в вин. мн. па самые пяты
Сер., а также с пятам Остр., ф пятах Холм., на ряках Сл., при
частом скирды также скирды Сер., Сл., Печ., также к скирдам
Стр. при обычном к скирдам, при слеги также слягй Сер.,
Себеж., Кр., на слягах Нев., Остр., Сер., Н-Рж., Вл., па слигам
Гд., с сахам Гд., Остр., Нев., Н-Рж., стрелами Остр., поршни
са строкам Гд., печки с трубам Вл., Палк., травбф Гд.
В приведенных примерах любопытно следующее. Не толь-
ко в архаических (например гдовских), но и в южиопсковских
говорах часто сохраняется ударение на флексии в формах
дат. — твор. и предл. пп. мн. ч. (косам, косах), то есть в фор-
мах с исконной двусложной флексией — но только для слов с
окситонированной основой. Из этого следует два важных
соображения. Во-первых, такое ударение приходится признать
«исконным» для древнепсковской акцентологической системы
(об этом говорят и данные письменных источников); во-вто-
рых, факт такого сохранения ударения на известных флексиях
явился решающим при последующем изменении древнепсков-
ского ударения в сторону сближения его с общерусским (-с
литературной нормой): на ранних этапах такого изменения
именно ударение -ам, -ами, -ах вызвало новые для говора
акцентовки типа лесам, лесами, лесах при старых лёсах и под.
(акцентологическая дифференциация сопровождала морфоло-
гическую инновацию), а позднее, судя по материалу современ-
ных псковских говоров, стало важным условием установления
новых окситонированных парадигм: наряду с земля, земли,
землё, землёю, землё, земёль, землям, землям, землях, замы-
кая акцентологическую кривую, появляются землю (вин. ед.)
и земли (им. -вин. мн.). Это значит, что влияние литературной
нормы является чисто внешним, а все изменения в диалектной
акцентологической системе происходят на основе собственных
68
тенденций развития в соответствии с определёнными грамма-
тическими и семантическими изменениями в говоре. Весьма
показательно, в частности, что вместо прежнего свободного
неподвижного ударения на корне постепенно образуется
«система наоборот»: свободное неподвижное ударение на
флексии. Словесным ударением выделяется теперь флексия, а
не корень, и это можно связать с изменениями в грамматиче-
ском строе говора. Создаётся впечатление, что наиболее раз-
вившиеся псковские говоры сознательно «избегают» подвиж-
ного характера ударения в наиболее важных грамматических
категориях слов, поскольку такое ударение наименее опреде-
лённо грамматически. Сложной системе противопоставлений в
литературном языке (баритона: окситона и баритона: подвиж-
ное ударение) здесь соответствует только оппозиция барито-
на: окситона, грамматически более четкая, чем древнесевер-
ная баритона: подвижное ударение в отдельных формах, ср. в
современных псковских говорах проведенное по всей парадиг-
ме акцентологическое противопоставление губа «нарост на
дереве»: губа «губа», коса «волосы»: коса «орудие», мука
«страдание»: мука «молотое зерно».
Имен существительных ж. р. старого склонения на *-1
сохранилось мало, поскольку в псковском склонении опреде-
лённо намечается тенденция к распадению данного типа скло-
нения: некоторые имена существительные постепенно перехо-
дят в продуктивные типы склонения (см. ниже нить>нит м. р.,
бровь, печь, тень>брова, печа, теня ж. р.) или употребляются
во мн. ч. (см. вося, костя, ночя, печя, сетя, частя, щетя и т. д.):
вось «ось»: на вбей калёса Гд., в агромнай вбей Остр., но у
ваей Оп., вошь: при вбшей Гд. (род. мн.) — вошёй Остр.,
Палк.; горсть: горсти, но горстей Гд., Н-Рж., гарстями Оп.;
бровь и брова: брови Гд., бровей Локн., брова, брову и под.;
кость: ат каста Порх., кости греет Печ., но мн. ч.: не тронь май
кастя Н-Рж., Остр.; нит(ь) «нити на ставе» только во мн. ч.:
нйты Эст., Локн., Сл., нйтоф Вл. и нитдф Оп., Беж. и под., ни-
ты Остр.; новь «новый урожай», до нови Стр., Сер., Остр., но
до навй Гд., дб нави Сер.; ночь: ночей Оп., Себеж., Н-Рж.,
в глуп начй Вл., скрась нбчы Вл., но: втарую нбчу Поли. мн. ч.:
зимой нача-то тёмный Остр., Палк., па ночам Печ., Поли.,
ноцям не спала Поли.; печь: спал на пёчи Пуст., Кр., но на
пецы Оп., также печа, см. пат пёчей Вл., пёчу бьют с гнилы
Локн., затопила печу Гд., Поли., ф пёчу крынки становют Пск.,
пёча была по новому выстроена Поли., мн. ч.: печа Оп., Пушк.
и под.; сеть: с сётью Вл., без сётей Кр., тв. мн. сетмй Печ. и се-
69
тям Печ., мн. ч.; сятя Остр., Кр., тень: и теня (часто), ф тени
Остр, (предл. ед.); часть: частей Пореч., Себеж., из части
Холм., частью Палк., мн. ч.: от машыны частя лежат Пушк.,
какия частя в жарнах Остр.; щеть «щетка»: шшетью Гд., Сл.,
Сер., Палк., таки шшёти Стр., лён часали шшетям. Остр,
собират. делали шшетя из свиной кожи Сер., Остр, и под;
шерсть: ф шерсти Н-Рж., 12 шарстёй Остр., шерстям наткёт
Нев.; ширь «ширина»: род. ед. шири Кр. Характерно сохране-
ние накоренного ударения у имен существительных этой груп-
пы, особенно в формах ед. ч.: это ещё одно доказательство
того, что старое -z-склонение представляет собою непродуктив-
ный тип; имена существительные, сохраняющие формы данно-
го типа, воспринимаются как архаические. Данное замечание
не распространяется на формы мн. ч., как правило, общие с
формами имен существительных продуктивных типов скло-
нения.
Уже отмечалось, что из имен существительных старого
-о-склонения постоянное ударение на флексии, совпадая в
этом с литературной нормой, получают в основном существи-
тельные с исконным кратким гласным в корне. Наоборот, в
словах с постоянным ударением на основе корневой гласный
является обычно исконно долгим. Такая закономерность про-
слеживается и в других типах склонения. Все это даёт воз-
можность предполагать, пока не опираясь на факты древних
рукописей, следующее. Очевидно, в период изменения древне-
псковского (шире — древнего севернорусского) ударения важ-
ную роль играло количество корневого гласного (долгие и, у,
ы, а, t, б и краткие о, е). Именно, влияние московского ударе-
ния сказалось прежде всего на формах с корневым кратким
гласным, тогда как формы с долгим гласным корня дольше
сохраняли ударение на корне. Судить об этом можно, во-пер-
вых, по установленному только что соотношению типов ударе-
ния с корневым гласным слова, и, во-вторых, по тем словам, в
которых обобщается ударение на флексии по всей парадигме,
т. е. в примерах типа землю, ногу, косу, гору и т. д. (частично
это относится, может быть, и к формам мн. ч.). Действительно,
обращаясь к примерам сохранения ударения на корне в от-
дельных формах слова, мы обнаруживаем, что среди слов, до
сих пор способных сохранять накоренное ударение независимо
от архаичности говора, примерно 80% составляют слова с дол-
гим гласным в корне. Долгота одного из гласных (в формах
ед. ч. слово могло иметь практически два, редко три слога)
сохраняла ударение именно на слоге с долгим гласным. Это
70
наблюдение можно связать с давно отмеченным для северно-
великорусских говоров «протяжением конечного слога сло-
ва»4, очень обычным, например, в современных архангельских
или заонежских говорах. Интонационная растянутость послед-
него слога двусложного слова воспринимается здесь как уда-
рение, хотя собственно динамическое ударение характеризует
предыдущий слог слова: гдрааа, звёздааа. Разумеется, и в
данных говорах уже невозможно полностью проследить древ-
нейшие типы ударений в их связи с интонационными и количе-
ственными отношениями, однако фонетическая природа отме-
ченного сохранения ударения на корне прослеживается вполне
определённо. Ударение древнесеверное сохранялось на корне,
если по своей долгбте гласный корня был хотя бы равен пози-
ционной долготе конечного слога слова. В противном случае
создавались фонетические условия для вторичной оттяжки
ударения на флексию. Может быть, некоторые непоследова-
тельности в акцентовках древнепсковских рукописей объяс-
няются именно незавершённостью процесса обобщения нако-
ренного ударения, происходившего в зависимости от количест-
ва корневого гласного. Можно было бы говорить о синхрон-
ном совпадении двух прямо противоположных тенденций:
ещё не завершилось окончательно обобщение неподвижного
ударения на корне, как под влиянием московской речи стала
распространяться тенденция к ударению на флексии (обоб-
щенная в формах мн. ч., где флексии были общими для всех
типов склонения). Наряду с грамматической «слабостью»
форм с новыми флексиями, это вторая важная причина столь
успешного воздействия московских типов ударения на мест-
ное ударение.
Подытоживая все сказанное, нужно обратить внимание на
постепенное функциональное изменение древнего севернове-
ликорусского ударения.'
Первоначально основные изменения севернорусского уда-
рения были собственно фонетическими; они связаны с количе-
ственно-интонационными отношениями гласных в эпоху паде-
ния слабых редуцированных. Постепенно образуется свобод-
ное неподвижное ударение, отраженное в рукописях XVI в. и
частично в современном диалектном материале.
После присоединения к Москве и серии насильственных
«выводов» и переселений общие закономерности развития
псковских говоров были нарушены; псковские говоры попали
6 Литературу вопроса см.: А. М. Селищев. Диалектологический очерк
Сибири, вьш. 1., Иркутск, 1921, стр. 263.
71
в сферу формировавшегося на основе московских говоров
общенационального русского языка. В соответствии с этим
намечавшаяся в псковских говорах тенденция к стабилизиро-
ванному ударению заменяется общенациональной тенденцией
к свободному подвижному ударению, причем новые ударения
на флексии прежде всего распространяются в формах дат.,
твор. и места, мн. и в твор. п. ед. ч. Это объясняется тем, что
в XVI в. особенно интенсивно развиваются морфологические
процессы, приведшие в конечном счёте к совпадению падеж-
ных флексий мн. ч. во всех типах склонения (-ам, -ами, -ах).
Таким образом, на втором этапе развития акцентологических
типов собственно фонетическое перераспределение типа сло-
весного ударения сменяется морфологическим; акцентологиче-
ская дифференциация сопровождает морфологические изме-
нения в говоре.
Материал современных псковских говоров показывает,
что ещё позже морфологическое перераспределение типов сло-
весного ударения окончательно растворяется в лексикологи-
ческом. Уже в памятниках XV—XVII вв. ряд слов (не исконно
диалектных) может иметь только новое ударение: раб, сан,
поп, пост, дух, бес и под. В дальнейшем все увеличивается
число слов, способных иметь новое ударение; старое ударение
сохраняется теперь только либо в специфически диалектной
лексике, не затронутой влиянием литературной нормы {ларь,
ларя, в ларе..., кряж, кряжа, кряжы..., ср. ещё лодья, вир, бли-
ца, крига, краса и под.), в том числе в тех общерусских словах,
которые в литературном языке имеют иное значение (гора,
горы, горе и т. д. «крутой берег реки»), либо в архаических
формах (в пблих, но на полях, луги, но луга, душа как зв. фор-
ма и т. д.).
Такйм образом, на всех этапах изменение акцентологиче-
ских типов склонения происходит в соответствии с основным
направлением языкового развития говора, связанного с актив-
ным воздействием общенациональной нормы. Возникающие
акцентологические дублеты используются для различения зна-
чений слов, обогащая и оправдывая этот последний («лексико-
логический») этап в распределении словесного ударения:
плита — плита, коса — коса и под.
На основе заданной тенденции постепенно увеличивается
круг слов, обобщающих новое ударение на флексии; появля-
ются, например, формы ногу, соху, ноги, сохи вм. литератур-
ных ногу, соху, ноги, сохи (в им. -вин. мн. ч.) по аналогии с
нога, ноги, ноге... и т. д. Такое обобщение ударения на флек-
72
сии не имеет ничего общего с литературным ударением, но рас-
пространяется на определенной территории: по соседству с
северо-восточными белорусскими говорами, для которых обыч-
но то же изменение. Напротив, старые типы ударения отчасти
сохраняются в архаических северных псковских говорах. Рас-
падение псковских говоров относительно ударения на две
большие группы находит подтверждение в подобном же рас-
пределении относительно других языковых особенностей
псковских говоров.
В. Н. НЕМЧЕНКО
ФОНЕТИЧЕСКИ ВАРИАНТНЫЕ ДИАЛЕКТИЗМЫ
В ЛЕКСИКЕ РУССКИХ СТАРОЖИЛЬЧЕСКИХ ГОВОРОВ
ЦЕНТРАЛЬНОЙ ЧАСТИ ЛИТОВСКОЙ ССР
В связи с тем, что в настоящее время ведется интенсивная
работа по изучению лексического состава русских народных
говоров и созданию областных словарей русского языка, в
лингвистической печати опубликовано немало работ, посвя-
щенных вопросам областной лексикографии. В этих работах
можно найти исчерпывающее определение диалектной лекси-
ки, подробную характеристику различных типов и подтипов
лексических диалектизмов, полезные рекомендации в отноше-
нии выделения диалектных слов из общего словарного состава
народных говоров и т. д.'. Все это может служить теоретиче-
ской основой для составления областных словарей дифферен-
циального типа, в частности, для намечающейся подготовки
дифференциального областного словаря или отдельных диф-
ференциальных областных словарей русских говоров Прибал-
тики1 2. Однако при подготовке дифференциального областного
1 См. В. Г. Орлова и А. И. Сологуб. Изучение диалектной лексики при
подготовке областных (региональных) словарей русского языка. Лексико-
графический сборник, вып. 2. М., 1957; И. А. Оссовецкий. О составлении
региональных словарей (Некоторые вопросы русской диалектной лексико-
графии). Вопросы языкознания, 1961, № 4; Ф. П. Филин. Проект «Словаря
русских народных говоров». М.— Л., 1961, раздел «Диалектное слово и его
границы», стр. 17—38; А. И. Чижик-Полейко. Об отграничении областной
лексики. Труды Воронежского университета, т. 59, 1957, и др.
2 На Межвузовской диалектологической конференции по изучению
русских говоров в прибалтийских республиках, состоявшейся 1—3, февраля
1962 г. в Вильнюсском государственном университете им. В. Капсукаса,
74
словаря того или иного говора или группы говоров, при отборе
лексического материала для такого словаря необходимо преж-
де всего исходить из конкретного языкового материала дан-
ного говора или данной группы говоров, учитывая их фонети-
ческие и грамматические особенности.
В результате уже проделанной работы по изучению народ-
ных говоров русского населения прибалтийских республик
(Литвы, Латвии, Эстонии) выяснилось, что русские говоры
разных республик и районов Прибалтики, несмотря на их зна-
чительное сходство, не являются однородными не только в от-
ношении их словарного состава, но и в отношении фонетиче-
ской системы.
Для того, чтобы четко, последовательно разграничить
фонетически вариантные лексические диалектизмы, подлежа-
щие включению в региональный словарь дифференциального
типа, с одной стороны, и слова общенародного русского языка,
остающиеся за пределами дифференциального областного сло-
варя, с другой стороны, необходимо строго различать частные,
нерегулярные различия в звуковом составе слова (в говоре и
в общенародном языке), не имеющие закономерного характе-
ра с точки зрения звуковой системы говора на данном этапе
его развития, и закономерно проявляющиеся, регулярные фо-
нетические изменения, которые могут распространяться на
любое слово говора при наличии соответствующих фонетиче-
ских условий. Такое строгое, последовательное различение
лексических и фонетических (или грамматических) явлений
возможно лишь при условии, если в достаточной мере изучена
фонетическая система говора, а также его грамматическая
структура.
Говоры русских старожилов обследованных населенных
пунктов центральной части Литовской республики3 характе-
было принято решение о составлении единого дифференциального ре-
гионального словаря русских говоров Прибалтики (см. резолюцию указан-
ной конференции, опубликованную в сборнике статей «Русские говоры в
Прибалтике», Ученые записки высших учебных заведений Литовской ССР,
Языкознание, VIII, Вильнюс, 1963). На Второй Псковской межвузовской
диалектологической конференции, состоявшейся 19—22 октября 1964 г. в
Псковском государственном педагогическом институте им. С. М. Кирова,
высказывалась мысль о целесообразности составления отдельных ре-
гиональных словарей русских говоров по каждой прибалтийской pecnyfr
лике.
3 В данной работе используются материалы, собранные автором в
1950—1963 гг. в следующих населенных пунктах Литовской ССР: Римкай,
Гульбинишкяй. Пасекай, Сточкай, Паскутишкяй II (Ионавский район),
Дидейи Ибенай (Каунасский район), Суки'няй (Укмяргский район), Паэжя-
ряй, Пруицишкяй, Бурбякляй (Аникщяйский район).
75
ризуются следующими закономерно проявляющимися диалект-
ными фонетическими особенностями: сильным яканьем, отвер-
дением губных согласных в конце слова, твердым произноше-
нием задненебных согласных г, к, х в конце основы имен при-
лагательных (в им. падеже ед. числа) и в глагольных осно-
вах перед суффиксом -ива-/-ы.ва-1, мягким произношением
согласного с в составе суффикса -ск-, а также сонорных со-
гласных н, р в положении перед данным суффиксом, произно-
шением согласного в (при оглушении -ф) на месте безударно-
го гласного у в начале слова (реже — внутри слова), а также
в составе дифтонга ау, появлением протетического звука в в
начале слова в положении перед гласными о, у. В значитель-
ной части обследованных русских говоров указанной террито-
рии наблюдается цеканье, дзеканье, твердое произношение
аффрикаты ч, употребление аффрикаты дж на месте долго-
го ж. В речи отдельных представителей говоров наблюдается
употребление фрикативного г, произношение неслогового у на
месте согласного в (реже — на месте плавного согласного л),
замена сочетания дн долгим согласным н и нек. др.4.
С другой стороны, в звуковом составе значительного коли-
чества слов, зафиксированных в обследованных русских гово-
рах Литовской ССР, наблюдаются известные отклонения от
общенародной нормы, которые не имеют закономерного ха-
рактера с точки зрения современной языковой (фонетической)
системы данных говоров. Такого рода отклонения имеют место
не только в корнях слов, но и в составе аффиксов (суффиксов,
приставок).
Слова, в основах которых имеются частные звуковые от-
клонения от общенародных эквивалентов, рассматриваются
нами как лексические (не фонетические) диалектизмы и мо-
гут быть объектом лексикографического описания. Задача
данной работы достоит в том, чтобы определить круг употреб-
ляющихся в русских старожильческих говорах обследованной
территории Литовской республики лексических диалектизмов,
которые характеризуются частными, нерегулярными звуковы-
ми отличиями от соответствующих общерусских слов и под-
лежат включению в областной словарь дифференциального
типа.
* * *
4 Большинство диалектных фонетических особенностей данных говоров
известно также в псковских и других говорах русского языка; см, В. Н. Нем-
ченко, Русские старожилы Литвы и их говоры. Ученые записки, высших
учебных заведений Литовской ССР. — Языкознание, VII. Вильнюс, 1963.
76
В говорах русских старожилов Литвы, так же как и в дру-
гих говорах русского языка, частные звуковые отличия в си-
стеме гласных наиболее ярко проявляются в ударяемых
слогах.
В целом ряде слов, где в общенародном русском языке в
положении после мягкого согласного или же твердого ж, ш
перед любым твердым согласным под ударением произносится
гласный звук о, в данных говорах сохраняется ударяемый
звук е, например: стежка, поварешка, жердочка, мешечек,
горшёчек, причесывать(ся), расчесывать(ся).
В Говорах известно также немало слов, в которых, наобо-
рот, в соответствии с гласным е общенародного языка при
тех же фонетических условиях произносится звук о, напри-
мер: нёбо «небо, небосвод», хребет «хребет, горная цепь»,
оседлость «оседлость, оседлый образ жизни», посиделки «по-
сиделки, вечеринка для занятий ручной работой», скобёлка
«скобелка, скобель», одёжда «одежда» (употребляется наря-
ду с одёжа), надежда «надежда» (употребляется наряду с
надёя), вареники «вареники», хрён «хрен», шост «шест»,
(обычно в значении орудия, которым мутят воду при рыбной
ловле) 5.
Ударяемый гласный е в говорах иногда употребляется в
соответствии с литературным а после мягкого согласного, на-
пример^ запрёчь, прош. врем, запрёг (запрячь), отпрёчь, прош.
врем, отпрёг (отпрячь), распрёчъ, прош. врем, распрёг (рас-
прячь), тресть, прош. врем, трёс (трясти; ср. прош. врем, тряс,
им. сущ. тряска), а также производные: потрёсть, натрёсть,
растрёсть, перетрёсть; племённик, племённица.
Еще чаще ударяемый гласный звук е выступает на месте
ударяемого гласного и, например: расёйский, партёйный, бес-
партёйный, партёец, квартёра (и кватёра), мизёнец, мизёнчик,
ангёна, селётра, хёмия,
Некоторые из приведенных примеров (расёйский, партёй-
ный, квартёра) в живом, разговорном русском языке имеют
довольно широкое распространение.
В соответствии с ударяемым гласным звуком а, произно-
симым в общенародном языке в положении после твердого
согласного (обычно после сонорного согласного р), в говорах
5 В говорах наблюдается также произношение ударяемого гласного о
в указанных фонетических услоииях и соотиетстиии с безударным е напри-
мер: узел «узел», паголенок «паголенок» и т. д. Такие слова также следует
рассматривать как диалектные, но они относятся к другому разряду лекси-
ческих диалектизмов — к диалектизмам акцентологическим.
77
может выступать гласный о, например: дуброва «дубрава»,
смрод «смрад, зловоние», смродить «смрадить, распростра-
нять смрад».
Ударяемому гласному о после твердого согласного может
соответствовать гласный звук а, например: бат «бот, гребное
судно», барщ «борщ, щи», плавкий «плоский».
Возможны также иные расхождения в употреблении уда-
ряемых гласных в говорах и в литературном языке, например:
попел «пепел, зола», бродень «бредень, рыболовная снасть»
(употребляется наряду с брбдник); близорбкий «близорукий»,
сарна «серна, дикая коза», ружа «рожа, накожная болезнь»,
плыт «плот», слых «слух», индык «индюк», дубом «дыбом,
торчком», быдто «будто, слово, как бы» и мн. др.
Известные отклонения' от литературной нормы наблюда-
ются также в произношении безударных гласных.
В отдельных словах на месте гласного о в говорах может
выступать гласный у, например: кумпания, музбль (употреб-
ляется наряду с музыль), стругать, а также производные: вы-
стругать, застругать, настругаться и т. д.
Безударный гласный у может произноситься в соответст-
вии с безударным о в составе приставки: сусёд, сусёдка, су-
сёдний, суюзник, суюзница.
Гласный у в безударном слоге встречается и на месте дру-
гих безударных гласных (на месте гласного ы после твердого
согласного, гласных и, е после мягкого согласного), напри-
мер: смучбк «смычок у скрипки», кружбвник, купарйс «кипа-
рис», сурьёзный, сурьёзно.
В соответствии с гласным у (после твердого и мягкого
согласного) в безударном положении может выступать глас-
ный е (при яканье в первом предударном слоге произносится
как ’а), например: сергуч, сертук.
Безударный гласный е (в первом предударном слоге про-
износится ’а) встречается также на месте и, например: белёт,
серёнь, серёневый, седёнье.
Гласный и может произноситься в соответствии с глас-
ным а в безударном слоге, например: завтрак, зёркило, зёр-
кильце.
К диалектизмам описываемого типа (то есть к словам с
частными отличиями в составе безударных гласных) можно
отнести ограниченное число употребляющихся в говорах слов,
где в исходной форме безударные гласные в силу известных
орфоэпических норм в говорах и в литературном языке фак-
тически совпадают, но различаются этимологически, напри-
78
мер: плотить (платить; ср. Шл. ед. числа наст. врем, плотит,
литер, платит), заплатить (заплатить; ср. III л. ед. ч. буд. врем.
заплатит, литер, заплатит), котиться (катиться; ср. Ш'л. ед. ч.
наст. врем, котится, литер, катится)-, скатиться (скатиться;
ср. III л. ед. ч. буд. врем, скатится, литер, скатится)' закатить-
ся (закатиться; ср. III л. ед. ч. буд. врем, закатится, литер.
закатится) и т. д.
Целый ряд употребляемых в говорах слов характеризуется
выпадением безударных гласных (а, о, у, ы), главным образом
после сонорных согласных, а также фрикативных в, j, напри-
мер: черемха, прбволка, урвень, борновать, заборновать, сков-
рада, сыв ротка, зайчий «заячий», нечайно, облоктйться.
Особенно часто наблюдается отсутствие безударных глас-
ных (а, о, у, и) в начале слова, например; мериканец (наряду
с мэриканец), мериканка (наряду с мэриканка), рестант (на-
ряду с рештант), рестовать, пределйть «определить, устроить»,
крап «укроп», меть «иметь».
В некоторых словах в положении между согласными зву-
ками произносятся безударные гласные (у, ы и др.), отсут-
ствующие в соответствующих словах литературного языка, на-
пример: мугла, очунуться.
В словах с сочетаниями гласных среднего подъема о, е с
плавными согласными л, р в говорах часто употребляются
полногласные сочетания, например: столоб, чёлон, челднок
«ткацкий челнок», корам, верёх, вверёх, наверёх.
В отдельных словах в соответствии с ударяемым гласным
а произносится дифтонг ай (ударяемый или безударный), на-
пример: байня, райдуга, майстэр.
Существенные различия между литературным русским язы-
ком и говорами русских старожилов Литвы наблюдаются в от-
ношении употребления согласных звуков.
Отмечены многочисленные случаи, когда на месте одного
сонорного согласного в говорах выступает другой сонорный
(главным образом в результате известных комбинаторных из-
мерений), например:
а) л на месте других сонантов: колидор, легулятор, прблуб
(наряду с прблубка), колсомолец, колсомдлка, секлетарь,
ярмалка, вылегистровать, вылегистроваться, болмотать, бол-
мотун, мошельник, вдрваль «ворвань», мохлатый-,
б) н на месте других сонантов: анбар, автонобиль, бонба,
консомолец, консомолка, диплон «диплом», канфора, разгин-
дяй, разгиндяйничать, мангарин, ярманка, антилерия, антиле-
рист-,
79
в) м на месте других сонантов: замуздать, лесов, замузды-
вать, размуздать, несов. размуздывать, размуздаться, несов.
размуэдываться;
г) р на месте других сонантов: прорёска «пролеска», хи-
рый «хилый», нерьзя «нельзя»;
д) перестановка сонантов л-н, л-р, н-м: гнила, гниляный,
крылос, агромон.
Тот или иной согласный звук может заменяться другим
согласным, парным по глухости — звонкости, например:
а) звонкий согласный на месте глухого: громсать «кром-
сать» и производные: обгромсать, погромсйть, нагромсать
и т. д., лбготь «локоть», фйгус «фикус», карддн «картон»,
ёзли «если»;
6) глухой согласный на месте звонкого: битон, ляскать,
сов. ляскнуть, заляскать, поляскать и др.
В соответствии с шипящими согласными в говорах могут
произноситься парные свистящие, например: зелезо, зелезный,
порозный, опорознить, несов. опорознять, порозняком, черёсня,
дусйть и производные: задусйть, надусйть, передусйть и т. п.,
цюрка (чурка), цмдкать, сов. цмдкнуть, цмбкаться, сов. цмбк-
нуться, поцмдкать, поцмдкаться, зацмбкать и т. д.
На месте свистящих согласных часто произносятся парные
шипящие, например: жверобой «зверобой, травянистое расте-
ние», контужить, дражнить, подражнить, раздражнить, пере-
дражнить, несов. передражнивать, дражниться, подражнить-
ся и др., шабля, шморчок, шкорлупа, шкорлупка, шкандал,
шкандалить, шкандалйст, шпекулянт, шпекулянтка, шпекуля-
ция, шпеку лировать, пашпорт, шошейный, пашкудный паш-
кудить.
Шипящие согласные могут употребляться в соответствии
с заднеязычными, например: пужать, испужать, испужаться,
спужать, спужаться, запужать, напужать, попужать, распу-
жать, пужливый, пужало «пугало, чучело», шлюпать «хлю-
пать», зашлюпать, пошлюпать, запышаться «запыхаться»,
лемёш.
Шипящий согласный ч может употребляться в соответст-
вии с переднеязычным взрывным т, например: паучйна «паути-
на» (чаще произносится пувачйна), анчйхрист, закачиваться
«закатываться — о солнце, луне», чесать «тесать», чикать «ти-
кать тт о звуке хода часов».
На месте аффрикаты ч, а также некоторых сочетаний
согласных (ск, ст, шт) может выступать сочетание шч, напри-
мер: свеща, перщатка, лётщик «летчик», пущать, впущать, вы-
80
пущать, пропущать, распущать, пущай, хрущать «хрустеть»,
захрущать, похрущать й др., щикатурить, защикатурить, по-
щикатурить, щикатурка и т. д.
В соответствии с фрикативными переднеязычными соглас-
ными — свистящими с и шипящими ш в говорах часто произно-
сится фрикативный же заднеязычный х, например: хвастать,
сов. хвиснуть, захвастать, похвастать, похвистывать, расхва-
статься, хвисток, хвастун, опояхать, опояхивать, подпояхать,
подпояхаться, распояхать, распояхаться, плёхнуть, выплех-
нуть, выплехнуться, ужахнуться (чаще вжахнуться), пахмур-
ный «пасмурный», дыхать «дышать», слухать, выслухать, по-
слухать, наслухаться и т. д.
Во многих словах употребляется заднеязычный фрикатив-
ный х на месте заднеязычного взрывного согласного к, на-
пример: дохтор (наряду с дохторь, дохтур), дохторша (наря-
ду с дбхторька, ддхтурша), дирехтор (наряду с дарэхтор),
трахтор (наряду с трахтур), хрест, хрестить, хреститься, пере-
хрвстать, перехрестаться, хрещенье, хрёстный, хрестнак, хре-
стовый, ховылять «ковылять», заховылять, приховылять и т. д.
В некоторых словах, наоборот, на месте согласного х упот-
ребляется к, например: квоктать, заквохтать, поквоктать, рас-
квохтаться, кудактать, закудактать, покудахтать, раскудах-
таться и т. д.
В соответствии с согласным ф в единичных случаях про-
износится п или х, например: шкап, шкапчик, пдсфор «фос-
фор, химическое удобрение», потрапить, несов. потраплять
«потрафить, угодить», юхт «юфть» и нек. др.
Кроме указанных частных различий в употреблении
согласных, возможны и другие случаи замены одних соглас-
ных другими, например: куля «пуля», кмин «тмин», манкёта
«манжета», гувно «гумно», вного «много», питлевать «пекле-
вать», стебать «стегать, хлестать», в&стебать, отстебать, по-
стебать, сгладить «сглазить», несвётный «несметный», скрозь
«сквозь», наскрозь, сесёмка «тесемка», слобода «свобода»,
ослобрдиться, марц «март», цигара «сигара», цигарета «сига-
рета», цантиметр «сантиметр», ваканция «вакансия на долж-
ность», почки «почти» и др.
Многие слова, употребляющиеся в русских говорах Литвы,
отличаются от соответствующих слов общенародного русского
языка твердостью или мягкостью согласных.
В данных говорах особенно часто употребляются слова с
твердым плавным согласным р, в соответствии с которым в
6 Псковские говоры 81
литературном языке произносится р мягкий, например: скри-
петь, скрипнуть, заскрипеть, поскрипеть, скрипач, скрипка,
бричка, хрипеть, чирикать, каструля, арэнда , арендовать,
гангрэна, фрэнч, дыравый.
Реже в говорах употребляются слова с твердыми носовы-
ми согласными м, н, произносимыми в соответствии с м, н мяг-
кими, например: мэтр, киломэтр, цемэнт, камера, светильни,
погона «погоня», стойма.
Встречаются слова и с другими твердыми согласными
(д, т, п), произносимыми на месте мягких, например: блюдэч-
ко, деликатный, дэликатно, гвозд, желуд «желудь», живокбст
«живокость», пэнсия.
В соответствии с твердыми согласными в говорах нередко
произносятся мягкие согласные, например: лямпа, балька
«балка; бревно»), блюзка, крюча, сахарь, докторь, нёготь,
сткэдень и т. д.
В целом ряде слов наблюдается выпадение отдельных со-
гласных звуков, произносимых в литературном языке в соста-
ве некоторых групп согласных, например: потрет, машрут,
муштук «мундштук», сражник «стражник», кватера, квате-
рант.
Чаще всего отсутствуют взрывные согласные б, п, г, к перед
носовым н, например: захленуть «захлебнуть, запить», захле-
нуться, зачёрнуть «зачерпнуть», почёрнуть, застенуть «за-
стегнуть», отстенуть, пристенуть, расстенуть, янёнок, яниться,
суяная, замнуть, отомнуть, шарнуть «шаркнуть».
Нередко встречаются случаи отпадения тех или иных со-
гласных в начале или в конце слова, например: стрётить, стре-
чать, стрётиться, стречаться, здор «вздор», жандар, скатерь,
ось «ость», пусь «пусть», розь «рознь».
С другой стороны, в говорах употребляются слова, в со-
ставе которых произносятся согласные звуки, отсутствующие
в литературном русском языке, например: осей «оса», облезья-
на, тёртка, стаместка, белтдк «белок», щвелка «щелка, щель»,
щвелочка, стретенье «сретение, церковный праздник», ст рам,
страмить, страмиться, смустйть «смутить, привести в замеша-
тельство», смуститься, запрестйть «запретить», моркосйть «мо-
росить», инйкче «иначе».
Дополнительные согласные могут появляться также в на-
чале или в конце слова, например: спружйна, спрунжйна
«пружина», встелька «стелька, подстилка для обуви», крант
«кран».
82
В отдельных словах, начинающихся с некоторых сочета-
ний согласных звуков, перед этими сочетаниями произносится
протетический гласный а или и, например: ахлев, ахлевдк,
альняной, аржаной, иржица, иржаветь, иржавчина, иржать„
ирвать, ирваться, ирвота, илгать, илгун.
Рассмотренные звуковые особенности, наблюдаемые в го-
ворах русских старожилов центральной части Литовской ССР,
носят частный, нерегулярный характер. Все слова, характери-
зующиеся подобного рода отличиями от соответствующих
слов литературного русского языка, могут быть включены в
областной словарь дифференциального типа.
* * *
Основная масса диалектных слов рассматриваемого типа,
употребляемых русскими старожилами Литвы, известна в со-
ответствующем звуковом оформлении в других, материковых
говорах русского языка, прежде всего в говорах Псковской,
Калининской, Смоленской и других соседних областей.
Например, в псковских говорах употребительны такие сло-
ва: нёбо, хрен, скобёлка, племенник, челонок, мошельник,
порбзный, порознякдм, ляскать, цмокать, цмокаться, драж-
нить, балька, крюча, гувно, байня, колидор, столоб, верёх,
гвозд, гнила, гниляный, зелезо, зелезный, облезьяна, осва,
тёртка, белток, сахарь, перщатка, слухать, застенуть, плёхнуть,
хрущать, хвистать, хвисток, опояхать, ужахнуться, потрапить,
квоктать, стебать, выстебать, янёнок, яниться, суяная, замнуть,
отомнуть, шарнуть, ахлев, ахлевок, аржаной и мн. др.6
Многие из приведенных примеров распространены также
в калининских говорах: нёбо, хрён, столоб, верёх, гнила, гни-
ляный, зелезо, осва, сахарь, слухать, застенуть, плёхнуть
и др.7.
Смоленским говорам известны такие слова, как, напри-
мер: колидор, куля, индык, осва, желуд, поварешка, шкорлу-
па, пужало, меть, ляскать, ужо, почки, пусь и мн. др. (Часть
6 См. Толковый словарь живого великорусского языка В. Даля, Опыт,
областного великорусского словаря, Дополнение к Опыту областного вели-
корусского словаря, 1858, Картотеку псковского областного словаря (хра-
нится в Кабинете русского языка Псковского гос. пед. института
им. С. М. Кирова).
7 См. монографию С. А. Копорского «Архаические говоры Осташков-
ского района Калининской области» (Ученые записки Калининского гос.
пед. института, 1945, т. X. вып. 3), а также Толковый словарь В. Даля,
Опыт и Дополнение к Опыту областного словаря.
6* 83
таких слов, помимо смоленских говоров, известна также в
псковских, калининских и других русских говорах)8.
Многие из рассмотренных вариантных диалектных слов,
широко известных в разных материковых русских говорах, в
более раннее время употреблялись в литературном русском
языке, например: сусед, лемеш, шкап, крылос, свеща, попел,
сертук, черемха, кмин, кроп, пашпорт, страм, страмить, стре-
тить, спровёдать, очунуться, пущать, распущать, стругать, пу-
жать, испужаться, пужливый, скрозь и др.9.
Употребление рассматриваемых фонетических вариантов
общерусских слов в литературном русском языке в прошлом,
а также широкая их распространенность в современных мате-
риковых говорах русского языка свидетельствуют о том, что
такие диалектные слова, бытующие в говорах русских старо-
жилов Литвы, сформировались еще до переселения предков
этого населения в Литву из соседних областей России.
Некоторая часть рассмотренных слов с частными, нерегу-
лярными звуковыми изменениями, употребляющихся в рус-
ских говорах центральной части Литвы, обнаруживает звуко-
вое сходство с соответствующими словами других, смежных
языков — литовского, польского, белорусского. Например:
барщ — ср. литов, barsciai, манкёта «манжета»; ср. литов.
manketas, польск. mankiet, хемия — ср. литов, chemija, польск.
chemia, селетра — ср. литов, salietra, польск. saletra, цанти-
мётр — ср. литов, centimetras, польск. centymetr, майстэр —
ср. литов, польск. majster, белор. майстар, лямпа —
ср. литов. 1ёпгра, польск. lampa, белор. лямпа, цигара —
ср. литов, cigaras, польск. cygaro, белор. цыгара, цигарета —
ср. белор. цыгарэта, плыт «плот» — ср. белор. плыт, цемэнт —
ср. польск. cement, камэра — ср. польск. kamera, мэтр — ср.
польск. metr, дусить «душить» — польск. dusic', плаский «пло-
ский» — ср. польск. plaski, деликатный — ср. польск delikatny,
шабля — ср. польск. szabld, белор. шабля, спружйна — ср.
польск. sprezyna, белор. спружына, сарна «серна» — ср. польск.
sama, белор. сарна, ружа «рожа» — ср. польск roza, белор.
ружа, и т. д.10.
8 См. Смоленский областной словарь В. Н. Добровольского (Смоленск,
1914), а также Толковый словарь В. Даля Опыт и Дополнение к Опыту
областного словаря.
9 См. Словарь Академии Российской (СПб., 1806—1822), Словарь
церковно-славянского и русского языка (СПб., 1847), Словарь современно-
го русского литературного языка (Изд. АН СССР, М. — Л., 1950—1964).
10 См. академический словарь современного литовского языка —
Dabartines lietuvip kalbos zodynas (Vilnius, 1954); Польско-русский сло-
84
Изменения в звуковом составе таких слов можно рассмат-
ривать как следствие иноязычного влияния.
варь, составленный под редакцией Н. И. Грекова и М. Ф. Розвадовской
(М., 1949); Белорусско-русский словарь, составленный под редакцией акад.
К. К. Крапивы (М., 1962) и др.
Публикуя статью, редакция считает необходимым указать, что она
не согласна с той группировкой и интерпретацией некоторых явлений, ко-
торые представлены в статье.
И. Т. ГОМОНОВ
ИЗ НАБЛЮДЕНИЙ НАД НАРЕЧНЫМИ ПРЕДЛОГАМИ
В ПСКОВСКИХ ГОВОРАХ
ИЧаречными предлогами мы называем слова, которые обыч-
но совмещают функции двух частей речи: наречия и предлога.
Как наречия, эти слова являются членами предложения —
обстоятельствами, как предлоги, они служат для выражения
различных отношений между падежными формами имени и
другими словами в составе словосочетания. В первом случае
слова-наречия вступают в односторонние синтаксические
связи с глаголом или отглагольным существительным и, опре-
деляя их, сохраняют всю полноту своего вещественного значе-
ния, во втором случае они вступают в двусторонние синтакси-
ческие связи — с управляющим и управляемым словом слово-
сочетания — и, выражая отношения между ними, теряют свою
лексическую самостоятельность, функционально сближаясь с
предлогами.
Наречные предлоги — наиболее древний тип производных
предлогов. Они возникали в живом разговорном языке еще
задолго до появления письменности и зарождения литератур-
ного языка1. Видимо, поэтому мы наблюдаем весьма разви-
тую систему наречных предлогов не только в русском литера-
турном языке, но и в его диалектах1 2.
1 О происхождении наречных предлогов см.: Е. Т. Черкасова. Измене-
ния в составе предлогов. «Очерки по исторической грамматике русского ли-
тературного языка XIX в.». М., 1964, стр. 225—228.
2 Другие типы производных предлогов (собственно отыменные, отгла-
гольные и сложно-составные) являются принадлежностью литературного
языка. В говорах они представлены крайне бедно.
86
СОСТАВ НАРЕЧНЫХ ПРЕДЛОГОВ В ПСКОВСКИХ ГОВОРАХ
Группу наречных предлогов в псковских говорах составля-
ют слова, связанные с обстоятельственными наречиями: апа-
чи, вблизи, вдали, вдогонку, вдоль, возле (водле, воле, еле,
озле), вокруг (вкруг, круг), вперёд (наперёд, поперёд, впере-
же, переже), всклезь (склезь), встречу, коомр. (окроме, окро-
мя) кругом, между (межу, мижу, меж, промеж, напромеж, по-
промеж), мимо (вымо, помо, помимо, повымо), назад, накану-
не (наканоне), навпереимы, напереем, напротив (напроти,
супротив, насупротив, проти, спроти, навпроти, насупроти),
около (окол, окул, укол, коло, куло, кылу, кыли, кол, кул,
кил), опричь (опришно), побочь, поверх (наверх, сверх), под-
ле, подольше, после (посля, пбслеф, опосля, опбсле) против,
рядом, свыше, серёд (середь, всеред, насерёд, посерёд), сзаду,
сквозь (скрозь, скрыз), среди (вереди, насреди, насереди,
посреди, посередине, посерёдке).
Большая часть этих предлогов восходит к обстоятельствен-
ным наречиям места: вдали, возле, вокруг, вперед, мимо, ря-
дом и др.; два предлога (накануне и после) —• к наречиям вре-
мени. Предлогов, связанных с качественными наречиями, ти-
па относительно, касательно, которые и в литературном языке
единичны, в картотеке Псковского областного словаря не об-
наружено. Сюда может быть отнесен лишь предлог опришно,
отмеченный В. И. Чернышёвым в Пушкиногорском районе3.
По своему образованию наречные предлоги в псковских
говорах, как и в русском литературном языке, далеко не оди-
наковы. Большинство из них имеет достаточно прозрачную
морфологическую структуру, позволяющую видеть за ней те
падежные формы существительных, которые до превращения
в предлоги прошли «ступень онаречивания». Так ,выделяются:
1. Предлоги, восходящие к беспредложным формам существи-
тельных: 1) к форме винительного падежа: круг, коло, серёд,
встречу, межу, меж-, 2) к форме творительного падежа: кру-
гом, рядом; 3) к форме местного падежа: кроме, среди.
2. Предлоги, восходящие к предложным формам существи-
тельных: 1) к форме родительного падежа с предлогом с:
сзаду, 2) к форме винительного падежа: а) с предлогом в:
вблизь, вдогонку, вдоль, всклезь, вокруг, вкруг, вперёд; б) с
предлогом на-, наверх, навпереимы, назад, напереём насерёд;
3 В. И. Чернышёв. Говор Пушкинского района. Сб. «Язык и мышле-
ние», выл. VI—VII, 1936, стр. 125.
87
в) с предлогом о: опричь, около; г) с предлогом по: побочь4,
поверх, поперед, посерёд; д) с предлогами на и про, по и про:
напромеж, попромеж. 3) к форме местного падежа: а) с пред-
логом в: вдали, вереди; б) с предлогом на: накануне (накано-
не), насёреди; в) с предлогом о: окроме.
Менее значительная, но все же заметная часть наречных
предлогов имеет затемненную морфологическую структуру.
Так, предлоги возле и подле обычно связывают с корнем
•дьл-/-дъл-1, тем же, что и в словах длина, долгий: возле вос-
ходит к въз-дьлЪ, где сочетание -здл-, образовавшееся в ре-
зультате падения редуцированного, упростилось в -зл-, а
подле — к по-дьлЪ, почти сохранившему свое первоначальное
звучание (Фасмер)5. Исходное въздьлЪ могло подвергаться и
другим упрощениям, что приводило к возникновению новых
фонетических вариантов этого предлога, наблюдаемых в
псковских говорах: водле (где здл>дл), воле (где здл>л),
еле (где во>в, здл>л), озле (где во>о, здл>зл), и, наконец,
зле (из возле) 6.
Предлог мимо образовался с помощью суффикса — мо от
той же основы, что и глагол минути. Известную в диалектах
форму нимо объясняют как следствие диссимиляции (Фас-
мер). Труднее объяснить распространенные в псковских-гово-
рах формы вымо7, помо. Весьма вероятно, что помо вышло из
помимо. Что же касается вымо, то происхождение этого пред-
лога неясно. Подобно тому, как в литературном языке из
мимо образовалось помимо, в псковских говорах из вымо воз-
никло повымо.
Предлог против — исторически прилагательное, образован-
ное от первоначального проти, имеющего индоевропейский ха-
рактер, с помощью суффикса -въ. Все другие варианты этого
предлога — производные от против: они возникли в результа-
те соединения против в позиции винительного падежа с перво-
образными предлогами в, на; с (Фасмер).
Предлог после состоит из первообразного предлога по и
указательного местоимения сь («этот») в местном падеже с ча-
стицей лЪ. Первоначально он означал «по сем», «вслед за сам».
4 Также образовано слово побережь, встретившееся однажды в функ-
ции нарного предлога; Вот поберёш Чуцкого рыбацкий места. Гд. Раско-
пель.
5 М. Vasmer, 1950—1957.
• Ср. И. Т. Гомонов, Предлоги в псковских народных говорах. Сб.
«Псковские говоры», 1. Псков, 1962, стр. 79.
7 Возможно, это также результат диссимиляции (ср. гумно — гувно),
но тогда неясно почему вымо, а не вимо.
88
Диалектные варианты опосле, опосля являются вторичными
образованиями с помощью первообразного предлога о (Фас-
мер).
. Предлог сквозь образовался от той же основы, что и су-
ществительное скважина (с перегласовкой). Подобно кромЬ,
он оканчивался на "6, представляя собой форму местного па-
дежа. В слабом положении это "6 отпало, и предлог приобрел
современное зручание8. Что касается диалектных вариантов
скрозь (скрыс), известных белорусскому, украинскому и дру-
гим славянским языкам, то они образовались в результате
контаминации сквозь и через (*керез) (Фасмер).
Предлог опришно, как и предлог опричь, восходит к основе
прок («остаток»). Но в отличие от опричь, являющегося пред-
ложно-падежной формой существительного, опришно пред-
ставляет собой форму краткого прилагательного среднего ро-
да (Фасмер).
Своеобразен встретившийся всего лишь в одном примере
предлог апачй со значением «кроме»: Апачи избы никуда не
хажу. Локн. Подберезье. По всей вероятности, это форма
сравнительной степени наречия пакы, соединённая с противи-
тельным союзом а. {а паче>апачй), тем более, что одним из
значений этого общеславянского наречия является значение
«кроме того»9.
Наречные предлоги в псковских говорах находятся в раз-
ных отношениях к соответствующим предлогам в русском ли-
тературном языке. Среди них выделяются: а) Слова, общие
для диалекта и для литературного языка и не имеющие
диалектных параллелей. Таких слов всего два: вдоль и подле.
б) Слова, имеющие в говоре одну или несколько местных па-
раллелей. Таких слов большинство: возле — водле, воле, еле,
озле, зле; вокруг — вкруг, круг; кроме — окроме, окромя; меж-
ду — межу, промеж, напромеж, попромеж; мимо — вымо, по-
мо; накануне — наканоне; напротив — напроти, супротив, на-
супротив; около — окол, окул, коло, кол, кул, кыл; помимо —
повымо; после — посля, пбслеф, опосля; против — проти, спро-
ти, навпроти, наспроти; сквозь — скрозь, скрыс; среди — вере-
ди, насереди, серёд, насеред, посерёд. в) Слова, являющиеся
диалектными и не имеющие в современном русском литера-
турном языке соответствующих параллелей. Они также со-
8 Изменению фонетического облика слова, несомненно, способствовала
его деэтимологизация.
9 А. Преображенский, Этимологический словарь русского языка, т. II,
М., 1959, стр. 6.
89
ставляют значительную группу: апачи,, вблизь, встречу 10 11, впе-
реже, переже, напереже, навпереимы, опричь, опришно, по-
бочь, поперёд, всклезь (склесь). г) Слова, являющиеся лите-
ратурными, но известные литературному языку только как
наречия. Таких слов четыре: вдогонку, вперёд, напереём, ря-
дом. Не отмечены в псковских говорах известные в литератур-
ном языке предлоги вне, внутри, внутрь.
ФУНКЦИИ НАРЕЧНЫХ ПРЕДЛОГОВ в псковских ГОВОРАХ
В отличие от первообразных предлогов, почти лишенных
лексических значений, большинство наречных предлогов
сохранило связь с самостоятельными словами, от которых они
произошли. Поэтому грамматические функции наречных пред-
логов, характер выражаемых ими отношений тесно связаны со
значением основы этих предлогов. Возникшие главным обра-
зом из наречий места, времени и способа действия, наречные
предлоги выражают обычно пространственные, временные и
объектные отношения. В отдельных случаях с помощью на-
речных предлогов в псковских говорах выражаются причинно-
следственные и количественные отношения.
Наречные предлоги, служащие для выражения
пространственных отношений
Для выражения пространственных отношений употребляет-
ся подавляющее большинство наречных предлогов. Причём
разные группы этих предлогов выражают различные оттенки
пространственных отношений.
1. При указании на место или предмет11, в непосредствен-
ной близости от которого кто-, что-нибудь находится, что-
нибудь происходит, кто-, что-нибудь двигается, в псковских
говорах употребляются предлоги вблизь, возле, около, побочь,
рядом 12 13. Первые три указывают на простую близость к месту,
предмету, безотносительно к той или иной его стороне, вторые
два — на положение справа или слева от предмета.
В словосочетаниях с этими предлогами в роли главного
слова может употребляться неограниченно широкий круг
глаголов, обозначающих пребывание, наличие ’®, действие,
10 Замечания об этом предлоге см.: Е. Т. Черкасова, указ, соч., стр. 230.
11 При этом следует иметь в виду предмет в широком смысле слова,
включая какую-нибудь среду, вещество и т. п.
12 Если наречный предлог имеет несколько вариантов и одни из них
является литературным, то (здесь и в дальнейшем) при перечислении
предлогов, употребляемых для выражения тех или иных отношений, назы-
вается только этот вариант.
13 Гл. быть в значении «иметься в наличии» в настоящем времени, как
и в литературном языке, опускается.
90
движение, а в роли зависимого — предметные существитель-
ные с различным лексическим значением, а также местоимен-
ные существительные: Жыли вблизь границ, а тяперь границ
нетути. Остр. Семехино. Вблизь дароги папутник. Кр. Треньки.
Патом он пашол с ней, с лягушкай, вблизь моря. Ск. и лег.
Пушк. мест, 51; Старик возле ключа жывёт. Пск. Ровница. Вод-
ли дома агарот. Дяд. Верховье. Косют низы — луги так назы-
вают еле реки. Вл. Кошевицы. Кашавики собирают рыбу озли
проруби. Гд. Низовицы; Кыл тына стрякавы многа. Кр. Меще-
ки. Чаво ты_ кул мяня стами. Сл. Флёрово. Кылу Павки такая
вязель. Оп. Карузы. Избушка коло самай ряки настроен. Пор.
Гнилицы. Вот здесь коло глас как укусит и фспухнит. Кр. Но-
винки. А я шол кол двара. Дед. Ясски. Близка кул гары ручей
бяжыт. Стр. Кети. Идёт мальчик коло нново мястечка. Ск. и
лег. Пушк. мест, 34; Краснова побач Чарницкава. Оп. Фёдор-
ково. Побац Краснова были барский дяревни. Кр. Наволок.
Побач базара паганенький квасок. Вл. Синие Ворота; Ана
жыла рядом нас 14. Пл. Которск.
В словосочетаниях с глаголами движения эти предлоги
приобретают оттенки «мимо» или «вдоль чего-нибудь». Я шол
кул двара означает не только «рядом с двором», но и «мимо
двора». Шол вблизь дороги, около дороги означает, кроме то-
го, и «вдоль дороги».
Предлог около употребляется не только при указании на
близость к предмету, но и при обозначении предмета, вокруг
которого что-нибудь делается, помещается, располагается:
Кагда агибали вязьё окала капылов, их падагрявали. Сош.
Садки. Окала саду фея азгарода павалина. Сош. Шатуново.
Кони-та наряжаны: ленты, вянки кул дуги. Порх. Верхние
Горки. Наиболее ярко это значение выступает после глаголов
с приставкой о-, типа огибать, окапывать и под. Предлог около
как бы вторгается в функции предлогов вокруг и кругом.
Выступая в тех же конструкциях, что и предлоги вблизь,
возле, около, побоч, рядом, и при том же составе компонентов,
предлоги вокруг и кругом показывают, что находящееся
вблизи предмета располагается не по одну какую-нибудь его
сторону, а по линии, окружающей предмет. Круг дома завалы.
Пск. Заречье. Вакрук жардинки наматали адонак. Аш. Кото-
во. Были сиридняки, бидняки вакруг их жыли. Тычки — палки
вакрук стага, каторый и набиваюцца. Кр. Дубари. Обязатель-
ной принадлежностью конструкций с предлогами вокруг и
14 Ср. В. Мансикка: Рядом училища (Говор Никопольского уезда Во-
логодской губернии. — Известия ОРЯС, 1915, XIX, кн. 4).
91
кругом являются подлежащее или прямое дополнение (обыч-
но в форме мн. ч.), обозначающее то, что располагается по ли-
нии, окружающей предмет. По той же линии проходит и дви-
жение возле предмета или действие, сопровождаемое движе-
нием в пространстве. Аднажды ф туман я ходил вакрук етый
ситки. Печ. Киршино. Ендовики пирихадили вакруг стала. Гд.
Хохлово. Згароду круг рассаника гарадил. Пск. Ротово. Бра-
тень залавину круг дома абрыл. Порх. Песчанка. Кругом ка-
пыльеф вязья огибают. Н-Рж. Дубровы. Фтиральники на гала-
ву повязала и кругом сябя. Н-Рж. Вехно.
Любопытен фразеологизм вокруг сябя бить 15: Еслиф сно-
сит быстра лапыть, так атец вакруг сябя атопкам бил. Сош.
Шатуново.
В некоторых случаях предлоги вокруг и кругом теряют от-
тенок «по линии, окружающей предмет» и употребляются для
указания только на близость к предмету, то есть в функции
предлога около: Дома сидела яна вакруг яе. Пск. Ровница.
Ен работав вакруг Ленинграда. Если предмет, названный
управляемым существительным, отличается длиной, то на зна-
чение «возле чего-нибудь» наслаивается оттенок «вдоль чего-
нибудь». Пагляди, как фее шпалеры абадрал в избы вакруг
лафки. Печ. Киршино.
2. При обозначении предмета, лица, рядом с которыми, ми-
нуя которых направляется какое-нибудь движение, в псков-
ских говорах употребляются предлоги мимо, помимо с их ва-
риантами вымо, помо, повымо. В словосочетаниях с этими
предлогами в роли главного слова выступают глаголы движе-
ния, а в роли зависимого — существительные с предметным
значением, местоименные существительные и субстантивиро-
ванные части речи. Я ишла мима дяревни. Остр. Воронцово.
Ходила павыма нашыва акна. Пск. Ровницы. Пома самых ага-
родавей шли. Гд. Мошки. А вот к бирёзам-та вышли павыма
капусты. Пск. Ровница. Ен тагда шол памима майво огорода.
Гд. Островцы. Прашол выма мяня. Оп. Кунино. Выма Косси-
ных лось бег. Н-Рж. Вехно.
В этом значении отмечен также предлог между (мижа, ми-
жу): Я ишла между магазина. Гд. Островцы. Они бежали
между майво окошка. Там же. Наверно мижа чурки попала.
Гд. Орел. Мижу нашыва берига много гусей пралитают. Гд.
Раскопель. Кошка мижу ёй прибегла. Н-Рж. Вехно. В составе
фразеологизма: Немцъм мижу ушей прашло. Порх. Гиилицы.
15 По-видимому, это означает: бить кого-нибудь, держа за вытянутую
руку, и, поворачиваясь на месте, заставлять его двигаться по кругу.
92
Предлоги мимо, помимо могут употребляться и после гла-
голов пребывания, действия. В этом случае они утрачивают
своё обычное значение и служат для указания на предмет,
рядом с которым или вдоль которого что-нибудь находится,
кто-нибудь действует. Дорога была памима Нарвы. Сл. За-
гривье. Выма тою вярбинки пралягла дарожынька. Печ. Виш-
няково. Вымя стяны стаи скамья, шкап. Гд. Низовицы. Утрам
я всё пома печки. Гд. Мошки.
По своему значению к предлогу мимо близок предлог
всклезь (склезь). Он употребляется при указании на предмет,
в непосредственной близости к которому, касаясь которого, на-
правляется быстрое, стремительное движение. Рубанул тапи-
ром всклезь бревна. Остр. Ступино. Пуля папала взглесь
виска. Дн. Юрково. Ножык всклезь серца прашол. Аш. Фё-
дорцево.
Среди наречных предлогов есть и такие, которые указыва-
ют не только на близость к предмету другого предмета, дейст-
вия, но и на отношение их к той или иной стороне предмета
Таковы предлоги вперед, против, назад; сверх, поверх, на-
верх; вдоль, поперёк.
1. При обозначении предмета, лица, впереди которого на
некотором расстоянии от него что-нибудь находится, в псков-
ских говорах употребляется предлог поперед (переже, впере-
же, попереже). Папярот мяня стаяла в очариди. Остр. Сочко-
во. Аны папярот их жывут. Остр. Козлы. Пярежы нашыва до-
ма стаит ишшо дом. Гд. Драготино.
Однако для выражения подобных отношений чаще упо-
требляется предлог напротив с его вариантами. Как указывает
А. М. Пешковский, в литературном языке предлог против
обозначает, что «действие совершается не только «по сю сто-
рону» предмета, названного в родительном, но и на перпенди-
куляре к его лицевой или продольной стороне» 16. Это замеча-
ние остается 'правильным и по отношению к псковским разно-
видностям этого предлога. Проти окан стаит анбар. Оп. Маку-
шино. Вакзал как раз проти нас. Порхов. Супротив нас жывёт
адна старушка. Гд. Чаглово. Напроти мяня дом стаял. Нев.
Стайки. Букет балыиэнный стаит проти маладых. Сл. За-
гривье.
Предлог против может указывать на пространственное
соотношение предметов не только в горизонтальной, но и вер-
16 А. М. Пешковский. Русский синтаксис в научном- освещении. М.,
1938, стр. 290.
93
тикальной плоскости. Он может указывать на предмет, над
которым (на перпендикуляре к его верхней грани) что-нибудь
находится или происходит. Шафяра держут вянки напротив
галов. Сер. Люботеж. Палати были у нас пряма проти крова-
ти. Тор. Мартюхи.
Может быть и наоборот, когда против употребляется при
указании на предмет, под которым (на перпендикуляре к его
нижней грани) что-нибудь находится или происходит. Кут-
ныи зубы главный проти глаза. Оп. Макушино. Против сол-
нышка на горачки бяляначка стаит. Н-Рж. Глухой Бор. Я бра-
ла деньги напротив месяца, деньги каляный, ани и выпали на
цымадан. Пушк. Тучи 17.
В словосочетайиях с глаголами движения предлог против
функционально сближается с предлогами вблизь, возле, око-
ло, мимо, указывая на предмет, рядом с которым, минуя ко-
торый что-нибудь двигается. Против таво жыльца гат палзе.
Н-Рж. Селюгино. Праяжжала проти кузницы. Пск. Ровница.
Напротив биризнягу прайти. Сл. Клин 18.
2. При обозначении предмета, на верхней грани, на по-
верхности которого что-нибудь находится, помещается, в
псковских говорах употребляются предлоги: сверх, наверх,
поверх, все с род. п. Шпары сверх крыжы ставятца. Вл. Хме-
лёве. Сверх паталка там называицца борыф. Сл. Клин. Спер-
ва в зямли жыл, а патом сверх зямли. Н-Рж. Селиваново.
Большы тяперь говорят: вада поверх льда. Вл. Пахомово.
Клади нетину поверх картошки. Беж. Турово.
Эти предлоги часто употребляются при обозначении одеж-
ды или каких-нибудь её элементов: Армяки сверх шуп адява-
ют. Сл. Ключиха. Рукавицы надявали сверх дьянак. Сл. Клин.
Апаяхывались сверх рубахи. Стр. Сиковнцы. Рубахи насили
поверх штанов. Нев. Рыжаки (здесь «навыпуск»).
3. При обозначении предмета, по длине которого, в преде-
лах его площади или рядом с которым что-нибудь находится
или двигается, употребляется предлог вдоль с род. п. В роли
главного слова в таких случаях выступают соответствующие
глаголы, а в роли зависимого — названия предметов, имею-
щих значительную длину. Прясла — ета места вдоль стенки
17 Впрочем, в двух последних случаях мы, кажется, имеем дело уже ие
столько с пространственными отношениями, сколько с обозначением об-
становки, условий, в которых совершается действие или протекает со-
стояние.
18 В литературном языке на отношение, обратное тому, которое выра-
жается предлогами впереди, против, указывает предлог позади. В карто-
теке Псковского областного словаря аналогичных примеров не обнаружено.
94
в гумни. Гд. Ветвеник. Вдоль клачняга-та травы па пояс. Гд.
Ветвеник. Сени ета придел, а то так вдоль хаты называицца
калидор. Н-Рж. Веска. На носу стоит стырь высокий, вярёфки
ат яво привязаны идут, анная вдоль аннаво бока, другая вдоль
другова. Пск. Толбицы. Брадником ловят: один заходит захо-
дам, а другой вдоль берига. Ляд. Марьинское. Вдоль тропки
как выпустилась бяжать. Порх. Верхние Горки. Лашатка по-
шла вдоль ряки. Ляд. Лядинка. М.ы пойдем к тёшшы в гости
вдоль зилёнай рошшы. Поли. Подборовье.
Предлог вдоль употребляется также в словосочетаниях
с глаголом стрелять и с глаголами, обозначающими действие,
связанное с движением в пространстве: Немцы стреляли
вдоль улицы. Гд. Яктушино. Я покосила нямнога вдоль кустов.
Гд. Яктушино.
4. При обозначении предмета, по ширине которого что-
нибудь располагается, помещается, двигается, в псковских
говорах, как и в литературном языке, употребляется предлог
поперек: Наледь — ета когда дуп или другое дерива папирёк
реки ляжыт. Кр. Дубровы. Шпоры сверх крыжы, папирёк кры-
жы делаюцца. Вл. Хмелёво. Шпоры ставят крястом, а патом
жардям пириплятают папирёк шпор. Остр. Гривы.
Место действия или путь движения чего-нибудь могут на-
ходиться не только вблизи предмета и не только в определён-
ном отношении к той или иной его стороне. Они могут прони-
зывать предмет, проходить через его толщу.
При обозначении такого предмета (среды, вещества)
употребляется предлог сквозь (скрозь) с винительным паде-
жом соответствующего существительного. А в роли управляю-
щего слова выступают глаголы, обозначающие движение или
действие, связанное с пропусканием, проталкиванием, а также
зрительное и слуховое восприятие. Я скрозь две рамы выска-
чыл. Гд. Пнево. Шкворник скрозь падушку проходит. Беж.
Цевло. Атава пробилась скрось кашанину. Пск. Ровницы.
Скрось ришато прасеила муку. Пск. Ровницы. Он ваду скрозь
платок пье. Остр. Козлы. Сикляхи кусают скрозь рубаху.
Кр. Наволок. Я нясла гвозди, так и колит скрозь мяшок. Гд.
Якушкино. Всё скрозь ваду видна. Сл. Куккин Берег. Рука
запачкана; скрось кисяину винна. Пск. Ровницы. Возьми ты
скрось пальцы погляди. Скрось калидор слышна — отец идет.
Гд. Островцы.
Стали устойчивыми словосочетания правалицца скрось дно
(землю) — «бесследно исчезнуть» и глядеть скрось пальцы —
«сознательно не замечать чего-нибудь». Первое употребляется
95
в сравнительных или бранных выражениях: Как скрась дно
бабы провалились. Стр. Кети. Как скрозь землю провалился.
Аш. Васильевщина. Провались ана скрозь дно. Пушк. Софьи-
но; второе — при неодобрительной оценке чьих-нибудь дейст-
вий: Воспитатели тош скрось пальцы глядят. Пск. Серёдка.
В словосочетаниях с предлогом сквозь управляемым сло-
вом может быть существительное, обозначающее населенный
пункт, площадь или узкую полосу пространства, по которым,
через которые направляется движение. В таком случае этот
предлог оказывается синонимичным предлогам вдоль, через.
Сквозь нашу дяревню танки шли. Кр. Перлица. Скрозь дярев-
ню бегла, не магли паймать. Оп. Деревеньки. На варонинькай
лашатки скрозь дяревню прикатил. Гд. Заречье. На ГЭС
скрось Самахвалава ити нада. Палк. Гороховище. Скрозь
Маскву павёл карову. Вл. Букино. Скрозь агарот прайти нада.
Порх. Вир. Если скрозь дарогу, дак влева. Стр. Вольный Ду-
бок. Вы как ехали: скрозь мост? Ляд. Марьинское. Любопытно
построенное по той же модели выражение скрось саюс пра-
вясти 19 зафиксированное В. И. Чернышёвым в Пушкинском
районе Псковской области20.
При переносном употреблении управляющего глагола
идти в форме настоящего времени словосочетания с предло-
гом сквозь обозначают не движение через предмет, названный
в винительном падеже, а указывают на расположение чего-
нибудь по длине этого предмета. Бальшак идет скрозь дярев-
ню. Кр. Лямоны. Скрось фею избу иде скамья. Порх. Грехново.
Если место действия или пребывания кого-, чего-нибудь
находится в одном из пунктов пространства, в промежутке
между его краями, то при обозначении такого пространства
употребляются предлоги серед, среди (и их варианты) с роди-
тельным падежом. Сеткой ловят насярёд озира, а барцами в
биригах. Н-Рж. Жуково. Кошка насярот пола мылась. Остр.
Усошье. Мы касу часали насярот избы. Беж. Фатейково.
Я ишшо вереди реки караул закричу. Слан. Куккин Берег.
Што ф тибя стула стаи пасярот избы. Сер.. Малышево. У нас
бинжак пасярот дяревни палош, никто ни вазьмёт. Дед. Риско-
во. Пасярётки избе фселись ф карты играть. Кр. Остропяты.
Посредине харом стаял свитец. Н-Рж. Харитоново.
Эти же предлоги употребляются и при обозначении какого-
нибудь длинного предмета, на одинаковом расстоянии от
краёв которого что-нибудь находится. Палец — ручка пасреди
19 Значит «принять в члены союза, оформить членство».
20 В. И. Чернышёв, указ, соч., стр. 125.
96
дрефка касы. Н-Рж. Пришвино. Ана пасярёт дяревни за приго-
ном жывёт. Порх. Вир. Жыли мы пасирётки дяревни. Дн.
Большая Храпь.
Все рассмотренные наречные предлоги служат для опреде-
ления места нахождения, действия или движения кого-, чего-
нибудь по отношению к одному какому-нибудь предмету,,
участку пространства.
Если же нужно определить это место по отношению к двум
или нескольким предметам, то употребляется предлог между
с род., реже твор. Здесь возможны разные случаи.
1. При указании на положение предмета или осуществле-
ние действия в пространстве, ограниченном с двух сторон
разнородными предметами, употребляется предлог между в
сочетании с двумя существительными ед. или мн. ч. род. или.
твор. п.
а) Улица — это промеж ахлева и дома. Стр. Сиковицьг.
Паветка между хлява и сяней для уборки сена. Н-Рж. Пришви-
но. Попромеж сарафана и патштафирки клали иголки. Гд. Ни-
зовицы. Я двух валков убил промиж Шшылинки и Гнилицы.
Порх. Гнилицы.
б) Пушчай учыники убярут промиж тирам и стадивонам.
Пск. Серёдка. Мяжа прамеж агародавьям и прамеж палям
разных калхозаф. Сл. Тинеи. Повторение предлогов служит
для того, чтобы сосредоточить внимание слушающего на пред-
метах, которые ограничивают определяемое пространство.
2. При указании на положение, действие или движение
кого-, чего-нибудь в пространстве, ограниченном с двух сто-
рон однородными предметами, употребляется предлог между
в сочетании с одним существительным мн. ч. род. и в редких
случаях твор. п. а) Брявушачка такая палежана межы
клиньиф. Кар. Борок. Ульняницу прамежду дирёф кладу в
избе. Стр. Гаврилова Гора. Ф каровы раскол прамиж капыт.
Пл. Которск. Дом на две палавины, прамиж изоб сени. Оп.
Макушино. Промиж нашых ручьёф пожни харошыя. Кр.
Остропяты. Поели дажжа вада прамиж грят пабяжала. Пушк.
Подсосонье. Прамиж двух дирявень пратикаит речка Утроя.
Остр. Жуково. Род. п. мн. ч. с предлогом между является
обязательным при обозначении парных органов (крылья, ушиг
глаза). Он употребляется в словосочетаниях с глаголами уда-
рить, болеть и их синонимами. Как вдарил ён Петьку промиж
лапаток. Пушк. Ромашково. Мижа плеч как дал. Порх. Под-
сухи. Што-та мижу лапаток забалела. Дед. Сухарево. /7а-
стафте мне банки: балит меж крыльеф. Кар. Быстрецово.
7 Псковские говоры QT
В словосочетаниях с глаголами действия или состояния
род. мн. с предлогом между может указывать на место, огра-
ниченное однородными предметами со всех сторон. Промиж
боровиков растут другие грибы. Гд. Низовицы. Но ср. Боль-
шак — такая дорога широкая прамиж канаф. Пушк. Зимари.
В аналогичных словосочетаниях с глаголами движения
предлог между функционально сближается с предлогом
сквозь. Пакуль шли дамой промеж кустов, рассказали, што
гаражы всех кричала ану Валюха. Дн. Гористо, б) Примеры
с твор. п. единичны. М.яжа прамеж агародавьям. Сл. Тинеи.
Помеж рамами палажыла соли ф каробачке. Гд. Низовицы.
А промежду двум сталбам пряслекбудя. Стр. Гаврилова Гора.
Плоха ты косиш: грабнй аставляиш между прокосами. Оп. Ло-
бове.
3. Засвидетельствованы отдельные случаи, когда при выра-
жении пространственных отношений предлог между употреб-
ляется в сочетании с существительным или личным местоиме-
нием в род. п. ед. ч. В таком предложном сочетании он упот-
ребляется: а) При обозначении предмета, имеющего щели,
«отверстия (забор, изгородь и под.), в которых задерживается
направленное сквозь них движение. Промиш загаротки попал.
Кр. Столбово. б) При обозначении лица, впереди которого
кто-нибудь стоит в очереди. Я между ею стаю. Пск. Псков,
в) При обозначении предмета, рядом с которым, мимо кото-
рого направляется движение: Я шла промежду магазина. Гд.
Островцы.
Таковы предлоги, служащие для обозначения места дей-
ствия, нахождения или движения кого-, чего-нибудь по отно-
шению к неподвижному предмету или лицу.
Если же нужно определить положение в пространстве и в
«отношении друг к другу двух движущихся предметов, то в
этом случае употребляются предлоги вдогонку, навпереймы,
напереём, встречу с формой дат. п., которая, может употреб-
ляться как после, так и впереди предлога.
1. Предлог вдогонку означает «вслед за удаляющимся»21.
Примеров, где бы этот предлог употреблялся в словосочета-
ниях с глаголами движения, в нашей картотеке, к сожалению,
не оказалось. В трех примерах, которыми мы располагаем,
в роли стержневого элемента конструкций выступают глаголы
•палить («стрелять»), плеваться и словосочетание пустить
матюгом («выругаться»). Партизаны палицаям вдогонку
паля, а немцаф ни заметили. Дн. Щиленка. Бабка Митиха
21 Словарь русского языка, изд. АН СССР, т. I, стр. 177.
98
вдагонку яму фсё плявалась. Сл. Больший Низ. Я пустил ма-
тюгам яму вдагонку. Оп. Лобово.
В этом же значении («вслед за удаляющимися») иногда
может употребляться предлог ззаду с род. п. Он с ружья, змей
ззаду няво гнался. Гд. Замогилье. Сын атправил жану и ззаду
няё письмо паслал. Гд. Островцы. Мы бежали, он ззаду нас.
Ляд. Марьинское. Но в отличие от предлога вдогонку предлог
ззаду не имеет оттенка настигания. Он указывает на предмет,
вслед за которым, на одинаковом расстоянии от которого кто-
нибудь двигается. Толька ззаду матири и ходит. Пск. Залит..
И я ззаду плуга ходила. Гд. Яктушино.
2. Предлоги навпереймы, напереём соответствуют литера-
турному наречию наперерез и означают «так, чтобы пересечь
чей-нибудь путь»22. Колька пабег нафпереймы брату. Н-Рж.
Лентьево. Мы-та в дяревню пабяжали, а мужики напереём
волку бросились. Сл. Больший Низ. Можыт, напалохать хоте-
ли, ани им напереём. Остр. Ануфриево.
3. Предлог встречу (лит. навстречу) означает «в направле-
нии, противоположном кому-, чему-нибудь движущемуся (при
сближении)»23. Ана мне попалась встречу. Ляд. Новогоща,
Послали мне встречу. Пл. Погребище. Даехали, здесь девоч-
ка мне встречу. Пл. Толошницы. Пападая девы встречу в бе-
лам саване мяртвец. Пск. Шахницы.
Если зависимое слово обозначает какое-нибудь явление
природы, то в словосочетаниях такого типа вместо предлога
встречу употребляется предлог против (напротив). Шла про-
ти ветра, дош, грязишша, ели дашла. Дн. Щиленка. Сюда же:
чистить рыбу против чешуи, чесать против волос, то есть в на-
правлении, противоположном наклону чешуи, волос. Насупро-
тив чешуи чысти, за хвост дяржы. Порх. Гнилицы. Дефки
тяперь проти вал'осьяф как-та чешут, высокий причоски. Дн.
Щиленка.
И наконец, при указании на предмет, перед которым кто-,
что-нибудь двигается, в псковских говорах употребляются
предлоги попереже, впереже. Он шёл папярежи мяня. Н-Рж.
Вехно. Куряты папярежи яво литят. Порх. Любасницы. Дисп-
лее шёл папарежы мяня. Сл. Паддубницы. Лошыть, катора
впярежы фсих идёт, называицца блудливая. Ляд. Васильев-
шина.
22 Словарь русского языка, изд. АН СССР, т. II, стр. 521.
23 Там же, стр. 460.
Т
99
Наречные предлоги, служащие для выражения
временных отношений
Для выражения временных отношений в псковских гово-
рах употребляются предлоги: вокруг, вперёд, между, накану-
не, около, позади, после, против, сквозь, среди. За исключе-
нием накануне, это предлоги, которые употребляются и для
выражения пространственных отношений. Что касается их
значений в этой новой сфере функционирования, то они также
перекликаются с соответствующими пространственными отно-
шениями.
1. При обозначении какой-нибудь временной границы, ря-
дом с которой что-нибудь совершается, происходит,, носители
псковских говоров употребляют предлоги вокруг и около, ко-
торые в этом случае указывают, что время осуществления
того, что названо управляющим глаголом, определяется не-
точно, приблизительно. Приедут они вакрук дисятава либа
васьмова. Порх. Вир. Вышла замуш кул троицы. Стр. Кети.
Строилися коло рожаства. Слан. Загривье. Пагода портитца
кол казанский. Гд. Островцы. Кул дванаццати придёш. Кар.
Борок.
В таких словосочетаниях выражается близость сообщае-
мого к той или иной временной границе без указания на то,
предшествует оно этой временной границе или следует за ней.
2. При обозначении времени, предшествующего другому
времени, употребляются предлоги вперед (поперед, попереже)
с род. п. Здесь возможны два оттенка: а) «Раньше другого,
других». В этом случае зависимым словом является сущест-
вительное или местоимение, обозначающее деятеля, действию
которого предшествует такое же действие, производимое кем-
нибудь другим. Салавьёф многа, фпирёт фсих начинают петь.
Ляд; Новогоща. Папярот мяня збегал в лес. Остр. Сочково.
Пришла я папярежы людей. Ляд. Васильевщина. б) «Раньше
какого-нибудь времени, до какого-нибудь срока». В этом слу-
чае зависимым словом является существительное, обозначаю-
щее какой-нибудь отрезок времени, событие, явление, или
личное местоимение, обозначающее лицо, до появления
которого что-нибудь происходило, произошло. Впярежы па-
.крава нада арать. Печ. Шумилкино. Эта кагда папярежы этай
>вайны ишшо вайна была. Дед. Плещёвка. Ета впирёд миня
(была, при мне етава уш не была. ЭССР. Нина. Ну ета папя-
режы майво ( = меня, времени моего появления где-нибудь или
когда-нибудь), а и при мне старики насили балахоны. Палк.
Городище.
100
В значении «раньше какого-нибудь времени, до какого-
нибудь срока» может употребляться и предлог между в соче-
тании с одним существительным ед. ч. (в нашем примере
род. п.). Фполдень абет, между зафтрака перехватка, фпярёт
зафтрака. Кр. Перлица (ср. Я между ей стаю стр. 99).
Оба эти предлога указывают на такое предшествование
одного времени другому, когда предполагается некоторый
промежуток между первым и вторым. Если же этого проме-
жутка нет, то в псковских говорах, как и в литературном
языке, употребляется предлог накануне (наканоне). Ета на-
кануне дванаццатава была. Вл. Пахомово. Ета накануне
свадьбы делаицца. Печ. Петровск. А сичас каноница, ета на-
каноне Ивана. Гд. Драготино.
3. При обозначении периода времени, после которого на-
ступает другой период времени или происходит какое-нибудь
действие, в псковских говорах употребляются предлоги поза-
ди (ззади) и после. Здесь возможны следующие оттенки:
а) «Позже чего-нибудь или по истечении какого-нибудь про-
межутка времени». В этом случае зависимым словом являет-
ся существительное — название праздника, дня недели или
обозначение какого-нибудь действия, явления24. Ягорий по-
зади пасхи, спярва пасха. Кр. Отево. Пасля троицы атсеифшы,
вот навое и возят в ету пору. Остр. Пунино. Поели Иванава
дни скасили летысь, а аннис какая атава вырасла. Печ. Кир-
шино. Мы послеф обеда аденью мятали. Остр. Сочково.
Жмыхи-та поели битья масла нясли дамой. Сош. Скуратове.
Сош. Скуратове. Поели маладьбы убирать пялы з гумна. Оп.
Лобове. Послиф уборки ржы склаччыну устроили. Сош. Ша-
тунове. Ходила за вадой уже поели дыжжаца. Н-Рж. Гридино.
Поели дисяти дней апять пириминофка. Слан. Черно. Сын мой
пасля армии в Москвы астался. Н-Рж. Туровец. б) «Позже
кого-нибудь, вслед за кем нибудь». Зависимым словом в этом
случае является существительное или местоимение, обозна-
чающее деятеля. Агурцы я ззаду вас садила. Гд. Подолешье.
Ана ззади мяня вышла замуж, в) «Одновременно с другими
(но позже включаясь в какой-нибудь процесс)». Ззаду наро-
да магу петь, а анная я фсих слоф ня помню. Гд. Островцы.
Ты зачни, а мы пасля тебя. Дн. Замешки, г) «По уходе, отъез-
де кого-нибудь». Ен поели сябя аставил много грабней. Сош.
Скуратове. Астался апосля их дом и сот. Остр. Липино.
24 В этом значении иногда употребляется предлог сверх: В ягоды ха-
дила сверх рабочих часов. Кр. Дубари.
101
4. При обозначении двух временных границ, в промежутке
между которыми что-нибудь происходит, употребляется пред-
лог между в сочетании с двумя существительными единствен-
ного числа (в наших примерах — род. п.), соединенными сою-
зом и. Межа троицы и пятрова дни мужык ноги смаразил.
Слан. Монастырёк. Паужынак межда абеда и ужина. Слан.
Черно.
5. При обозначении какого-нибудь отрезка времени, меж-
ду началом и концом которого что-нибудь происходит, употреб-
ляются предлоги среди и вдоль. Сред дня — эта удинье. Стр.
Вольный Дубок. Пасярёд ночи припустил дошш. Кар. Борок.
Сярот нядели приеду в Остраф. Остр. Липино. Ета была
пасярёт лета. Стр. Гавры. Приедут пасярёт супрятки, сядут.
Сл. Тинеи.
Предлог вдоль в этом значении засвидетельствован только
в сочетании с существительным день и ночь. Такие предлож-
ные сочетания означают «в полдень», «в полночь»: Приехала
в горат, папала вдоль ночы. Остр. Бобыли. Я кароф даила
вдоль дня. Порх. Подсухи.
6. Только в сочетании с существительным ночь отмечен
нами во временном значении предлог против. В этом сочета-
нии он означает «перед наступлением ночи, навстречу ночи».
Куды ш ты против ночи паедишь? Пск. Шахницы. Цаво ета
табе проти ноцы здрямилась в лес ити. Пушк. Молочково.
7. И наконец, при обозначении какого-нибудь события, за-
нимающего собой несколько лет, в котором кто-нибудь участ-
вует от начала до конца, в псковских говорах употребляется
предлог сквозь. Батя скрозь фею вайну прашол. Псков.
Наречные предлоги, служащие для выражения
причинно-следственных отношений
Для выражения причинно-следственных отношений в
псковских говорах употребляется только один наречный пред-
лог— это предлог после. При существительных, обозначаю-
щих действие, явление, он указывает на причину, которая вы-
зывает то или иное следствие. Пасля третьява часанья валак-
но будя. Сл. Тинеи. Послиф дажжа в выбоинах вада стаит.
Порх. Полоное. Карявое лицо делаецца поели етай балезьни.
Н-Рж. Селиванове. В эллиптических конструкциях: Каляя на
дароги пасля тялеги. Н-Рж. Вехно. В жывате так и гурчы
пасля гароху. Пск. Рюха.
102
Наречные предлоги, служащие для выражения
объектных отношений
Для выражения объектных отношений в псковских гово-
рах используются следующие наречные предлоги: апачй,
вокруг, кроме, между, около, опричь, против, сверх. Из них
только три: апачи, кроме и опричь являются собственно объ-
ектными и не встречаются при выражении пространственных
отношений. В сочетании с род. п. существительного или место-
имения эти предлоги означают:
а) «за исключением кого- чего-либо», «не считая кого-,
чего-либо». (Предлоги апачи, кроме). Апачй избы, никуда не
хажу. Локн. Подберезье. Кроме картошки, ня знаю чаво ска-
бинировать. Порх. Гнилицы. Акромя волка, нет никаких звя-
рей. Н-Рж. Гридино. Ны жары исть никаво ня хочацца, кроми
квасу. Локн. Подберезье. Акрамя тябя, в мяня никаво нет.
Оп. Карузы. Ж.уравины сабирали все, кроме Вани. Порх.
Патрилово. Когда был голат, нас никто ня видал, апричь ей.
Н-Рж. Вёскка Тады мы гуляли, апричь сваей дяревни нигде
ня бывали. Пушк. Мельница. Кароль не пущал яе (дочь) ни-
куда, апричь сада. Ск. и лег. Пушк. мест, 216. Ничаво ня ись,
апришна малака. Пушк.25.
б) «Сверх кого-, чего-нибудь, вдобавок к кому-, чему-ни-
будь». (Предлоги.кроле, апричь). Акромя таго, привязала я
сундук, карову, пять калот мёду. Себ. Глембочино. Ета мя-
шок, апричь яво — торба. Себ. Копаново.
2. При обозначении лица или предмета, с которым сравни-
вается другое лицо или предмет, употребляется предлог
против. Спроти жонки-та хужы ён. Пск. Шахницы. Яблыкам
т’аргуим кагда, то против белава налива нет лучшы. Остр. Лу-
нино. Баба красивая, здаровая — гбрат против яво. Локн.
Подберезье. Сопоставление двух предметов в отношении друг
к другу в пространстве сделало возможным сопоставление их
по степени какого-нибудь качества. Так на основе простран-
ственных отношений могли возникнуть отношения сравни-
тельные 26.
3. Из пространственного значения «навстречу кому-, чему-
нибудь», которое предлог против имеет в словосочетаниях с
глаголами движения, развилось объектное значение этого
предлога «действовать, поступать вопреки кому-, чему-ни-
25 В. И. Чернышев, указ, соч., стр. 125.
26 Интересен пример мужык ня протиф ей. Дн. Большая Храпь (то
есть «не идёт ни в какое сравнение с ней»). Предложное сочетание здесь
не управляется сказуемым, а выступает в роли сказуемого.
103
будь». Мы не идём напроти закона. Вл. Залучье. Напротив
закона мы не должны ити, должны карицца яму. Вл. Курово.
Это же значение может приобретать и предлог сверх: Ани-та
были — сверх радительскага слова ни божа мой. Гд. Камен-
ная Стража.
4. При обозначении лиц, взамодействующих друг с другом
или находящихся в определенных отношениях друг к другу,
в псковских говорах употребляется предлог между в сочета-
ни с одним существительным или местоимением род. (реже
твор.) п. мн. ч. или с местоимением себя в тех же падежах
ед. ч. а) Туточка жыть харашо: промеж саседей жывём
дружна. Пушк. Новгородка. Промеж нас николи споров нету.
Пск.-Орлы. Така рагаза между их, фсё рагазяцца. Слан. Мо-
настырей. Так гаварим промиж сябя. Дн. Большая Храпь. Дны
заспорили между сябя. Пск. Ровницы. Расскандалились меж-
ду сябя. Кар. Барок. Думали, что ани между сябя дяруцца.
Ляд. Марьинское. Промиж сябя ани ни паладили. Пушк.
Куялы. Промиж сябя паладку нет. Остр. Липино, б) Нет ли
срацства между им. Гд. Ветвеник. Али заспорили промеж
сабой. Дн. Хотовань.
5. При обозначении предмета, по отношению к которому
совершается действие, который является объектом ухода или
какой-нибудь обработки, в псковских говорах употребляются
предлоги вокруг и около. Стержневым элементом соответству-
ющих конструкций обычно выступают глаголы ухаживать,
ходить и словосочетание много (мало) работы: Вакруг етых
животных (пчёл) нада ухаживать. Печ. Иваново Болото. Крук
курят ухажывает. Гд. Усадище. В дяревни были пцолы, не-
кому вакруг пцол хадить. Пушк. Камышино. Кол скатины хо-
дила. Кр. Филелеево. Три года кол кароф хадила. Гд. Мош-
ки. В калхози коло курят хадила. Остр. Меленка. Кул свиней
плоха хадить: духата, вонька. Порх. Верхние Горки. Работы
многа кол льна. Оп. Глубокое.
6. Эти же предлоги употребляются при обозначении лица,
вызывающего насмешку или удивление (после глаголов
смеяться, дивиться). Умные круг дураков будут смяяцца. Гд.
Низовицы. От аны фее смяялись вакруг мяня. ЭССР. Кикита.
Свайво дролю правадила, кул мяня смяялися. Кар. Подсевы.
Апсмиёсси коло вас. Слан. Куккин Берег. Окыл каво-та ииаио
смиюцца. Стр. Сиковицы. Ленинградцки кала нас дивяцца,
uiTO мы ни раздиваимся на папаси. Сл. Куккин Берег.
104
Наречные предлоги, служащие для выражения
количественных отношений
При обозначении приблизительного количества в псков-
ских говорах употребляются предлоги около, близко.
Предлог около сочетается при этом с род. п. количествен-
но-именной конструкции. Нас коло 25-ти тысяч чалавек. Вл.
Нюссо. Кала 90 киламетраф будя датуль. Стр. Кети.
В конструкциях с предлогом близко, в наших примерах,
числительное, входящее в состав количественно-именного сло-
восочетания, не подвергается склонению и остается в началь-
ной форме. Как я замуш шла, уж близка пятьдесят (гадоф).
Остр. Пашкове.
Значение приблизительности иногда подчеркивается ин-
версией элементов количественно-именного словосочетания.
Близко годов десять не работаю. Беж. Цевло. Предлог близко
в таком случае может оказаться в средине количественно-
именного словосочетания. Фунтаф блиска десять. Пск. Се-
рёдка.
* * *
Таким образом, псковские говоры располагают весьма раз-
витой системой наречных предлогов, связанных по происхож-
дению главным образом с обстоятельственными наречиями
места и времени.
Отсутствие сравнительного материала по другим диалек-
там не позволяет выделить среди наречных предлогов такие
факты, о которых можно было бы говорить, что они принад-
лежат только псковским говорам и не известны другим гово-
рам русского языка.
Сопоставление же с русским литературным языком пока-
зывает, что в псковских говорах эти предлоги менее диф-
ференцированы и противопоставлены друг другу, как с точки
зрения их фонетического облика и морфологической структу-
ры, так и с точки зрения их употребления.
В. И. ТРУБИНСКИИ
ФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ ВАРИАНТЫ ОТПРИЧАСТНОЙ
ФОРМЫ В РУССКИХ ГОВОРАХ СЕВЕРО-ЗАПАДА
Известно, что одной из наиболее ярких синтаксических осо-
бенностей средневеликорусских и северновеликорусских гово-
ров является деепричастие-сказуемое, восходящее к древнему
нечленному причастию действительного залога. При этом
имеют обычно в виду полнозначное сказуемое на -вши с нуле-
вой связкой в определенно-личном двусоставном обороте типа
«он уехавши», «он вставши» и т. п.
Это образование, которое именуют также отпричастным
перфектом1 2, действительно является в ряде говоров русского
Северо-Запада чрезвычайно продуктивной и абсолютно гос-
подствующей разновидностью диалектного деепричастия-ска-
зуемого 3.
Но, кроме указанного оборота, в тех же говорах бытуют
и другие, не соответствующие приведенной выше характери-
стике и менее употребительные в речи, функциональные ва-
1 И. И. Срезневский, Мысли об истории русского языка, М., 1959,
стр. 60; Ф. И. Буслаев. Опыт исторической грамматики русского языка,
ч. I—II, М., 1858, в ч. II, стр. 168; А. А. Потебня. Из записок по русской
грамматике, т. I—II, Харьков, 1888, стр. 132—136; С. П. Обнорский. Очерки
по морфологии русского глагола, М., 1953, стр. 153-
2 Ф. П. Филин, Заметки о записях материалов по синтаксису. Бюл.
диал. сект. Института рус. яз. в. 4 ,1948, стр. 33.
3 Вынесенный в заголовок статьи термин Ф. П. Филина «отпричастная
форма», уже получивший частичное признание в литературе, правильно
характеризует явление с генетической стороны и представляется не менее
удачным, чем наименование «предикативное деепричастие» или «дееприча-
стие-сказуемое».
106
рианты предикативного деепричастия. Некоторые из них уже
неоднократно отмечались в литературе и печатных материа-
лах. Однако до сих пор нет указаний на то, как соотносятся
они, в частности с лексической стороны, с упомянутой господ-
ствующей формой, в какой связи с нею они находятся.
Настоящая статья представляет попытку, опираясь на све-
жий материал северо-западных говоров, и в особенности го-
воров к югу от Гдова4. дать краткую характеристику этих
образований и прежде всего их отношения к основной форме,
которой мы посвятили специальное исследование и которую в
данном случае оставляем в стороне.
В обследованных говорах, помимо деепричастия в конст-
рукции типа «он уехавши» (северо-западного перфекта), от-
мечаем следующие разновидности предикативного дееприча-
стия:
I. Предикативное деепричастие в аналитических образова-
ниях временного характера, выступающих в функции сказуе-
мого двусоставного предложения.
1) Предикативное деепричастие в составе аналитического
«предпрошедшего» (оборот «был + деепричастие»).
Если деепричастие в упомянутых двусоставных конструк-
циях правомерно считать перфектом, то сочетание его со связ-
кой был можно рассматривать как аналитическое предпрошед-
шее («прежде прошедшее»)5, которое не без оснований име-
нуют иногда плюсквамперфектом6: ётъ нё бъл ли немец
пъдашдццы ф первую войну, ат пскдва фсё отступали, кони
гйну (гибнут), мндгъ канёй пагйнула (Сер.)7; в ёту ж грозу
цатыри иль пять ж&харей сразу згарёлъ, гъварйли фей были
на улицу вь'ииеццы, двёх убило (Сер.), нёт йона тогда дома
была, атступйфшы была с нам, ёйны годы тджа прошли ф та-
4 Материалы, накопленные в Ленинградском университете в итоге мно-
гочисленных северо-западных диалектологических экспедиций, показывают,
что именно в говорах южной Гдовщины представлено ь настоящее время
наибольшее число известных вообще современным русским говорам функ-
циональных разновидностей деепричастия-сказуемого («отпричастиой
формы»).
5Н. М. Каринский, О некоторых говорах по течению рек Луги и Оре-
дежа, РФВ, № 3—4, Варшава, 1898, стр. 111.
6 П. М. Евдокимов, Боровичский говор. Канд, дис., Л., 1946, стр. 436;
И. Б. Кузьмина и Е. В. Немченко, О некоторых синтаксических явлениях
в говорах юго-западных и центральных областей к западу от Москвы.
Докл. и сооб. Ин-та языкозн., АН СССР, 1956, № 10, стр. 115.
7 В скобках обозначены административные районы: Гдовский, Серед-
кинский и Славковский — Псковской области и Лужский — Ленинградской
области.
107
кую разруху (Сер.): я са слёс аслёпшы была, а йон гаварй я и
горя там ня видал, хлеба ддсыти давали, ларёк ё, купляй што
хдш (Сер.); зацым тъ был прибёкшы какой тъ мальцышка
тобя спрашивал (Гд.); весной были па дёсить капёик пут
(о снетках), весной аны были выгуляфшы как прутки (Гд.),
раза два или три бь'ии (мы) збйфшы хлебъм («сбиться» чем-
либо: «испытать нужду в чем-либо»), ишшо при царйзьме,
врёмицкъ былъ... (Гд.).
Употребительность «предпрошедшего» в псковской диа-
лектной речи достаточно велика. В экспериментальных запи-
сях жанра непринужденной беседы эти обороты составляют,
как правило, от 20 до 35% от общего числа конструкций с
предикативным деепричастием. Наличие этой формы обуслов-
ливает неупотребительность в северо-западной речи конструк-
ций с прошедшим несовершенным на -л в плюсквамперфект-
ном значении. Вместо употребляющихся обычно в литератур-
ном языке конструкций типа «о« вчера приходил» или «она
сейчас прибегала» говорят «он вчера был пришодчи», «она
сейчас была прибегши» и т. п.
Отметим как важное, что обе формы, перфект н «предпро-
шедшее», имеют в основном одну и ту же глагольную лекси-
ческую базу. Это видно уже из следующих итогов наблюдений:
а) большинство «производящих» глаголов отмечено не только
в форме перфекта, но и в данной форме; б) слишком малое
количество производящих глаголов зарегистрировано только
в форме «предпрошедшего». Причем все они соответствуют
нормам производящей глагольной базы деепричастия-перфек-
та, т. е. несомненно бытуют также и в основной форме.
Любопытно, что если и намечается некоторое очень незна-
чительное нетождество производящих лексических сфер дан-
ной и основной форм, то состоит оно в еще более строгом со-
ответствии аналитической формы современным нормам обра-
зования деепричастия, которые выявились для северо-запад-
ного перфекта8.
Не наблюдается, в частности, в псковских говорах (это
было уже замечено Л. И. Царевой)9 ее образования от гла-
голов несовершенного вида. Даже те глаголы несовершенного
вида, которые, хотя и отклоняются от общей нормы, но бес-
8 О нормах образования северо-западного перфекта см. в наших ра-
ботах «К вопросу о русском северо-западном перфекте». Л., 1958 и «О лек-
сической базе предикативного деепричастия в псковских говорах». Сб.
«Псковские говоры», Псков, 1962, стр. 162—178.
9 Л. И. Царева, Говоры юго-западной части Псковской области. Канд,
дис., Л., 1954, стр. 554.
108
спорно являются для основной формы производящими (быть,
жить, есть, идти), не употребляются в аналитической форме
«был + деепричастие».
Лексическое совпадение последней с перфектом, ее тесная
связь с нйм, а также ее большая продуктивность и функцио-
нальная выразительность, оправдывает взгляд на нее как на
особую временную форму. А более строгое соответствие ана-
литической формы новым нормам предикативного дееприча-
стия — наводит на мысль о более позднем становлении ее как
временной формы в русских говорах Северо-Запада сравни-
тельно с перфектом на -вши.
2) Предикативное деепричастие в прочих малопродуктив-
ных образованиях прошедшего сложного (обороты «бывши+
деепричастие» и «бывал + деепричастие»):
а) обороты с деепричастием при связке «бывши»: смот-
рят и каня нет, вор тъ видя (видят) быфшы на канй приёхъф-
шы, аны ззаду, тот катдрый ф поле тъ хадйл ляжь’1 (лежит)
ф корчме на скамейки, тот и спрахывае: ты каким делам тут?
(Гд.); корова там пръстудйфшы быфшы што вёриш ли всё
патом прдлилъ (Гд.); што тъ у евд там быфшы приключйфшы„
вблъс быттъ (как будто) (Гд.); я гъварю: кто же, не шурка
ль здёсь быфшы пришдфшы (Гд.); мы полоскались а он (вер-
толёт) на островах сёфшы быфшы, я ижна голову перекбрну-
ла (нагнула), убоялася (Гд.); я быфшы мбжа быть заснуфшы
а сицас не сплю (Сер.);
б) обороты с деепричастием при связке «бывал»: макаръф>
тъ грйша тбжа ни святой, напйфшы тъ тбжа бывал (Гд.); бы-
вали и да тавд дажыфшы што ни лошади ни карбвы (Гд.).
Деепричастия в этих оборотах, не отмеченных еще в пе-
чатных материалах, не выходят за пределы круга глаголов,,
производящих северо-западный перфект, и представляют со-
бою, очевидно, образуемые на его базе своеобразные малопро-
дуктивные типы прошедшего сложного.
3) Предикативное деепричастие в обороте «есть + деепри-
частие»: на бирегу ёсть валоббй (водоросли) набйфши (Гд.);
и свёкла е астафшы в бабах (у баб), ё мнбгъ астафшы (Гд.);
у мяня смарбда тъ пачернёфшы е, тбжа вот ишшб ня вызриф-
шы (Гд.); штб тут ё астафшы (хлеба) нам хвати (Гд.); я где
тъ снёмшы есь (Сл.); который есь видилйнки тъ (кустики)
астафшы, там будут угурцы, а то фее свалйлися (Сер.);
згнйфшы ё картошки тбжа, вб кака картбфина згнйфшы
(Сер.); ё пастух тъ выгнафшы? (от «выгнаться» в значении
«уйти в поле со скотиной») (Сер.); кабыттъ есь ф карбпки онная
109
(пуговица) заваляфшы (Луж.); в нашъм районы тдж^ ёсь
доярки прославифшы (Луж.); ребро теперь у меня так/выпер-
шы и ё (Рсутк.). /
Не отмечено ни одного деепричастия в данном обороте, ко-
торое не было бы встречено также и в основной конструкции.
Форма «есть» в подобных случаях имеет вполне опреде-
ленное значение «наличествует», «имеется».
Это обстоятельство делает затруднительным признание в
ней пережиточной связки при деепричастии-сказуемом (мне-
ние, наиболее распространенное в литературе) 10 11.
В силу этого же представляется весьма ощутимым в дан-
ном деепричастии оттенок значения атрибутивности.
4) Предикативное деепричастие в непродуктивном образо-
вании перфекта со значением кратности (оборот «бываю + де-
епричастие»): тамъцка сосна ёсь анная, ат мблъньи рашше-
пйфшы, берёзы тджа коли (кое-когда) рашшепйфшы бываю,
катары дък от старъсти (Сер.); филйп рётка рассердйфшы
бывав, фсегда смирный, павбльцыстый (покладистый) (Гд.);
бывав рассупднифшы (о хомуте), не углядйш вить (Гд.).
В отмеченных здесь редких оборотах значение обычной
формы северо-западного перфекта {берёза расщепивши, фи-
лип рассердивши, хомут рассупонивши) осложняется значе-
нием кратности действия, а соответственно и состояния как
«его результата.
5) Предикативное деепричастие в непродуктивном образо-
вании «второго будущего» (оборот «буду + деепричастие»)11 :
будиш ты убйфшы да смерти с ётъй игрой (Сер.); робёнок
буде затряхнуфшы (зотряхнуться: «убиться насмерть»), упа-
дёт и буде убйфшы (Гд.); фсё работаю (работают), хлёп тъ
надъ дъсталять (доставать) каму нибыть, не ёфшы не будиш
/Гд.); дък штд ш ты будиш ни ефшы, выпий стаканчык тъ
/Гд.); ни стаф к стинё (подраз. — удочку), а то она согнуфшы
буде (Луж.); а как я тъ приду дык буде ли там хто пришдццы.
/Луж.).
Каждое отмеченное здесь деепричастие встречено в запи-
сях также в форме северо-западного перфекта.
Это аналитическое образование, так же как и деепричастие-
перфект, обозначает общее состояние или пребывание субъек-
10 С. П. Обнорский, Очерки по морфологии русского глагола, М., 1953,
стр. 153; П. С. Кузнецов, Русская диалектология. М., 1954, стр. 92.
11 Ф. П. Филин отмечает в северо-западных говорах аналогичные об-
разования («Заметки о записях материалов по синтаксису», — «Бюллетень
диалектологического сектора Института русского языка», вып. 4, 1948,
<стр. 34).
ПО
та, возникшее в результате совершенного в прошлом дейст-
вия. Однако, состояние это (как правило, вместе с его причи-
ной— действием) мыслится в момент высказывания как пред-
стоящее, как «имеющее наступить» в будущем.
Таким рбразом, отмеченная форма имеет весьма опреде-
ленное временное значение.
Есть указания на присутствие подобной (правда, не всегда
целиком аналогичной по значению) формы в южнорусских
говорах 12.
Однако форма эта, при всей выразительности ее времен-
ной семантики как «второго будущего», крайне непродуктивна
в говорах и не представляет собою в особой северо-западной
системе глагольных времен живого звена, подобного описан-
ному выше аналитическому «предпрошедшему».
II. Предикативное деепричастие в синтаксической функции
связки в составе сказуемого двусоставного предложения.
1. Предикативное деепричастие в функции связки слож-
ного сказуемого: нас трбе здумавшы касйть дък ы то не па-
шлй (Гд.); так навырёфшы говорить (о сыне) дък, в армии
можно быстра навырёть (Гд.); нднец яны боле здать обязаф-
шы (льна) (Сл.); павадифшы (о корове) тудыкъсь топерь хо-
дить, а там не загардшты капуста (Сер.); она тепёрь павадиф-
шы-к тётки марьи ходить (Луж.); устафшы пришдл, не до
гульбы, вот и завалйфшы спать (Луж.); литка с юркой уже
и пдльта надёли, приготдвифшы бежать на улицу (Луж.);
отвыкши тепёрь хлёбы тъ дома пёчь, покупаем (Луж.); быттъ
(как будто) дош пиристафшы летёть, давеча сильный был, а
сичас пиристафшы (Луж.); он справифшы иттйть в лугу пеш-
ком (Луж.).
Встречаются также случаи употребления аналитической
формы в роли связки сложного сказуемого: в острофцах был.
адйн, мйтрием звали, с ванькъй схватйфшы бордцца был,,
ванька как стебанё ево (Гд.); оннб (одно) время был (сын)
пристратйфшы ф карты играть (Луж.).
Деепричастие в этих случаях также не обнаруживает от-
клонений от обычной нормы его образования и сохраняет всю
выразительность своего перфектного (а при связке —плю-
сквамперфектного) значения.
12 С. У. Адливанкин, Говоры бассейна реки Карай Балашовской обл.
канд. дис., Саратов, 1954, стр. 301; В. В. Титовская, Формы глаголов в гово-
рах юго-западной части Воронежской обл. канд. дис. Воронеж, 1955,
стр. 329; И. Ф. Нелюбова, Орловский говор на территории Измаиль-
ской обл. УССР, канд. дис. Одесса, 1952, стр. 336.
Ш
2. Предикативное деепричастие в функции знаменательной
связки составного сказуемого с однотипным деепричастием в
качестве привязочного члена /
Отмечены следующие три случая: стары дёвы котдры
астафшы замуж не вышъфшы дък им с цёрквы платйли пён-
зию (Гд.); мальчонка тъ тоже пасинёфшы рришдсЫиы, азяпшы
.весь (Гд.); апять гъварй (говорит), пришдццы выяифшы (Гд.).
Деепричастие — связка образуется здесь от «наиболее упо-
требительных на северо-западе в функции отпрйчастного пер-
фекта глаголов остаться и прийти.
3. Предикативное деепричастие в функциц связки состав-
ного сказуемого со страдательным причастием в качестве
лрисвязочного члена: фсё быфшы, дёньги быфшы закапаван,
тблькъ нардт бённа жыли (Сер.); там мнбгъ брат, разбит
•быфшы весь (о городе Нарве), ратуша разбйт была, да скдръ
въстанавйли (Гд.); у меня заболёла корова, пришёл велети-
нйр, у тебя быфшы вйпушшъна вон, ана пръстудйлась, надъ
хины (Гд.); вот мёльникъф, тот акуратный, а тджъ быфшы
трёпанъй в драки тъ (Гд.).
Форма бывши от немутативного глагола быть, отклоняю-
щегося от обычной нормы образования северо-западного пре-
дикативного деепричастия, но состоящего в его лексической
сфере в качестве одного из немногих исключений, придает от-
меченному образованию заметный оттенок результативности.
4. Предикативное деепричастие в функции связки именно-
го составного сказуемого.
Именной частью сказуемого в данном случае может быть:
1) имя существительное в именительном падеже.
а) при связке бывши: угъль тъ каминный дъбываю (добы-
вают), дък етъ дёривъ быфшы, быфшы лес, и абразавафшы
он крёпким... (Гд.); така здоровлгонная быфшы (речь идет
ю жене одного знакомого), с мблъду така быфшы бабйшша,
чйсть синйны (синяки) на морды насйл (Гд.); вон наш гър-
манйст пашдл, пахддъчка с приз&бъчкъй (с покачиванием)
<фсигда, йон танькин дроля быфшы, а тут йему другая пъдйа-
вйлъс... (Гд.).
б) при знаменательной связке (деепричастном перфекте
или «предпрошедшем», в данном случае — от глаголов сде-
латься, записаться): вйдила евд, софсём нежылёц здёлафшы
13 Оборбты с предикативным деепричастием бывши в функции связки
при деепричастии-уже были охарактеризованы выше как образования вре-
менного характера.
112
(Луж.); раньшы, хто дяржал надел и два дяржал наделы,
былизаписафшы сбпственники (Гд.).
В состав связки в подобных случаях может включаться
сравнительный союз как-, тиф тъ был дък как дураки были
здёлафшы^ (Сл.); ёна ишшо шшас паздъравёла, а вить анй
была здёл'Ьдшы как смерть (Гд.).
2) имя существительное в творительном падеже:
а) при связке бывши: ф турёцку войну йон быфшы старин-
ным афицёръ%, в ево заслук мнбгъ (Гд.);
б) при знаменательной связке (деепричастном перфекте,
в данном случае — от глаголов выучиться, поступить, прийти,
сделаться): у миня ббльшый тъ внук выучыфшы преподава-
телем (Сл.); анна (одна) гдё тъ пъступйфшы кинъмеханикъм,
а друга тъ ф калхбзи работав (Гд.); невёста стай (стоит) за
сталдм, жанйх с цвятбм; нарбт зрителем пришбфшы (Гд.);
быфшы лёс, и абразавафшы он крёпким, почернёфшы, и
и здёлъфшы йон углем (Гд.);
3) полное (или стяженное) прилагательное в именитель-
ном падеже.
а) при связке бывши: как вёчър так драка, што в ей
(«у ней» — у жены) в руки, тым (тем) ево и дуе, така, здоров-
люнная быфшы... (Гд.); бывалъ принесё бутылку глбне (глот-
нет), и опять сидй, глбне и сиди, и так ёту бутылку вытяне
пънемнбшку, йон быфшы учбный да тблькъ штъ вино тъ згу-
бйлъ евб (Гд.); диревня бывшы старая большая (Гдов.);
у нас дирёвня большая быфшы, ётъ сичас малъ дамбф астаф-
шы (Гд.); яна бытть (как будто) быфшы больна (здесь, ско-
рее, стяженная форма, омонимичная краткой), повёрнут ф
калёшки (в коленке) разрастёцца мбжъ (может быть) (Гд.);
вётер большой быфшы, картошку тъ развихлял (Сл.);
б) при знаменательной связке (деепричастном перфекте, в
отмеченных случаях — от глаголов сделаться, остаться): вада
тёпла здёлафшы, ишшбтхадйть принёсь (Сер.); пирижываит
фсё, худой здёлафшы (Луж.); патом опять згарёли, наша тъ
ета избёнка цёла астафшы в войну, а то фсё згарёли (Гд.).
4) полное прилагательное в творительном падеже;
а) при незнаменательной связке ставши (это единственное
образование на -вши от глагола стать, отмеченное в наших ма-
териалах): (говорящий, обращаясь ко внучке): покрякивай
(подтягивай) вярёфку покрёпчи, тягай, бяссбвеснай (тв. ед.
ж. р.) стафшы (Гд.);
при связке бывши — не отмечено.
б) при знаменательной связке (в отмеченном единственном
8 Псковские говоры 113
случае — от глагола образоваться): ётъ дёривъ быфшы,быф-
шы лес, и абразавафшы он крёпким, почернёфшы, и здёбъфшы
йон углем... (Гд.); /
5) краткое прилагательное (в отмеченном единственном
случае —при знаменательной связке, деепричастш/от глаго-
ла остаться): он сменил фамилию, таким тъ манёр^м в армию
поступил, он вот таким манёръм и астафшы жыф / Гд.);
6) сравнительная степень имени прилагательнбго;
а) при связке бывшы: ёва (указ, частица) скбка зде дири-
вёнь пъломйла, така буря, гдё тъ мбжъ (может быть) быфшы
сильнёй (Гд.);
б) при знаменательной связке (в отмеченном единственном
случае — от глагола сделаться): и галя тъ, в астрбфцах тъ ка-
тара, тая (та) лучшы здёлъфшы (Гд.).
7) предложно-падежное сочетание;
а) при связке бывши: ётът цълавёк с йхнъй партии быфшы,
с плутафскбй, яны спецальнъ приёхъфшы з гараддф што
ярманка там сйльнъ бъльшая (Гд.);
б) при знаменательной связке (в отмеченном единственном
случае — при «предпрошедшем» от глагола уродиться); боль-
шем тъ, пбмир, харбшый был, в ацца был урадйфшы (Гд.).
Все деепричастия, отмеченные выше в функции связочного
элемента сложного и составного сказуемого также образова-
ны от глаголов, составляющих лексический фонд северо-запад-
ного перфекта, и, как временные формы, сохраняют свою спе-
цифику и выразительность.
III. Предикативное деепричастие в синтаксической функ-
ции главного члена односоставного предложения.
1) Предикативное деепричастие в функции главного члена
неопределенно личного предложения.
Отмечены следующие конструкции: я вижу замок не так,
вытянута ухват (из дверной скобы) и влёшши (кто-то «влез»)
(Сл.); в лингради тъ гъваря пад нивой катаюцца, удспъди
исусе дъ чавд тдкъ не дадумъфшы (Сл.); шшас и ф цёркву
малъ хбдют, заленйфшы (Сер.); вот с цирисари (с острова Пи-
рисаре на Чудском озере) апять приёхъфшы (подразумевают-
ся люди, приехавшие из Эстонии закупать огурцы), цатырш
цаса апять буду (будут) ф пирисари (Гд.); на морозе хотят
картошку с ямы доставать, софсём абалдёфшы (Луж.);
то же со связкой были: прдшлъй гот были приёхафшы
искать (об археологах) и находили кресты (Гд.); фчарась
гъваря были с куркъм тъ (с курами) приёхафшы, люди брали
114
(Гд.); тут были напафшы на шкапы (в магазине) дък
убспъди, бчърить такй (Гд.).
Среди записанных случаев нет образований от глаголов,
не производящих деепричастия-сказуемого в двусоставных
оборотах. Семантика деепричастия как временной формы пер-
фекта здесь в основном сохраняется. Носителем состояния как
результата свершенного в прошлом действия мыслится в этих
случаях неопределенный, но реальный субъект.
2) Предикативное деепричастие в функции главного члена
безличного предложения: старики тъ помню што так быфшы,
сечас тъ фсё пиревернуфшы (Гд.); деньги ня згнйфшы, чеканки
ня быфшы, деньги ня круглы, как у шшабёры (щабёра —
«лещ») глеф (глевь — «чешуя»), мёлиньки, нарисован чълавёк
и конь (Гд.); дблгъ ня пахана залежа, на заляжах лёсъм за-
рдшшы (Гд.); наёхафшы и народа с лён тъ града (Гд.); дума-
ла, никак не здумала и спать легла, вот как получыфшы (Гд.);
пондравифшы ей вйдна там, куды же спешыть (Гд.); туц нету,
гляш как разладифшы (Гд.); трёхдённик (трехдневный дождь)
вйнна не кднчифшы, иш как распогбдифшы, ддш да дош (Гд.);
кавра — у ней нос вострый как у вардны , уней план (облик)
весь утяций, у ней ноги не такйи, у ней срдшшы ззади, ана не
мдже иттй (Гд.); народу фсе цудйфшы, а вот теперь тъ не цу-
дицца ницавб (Гд.); в мяня спатёфшы пат пазухъй (Сер.);
лётъсь (летось: «в прошлом году») яблъки были как аблйтыи
квётъм, как снега налетёфшы (Сер.); в зубы тъ ей тбжъ
бённъй пападафшы, йншый рас выде и лицо ф синйнье (в си-
няках) (Сер.); мы рас тбжа дурацдк заждк не на ётай улицы
а на той, перекйнула на нас, аглянулиса и занёмшы (Сл.);
апять над баркам засинёфшы, буде заливёнь (Сл.); патерпй
ты, штд те (тебе) так загарёфшы (от загореться в знач. «силь-
но захотеться») (Луж.); ф сенях у нас как и не у вас снёгу на-
валйфшы (Луж.); уш и на улицы потемнёфши а мальца фсё
нёт (Луж.).
Подобные образования возможны при связке было-, былъ
так пълучЛфшы што какой тъ царь был приёхъфшы (Гд.);
са мной была сацынйфшы, ето ишшо небольшая девушка, лети
(летит) жёншына фея в бёлам и ф свёчках аптдркафшы (Сл.);
а недавно катя везла гарбх, была смёркнуфши, сиди (сидит)
дефцбнка и ваё (воет — «плачет») (Сл.).
Кроме приведенных здесь образований безличного преди-
кативного деепричастия от глаголов быть, вспотеть, загореть-
ся (в знач. «сильно захотеться»), заняться, зарасти, засинеть,
навалиться, наехать, налететь, нахмуриться, облиться, полу-
8* 115
читься, пондравиться, попадать, потемнеть, разладиться, ^рас-
погодиться, смеркнуться, сочиниться, срастись, чудитьт,, от-
мечены аналогичные формы от глаголов выдохнутьср, заго-
реться (в прямом значении), задавить, затучить(ся), набиться,
насыпать(ся), натискаться, натучить(ся), остаться, переме-
ниться, произойти, протереться, прояснеть(ся). Обнаружи-
вается, что и в данном случае подавляющее большинство форм
лексически соответствует господствующей форме сказуемо-
го — деепричастия в определенно-личном оборот? (не соответ-
ствующими нормам следует признать лишь немутативные гла-
голы задавить, попадать и чудиться).
Перфективность безличного деепричастия и аористичность
лексически «параллельных» ему безличных форм на «-л», не-
сомненно разграничивается в речи так же, как это происходит
в двусоставных оборотах: уже разъясневши — «как быстро
разъяснело».
Безличный перфект тем отличен от основного, определен-
но-личного, что состояние как наличествующий результат про-
исшедшего действия, выраженного, как правило, безлично
употребленным мутативным глаголом, мыслится здесь само
по себе, не будучи приписанным какому-либо субъекту.
Отмеченное выше лексическое соответствие дает основание
полагать, что оба оборота, несмотря на различие в их семан-
тике и употребительности, развиваются параллельно и нахо-
дятся в теснейшей взаимосвязи.
3) Предикативное деепричастие в функции связки главного
члена безличного предложения (отмечена лишь форма
бывши):
а) при безличном страдательном причастии: так загибаны
крючки, так и скляпыванъ, сварки видимъ не быфшы приме-
нёнъ (речь идет о найденном старом колесе) (Гд.); утръм тъ
не растерзать ево, не прабудйть, ему ф комнату как тумана
напушшънъ бЛфшы (Гл.);
б) при безлично-предикативном наречии: быфшы ли рйнь-
шы так жаркъ, фторбй мёсик дажжа нет (Гд.); чатыри гбда
страдали, хто как, лёхкъ тъ ня быфшы (Гд.); нелёхка тджа
быфшы, а стирки тъ стираиш, стираиш, выдеш с кухни свет
кругом (Гд.).
Выступая в роли связки, форма бывшим в эти обороты
привносит свойственный ей оттенок значения результатив-
ности.
4) Предикативное деепричастие в функции компонента
главного члена инфинитивного предложения: пабёгла на нъч
116
тъ глядя, быть зафтра не спафшы (Гд.); дбденъ дык и
сйёстиш, не ёфшы што ли быть? не ёфщы нельзя (Гд.); ни
ёфшы быть да не пйфшы па стоку тъ днёй дак (Сл.); куды ш
ты к прдлубы тъ (к проруби)? быть ввалйфшы (Луж.).
Отмеченные здесь деепричастия весьма употребительны в
обычной функции бессвязочного сказуемого с перфектным
значением. В данном случае они выступают как носители лек-
сического значения главного члена инфинитивного предло-
жения.
В настоящей статье оставлены в стороне обороты, в кото-
рых деепричастие является присвязочным элементом сказуе-
мого при знаменательной связке, с обстоятельственным оттен-
ком (...идет сгорбанивши...) или без него (...пришел продрог-
ши...). В подобных оборотах форма на -вши представляется
уже не предикативным деепричастием в полном смысле этого
слова, а его синтаксической омоформой, развившейся, очевид-
но, из конструкции со вторым именительным. Синтаксическую
омоформу предикативного деепричастия с еще большим осно-
ванием следует видеть в деепричастии второстепенном ска-
зуемом (перемешавши, зачинаем сеять). Указанные обороты
подлежат особому рассмотрению.
Итак, все отмеченные выше разновидности предикативного
деепричастия, отражающие употребление его в различных до-
бавочных синтаксических функциях, обнаруживают весьма от-
четливое лексическое соответствие господствующей форме
(северо-западному перфекту), а также определенную семанти-
ческую связь с нею. Это обстоятельство позволяет с достаточ-
ной уверенностью квалифицировать рассмотренные малопро-
дуктивные образования как элементы, формирующиеся на ба-
зе северо-западного перфекта, представляющего в данном
диалекте центральную линию развития старого нечленного
причастия действительного залога. Группируясь вокруг ука-
занной основной формы как побочные продукты ее развития,
они составляют единый с нею комплекс явлений, уже не про-
грессирующий на настоящем этапе и все более теснимый лите-
ратурной нормой.
3. М. ПЕТРОВА
ПОСЕССИВНЫЙ ПЕРФЕКТ В ПСКОВСКИХ ГОВОРАХ
На обороты типа у меня убрано, у него уехано, у них не
ляженось впервые обратил внимание С. Шафранов1, отметив
сходство русского оборота, состоящего из родительного паде-
жа субъекта с предлогом у и из страдательного причастия в
безличной форме, с западноевропейским посессивным перфек-
том. Например, нем. ich habe gemacht С. Шафранов переводит
предложением я имею (это) сделанным — у меня сделано1 2.
Обороты типа у него уехано были предметом наблюдений
Ф. И. Буслаева3, А. А. Потебни4 и других исследователей.
Ф. П. Филин5 и Ю. С. Маслов6 приводят новые данные о рас-
пространении в русских говорах оборота, состоящего из роди-
тельного субъекта и безличной формы страдательного прича-
стия, и называют эту грамматическую конструкцию по анало-
гии с западноевропейским посессивным перфектом: действие в
рассматриваемых конструкциях «приписывается реальному
субъекту, подчеркивается его принадлежность к производяще-
му лицу»7. И далее; «Данная конструкция заключает в себе
1 С. Шафранов. О видах русских глаголов в синтаксическом отноше-
нии. М., 1852.
2 Там же, стр. 10—11.
3 Ф. И. Буслаев. Историческая грамматика русского языка. М., 1959,
стр. 382.
4 А. А. Потебня. Из записок по русской граматике, т. II, изд. 2-ое,
Харьков, 1889.
5 Ф. П. Филин. Заметки о записях материалов по синтаксису. — Бюл-
летень диалектологического сектора ин-та русского языка АН СССР,
М.—Л., 1948, вып. 4, стр. 41.
6 Ю. С. Маслов. К вопросу о происхождении посессивного перфекта. —
Ученые записки ЛГУ, № 97, вып, 14, 1949, стр. 92.
7 Ф. П. Филин, указ, соч., стр. 41.
118
категорию посессивности, уточненную посредством предлога
у, который указывает на отнесенность действия к реальному
субъекту»8.
Время возникновения посессивного перфекта в русском
языке неизвестно. Как первые его исследователи (С. Шафра-
нов, Ф. И. Буслаев, А. А. Потебня), так и более поздние
(Ф. П. Филин, В. И. Борковский и др.) считали, что он распро-
странен только в фольклоре и в диалектах. В. И. Борковский
отмечает, что «данный безличный оборот — новгородская осо-
бенность, при этом имевшая место в крестьянских говорах, но
не проникшая в письменный язык»9. Ф. П. Филин пишет, что
для памятников письменности этот оборот «как будто не-
известен» 10 11. Эти сведения требуют уточнений. По наблюдени-
ям А. М. Смирновой, посессивные конструкции встречаются в
деловых памятниках XVI века, написанных в разных местно-
стях **.
В псковских памятниках письменности посессивный пер-
фект также употребляется. Приведем некоторые примеры из
различных по жанру памятников. Тако в нас написано в лето-
писцах с прадеды его и з деды (Пск. 1 лет., стр. 94). А с того
вашего уложения у нас в чиновник списано слово в слово 12.
И о том писано к вам, великим государем, к Москве у меня,
холопа вашего, в приказ Большие Казны 13. А у меня, Юстра,
помимо сей купчей никому не продано и не поступлено тем
местом 14.
На основании немногочисленных примеров трудно сказать,
был ли посессивный перфект в XVI—XVII веках явлением
диалектным или общерусским. Можно лишь предположить,
что в памятники он проник из диалектов.
О широком распространении рассматриваемой конструк-
8 Там же.
9 В. И. Борковский. О синтаксических явлениях новгородских грамот
XIII—XIV вв. — Известия Крымского педагогического института, 1940,
вып. IX, стр. 120.
10 Ф. П. Филин, указ, соч., стр. 47.
11 А. М. Смирнова. Безличные предложения в памятниках литературы
и деловой письменности XVI века. М., 1955, с. 215.
12 Повесть о начале и основании Псковского Печорского монасты-
ря (конец XVI — нач. XVII в.). Псков, 1849, стр. 36.
стыря.
13 Дела разрядного приказа, относящиеся к городу Пскову (Псков-
ская писцовая книга № 2). — Сборник Московского архива министерства
юстиции, т. VI, кн. 2, М., 1914, стр. 402.
14 Книга псковитина, посадского торгового человека Сергея Иванова
сына Поганкина. (1678 г.). Псков, 1870, стр. 33.
119
ции в русских народных говорах свидетельствуют данные, ко-
торые приводят В. И. Борковский15, П. С. Кузнецов16, С. П.
Обнорский17 18. В своих исследованиях они отмечают распро-
странение посессивного перфекта в архангельских, олонец-
ких, вологодских, новгородских, кировских, псковских и дру-
гих севернорусских и среднерусских говорах.
Следует отметить, что в исследованиях, касающихся во-
проса о природе и распространении посессивного перфекта,
не учитывается специфика его в зависимости тэт территории,
грамматической и глагольной системы говора, в котором на-
блюдается это явление. Между тем учитывать это необходимо,
так как посессивный перфект в севернорусских говорах, с од-
ной стороны, и в среднерусских, с другой, — не одно и то же.
В севернорусских говорах распространены конструкции со
страдательным причастием в возвратной форме (у них запи-
салось, у нас нанятось, у них не ляженось, у сына зговоренось
и т. д.). Для псковских говоров такие конструкции не харак-
терны. В псковских говорах наряду с безличными предложе-
ниями типа в пастуха йдено, хожено в волках широко рас-
пространен посессивный перфект в личных предложениях, и в
этом заключается существенное отличие псковского посессив-
ного перфекта от севернорусского. Сосуществование отпри-
частного и посессивного перфектов в псковских говорах так-
же определяет его яркую специфику по сравнению с другими
говорами, в которых такого сосуществования не наблю-
дается *8.
Материалами для наблюдений над псковским посессив-
ным перфектом послужили записи диалектологических
экспедиций Ленинградского университета им. А. А. Жданова в
Псковскую область в 1945—1947 гг., а также личные наблюде-
ния и записи автора. Последние записи были сделаны на маг-
нитофонную ленту во время экспедиции в Псковскую область
в 1963 году.
Предметом наблюдений в настоящей статье является мор-
15 В. И. Борковский, указ, соч., стр. 117—119.
16 П. С. Кузнецов. К вопросу о сказуемостном употреблении прича-
стий и деепричастий в русских говорах. — Материалы и исследования по
русской диалектологии, т. Ill, М.—Л., 1949, стр. 77—79.
17 С. П. Обнорский. Очерки по морфологии русского глагола. М., 1953,
стр. 157—159.
18 О территориальном соотношении отпричастиого и поссессивиого
перфектов см.: В. И. Трубииский. Взаимоотношение лексических и грам-
матических значений в области глагольных времен. — Вестник ЛГУ, 1961,
Xs 14.
120
фологическая и синтаксическая структура псковского посес-
сивного перфекта, а также его семантика.
Одним из компонентов, составляющих конструкцию с по-
сессивным перфектом, является субъект действия. Его функции
выполняет имя в родительном падеже с предлогом у. Напри-
мер: у вас пакушана? (Пск. Б. Толбицы); у мяня пастранст-
вана (Сош. Владимирцы); эва, у маня дана двести рублей
(Эст. Воронья); у ней набрана малины три бутылки (Поли.
Замогилье) ф скатаны абъедена колосья (Печ. Кулье).
Известно, что в псковских говорах предлог у так же, как и
приставка у-, может произноситься как в: ф пастуха йдено
(Кар. Замосточье); пастанавлена ф председателя (там же);
ф ката царапана (Пск. Голодуша) и т. п. Следует признать
ошибочным мнение Л. И. Макаровой, что в рассматриваемых
случаях имеет место не родительный падеж, а винительный 19.
Определение падежной формы субъекта во множественном
числе может вызвать известные трудности. Имеются в виду
следующие и подобные им примеры: в мальца дана Ваньки;
ф кратах проделана. (Остр. Орлово); в муравьях аклевана.
(Пушк. Поляне); я был уже забрана в немцах (Пск. Залит);
названа дяревня в дедах, прадедах (Поли. Драготино) и т. п.
Внешне формы в мальцах, в муравьях, в немцах — это формы
предложного падежа с предлогом в. Предложный падеж обыч-
но имеет значение направления Действия, места или времени.
Л. И. Макарова считает рассматриваемые примеры формами
предложного падежа20. Для этого как будто нет достаточных
оснований, так как рассматриваемые формы имеют, как и в
единственном числе, значение родительного субъекта дей-
ствия.
Характерная особенность посессивного перфекта состоит
в том, что субъект действия обычно выражен в нем одушев-
ленным именем. Это отмечали Ф. П. Филин21 и Ю. С. Мас-
лов 22. Их наблюдения подтверждаются и псковскими мате-
риалами. В роли субъекта действия часто употребляется лич-
ное местоимение. Например: У вас покушана? (Пск. Б. Толби-
цы) ; у мяня плат был падвязана; как в яво фсё устроена. (Кар.
Замосточье). В качестве субъекта действия употребляются и
19 Л. И. Макарова. Некоторые особеииости предикативного употребле-
ния краткой формы страдательных причастий прошедшего времени в рус-
ских народных говорах. — Ученые записки Балашовского педагогического'
института, т. I, 1956, стр. 173
20 Л. И. Макарова, указ, соч., стр. 182.
21 Ф. П. Филин, указ, соч., стр. 42.
22 Ю. С. Маслов, указ, соч., стр. 96.
121
существительные — названия лиц: заведено в детях получше
(Поли. Драготино); ай ф пастуха эта йдено? Эта привязёна
ф Коли с Ленаграду жонка (Кар. Замосточье); ф сасетки па-
ставлина адна харомина (Латв. Зайцева). В функции субъек-
та действия могут выступать названия животных: ф свиньях-та
копана (Нов. Углы); ф ката царапана (Пск. Голодуша);
ф китенка вытянута (Остр. Орлово); ф скотины объедена ко-
лосья (Печ. Кулье). Названия неодушевленных предметов в
функции субъекта действия встречаются редко, к тому же за
названием предмета обычно стоит исполнитель — лицо: в ма-
шынах эта зделана фсё (Пск. Патрово).
Кроме субъекта действия, в состав посессивной конструк-
ции входит страдательное причастие. В севернорусских гово-
рах в посессивных конструкциях причастие употребляется в
безличной форме, то есть в форме среднего рода (уехано, но-
чевано, взято и т. п.). Сложнее обстоит дело в псковских гово-
рах. Посессивный перфект в них употребляется как в личных,
так и в безличных предложениях. Одним из компонентов по-
сессивной конструкции личного предложения является подле-
жащее, с которым согласуется сказуемое-причастие. Такие
примеры встречаются: шшотки-то обои ф крёсной унесёны
(Поли. Замогилье); феи ф солдата уташшоны (Эст. Березье).
Но в псковских говорах наблюдается утрата страдательными
причастиями форм словоизменения. Нормой для псковских
говоров является форма застывшего причастия на -но, -то (в
акающих говорах —на, -та) или на -н, -т независимо от рода
и числа существительного. Ср.: лес навожена, дом поставлена,
нага сломан была, двирёнка открыт, адеяла выткан, слова
дан, туфли были взят, цашки поставлен, акопы были накопа-
на, выпалата фсе гряды (Остр. Орлово). Те же застывшие
формы причастий употребляются в функции главного члена
безличных предложений. Ср.: може говорён, да я забыла
(Пск. Патрово); маннай крупы взят (Кар. Замосточье); этым
писан? (там же); вот в этим письме писан (Н-Рж. Черноя-
рово).
В посессивных конструкциях употребляется одна из за-
стывших форм страдательного причастия..Выбор той или иной
формы причастия находится в зависимости от типа предложе-
ния, в которое входит посессивный перфект. В безличных
предложениях с посессивным пёрфектом чаще наблюдается
форма на -но, -то, хотя возможна и вторая застывшая форма
(на -н, -т): в ей куплена на кофту; ни патпахан в мамы, мусар-
на; убран в нас; знаю, што у тибя оплачен; у меня оас праеха-
122
на (Кар. Замосточье); в яво натрапляна; у нас для палатен-
цаф выткана (Остр. Орлово) и т. п.
В личных предложениях с посессивным перфектом одина-
ково часто употребляются обе застывшие формы, независимо-
от рода подлежащего: в мя ф катки поставлена малошник
(Кар. Замосточье); в зятя в маво мост зделана; пяценье в-
Нюшки привязён; ей адяяла в брата куплен (Остр. Орлово)..
Для характеристики посессивного перфекта интересны
наблюдения над порядком слов в предложении. В предложе-
ниях с посессивным перфектом без подлежащего на первом
месте обычно стоит субъект действия, или во всяком случае-
субъект предшествует сказуемому. Ср.: у меня там смолата
(Остр. Орлово); в яво пахана (Гд. Луневщина); у мяня пора-
ботано; в Маскву в их штоль подана; утрам-та в мя рана была
падоен (Кар. Замосточье). Сказуемое, предшествующее субъ-
екту, воспринимается как инверсия, вызванная какими-либо
причинами: вопросительной интонацией, особенностями по-
рядка слов сложноподчиненного предложения: ай была убран
у вас са стала-та? а ты как хоть говори, што нидашшопан ф>
тябя (Кар. Замосточье). В личных предложениях с посессив-
ной конструкцией на первом месте стоит либо субъект дейст-
вия, либо подлежащее: у мяня плат был подвязана (Кар. За-
мосточье) ; у яво фсё была с сабой складен; у моей сястры ня-
веска взят была (Остр. Орлово); билет у ей уже взята (Печ.
Городище); жерди накладена ф самаво (Сер. Аксентьево);
чай в мя гарячый паставлена (Кар. Замосточье).
Рассмотрев структурные особенности посессивного пер-
фекта, можно поставить вопрос о том, является ли он единой
формой для выражения времени, или описательной конструк-
цией, компоненты которой в той или иной мере независимы
друг от друга.
А. А. Потебня не считал возможным признать обороты ти-
па у меня убрано, у него уехано единой формой. По мнению
А. А. Потебни, русские обороты с настоящим и прошедшим
глагола (то есть с нулевой связкой и со связкой было) нельзя
отделить от таких же оборотов с будущим: у меня будет убра-
но. «Между тем, — пишет Потебня, — устранение различия во
времени между причастием и глаголом, с ним сочетаемым,
хотя само по себе еще не может произвести такого сочетания
в одну форму, но составляет одно из условий такого слия-
ния» 23. Для псковских говоров противоречия, о котором пи-
шет Потебня, не существует. В системе глагольных времен
23 А. А. Потебня. Из записок..., т. II, стр. 143.
123
псковских говоров имеются условия для слияния вспомога-
тельного глагола и причастия в единую форму. Обороты типа
у меня убрано, у него уехано в псковских говорах не употреб-
ляются со связкой будущего времени. Противопоставления
времен здесь нет: конструкция с нулевой связкой обозначает
перфект, то есть актуальное прошедшее, а со связкой в про-
шедшем времени — плюсквамперфект.
А. А. Потебня не считал рассматриваемые обороты единой
формой также потому, что в них, по его мнению, наблюдается
«уравнение страдательного причастия с прилагательным»24.
«Такого уравнения, — пишет А. А. Потебня, — не бывает там,
где образовалась одна форма: причастие на -л, как причастие,
остается бесчленным»25. Но в псковских говорах нет членных
страдательных причастий, а нечленные утратили формы слово-
изменения и превратились в застывшие формы. Таким обра-
зом, создалось условие для образования единой формы време-
ни— закрепление за застывшей формой причастия функции
части сложного глагольного времени. К этому следует доба-
вить еще один признак, определяющий структуру рассматри-
ваемой конструкции: закрепление за субъектом действия опре-
деленной позиции — первого места в предложении, или, точ-
нее, предшествования сказуемому.
Таким образом, обороты типа у него уехано, у меня сдела-
но в псковских говорах есть все основания считать единой гла-
гольной формой.
Семантику посессивного перфекта раскрывают оба сла-
гаемых этого термина. Как. и отпричастный перфект (он уехав-
ши, она проснувши), посессивный перфект обозначает ре-
зультат в настоящем действия, совершившегося в прошлом.
Посессивность означает принадлежность действия (состоя-
ния) реальному субъекту действия. Действие представляется
как принадлежащее субъекту, находящееся в его владении.
Но значение посессивного перфекта в русских народных
говорах обычно шире. Как указывает Ю. С. Маслов, лежащая
в основе русского посессивного перфекта посессивная идея
«несводима к реальному обладанию предметом.., но должна
пониматься значительно шире, может быть, как определенная
заинтересованость лица в действии или в его результате, как
нахождение действия в сфере субъекта»26.
В псковских говорах значение посессивного перфекта на-
24 А. А. Потебня, указ, соч., стр. 143.
28 Там же.
26 Ю. С. Маслов, указ, соч., стр. 96.
124
ходится в прямой зависимости от переходности и непереходно-
сти глагола, от которого образовано причастие, от наличия
или отсутствия в предложении подлежащего, то есть реально-
го объекта действия. В зависимости от этих условий можно вы-
делить следующие типы конструкций с посессивным перфек-
том: I. Тип безобъектный. В нем выделяются два подтипа:
а) безобъектный непереходный, б) безобъектный переходный.
II. Тип объектный.
I. а) Безобъектный непереходный тип посессивного пер-
фекта. В псковских говорах он распространен сравнительно
нешироко. Рассматриваемый тип посессивного перфекта мо-
жет обозначать состояние в результате длительно или много-
кратно повторявшегося в прошлом действия: у меня поробота-
но (Кар. Замосточье); плакана в мяня много (Гд. Байдаково);
у мяня пастранствана (Сош. Владимирцы). Иной оттенок зна-
чения имеют следующие предложения с безобъектным посес-
сивным перфектом: в яво (лося. -3. П.) натрапляна — куды
зделана тропина, ён сваей путей и пострадал (Остр., Орлово);
хожена в валках (Пушк. Поташово); ай ф пастуха эта йдено?
(Кар. Замосточье). В приведенных примерах внимание кон-
центрируется на результате совершившегося действия. Речь
идет о следах, которые оставили на дороге лось, волки, пастух.
С семантикой безобъектного непереходного посессивного
перфекта связано безразличное отношение причастия к виду.
Как можно заметить, в приведенных примерах причастия об-
разованы как от глаголов совершенного, так и несовершенного
вида. В рассматриваемых случаях перфект обозначает вооб-
ще результат протекавшего в прошлом действия, независимо
от того, представляется ли оно как законченное или как неза-
конченное.
Субъект действия в конструкциях с безобъектным непере-
ходным посессивным перфектом всегда обозначает активного
деятеля.
б) Безобъектный переходный посессивный перфект. Этот
тип посессивного перфекта в псковских говорах имеет более
широкое распространение по сравнению с непереходным. Он
может иметь такое же значение, как и безобъектный непере-
ходный: у меня-та много вижана (Печ. Городище); ф каво эта
пройдена? ф крата (Кар. Замосточье); грип, как пройдена
ф черва, так ни положена (там же).
В данных примерах посессивный перфект — это способ
передачи результативности действия, совершенного активным
деятелем. Однако в безобъектных переходных конструкциях
125
идея посессивности выражена не всегда достаточно отчетли-
во. Действие может представляться не как принадлежащее
непосредственно субъекту, а как совершенное в интересах
субъекта. Ср.: у меня там смолата; у нас для палатенцаф вы-
ткана; ва фсих пасеяна на перву схватку (Остр. Орлово);
в нас так настроен (Гд. Наумовщина). В приведенных приме-
рах у меня, у нас, ва фсих, в нас — не сами реальнее деятели,
а лица, в интересах которых, для которых совершено дейст-
вие, при этом и сами эти лица могут принимать участие в дей-
ствии.
II. Объектный посессивный перфект. Тип посессивного пер-
фекта с грамматическим подлежащим в псковских говорах рас-
пространен значительно шире безобъектного. Смысловые отно-
шения между тремя компонентами посессивной конструкции,
однаковые в своей основе, могут иметь различные оттенки.
Смысловые отношения между субъектом, сказуемым и
объектом действия могут быть аналогичными отношениям
этих компонентов страдательного оборота в литературном
языке. Например: я вижу, што ни в яво писана писня (не им
писана) (Пушк. Кошкино); это у ейнава кавалера было дано
ф стирку мыльце (ее кавалером дано) (Сош. Сергино); а па-
том бабышка была взята у немцыф (была взята немцами)
(там же); эта май деньги сопственыи, в Витиньки даны (Ви-
тенькой даны) (Кар. Замосточье); фсе гаваря, што кукушка
патеряна в матки (потеряна маткой) (Остр. Орлово).
Отличаются оттенком значения объектные конструкции, в
которых родительный субъекта обозначает лицо, испытываю-
щее на себе результат действия, лицо, для которого кем-то
совершено действие. Ср.: а валаса в ей фсе астрижен (Кар.
Замосточье); в яво феи рёбра поломан; у вас ни абрезан во-
ласы; (Остр. Орлово); в Гали галава была выбрита (Гд. Лу-
невщина); в ей двор харашо пакрыта (Кар. Замосточье).
Таким образом, конструкции с посессивным перфектом,
имеющие общее значение результативности действия, отли-
чаются оттенками значения в зависимости от переходности
и непереходности глагола, от которого образовано причастие,
от наличия или отсутствия подлежащего.
Чтобы определить место посессивного перфекта в грам-
матической системе псковских говоров, следует рассмотреть
его в соотношении с отпричастным перфектом. Нет никакого
сомнения в том, что оба они сосуществуют в псковских гово-
рах, составляют единую залоговую и временную систему
внутри глагольной системы псковских говоров.
А. С. ГЕРД
ИЗ ИСТОРИИ СВЯЗЕЙ ПСКОВСКИХ ГОВОРОВ
С ДРУГИМИ СЛАВЯНСКИМИ ЯЗЫКАМИ
И ДИАЛЕКТАМИ
(на материале имен существительных с суффиксами
с детерминативом *Н)
Для различных современных славянских диалектов харак-
терны следующие суффиксы с детерминативом *н: -н, -на, -но,
-ня, -ан, -ана, -ань, -аня, -ен, -ена, -ень, -еня, -ин, -ина, -инь,
-иня, -он, -она, -онь, -оня, -ынь, -ыня, -ун, -уна, -унь, -уня.
Абсолютное большинство суффиксов с основным *н в сов-
ременных славянских языках представляют собой итог рас-
пространения суффиксального *н различными гласными в ре-
зультате переразложения в основе *.
Цель статьи — определить: 1. суффиксы, функционирую-
щие в современных псковских говорах; 2. лексико-граммати-
ческие значения этих суффиксов; 3. семантические группы
слов, которые оформляют суффиксы с детерминативом *« в
современных псковских говорах в сопоставлении с другими
славянскими диалектами; 4. на основании имеющихся мате-
риалов наметить связи псковских говоров с другими славян-
скими диалектами1 2.
Статья построена на основе данных: 1. картотеки Псков-
ского областного словаря Словарного кабинета Ленинград-
1 F. Miklosich. Vergleichende stambildungslehre der slawischen Sprache,
Wien, 1875. А. Мейе. Общеславянский язык. M., 1951. А. М. Селищев. Ста-
рославянский язык. М., 1952.
2 Целью статьи не является анализ словообразовательных моделей,
типов, которые характерны для анализируемых имен существительных.
127
ского университета; 2. исторических, толковых и областных
словарей различных славянских языков; 3. списков областных
слов, имеющихся в отдельных журналах; 4. статей и исследо-
ваний, посвященных рассмотрению лексики отдельных сла-
вянских языков; 5. отдельных специальных монографий и сло-
варей по зоологии и ботанике; 6. картотек различных област-
ных словарей Словарного кабинета ЛГУ и картотеки Брян-
ского словаря ЛГПИ им. А. И. Герцена; 7. диссертаций по
исторической и региональной лексикологии и лексикографии1..
Рассмотрим, во-первых, основные лексико-семантические
группы слов, которые оформляют суффиксы с детерминати-
вом п как в современных псковских говорах, так и в других
славянских диалектах.
1. НАЗВАНИЯ ЛИЦ
а) Названия лиц по их свойствам и качествам
Примеры из псковских говоров1 2: домовна (жена хозяина),
княжна, братня (брат), лазготня (болтунья), буян, горлан,
горлопан, губан, грибань (человек с толстыми губами), безлю-
день, западень лукавень (хитрец), кривень, лопотень (бол-
тун), надорвень (плакса), объедень (лентяй), осидень (домо-
сед), скупень (скупой), бутеня (толстяк), дрыхоня, блыкун
(бездельник), дракун, едун (обжора), клеветун, копун, лгун,
обжерун, хвастун, кривуня.
Примеры из других русских диалектов: верня (резвая де-
вушка, перм.), долбня (дурак, брянск., кур.), лазготня (бол-
тунья, калин.), брилан (тот, у кого большие губы, волог.,
новг., пенз.), брюхан (арх.), гордан (костр.), горлопан
(горьк.), зубан (насмешник, калин., новг.), махан (толстяк,
дон.), пузан (кир.у, лежань (лентяй, брянск.), братень (дон.),
бухтень (толстяк, яросл.), злодень (брянск.), злыдень (бед-
няк, кур.; лентяй, олон.), лежень (лентяй, брянск.), лопотень
(болтун, калин.), мормотень (болтун, калин.), неработень
(лентяй, брянск.), поползень (ребенок, яросл., смол.), пузень
1 Рассматривая материалы белорусского, словацкого и словенского
языков, следует учитывать относительно- слабую изученность лексики этих
языков.
2 Здесь и в дальнейшем примеры приводятся по алфавиту суффиксов с
основным п, которые выделяются в отдельных типах слов, а внутри каж-
дого Суффикса по алфавиту слов. Значения слов приводятся только, если
они не выводимы из внутренней формы слова. По техническим причинам
в примерах строчные буквы с, п, s, г, z с диакритическими значками уголка
или чёрточки (') над ними заменятся прописными.
128
(толстяк, брянск.), сидень (домосед, кир.), изгибеня (льстец,
кир.), разженя (разведенный мужчина, брянск.), гордена
(калин., ср.-урал.), гулена (ср.-урал.), сластена (калин., ср.-
урал.), дрыхоня (калин.), смирёна (ср.-урал.), брехоня (ка-
лин.), тихоня (арх., волог., калин., смол.), баюн (яросл.), бе-
лун (блондин, волог.), говорун (арх.), дерун (драчун,
брянск.), едун (обжора, брянск.), игрун (кур.), крикун
(брянск.), лепотун (кир.), тягун (спорщик, тул.), шамкун
(смол.), шатун (кир.), кривуня (калин.), хитруня (смол.).
Примеры из других славянских языков: укр. б1лан (блон-
дин), глушан, ратан (крикун, полесск.), бровань (тот, у кого
большие брови), горбань (горбун), горлань (крикун), бла-
зень (глупец, полтавск.), б1сеня, балакун, белькотун, б1гун,
брехун, воркутун, левшун (левша, полесск.), бабуня\ белор.
тузан (спорщик), дурень, бормотун, брехун, воркотун, лоско-
тун (болтун), плаксун, бабуня; польск. blegan, pucczan (жи-
тель Пуцек), godzieN (хороший человек), stnoleN (пьяница),
laptoN (болтун), magoN (вялый, медлительный человек), bie-
gun, bielun (блондин), bolbotun, brzechun, chapun, chodun,
chwastun, kaleczun (калека), krzykun, hlrtun (пьяница); чеш.
besna (суетливая женщина), durNa (глупец), bajan, bujan,
chrupan (кто храпит), lagan, (лентяй, морав.), grobijan (ми-
стрицк.), holan (морав.), bleskaN (тот, у кого блестят глаза),
helaN (высокий человек, морав.), hepaN (высокий человек,
морав.), SkRehaN (крикун, морав.), cuchaNa (неряха, морав.),
haiafaNa (сплетница, морав.), huSaNa (толстуха, морав.),
blazen (глупец, морав., мистрицк.), brblena (болтунья, морав.),
kratena (человек низкого роста), chlastoN (пьяница, славк.-
бучов.), cecoN (плакса, славк.-бучов.), cvaloN (толстяк, мо-
рав.), drdloN (болтун, морав.), drskoN (болтун, морав.), glgoN
(пьяница, славк.-бучов.), hluchoN (морав., славк.-бучов.),
skrekoN (крикун, морав.), slepoN (морав.), polo Na (болтун, мо-
рав.), behun (морав.), chleboun (обжора, морав.), chrapun
(грубиян, мистр., морав.), hrboun, kRkloun, lysoun (морав.),
slepoun (морав.); словацк. bujan, grobian, bledaN,
blptaN (болтун), bruchaN, dlhaN, hluchaN, nosaN, clpaNa
(неряха), hluchaNa, babizeN, breptoN, behun, krikluN-, болг.
дебелян (толстяк) млъчян, мързелана (Лентяйка, неряха),
пискун (орхан.); серб.-хорв. бежан, зубан, (кос.-метох.), мле-
дан (худощавый человек), драгана, брконьа (тот, у кого боль-
шие усы), ветрогоньа (ветреный человек), мумоньа (ворчун),
носоньа, устоньа (тот, у кого большие губы), богатун, гла-
дун (кто гладит кого-н.).
9 Псковские говоры 129
б) Названия лиц по их родственным и возрастным отношениям.
Примеры из псковских говоров: братан, братаня, маманя,
братень, брашень, братеня, бабуня, братуня, девоня, девчона.
Примеры из других русских диалектов: братня (дон.),
братан (арх., волог., кир., перм., сиб.), дедан (калин.), баба-
ня (дон.), маманя (брянск.) влазень (зять, калин., пенз.,
яросл.), батеня (отец, рязан.), большун (старший сын,
брянск.), сватун (сват, яросл.), бабунь (брянск.), бабуня
(дон.), дедуня (дон.).
Примеры из других славянских языков: укр. бл1зня (близ-
нецы), р1дня, д1дуган (карп.), синеня (сын), д1дун, сеструня;
белор. большун (подросток), братуня; польск. drudzban (друж-
ка), mlodzian (подросток, дружка), mlodzieN (подросток
лет16);чеш. carevna, knezna, bratran, bvojan (близнец); сло-
вацк. SkrekoN (плакса, морав.), CagoN (подросток), CecoN
(подросток), rnladoN (младенец), skakun (о ребенке); серб,-
хорв. бра]ан (брат), братан.
в) Названия лиц по положению, по роду занятий
Примеры из псковских говоров: княжна, царевна, барыш-
ня, бережан (кто живет на берегу), краян (кто живет на
краю деревни), островень (переселенец из г. Острова), кол-
дун, опекун.
Примеры из других русских диалектов: ваган (кто живет
по р. Ваге, арх.), молокан (кто возит молоко, брянск.), тор-
говая (арх.), сорвень (наглец, калин.), заходень (кто пришел
из других мест, дон.), околотень (бедняк, яросл.), ведун (зна-
харь, арх., сиб.), сбирун (нищий, костр.), шептун (знахарь,
кир.).
Примеры из других славянских языков и диалектов: укр.
княжна йромашня (бедняки, собир.), дворян (дворянин),
безматень (сирота), мимох1день (прохожий), жиденя (еврей),
верескун (крикун); белор. злыдзень (нищий); польск. adwo-
katowna, Kniazownia, krajan, pastyrna (пастушка); чеш. horNan
(житель гор, морав.), krajan mestan, pohoran (житель гор),
rovNan (житель равнины, морав.), travlena (девушка, ходящая
за травой), faSoun (фашист); словацк. kneZna, dvoran, horNan
(житель гор), Krajan ostrovan (островитянин); болг. царевна-,
серб.-хорв. княжна, горан (житель гор); словин. gospodiCna,
kneZna.
Отметим, во-первых, те суффиксы, которые оформляют
названия лиц в современных псковских говорах в сопостав-
130
лении с фактами других славянских диалектов и, во-вторых,
как объединяются те или иные славянские диалекты друг с
другом по данным об отдельных суффиксах с детерминати-
вом *п оформляющих названия лиц *.
па: русск. пск. и, по-видимому, повеем., устар, для слов
княжна, царевна; укр., польск., чеш., болг., серб.-хорв., сло-
вин.
Na: русск. пск., калин., кур., перм., смол.; укр., польск., чеш.
ап: русск. пск., арх., волог., горьк., дон., калин., кир., костр.,
новг., олон., пенз., перм., сиб., томск., яросл.; укр., белор.,
польск., чеш., словац., болг., серб.-хорв.
апа: болг., серб.-хорв.
aN: русск. пск., арх., волог.; укр., белор., польск., чеш.,
словац.
aNa: русск. пск., волог., дон.; укр., чеш., словацк.
еп: польск., чеш., серб.-хорв.
епа: чеш.
еМ: русск. пск., арх., дон., калин., кир., кур., новг., олон.,
перм., смол., яросл.; укр., белор., польск., словацк.
eNa: русск. пск., кир., рязан., яросл.; укр., чеш.
оп: польск., чеш.
опа (jona): русск. пск., калин., олон., яросл.
оМ: польск., чеш., словацк.
oNa: русск. пск., волог., калин., смол.; чеш., серб.-хорв.
ип: русск. пск., арх., волог., ирк., кир., костр., кур., олон.,
сиб., смол., тул., яросл.; укр., белор., польск., чеш., словацк.,
болг., серб.-хорв.
uN: русск. смол.; польск., словац.
uNa: русск. пск., дон., калин., рязан., смол., тул., яросл.;
укр., белор.
Таким образом, из всех отмеченных суффиксов в современ-
ных псковских говорах не зафиксированы только суффиксы
еп, on, oN, uN. Суффиксов on, oN по данным источников нет
и в других русских говорах.
1 В целом, отсутствие тех или иных суффиксов в Отдельных славян-
ских языках и диалектах ие меиее показательно, чем наличие их в других
языках, одиако, иа современном уровне развития славянской региональной
лексикографии представляется пока нецелесообразным в каждом отдель-
ном случае намечать соответствующие противопоставления современных
славянских языков и диалектов, опираясь именно иа отсутствие этих суф-
фиксов в данных языках.
9* 131
II. НАЗВАНИЯ ЖИВОТНЫХ, РЫБ, ЗВЕРЕЙ И ПТИЦ
а) Названия домашних животных
Примеры из псковских говоров: клехтан (боров), куран
(индюк), отводень (цыпленок), клички коров, родившихся в
тот или иной день недели: Воскресёня, Понедёня, Середоня,
Четвероня, Пятоня, Суббоня; кипун (баран), петун (петух),
гусяня.
Примеры из других русских диалектов: стриган (жеребе-
нок, астрах., яросл.), бучень (бык, яросл.), заворотень (ка-
бан, томск.), отводень (цыпленок, калин.), бурёна (кир.,
костр., новг., тамб., яросл.), бусёна (бухтарм.), другоня
(костр.), пятоня, субоня (брянск.) — клички коров, бурун
(теленок, ирк., Якутск.), лизун (поросенок, калин.), мяун
(кот, яросл.), пеун (петух, влад., волог., олон., яросл.), стри-
гун (жеребенок, брянск., дон., кир., яросл.).
Примеры из других славянских языков и диалектов: укр.
буян (вол.), мураня, ковпаня, пухланя, сиваня — клички овец;
гусеня, куреня (цыпленок, полесск.), п1леня (цыпленок, по-
лесск.); белор. вертун (вол.), дзявкун (щенок); польск. pieban
(корова, обл.), kropiana (карп.), ЬаЫепа (обл.) —клички ко-
ровы, tnrozeN (вол., обл.), piweN (петух, обл.), siwieN (конь,
обл.), krasoN (вол., обл.), kwiatoN (вол., обл.), lysoN (вол.,
обл.), siwoN (конь, обл.), piewun (петух, обл.); чеш. rohulan
(вол., морав.), bujana (морав.), cehana (морав.), chovana
(морав.), hlavaNd (карлов., морав.), hrbaNa (карлов., морав.),
lysaNa (морав.), tnladaNа (морав.),prskaNа (карлов.), SutaN а
(морав.), barwena (морав.), bjelena (карлов.), Culena (мо-
рав.), dubena (морав.), hladena (морав.), holubena (морав.),
krasena (морав.), krasl’ena (морав.), plavena (морав.) —
клички овец, коз и коров по различным признакам; lysoN (вол.,
морав.), plavoN (вол., морав.), kraboNa (овца, морав.), pivoNa
(корова, морав.), I’eduNa (корова, морав.); словацк. lysaNa
(корова), bijaCireN (бык), beloN (белый конь); серб.-хорв.
гусан (гусь), мацан (кот), жероньа (вол., кос.-метох.), кулоньа
(вол., кос.-метох.), рудоньа (вол., кос.-метох.), чавкун (конь).
б) Названия рыб, птиц и зверей и насекомых
Примеры из псковских говоров: комарня (собир.), мош-
карня (собир.), ботьян (аист), селезень, трудень (пчела),
белун (заяц), дергун (дергач), крекун (утка), чиркун (свер-
чок), липун (муха), стрикун (стрекоза), гадыня (змея).
132
Примеры из других русских диалектов: белезня (язь, дон.),
вачужня (олень, арх.), голован (тюлень, арх.), каян (птица,
арх.), лысан (нерпа, арх.), пескан (пескарь, яросл.), ушкан
(заяц, колым.), птаня (колым.), белезень (язь, дон.), лежень
(налим,, ворон., кир.), слепень (змея, смол.), бузун (окунь,
олон.), горбун (сиг, олон.), лысун (нерпа, арх.), летун (гусь,
брянск.), пестун (медведь, арх., кир.), шатун (медведь, камч.,
кир., смол.).
Примеры из других славянских языков и диалектов: укр.
блошня, мурашня, воробень, гусень, голубеня (голубь), жу-
ченя, воркотун (голубь), кровкун (черный ворон, полесск.),
шавкун (утка,, херсон.); польск. lazieN (птица), sierszoN,
szerszyN, piqstun (медведь, обл.); чеш. srSan (шершень),
skRivan (птица), chrobana (червяк), srsen, kavon (ворон, мо-
рав.), letoun (бабочка); словацк. letun (птица); болг. медун
(медведь); серб.-хорв. плован (селезень, легань (козодой).
Таким образом, названия животных, рыб, зверей и птиц в
псковских говорах и в других славянских диалектах оформ-
ляют следующие суффиксы:
Na: русск. пск., арх., волог., дон., кур.; укр., польск.
ап: русск. пск., арх., астрах., сиб., яросл.; укр., польск.,
чеш., болг., серб.-хорв.; апа: польск., чеш.; ап: серб.-хорв.;
aNa: русск. пск., колымск.; укр., чеш., словацк.; епа: чеш.,
польск.; eN: русск. пск., арх., волог., ворон., дон., кир., смол.,
олон., тамб., яросл.; укр., польск., словацк.; eNa: укр.; русск.
пск., кир., костр., новг., тамб., яросл.; oN: польск., чеш., сло-
вацк.; oNa: русск. пск., чеш., серб.-хорв.; ип: русск. пск., азов.,
арх., влад., волог., ворон., дон., ирк., калин., кир., костр., новг.,
олон., смол., Якутск., яросл.; укр., польск., словацк., серб.-
хорв.; uNa: чеш.
По данным источников и картотеки ПОС в псковских гово-
рах не отмечены суффиксы ana, aN, eNa, епа, опа, oN, uNa.
Этих суффиксов нет и в других русских диалектах.
III. НАЗВАНИЯ РАСТЕНИИ
Примеры из псковских говоров: купальня (цветок), ого-
родил (то, что/растет в огороде), олешня (ольха), опадень
(упавший плод), вишеня (вишня)., белун, бульбун, дерун, по-
плавун.
Примеры из других русских диалектов: грушня, дульня —
название грушевого дерева (брянск.), бодран (борщевник,
казан.), водольян (дурман, ворон.), дурыпьян (белена,
133
брянск.), вишаня (дон.), опадень (калин.), скрыпень (иван-
чай, брянск.), брусёна (брусника, костр.), бутун (лук,
яросл.), плакун (трава, дон.), резун (трава, казан., кир.).
Примеры из других славянских языков и диалектов: укр.
бодян (полтав.), толань, бабаня (фасоль, карп.), бабованя
(фасоль, карп.), горохованя (карп.), дологаня (фасоль,
карп.), кв1тень, волость (трава, полесск.), борконь, плгсонь,
павзун (настурция), плаун, ростун; польск. markotnia, ро-
ladnia, poraznia, osocznia, badjan, bieleN, bucieN, jableN, bieloN,
chroscikoN, balabun, lopun, bielun; чеш. jablan, hrtaN, perSaN
(груша, морав.), svrbaN (яблоня, морав.), listen, viSeN, jabloN
(морав.), peluN-, словацк. listeN, jabloN; бот. лепен, лопен,
благун, горун; серб.-хорв. трешньа, бле]ан, ]аблан, вишань,
льужун, торгуньа (слива).
Отметим суффиксы с детерминативом *п, связанные с
данной группой слов.
Na: русск. пск., польск., серб.-хорв.; ап: русс, пск., ворон.,
казан., калин., укр., польск., чеш., болг., серб.-хорв.; aN: русск.
пск., укр., чеш., серб.-хорв.; aNa: укр., словацк.; еп: чеш.,
болг., серб.-хорв.; eN: русск. пск., брянск., калин., новг.,
яросл.; укр., польск., чещ., словацк.; eNa: русск. пск.; оп:
польск.; oN: русск. пск., укр., польск., чеш., словацк.; ип: русск.,
дон., казан., кир., костр., тоб., яросл., укр., польск., чеш., болг.,
серб.-хорв.; uNa: серб.-хорв.
В современных псковских говорах не зафиксированы суф-
фиксы aNa, еп, он, не отмеченные и в других русских диа-
лектах.
IV. НАЗВАНИЯ ПРЕДМЕТОВ И КОНКРЕТНЫХ ПОНЯТИЙ
а) Названия видов пищи, кушаний
Примеры из псковских говоров: крупеня (суп), муковня
(каша), сочня (лепешка), дрочёна (лепешка), сочень (хле-
бец), сбитень (напиток), студень, хлебень, горюн (водка),
дерун (лепешка), терун (лепешка).
Примеры из других русских диалектов: жарковня (яич-
ница, брянск.), муковня (каша), друган (второй слив пива,
арх., костр.), дрочёна (каша. сев. яросл.; блин, брянск.), за-
гибень (пирог, тамб.), лежень (хлеб, дон.), сгибень (пирог,
арх., влад., волог., калин., кир., костр., новг., олон., яросл.),
сочень (пирог, арх., калин., волог.), загибеня (пирог, арх.,
яросл.), крупеня (суп с крупой, новг.), соковеня (блин, влад.),
дрягун (студень, моек., яросл.), топтун (блин, арх.).
134
Примеры из других славянских языков и диалектов: укр.
друган (второй слив пива), плескана (еда), дивень (хлебец),
б1гун (колбаса), бузун (соль); белор. сочень (лепешка); чеш.
brutvan (вид хлеба, карлов.), lod'an (кусок хлеба, морав.),
papl’ena (каша, морав.); словацк. babiareN (калач), vychopeN
(калач, морав.); болг. дробен (кусок хлеба), печен (печенье,
шумен.); серб.-хорв. медун (напиток).
Таким образом, с названиями различных типов пищи свя-
заны суффиксы: Ма: русск. пск.; ап: русск. арх., костр.; укр.,
чеш.; апа: укр.; еп: болг.; епа: русск. сев., яросл., чеш.; еМ:
русск. пск., арх., влад., волог., дон., калин., кир., костр., новг.,
олон., смол., яросл.; укр., белор., словацк.; eNa: русск. пск. арх.,
влад., калин., новг., яросл.; опа (jona): русск. пск.; ип: русск.
пск., арх., моек., смол., яросл.; укр., серб.-хорв.
В современных псковских говорах суффиксы апа, еп, епа
не отмечены.
б) Названия типов одежды и обуви
Примеры из псковских говоров: ватовня (ватник), кожан
(куртка, плащ), глушень (рубашка с глухим воротом), ковер-
зень (лапоть), насовень .сарафан, башмак), обвертень (ши-
рокое платье), увертень (платье), хапун (кафтан).
Примеры из других русских диалектов: кожан (калин.,
новг.), подрань (старое платье, калин.), гачень (гашник, кур.),
гашень (ворон.), глушень (рубашка, калин.), збитень (тулуп,
казан.), насывень (башмак, калин.), опашень (армяк, калин.,
костр.), опорышень (башмак, калин.), увертень (платье, ка-
лин.), холодёна (летнее платье, яросл.), шептуны (лапти,
яросл.).
Примеры из других славянских языков и диалектов: укр.
гайтан, кобень (копюшен), кише ня (карман), верзун (ла-
поть), морщун (башмак); чеш. hucaN, kukaN, kepeN— назва-
ния шапки (морав.), kabaNa (платье, морав.), halena (платье,
мистр.); словацк. halena, kabaNa; болг. перишан (накидка);
серб.-хорв. гайтан, ножань (обувь), зубун (часть одежды).
Из всех суффиксов с детерминативом п, оформляющих
группу названий одежды и обуви, только суффиксы aN и eNa
не известны как в псковских, так и в других русских диалек-
тах. Ср. Na: русск. пскв.; ап: русск. пск., калин., новг.; укр.,
болг., серб.-хорв.; aN: чеш., серб.-хорв.; aNa: чеш., словацк.;
епа: чеш., словацк.; eN: русск. пск., волог., ворон., казан.,
калин., костр., кур., орл., тул.; укр., чеш.; eNa: русск. пск., укр.;
ип: русск. пск., укр., серб.-хорв.
135
г) Названия видов посуды
Примеры из псковских говоров: берестян (глиняный гор-
шок в бересте), горлан (кувшин), столбун (посуда для мо-
лока) .
Примеры из других русских диалектов: бадня (бадья,
брянск.) хлебня (посуда для замешивания раствора для хле-
ба, брянск.), бадьян (чашка, казан.), горлан (кувшин, смол.),
кубан (горшок, брянск.), нагревень (горшок, калин.), скры-
вень (сосуд, Саратов.), махоня (горшок, рязан.), лазун (по-
дойник, олон.).
Примеры из других славянских языков и диалектов: укр.
щербань, лежень (полесск), мидень (котел), плоскун (гор-
шок); польск. brzesician (горшок, обл.); чеш. Cezan (цедник),
lachaN.
Таким образом, с названиями посуды и утвари связаны
такие суффиксы как: ап: русск. пск., казан., смол.; польск.,
чеш., серб.-хорв.; aN: русск. калин., укр., польск.; eN: русск.
пск., волог., ворон., казан., калин., костр., кур., орл., тул.; укр.;
oNa: русск. рязан.; ип: русск. пск., брянск., бухтарм.; укр.
д) Названия частей тела
Примеры из псковских говоров: брюшна (желудок коро-
вы), белуданы (глаза), дутень (живот), кыршень (затылок).
Примеры из других русских диалектов: зубень (зуб, ка-
лин.), коршевень (затылок, калин.), митень (нос, костр.).
Примеры из других славянских языков и диалектов: укр.
слизень (селезенка), сл1пень (глаз), ротень (рот), серденя
(сердце); польск. goleN; чеш. Cuchan (нос. мистр.), ckrtaN,
galbaNa (левая рука, морав.), CerepaNa (большая голова,
морав.), cuhaNa (губа, морав.), hubena (губа, морав.); keloN
(зуб, мистр.); словацк. holeN-, болг. гортань, бровеня, глотан
(кость).
Отметим суффиксы, оформляющие эту группу слов как в
псковских говорах, так и в других славянских диалектах.
па: русск. пск.; по: русск. пск., брянск.; ап: русск. пск.,
чеш., болг.; aN: русск., чеш., болг.; aNa: чеш.; eN: русск. пск.,
калин., костр., смол.; укр., польск., словацк.; eNa: укр., чеш.,
болг.; oN: чеш.
Псковским говорам не известны суффиксы eNa, oN, не за-
фиксированные и в других русских диалектах.
136
е) Названия прочих предметов
Примеры из псковских говоров: важня (весы), квашня
(кадка), кладня (сноп), ополовня (ковш), побойня (молоток),
поварня (повдрежка), севня (лукно), тройня (вилы), клубан
(клубок), гребань (приспособление для очистки льна), вес-
няна (шерсть), берестень (сумка), складень (нож), бабоня
(втулка), бизун (плетень), болботун (колокольчик), долгун
(бревно), топтун (рыболовная сеть).
Примеры из других русских диалектов: грабильня
(брянск.), грабильно (часть граблей, брянск.), дровно (дро-
ва, брянск.), гузно (брянск.), дежня (арх.), забойня (клин
косы, брянск.), колесня (повозка, брянск.), поплавня (невод,
арх.), севня (севалка, брянск), цапильня (часть цепа, брянск.),
черпня (черпак, арх.), важан (невод, тобол.), крылан (невод,
тобол.), настлань (постилка, арх.), лижбан (украшение,
брянск.), держань (деревянный брус, брянск., калин.), забо-
вень (клин косы, брянск.), крутень (веревка, брянск.), курень
(курево, брянск.), лазбень (кадка, брянск.), набивень (моло-
ток, калин.), насовень (засов, калин.), обручень (обруч, ка-
лин.), огарышень (огарок, калин.), помет ень (метла, смол.),
воркун (бубенчик, влад., яросл.), дрыгун (кисть у панёвы,
брянск.), колун (топор, брянск.).
Примеры из других славянских языков и диалектов: укр.
бодня (кадка), довбня (молоток), басан (что-н. вышитое),
волосань (овечья шерсть, карп.), вязань (пучок), волосань
(овечья шерсть, карп.), крутен (пук соломы), гловень (двер-
ной косяк, полесск.), злежень (шпала), кавеня (кочерга, по-
лесск.), волосань (конский волос), плепнь (плетень), скру-
т1нь (пучок), б1гун (жернов), бликун (лампа, полтав.), кол-
цуня (овечья шерсть, карп.); белор. довбня (молоток), севня
(лукно), голень (венок), студзень (колодец), бизун (плеть);
польск. brodnia (невод), dolbnia (колотушка), czepan (скор-
лупа), kijan (молоток), brodzieN (невод, вислин.), wlosieN
(волос), beltun (яйцо), szlapon (невод); чеш. bartoSna (сум-
ка), cezan (жолоб, морав.), ruchan (часть плуга, морав.),
Cekana, kujaNa — названия палки, морав.; pleteN, mloteNa
(молот), kolhoN (мотыга), bjehun (жернов), tahun (слега);
словацк. CugaNa (палка), CereN (невод), nadobizeN (имуще-
ство), letun (самолет); болг. главня (головня), кладня (стог
снега), рукан (нож); серб.-хорв. загажньа (невод), ношньа
(ноша), гибань (пружина), навртань (гайка), бавоньа (гни-
лое дерево), чекун (замок); словин. kroSnja (корзина),
moSnja (кошелек).
137
Таким образом, с названиями предметов связаны такие
суффиксы как: Na: русск. пск., арх., ирк., калин., рязан., укр.,
белор., польск., чеш., болг., се^рб.-хорв., словин.; ап: русск. пск.,
брянск., волог., тоб., яросл.; укр., польск., чеш., болг.; апа:
русск. пск.; чеш.; aN: русск. пск., астрах., брянск., калин, укр.,
польск., серб.-хорв.; aNa: укр., чеш., словацк.; еп: укр.; еп:
русск. пск., арх., брянск., калии., кир., олон., смол.; укр., белор.,
польск., чеш., словацк.; eNa: укр., чеш.; оп: польск.; oAf; русск.
пск.; чеш.; oNa: русск. пск.; серб.-хорв.; ип: русск. пск., арх.,
брянск., влад., кир., яросл.; укр., белор., польск., чеш., словацк.,
серб.-хорв.; uNa: укр.
Суффиксы aNa, eNa, on не отмечены ни в псковских гово-
рах, ни в других русских диалектах.
V. НАЗВАНИЯ ОТВЛЕЧЕННЫХ ПОНЯТИЙ
а) Обозначение пространственных отношений, места
Примеры из псковских говоров: конюшня, кузня, лазня
(баня), поварня, токарня, гречана (поле гречихи), деляна,
завань (заводь), копань (яма с водой), ступень, часовень (ча-
совня), кипун (родник).
Примеры -из других русских диалектов: губоварня (где
варят грибы, брянск.), кожевня (арх.), кузня (брянск.), лазня
(баня, смол.), куросадня (брянск.), молокальня (брянск.),
мыльня (баня, калин., костр.), пильня (пилорама, брянск.),
роевня (пчельник, брянск.), цагельня (брянск.), площана
(площадка, брянск.), колдыбань (омут, брянск.), копань (яма
с водой, брянск.), горень (место для костра, брянск.), жне-
вень (поле после ржи, брянск.), межень (межа, брянск.).
Примеры из других славянских языков и диалектов: укр.
бондарня, гончарня, сахарня, свинарня; белор. пекарня, псар-
ня, цукерня (кондитерская); польск. Kawiarnia, Kolesznia
(сарай), kowalnia, pisarnia (контора); чеш. barevna (кра-
сильня, морав.), Cajovna (чайная), Cekarna (зал ожидания),
dojirna, kuzNa (морав.); словацк. pracovNa, SatNa (гардероб),
ushovNa (камера хранения); болг. леярня, пушалня, сушил-
ня; серб.-хорв. Cajarna, milarna, pekarna, smolarna, vinarna;
словин. bukvarna, Cajarna, milarna, pekarna, smolarna, vinarna.
Из всех суффиксов с детерминативом *п, связанных с обоз-
начением места, в псковских говорах не отмечен только суф-
фикс па. Ср. па: чеш., серб.-хорв., словин.; Na: русск. пск., арх.,
138
калин., костр., колым., смол.; укр., белор., польск., чеш., сло-
вацк., болг., серб.-хорв.; апа: русск. пск., брянск.; aN: русск.
пск., брянск.; eN: русск. пск., брянск.; ип: русск. пск.
б) Названия прочих отвлеченных понятии
Примеры из псковских говоров: громатня (шум, гром),
гульня, клеветня, стукотня, буран, строгань (строгость), сту-
котень (шум), моргасун (дождь), трескун (мороз), гордыня
(гордость).
Примеры из других русских диалектов: голодня (голод,
брянск.), гульня (брянск.), дурня (что-н. дурное, арх.), за-
мешня. (ошибка, арх.), колкотня (суета, возня, брянск.), мот-
ня (суета, брянск.), крутня (обман, смол.); плетня (ложь,
смол.), пряльня (стирка, брянск.), лозан (удар рукой, смол.),
рубан (край льда, арх.), кропань (починка, арх.), первена
(что-н.'новое, дон.), заведень (обычай, брянск.), завертень
(ветер, калин.), заливень (дождь, калин.), межень (середина
лета, сев.), темень (тьма, яросл.), тресковень (трескотня,
тамб.), бухоня (теплый ветер, моек.), ливун (ливень, колым.),
пекун (мороз, смол.), щекотун (болезнь, яросл.).
Примеры из других славянских языков й диалектов: укр.
борня (борьба), воркгтня, гризня (ссора), пристань (водо-
пой), кипень (холод, полесск.), с1чень (январь), трескун (мо-
роз); белор. говорня (разговор), плутня (ложь), ходня
(суета), волосень (болезнь), корочун (болезнь); польск.
brzednia (глупость), brzechnia, jacnia (ясность), strzelon (бо-
лезнь), wiezieN (вязание); чеш. pasirna, skoCna (танец),
sotna, hlubaN, prasaN (пороша), hledana (наблюдение),
kl’upana (игра, морав.), hudaNa (музыка), belena (что-н. бе-
лое), mlCena (молчание), hlubeN, roveN, cahon (танец); сло-
вацк. hurikan (ветер), kopaNa (игра в мяч), bazeN (страх),
ladeN (январь), klaseN (август); болг. изпитня (трудность),
ругатня, свирня, суетня; серб.-хорв. градньа, плашньа (страх),
систньа (гуляние), буран, полана, липань (июнь); словин.
gradnja (строительство), groznja (угроза), paZnja (внимание),
proSnja (просьба), stopnja (степень).
Таким образом, с обозначением отвлеченных понятий свя-
заны суффиксы: па: чеш.; Na: русск. пск., арх., брянск., смол.;
укр., белор., польск., болг., серб.-хорв., словин.; ап: русск. пск.,
дон., смол., перм.; укр., чеш., словацк., серб.-хорв.; апа: чеш.,
серб.-хорв.; aN: русск. пск.; укр., чеш., серб.-хорв.; aNa:, чеш.,
словацк.; епа: чеш.; eN: русск. пск., брянск., калин., тамб.,
139
яросл.; укр., белор., польск., чеш., словацк.; eNa: брянск.; oN:
польск., чеш.; ип: русск. пск., арх., олон., смол.; укр., белор.
Псковским говорам не известны суффиксы aNa, епа, оп, за-
фиксированные только в западнославянских диалектах. На-
конец, отметим большое число личных имен, прозвищ, которые
образуют суффиксы с детерминативом *и..в различных сла-
вянских языках. Например, русск., укр. Светлана, Милена
и др.; чеш. Milan, MachaN, Blazena, Bozena, Marena, Milena,
Ruzena, Hrdon; Бу}ан, Голубан, Де]ан (кос.-метах.), Живан
(кос.-метах.), Mapjan (кос.-метах.), Милан (кос.-метах.), Ми-
лован (кос.-метах.), Андри/ана, Добрана, Гордана, Милана,
Милен, Младен, Милена, Милун, Драгуна, Милуна; болг. Ко-
сан, Милян, Беляна, Лозана, Миляна, Младен, Милена. Для
многих таких имен характерен некоторый фамильярный отте-
нок. Таким образом, в современных псковских говорах отме-
чены следующие суффиксы с детерминативом *п: на< ня, ан,
ана, ань, аня, ень, еня [ин, ина, иня], он, онь, оня,ун, у ня
[ынь, ыня] ’.
Характерно, что среди суффиксов, зафиксированных в
псковских говорах, нет суффиксов специфически псковских;
почти все семантические группы слов также характерны не
только для псковских говоров, но и для других русских и сла-
вянских диалектов. Суффиксы с детерминативом *п не обра-
зуют на территории псковских говоров никаких изоглосс.
Общеславянскими по распространению являются такие
суффиксы, как: па (названия лиц), ап (названия лиц, расте-
ний, предметов), Na (названия различных предметов, отвле-
ченных понятий, обозначение места), ип (названия лиц, жи-
вотных). В то же время приведённые данные позволяют гово-
рить о выделении некоторых диалектных зон, которые не-
сколько не совпадают с традиционным делением славянских
языков на восточнославянские, западнославянские и южно-
славянские.
Прежде всего следует отметить весьма значительную се-
верославянскию (центральнославянскую) диалектную зону,
объединяющую в себе современные русский, украинский, бе-
лорусский, польский, чешский и словацкий языки в их проти-
вопоставлении языкам южнославянским, образующим в этом
соотношении единую южнославянскию зону. Так, в южносла-
вянских языках по данным источников отсутствуют следую-
щие суффиксы, связанные с определенными семантическими
1 В квадратные скобки заключены суффиксы, известные в псковских
говорах, но не анализируемые в статье-.-
140
группами слов: па: названия отвлеченных понятий, частей
тела; Na: названия лиц, животных; апа: названия животных,
кушаний; aNa: названия лиц, животных, растений, одежды и
обуви; aN: названия лиц, частей тела, различных предметов:
посуды, обозначение места; еп: названия различных предме-
тов; епа: названия животных, кушаний, обозначение места;
eN: название лиц, животных, растений, кушаний, посуды,
одежды и обуви, различных предметов, обозначение места;
eNa: названия лиц, животных, растений, кушаний, одежды и
обуви, различных предметов, обозначения места; рп: назва-
ния растений, различных предметов, обозначение места; oN:
названия лиц, животных, растений, частей тела, различных
предметов; oNa: названия посуды, утвари; ип: названия посу-
ды, утвари, обозначение места; uN: названия лиц; uNa: назва-
ния лиц, предметов. Во-вторых, обращает на себя внимание
диалектная зона, объединяющая в себе восточнославянские
языки, западнославянские языки, а также диалекты сербо-
хорватского языка в их противопоставлении фактам болгар-
ского языка. Так, во всех славянских языках, кроме болгар-
ского языка, отмечены суффиксы: Na: названия растении; aN:
обозначение места; апа: обозначение места; aN: названия ра-
стений, одежды, различных предметов, обозначение места; еп;
названия лиц; oNa: названия лиц, различных предметов; ип:
названия посуды. Многие из отмеченных фактов свидетельст-
вуют также о выделении и некоторых других диалектных зон,
таких, например, как украинско-южнославянская. Однако,
вряд ли на основании только приведенных материалов можно
уверенно говорить как об этой, так и о других славянских
диалектных зонах. Что касается псковских говоров, то в боль-
шинстве случаев они объединяются вместе с другими русски-
ми диалектами и выступают лишь как одна из составных ча-
стей тех больших диалектных объединений, в которые входят
и другие русские говоры. Однако и здесь некоторые факты
обращают на себя особое внимание.'Так, по данным анализи-
руемых материалов в ряде случаев только псковские говоры
из всех русских говоров обнаруживают прочные связи £ диа-
лектами украинского, польского, чешского и сербо-хорват-
ского языков: Na: названия растений (русск. пск., польск.,
серб.-хорв.); апа: названия лиц, предметов (русск. пск., чеш.,
серб.-хорв.); aN: названия растений (русск. пск., укр., чеш.,
серб.-хорв.); названия различных предметов (русск. пск., укр.,
польск., серб.-хорв.); eN: названия посуды (русск. пск., укр.);
епа: названия одежды и обуви ("русск. пск., укр.); oN: назва-
141
ния растений (русск. пск., укр., польск., чеш., серб.-хорв<); на-
звания различных предметов (русск. пск., чеш.); ип: названия
одежды (русск. пск., укр., серб.-хорв.). Только в псковских го-
ворах отмечены пока суффиксы: па (названия частей тела);
Na (названия кушаний, одежды, обуви, названия растений).
Ср. также и количественное распределение слов с теми или
иными суффиксами по территории отдельных славянских язы-
ков.
Na: (русск. — 251, укр.— 189, бел. — 85, польск. — 315,
чеш. — 278, словацк. — 40, болг. — 31, серб.-хорв.— 156, сло-
вин.— 49); ап: (русск. — 189, укр. — 26, белор. — 5, польск.—
29, чеш. — 95, словацк. — 22, болг. — 30, серб.-хорв. — 63, сло-
вин. — 99); апа: (русск. — 4, укр. — 2, чеш. — 9, болг. — 3,
серб.-хорв.— 13); aN: (русск. — 20, укр.— 17, польск. — 3,
чеш.-—22, словацк. — 15, болг.— 1, серб.-хорв. — 14); aNa:
(русск. — 8, укр. — 36, чеш. — 51, словацк. — 12); еп:
(русск. — 1, чеш. — 17, словацк. — 1, болг. — 3, серб.-хорв. —
7); епа: (русск. — 41, польск. — 2, чеш.-—74, серб.-хорв.-—2,
болг. — 2); eN: (русск. — 675, укр. — 70, белор. — 14, польск.—
41, чеш. — 42, словацк.— 16); eNa: (русск. — 22, укр.— 11,
чеш. — 4); IN: (укр. — 18); iNa: (русск. — 32, укр. — 28,
белор. — 8, польск. — 30, чеш.—23, болг. — 35, серб.-хорв.—
40, словин. — 23); оп: (русск.— 2, польск. — 8, чеш. — 4); опа:
(русск. — 10); oN: (укр. — 1, белор. — 1, польск. — 25, чеш. —
48, словацк. — 10); oNa: (русск. — 27, чеш. — 3, серб.-хорв. —
8); yN: (русск. — 15); ип: (русск. — 404, укр. — 113, польск. —
45, чеш. — 65, болг. — 11, серб.-хорв. — 14); ипа: (польск. — 1,
белор. — 2); uN: (русск. — 1, польск. — 1, чеш. — 2, сло-
вацк. — 6); uNa: (русск. — 14, укр. — 5, белор. — 2, чеш. — 2,
серб.-хорв. — 1). Приведенные количественные данные также
свидетельствуют о противопоставленности таких современных
славянских языков, как 1) русск., укр., белор., польск., чеш.,
серб.-хорв. — болг., словин. (суффикс Na); 2) русск., чеш.,
серб.-хорв. — укр., польск., болг, (суффикс ап); 3) русск., укр.,
чеш., словацк., серб.-хорв. — польск., болг. (суффикс aN);
4) русск., укр., чеш., словацк. — польск., болг., серб.-хорв.
(суффикс aNa); 5) русск., чеш. — укр., польск., болг., серб.-
хорв. (суффикс епа); 6) русск. — укр., белор., польск., чеш.,
словацк., болг., серб.-хорв. (суффикс eN)-, 7) русск., укр.,
чеш.-польск., словацк., болг., серб.-хорв. (суффикс eNa);
8) укр. — русск., белор., польск., чеш., словацк., болг., серб.-
хорв. (суффикс iN); 9) русск., польск., чеш. — укр., белор.,
болг., серб.-хорв. (суффикс on); 10) русск. — укр., белор.,
142
полйек., чеш., словацк. болг., серб.-хорв. (суффикс опа);.
11) русск., чеш., серб.-хорв. — укр., белор., польск., болг.
(суффикс oAta); 12) польск., чеш., словацк. — русск., укр., бе-
лор., болг., серб.-хорв. (суффикс oAf); 13) русск., укр., белор.,
чеш., серб.-хорв. — польск., болг. (суффикс uNa); 14) русск.—
укр., белор., польск., чеш., словацк., болг., серб.-хорв.
(суффикс z/Af); 15) русск., польск., чеш., словацк. — укр.,
белор., болг., серб.-хорв. (суффикс uN). Обращает на себя вни-
мание, что из русских говоров суффикс ня только в псковских
говорах образует такие семантические группы, как названия
растений, пищи, одежды, обуви, частей тела. Из других сла-
вянских языков суффикс A/а более всего продуктивен в украин-
ском, белорусском, польском, чешском, сербо-хорватском
языках. С другой стороны, выделяется количественное распре-
деление слов с суффиксом ень по территории русских диалек-
тов. Слов псковских говоров по данным только опубликован-
ных источников—129; калининских—177; смоленских — 31;
новгородских—14; архангельских — 51; ярославских — 31;
вологодских — 24; олонецких — 24; костромских — 8; киров-
ских— 7; воронежских — 8; курских — 7; донских— 10. В це-
лом, в данном соотношении очевидно резкое преобладание
слов псковских и калининских говоров (306 из 675). Налицо
исключительная близость фактов псковских и калининских
(осташковских) говоров. Характерно, что и наибольшее чис-
ло прямых лексических соответствий для псковских говоров
находим именно в калининских (осташковских) говорах, на-
пример, в названиях лиц: лазготня (болтунья), лепень, лепе-
стень, лопотень, мормотень, осидень, побочень, поворотень; в
названиях одежды и обуви: глушень, нарукавень, насывень,
опашень, опорышень, увертень. Наконец, обратимся к мате-
риалам староукраинского, старопольского и старочешского
языков.
В словаре староукраинского языка Тимченко: братан, бо-
ной (бочка), велетень (высокий человек), вязень (арестант),
выходень (кто покинул родину), брЪхун (пес), бЪгун. В ста-
ропольском: cywan, ciwun, tywun, czerwieN (июнь), debieN
(апрель); в старочешском: bratrzan, hlupen, hrdoN1. Ср. так-
же обилие личных имен с суффиксами с детерминативом *п в
старочешском языке: Behan, Burian, Drahan, Dusan, Cekana,
HodaN, BoZen, DuSen, BartEna, Blazena, Bozena, BratRena..
1 В целом анализируемые типы слов слабо отражены в старой письмен-
ности; проникновению в тексты памятников, по-видимому, препятствовал
нх экспрессивный характер.
143
BartoN, BrzoN, DrahoN, Bohun, Blahun., Jarun, Bohuna, BotiuN.
Большинство из этих имен исторически восходят к ^арипа-
тельным существительным. /
Таким образом, приведенные материалы позволяют пред-
положить, что целый ряд суффиксов с детерминативом *п ак-
тивно, функционировал в славянской речи задолго до выделе-
ния самостоятельных славянских языков, по-видимому, еще в
отдельных праславянских диалектах. Уверенно можно гово-
рить только о том, что древнейшие формы суффиксов с детер-
минативом *п были связаны с обозначением лиц2. Впоследст-
вии, в результате переразложения в основе слова, возникнове-
ния новых суффиксов с основным «и», семантических преоб-
разований в пределах отдельных слов, усложняются и разви-
ваются смысловые лексико-грамматические функции суффик-
сов с основным «и»; они включают в сферу своего воздейст-
вия постепенно все новые и новые семантические группы слов.
Исторически этот процесс шел, no-видимому, на базе разви-
тия переносных значений слова: сначала появляются те или
иные переносные значения у некоторых слов данного типа, а
затем и сам суффикс приобретает тенденцию к образованию
слов, с данным значением.
Таким образом, можно предположить, что и некоторые из
отмеченных противопоставлений и группировок современных
славянских диалектов восходят к эпохе отдельных праславян-
ских диалектов (1) русск., укр., белор., польск., чеш., сло-
вац. — болг., серб.-хорв.; 2) русск., укр., белор., польск., чеш.,
словацк., серб.-хорв. — болг.).
Вряд ли можно говорить о самостоятельной группе псков-
ских говоров, рассматривая такие исторические эпохи, когда
объединялись вместе все восточнославянские и западносла-
вянские диалекты в их противопоставлении диалектам южно-
славянским (учитывая факты фонетики, морфологии, а также
истории, по-видимому, не позднее VIII в.) ’.
Очевидно, однако, что в определенную историческую пору
своего существования предки носителей современных псков-
ских говоров, как и других восточнославянских диалектов,
были весьма близки к носителям древнейших западнославян-
ских диалектов. С другой стороны, налицо определенные лек-
сико-словообразовательные связи псковских говоров с украин-
2 Исторически некоторые из суффиксов с детерминативом *п ивдоевро-
пейского происхождения. (Мейе, Селищев, Miklosich).
1 Из последних работ по этому вопросу см. ср. Ф. П. Филин. Образо-
вание языка восточных славян. М. 1962; С. Б. Бернштейн. Очерк сравни-
тельной грамматики славянских языков. М. 1961.
144
скими, польскими, чешскими и сербо-хорватскими диалектами.
Некоторые из приведенных данных (факты, отмеченные из
русских4диалектов только в псковских говорах) свидетельст-
вуют и о том, что в более поздний исторический период псков-
ские говоры несколько обособляются от других русских диа-
лектов.
Наконец, нельзя не отметить связей псковских и калинин-
ских (осташковских) говоров, связей, которые оформились,
по-видимому, уже в значительно более поздний исторический
период.
10 Псковские говоры
145
В. И. ЧАГИШЕВА
К ВОПРОСУ О КАТЕГОРИИ СРЕДНЕГО РОДА
В МЕСТНЫХ ГОВОРАХ
I
Проблема утраты категории среднего рода в русских диа-
лектах имеет свою историю. Еще В. И. Даль заметил, что в во-
ронежских говорах «Существительные среднего рода склоня-
ются: делов, местов..., а к ним идут прилагательные в роде
женском: куриная яйцо, чистая лицо, а нередко и окончание о
изменяется на а: ета сена зеленая, проса крупна, пшена жел-
тая такая, масла горькая; ружье добрая, да и дарагая: моя
паштенье, словом, здесь средн, рода нет: платье, седло, зерка-
ло— все женское»1, «...в Боровском уезде (Калужская губ.—
В. Ч.)... среднего рода нет, а уравнен он с мужским»1 2.
Исследователями южнорусских говоров в конце XIX — на-
чале XX в. было высказано мнение, что причина перехода сред-
него рода в женский — в фонетических условиях, в аканье3.
Замену среднего рода мужским Н. Н. Дурново объясняет
морфологическими причинами.
1 В. И. Д а л ь. О наречиях русского языка. Толковый словарь живого
великорусского языка, т. I, стр. XXI, М., 1955.
2 Там же, стр. XX.
3 Е. Будде. К диалектологии великорусских наречий. Исследование
особенностей Рязанского говора, стр. 103. Варшава, 1892. К. Филатов.
Очерк народных говоров Воронежской губ. РФВ, 1897, т. 37, № 1, 2,
стр. 189—193; 1898, т. 39, № 1, 2, стр. 174. Н. Н. Дурново. Описание
говора деревни Парфенок Рузского уезда Московской губ., стр. 138. Вар-
шава, 1903.
146
На более широком материале, а не на явлениях одного го-
вора вопрос этот получает разработку лишь в советский пе-
риод. Однако единой концепции нет.
По мнению С. П. Обнорского, переход существительных
среднего рода в категорию имен женского рода заложен в фо-
нетических условиях: в одинаковом произношении существи-
тельных с безударным окончанием среднего и женского рода,
которое возникает в акающих говорах. «Этот процесс разру-
шения и полного устранения ср. рода у имен существительных
с ненаконечным ударением естественно в дальнейшем должен
был распространиться и на прочие существительные ср. рода
с ударением на окончании, и в конечном итоге привести к
полной утрате ср. рода, как именной категории»4.
На основе исследованного материала С. П. Обнорский при-
ходит к выводу, что категория среднего рода в южнорусской
области и отчасти в литературной речи должна быть призна-
на наименее жизнеспособной.
Начало процесса замещения среднего рода мужским автор
видит в сочетаниях существительных с прилагательными с не-
наконечным ударением, как свежее яйцо, цветное платье, бе-
лое полотенце. Безударное окончание прилагательного легко
могло редуцироваться до полной утраты конечного гласного
элемента. Возникшая форма оказывалась совершенно одина-
ковой с формой прилагательного мужского рода. Вместе с
прилагательным и существительное воспринималось как имя
мужского рода. *
С. С. Высоцкий, исследуя материалы говоров ограничен-
ной территории, к западу от Москвы, касается вопроса замены
среднего рода мужским. Он считает, как и Дурново, что при-
чиной утраты среднего рода являются не фонетический, а
морфологический фактор: отсутствие самостоятельной пара-
дигмы склонения для среднего рода. В западных говорах раз-
личие между средним и мужским родом сведено до миниму-
ма, оно наблюдается лишь в именительном и винительном
падежах единственного числа, а в тех же падежах множест-
венного числа слова среднего рода получили окончание -ы
(-и), наиболее употребительное и для имен мужского рода:
окны, горлы, колёсы. По типу мужского рода оформляются
имена среднего рода и в родительном падеже множественного
числа: окнов, брёвнов, письмов. Таким образом, потеряв свое
4 С. П. Обнорский. Именное склонение в современном русском
языке, в I, стр. 49—65, АН СССР, 1927.
10* 147
характерное склонение, существительные среднего/рода
примкнули к категории мужского рода5.
К аналогичным выводам относительно перехода среднего
рода в мужской приходит и Н. П. Гринкова6. В объяснении
перехода среднего рода в женский исследователь придержи-
вается мнения, что переход этот обусловлен аканьем, и уста-
навливает две ступени в процессе утраты категории среднего
рода. На первой ступени существительное среднего рода
морфологически сохраняет свою старую форму и старый ха-
рактер словоизменения, свойственный существительным сред-
него рода. И лишь синтаксические связи его внутри предло-
жения показывают на иное осмысление этого бывшего сред-
него рода существительного как существительного женского
рода. Это выражается прежде всего в характере согласования
с ним определений и предикативных форм прилагательных:
купил кислую молоко, взял золотую кольцо, съел вареную
яйцо. На восприятие данных имен как существительных жен-
ского рода указывают случаи замещения их в соседних пред-
ложениях местоимениями женского рода, напр.: одна окошка
хорошо открывалась; вот она и покатилась (про кольцо).
Вторая ступень характеризуется появлением в ряде паде-
жей окончаний, типичных для склонения имен женского рода
по основам на -а, напр., съел свиную салу; со всей удовольст-
вией. —
«Вторая ступень говорит о более законченном и более
устойчивом восприятии существительных среднего рода как
существительных женского рода»7.
Кроме внутренних факторов, фонетических и морфологи-
ческих, Н. П. Гринкова учитывает внешние, в частности обра-
щает внимание на языковое окружение диалектов, в которых
процесс утраты среднего рода протекает интенсивно. В связи
с этим высказывается соображение о возможном воздействии
на русские говоры языков, не знающих категории грамматиче-
ского рода. «Восточные и юго-восточные группы южнорусских
диалектов соприкасаются и соприкасались между Волгой и
Б С. С. Высоцкий. Утрата среднего рода в говорах к западу от Мо-
сквы. Доклады и сообщения института русского языка, АН СССР, в. I,
стр. 89—91, 1948.
6 В статьях С. С. Высоцкого и Н. П. Гринковой (обе датиру-
ются 1948 г.) доказательства построены на одном принципе, но на разном
материале: Н. П. Гринкова обращается к истории языка, а С. С. Высоц-
кий — к современным диалектам.
7 Н. П. Г р и и к о в а. Средний род в русских диалектах. Уч. зап. ЛГПИ
им. А. И. Герцена. Кафедра русского языка, т. 59, стр. 91, 1948.
148
Доном с рядом восточнофинских языков, которые, как изве-
стно, не знают категории грамматического рода». Уральские
диалекты «соприкасаются с башкирскими и татарскими диа-
лектами, также не знающими категории грамматического
рода» 8.
С. И. Котков в работе «К изучению орловских говоров» в
объяснении разрушения среднего рода исходит из фонетиче-
ских фактов. Он различает несколько случаев, представляю-
щих собой отдельные ступени данного процесса. 1) На первое
место ставится совпадение в произношении безударных окон-
чаний прилагательных при именах существительных среднего
и женского рода: новъя дела и новъя сила. Фонетическое
обобщение перерастает в обобщение морфологическое; 2) Фор-
ма среднего рода прилагательного заменяется формой жен-
ского рода, когда определяемое существительное имеет без-
ударное окончание: другая время как другая няня; 3) Проис-
ходит то же самое при существительном среднего рода с уда-
ряемым окончанием: большая вядро; 4) В сочетаниях типа
другая время и большая вядро родовая характеристика суще-
ствительного сконцентрирована в прилагательном, прилага-
тельные осознаются как самостоятельные выразители катего-
рии женского рода.
Сосредоточение родовой характеристики имени существи-
тельного в прилагательном, по мнению С. И. Коткова, может
привести «к утрате существительным ударяемого окончания
среднего рода и приобретению им ударяемого окончания жен-
ского рода в соответствии с ударяемым окончанием прилага-
тельного, которое определяет это существительное: мая
житья»9. (К сожалению, подобных случаев в материалах ав-
тора не оказалось). По мнению В. Т. Мосиенко, причиной пе-
рехода существительных среднего рода в мужской также мо-
жет быть редукция конечного гласного звука в формах опре-
деления: такой масла10 (ср. Новъя дела — пример С. И. Кот-
кова). Неясно: почему в одних и тех же фонетических усло-
виях результаты разные?
II
8 Н. П. Гринкова, указ, соч., стр. 95.
9 С. И. Котков. К изучению орловских говоров. Уч. зап. Орловского
гос. пед. ин-та, т. VII, Кафедра русского языка, в. 3-й, стр. 59—60. Орел,
1952.
'10 В.. Т. Мосиенко. Переход имен существительных среднего рода
в мужской род в говорах южного Урала. «Тезисы докладов на X диалекто-
логическом совещании 11—14 мая 1965 г.», стр. 66, М., 1965.
149
Сведения о территории, где распространена утрата средне-
го рода, могут быть пополнены материалами, опубликован-
ными за последние годы11. Так, например, переход среднего
рода в женский отмечен в Новоанненском районе Волгоград-
ской области (пограничном с Воронежской обл.). Автор
статьи «К вопросу об утрате грамматической категории сред-
него рода» указывает, что прилагательные, причастия, место-
имения и числительные, согласующиеся с существительными,
последовательно оформляются по женскому роду в им. и вин.
пп. В род., дат., творит, и мест. пп. они принимают формы
мужского рода. Причину утраты среднего рода автор сводит
к семантике слов: каждое слово ср. р. по смысловой и морфо-
логической аналогии ассоциируется со словом ж. р. «Слова
платья и училишшя наиболее устойчиво осознаются принад-
лежащими к категории женского рода. Здесь вероятна смыс-
ловая аналогия первого с формами таких слов, обозначающих
наиболее распространенные виды женской одежды, как юбка
и кофта; второй — со словом школа» 11 12.
В акающих говорах уральских казаков, занимающих об-
ширную территорию Западно-Казахстанской ССР от Ураль-
ска до Гурьева, наблюдается переход среднего рода в муж-
ской. В статьях А. Л. Шибаевой и И. Р. Емельченко приведено
много примеров, указывающих на это явление. Оба автора
согласно утверждают, что основная причина утраты среднего
рода — редукция безударных гласных в окончаниях13, то есть
фонетические условия. Высказываются они также за некото-
рое влияние на говоры уральских казаков со стороны казах-
ского языка, не знающего категории среднего рода.
Кроме того, мы располагаем материалами личных наблю-
дений по одному из населенных пунктов Липецкой обл.
(с. Сланское Л-Толстовского р-на, территория б. Воронеж-
ской обл. на границе с Рязанской) и по ряду районов восточ-
ной Брянщины.
11 Учитываются только специальные статьи по интересующему нас во-
просу, позволяющие судить о степени развития описываемого процесса.
' 12 Л. М. О р л о в. К вопросу об утрате грамматической категории
среднего рода. Исследования в области русской и английской филологии.
Уч. зап. Волгоградского ГПИ, в. 14, стр. 69, 73. 1961.
13 А. Л. Шибаева. Грамматическая категория среднего рода в тер-
риториальном диалекте Уральских казаков. XXI научная конференция. Те-
зисы докладов. Уральский гос. пед. ин-т им. А. С. Пушкина, стр. 67.
Уральск, 1957; И. Р. Емельченко. Категория рода в Уральском степ-
ном говоре. Уч. зап. Гурьевского гос. пед. ин-та, в. 1, стр. 127, 132. Гурьев,
1958.
150
В с. Сланское существительные среднего рода как правило
заменяются именами женского рода. Приведем конкретные
примеры.
Им. п. 1. Показатель грамматического рода — определение
(прилагательные и местоимения): у нас депо большая-, у нас
большая стада-, та сена сухая; самая далуая время сичяс; ка-
кая лета плохая; мая окно; а уде мая письмо? Стякло мая; вот
уоря-та какая; иш какая время; у ей есь лякарства какая-та-,
какая-та тут ууляния.
2. Показатель грамматического рода — сказуемое (глагол
прошедшего времени или прилагательное в именной части
сказуемого): стада ат мине ушла; тут была правленья; такая
хорошая зеркъла была, разбилась; движения была плохая;
цала будить твоя сена.
3. Показатель грамматического рода — местоимение, за-
мещающее существительное; сита уш плохая стала, худая
она; вино пьють, какая она уорькая; она вызрел, зярно, как
следуя; такая-та замужества, пръвались она.
Вин. п. 1. Показатель грамматического рода — форма име-
ни существительного: а мы раньше пиву сами варили; летъм-
та мы мясу ни ядим; лету работъла пъ бауатым, а зимой
ковры ткала; я взяла одну месту для пъмидор; сидит волчица,
пътхажу к ей, ръсхватил пузу, вытъшшыл девять штук валчят;
уаню стаду; паунала стаду и зашли на кладбишшю; мы поло-
ли просу; мы ф сену зъкапались; тот просить адёжу, тот
платью, а дених нет; он зажох именью; сто рублей за пазь-
бишшу плотим; я адяялу взяла; мать приходя ф правленью;
наране нъ собранью завуть; хочитя фею пиржыванию скажу;
нясу пръпитанию; какую ей дать нъказанью? спасибо за боль-
шую приулашению; спасибо зъ ууашшенью; твой муш имю
носить девичью; дам ей дених у кино и нъ марожынъю;
нъпусьти смелъсьти нъ чюжую добрую; эту яблъчькю третью
вам дам.
2. Показатель грамматического рода — форма определения
при существительном среднего рода: пейте парную мълако;
полную вядро нальють; пальто кожъную оставил; мой дет
вино фсякую любить, и слаткую, и уорькую, одну стякло раз-
били; я знаю фею еяло.
Как свидетельствуют примеры, существительное с ударяе-
мым окончанием имеет форму им. п. ср. р., но согласуемое с
ним определение принимает форму вин. п. ж. р. Поэтому, ког-
да в предложении отсутствует определение, нельзя установить
151
грамматический род имени, напр.: я пашлю письмо; вино,
бочькими вазил; в окно пъуляжу; мълако некуда дявать.
3. Показатель грамматического рода — местоимение, за-
мещающее существительное: какая была скошъна сена, фею
её пьрьварочила в урядъчьки; напрасна вы ни выносити йие
(молоко); он умный был, вино ня пил, мяса ни ел, мы ие
(мясо) ни ели, я думъла яе (письмо) пътиряла; ни управляим-
си взять яе (зерно) сразу; налипнеть нъ няе (на зерно) пясок.
Количество примеров на именительный и винительный па-
дежи можно было бы значительно увеличить,, но и приведен-
ные достаточно убедительно показывают, что говорящие вос-
принимают существительные среднего рода как имена жен-
ского рода.
В родительном, дательном, творительном и предложном
падежах нет такой последовательности перехода среднего рода
в женский, как в именительном и винительном. Однако и здесь
определение при существительном, как правило, употребляет-
ся в форме женского рода.
Род. п. 1. Существительное без определения: ат серца
печьнь балить; ни видать лица; два адяяла зуарела; ана нам
дала пшанца.
2. Показатель грамматического рода — определение при су-
ществительном: зделъла падушку ис куринъй пяра; учитиль-
ницу прислали из иной еяла; вам мала дьве яблъчьки.
Дат. п. По дательному падежу мы располагаем единичны-
ми примерами: прихожу г уарелъй карыте; уъсударству ня
плотють; ана пришла к озиру; к ней ни привыкать, к мясу-та.
Тв: п. нъ блины сеили ситъй: с тестъй баба возицца дъ
обеда; пивъй фсех ууашшяли; за кладбищщей кирьпичь де-
лали; мясъй наесси; нъдаел ты мне с ей, с мълаком этъй. Но
в одном примере: мы с ним кольцом абручялись.
Предл. п. мы жывем на чистъй поли; вон ана ф сваей цвя-
тастъй платье; ууъль в ызбе, ф карыте твоей; ф плахой сите
толку мала; ис той муки теста вязаная, кудрявая, а щяс в ней
пышнъсьти никакой нет; мая лукошка, в ней хлеп ляжыт.
Говоры восточной Брянщины в отношении категории сред-
него рода не представляют единообразия; в некоторых насе-
ленных пунктах, четко различаются три грамматических рода,
в других возможен непоследовательный переход имен сред-
него рода в женский и, наконец, во многих селах существи-
тельные среднего рода воспринимаются только как сущест-
вительные мужского рода, то есть наблюдается полная утрата
категории среднего рода. Это явление известно, главным об-
152
разом, в восточных и юго-восточных районах области, таких
как Брянский, Карачевский, Комарический, Севский.
Примеры, имеющиеся в нашем распоряжении, дают полное
представление о формах именительного и винительного па-
дежа. Собственно, формы ничем не отличаются от форм сред-
него рода литературного языка, о переходе же существитель-
ных среднего рода позволяют судить синтаксические связи
внутри предложения, согласование.
Им. пад. 1. Показатель грамматического рода—определе-
ние (прилагательные и местоимения): какой видро, чистый?
видро шырокий, мок быть и дирьвянный, у миня долуа был
дирьявянный видро; кассе у мяне дряннъй; мой мълако харо-
шый, адин масла, есьли ф кастрюльки стапю; мълако кислой
харошый; твой пальто што шолкъвъй, бляшшыт, харошый;
бёрда чюжой плахой; на указъный места; скату пъувили-
чилъсь, и наш стада, и колхозный стада; штош ён твой сердца
балить; у печьку лазили парицца, весь тела разуреицца; там
такой болота, кочьки боля миня; какой ей уоря; вши какой
мяса; з бирёски плахой древа; там чистый поля, а ета — лох.
2. Показатель грамматического рода — сказуемое (имен-
ная часть составного сказуемого и глагол прошедшего вре-
мени): вино был разливной; той-та кино харошый был; там
сяло большой был; хъзяйства был большой и вечичик водили;
теста сухой был; был там сабраньня какой-та; кълясо пъвяр-
нулся; ваш мълако сварился; маслица тут был; сала был на
сто рублей; купанья на што мне здался; приписал нас вопшы-
ства, далжон нас вопшыства и карьмить; порвался платья,
йиво некуда; ни выръс сена у нас; сена тока скошън, а ни
урабан.
3. Показатель грамматического рода — местоимение, за-
мещающее существительное: мълако нада ускипятить, а то он
пракисньть; нада мълако вынуть, он зътапился; мылако
нужън вам, ай нет? он простыл; он (озеро) был мёрзлый.
Вин. пад. Показатель грамматического рода — определение
(прилагательное, местоимения): мълако кислый люблю: та-
кой-та дно справляли, изварък дном закрыт; събираю сабе на
тёплый пальто; идеш на весь сяло праунать стада; вы наш
мълако ели, а ваш атстъвался, сьвекър пишыть письмо, адин
письмо, друуой; эта нъ адин мълако семьдисит рублей нада;
пъшла в адин места — нет, в друуой — нет, ну дай в азаръву
карчёуку; адин пёрышка воткнул: усё път чюжой начяла; Вы
мой плаття наденьтя, чёрный, харошый; и свой хъзяйства
смотри, и зъ рибёнкъм нада; бабушка иди. на наш места; а я
153
душаурейку весь лета ни снимаю; първали етът плотица; бы-
вала этът сала люблю, а типерь крышъчьку сйеш и ни хоцца;
пашол клъпътать сена, ни дають этът сена.
Следует заметить, что в одном случае в вин. п. существи-
тельное ср. р. само принимает форму м. р.: ф тот же лет при-
ходила на ууорък волчица.
В остальных косвенных падежах формы существительных
среднего рода и согласуемых с ними частей речи совпадают
с мужским родом, как и в литературном языке, а потому при-
меров не приводим.
III
Данные публикаций последних десятилетий и наши лич-
ные наблюдения позволяют, хотя и неточно, определить тер-
риториальные границы процесса утраты категории среднего
рода.
Так, переход среднего рода в женский охватывает говоры
южновеликорусского наречия и среднерусские говоры от Мо-
сквы к востоку до среднего Поволжья (с захватом отдельных
районов Куйбышевской обл.), к юго-востоку — до Волгоград-
ской обл. (включая западные районы области), к югу —до
западных районов Орловской области. Правда, на этой терри-
тории описываемый процесс протекает не везде равномерно:
все исследователи отмечают, что наряду с фактами восприя-
тия существительных среднего рода как существительных
женского рода возможно также сохранение формы среднего
рода и. Судя по материалам, с наибольшей последователь-
ностью замена среднего рода женским наблюдается в Воро-
нежской области, но и здесь о полном разрушении категории
среднего рода говорить нельзя. Следовательно, «полной за-
мены парадигмы склонения имен среднего рода посредством
парадигмы склонения имен женского рода на -а, — как спра-
ведливо пишет С. С. Высоцкий, — не найдено ни в одном рус-
ском говоре, как бы далеко описываемый процесс ни зашел.
Иными словами, абсолютного грамматического объединения
существительных среднего и женского рода в одной категории
женского рода нигде еще не произошло и вряд ли произойдет
ввиду всё более возрастающего влияния литературного языка
на говоры колхозной деревни»14 15 16. Последнее обстоятельство
14 См. материалы в названных статьях Н. П. Г р и н к о в о й,
С. И. Коткова и Л. М. Орлова.
16 С. С. Высоцкий. Утрата среднего рода в говорах к западу от
Москвы, стр. 83.
154
весьма существенно. Процесс разрушения категории среднего
рода приостановлен, безусловно, под влиянием литературного
языка, иначе он получил бы завершение.
Замена среднего рода мужским в акающих говорах, как
указывает С. С. Высоцкий на основе материалов, собранных
до 1948 г., простирается на запад от Москвы в пределах уз-
кой полосы среднерусских переходных говоров и некоторых
южнорусских, примыкающих к ним с юга 16. Материалы по
брянским и орловским говорам позволяют расширить грани-
цы «острова» в направлении к юго-западу от Москвы за счет
включения в него восточных районов Брянской обл. (Брян-
ского, Карачевского, Комарического, Севского районов) и за-
падных районов Орловской обл.
А материалы А. Л. Шибаевой и И. Р. Емельченко по гово-
рам уральских казаков заставляют выделить новый «остров»
в Приуралье.
IV
Имея более или менее полное представление о территории
распространения описываемой языковой особенности (конеч-
но, сведения, которыми мы располагаем, в дальнейшем будут
еще пополняться), можно позволить себе высказаться по
вопросу о причинах утраты категории среднего рода, как вид-
но из обзора литературы, уже неоднократно ставившемуся.
Существует почти столько же точек зрения, сколько иссле-
дователей темы. Каждый автор убедительно доказывает фак-
тическим материалом выдвигаемую им позицию, противостав-
ляя её ранее обоснованной (см. С. П. Обнорский, С. С. Вы-
соцкий, Н. П. Гринкова, С. И. Котков, Л. М. Орлов,
Р. И. Емельченко). При этом в большинстве случаев доказа-
тельства строятся на материале какой-то определенной терри-
тории, а выводы делаются о причинах явления в целом. Да-
леко не все учитывают локальные условия, в которых разви-
вается 'Процесс.
Нам кажется, единой причины, обусловливающей разру-
шение категории среднего рода, не может быть. Если бы тако-
вая была, то данный процесс должен был бы охватить все
живые акающие говоры русского языка и протекать в них
последовательно и однотипно. В силу того, что утрата катего-
рии среднего рода известна не повсеместно, протекает по
двум направлениям (замена среднего рода женским и муж- 16
16 Там же, стр. 84.
155
ским родом) и в разных условиях, вернее говорить о комплек-
се причин: фонетические условия, морфологические особен-
ности и языковое окружение. Нами не отрицается также роль
количественного соотношения существительных среднего рода
с существительными мужского и женского рода в общем про-
цессе утраты категории среднего рода 17, а также отсутствие
особого семантического значения у категории среднего рода.
Но эти факторы действуют как во всех местных говорах, так и
в литературном языке18. Действенным может быть как весь
комплекс в целом, так и один из факторов, но в любом случае
существенны локальные условия. Обратимся к приведенным
выше материалам. Переход существительных среднего рода в
мужской мы наблюдаем в двух отдаленных друг от друга
районах. Локальные условия в них различные: к западу и
юго-западу от Москвы живет исконно русское население, гра-
ничащее с белорусским лишь на западе Брянской области.
Причем в белорусском языке различается три грамматических
рода. Однако близость к белорусскому в русских говорах
Брянской и Орловской областей сказывается в системе скло-
нения существительных среднего рода: белорусский язык
своими нормами поддерживает формы на -ы в им. пад. мн.
числа среднего рода (блюды, болоты, брёвны, ведры, гнёзды)
и формы на -ов в род. пад. мн. числа (деревов, именов, азеров,
блюдав, балотав)19. Таким образом, парадигма склонения
существительных ср. р. во мн. ч. полностью совпадает с пара-
дигмой склонения существительных м. р. Это дает основание
вслед за С. С. Высоцким считать основной причиной перехода
существительных среднего рода в мужской на территории к
западу и юго-западу от Москвы морфологические особенности.
Но в какой-то степени в условиях диссимилятивного аканья,
которое преобладает в брянских и смоленских говорах, и не-
17 С. С. Высоцкий приводит подсчет по родам слов, употребляемых
в разговорном языке крестьянской среды: существительных мужского
рода 2006 (40%), женского — 2225 (44%), а среднего — лишь 818, что со-
ставляет только 16% общего числа существительных. (Указ, соч.,
стр. 86—87).
18 В. В. Виноградов убедительно показал, что в современном
русском литературном языке сравнительно с древнерусским языком коли-
чество слов среднего рода значительно сократилось, так как существитель-
ные, обозначающие живые существа (людей и животных), перешли в класс
слов мужского или общего рода. В настоящее время средний род высту-
пает как отвлеченная форма обезличенной предметности. (Русский язык,
стр. 83. Учпедгиз, 1947).
19 С. И. К о т к о в, указ, соч., стр. 101, 113. В. И. Ч а г и ш е в а. О брян-
ских говорах. Уч. зап. ЛГПИ им. А. И. Герцена, т. 130, стр. 201, 202, 1957.
156
диссимилятивного аканья с редукцией заударных гласных,
свойственного литературному языку, процесс утраты среднего
рода поддерживается редукцией конечного гласного. Естест-
венно, что в данных условиях фонетические особенности —
причина вторичная, которая сама по себе, без морфологиче-
ских факторов, не могла быть активной.
Итак, для западных и юго-западных говоров устанавли-
ваем две причины, вторая из них действует при наличии пер-
вой.
Обратимся к говорам уральских казаков. Коренным насе-
лением Уральских степей являются казахи. Заселение Ура-
ла казаками началось с середины XVI в'. По данным переписи
1632 и 1723 гг. выходцев на берега Урала из губерний со сред-
нерусскими говорами было 35%, из губерний с севернорус-
скими говорами — 57%, а из губерний с южнорусскими гово-
рами— 8%. Однако новые сведения, полученные из разных
источников, позволили Н. М. Малече внести поправки относи-
тельно состава населения. Н. М. Малеча утверждает, что в
первой четверти XVIII в. среди уральских казаков была зна-
чительная группа переселенцев, говоривших по-среднерус-
ски20. Так или иначе существующий в настоящее время акаю-
щий говор казачества складывался как говор единой системы
на протяжении нескольких столетий, начиная со второй поло-
вины XVII в., в окружении туземного населения — казахов,
язык которых должен был сыграть немаловажную роль. Пере-
селенцы не жили изолированно, они общались с местным на-
селением. Об этом позволяет говорить двуязычие казаков, на
которое указывает Н. М. Малеча: «Почти все они (уральские
казаки — В. Ч.), особенно низовые, кроме родного русского
языка, в большей или меньшей мере пользуются и казахским
языком»21. Казахский язык не знает категории грамматиче-
ского рода. В этих условиях предпосылкой к утрате среднего
рода и основной причиной данного явления считаем влияние
на живые говоры языка, незнающего категории рода22. Фоне-
тические условия здесь лишь способствуют развитию процес-
са. Морфологические особенности, предполагаем, роли не
играют, так как в среднер/сских говорах система склонения
20 Н. М. Малеча. Фонетический строй территориального диалекта
уральских казаков. Автореферат кандидатской диссертации, стр. 3.
Уральск, 1954.
21 Н. М. М а л е ч а, указ, соч., стр. 5. ,
22 Не отрицают влияния иноязычной среды и авторы «Русской диа-
лектологии» под ред. Р. И. Аванесова и В. Г. Орловой (М., 1964, стр. 100).
157
среднего рода сохраняет свою относительную самостоятель-
ность (отличные от мужского рода формы в им. и вин. пп.
ед. ч. и в им. и род. пп. мн. ч.).
Следовательно, и в Приуралье замена среднего рода муж-
ским вызвана двумя причинами, но основная причина иная,
чем в говорах к западу и юго-западу от Москвы.
Таким образом, точку зрения Н. П. Гринковой считаем
вполне обоснованной в отношении южноуральских говоров
(Челябинская обл.), соприкасающихся с башкирскими и та-
тарскими диалектами.
Влияние иноязычной среды, как стимула, не отрицается и
для южнорусских говоров, но здесь развитие процесса утраты
среднего рода, вероятно, было более сложным. Соседство с
восточнофинскими народами лишь в небольшой группе рус-
ских говоров в определенный отрезок истории могло послу-
жить толчком к разрушению категории среднего рода. При-
чем в условиях аканья могла произойти замена среднего рода
только женским. А затем именно под влиянием аканья явле-
ние замены среднего рода женским постепенно получило рас-
пространение и охватило значительную территорию. В акаю-
щих говорах немаловажное значение имеет четкое произно-
шение конечного безударного гласного, какое характерно для
недиссимилятивного аканья в сочетании с сильным яканьем.
В этих условиях взаимовлияние неродственных языков в на-
стоящее время совсем не воспринимается.
Безусловно, для южновеликорусских говоров в современ-
ном их состоянии без учета исторического фактора основной
причиной (но не первопричиной) утраты категории среднего
рода следует признать аканье.
В заключение необходимо высказать свое отношение к ре-
шению вопроса С. И. Котковым и Л. М. Орловым.
С. И. Котков в объяснении утраты категории среднего рода,
как уже говорилось выше, исходит из учета фонетических осо-
бенностей. Новым по сравнению с точкой зрения С. П. Обнор-
ского является установление последовательности в развитии
процесса замены среднего рода женским. Для описываемых
автором говоров эта последовательность исторически вполне
могла иметь место. Что касается объяснения фонетическими
условиями явления перехода существительных среднего рода в
мужской, оно кажется нам необоснованным фактами опреде-
ленных существующих диалектов (доказательства строятся на
материале разных диалектов, условных групп А и Б). Спра-
ведливо заключение, к которому пришел С. С. Высоцкий: ре-
158
дукция конечного гласного должна была бы захватить не
только существительные среднего рода, но и женского 23. А это-
го не случилось.
Вряд ли можно согласиться также с доводами Л. М. Ор-
лова, который причину утраты среднего рода сводит к семан-
тике слов. Этот фактор может действовать в ряду других, бо-
лее существенных, и может распространяться лишь на от-
дельные слова. Но практически совершенно невозможно по-
добрать смысловую и морфологическую аналогию к каждому
слову среднего рода (в этом почти признается и сам автор,
когда отказывается объяснить причину перехода в женский
род слова корыто), даже при том, что в говоре Новоаннен-
ского района наблюдается не полная, а только частичная за-
мена среднего рода женским. Обобщающие же выводы долж-
ны быть в равной степени приемлемы и для говоров с более
законченным процессом утраты среднего рода.
23 С. С. Высоцкий. Утрата среднего рода в говорах к западу от
Москвы, стр. 84.
В. П. СТРОГОВА
Новгород
ОБ ОСОБЕННОСТЯХ СУФФИКСА
-1Н1ЯГ В НОВГОРОДСКИХ ГОВОРАХ
Словообразование до сих пор является наименее разрабо-
танным разделом в русской диалектологии.
В данной статье на материале новгородских говоров автор
пытается рассмотреть один диалектный суффикс собиратель-
ных существительных мужского рода, известный в таких лек-
сических группах: а) собирательные имена со значением сово-
купности растений; б) собирательные имена со значением со-
вокупности людей; в) собирательные имена со значением сово-
купности животных, насекомых и пр.; г) собирательные имена
со значением совокупности «предметов».
В анализируемых группах слов диалектный суффикс -1н1яг
сопоставляется с суффиксами литературного языка этих же
лексических групп '.
'Авторы «Вопросов теории лингвистической геог-
рафии» (изд. АН СССР, М., 1962, стр. 118) указывают: «К разли-
чиям в инвентаре словообразовательных средств относятся также разли-
чия отдельных элементов или признаков родственных аффиксов, занимаю-
щих в словообразовательной системе разных говоров одно и то же или
сходное место. Эти различия могут касаться фонемного состава аффиксов
или места ударения. Примерами первых из них могут служить различия
суффиксов -як и -яг в названиях пород леса (с ос и я к —
сосняг, дубняк — дубияг и т. д.). Подобные различия, как пра-
вило, связаны с фонетическим переосмыслением в составе суффиксов от-
дельных составляющих фонем (ср. суффиксы с меиой согласных К и Г)...».
Л. И. Фролова отмечает суффикс -няг в собирательных существитель-
ных со значением совокупности растений: лешинняг (Доп.); липняг, осии-
няг, сосняг, кустовияг, сальняг, указывая при этом, что «наиболее употре-
160
В русском литературном языке суффикс -ник в сочетании
с основами, обозначающими деревья, кусты, служит для соби-
.рательного обозначения рощи, группы кустов, деревьев: берез-
ник, осинник, ельник, малинник, крапивник и т. п.* 2.
То же можно сказать о суффиксе -няк, который, сочетаясь
с именными основами, обозначающими деревья, образует
названия молодых рощ, группы деревьев, кустов: сосняк,
ивняк, лозияк, дубняк, молодняк и т. п. Для суффикса -няк
В. В. Виноградов указывает областной синоним этого суффик-
са -ник3.
Те же примеры даны в «Грамматике русского языка». Оба
типа малопродуктивны4.
В словах с суффиксом -ник ударение неподвижное — на
производящей основе5, в словах с суффиксом -няк ударение
подвижное: в форме им. -вин, падежа единственного числа на
суффиксе, в остальных формах — на окончании6.
В новгородских говорах посредством суффикса -ник, соче-
тающегося с именными основами, образуются собирательные
существительные, обозначающие ягодники (в литературном
сравн, малинник), совокупность растений, напр., землянич-
ник, куманичник, брусничник, черничник и т. п.; дудочник,
чертополошник, пикульник, свинушник, папорник и т. д.
В говорах этот суффикс продуктивен, в отличие от литератур-
ного языка.
Рассматривая существительные с суффиксом -ник, мы за-
мечаем, что собирательность в говорах у этих существитель-
ных выражена слабее, чем в литературном языке. В говорах,
употребляя папорник, свинушник, боговник и т. п., не всегда
имеют в виду только большое количество этих растений, но и
одно такое растение (папорник — совокупность растений и
одно растение).
Для образования собирательных существительных со зна-
чением совокупности растений, кроме суффикса -ник, в новго-
бительными являются суффиксы -ник, -няк. Суффиксы же -нюг, -няг
имеют неширокое распространение (имеются в виду данные
В. И. Чернышова по говорам Пушкинского р-на, С. А. Копорского по гово-
рам Осташковского р-на и Н. П. Гринковой по Мстинскому говору Новго-
родской области). "См. статью «Собирательные имена существительные в
диалектах «русского языка» в сб. «Вопросы языкознания», ученые записки
ЛГПИ им. А. И. Герцена, т. 248, Л., 1963, стр. 343, 345.
2 В. В. Виноградов. Русский язык. М.—Л., 1947, стр. 107, 108.
3 Там же, стр. ПО.
4 Грамматика русского языка, т. 1. АН СССР, М., 1953, стр. 238, 2401
5 Там же, стр. 240.
6 Там же, стр. 238.
И Псковские говоры 161
родских говорах употребляется суффикс -1н1яг, вовсе не свой-
ственный литературному языку.
В древнерусском языке суффикс -1н1яг был. Ср. «Слободка
в соснязЬ»7. «И в порослЪх, и в чащах, и в березникЪ, и в
сосняге и елнягЪ ив рамении, и въ прочихъ лЬсехъ»8.
Или еще: «п о р о с ь и я г — поросняк, мелкий лес: «ТЪхъ ихъ
рощь и поросняговъ силно не сЬкутъ»9.
Суффикс -/н/яг известен и в топонимах, обозначающих де-
ревни на территории б. Новгородской земли в XVI в.
(1571 г.) 10:
«Дер. дворцовая Березнягъ, пол-обжи, пуста; Дер. Бе-
резнягъ Немковъ; Дер. Березнягъ, пол-обжи, пашни в поле
12 четвертей, а въ дву по тому-жъ, сЪна 50 копенъ на рекЪ
на Плюсе».
Синонимом диалектному суффиксу -1н1яг в литературном
языке является суффикс -1н1як-, в новгородских говорах он
редок.
Рассмотрим суффикс -/н/яг в новгородских говорах по уже
указанным лексическим группам собирательных существи-
тельных: а) со значением совокупности растений; б) со значе-
нием совокупности людей; в) со значением совокупности жи-
вотных, насекомых; г) со значением совокупности «пред-
метов».
Первая группа собирательных существительных с суффик-
сом -1н1яг в новгородских говорах представлена очень широко.
К собирательным существительным, обозначающим группы
деревьев и их виды по употреблению и другим признакам, за-
росли кустов, совокупность растений и т. п., относятся следую-
щие: сосняг, осинняг, березняг, дубняг, олешняг (и олыиняг,
ольшыняг), ельняг, липняг, вересняг (можжевельник), глуш-
няг (вид березы), сушняг (сухой лес), половняг, мостовняг,
орешняг, кремняг (лес по болоту), топольняг, лозняг, ракит-
няг, прутняг, бредняг (вид ивы), ивняг, калинняг, шелепняг
‘(мелколесье), молодняг (молодой лес), шмуружняг (непрохо-
димые кусты), кустовняг, хворостняг, трестняг (сухие сучья на
7 «Данная княг. Аграфены съ детьми Троицкому Сергиеву мон. на мо-
настырей св. Николы на Шексне, 1432—1443 г., («Материалы для словаря
.древнерусского языка» И. Срезневского, т. III, стр. 468).
8 «Житие св. Стефана, епископа и учителя земли Пермской», написаи-
ное Епифанием послТ> 1396 г. (там же).
9 Там же, т. II, стр. 1214 (со ссылкой на царскую грамоту 1547), ср. иын.
лоросняга.
10 Новгородские писцовые книги, т. V, книги Шелонской пятины; СПб.,
1905 г., стр. 447, 456, 472 и др.
162
земле), вершняг (верхушки деревьев на земле), валежняг
(сваленные деревья), малинняг, смородняг, гонобольняг, ду-
дошняг (анис) **, чернишняг, богульняг, бахарняг, быльняг,,
щитняг (трава), бурняг (заросли высокой травы и крапивы),
сосульняг (заросли глухой крапивы), пестушняг (заросли по-
левого хвоща), шлепушняг (заросли лопуха), петушняг (за-
росли шиповника), пырняг (высокая трава), бутняг (заросли
высоких растений по ручьям с белыми цветами), ствольняг-
(анис, дудки).
Примеры в контексте11 12: В сосняге клюква-то и растёт
(д. Татино, Новг. р-н); репной мох с соснягом (л. Закибье,
Шимск.); в сосняге трава плохо растет (д. д. Медниково,
Взбышево, Высоково, Суслово, Старорус.); боровина в сосня-
ге (д. Рамушево, Старорус.); в сосняге был, сосняг в нёбо
ввифше, высокий значит (д. Н. Рамушево, Старорус.); за озе-
ром низенький сосняжек (д. Перегино, Поддорск.); в сосняге-
то корова ходила (д. Крестовая, Валд.); по соснягу поискал бы
грибков (д. Б. Калинец, Полав.); до соснягу по горы пройдите,
уж там красиво (д. Забродье, Окул.); в сосняге их много, со-
снягом называли, я летось три белых нашла ни в сосняге,
ништо, а так (д. д. Борок, Демидово, Окул.). То же в дер. Кри-
вандино, Хвойн. в дд. Дерева, Новая, Чудов., д. д. Зарубино,
Каменка, Любыт. То же в д. Залесье Волховского р-на Ленин-
градской области.
Дорога идет в осинняге, мимо логу; осиннягу нарубил
козам (д. Борок, Окул.). То же в д. д. Селищи, Торбино, Оку-
лов. Осинняжек, там подосиновики; в осинняге дрова рубила...
съездил бы за осиннягом (д. Б. Калинец, Полав.). В осинняге
грибы есь (М. Вишера); осиннягу много (д. Борки, Новг.); ма-
ло осиннягу тут (д. Перелог, Дрег.). То же в д. д. Леонтьево,
Зарубино, Люб.; в д. Орлово, Новг.; п. Крестцы, в д. д. За-
кибье, Нов. Веретье, Шимск.; с. Велилы, Молв.; д. Зашишевье,
Вышнев.; Ст. Русса; д. Оскуй, Чуд. Подосиновики по осиннягу
больше растут (с. Перегино, Поддорск.); усиннягу, голой усин-
няг; в осинняге скажут был (д. д. Рамушево и Нов. Рамушево,
Старорус.).
Березнягу там много ' насажено (д. Пашкино, Опеч.).
В березняге драл биресту (д. Перелог, Дрег.). Поле зароще
одним березнягом (д. Перегино, Поддор.). То же в д. Криван-
11 В новгородских говорах сочетание -чн- в подобных случаях не про-
износится; оно передается -шн-.
12 Название районов дается в сокращении. Полное наименование их
приводится в приложении к статье; название деревень указано полностью.
11* 163:
дино, Хвойн., в д. Пашкове, п. Неболчи, Дрег. В березняге
(д. Борки, Новг.); много березнягу переломано (л. д. Каменка,
Зарубино, Люб.); то же в д.д. Демидово, Окул., д. Велилы,
Молв.; д. д. Ясно, Орлово, Новг.
В березняге у нас кладбище (д. Нов. Рамушево, Старо-
рус.). В березняге грибы, бывают; березнягу очень много
(д. Рамушево, Старорус.). В березняге был (д. Крестовая,
Балд.). В том березняге грибы . ростут (д. д. Дерева, Новая,
Чуд.) 13.
В каком-то д у б н я г е (д. Борок, Окул.). То же в. д. д. Ве-
лилы, Моисеево, Молвотицкого р-на. Цалиннягу много нады и
дубнягу немного (д. Бойцы, Мстинск.).
В липняге драли лыки (д. Кожевникове, Дем.); был в
липняге (л. Перелог, Дрег.). То же в д. Дерева, Чудовского
р-на.
В олешняге бы дров порубить (д. Б. Калинец, Полав.);
ольшняжок такой... (д. д. Борок, Демидово, Торбино, Окул.); в
олыиняге растут пъдалёшники (л. Л. Одоево, Моисеево, Вели-
лы, Молв.). То же в Опеченском (д. д. Болонье, Задорье).
Олешнягу есть, в олыиняге был (д. Крестовая, г. Валдай);
в олешняге (д. Кузьминское, Полав.); в олыиняге как я буду
рубить (д. Перегино, Поддор.); олешнягу привез (д. д. Н. Ве-
ретье, Толино, Шимск.); олыинягу много у нас (д. Рамушево,
Старорус.); То же в д. д. Медниково, Взбышево, Дретено, Ста-
рорус.); д. Ясно, Новгородского. Целый день пасла скотину в
олешняге (д. Шиботово, Боров.); п. Зарубино, Любытинского.
В олыиняге были вырубки, так малины много (д. д. Дерева,
Филиппово, Чуд.). Олешнягом все заросло там (с. Березовский
Рядок, Беховы, Тугановичи, Раменье и др. Бологовского р-на
Калининской области). То же в д. Зашишевье Вышневолоцко-
го р-на; в осташковских —. ольшняжок — небольшой ольховый
лесок (Ост., 122) 14.
Теперь все строят из е л ь ня г а (д. Кривандино, Хвойн.);
рыжиков уйма ростет по этому ельнягу (д. Пашкино, Опеч.);
белка любит по ельнягу скакать (д. Каменка, п. Зарубино,
Люб.). То же в д. д. Ясно, Орлово, Новгородского р-на; то же
в п. Пестово, Пестовского р-на. Ильнягу много (д. Рамушево,
Старорус.). В ельняге лошадь (д. Крестовая, Балд.). Липняг
13 Ф. П. Филин в ст. «О составлении диалектологических словарей
славянских языков» («Славянское языкознание». V международный съезд
славистов. М., 1963, стр. 343) приводит слово березняг, род. ед. березняга
в речи старой женщины д. Селиио Дубенского р-иа Тульской области.
н Эта территория совр. Калининской области в XV—XVI вв. входила
в пределы Новгородских пятии (по Неволину).
164
в ельняге подрастает; в ельняге была сегодня (д. д. Дерева,
Новая, Чуд.). Венок с ельнягу сделали (д. Перегино, Поддор.).
Ягоды от вересняга от желудка хорошо; на масленицу
робетишки наломают вереснягу и жгут (д. д. Задорье,. Пашки-
но, Опеч.). То же: д. Кривандино, Хвойн., д. д. Закибье, Нов.
Веретье, Шимск., п. Зарубино, Люб., д. Шиботово, Боров.,
д. д. Селище, Демидова, Окул., М. Вишера. Вересняг, Вересня-
гу (д. Волот, Волот.); грузди растут в вересняге. (с. Березов»
ский Рядок, Болог.). То же в д. Залесье, Волховского р-на
Ленинградской обл. То же в «Опыте областного великорусско-
го словаря» с пометой новг. — тихвин.
Растет глушнягу много... таким веникам из глущнягу
париться худо (д. Болонье, Опеч.). То же в с. Березовский
Рядок, в д. Тугановичи и др. Бологовского р-на Калининской
области.
Много су шнягу-то у нас, зимой этим и живем (д. Паш-
кино, Опеч.). Сушнягу-то много в лесу-то, хорошо дерево за-
сохло, так сушняг это (д. д. Борок, Селище, Забродье, Окул.).
С у шинка вон там хорошая, но ею не будем пишть, у нас суш-
нягу и так много (д. д. Артем, Зарубино, Каменка, Люб.). На-
возил сушнягу (д. д. Закибье, Нов. Веретье, Шимск.). То же в
д. Кривандино, Хвойнинского, М. Вишера. Сушнягу-то много
в лесу (д. Залесье, Волховск. р-на Ленингр. обл.). То же в
с. Березовский Рядок, в д. Тугановичи, Раменье, Бологовского
р-на Калининской обл.
Половняг и мостовняг (бревна для настила пола
и моста): До войны дорога вымощена половнягом. По-
ловнягом вымощена — брёвнам, так трясло дюже, когда на
телеги ехали. Дерево пополам пилили, половинка — половняг.
Пол можно настилать байдаком, а из половняга делали пол
больше на гумнах (д. Петрово, Мош.).
Захарову мостовнягу хватит на дрова. Всякого мо-
стовнягу много, мос — то строят, мостовняг — лес на мост
(с. Березовский Рядок, Болог.).
Вершнягу гнилого есте (л. Каменка, Люб.).
Топольнягу после войны много стало; а в войну как
наросло топольнягу (д. д. Рамушево, Нов. Рамушево, Ста-
рорус. ).^
За им о р и шн я г, оришнягу мало стало (д. Борок,
Окул.), В орешняге был (№.. Вишера). То же в д. д. Дретено,
Старорус., Замостье, Зарубино, Люб., Ясно, Новг. Орешняг
есте, много орешнягу (д. Перегино, Поддор.). В орешняге был
за орехам (д. Крестовая, Валд.).
165
Я взял ракитнягу нарубил да и закрыл капусту
(д. д. Борок. Селище, Окул.); натащил ракитнягу (п. Болот,
Болот.); ракитнягу сухого нарубил (Нов. Рамушево, Старо-
РУС.).
Поезжай за прутнягом (д. Б. Калинец, Полав.); ку-
рицы-то под прутняг, на прутняги он и сидит (о ястребе)
(д. Борок, Окул.). Какое-то тако дрябьё, прутнягом заросло,
кустам заросло всё. Под стог кладут колья, нарубят прутнягу
и кладут под низьё (д. Перегино, Поддор.). То же в п. Заруби-
но, Люб., в с. Березовский Рядок, Болог., в осташковских
(Ост., 54 и 131).
Много бреднягу у нас. С бреднягу пчёлки мед берут
(ц. д. Подлипье, Велилы, Молв.). То же в с. Березовский Ря-
док, Болог.
Шелепняг у-то сколько наросло. По шелепнягу малин-
ник-то, мелконькой, мелконькой лесок, он и растёт, это ше-
лепняг. По Петрову немного шелепнягу-то, а в других местах
есь, такой шелепняг, што не пролесь, частая лядина (д. Петро-
во, д. Ореховно, с. Мошенское, Мош.); место, вычищенное от
молодняга, шелепняга под покос — чищенник (д. Кожевнико-
ве, Дем.). В шелепняге козам-то хорошо (с. Березовский Ря-
цок, д. д. Липячи, Тугановичи, Болог.). То же в д. Болонье,
Опеч. в осташковских (Ост., 54 и 113).
Из к у стовнягу вышел потом, как ястреб улетел
(д. Борок, Окул.); ecu покосы тут кустовнягом заросли (д. Гор-
ки, Солец.); в кустовняге забравше коровы, а то слепни куса-
ют (д. Б. Калинец, Полав.); где-то по кустовнягу косит (д. За-
мотаево, М. Вишер.). То же в д. д. Орлово, Окатово, Новг.
Прутняжку сломить, кустовняжек (д. Перегино, Поддор.).
Там один кустовняг, много кустовнягу (д. Петрово, Мош.).
По лоз ня г у растёт (д. Рамушево, Старорус.); лозьянки
по лозняжку растут, по низкому месту (д. Перегино, Поддор.).
И в ня г а нету у дома (с. Мошенское, Мош.); в ивняги ко-
зы любят ходить (д. д. Окатово, Орлово, Новгор.).
По берегу там калинняг, калиннягу много там, у реки
(д. Бойцы, Мстинск.).
Ну нигде не пройтить, называют шмуружнягом, на
болоти бывает, непроходимый кустарник (д. Артем, Люб.).
В кремняге была, ягоды берем в кремняге, кремняг —
это на болоте сосны, березки, кусты растут (д. Б. Калинец,
Полав.).
Много валежнягу (д. Каменка, Люб;).
166
Наторкает колье и забирает хворое т ня го м (д. Паш-
кино, Опеч.).
Забралась в трестняг и не вылезть; эво скоко навалив-
ше сушья, так и трещит под ногам; в трестняге сухих дров
можно выбрать; трестняг — сухие сучья, лежащие на земле
(д. Б. Калинец, Полав.).
Много малиннягу-то там? (Нов. Рамушево, Старо-
рус.) ; малинняг старой-то почернеете, а нового-то малиннягу
мало (п. Крестцы); был в малинняге; за малиннягом ходила
(д. Крестовая, Валд. и г. Валдай); в малинняге гада видела
(д. д. Б. Калинец, Кузьминское, Полав.); в малинняге ежа ви-
дела (с. Мошенское, Мош.); малиннягу много по дороги
(д. Петрово, Мош.); пошли в малинняжник, это заросли боль-
шие, малины много. Малинняжина — одна ветка (д. Селищи,
М. Виш.). Малиннягу много у нас (д. Замостье, Люб.). То же
в д. д. Моисеево, Велилы, Молв. в д. д. Окатово, Орлово, Новг.,
в д. д. Борок, Торбино, Окул., в с. Березовский Рядок, д. Туга-
новичи, Раменье, Лошаково и др. Болог. То же в «Опыте
областного великорусского словаря» с пометой новг. —
тихвин.
Косят за смороднягом (д. Горки, Солец.); смород-
няг надо рассадить, теперь много смороднягу (с. Волот,
Волот.).
Малина таким молоднягом заросла (п. Крестцы);
молоднягу много, это молодой лес (д. д. Полищи, Дворищи,
М. Виш.); место, вычищенное от молодняга... чищенник (д. Ко-
жевникове, Дем.); молодняг — молодой хвойный лес; молод-
нягу много тут (д. Усполонь, Шимск.).
В гонобольняге гйда видела, на кочки; гонобольня-
гу много, а гоноболи нету (д. Б. Калинец, Полав.); гобульня-
гу, гобульняг-то был низенький, много ягод (Нов. Рамушево,
Старорус.); сегодня в гонобольняге были (д. Новая, Чуд.).
Много ч е р ни ш н я г у, полно в лесу, на ём черника
растёт (д. Полищи, М. Виш.).
П ест у шня г у много вязде на палях (д. Моисеево,
Молв.); много пестышнягу, где растут пестыши (д. Крестовая,
Валд.).
Дудошняг, иди за дудашнягом, за дудкам, (д. Борок,
Окул.).
Ствол ьняг — стволье (молодой анис), ствольнягу на-
несли (д. Моисеево, Молв.).
От богульняга голова болит (д. Б. Калинец, Полав.).
Есть б ы л ь н я г, он пахмучий; кусты быльнягу, оны
167
одними растут, Светок на их белый (д. Рамушево, Старорус.).
У Михи щит н я г у накошено, всё щитняг (сухая трава)
(д. Артем, Люб.); у нас тут местам такая трава ростёт, щит-
няг, не скосишь, крепкая, осенью побелеет, так и сушить не
надо; накосил щитнягу (д. д. Дерева, Горка, Чуд.).
Сосульняг, сосульняга много (глухая крапива) (д. До-
мовичи, Люб.).
Бачина — это низкое место, там ельник растет и высокая
трава — бахарняг, белым цветам цветет, а лисья у бахар-
няга как у рябины; тут ростут грузни, и в зеленом моху
растут под лисьям бахарняга рыжички (д. Кривандино,
Хвойн.).
Один б у рнАг выроще, как пришли после фронта сюды;
бурнягом называется и крапива и другая трава; высокая тра-
ва, крапива бурнягом называется. Бурнягу много, по канавам
и все бурнягом зароще (д. Рамушево, Старорус.).
Ш лепушняг — лопухи; наросло шлепушнягу (д. За-
кибье, Шимск.).
Петушняг — заросли шиповника; в петушняге была
(с. Оскуй, Чуд.).
Там пырняг растет, пырнягу много, много (д. Полищи,
М. Виш.).
Понесли корму, б у т ня г. Бутняг растёт в ручьях, бутня-
гу вон скоко (д. Перегино, Поддор.).
Видимо, с суффиксом -1н1яг употребительны и такие слова,
как высходняг (вывороченные с корнем деревья), л и с-
товняг, с л и в н я г. Все эти слова в наших материалах
даны лишь в форме имен. п. ед. ч., где суффикс -1н1яг звучит
как -Ih/як. Записаны же они собирателями-новгородцами с
суффиксом -1н1яг. Наличие большого числа слов с суффиксом
-1н1яг в этой группе слов косвенно помогает видеть и в неясных
словах суффикс -Мяе.
Суффикс -!н]яг, как указывает С. А. Которский, распро-
странен в Холмском р-не: «Дер. Сутоки и др. Сопкинско-
го с/с— в бредняге, в сосняге, в ельняге, в осинняге, в малин-
няге, в березняге, то же — Лисове, Малышеве и др. Морхов-
ского с/с, в Тухомичах, Гришечкине и др.: прусняг, у прусняги
(место, заросшее ольхой, березой) — Тухомичи. Даже жнив-
няг (жниво) — Бобино Сопкинского с/с. На юг, в Плоскош-
ском и Торопецком .районах, подобные образования исчезают.
Так в Монастыреве Жидулинского с/с Плоек, р-на суффикс -яг
сохраняется только в слове «малинняг», но — в сосоннике, в
ельнике, в березнике, в брядье. В районе Торопца устойчиво
168
образование «малинйяг» с й на месте н’ и прусняг. Первое спе-
цифично но значению, причем оно иногда сужается: малин-
няг — это сухие листья малины, которые употребляются с ле-
чебными целями. Слово «прусняг» — явно архаическое, утра-
тившее свою внутреннюю форму с несовсем устойчивым зна-
чением, поэтому не имеющее синонима. На запад и на юг рас-
пространяются имена с суффиксом -ник или -няк- сасонник
или сосняк» 15.
Материалы для диалектологического атласа русского язы-
ка 16 в отношении данного суффикса не очень показательны:
в ответах даны лишь некоторые слова с таким суффиксом,
причем, в большинстве случаев приводится именительный па-
деж единственного числа, по которому трудно различить суф-
фиксы -1н/яг и -1н1як. Формы же косвенных падежей, наиболее
яркие в этом отношении, отмечены лишь единичными собира-
телями.
Приведем деревни, где звучит суффикс -1н1яг в анализи-
руемой нами группе слов.
Дд. Ниж. Станино, Заполье, Березино, Вошково, Порог
Дрег.: в сосняге, в малинняге, в ивнягах, в оришнягах, в иль-
няге, с биризнягу, сосняги.
Д. д. Заполек, Шарья, Карпина Гора, Горнецкое, Увары
М. Виш.: в ильняге, в осинняге, в малинняге; ивнягу, ельнягу,
березнягу, дубйагу много, с соснягу, осиннягу, с малиннягу.
Д. д. Сосницы, Вершина, Лычк.; ельнягом, усиннягом, ма-
линнягом; в ельняге.
Д. д. Прибой, Слизениха, Мош.: в ельняге.
Д. д. Минца, Пожарье, Хвойн.: ельняга, осинняга; осиння-
гу, олешнягом.
Д. д. Тухун, Шедолищы, Быково, Сушилово Боров.: много
ельнягу, осиннягу, на малинняге, ельнягу, малиннягу, ель-
нягом.
Д. Б. Носакино Валдайского р-на: в йельняге, с йельнягу.
Д. Луково Люб.: малиннягу.
Д. д. Костьково, Клевичи, Козино, Бураково Дем.: осинь-
яги, в аришняге; в соснягу; ольшняжок, малинняга, в альшня-
ге; асиннягу.
18 С. А. Копорский. Архаические говоры Осташковского р-на Калинин-
ской области. «Ученые записки Калининского пединститута», т. X, вып. 3.
Калинин, 1945, стр. 149—150.
18 Мы имеем в виду ответы на П6 вопрос «Программы собирания све-
дений для составления диалектологического атласа русского языка»
АН СССР, М.—Л., 1947, в Институте русского языка АН СССР. Нами
проанализированы материалы по 88 деревням Новгородской области.
169
Д. д. Сысоево, Голиково Молв.: в ольшняги; саснягу.
Д. Вотроса Пестовского р-на: сушняга, сосняга, вересня-
гом, бреннягом.
Из 88 приводимых населенных пунктов суффикс -(н)яг в
косвенных падежах отмечен в 29 деревнях, суффикс -(н)як
(имен, п.) —в 39 деревнях, суффикбы -(н)яг и -(н)ик— в
8 деревнях, суффикс -(н)ик— в 12 деревнях.
Другие выделенные нами лексические группы собиратель-
ных существительных мужского рода с суффиксом -(н)яг по
нашим материалам представлены единичными примерами.
В новгородских говорах нам встретилось семь собиратель-
ных существительных с суффиксом -(н)яг, обозначающих со-
вокупность людей, птиц, насекомых, группы предметов и т. п.
Приведем примеры. У этой бабки слободнёхонько, а у той-то
мужичнягу много, семь человек (д. Борок, Окул.).
Рибйтнягу много собралось (д. Моисеево, Молв.).
Как вороннягу сегодня... какой воронняг (о воронах)
(д. Борок, Окул.); вороннягу-то налетело (д. Нов. Веретье,
Шимск.).
Ку м арняг у сколько, так и летают (д. Борок, Окул.);
кумарнягу много сичас (д. Моисеево, Молв.); копается в жи-
лиз ня г у, жилизняг такой туды в сутки (шкафчик) кладут:
полоток, клещи да гвозди (д. Борок, Окул.).
В данных примерах суффикс -(н)яг, видимо, выражает не-
которую экспрессию. Это особенно сказывается в словах:
мужичняг, ребетняг, воронняг.
На пустырняге много ягод (от пустырь) (д. Гадово,
Молв.).
Суффикс -(н)яг способен сочетаться с рядом других суф-
фиксов, образуя новые имена: существительные, прилагатель-
ные. К таким суффиксам, с которыми легко сочетается суф-
фикс -(н)яг, относятся: -ин(а), -ек(к) (из -ьк), -ник
(из — ьн- 4- -ик) и -н- (из -ьн-).
От имен с суффиксом -(н)яг возможно образование сингу-
лятивных форм: малинняжина — одна ветка малины. Эво
малинняжина-то какая долгая (д. Селищи, М. Виш.; д. Мои-
сеево, Молв.). То же в с. Березовский Рядок Болог. С суффик-
сом -ек(-ьк) образуются существительные, имеющие умень-
шительное значение: сосняжек, лозняжек, прутняжек, кустов-
няжек (д. Перегино, Поддор.). Такие образования очень ши-
роко представлены в дд. Моисеево, Гадово и др. Молв.: бред-
няг — бредняжек, вересняг — вересняжек,.ельняг — ельнЛжек,
ивняг — ивняжек, липняг — липняжек, осинняг — осинняжек,
170
орешняг — орешняжек, ольшняг — ольшняжек, пестушняг —
пестушняжек, сосняг — сосняжек и др. В осташковских —
ольшняжок— небольшой ольховый лесок (Ост. 122). В осташ-
ковских говорах известно образование с суффиксом -к-
(из -ьк.) — порусняжка (от порусняг) — сенокосное угодье
по мелкому лесу, по ольшнягу (д. Тереховщина).
От собирательных существительных с суффиксом -(н)яг
образуются собирательные же существительные мужского
рода с суффиксом -ник (из -ьн- + -ик): пошли в малинняжник,
заросли это большие, малины много (д. Селищи, М. Виш.),
вересняжник, ельняжник (дд. Моисеево, Гадово и др. Молв.).
С суффиксом -н-(-ьн-) образуются имена прилагательные:
ельняжные ветки (д. Кривандино, Хвойн.).
Суффикс -(н)яг, как видно из приведенных примеров, рас-
пространен широко в собирательных существительных муж-
ского рода, обозначающих группы деревьев, кустарников и пр
Их около пятидесяти слов (47). Академическая грамматика с
суффиксом -(н)як, синонимом диалектному -(н)яг, дает шесть
слов. Следовательно, можно говорить о продуктивности суф-
фикса -(н)яг внутри этой группы слов по новгородским гово-
рам, но возможности его реализации ограничены, так как лек-
сическая база их замкнута.
Продуктивность суффикса -(н)яг подтверждается возмож-
ным образованием от этих существительных других слов
(ср. малинняжина, малинняжник, ельняжек, ельняжные вет-
ки и т. п.) и распространением суффикса -(н)яг в сфере со-
бирательных существительных, обозначающих живые суще-
ства (ср. мужичняг, ребетняг, воронняг, кумарняг), предметы
и прочее (ср. железняг, пустырняг, половняг, мостовняг).
В новгородских говорах рассматриваемые существитель-
ные с суффиксом -(н)яг имеют постоянное ударение на этом
суффиксе: оно не перемещается ни на флексию, ни на корень;
во всей парадигме этих слов суффикс -(н)яг сохраняет на себе
ударение.
Суффикс же -(н)як в одних формах имеет ударение
(в имен, и вин. п.), в других же формах ударение переносит-
ся на флексию.
Суффикс -(h)яг для собирательных существительных по
говорам впервые отмечен в лингвистической литературе
С. А. Копорским в осташковских говорах Калининской обла-
сти по соседству с Демянским и Молвотицким районами Нов-
городской области17. Эта территория в XVI в. входила в пре-
17 С. А. Копорский, указ, соч., стр. 3, 28.
171
делы Деревской пятины Новгородской земли или граничила с
последней 18.
Суффикс -(н)яг в собирательных существительных изве-
стен на значительной территории в исследуемых говорах со-
временной Новгородской области. С. А. Копорский указывает,
что «суффикс -яг в названиях видов леса распространен в се-
веро-западных и западных районах Калининской области. Он
отмечается: в Есеновском р-не: в ельняге, альшняге (Забо-
ровье), в клянняге (от клен) — Старский с/с...; в Вышневолоц-
ком: ильнягу нарубили, в малинняги, в альшняги и др. (д. Ни-
кифоровка). В Торжке и в Медновском районе -яг сохраняет-
ся только в слове сосняг, слово с подвижным ударением (в со-
сняге). В Козловском р-не интересна дифференциация: малин-
ник, если он в саду, малинняг— в лесу...»19. Следует указать,
что районы распространения суффикса -(н)яг в нынешней
Калининской области есть не что иное, как южные окраины
б. Новгородской земли или пограничная территория Новгород-
чины с Тверью.
Необходимо отметить, что суффикс -(н)яг на юго-востоке
б. Новгородской земли (Опеч., Боров., Мош., Пестовский р-ны
Новгородской обл. и Болог. р-н современной Калининской
обл.) идет на убыль: он делит сферу своего употребления с
суффиксом -(н)ик, имеющим то же значение. В говорах по те-
чению р. Меты при впадении в нее р. Березайки (Болог.) суф-
фикс -(h)яг в собирательных существительных, обозначаю-
щих группы деревьев, кусты и пр., употребителен наряду с суф-
фиксом -(н)ик: березняг и березник, ельняг и ельник, верес-
няг и вересник, олешняг и олешник, шелепняг и шелепник
и т. п. (с. Березовский Рядок, д. Тугановичи, Лошаково, Ра-
менье, Городок и др.).
Известен суффикс -(н)яг и соседним псковским говорам,
в которых употребляется он наряду с суффиксом -(н)юг.
Картотека Псковского областного словаря дает 18 собира-
тельных существительных со значением совокупности расте-
ний: богуняг (трава), бредняг (кусты бредины, ивы), лягуш-
няг (болотная трава), березняг и березняжек, дубняг, ельняг
и ельняжек, калинняг, кустаняг и кустарняг, орешняг, бсинняг,
липняг, маливняг и малинняг, олешняг, ствольняг, сосняг, ше-
лепняг, половняг, щепняг (куча мелких лучин).
Собирательные существительные других групп (со значе-
. 18 К. А. Неволин. О пятинах и погостах новгородских в XVI в. СПб.,
1853.
19 С. А. Копорский, указ, соч., стр. 28.
172
нием совокупности людей, животных, насекомых, «предме-
тов»), как и в новгородских говорах, представлены малочис-
ленно: бабняг (и бабняк), мужишняг, белячняг (белки), же-
лезняг. Наличие суффикса -(н)яг в псковских говорах под-
тверждают и данные «Дополнений к «Опыту областного вели-
корусского словаря». Приведем примеры с пометой пск., твёр.,
осташк.: кустовнлог и кустовняг, ивнюг и ивняг, лядинник и
лядинняг (молодой березник), березнюг и березняг, трестняг,
соснюг и сосняг, ракитнюг. и ракитняг, поруснюг и порусняг
(мелкий лес), осиннюг и осинняг, хвойнюг и хвойняг и др.
Суффикс -(н)юг в новгородских говорах встречается редко:
Старорусский р-н (дд. Медниково, Взбышево, Высоково): скот
пасется в олешнюге (и олешняге); осиннюжек, в осиннюжке.
В. И. Даль приводит поросняк и поросняга — поросль, мел-
кий лесишко, кустарник, с пометой Петербург. Слово желез-
няга (железная плиточка в ладонь для игры в бабки, в коз-
лы) дано Далем В, И. с пометой арханг.
В архангельских говорах у А. Подвысоцкого20 дано желез-
няга, железняк с тем же значением, что и у В. И. Даля. Сло-
во сосняга (сосновый лес) дано с пометой шенкурск.
Суффикс -(н)яг в данной группе собирательных существи-
тельных известен в русских говорах старообрядцев, бежавших
из России от преследований царского правительства в объ-
единенное польско-литовское государство — Речь Посполиту
(современная территория Литвы и юго-востока Латвии —
Латгалии), а также на западное побережье Чудского озера21.
Приведем примеры из этих материалов:
Ельнюг, ельняг, ельняк, а, м. — еловый лес. Железняг, же-
лезняк, а (у), м. — металлический лом. Олешняг; орешняг, а,
орешняг, а (у), м. Здесь же известно бережняг — побережье»
полоса вдоль самого берега озера.
В олонецких говорах, судя по словарю Г. Куликовского22,
слова с суффиксом -(н)яг не встречаются. В ярославских гово-
рах суффикс -(н)яг не отмечен23. В калининских (б. Тверская
20 А. Подвысоцкий. Словарь областного архангельского наречия, СПб.,
1885.
21 См. В. Н. Немченко, А. И. Синица, Т. Ф. Мурникова. Материалы
для словаря русских старожильческих говоров Прибалтики. Под ред.
М. Ф. Семеновой. Рига, 1963, стр. 4.
22 Г. Куликовский. Словарь областного олонецкого наречия, СПб.,
1898.
23 Якущкин Е. Материалы для словаря народного языка в Ярославской
губернии. Ярославль, 1896.
Волоцкий В. Сборник материалов для изучения Ростовского (Яросл.
губ.) говора. Сборник ОРЯС, т. XXII, № 3, СПб., 1902.
173
земля) этот суффикс также отсутствует (см. ссылки, приве-
денные из работы С. А. Копорского). В смоленских говорах* 24
суффикс -(н)яг не известен. Нет его и в донских говорах25.
Суффикс -(н)яг отсутствует в украинском26 и белорусском27
языках. Нет его в болгарском28, польском29, чешском и сло-
вацком30, в сербо-хорватском языках31.
СПИСОК СОКРАЩЕНИИ
Болог. — Бологовский р-н Калининской области.
Боров. — Боровичский р-н.
Болот. — Болотовский р-н Новгородской области.
Дем. — Демянский p-и Новгородской области.
Дрег. — Дрегельский р-н Новгородской области.
Лычк. — Лычковский р-н Новгородской области.
Люб.— Любытинский р-н Новгородской области.
М. Биш. — Маловишерский р-н Новгородской области.
Молв. — Молвотицкий р-н Новгородской области.
Мош. — Мошенской р-н Новгородской области.
Новг. — Новгородский р-н Новгородской области.
Метин. — Мстинский р-н Новгородской области.
Окул. — Окуловский р-н Новгородской области.
Опеч. — Опеченский р-н Новгородской области.
Ост. — Осташковский р-н Калининской обл. (ссылки на указанную
работу С. А. Копорского по этим говорам).
Полав. — Полавский р-н Новгородской области.
Солец. — Солецкий p-и Новгородской области.
Хвойн. — Хвойнинский p-и Новгородской области.
Шимск. — Шимский р-н Новгородской области.
Старорус. — Старорусский р-н Новгородской области.
Поддор. — Поддорский р-н Новгородской области.
Чуд. — Чудовский р-н Новгородской области.
Копорский С. А. О говоре севера Пошехоно-Володарского уезда Ярос-
лавской губернии. Труды Ярославского пединститута, т, II, вып. 3, Яро-
славль, 1929. См. также «Краткий Ярославский областной словарь»,
Г. Г. Мельниченко, Ярославль, 1961 г.
24 В. Н. Добровольский. Смоленский областной словарь. Смоленск,
1914.
25 А. В. Миртов. Донской словарь, Ростов-на-Дону, 1929.
:2е «Словарь украинского языка» под ред. Б. Д. Гринченко, Киев, 1907.
я И. И. Носович. Словарь белорусского наречия. СПб., 1870.
28 Л. Андрейчин, Л. Георгиев, Ст. Илчев и др. Български тълковен
-речник. София, 1963.
29 F. Slawski Slownik etymologiczny jezyka polskiego. Krakow,
1952—1956.
A. Briickner. Slownik etymologiczny jezyka polskiego. Warszawa, 1957.
38 V. Machek. Etymologicky slovnik jazyka ceskeho a slovenskeho. Pra-
ha, 1957.
31 Сербскохорватско-русский словарь. Сост. И. Толстой. М., 1957.
Н. Д. СИДОРЕНСКАЯ
НЕКОТОРЫЕ НАБЛЮДЕНИЯ
НАД СЛОВООБРАЗОВАНИЕМ
НЕЛИЧНЫХ МЕСТОИМЕНИЙ В ПСКОВСКИХ
ГОВОРАХ
Неличные местоимения в современных русских говорах
обнаруживают много общих черт как в словоизменении, так и
в словообразовании, что свидетельствует об общем направле-
нии развития грамматического строя русского языка. Так,
формы местоимений 3-го лица с начальным j характеризуют
не только севернорусские, но и южнорусские говоры; двух-
сложные формы притяжательных местоимений типа мово,
мому в род. и дат. падежах ед. ч. м. и ср. р. нельзя отнести
к какой-то определенной территории, так как эти формы
встречаются не только в севернорусских и южнорусских гово-
рах, но свойственны и просторечию (как яркая черта народ-
ной речи эти формы используются М. Ю. Лермонтовым в его
поэме «Песня про купца Калашникова»: «Про тебя нашу
песню сложили мы, про твово любимого опричника...», «Ты
убил насмерть мово верного слугу, мово лучшего бойца Кири-
беевича»); склоняемые формы притяжательных местоимений
3-го лица типа ихный, евоный — также повсеместное явление.
Но иногда одинаковые формы могут возникнуть в результате
несходных фонетических или морфологических явлений, так
что вопрос о происхождении той или иной формы необходимо
решать для каждой группы говоров отдельно, учитывая все
особенности морфологической и фонетической системы дан-
ных говоров: Так, мы считаем, что в псковских говорах фор-
175
мы мово, мому являются результатом действия грамматиче-
ской аналогии, но не беремся утверждать этого о подобных
формах во всех других говорах, так как в некоторых из них,
возможно, и следует считать мово, мому стяжейными фор-
мами.
В статье приводятся некоторые результаты наших наблю-
дений над словообразованием неличных местоимений, в псков-
ских говорах и делается попытка выявить те же тенденции
развития, которые характерны и для словоизменения нелич-
ных местоимений. В основу статьи положены материалы, из-
влеченные из картотеки ПОС, а также собственные наблюде-
ния над псковскими говорами в течение ряда лет.
Словообразование неличных местоимений в русских гово-
рах недостаточно изучено. В русском литературном языке в
неличных местоимениях мы находим результаты или редупли-
кации, или нанизывания местоименных корней, или присоеди-
нения к местоименной форме различных частиц1. С. Ф. Са-
мойленко в докторской диссертации ограничивает рассмотре-
ние словообразования местоимений фактами литературного
языка без привлечения данных говоров, и это приводит к слиш-
ком категоричным утверждениям: «Способы и средства слово-
образования местоимений не совпадают со средствами и спо-
собами словообразования других частей речи. Образование
основных групп местоимений в своих главных чертах завер-
шается еще в дописьменный период истории славянских язы-
ков» 1 2. А. В. Исаченко считает совершенно чуждым русскому
языку суффиксальное словообразование местоимений3.
Материалы ПОС и наши наблюдения над псковскими гово-
рами позволяют выделить в словообразовании две основные
тенденции развития местоимений и соответственно с этим две
группы новообразований неличных местоимений (большинство
исследуемых местоимений присуще и другим русским гово-
рам). Мы рассмотрим образование только нескольких место-
имений.
1. Новообразования местоимений по уже существующим
моделям местоимений путем агглютинации.
1 См. В. В. Виноградов. Русский язык. Грамматическое учение о сло-
ве. М.—Л., Учпедгиз, 1947, стр. 668—669; Е. М. Галкина-Федорук. Выра-
жение неопределенности в русском языке неопределенными местоимениями
и наречиями. Изд. МГУ, 1963, стр. 12—16; А. V. IsaCenko. Die russische
Sprache der Gegenwart Formenlehre. T. G. Halle (Saale), 1962.
2 С. Ф. Самойленко. Из истории восточнославянских местоимений. Док-
торская диссертация. Л., 1959, стр. 421.
3 А. В. Исаченко, указ, соч., стр. 477.
176
Отрицательные и большинство неопределенных местоиме-
ний в псковских говорах образованы, подобно местоимениям
литературного языка, путем агглютинации: никто, ничто, ни
один, кое-кто, какой-то, кто-нибудь и др. Во всех псковских
говорах преобразовании неопределенных местоимений упо-
требляются частицы местоименного происхождения кое- и -то.
Как и в литературном языке, в большинстве говоров распро-
странена частица -нибудь глагольного происхождения. Но в
части северных псковских говоров вместо частицы -нибудь на-
ходим частицу -ние тоже глагольного происхождения, совпа-
дающую по своему значению с -нибудь. Если -нибудь восходит
к форме 3-го лица ед. ч. повелительного наклонения с усили-
тельной частицей ни (где буди>будь), то -ние тоже содержит
глагольную форму — 3-е лицо ед. ч. настоящего времени
изъявительного наклонения е, форму, широко употребитель-
ную в современных псковских говорах.
Неопределенные местоимения с частицей -ние следует от-
личать от местоимений со вторым элементом -нинае, который
равен по значению литературному ни (на)есть и который, на-
ряду со значением неопределенности, придает местоимению
или наречию еще обобщающий характер. Местоимения с эле-
ментом -нинае в псковских говорах распространены повсеме-
стно; да и свойственны они, при соответствующем оформлении
глагольной части, не только нашим говором, но и литератур-
ному просторечию. Примеры не приводим, так как они обще-
известны.
Количество примеров с частицей -ние ( — нибудь) невелико,
и распространены они на небольшой территории в Гдовском,
Стругокрасненском, Лядском и Печорском районах: Ф ково-
ниё принясёна уже яиц Гд. Драготина. Здесь кто-ниё хитрят,
у них зазимленье зделъна. Гд. Подборовье. Вазьмй ва што —
няё. Сер. Ремда. Накрой плечи чйм-ние. Ляд; Алексино. Паабе-
даеш што-ниё. Стр. Моложане. Для женшчин появицца что-ниё,
выхватают и нёт. Поболтаим што-ниё; взял бы и сьел бы кто-
ниё. Стр. Сиковицы. Чим-ниё нада аблипить цвитникй Печ.
Вишняково. Робятам што-ние стерять дай. Печ. Ротово. Шур-
нули мальцъм-та што-ниё? Сказали акуратна пожалуста?
Печ. Стуколово.
В примере «вазьмё чово-ниёсь и нясё» (Гд. Подолешье)
перед нами местоимение, во вторую часть которого глаголь-
4 В Академическом словаре русского языка (т. 7, стр. 1280) указано:
«После местоимений и местоименных наречий придает им неопределенный
характер, приближаясь к значению: нибудь, любой, всяческий и т. п.».
12 Псковские говоры 177
ный элемент входит в форме есть. Без контекста трудно опре-
делить, имеет ли местоимение только неопределеннее значе-
ние или включает в себя и обобщенность. /
Во всех приведенных нами примерах, за исключением од-
ного, ударение в местоимениях падает на глагольную часть.
Как и в литературном языке, в псковских говорах "Широко
представлены отрицательные местоимения некого и нечего5,
не имеющие форм им. падежа и не выражающие категории
рода и числа. Единственное отличие от литературного языка
состоит в том, что в наших говорах, за исключением Гдовско-
го и Сланцевского районов, более широко употребляется
неково вместо нечего, как кто вместо что.
По этой же структурной модели в псковских говорах обра-
зуются антонимичные отрицательным местоимениям утверди-
тельные местоимения ёкого и ёчего. Впервые эти формы бВьни
зарегистрированы в 1917 г. В. И. Чернышевым в дер. Крыпи-
цы, или Кумарохнова Гора Псковского уезда: екаму (есть
кому: работать не гарас е каму) 6.
Эти местоимения образуются от глагола 3-го л. и соответ-
ствующей формы местоимения7. Как и отрицательные место-
имения, екого и ечего не имеют формы им. падежа и не изме-
няются по родам и числам.
Местоимения екого и ечего, по нашим наблюдениям, рас-
пространены повсеместно в Пыталовском и Островском рай-
онах, а также в окрестностях Пскова. По всем другим районам
приводим все зарегистрированные в ПОС примеры.
Каму с ёшчыва была, гатовили. Слан. Загривье. Спасибо
тибе, тебе теперь вбшей часать ёчым. Гд. Гверестка. Да
ечавд, я сьём, я рыбу люблю. Гд. Замогилье.
У тебя еначём спать-та? Гд. Подолешье. Береч-то мяня
ёкаму. Пл. Верховье. Жаль добро вываливъть, хъть выва-
ливъть и ёкъму, цыплятъм. Пл. Которск. А кошки-т а ё затнуть
цым. Стр. Углы. Ф каво ёкаму лазить, фсё паймая; надеть-та
ёкава дъ, жарка. Сер. Аксентьево. А как быть с флагам, с
5 Наряду с этими словами, в псковских говорах распространены сход-
ные с ними по синтаксической функции местоименные наречия, или, по тер-
минологии А. В. Исаченко, обстоятельственные местоимения: некуда, нигде,
неколи (неколь), незачем. Входящий в их состав элемент—неглагольного
происхождения из *пе je (Фасмер).
6 В. И. Чернышев. Псковское наречие. «Труды комиссии по русскому
языку» АН СССР, т. I, Л., 1931, стр. 164.
7 Как антонимы отрицательным наречием некуда, негде, некогда,
неколи, незачем выступают наречия ёкуда, ёгде, ёкогда, ёколи, ёзачем,
стоящие в одном ряду с местоимениями екого, ечего и образованные так
же, как они (е+ соответствующее местоименное наречие).
178
ёчивъ ли шыть-та. Середка. Типерь ни вясна, ечывд паисть-,
слава богу екаму косить. Пск. Большие Толбицы. И работъть
была ёкъму. Пск. Шахницы. Хърашо ф каво ёкъму уха-
жывъть. Кар. Лютые Болота. Ни гарас ёкъму былъ работъть.
Печ. Иваново Болото. Каму ёсцым, тъг давали, а нёсцъм,
тък ы так выходили. Печ. Подгорье.
Предлоги, употребляемые с этими местоимениями, стоят
между элементом е и кто, что, как при местоимениях некого,
нечего (примеры 4, 14). Иногда предлог может стоять перед
всем местоимением и повторяться перед второй частью: Каму
с ёшчыва была, готовили (Сланц. Загривье). В ёвъшть
влить-тъ тябе, бочка ё? (Пыт. Шелино). Реже предлог пред-
шествует всему местоимению: А каг быть с флагам, с ёчивъ ли
шыть-та их (Середка).
Употребляются эти формы, как и некого, нечего, при инфи-
нитиве в безличных предложениях8.
Процесс образования этих местоимений не завершен. Пе-
ред нами бесспорное местоимение, когда имеется только одно
ударение — на элементе е или же на местоимении (боль-
шинство примеров); наполовину местоимение, наполовину со-
четание самостоятельного глагола и местоимения кого, чего
при сохранении двух ударений (пример 5), и, несомненно, два
самостоятельных слова, когда они разделены другими сло-
вами, исключая предлоги (пример 7).
Новообразования от местоимений кто и что не выступают
в функции определения и в большей степени, чем другие не-
личные местоимения, сохраняют свою самостоятельность, не
подвергаясь воздействию прилагательных, обособляясь от них.
2. Аффиксальные новообразования неличных местоимений
под воздействием прилагательных.
Стремление к полному формальному совпадению неличных
местоимений с прилагательными — ведущая тенденция в раз-
витии неличных местоимений, характерная для всего русско-
го языка. Она проявляется в суффиксальном оформлении
местоимений. Однако в литературном языке эта тенденция не
может найти полного проявления, так как все подобные ново-
образования {ихный, инший, кожный и под.) оказываются за
пределами литературной нормы. Ф. И. Буслаев 100 лет тому
назад, в 1863 году, отмечал: «Притяжательное ихный», столь
8 Таково же употребление и форм екуда, еколи, езачем н др.: Екуда
вам пайти в гости? Пыт. Шелино. Екъли ли за ягъдъм будя хадить. Сер.
Боровик. Дяницки вязала и фсё, екъли мне былъ вязать. Печ. Шумилкина,
и др.
12* 179
употребительное в речи разговорной и столь необходимое,
еще довольно туго входит в язык книжный»9.
В говорах подобные суффиксальные образования притяжа-
тельных местоимений 3-го лица действительно вытеснили не-
обычные для русского языка неизменяемые формы его, ее, их.
В литературном же языке употребляются формы, омонимич-
ные родительному падежу предметно-личного местоимения.
В псковских говорах литературные формы притяжательных
местоимений 3-го лица почти не употребляются, они заменя-
ются суффиксальными новообразованиями. Появление этих
новообразований было вызвано, видимо, двумя причинами:
1) стремлением унифицировать средства выражения принад-
лежности у местоимений — дать согласуемые формы, как мой,
твой, свой, наш, ваш; 2) полнеем античностью и полифункцио-
нальностью форм его, ее, их. В отличие от литературного язы-
ка в большинстве говоров, в том числе и псковских, нет про-
тивопоставления форм сни без н, которое в какой-то мере
помогает отграничить родительный падеж предметно-личного
местоимения от притяжательных местоимений. Дж. Ферелл
в статье «Система местоимений третьего лица в сопоставлении
с категорией предлога в славянских языках» 10 ставит в зави-
симость появление особых поссесивных форм от того, есть или
нет в славянском языке противопоставление форм с н после
предлога формам без н с предлогом. Поскольку автор рас-
сматривает только славянские литературные языки, не учиты-
вая диалектный материал, то он невольно искажает действи-
тельное положение вещей в русском языке, не отмечая в рус-
ских говорах наличия поссесивных форм местоимений и от-
сутствия, как правило, противопоставленности форм с н и
без н.
В псковских говорах суффиксальные формы притяжатель-
ных местоимений появляются, видимо, довольно поздно, так
как в письменных 'памятниках XVII века они еще не нашли
отражения, хотя в различных деловых документах, офбрмля-
9 Ф. И. Буслаев. Историческая грамматика русского языка, ч. I, изд. 2-е,
М., 1863, стр. 117, примеч. 5. Это указание Буслаев сохраняет и во всех
последующих изданиях книги. В «Опыте исторической грамматике русско-
го языка» (М., 1858, стр. 104) он высказывался еще довольно осторожно:
«Притяжательное ихный (от местоимения их), употребительное в речи
разговорной, еще не принято в книжный язык».
10 См. J. Ferrell. The systems of the third person pronoun with particular
reference to the category of the preposition in Slavic languages. «American
contributions to the Fourth International congress of Slavicists. Moscow,
September 1958», ’s-Gravenhage, Mouton, 1958.
180
ющих куплю-продажу, в дарственных грамотах очень часто
встречаются притяжательные местоимения 3-го лица.
Эти формы отмечены в псковских говорах уже при первых
обследованиях. Так, Д. К. Зеленин в «Описании рукописей
Архива РГО» (Пг., 1916) отмечает формы явон и явоный
вместо его в «Этнографических сведениях о приходе погоста
Тейлова Псковского уезда» за 1856 г. На наличие форм ихный,
ейный, ейный, явоный в Псковской губернии указывают «Ма-
териалы для изучения великорусских говоров» и «Труды
мдк».
Притяжательные местоимения 3-го лица в псковских гово-
рах образуются при помощи суффикса относительных и при-
тяжательных прилагательных от формы родительного принад-
лежности предметно-личного местоимения.
Вероятно, наряду с ранее указанными причинами, образо-
вание склоняемых форм было обусловлено и «тем важным
грамматическим отличием употребления имени существитель-
ного в форме родительного принадлежности, что нормальный
для его, ее, их в притяжательном значении является постанов-
ка перед определяемым словом»11. Этот необычный порядок
слов способствовал восприятию данных форм не как управ-
ляемых, а как согласуемых.
Среди притяжательных местоимений 3-го лица преобла-
дают формы суффиксов с формантом н:
1) суффикс -н-, который присоединяется непосредственно
к форме родительного падежа11 12, находим в местоимениях
ихный или ихний, ейный или ёйный (вся территория исследуе-
мых говоров), евоный или евонный (также все районы, кроме
Гдовского и Сланцевского), в единичной форме явный (Мар-
ченки Пушкиногорского района); 2) суффикс -ин- в формах
ёин, ейн, ейный (эти формы встречаются спорадически в
Псковском, Печорском, Островском, Стругокрасненском и Ка-
рамышевском районах, наряду с формами ейный); 3) суффикс
-шн- в форме евдшный (Орел, Подсосонье, Прибуж Гдовского
района).
От формы мужского и среднего рода его встречаем образо-
вания и с суффиксом -os-, причем здесь происходит частичное
наложение, аппликация суффикса на форму родительного
11 В. В. Виноградов. Русский язык..., стр. 335.
12 Хотя здесь и сохраняется агглютинативный принцип: их-ный, ево-
ный, ей-ный (ср. В. В. Виноградов. Русский язык..., стр. 232), наличие суф-
фиксов, а ие частиц или же других местоименных основ позволяет видеть
здесь уже замену агглютинации.
181
падежа13: евов, евдвый (Слан. Загривье, Клин; Гд. Ветвеник,
Кануновщина). Иногда к основе евов присоединяется еще суф-
фикс -н-: евовный (Слан. Загривье, Пуговицино; Гд. Ветве-
ник). Иногда же суффикс -os- присоединяется к производной
основе, уже содержащий суффикс -н-: евднов, евдновый (встре-
чается спорадически в Сланцевском, Плюсском, Островском,
Палкинском, Печорском и Пыталовском районах).
Отсутствие единого оформления этих местоимений являет-
ся показателем позднего происхождения данных форм, еще
не устоявшихся, не закрепленных многовековым употребле-
нием. Это живой процесс, поэтому так част параллелизм в об-
разовании рассматриваемых форм.
Ту же тенденцию формального сближения с прилагатель-
ными отражают диалектные формы местоимений каждый и
иной: кажный, кажйный, кажинный; йнный, инший.
13 Ср. Н. М. Шанский. О морфемном составе прилагательных типа
розоватый. «Русский язык в школе», 1966, № 1, стр. 125.
К. А. ГОМОНОВА
ПСКОВСКИЕ МЕСТОИМЕННЫЕ НАРЕЧИЯ
ПРИЧИНЫ И ЦЕЛИ1
Местоименные наречия причины и цели, как литературные,
так и диалектные, образованы от живых местоимений, широко
употребляющихся сейчас в языке. Структура их прозрачна.
Все они по их образованию соотносительны с современными
падежными формами местоимений и в большинстве своем
представляют собой слившееся в одно слово сочетание косвен-
ных падежей местоимений (вопросительно-относительных или
указательных) с предлогами, а также сочетание этих же пред-
ложных образований с частицами (ср. почему, потому, зачем,
затем, почему-то, почему-нибудь, почему-либо, зачем-то, неза-
чем и пр.); со значением наречий причины и цели употребля-
ются и беспредложные формы вопросительно-относительных
местоимений, а также производные от них с частицами.
Структурная прозрачность и соотносительность с современны-
ми падежными формами местоимений связаны с поздним об-
разованием наречий этих разрядов сравнительно с другими
обстоятельственными наречиями — места, направления и вре-
мени 1 2.
1 По материалам картотеки Псковского областного словаря.
2 Среди наречий причины и цели нет образований от вышедшего
из употребления местоимения сь(сий), обычных в наречиях места и
времени (здесь, сюда, отсюль, доселе, и пр.), образований от онъ и овъ,
сохранившихся среди диалектных наречий времени — оногда, овогда и др.)
Из обстоятельственных наречий, кроме причины и цели, лишь небольшая
часть из наречий времени также соотносительна с живыми формами
местоимений; таковы потом, затем, а также диалектные завсе, навсе,
183
Из беспредложных форм местоимений в псковских говорах
со значением 'причины и цели употребляется вопросительно-
относительное что и его диалектный вариант що, но значи-
тельно шире в таком значении распространена форма чего, а
также кого. Обычно все они выступают как вопросительные —
в составе прямого вопроса, но встречаются и в относительном
употреблении — в качестве союзного слова придаточного до-
полнительного предложения.
Вопросительные, а) Причины («почему, отчего»): А ча-
во сниза нитка идё? Остр. Пунино. И чаво вы так мала едити?
Пск. Жидилов Бор. А чаво ты смёршчи? Остр. Пунино. Ча-
во ш ни идёти? Там дъжыдают вас. Порх. Гнилицы. Чаво ш
тибя русалки ни зашшикатали? Н-Рж. Кудяево. Цаво ты так
позна пришол? Пушк. Велье. Хряпота, в груди режа. Чаво у
мяня рязота? Кр: Дубари. Чаво ты сидишь ф кухфайки? Нев.
Рижани. Каво ты хаиш? Палк. Марково. Каво ты анных
гарянък нъбрала? Аш. Котово. Каво ш вы ни кушаити? Сл.
Тинеи. б) Цели («зачем, для чего)»: А что же ты приехъл?
Слан. Загривье. Цаво ты лезши? Печ. Городище. И чаво ты
калупаиш? Балячка пристанит. Порх. Песчанки. Каво ш ты
бегаиш. ззаду за мной? Куда я, туда ш ана\ Себ Томсино.
Иди дамой! Ты каво ходим? Н-Рж. Селюгино. А каво ты там
мальца аставил? Чаво ш мерзнит там? Порх. Корж. Относи-
тельные. а) Причины: А хвороба знае, чаво лапти насили.
Оп. Тоболино. б) Цел и: Я стапила сама печку: думаю, ка-
во ш вас търаканить (то есть будить). Кар. Лютые Болота.
Значение причины и цели в каждом конкретном случае
определяется контекстом и нередко бывает не вполне опреде-
ленным, недифференцированным. Так, в ряде примеров одина-
ково усматривается значение и причины и цели — «почему» и
«зачем, для чего». Шчо ты мне по пълу тут вазгблиш? Печ.
Вишняково. Чаво ты илгёш? Нев. Рижани. Чаво блажыти?
Пск. Бабаево. Каво ш вы так таропитись? Кар. Загорье. Ну
что ты рот разинула, как варона? Сер. Малышево. Вопрос в
таком случае как бы подразумевает в ответе одинаково воз-
можным название и причины и цели, или ответ вовсе не имеет-
ся в виду, как в последнем примере.
вовсе с общим для них значением «всегда, все время, каждый раз». Место-
именные же наречия места и направления, а также большая часть наречий
Времени (там, туда; тогда, всегда, потуль, покуль и т. д.) структурно утра-
тили такую соотносительность. О местоименных наречиях места, направле-
ния и времени в псковских говорах см. статью К. А. Гомоновой в
сб. «Псковские говоры», в 1. Псков, 1962.
184
Вопросительное что со значением «почему» и зачем» свой-
ственно и современному литературному языку. Соответствуя
по форме им. -вин. падежу месотимения, такое что по значе-
нию своему обособилось от значений этих падежей у сущест-
вительных: именительный причины и цели у существительных
вообще невозможен, а винительный беспредложный существи-
тельных с такими значениями в современном русском языке не
употребляется. В словарях современного русского языка3 та-
кие значения для что, хоть и даются в ряду значений вопроси-
тельно-относительного , местоимения что, но сопровождаются
указанием на особое в этом случае употребление что — упот-
ребление в значении наречия (БАС, т. 17, стр. 1116; MAC, IV,
937; ТСУ, IV, 1293).
Вопросительное что с такими значениями имело место и в
древнерусских памятниках. И. И. Срезневский что со значе-
ниями причины и цели (у него «отчего, по какой причине» и
«зачем») вовсе дает в особой статье, отдельно от значений
склоняемого что (в отличие, например, от дательного беспред-
ложного чему со значением «почему»), а) «Отчего, по какой
причине»: Чьто оубо крыцаеши, аще ты нЬси ХристосЪ, ни
Илия, ни пророкъ. Остр. ев. Что лица ваю оунылЪ? Быт. по
сп. XIV в. И въ едину нощь явистася ему святая сграстотьрпь-
ца Христова Романъ и Давыдъ и глаголаста: что въпиеши къ
нама? Жит. Бор. и Гл. «Зечем»: Чьто творите, его же- не до-
стоить творити въ суботы? Остр. ев.4. Такое употребление во-
просительного что не вполне соответствует значению вин. п. у
существительных и в древнерусском языке: у существительных
беспредложный винительный цели в древнерусских памятни- -
ках не засвидетельствован, а винительный беспредложный
причины усматривается лишь в очень ограниченном количест-
ве примеров. Т. П. Ломтев подчеркивает малочисленность в
древнерусских памятниках примеров с беспредложным вини-
тельным, в котором может быть усмотрено значение причины.
Он говорит о наличии такого винительного лишь при некото-
рых глаголах, приводя примеры исключительно с глаголами
мстить, отомстить типа Мыцу Русьскую землю ( = за русскую
3 Словарь современного русского литературного языка. Изд. АН СССР,
т. 1—17, 1948—1965 (в дальнейшем — большой академический словарь,
сокр. БАС). Словарь русского языка. Изд. АН СССР. т. I—IV, 1957—1961
(в дальнейшем — малый академический словарь, сокр. МАС). Толковый
словарь русского языка под ред. С. Д. Ушакова (в дальнейшем — словарь
С. Д. Ушакова, сокр. ТСУ).
4 И. И. Срезневский. Материалы для словаря древнерусского языка,
т. III, стр. 1578.
185
землю). Лавр. л. При глаголе мстить такой винительный рас-
пространился в литературе XVIII в. и встречается в отдельных
случаях в XIX в., например, у Пушкина в «Полтаве»: Отмстить
поруганную дочь. Малочисленность примеров, где может быть
усмотрен беспредложный винительный причины, Т. П. Ломтев
расценивает как свидетельство того, что тенденция к употреб-
лению такого винительного в древнерусском языке была очень
слабой и не получила развития, не оставив следов в современ-
ном русском языке. Довольно широкое употребление беспред-
ложного винительного при глаголе мстить со значением пред-
мета, за который мстят, в литературном языке XVIII века рас-
ценивается им как дань древней литературной традиции5.
Чего со значениями «почему» и «зачем», в отличие от что, в
древнерусских памятниках не отмечено вовсе. Беспредложный
родительный со значением цели не отмечен там и у существи-
тельных. Очень слабой и неустойчивой оказалась тенденция к
использованию в древнерусском языке беспредложного ро-
дительного и для выражения причины, такой родительный от-
мечен Т. П. Ломтевым в ряде примеров как наслоившийся на
еще не стершееся древнее отложительное значение6. В совре-
менном русском языке беспредложный родительный как цели,
так и причины не имеет места. Употребление же чего с такими
значениями широко распространено за пределами литератур-
ного языка, откуда может переноситься и в разговорный язык.
Употребление со значениями «почему» и «зачем» формы чего,
наряду с что, характеризуется в малом академическом слова-
ре как просторечное, в словаре Д. Н. Ушакова как простореч-
ное и областное, в большом академическом словаре АН как
разговорное. В словаре под редакцией Д. Н. Ушакова, в отли-
чие от академических, такое чего дано как отдельное от что
слово, в отдельной статье, в заголовке статьи дается не что, а
чего (т. IV, 1245) с грамматической пометой «наречие». Такие
значения форма чего получила, распространившись вместо
что, так же, как она распространилась вместо что в качестве
прямого дополнения. Употребление чего вместо что засвиде-
тельствовано 100 лет назад Ф. И. Буслаевым в примерах, где
такое чего — прямое дополнение (Чего говоришь? сиб. смол.)
или обстоятельство причины или цели (Чего же медлишь? Жу-
ковский. Чего ты мне тогда не явился? Дух. стихи.) 7. Чего
s Т. П. Ломтев. Очерки по историческому синтаксису русского языка.
М„ 1956, стр. 251—252.
6 Там же, стр. 252.
7 Ф. И. Буслаев. Историческая грамматика русского языка. М., 1959,
стр. 463.
186
вместо что встречается и как подлежащее. Не умеют рыбу сва-
рить. Чего, кажется, проще? Тург. Вешние воды8. Наиболее
обычным и распространенным является употребление чего
вместо что в качестве прямого дополнения, оно отмечено в
большом академическом словаре с пометой «просторечное»
(т. 17, 1116). Чего вместо что встречается и после предлогов.
Например, А про чего с тобой говорить? Николаева, Жатва
(пример взят из того же словаря). В распространении чего
вместо винительного что (чо, що) сказывается сближение с
формой род. -вин. п. вопросительного местоимения кого, про-
является идущий издавна процесс сближения форм двух во-
просительных местоимений, отразившийся также в прошлом в
ликвидации родительного чесо, в установлении позже в твори-
тельном падеже чем вместо чимь. Но перенесение чего вместо
что в диалектах и просторечии не ограничилось вин. п., чего
вместо что стало употребляться и в таких функциях, где что не
является формой вин. п.
Во многих псковских говорах процесс сближения двух
вопросительных местоймений зашел значительно дальше.
В них еще чаще в качестве прямого дополнения вместо что
(чо, що), чего употребляется форма кого. А каво сявонни де-
лать? Порх. Ходолово. Каво ш я тябе расскажу, милая? Дн.
Белошкино. Каво гъвориш? Кар. Карамышево. Кого хош, тово
и пойш. Дн. Дуброво. Мамаш, каво тябе помочь зьделать?
Сл. Пещевицы. Ели крупеню.. А каво ш болыиы было ись?
Порх. Славковичи. Зимой-то каво ш делать? Кар. Малые Пети.
Кого вместо чего употребляется и при отрицательном ска-
зуемом. Мама, нет ли каво пъфкусней? Н-Рж. Вехно. В отдель-
ных примерах находим кого вместо что в качестве подлежаще-
го. Дачуш, читай, каво там ( = что там) Стр. Теребуни9. Упо-
требление кого вместо что (чо, що) и чего записано в р-нах: Гд.,
Дн., Кар., Кун., Н-Рж., Остр., Палк., Печ., Порх., Пск., Себ.,
Сер., Стр. Распространение формы род. -вин. п. кого вместо
что (чо, що) и чего имеет место и в других говорах за предела-
ми Псковщины. Во времена В. И. Даля такого употребления
кого (вместо что и чего) или совсем не было, или оно не имело
столь широкого распространения по Диалектам, как теперь,
иначе трудно объяснить отсутствие показа такого явления в
его словаре. В результате распространения кого вместо что и
чего в качестве, прямого дополнения форма кого перестала
8 А. А. Шахматов. Синтаксис русского языка. Изд. 2, Л., 1941, стр. 171.
9 Ср. употребление чего вместо что в качестве подлежащего.
187
быть связанной только с категорией одушевленности. Вслед за
что и чего она стала также употребляться (тоже вместо что и
чего) и со значениями «почему» и зачем», оказалась втянутой
в выражение причинно-целевых отношений.
Таким образом, на употреблении беспредложных форм во-
просительно-относительных местоимений в качестве наречий
причины и цели в говорах сказался живой процесс — взаимо-
действие и сближение форм двух вопросительно-относитель-
ных местоимений— кто и что, зашедший в говорах дальше,
чем это отразилось в литературном языке.
Как и вопросительные что и чего, в качестве наречий в
псковских говорах употребляется неопределенное что-то и
чего-то. Они имеют значение причины — «почему-то, неизвест-
но по какой причине». Тут был куст, да что-та пиристал рость.
Пл. Которск. Цаво-та Мани долга нет. Н-Рж. Шики. Наречие
что-то с таким значением обычно и в литературном разговор-
ном языке (БАС., т. 17, 1140; MAC, IV, 940; ТСУ, IV, 1298), на-
речие чего-то вместо что-то в этом значении свойственно про-
сторечию (ТСУ, IV, 1245), но, видимо, допускается и в разго-
ворном литературном (БАС, там же).
Со значением «почему-то, неизвестно по какой причине»
в псковских говорах употребляются также образования
чтой-то, чегой-то. Квахтуха чтой-та раскудахталась. Палк.
Еремино. Чавой-та мой Витя деник ни просит. Локн. Машути-
но. Эти образования отмечены в большом академическом сло-
варе АН (т. 17, 187) как просторечные. Оии представляют
собой результат редукции сочетаний что его, чего ето, где ето
имеет значение неопределенной частицы. Такое употребление
данной частицы (всегда в редуцированном звучании, с нулем
первого гласного) дано в словаре Д. Н. Ушакова (IV, 1439) с
пометой «просторечное». В псковских говорах сочетания что
ето, чего ета (а в литературном что это) употребляется и со
значением вопроса «почему» и «зачем». Чаво ета шкап-та пла-
тенный открыт? Порх. Павы.
Таким образом, в употреблении вопросительного что со
значениями «почему» и «зачем» псковские говоры смыкаются
с литературным языком, в использовании что-то как наречия
причины — с разговорным литературным, а в распространении
в таких же значениях чего, чего-то чтой-то, чегой-то— с рус-
ским просторечием. Все эти образования в силу их распро-
страненности обычно не привлекают к себе внимания диалек-
тологов во время диалектологических экспедиций. Диалект-
ным, но, несомненно, свойственным не только псковским гово-
188
рам является использование в качестве причинно-целевого во-
проса формы кого. Возможность такого употребления формы
кого, в свою очередь, связана с распространением её вместо
что и чего .в качестве прямого дополнения и в других функциях
в процессе унификации форм двух вопросительно-относитель-
ных местоимений.
Совмещение двух обстоятельственных значений — причи-
ны и цели, обычное для беспредложных что, що, чего, кого, а в
литературном лишь для что, в псковских говорах, в отличие
от современного литературного языка, свойственно и ряду
местоименных наречий предложного образования.
В современном литературном языке местоименные наречия
причины и цели предложного образования представляют
собой два ряда, вполне дифференцированные по своему зна-
чению. Значение причины имеют наречия, образованные от со-
четания дательного падежа с предлогом (ставшим пристав-
кой) по — почему, потому, поэтому и производные от почему
с неопределенными частицами почему-то, почему-либо, поче-
му-нибудь. Значительно реже употребляются наречия причи-
ны, представляющие собой сочетание родительного падежа
местоимений с предлогом (ставшим приставкой) от — отчего,
оттого и производные от них отчего-то, отчего-либо, отчего-
нибудь, оттого-то. Как наречия цели в литературном языке
специализировались образования, состоящие из сочетания
местного падежа местоимения с предлогом за — зачем, затем
и производные от зачем с частицами — зачем-то, незачем. Та-
кая специализация для наречий зачем и затем осуществилась
в литературном языке сравнительно недавно, в XIX и в нача-
ле XX в. они могли еще употребляться и со значением причи-
ны. Значения «почему» и «потому» для зачем и затем в слова-
ре Д. Н. Ушакова характеризуются как устаревшие и иллюст-
рируются примерами из А. С. Пушкина, Л. Н. Толстого,
Ат-Блока, МАС затем со значением «потому» дает с пометой
«устаревшее» и зачем «почему» — как устаревшее и просто-
речное, примеры из А. С. Пушкина, Л. Н. Толстого, Ф. И. До-
стоевского, А. П. Чехова. Зачем, как тульский заседатель, я не
лежу в параличе. Пушк. Вот, бедная, зачем тревожусь за тебя.
Блок. Я знаю, что граф Кирилл Владимирович очень болен...
я затем it приехала... я родственница. Л. Т.
В псковских говорах, как и в литературном языке, значе-
ние только причины имеют наречия, образованные от формы
дат. п. вопросительно-относительных и указательных место-
имений с предлогом по-, почему (поцему, почему), потому, по-
189
этому. Почаму так? Вл. Букино. Поцему ф калхос ни идём?
Н-Рж. Шики. Почому рыбу ни удили? Себ. Бородулино. По-
этому Загривье называицца, потому чта Гривы; в лясу, где вы-
сокъя места, гривы называюцца, поэтому и места определили
названье Загривье. Слан. Загривье. О том, что наречия, обра-
зованные из сочетания дательного падежа с предлогом по, не
пришли в псковские говоры из литературного языка, а свойст-
венны самим говорам, свидетельствует наличие в ряде мест в
произношении этого наречия таких диалектных черт, как цо-
канье (поцему), а также иного, чем в литературном языке,
места ударения (почому). Сочетания по чему, по тому со зна-
чением причины, основания употреблялись и в древнерусском
языке, они отмечены (И. И. Срезневским) и в псковских гра-
мотах. Отвечайте, по чему вы... старцевъ СнЬтогорскихъ въ
ПерервЪ ръки лишаете шестой доли. Прав гр. Снет. мон. 1483
(Срезн., III, 1576). Л по тому племени изорничи ни брату ни
сочить живота изорнича. Пск. судн. гр. (Срезн., II, 980). Как
отмечает Т. П. Ломтев, в древнерусском языке долго держа-
лось употребление со значением причины дательного падежа
без предлога — чему, сохранившееся в белорусском языке до
сих пор 10 11. Но беспредложная форма дат. п. чему, судя по при-
мерам, имела и значение цели «зачем»: чему есте сняли с меня
(сорочку)? Пов. вр. лет. Чему хотел ecu сести на Переяслав-
ли? Новг. 1 лет. Чему к нам идеши? Лав. лет. О ветре, ветрило,
чему, господине насильно вЪеиад. Чему мычеши хыновьскыя
стрелы на своею нетрудною крилцю на моея лады вой? Сл. о
п. Игор.11 Беспредложный дательный как причины, так и цели
был употребительным в древнерусском языке12 13. Дательный
же падеж с предлогом по в древнерусском языке выступал со
значением причины, основания |3, но не цели; в соответствии с
этим местоименные образования почему, потому и их произ-
водные с самого начала закрепились в том же значении —
причины, основания.
Со значением причины, основания в псковских говорах
зафиксировано также наречие отчего, образованное из сочета-
ния род. п. с предлогом от. Натянуфшы Наталья: атчево я вы-
пифшы. Вл. Равонь.
10 Т. П. Ломтев, указ, соч., стр. 252—253.
11 Первые два примера взяты из названной работы Т. П. Ломтева,
последние два нз словаря И. И. Срезневского (III, 1575—1576), где они
приводятся для иллюстрации значения причины.
12 Т. П. Ломтев, указ, соч., стр. 252—253.
13 Там же.
190
Наречия почему, потому, поэтому, отчего в силу совпаде-
ния их значения с такими же литературными обычно не при-
влекают внимания собирателей.
Как и в литературном языке, в псковских говорах употреб-
ляется наречие, образованное из сочетания твор. п. вопроси-
тельно-относительного местоимения с предлогом за — зачем,
а также его фонетический вариант зачим. Но наречие зачем
(зачим) в псковских говорах —не только наречие цели, но и
причины.
а) Цели. Зачем же ета делать? Вл. Бусино. Думают: за-
чем эта яё спрахывают, що выпытывают? Пск. Жидилов Бор.
Зачым ты, баба, здесь забрафшы? Стр. Теребуни. Зачим
зассябывъть? Пусь жывё. Н-Рж. Вехно. Зачым жъ вы, рон-
ниньки, приехъфшы? Палк. Грибули. А зацым фсё ета? Оп.
Духново. Зачим яны к Коли пашли? Стр. Остров. Еще зачим:
Кар. Лютые Болота; Остр. Артемы, Липино, Полозове, Сочко-
во. Еще зачем-, Пушк. Гришино, Тучи.
б) Причины. Ну зачем ня пустя мальца на улицу? Гд,
Островцы. Закрыт (магазин)? А зачем? По какому случаю
закрыт? Печ. Городище. Зачым ета варону ни ядят? Слан. Мо-
настырей. Сынок, зачым ты мяня сафсим ни присьмяртил?
Кар. Лютые Болота. Зачим ана шла, къль знала, што вино
пьё? Слан. Загривье. Чыстая фея подлиннъ, ф шляпы. Зачым
ён ни любя яю? Стр. Давыдово.
Употребление твор. п. с предлогом за со значением причи-
ны было свойственно древнерусскому языку, с таким твори-
тельным и связано причинное значение наречия зачем, сравни-
тельно недавно изжитое литературным языком, но сохранив-
шееся за его пределами 14. В псковских говорах употребление
наречия зачем (зачим) со значением причины является обыч-
ным. Псковским говорам известно зачем и в качестве союза
«потому что» в придаточных предложениях причины. Торго-
вый хлеп мне ни нравицца, зачим он салёный. Кр. Дубари.
Таперь саматканье сретка адивают, разве зимой, зачем холан-
на Там же. Зажгли, зачим хлеп збирали. Стр. Страшево. При
этом имеются такие предложения, в которых зачем (зачим)
как бы еще сохраняет значение наречия, а предложение в це-
лом может быть расценено как бессоюзное. И не дали кило-
14 Т. П. Ломтев. Очерки..., стр. 375. Такое употребление твор. и. с пред-
логом за имело место в литературном языке еще в XVIII и XIX вв., в совре-
менном литературном языке такой творительный падеж очень ограничен, ои
возможен у отвлеченных существительных главным образом в составе обо-
ротов, свойственных деловой и канцелярской речи. Там же. См. также Грам-
матику русск. яз., т. II, ч. 1, изд. АН СССР, 1960, стр. 192).
191
грамма жыта: зачем малиц ушол с работы. Остр. Бобыли.
Спина балит: зачим палола дуръцка. Оп. Тоболино.
Из наречий, вовсе не свойственных современному литера-
турному языку, в псковских говорах употребляются зачтб
(зачто), зато, затдё, заёто, начтб, почто, образованные из соче-
таний винительного падежа местоимений что, то, ето с предло-
гами за, на, по, а также производные от зачтб, начтб с части-
цей— зачтб-то, начтб-то. Территория их распространения и
степень употребительности неодинаковы.
Почто отмечено в единичных примерах в р-нах: Вл., Гд.,
Остр., Порх., Слан. Территория Сланцевского р-на, как и
Гдовского, в прошлом входила частью в древнюю Псковскую
землю (в границах XV века) 15, была северным её пределом,
частью — в Новгородскую. Территория Порховского р-на —
сейчас одного из восточных районов Псковской обл., в прош-
лом входила в Новгородскую землю, но граничила с Псков-
ской. Островский — один из южных р-нов Псковщины, пол-
ностью входивших в нее и в прошлом. Великолуцкий р-н нахо-
дился на юго-восток от древних пределов Псковщины.
Во всех записанных примерах, кроме одного, почто упот-
ребляется как “вопросительное, имеет в зависимости от кон-
текста значение и причины, и цели — «почему» и «зачем, для
чего», а) Причины. Пошто не пришол? Порх. Порхов.
Пашто клекчит жырябец? Гд. Баранковичи. б) Цели. Ты
пашто ко мне пришла? Слан Загривье. Пашто набрал мухамо-
роф? Эта же паганки.. Остр. Куртыши. В одном примере
(запись старая) почто — относительное: Чеуо, милый, рассер-
дился? Ты скажы, пашто, пашто. Вл. п. Лукин.
У И. И. Срезневского (IV, 1576) сочетание по что также
отмечено со значением «почему» и «зачем», примеры даны из
Остромирова евангелия и Новгородской 1-ой летописи.
По чьто мя ecu оставилъ? Остр. ев. По что такое твориши въ
дьнь отьца нашего Николы? Новг. 1 лет., Т. П. Ломтев, иллю-
стрируя употребление вин. п. с предлогом по для обозначения
причины, приводит примеры из различных памятников исклю-
чительно с по что (почто); в таком же значении почто ои отме-
тил и у Радищева 16: Почто писал ты закон твой для варвар,
почто для них мягкосерд был? Путешествие. Почто со значе-
нием «почему» и «зачем, для чего» в художественной литера-
туре XIX и XX вв. связано с характеристикой диалектной речи.
15 Очерки истории СССР, XIV—XV вв. Изд. АН, М., 1953. Карта № 5:
Русское государство и его соседи к 1490 г.
” Т. П. Ломтев, указ, соч., стр. 371—372.
192
Таково северное почто у Ф. М. Решетникова (Подлиповцы), у
Бажова 17. В работе И. А. Попова, посвященной словообразо-
ванию наречий в северо-западных говорах, почто дано с поме-
тами Новг., б. Арх., Тамб. Тверск.
Начто встречается в псковских говорах чаще, чем почто, но
не распространено широко. Оно записано в ряде р-нов, смеж-
ных и отдаленных друг от друга, а именно в Пск. (Теребище,
Черемша), на восток и северо-восток от Пск. — Кар. (Лютые
Болота, здесь оно отмечено с ударением на приставке —
начто), Порх. (Коломне, Подсухи), Дн. (Гривы), Стр. (Ско-
вородка, Страшево, Теребищи), на юго-западе и юге от Пско-
ва— в Палк. (Бобровник), Остр. (Семехино), в южных —
Себ. (Селявы), на юго-востоке области — в Н-Рж. (Кабаны,
Шики). Из них Стр., Порх., Дн. р-ны лежат за восточной гра-
ницей древней Псковщины.
Начто зафиксировано только как вопросительное, со значе-
нием цели «зачем, для чего». Не нада мне лякарства,- нашто
мне их ись? Н-Рж. Шики. Нашто он мне? Остр. Семехино.
Нашто ты сам сибя убиваиш? Н-Рж. Кабаны. Нашто тибе
дьянки? Теперь тёпло. Порх. Коломне. Нашто ты муравьёф
растрогал? Стр. Сковородка. Нашто таперика ана будя де-
лать? Себ. Селявы. Нашто ей изба? Пск. Черемша. Нашто ета
нужна тряпать себя паслетки? Стр. Страшево. Ластик-та на-
што это ф тябя? Пск. Теребище. Производное от начто неопре-
деленное начто-то, отмеченное в одном следующем примере,
также имеет значение цели («зачем-то, неизвестно зачем»):
нашто-тъ у дефки пасажън куст. Стр. Страшево.
Употребление начто со значением цели тесно связано с та-
ким значением вин. п. с предлогом на, такой вин. п. был широ-
ко распространен в древнерусском и обычен сейчас 18.
Наречие зачтб (зачто) записано почти на всей территории,
входившей в прошлом в состав Псковской земли (за исключе-
нием самых южных её районов), и отчасти за её пределами.
Это прежде всего территория, непосредственно примыкающая
к Пск. р-ну на севере, западе, юго-западе и юге — Сер., Гд.,
Печ., Палк., Остр, р-ны, где данное наречие записано в
наибольшем количестве пунктов. Затем сам Пск. р-н, Кар., со-
седящий с Пск. на западе, а также несколько отдаленный от
Пск. (на юго-востоке от него) Н-Рж. Территория всех этих
районов входила полностью или частично (Гд., Н-Рж.) в
17 Частое употребление почто у Бажова как отражение северной
диалектной среды отмечено Т. П. Ломтевым (там же).
18 И. И. Срезневский, П, 264. Т. П. Ломтев. Очерки..., стр. 400—402.
13 Псковские говоры 19$
Псковскую землю. В отдельных пунктах зачтб (зачто) отмече-
но также в Кр. (Семеник), Кун. (Козинцево), Пл. (Которск) 19,
Пыт. (Пыталово), Сл. (Слобода, Поддубницы), Слан. (Кук-
кин Берег, Монастырек), Стр. (Подполозье) районах, в ЭССР,
о. Пирисари (Желачек). Из двух вариантов — зачтб и зачто —
несравненно шире употребляется первый, с ударением на вто-
ром слоге; в ряде пунктов отмечены оба. Второй вариант, с
ударением на первом слоге, записан в следующих районах и
пунктах (Пункты, где зафиксированы оба варианта, отмечены
значком*): Гд. (Аксентьево, Драготино*, Замогилье, Тереби-
ще), Кар. (Лютые Болота), Н-Рж. (Туровец*), Остр. (Демеш-
кино*, Еремницы*, Еремы, Кайново, Пашкове*), Палк. (Мар-
ково*), Печ. (Дымково), Сер. (Середка), Сл. (Поддубницы),
ЭССР, о. Пирисари (Желачек*).
Наречие зачтб (зачто) употребляется как вопросительное
и относительное. Вопросительное зачтб (зачто) выступает
преимущественно со значением причины, но нередко имеет и
значение цели;
а) Причины («почему»): Зашто квасу ни пьёти? Гд.
Чудская Рудница. Да можна приходить. Зашто няльзя? При-
хадити, девушки. Там же. Зашто ты павой ня носиш? Кар. Лю-
тые Болота. Зашто мълака ня пйлъ? Остр. Пунино. — Зашто
ня нужна? Пусть будя память. Остр. Устье. Братка, а зашто
нам ня выпить? Остр. Жавры. Манька, зашто ты так плоха
жуёш? Остр. Абрамово. Зашто ни приготовили парасёнку хря-
пы? Кар. Рыбиха. Люська, а ты зашто ни стала кушать?
Н-Рж. Выбор. Зашто нагам сячас болеют? Ат сапох рязина-
вых. Пск. Петровское. Зашто малинькую ни крясьтили? Пск.
Ровницы. Зашто часы биз маитника? Пск. Дитятино. А кухню
зашто ш ня стали мыть? Сер. Ровницы. Зашть ты фчара в бай-
ни ни была? Гд. Теребище. А заштъ ваду ни вобрала в зямлю
обратна? Гд. Драготино. А заштъ клин-тъ там не фепахън?
Кар. Лютые Болота, б) Цели («зачем, для чего»): А зашто
вы сюда приехали? Работать будити? Гд. Ореховцы. Зашто
дьвери закрыть? Незачем. Остр. Козлы. Рубаха з длинным ру-
кавом, стан шырокъй. Заштъ такая шырь? Анна грусь. Остр.
Тузы. А зашто руку в рот берёш? Стр. Остров. Ня па грибам
ходя, а в грибы. Зашто ш пъ грибам хадйть? Сер. Подолешье.
Относительное зачтб (зачто) имеет значение причины («по-
чему»), выступая в качестве союзного слова в придаточных
дополнительных предложениях, и причинно-следственное зна-
чение («вследствие чего, из-за чего») — в предложениях при-
19 Территория этого района не входила в древнюю Псковскую землю.
194
даточно-присоединительного характера, а) Причинное
(«почему»): Интересно, заштб ана ни зделая ничаво дома.
Сл. Слобода. Я ни знаю, заштб так плоха чувствую. Остр.
Кайново. А заштб так называицца, ни знаю. Н-Рж. Туровец.
Нам ня здива, заштб такая дефка раньше замуш не взята. Гд.
Подолешье. Ноньча много вишън? Где многа, а где мала, а
зашто, ня знаю. Остр. Пашкове. Видам ябланя хъраша, а
зашто пладоф нет, ня знаю. Остр. Еремницы. б) Причинно-
следственное значение «вследствие чего, из-за чего».
В вайну я служил пять гот, заштъ я и глухой. ЭССР, о. Пири-
сари, д. Желачек. Гърацким лекшъ, заштъ фсе и таропяцца
туда. Н-Рж. Туровец. Вот заштъ и гъварицца: камни варочае.
Остр. Новое Городище. Наладилася ф цвиты хадить кошка,
ф фикус, заштб и листки падают, тальки на макушки остались.
Кар. Малые Пети. Заштб у мяня и воласы сивыи. Пск. Сельцо.
Из большого количества примеров с относительным зачтб
(зачто) лишь в одном, где такое наречие является союзным
словом придаточного дополнительного предложения, усматри-
вается для заштб значение цели («зачем, для чего»): Мы ня
знаем, заштб вы сюда приехали. Кр. Синениколы.
В составе придаточных предложений причины зачтб (за-
что) утрачивает значение наречия и приобретает значение
причинного союза («потому что, из-за того, что»): Раныиъ мне
платили па триццъть пять капеик, зашта я хърашо работала.
Остр. Пашкове. Ой, благой кампот в етът рас, заштб кислый
гарас, кисилью так и зъбивае. Гд. Подолешье.
Однако чаще встречаются придаточные причины, где зачтб
(зачто) является членом предложения и соответственно со-
храняет еще значение наречия, не стало еще только служеб-
ным словом. Это больше наречие со значением «почему» в
качестве союзного слова, чем только подчинительный союз со
значением «потому что, из-за того что». В Баравиках над нам
смяюцца, заштб так гъварим. Сер. Подполозье. Я яво ни за-
любила, заштб ни гаворкий. Гд. Лядины. Мама выгнала яё,
заштб ни сматрела за детьми. Гд. Драготино. Более того,
эти и подобные сложные предложения очень близки к бессо-
юзным и могут быть расценены как такие, в которых зачтб не
играет вовсе служебной роли, а является лишь самостоятель-
ным членом предложения, входящего в состав бессоюзного
сложного. Я яво ни залюбила: заштб ни гаворкий. Мам,а вы-
гнала яё: заштб ни сматрела за детьми.
Со значением «почему-то, неясно, неизвестно почему»
в псковских говорах, знающих зачтб, употребляется наречие
13* 195
зачтд-то. Абрезала палиц, привязала папутника, а заштд-та
болит. Кар. Чухонское Загорье. Заштд-та ня пил тялёнък.
Остр. Попове. Ани мне заштд-та ни направились. Остр. Паш-
кове. Заштд-та ляули спать на палу. Остр. Троицкое. Нынцъ
заштд-та хужы ягъды. Сер. Ровницы.
В соответствии с зачтд (зачто) широко распространено ука-
зательное наречие зато, а местами в отдельных случаях отме-
чены также затде^заето^ Они имеют значение причины «по-
тому» или причинно-следственное значение «поэтому, вслед-
ствие этого». Значение «потому» реализуется в сложно-
подчиненном предложении с придаточным причины, где ука-к
зательное наречие выступает в главном предложении в каче-
стве соотносительного слова. Яицки не зато не продаю, што
нету, а г дочки в горт везу. Палк. Марково. Не зато бъеиком
ходили, што адеть нечива. Палк. Самохвалове. Тапучае бала-
та; зато тапучае, што туда затягиваит чилавека. Себ. Холое.
Зато и ни ходили ф школу, што нада платить. Н-Рж.
Шики. Зато болеют, што ни упасти сваяво здаровья.
Остр. Семехино. У старикоф зубы были харошый зато, што
длаткъе ни ели. Кр. Дубари.
Встречаются случаи, когда подчиненное в смысловом от-
ношении предложение вовсе не имеет подчинительного союза,
сложное предложение является бессоюзным и зато не стано-
вится соотносительным словом. Я зато тихонько замуш шла:
ни пускали. Оп. Духново.
Значение «поэтому, вследствие этого» указательное наре-
чие получает, будучи союзным словом придаточного следст-
вия: В нашым сени гарас дедъвникдв много, так корова зато
ни ела коръм. Палк. Анашкино. Холодна, дверь закрыли зато.
Псков. Не любят мълака. Дураки, зато ня любят. Себ. Моли-
ково. Яны двоишньш, зато ни узнать. Печ. Вишняково. Снача-
ла путалась, куды ставить нагу, зато и цапки ходили ня так.
Сош. Шатуново. Схожая-то у них хорошая, зато у них коро-
вы много мълака дают. Локн. Бодберезье. Теперь не разбира-
ют, где сеют, поднимут жалтик трактором, зато и не растё. Гд.
Ореховцы.
Зато отмечено в тех же районах, что и зачтд (зачто), кро-
ме Кар., где зачто записано в ряде пунктов, и Пл., Слан., Пыт.,
в которых зачтд зафиксировано в отдельных пунктах. В Кр.
зато есть в записях из ряда пунктов (Дубари, Отево, Рагозки,
Самульцево, Треньки), а не в одном, как зачто. В отдельных
местах зато отмечено также в ряде районов, в записях йз ко-
торых зачтд (зачто) отсутствует. Это южные — Себ. (Масен-
196
ково, Холое), On. (Духново), Локн. (Машутино, Подберезье),
Аш. (Торчилово) р-ны и восточный Дн. (Михайлов Погост).
Эти расхождения следует, видимо, объяснить различной пол-
нотой записей в разных пунктах, вряд ли такие различия су-
ществуют в самих псковских говорах.
Затде отмечено в Пуст. (Галузино), заёто — в Палк. (Крю-
ково), Печ. (Бельско), Слан. (Куккин Берег) а) со значением
«потому» — в качестве соотносительного слова: заета я весь
гот толста режу (шелуху с картофеля), што кароста, чечуя
такая. Печ. Бельско. б) «Поэтому, вследствие этого»: Тёлка
рявёт, адна — затое. Пуст. Галузино. Ветрена пагода, так вада
мутна заета. Слан. Куккин Берег. Забота вам, заета и сухата.
Палк. Крюково.
Зато находим и в составе придаточных предложений при-
чины, но уже в качестве причинного союза со значением «по-
тому что»: Заходы са всих старое, открыты, зато на гаре.
Остр. Заходы. Ана фсё харашо делаит, маладая зато. Кр. Ду-
бари. В таких предложениях зато чаще выступает в составе
сложного союза зато што. В мяня ш валос мала, зато штъ
галава фсё время балит. Кр. Отево. Ен сказал, што яво ни
вазьму в армию, зато штъ парашный. Остр. Кахново.
У И. И. Срезневского (III, 1576) дано сочетание за что со
значением «зачем», пример из 1-й Новгородской летописи.
Зачто есте ходили за Волгу и госте моего пограбисте много?
Т. П. Ломтев отметил зачто-то со значением причины в приме-
ре из Аввакума. Зашто-то меня в те поры не было. Отмечая
наличие в древнерусских памятниках винительного с предло-
гом за со значением и причины и цели, Т. П. Ломтев вместе
с тем подчеркивает первоначальную редкость такого вини-
тельного причину у существительных и дальнейшее его рас-
пространение после определенных глаголов — глаголов со
значением возмездия и воздаяния (наказать, пострадать, на-
градить за)20. Употребление же наречия зачто в говорах не
ограничено определенным кругом глаголов.
В сочетании с глаголами знать, ведать в псковских гово-
рах употребляется наречие почём (поцдм), имеющее значе-
ние причины, основания («почему, на каком основании»):
А почом мы знаим, где немиц был в етым лясу. Аш. Федор-
цево. Я пачом знаю, где твая кофта. Гд. Аксентьево. Пачом
ведаш, харашо аль плоха жывут. Порх. Верхние Горки. Со-
четание почём знать (ведать) приобрело устойчивый харак-
тер, стало фразеологизмом, в котором значение причины и
25 Т. П. Ломтев Очерки..., стр. 376—378, 399.
197
основания выступает в ослабленном виде. Сочетание почем я
знают означает «я не знаю, не мог знать». Такое употребление
наречия почём распространенно широко за пределами лите-
ратурного языка. Малый академический словарь дает его
(в составе фразеологизма) с пометой «просторечное»
(111,469).
Таким образом, наряду с беспредложными что, що, чего,
кого, в псковских говорах оба значения — причины («поче-
му») и цели («зачем, для чего») имеют также вопросительные
зачем (зачим), зачтб (зачто), почто. Но при этом явно сказы-
вается тенденция к закреплению этих предложных образова-
ний лишь за одним из данных двух значений. Так, вопроси-
тельное наречие зачтб (зачто) наиболее часто выступает со
значением причины, а не цели, тогда как зачем — несравнен-
но чаще как наречие цели. Особенно же явно такая специа-
лизация определилась в относительном употреблении этих
наречий. Зачтб (зачто) в таком случае почти всегда имеет
значение причины, а зачем (зачим) — цели.
Только значение причины имеют вопросительно-относи-
тельные почему (поцему, почбму), отчего и указательные
потому, поэтому. Со значением причины, а не цели употреб-
ляются также указательные зато, затбе, заёто и неопределен-
ное зачтб-тб.
Наречия зачтб (зачто), зато, выступая в придаточно-при-
соединительных предложениях следствия, приобретают при-
чинно-следственное значение.
В составе устойчивого сочетания сохранилось, как и в про-
сторечии, наречие почём, имеющее ослабленное значение при-
чины, основания («почему, на каком основании»).
Значение цели, а не причины исконно присуще наречию
начтб, отмеченному только в качестве вопросительного, упо-
требляющемуся в небольшой части псковских говоров. В боль-
шинстве же псковских говоров такого специального вопроси-
тельного наречия со значением только цели нет. Наречие
зачем (зачим), в отличие от литературного зачем, в вопроси-
тельном употреблении еще не закрепилось только за целевым
значением, а имеет и значение причины. Закрепление каждого
вопросительно-относительного наречия, имеющего значение и
причины и цели, только за одним из этих двух значений осу-
ществляется, как видно, сначала в относительном его употреб-
лении — в качестве союзного слова придаточного предложе-
ния, а затем уже в вопросительном — в прямом вопросе.
На территории бывшей Псковской земли имеются все от-
198
меченные диалектные местоименные наречия предложного
образования: зачто (зачто), зато, затде, заёто, начтд, почто.
Но почто засвидетельствовано на этой территории лишь
в Слан, и Гд. р-нах, то есть в самой северной ее части, погра-
ничной с Новгородской землей, начто — в средней полосе
древней Псковщины — в ныне Пск., Палк., Остр., и Кар. р-нах.
Наибольшим распространением на территории б. Псковской
земли из диалектных наречий предложного образования поль-
зуются зачтб (зачто), зато.
На территории древней Псковщины мы не находим райо-
нов или пунктов, где бы имелись все названные выше диалект-
ные наречия предложного образования, однако имеется ряд
районов, в которых состав таких наречий оказался наиболее
пестрым, особенно выделяется в этом отношении северная
часть бывшей Псковской земли •— территория Слан, (сейчас
Кингисеппского района Ленинградской обл.) и Гд., а также
среднепсковские р-ны — Палк., Печ., Остр., Кар., и юго-во-
сточный Н-Рж.
И. С. ЛУТОВИНОВА
СИНОНИМЫ И ЛЕКСИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ
В НАЗВАНИЯХ КУШАНИЙ
(На материале псковских говоров)
Классификация псковских гойоров, производимая в ряде
исследований, показала, «что и фонетические, и грамматиче-
ские изоглоссы позволяют говорить о двух больших группах
говоров — северо-восточной, примыкающей к новгородским
диалектам, и юго-западной. Кроме того, по всей территории
псковской области разбросаны «островки» различных релик-
товых фонетических и грамматических явлений, что дает осно-
вание предположить существование единой когда-то псков-
ской диалектной системы. Пестроту псковских говоров допол-
няют языковые явления, возникшие под влиянием Новгород;
ских, белорусских и других соседних наречий»1.
.. Статья является результатом проделанного ранее исследо-
вания, построенного на анализе 200 существительных, обозна-
чающих названия кушаний в псковских говорах. Была уста-
новлена связь псковской диалектной лексики со славянскими
языками и диалектами, с современным русским литературным
языком, с русскими народными говорами, а также выявлены
лексические особенности собственно псковского словаря.
В результате изучения распространения слов по географи-
ческим границам сложилось следующее районирование для
псковских говоров (см. карту). Говоры на территории Псков-
1 А. И. Корнев. Межвузовская конференция по вопросам исторической
и региональной лексикологии и лексикографии. Вестник ЛГУ, № 8, вып. 2.
Л., 1962, стр. 152.
200
ской области в целом можно разделить на четыре основные
группы:
1. Севернопсковская (Гдовский, Лядский, Стругокраснен-
ский, Середкинский, Сланцевский, Порховский). 2. Средне-
псковская (Сошихинский, Островский, Опочецкий, Новоржев-
ский Пушкиногорский, Палкинский, Печорский, Псковский,
Красногородский, Славковский). 3. Восточнопсковская (Ашев-
ский, Торопецкий, Локнянский, Дедовичский, Дновский, Беж'а-
ницкий, Холмский). 4. Южнопсковская (Пустошкинский, Но-
восокольнический, Невельский, Великолукский, Себежский,
Куньинский, Пореченский). Говоры среднепсковской и восточ-
нопсковской групп будем считать переходными говорами.
Несомненно, прав проф. Б. А. Ларин, который сказал, что,
«несмотря на большую разнородность исторических корней,
псковские говоры за время своего существования так скипе-
лись, что представляют единую массу»2.
Анализ распространения слов, обозначающих кушанья в
псковских говорах, по территории других славянских языков
и диалектов дает возможность обнаружить в разных группах
говоров слова, обозначающие одну и ту же реалию. Однако,
обозначая ее, слова называют одно и то же по-разному: они
либо выделяют какой-то один признак, либо характеризуют
реалию сразу с нескольких различных сторон. Материал, ко-
торым мы располагаем, дает возможность поставить вопрос
о синонимии среди подобных слов.
Проблема синонимии в применении к диалектной лексике
уже рассматривалась в ряде исследований3.
Синонимами в данной статье признаются слова в пределах
одной грамматической категории, близкие по значению, если
они распространены: а) в одном из псковских говоров (ма-
калка и обмачка только в говорах Слан, р-на); б) в группе
говоров, территориально близких (ватрушка и творожник —
в говорах Остр, и Оп. р-нов); в) повсеместно; г) повсемест-
но— ив одном из псковских говоров (блин — скорузлик)4-,
2 Там же.
3 Ф. П. Филин. Исследование о лексике русских говоров. Л., 1936;
Л. И. Баранникова. К вопросу о диалектной синонимии. Сб. «Вопросы сти-
листики», Саратов, 1962; Т. С. Жбанкова. О некоторых семантически соот-
носимых словах в рязанских говорах. Уч. зап. Рязанского гос. пед. ин-та
т. XXV, 1959; О. И. Рак. Заметка о собирании материалов по синонимии на-
родных говоров. Сб. «Слово в народных говорах русского Севера», ЛГУ,
- 1962.
4 В ряде случаев: одно слово распространено повсеместно, другое с тем
же значением зафиксировано только в отдельных районах, пунктах (обыч-
201
д) в одной из противоположных групп псковских говоров —
и в говорах переходных между этими противоположными
группами* 5 (преснуха— Гд. р-н, Пск. р-н; скородумка—
Печ. р-н).
Следует подчеркнуть, что описание синонимов исключи-
тельно синхроническое. Синонимические ряды выделяются по
тем же признакам, что и синонимы. Два синонима — синони-
мическая пара, более двух синонимов—синонимический ряд.
Данная тематическая группа никаких экспрессивных и
стилистических оттенков не дает.
Задачей исследования не является установление отноше-
ний между словами, зафиксированными как в псковских го-
ворах, так и в литературном языке.
В тех случаях, когда одно и то же слово, обозначающее
одну и ту же реалию, известно в п-ротивоположных группах
псковских говоров (Сланцевский — Великолукский), такие
слова будем считать лексическими параллелями.
Лексическими параллелями признаются и слова, совпадаю-
щие по форме и значению и зафиксированные в противополож-
ных псковских говорах: картдшница (Гд.)—картдшница
(Вл.).
Однако возможно, что лингвогеографическое обследование
территории Псковской области по принципу «от слова к зна-
чению» выявит эти слова в других псковских говорах, смеж-
ных или переходных между этими группами.
С другой стороны, те или иные слова, совпадающие по фор-
ме и значению, зафиксированные в противоположных гово-
рах, можно считать лексическими параллелями только в пла-
не синхронии. Возможно, что многие из этих слов историче-
ски связаны и восходят к одному образованию. Однако это
тема особого исследования.
Таким образом, следует учитывать определенную относи-
тельность последующих выводов, связанных с определением
лексических параллелей.
но в тех же, где распространено первое слово). Такие слова также целесо-
образно считать синонимами.
5 В тех случаях, когда то или иное слово зафиксировано в разных
группах псковских говоров, однако известно говорам, переходным между
этими группами, то эти слова целесообразно считать синонимами.
202
СИНОНИМЫ (в одном или территориально
близких говорах)
Синонимы6 включают в себя не только слова, образован-
ные от разных корней (разнокорневые синонимы), но и
такие слова, которые образованы от одного и того же корня,
но отличаются своими словообразовательными элементами
(словообразовательные синонимы), а также и те, ко-
торые имеют различную огласовку корня (фонетические
синонимы).
Исследование синонимических рядов7 состоит из пяти ча-
стей.
Синонимические ряды и пары, составляющие: 1) разнокор-
невые синонимы, 2) словообразовательные синонимы, 3) сино-
нимы, различающиеся фонетически, 4) разнокорневые и слово-
образовательные синонимы, 5) синонимы разнокорневые и си-
нонимы, различающиеся фонетически.
1. Разнокорневые синонимы
В эту группу входйт слова, представляющие собой обра-
зования от разных корней.
Блин — скорузлик. Оба существительных обозначают тон-
кую лепешку из жидкого теста. Скарузлики, блины пектй бу-
ду, так смятаны принёсть нада. Печ. Моложба. Эти слова яв-
ляются ^синонимами, так. как существительное блин распро-
странено повсеместно в псковских говорах, а слово скорузлик
отмечено в группе переходных говоров (Среднепсковской).
Существование ?тих двух синонимов объясняется тем, что
слово блин8 — общеславянское, известное всем диалектам
русского языка й современному русскому литературному
языку. Слово скорузлик образовано от основы прилагательного
скорузлый + суф. -ик- и является местным новообразованием
6 В своей классификации синонимов я учитывала исследование проф.
М. А. Соколовой, посвященное синонимии в памятниках XVI века
(М. А. Соколова. Синонимы в памятниках XVI в. Уч. зап. Латвийского го
сударственного университета, т. 36, Рига, 1960).
7 Если слово многозначно, мы останавливаемся лишь на одном каком-
либо его значении, которое и является определяющим для этого ряда, соот-
ветствующим ему.
® Ареалы данных слов установлены по словарям, список которых при-
лагается.
203
с изменением значения корня ‘Скор- в результате образного
сопоставления поверхности блина со скорой — «шкурой; кор-
кой, засушинкой» (Даль, IV, 204) 9.
Ватрушка— творожник — наливушка. Все эти слойа обо-
значают лепешку из пшеничного теста на масле и яйцах, края
которой загибаются или защипываются кверху, а середина
наполняется творогом. Сичас ватрушка, если с тварагом.
Остр-. Приезжино. Тварджники пякуть, бела теста, тварагу на-
верёх, пясоцку. Н-Рж. Извоз. Сятьте чай папить, налив$шак
напикла с твдрагом. Печ. Горбатицы. Слова эти по территории
Псковской области распространены следующим образом: в
среднепсковской группе слова ватрушка и наливушка: в сред-
непсковской и южнопсковской — творожник, то есть все три
слова имеют распространение в группе говоров территориаль-
но близких. Наличие трех синонимов объясняется следующи-
ми причинами. Слово ватрушка известно в северновелико-
русских говорах и в современном русском языке. Существи-
тельное наливушка известно в северновеликорусских и сред-
невеликорусских говорах. Название указывает на то, что на-
чинка наливается. Слово творожник, известное также и в ка-
лининских говорах, более, чем какое-либо из трех названий
этого выпеченного изделия, указывает на одну из характер-
ных деталей приготовления его — то, что оно с творогом.
К этой же группе относятся синонимические ряды и пары,
обозначающие названия грибной похлёбки, простокваши и
других кушаний: 1) шанежка — наливуха— картбшник;
2) преснуха — скородумка; 3) опара — солодуха — кулага —
киселйца; 4) грибница — блйжница; 5) простокйша — болто-
кйша.
. Итак, в группу разнокорневых синонимов входят слова,
широко распространенные в русских народных говорах (блин),
слова, имеющие в псковских говорах местный оттенок значе-
ния (опара), а также диалектизмы, известные лишь в псков-
ских’говорах (болтокйша).
Но, кроме того, почти в каждый ряд или пару входит диа-
лектизм, определяющий реалию по какому-либо, одному при-
знаку (творожник, картбшник). Ряды и пары могут расширить-
ся и дальше за счёт местных, псковских новообразований.
9 См. также: О. С. Мжельская. О лексических связях псковских гово-
ров с западными славянскими языками. Вестиик ЛГУ, № 14, серия 3, 1963,
стр. 89—100.
204
2. Словообразовательные синонимы
Под словообразовательными синонимами понимаем сино-
нимы, совпадающие по корню и различающиеся аффиксами.
. Крупянка — крупёня — крупеник — крупёйня — «суп с кру-
пой». Бапка супу, крупянку зделае, и шпарили дома. Остр.
Козлы. Крупеня — суп ис крупы, любая крупа, какая есть.
Кр. Агарышево. Ни хочиш ли крупейни хлибнуть? Слан. Мо-
настырей. Я наварила крупеника, супа с крупой. Ляд. СербиНо.
По территории Псковской области эти существительные
имеют следующее распространение: слово крупеня — повсе-
местно; крупейня, крупеник — севернопсковская и средне-
псковская группа; крупянка — только в среднепсковской
группе.
Все эти слова являются синонимами, так как одно из них
(крупеня) распространено повсеместно, а остальные в терри-
ториально близких переходных группах говоров. Существи-
тельные крупеня и крупейня известны в северновеликорусских
говорах, существительные крупеник и крупянка — в калинин-
ских говорах.
Вся группа словообразовательных синонимов образована
суффиксальным способом от общеславянского и общерусского
слова крупа. Существительное крупеник известно и в совре-
менном русском литературном языке.
Дерибаник — дерибаниха — «лепешка из сырой тертой
картошки». Бывала на тёртку натрёш картошки и дерибаники
пякёш. Холм. Ветно. Дярябаниха — с сырой картошки, дяря-
банихи, што царапаюцца на тёрки. Локн. Опоки. '
Оба синонима записаны в группе восточнопсковских гово-
ров; образованы от глагола дерибать — «драть, тереть». Эта
синонимическая пара объединяет лишь узкоместные, псков-
ские слова.
К этой же группе словообразовательных синонимов при-
надлежат еще три синонимические пары: бобовйца — бобовня,
оба существительных обозначают похлебку из бобов; икри-
нйца — икрушница — слова, обозначающие кушанье из тол-
ченой икры. Та и другая пара Записаны в севернопсковской
группе: ерше вица — ершдвня— «похлебка из ершей». Суще-
ствительные отмечены лишь в среднепсковской группе. Все
слове Образованы от основ соответствующих прилагатель-
ных + суф. -ица-, -ня.
205
3. Синонимы, различающиеся фонетически
Эта группа представлена одной синонимической парой.
Уха — юха. Оба слова имеют значение «рыбный суп».
С ерша ухи сварила. Гд. Замогилье. Я юхй с рыбы наварила.
Себ. Холое.
По территории Псковской области эти слова распростра-
нены следующим образом: существительное уха — повсемест-
но; юха — в среднепсковской и южнопсковской группах. Они
являются синонимами, так как одно из них распространено
повсеместно, а другое — в территориально близких говорах.
Юха — слово праславянское, широко распространено в рус-
ских народных говорах; уха — общерусское, отмечено в сло-
варях современного русского литературного языка.
Итак, мы рассмотрели три группы синонимов:, разнокорне-
вые, словообразовательные и различающиеся фонетически.
Рассмотрим еще две группы, которые представляют собой
ту или иную комбинацию этих трех основных групп.
1. Р а з н о к о р и е в ы е и словообразовательные
синонимы
Эта группа включает в себя девять больших рядов. Рас-
смотрим лишь два ряда. Начнем анализ этой группы с самого
большого синонимического ряда, включающего в себя четыр-
надцать синонимов. Квас — окрошка — крошка — подкрош-
ка — покрошка — похлебуха — похлебёнь — похлёбка —
хлебница — хлебанйна — хлебуха — хлебня — холоднйна —
холоднйк. Все эти слова обозначают окрошку. Што квас, што
акрошка, фсё квасъм называецца. Остр. Зехново. Акрошку-та
делают, снятки, лук, яичка, смятана, квас. Гд. Апалёво. Крош-
ку готовить лёхкъ, луку тудыкся, квасу хърошъвъ. Гд. Чуд-
ская Рудница. Я люблю гарас паткрошку халонную, с квасу.
Палк. Крюково. Пакрошка с луку, мяса, агурцы, квас. Остр.
Магиново. Пъхлебуха, пахлебень, 'аы-та называете акрошка,
с квасу. Гд. Апалёво. Пахлёпка: квас, лук, снетоф сушоных
туда. Гд. Афаносово. Акрошку ф стары годы звали хлябница.
Остр. Духново. Ны што хлебанину зделаем, акрошку ны назы-
ваем хлебанйна. Стр. Остров. Я сябе хлябуху делаю, акрошку.
Остр. Бланты. Добрая хлебуха-тъ, яйцо, лук, угарцы, квас.
Гд. Подборовье. Хлябню зделаю, квас, иё ишшо акрошка за-
вут. Остр. Заходы. Хлябня, акрошка, халаднина, бывала фсё
206
халаднина звали. Остр. Заходы. Хъланина, хто акрошка на-
зывает ь, с луку, мясъ, яичьки. Остр. Магиново. А ис квасу,
с лукам, агурцам халанник. Оп. Макушино.
По территории Псковской области эти слова имеют сле-
дующее распространение: слова квас и окрошка повсеместно;
слова похлебуха, похлебень, похлёбка, хлебанина в северно-
псковской группе; слова покрошка, подкрошка, хлебница, хо-
лоднина, холодник — в среднепсковской группе; слова крош-
ка, хлебуха, хлебня — в севернопсковской и среднепсковской
группах.
Все эти слова являются синонимами, потому что они рас-
пространены в территориально близких говорах или в гово-
рах, переходных от одного говора к другому. Среди этих сино-
нимов нет слов, распространенных в противоположных груп-
пах псковских говоров.
Прежде всего следует выделить слова, которые являются
синонимами потому, что они отмечены в одном говоре (толь-
ко в Гдовском зафиксированы слова: похлебуха, похлебень,
похлёбка; только в Островском: покрошка, хлебница, холод-
нина; только в Островском и Гдовском: хлебуха, хлебня.
В этом синонимическом ряду выделим следующие группы
синонимов, объединенным одним значением корня:
квас
крошка
окрошка
покрошка
подкрошка
холоднина похлебуха
холодник похлёбка
похлебень
хлебница
хлебанина
хлебуха
хлебня
Таким образом, выделились три группы словообразователь-
ных синонимов и одиночный синоним квас.
Основным, стержневым словом данного ряда, то есть сло-
вом, связанным с основным, стержневым понятием данного
синонимического ряда, является слово квас, как наиболее
древнее слово, а напиток квас является основным составным
элементом реалии. Все словари и этнографические материалы
указывают на приготовление этого кушания из кваса и дру-
гих приправ. Важно отметить, что слово квас в значении «ок-
рошка» распространено по территории древней Псковской
земли (р-ны: Сл., Слан., Н-Рж., Кр., Остр., Пушк.).
Синонимы, образованные от основы прилагательного хо-
лодный, указывают на то, что кушанье холодное; синонимы,
207
образованные от основы глагола крошить, — что кушанье с
накрошенной в него щриправой (мясом, зеленью, яйцами
и т. д.), синонимы, образованные от глагола хлебать, что
кушанье хлебают, едят ложкой, то есть что оно жидкое.
Таким образом, в основу каждого названия, составляюще-
го данный синонимический ряд, положен один из существен-
ных признаков, а в совокупности все эти признаки и опреде-
ляют реалию.
Холодец — холоднйк — холодйнка — холоднйнка — сту-
день. Все эти слова обозначают кушанья из сгустившегося от
охлажденья мясного навара с кусочками мяса. Халадец
делаем, ношки свиньеф и берягём. Палк. Выставка. Халадник
па-нащему студень называецця. Оп. Макушино. Справя ха-
ладинку с мяса, наварить кашы с салам. Пыт. Паньково. Ха-
ладнинка на празъник будя, халадец. Остр. Семехино. Хала-
дец или студень сварют, мяса раскрошут и па няшкам разне-
сут. Сер. Подъяблонье.
В данном синонимическом ряду группа словообразова-
тельных синонимов: холодец, холоднйк, холодйнка, холоднин-
ка и одиночный синоним студень.
В памятниках русской письменности известно употребле-
ние прилагательного студеный в значении «холодный» с XI ве-
ка («Остромирово евангелие», «Слово о полку Игореве», «Сло-
во Даниила Заточника») — Срезневский, III, 574.
Образования с этим корнем присутствуют и в славянских
языках: чешском studeno, 1) «холод, стужа» 2) «холодно»;
польском studnia — «колодец»; болгарском студъ — «холод»;
сербохорватском студени — «ноябрь», студен — «стужа, хо-
лод», студёница — «ключевая родниковая вода».
Итак, корни студ и холод синонимичны. Ясно поэтому, что
для названия холодного кушанья существуют два синонимич-
ных существительных: холодец и студень.
По территории Псковской области слова, составляющие
данный синонимический ряд, распространены следующим об-
разом: слова холодец и студень в севернопсковской и средне-
псковской группах; слово холоднйк в среднепсковской и
южнопсковской группах; слова холодйнка и холодцинка в
среднепсковской группу. Все они распространены в террито-
риально близких говорах. Среди этих существительных Нет
слов, распространенных в противоположных группах псков-
ских говоров.
208
2. Разнокорневые синонимы н синонимы,
различающиеся фонетически
В этой группе рассмотрим синонимический ряд, обозначаю-
щий «щи».
Капуста — крбшево — шти — сти — щи.
Капусты сягоньня наварила; когда згатовят шти, то гавб-
рят капуста. Себ. Масенково. Капусту кину, вот тебе и шти;
бывалъ крошыва называли шти. Гд. Локоть. Раньшы суп с
картошки называли кашыца, а с капусты, как и тяперь, шти,
Остр. Тузы. Варила ты варку-тъ, ета пусты каки съти, биз
мясу. Гд. Чудская Рудница. Шчи аны и свежы харашы. Остр.
Приезжино.
Распространение слов по территории Псковской области:
слова крошево и сти в севернопсковских говорах; слова шти и
щи повсеместно; слово капуста в восточнопсковской группе.
Каждый из первых двух синонимов в этом синонимическом
ряду характеризует реалию по какому-либо признаку: капу-
ста — основным и характерным признаком является наличие
в кушанье капусты; крошево — содержимое данного кушанья
раскрошено.
Несколько слов о синонимах шти, сти, щи. Итересные пред-
положения по поводу слова щи сделаны академиком А. И. Со-
болевским. Они изложены в статье В. И. Чернышева. «Пер-
воначальную форму он видит в церковнославянском съти, эта
форма сопоставляется с древнерусским сътъ, сыта и под.
Современные щи объясняются из старого областного шти упо-
доблением последующего согласного предыдущему. Данные
народных говоров подтверждают эту этимологию. Во-первых,
есть говор, в котором произносят сти вместо щи»10 11. (В частно-
сти, в псковском говоре — наш пример). В конце статьи
делается предположение, что «по своему первоначальному
значению щи, очевидно, есть нечто насыщающее, питающее
вообще» 1!. А значение «похлебка из рубленой капусты», надо
полагать, специфически русское и новейшее, не ранее
XVI Гв.»12.
Таким образом, слово сти — архаическая форма слова щи,
а слова щи и шти — синонимы, различающиеся фонетически.
Все эти слова являются синонимами, так как они распро-
'9 В. И. Чернышев. Несколько словарных разысканий. Сб. ОРЯС, 101,
№ 3, с. 29.
11 Там же, стр. 29.
12 П. Я. Черных. Очерк исторической лексикологии. МГУ, 1956, стр. 69.
14 Псковские говоры 209
странены в территориально близких и переходных группах
говоров.
К этой же группе относятся синонимические ряды, обоз-
начающие молочный суп, мучную кашу, лепешку из тертой
картошки и другие.
ЛЕКСИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ
(в различных псковских говорах).
В эту группу входят слова, совпадающие по форме и зна-
чению и зафиксированные в противоположных псковских гово-
рах.
Все слова, составляющие группу лексических параллелей,
можно разделить на слова, различающиеся по корню, и на
однокоренные.
Отчетливо выделяется только одна группа лексических
параллелей — это слова, распространенные только в север-
нопсковских и только в южнопсковских говорах. Эти слова
не.зафиксированы в говорах переходных между этими двумя
группами. Однако возможно, что исторически эти слова свя-
заны между собой и восходят к одному образованию. Только
детальное лингвогеографическое обследование среднепсков-
ских говоров могло, бы уточнить эти выводы.
1. Лексические параллели, различающиеся
по корню
Солодуха — киселица — «мучной кисель с ягодами».
Саладуху делали: солат, ягада клюква тольки. Себ. Холое.
Киселица, слаткая каша с аржаной муки на вады, ставят
ф печьку не в жар, ана там сласьть даст, фтарой день ужэ
варицца, кладут брусники, слаткая с кислинкъй, жыткая. Ляд.
Марьинское.
Слово солодуха записано в южных районах Псковской об-
ласти; слово киселица — лишь в Лядском районе.
Название кушанья солодуха указывает, что оно из солода;
киселица — что приобретает кисловатый вкус.
Гульбенйха — картбфельница — «картофельное пюре».
Вытащи ис печки гульбениху да подай халоднае малако.
Дн. Лысово. Там тибе маленькъ картофельницы зьделънъ, етъ
талчёная картошка с малаком ськипитиш. Гд. Ветвеник.
210
Существительное гульбениха записано в гожнопсковских
говорах, а существительное картофельница в севернопсков-
ских. Оба слова образованы суффиксальным способом от слов
картофель и гульба (существительное, обозначающее карто-
фель на Псковщине).
Таким образом, эта группа разнокоренных лексических
параллелей чётко разделяется на южнопсковские и северно-
псковские говоры.
2. Однокоренные лексические параллели
Лишь в одном случае налицо лексическая параллель слов,
совпадающих по форме и значению, но записанных в противо-
положных группах псковских говоров.
Картбшница (Гд.) —картбшница (Вл.).
Картошница — ета у нас если картошку наталочь с яй-
цом. Вл. Курово. Етъ картошница, а как ана называецца па-
гаратскому? Гд. Драготина.
Таким образом, при анализе вопросов синонимии целесо-
образно учитывать следующее:
1. Синонимами для диалекта можно считать слова в тож-
дественном или близком значении, зафиксированные в одном
или территориально близких говорах. Среди названий куша-
ний отмечено 26 синомических рядов и пар.
2. Часто в составе синонимического ряда присутствует сло-
во литературного языка, но важно то, что оно является извест-
ным носителям говора, но не самым употребительным в гово-
ре. Самым употребительным чаще всего является псковский
диалектизм.
3. В синонимический ряд входят также слова, которые
имеют различия по широте и актуальности употребления.
Причем конкретного вывода здесь сделать пока нельзя, так
как в одних рядах самым употребительным является, по-ви-
димому, более древнее слоро, широко распространенное и в
других русских и славянских диалектах, а в других рядах бо-
лее распространенным и употребительным является узкомест-
ное, псковское новообразование. Отчетливо выделяются си-
нонимические пары слов, зафиксированные в одном говоре.
4. В составе синонимических рядов немало словообразова-
тельных синонимов. Это говорит о продуктивности морфологи-
14* 211
четкого способа с.товообразования, как одного из источников
пополнения синонимов.
5. Лексическими параллелями считаются слова, имеющие
близкое или тождественное значение, но зафиксированные в
противоположных псковских говорах (южнопсковских и се-
вернопсковских) .
6. Характерно, что лексические параллели по значению (не
учитывая их распространения) определенно объединяются в
один ряд с другими словами, сходными по значению и обра-
зующими синонимический ряд.
И. А. ПОПОВ
ИЗ НАБЛЮДЕНИЙ НАД ПСКОВСКОЙ
РЫБОЛОВЕЦКОЙ ЛЕКСИКОЙ
(по материалам магнитофонных записей 1963 г.)
Рыболовецкая лексика, лексика ремесел и промыслов все
чаще становится предметом исследования. Однако работ,
посвященных изучению псковской рыболовецкой лексики, пока
нет. Правда, имеется «Рыбопромышленный словарь Псковско-
го водоема» И. Д. Кузнецова (Птг., 1915), содержащий много
ценных сведений о псковской рыболовецкой лексике. Кроме
того, сведения об этой лексике рассеяны по другим словарям
(«Толковый словарь живого великорусского языка» В. И. Да-
ля, «Опыт областного великорусского словаря», СПб., 1852,
«Дополнение к «Опыту областного великорусского словаря»,
СПб., 1858), они имеются в картотеках Словарного сектора
Института русского языка АН СССР в Ленинграде, в карто-
теке Псковского областного словаря в Ленинградском уни-
верситете и Псковском педагогическом институте, в разного
рода архивных источниках. Однако эти сведения пока не
обобщены. Предлагаемая статья не ставит перед собой цель
обобщения названных материалов (для этого рамки одной
статьи были бы недостаточны). В ней рассматривается не-
большая группа глаголов, собранных летом 1963 г. при прове-
дении магнитофонных записей на острове Залит и в с. Б. Тол-
бицы Псковского района Псковской области, население кото-
213
рых с давних времен занимается рыбной ловлей1. Записан-
ные на магнитофонную ленту глаголы в большинстве своем
отмечаются впервые в тех значениях, какие они имеют в языке
псковских рыбаков. Известно, что глагольную лексику гораз-
до реже фиксируют, чем предметную. Магнитофон же позво-
ляет полнее записать ее в потоке речи, лучше отразить своеоб-
разие ее употребления и тем самым обратить на нее большее
внимание.
Отмеченные в речи псковских рыбаков глаголы представ-
ляют собой или лексические диалектизмы, или слова, отли-
чающиеся от соответствующих глаголов литературного языка
значением. Рассмотрим обе эти группы лексики.
1. Лексические диалектизмы
В диалектологической литературе сложилось вполне опре-
деленное понятие лексического диалектизма. Это слова, кото-
рые называют иногда специфически местными* 2. Они имеют
несколько разновидностей3, среди которых выделяется группа
слов, образованных от корней, не употребляющихся в литера-
турном языке. К числу таких слов принадлежат и встретив-
шиеся в магнитофонных записях глаголы и м т а т ь, в и-
щ й т ь.
И м т а т ь — «гнать рыбу имталом 4 в сеть». Имтать этъ
вот буркъть этим имталъм (Б. Толбицы). И вот когда зъкла-
дают тоню, а патом имтают иё имталъм, рыба бяжыт, как вда-
риццъ в ретку-тъ (сетку) (там же). Кроме приведенных при-
меров из магнитофонных записей, этот глагол имеется в мате-
риалах Копаневича, собранных на острове Талабск (Залит):
«Пугать рыбу в воде»5; в упомянутом словаре И. Д. Кузнецо-
ва: «Загонять рыбу имталом в расставленные снасти»6. (Та-
’ Записи производились кандидатом филологических наук 3. М. Петро-
вой и автором. Они хранятся в Словарном секторе Института русского язы-
ка АН СССР (Ленинград).
2 Г. Г. Мельниченко. О принципах составления областных словарей.
Уч. зап. Яросл. пед. ин-та, вып. XXVI (XXXVI), 1957, стр. 19. В. Г. Орлова
и А. И. Сологуб. Изучение диалектной лексики при подготовке областных
(региональных) словарей русского языка. Лексикограф, сб., вып. II. М.,
1957, стр. 28, и др.
3 Ф. П. Филин. Проект «Словаря русских народных говоров». М. — Л.,
1961, стр. 35—38.
4 Имтало — деревянное орудие, которым бьют по воде, загоняя ры-
бу в сети.
6 Картотека Словаря русских народных говоров (Ленинград).
6 И. Д. Кузнецов. Рыбопромышленный словарь Псковского водоема,
Птг., 1915.
214
лабск, Шартова); в картотеке Псковского областного словаря:
«Пайдём-ка, парень, имтать» (Печ. р-н, 1960). И. Д. Кузнецов
отмечает и другие варианты этого глагола, встретившиеся на
побережье Псковского озера: интать, амтать, амтаить. В дру-
гих обследованных источниках глагол имтать не встретился,
что дает основание высказать предположение об отношении
его к числу псковской профессиональной диалектной лексики.
К числу псковских диалектизмов принадлежит и глагол
вищйть — «закручивать в пучки соломы камни на неводе, что-
бы они меньше вязли в тине». Этъ саломъ имеет названье ви-
щйна, вищйть невът, этъ значит падвязъвъть салому к камню.
Пяску саломы к камню, тагда он лекчь идёт (по дну) (Б, Тол-
бицы). Сведений об употреблении этого глагола в указанном
значении в других говорах не имеется.
Глагол притаркивать образован от корня тарк (торк), ко-
торый в просторечии широко известен в словах торкать, торк-
нуть «толкать, тыкать», торкаться, торкнуться «толкаться»7.
Имеется и ряд диалектных образований: втдркивать, втдркать,
тдркиш и ряд других, которые подробнее будут рассмотрены
ниже.
Притаркивать — «закреплять с помощью кола (рыболов-
ный снаряд)». Вот с кряжу их (кряжевые бочки) ставят к но-
чи, на кол притаркъвут, а утръм смотрят, есь рыба или нет, а
патом вытягъвут на берек (Б. Толбицы). В Словаре Даля
имеется близкий, но не тождественный по значению глагол
притаркивать «пристукнуть, приталкивать» — без географиче-
ских данных об его употреблении. В пользу того, что глагол
притаркивать является псковским, свидетельствует и употреб-
ляющееся в псковских говорах существительное прйторки —
«колья, на которых выставляют-мережки»8 и прйторка — «кол,
палка, употребляемая в качестве подпорки у изгороди, для
поддержания гороха и т. п.». Прйторка, тако дёрефцо с руку
талшыны срубиш и куда хош на агарот, хош рыбакам на како
дело (Кулье Печерск, р-на, 1961). Прйторки-то сгодятся на
изгородку делать (Пск. Теребище) 9.
Глагол притаркивать, а также названные существительные
прйторка, прйторки, с которыми он ближайшим образом свя-
зан, находятся в цепи других образований от того же корня,
употребляющихся в псковских и некоторых других говорах.
Втдркивать, вторкать, втдркнуть и втбрнуть — «Втыкать, всо-
7 Словарь русского языка, т. IV, М., 1961.
8 И. Д. Кузнецов. Указ. соч.
9 Картотека Псковского словаря.
215
вывать, вталкивать, вбивать». Пск., Твер. (Даль, I). Смол,
пск. нвг. Вторкивать березки, на троицу. Вторкни нож в сте-
ну». (Даль, IV). Торкиш— «деревянный нож в бочке или
в кваснике». Пск., Твер. (Даль, IV). Заторнуть — «зат-
кнуть. Заторни квасник, каплет! Что ходиш заторнут(м)ши
подол. Пск». (Даль, I). Затбркиш, затбрка — «затычка,
гвоздь в деревянной посудине». Пск. (Даль I).
В языке псковских рыбаков употребляется глагол нагля-
деть. Он образован от общенародного корня и отличается от
соответствующего глагола приглядеть в литературном языке
приставкой. Помимо вновь собранных материалов, этот глагол
отмечен в ряде других источников, позволяющих определить
его место в системе псковских говоров и общерусского.языка.
Наглядёть — «приглядеть, подыскать, разведать» (о скоп-
лении рыбы). Анё, допустим, ъбработъют таню, ане уже са-
дяццъ на лошъть с хазяинъм, пънимайте, едут в разветку,
нъглядят рыбу, этъ тигляцы (Б. Толбицы). И яны уже когда
нъглядят рыбу, таню яны уже ръзганяют (там же). Имеются
и другие материалы, показывающие распространение этого
глагола в псковских говорах и за их пределами: Нада была
найтить рыпку, нада наглядеть её (Замошье Гдовск., 1959) 10 11.
Я наглядел у леей добрую сасну: нада будет съездить за ей
(Пск., Смол.) н. Наглядел я себе собачку, мольче строганная
(Колым. Якут.) 12. Эти примеры свидетельствуют от том, что
глагол наглядеть употребляется не только в речи псковских
рыбаков, а шире. В Словаре Даля нет никаких географических
Сведений об употреблении названного глагола (в значении
«присмотреть»). Зато есть примеры из художественной лите-
ратуры, где этот глагол употребляется в авторской речи неко-
торых писателей. Например, в «Охоте на уток» Н. А. Зворыки-
на читаем: «...Главная роль собаки заключается в том, чтобы
поднять утку за крыло или же вытолкнуть ее из густых зарос-
лей на более чистое водное пространство, где можно было бы
наглядеть ее» 13. Или «На теплой земле» И. Соколова-Микито-
ва: «В бинокль я наглядел несколько разнообразных пород
уток, блещущих своим опереньем»14.
В Словаре современного русского литературного языка
глагол наглядеть в значении «облюбовать, присмотреть» имеет
10 Картотека Псковского словаря.
11 Картотека Словаря русских народных говоров (Ленинград).
12 В. Г. Богораз. Областной словарь колымского наречия. СПб., 1901.
13 Н. А. Зворыкин. Охота иа уток. Избр. произв., 1955, с. 32.
14 И. Соколов-Микитов. На теплой земле. В ки.: У синего моря. М.,
1954, с. 572.
216
помету «просторечное». Таким образом, имеющиеся мате-
риалы не дают оснований отнести глагол наглядеть к числу
псковских диалектизмов, несмотря на его яркую специфику.
2. Слова, имеющие в говорах иное значение,
чем в литературном языке
В диалектологических работах эти слова называют иногда
семантическими диалектизмами. Понятие семантического
диалектизма оказывается очень широким, емким, включаю-
щим не только слова со специфическим диалектным значени-
ем, но и диалектные омонимы, так как существуют большие
трудности при отграничении последних. Об этом свидетельст-
вуют и анализируемые глаголы. Соотносительность значений
диалектных и литературного языка в одних из них оказывает-
ся более ясной, в других — менее отчетливой, или совсем ни-
как не ощущается.
Хорошо сохраняется связь значений диалектных со зна-
чениями общенародными в словах: выложить, лить, налить,
вылить, вырывать, обозначающих разные процессы при рыб-
ной ловле.
Выложить — «поставить сети в воду». Паедим с этим мере-
жам в озеръ, там вылажъм в озере (Б. Толбицы). Значение
глагола выложить в литературном языке шире: «вынув, поло-
жить на что-либо, выгрузить». Это широкое значение в говорах
конкретизировалось и закрепилось за обозначением опреде-
ленного процесса: выложить — «поставить сети в воду».
Эту специализацию значения подтверждает и форма не-
совершенного вида глагола выложить — выкладать (с тем же
значением). Есть мерешки такие частые иршавые, спицыальнъ
толькъ нъ ярша выкладают (Б. Толбицы). К ночи их толькъ
выкладали тожъ самъе (ершевые мережи), прихадилъс дажъ
в озьръ ездить (там же). В псковских говорах глагол выкла-
дать имеет, как и выложить в литературном языке, и более
общее значение — «вынимать». Бапка, фсё выкладай ис сун-
дука, фсё дефкам пакажи (Кр. Заболотье). А ну, выкладай
деньги-тъ (Пск.) 16.
Рядом с глаголом несовершенного вида выкладать следует
назвать глагол закладать — с тем же значением «ставить сети
в воду» (форма совершенного вида не отмечена), поскольку
процесс формирования специального значения здесь такой же.
И вот кагды закладают тоню, а патом имтают иё имталъм,
16 Картотека Псковского словаря.
217
рыба бяжыт, как вдарицць в рётку-тъ (сетку), ана вот такая
ячь (Б. Толбицы). В основе этого значения также лежит бо-
лее широкое — «закладывать, вкладывать». Фчёра силос за-
кладала (Иск.). Закладают дугу в гужы (Кулье Печерск, р-на,
1961). Топерь зъкладают яё ф канверт (Пск.) 17.
Форма глагола выкладать, закладать выходят за рамки
семантических диалектизмов в строгом смысле слова, посколь-
ку они отличаются не только значением от соответствующих
глаголов литературного языка, но и образованием формы не-
совершенного вида. В этом смысле они ближе к лексическим
диалектизмам, но так как коррелятивная форма совершенного
вида совпадает с формой глагола в литературном языке, они
рассматриваются в этом разделе.
Как и в глаголе выложить, не совпадает с литературным и
значение глагола лить и производных от него: налить, вылить,
выливать, обозначающих действия, связанные с выбиранием
рыбы из невода.
Лить — «вычерпывать рыбу из невода»; налить — «начер-
пать рыбы из невода». Триста пудоф нам папалъ рыбы, лили,
лили, въдавйк налили, полна матка папала. (Залит). Ср. в ли-
тературном языке -лить—1) заставлять вытекать, течь ка-
кую-либо жидкость; 2) сильно, непрерывно течь, идти (разг.);
3) делать, изготовлять что-либо из расплавленного вещества.
Налить—1) наполнить что-либо, вливая какую-либо
жидкость; 2) разлить по поверхности чего-либо; 3) изготовить
посредством отливки, литья и др.
Вылить — «вынуть, вычерпать рыбу из сети». Фстаньш
утръм ф шесь часоф, паедеш к стъвнику, рыбу выльеш (За-
лит). Рыпку выльем и апять зъ фтарой паехъли, во так тонь
дваццать (там же). В литературном языке глагол вылить
имеет другие значения; 1) заставить жидкость вытечь, накло-
няя или опрокидывая сосуд; 2) изготовить литьем, отлить.
В Словаре И. Д. Кузнецова приводится форма несовершен-
ного вида выливать с тем же значением «вынимать из матки
невода» (рыбу).
Имеются сведения об употреблении глагола выливать с
тем же значением, что и в псковских говорах, в речи рыбаков
Приморья. М. Самунин в статье «Законные претензии рыба-
ков Приморья» пишет: «Рыба уже не снует в неводе, теперь
это сплошная шевелящаяся масса. Сетчатыми черпаками ее
быстро перебрасывают в кунгас, и она живым серебром расте-
17 Там же.
218
кается по дну. Не даром рыбаки говорят не вычерпывать, а
«выливать» рыбу из невода» 18.
Диалектное значение глагола вылить (выливать) разви-
лось из общенародного «заставить жидкость вытечь», посколь-
ку имеется внешнее сходство массы вычерпываемой рыбы с вы-
текающей жидкостью. В этой связи интересно отметить, что в
олонецких говорах глагол вылить употребляется для обозна-
чения высыпаемой ржи на основании того же сходства с выте-
кающей жидкостью: «Рожь на поле вылили» 19.
Семантические отличия имеет в псковских говорах и глагол
вырывать (вырыть) — «вытягивать сети». Едут вот... вырыва-
ют сети пъ ряки-тъ. Патом выръем сети-тъ, этъ к берегу при-
едем и патом тянем (Б. Толбицы). В картотеке Псковского
областного словаря имеется аналогичный пример, записанный
в Островском районе: На лотки шесь чилавек на вёслах сидят,
а другим нада запас вырывать на лотку-та (1960) 20 21.
Второе значение глагола вырывать, которое встретилось в
речи псковских рыбаков — «вычерпывать лед из проруби».
Прарубят, патом мы лёт вырываем с этих чушък2'. (Б. Тол-
бицы) .
Указанные значения представляют собой конкретизацию в
речи псковских рыбаков более широкого общенародного зна-
чения, которое имеет этот глагол в литературном языке: «вы-
дергивать, вытаскивать с силой, выхватывать что или кого-
либо».
Форма глагола вырыть представляет собой, вероятно, фо-
нетически измененный глагол вырвать, под влиянием глагола
вырыть, отмеченного И. Д. Кузнецовым в псковских говорах с
другим, тоже связанным с рыболовным промыслом значени-
ем — «выбрать»: «вырыл рыбу из лодки».
Соотнесенность диалектных значений с общенародными но-
сит более общий характер в глаголах сечь, насекать, рассе-
кать, но значения эти в то же время не разошлись настолько,
что связь между ними стала неуловимой.
В зимнюю пору рыбный промысел на озере связан с необ-
ходимостью прорубать проруби. Для обозначения этого дейст-
вия употребляется названный глагол сечь и производные от
него: насекать, рассекать.
18 «Известия» от 10 июня 1955 г.
19 Г. Куликовский. Словарь областного олонецкого наречия, СПб., 1898.
20 Картотека Псковского словаря.
21 Чушка — небольшая прорубь, которую делают во время подледного
лова рыбы.
219
Сечь — «прорубать лед». Ну и называются канёвники, ко-
торые идут с пяшням, с пяшням, которые сякут (Залит). Ста-
вим тоню. Жёрник берёт пёшень, 12 тиглецбф с жерникъм се-
кут падзадье, а 6 чилавек, по 3 на стъръну, уходьт, таню
ъбрабатъвут (Залит). В картотеке Псковского словаря имеет-
ся такой пример с аналогичным значением: Шыфка это то, что
рыбу ловют, карма, крылья, паехали на паддачу, сяки лунки,
гани жерть (Пск. Спичино).
Значение псковского глагола в приведенных примерах не
совпадает с значениями сечь в литературном языке: 1) рубить
на части, измельчать; 2) обтесывать камень; 3) бить, наказы-
вать; 4) с силой бить, хлестать (о снеге).
Литературный язык утратил одно из многих родственных
значений древнерусского глагола сЪчи — «прорубать, проби-
вать», которое сохранилось в псковских говорах. «Суть горы
заидуче луку моря, а им же высота ако до небесе, и в горахъ
тъхъ кличь великъ и говоръ, и сЬкуть гору, хотяще высЬчися».
Пов. вр. лет., 1096 г.22. Это значение сохраняется и в производ-
ных глаголах насекать, рассекать.
Насекать — «прорубать прорубь (чушки)». А па пять чила-
век идут с бакоф, чушки насякают (Залит). А кагда нъсякают,
вот тагда запас ръзганяют (там же). Ср. в литературном
языке: насекать — 1) мелко изрубить в каком-либо количестве,
нарубить; 2} вырубить, высечь на поверхности чего-либо;
3) покрыть насечкой поверхность (металла, дерева).
Рассекать — «прорубать лед». Идут два чиЛавека ръсся-
кать. Где вытега, два чилавека (Залит). Аналогичный пример:
Прорубу рассекаиш (Пск. Васильево) 23. Ср. в литературном
языке: рассекать—1) разрубать, разрезать на части; 2) на-
нести рану чем-либо острым; 3) пересечь, пройти по поверх-
ности чего-либо; 4) разделить на части (войска противника —
воен.).
Разгонять — «проводить подо льдом невод или жердь, к
которой он привязан во время зимнего лова рыбы». А кагда
нъсякут чушки, вот тагда запас24 ръзганяют (Залит). А невът,
кагда нъчинают ръзганять ивд, этъ нъзываеццъ падзадье, про-
руп такая (Б. Толбицы). И яны же кагда нъглядят рыбу, таню
яны ръзганяют, разгон делъют (там же). Разгони жерть пъда
льдом, эть жърдагон нъзываеццъ у нас (Залит). Этот глагол
22 И. И. Срезневский. Материалы для словаря древнерусского языка,
т. III, СПб., 1903.
23 Картотека Псковского словаря.
24 Запас — невод.
220
употребляется в сочетании с существительными запас (невод),
невод, тоня, жердь (которой проводят невод подо льдом). Ср.
в литературном языке: разгонять — 1) заставлять разбежать-
ся, разойтись; 2) распространить на какое-либо пространст-
во — и др.
Кроме приведенных записей из псковских говоров, сведе-
ний об употреблении глагола разгонять в других говорах не
имеется. В этой связи важно отметить, что в тех же псковских
говорах имеется существительное разгонка — «растягивание,
расправление сети подо льдом» 25 разгон — с тем же значе-
нием: таню яны ръзганяют, делъют разгон (Б. Толбицы).
Трудно установить семантическую связь между диалект-
ным значением и значением литературного языка в глаголе
буркать.
В литературном языке буркать — «говорить ворчливо, или
отрывисто, невнятно». В псковских говорах буркать — «гнать
рыбу имталом в сеть». Этъй сеткъй абложут значит окълъ бе-
регъ, там в озере, и патом этым имталъм буркъют, зъганивъют
рыбу в эту сетку, в ъбарёц нъзываеццъ (Б. Толбицы).
— Имтать этъ вот буркъть этим имталъм.
— Что. значит «буркать рыбу?».
— Зъганивъют этым имталъм, водят имталъм пъ вады
(Б. Толбицы). Этот глагбл не имеет повсеместного распрост-
ранения в псковских говорах. В других прибрежных гово-
рах ему соответствует глагол другого корня бутать — «пугать
стуком рыбу»26. Указанное значение глагола буркать отмече-
но только в речи псковских рыбаков. В других говорах это
слово имеет иные, иногда близкие, но не связанные с рыбо-
ловным промыслом значения. Так, в псковских говорах Печор-
ского района буркать {буркнуть) имеет значение «упасть в во-
ду»: Ты лекше, а то буркнем в воду27 28. В вологодских бур-
кать — «производить звуки в воде»: В воде так и буркает26.
В воронежских буркать — «издавать звуки в воде во время
купания»29. В тамбовских буркать — «сильно бросать, ки-
дать, производить стук» 30. В курских буркнуть — «кинуть так,
что тело издает шум»: Камень так мвырнул, аж буркнул31.
25 И. Д. Кузнецов. Указ. соч.
26 Там же.
27 Картотека Псковского словаря.
28 А. А. Афанасьев. Народные русские сказки. М., 1873, т. Ш, с. 374.
29 Картотека Словаря русских народных говоров (Ленинград).
30 Тамбовские губернские ведомости, 1851, № 4, с. 18.
81 Машкин. Быт крестьян Курской губернии, Обоянского уезда. Этно-
граф. сб. РГО, вып. V, 1862.
221
Рассмотренные примеры приводят к выводу о том, что от-
меченное значение слова буркать — «гнать рыбу имталом в
сеть» составляет принадлежность псковской рыболовецкой
лексики. Кроме того, они в достаточной степени определенно
свидетельствуют о том, что в основе этих значений, в том
числе и псковского, лежит образ бурок — пузырей, поднимаю-
щихся на поверхность воды и производящих характерный
звук (правда, неясно, как соотносится в этом случае глагол
буркать в курских и тамбовских говорах, так как формулиров-
ка значения в приведенных примерах неопределенна). Суще-
ствительное буркй отмечено во многих русских говорах. При-
ведем необходимые сведения из Словаря русских народных
говоров: «Бурки. Камни... бросают в прорубь: Если камень
бурки пускает — сердитый муж (гадания). Гдов. Петерб. 1893.
От него только бурки пошли. Дубей. Тул., Курск., Липец.,
Астрах., Буркй. Возьми у него блюдце, он не хочет пить, толь-
ко бурки пускает. Мещов. Калуж. 1892»32.
Существительное бурки употребляется и в составе устой-
чивого выражения бурки пускать «тонуть». «Гоже ездить за
водой, да только не дреми, а то как раз отправишься бурки пу-
скать. Енот. Астрах., 1854. Он уже стал пускать бурки. Болх.
Орл. Дубен. Тул.»33.
Семантическая связь между значением диалектным и зна-
чением литературного языка никак не обнаруживается в гла-
голе заряжать — «вязнуть (о неводе)». Пъ-нашъму выръ-
зиццъ, ни зъряжает (невод в тину, то есть не вязнет. Б. Тол-
бицы). Ср. в литературном: заряжать—1) вложить заряд;
2) приготовить к действию; 3) сообщить электрическую энер-
гию; 4) возбудить, сообщить какое-либо чувство, качество.
Нет семантической связи между глаголами рыболовецкой
лексики роиться, воротить, ворочать, выворотить и соответст-
вующими глаголами литературного языка.
Роиться — «ехать на лодке с парусом». В озеръ надъ
раиццъ, раиццъ пять — десить килбметръф (Залит). В мате-
риалах картотеки Псковского словаря встретилось по сущест-
ву такое же значение «идти на лодке против ветра». Балыпа
ладя спецыальна на парусах, проти ветра можна, раяцца, на
межавальник, ветир ф парус врязае (Б. Толбицы, 1946). В ан-
ну косу идёт, в другу, в нарес валны, будеш раиццъ протиф
ветра (Печ. Кулье).
Имеющиеся материалы позволяют определить происхож-
32 Словарь русских народных говоров, вып. 3 (рукопись).
33 Там же.
222
дение рассмотренного глагола роиться. Это слово связано по
происхождению со словом рой — «галс», которое имеется в
псковских говорах: «роя дать; три роя дал — и готово дело;
про перемену галса говорят: переметывать рой»2'1. Очевидно,
что от этого существительного и образован глагол роиться —
«ехать на лодке, используя парус». Он не имеет связи со сло-
вом рой — «большое количество насекомых» — и с глаголом
роить — «искать, сновать», употребляющимся в псковских и
тверских говорах34 35.
Воротить — «накручивать невод на ворот (бочку) при вы-
тягивании невода из-подо льда». А зимой тожа бочка ста-
виццъ, тожа на бочку варотют (Залит). Как датянут, где ва-
ротют, ворътъм растянут иво (невод), и тагда начинают эти
секари рубить проруби (Б. Толбицы). Глагол воротить был
отмечен в псковских говорах И. Д. Кузнецовым: «Воротить
ворот — выбирать на него неводный аркан; воротить мере-
жу — ловить ею рыбу». Ср. в литературном языке воротить: —
1) отворачивать в сторону, назад (просторечн.); 2) валить,
сдвигать что-либо тяжелое; 3) управлять, распоряжаться чу-
жими делами — и др.
Кроме псковских говоров, имеются сведения об употребле-
нии глагола воротить в новгородских говорах — «тянуть не-
вод при помощи ворота»; правда, пример, приводимый собира-
телем, плохо раскрывает значение и не подтверждает началь-
ную форму: пъвороти катку, вот и согреесса (Гостцы Мстин-
ского р-на Новг. обл.) 36. Других сведений об употреблении гла-
гола воротить с этим значением не имеется, хотя нужно заме-
тить, что в псковских говорах глагол воротить имеет и другие
значения: 1) «свернуть (при ходьбе)»: свинарник сразу, как ф
кузницу варотиш (Пушк.); 2) «шевелить (о сене, клевере)»:
сяводни бабы варатили клевер, бесполезна вышла (Кр.) 37.
Сказанное о глаголе воротить относится и к глаголу воро-
чать — «накручивать на ворот невод, вытягивая его из-подо
льда». На бочку варочъют (Б. Толбицы). Ср. в литературном
языке ворочать: 1) передвигать, поворачивать в разных на-
правлениях что-либо тяжелое; 2) распоряжаться по своему
усмотрению, управлять (разг.); 3) вертеть, поворачивать.
В псковских говорах употребляется также глагол выворо-
тить — «вытянуть невод из-'подо льда путем накручивания его
34 И. Д. Кузнецов. Указ. соч.
33 Дополнение к Опыту областного великорусского словаря, СПб., 1858.
36 В. И. Чагишева. Материал» по новгородским говорам. Картотека
словаря русских народных говоров.
37 Картотека Псковского словаря.
223
на ворот (бочку)». Абработъют, вывъратют на бочках запас
и сразу бярут пятину, тянут невът (Залит). Ср. в литератур-
ном языке выворотить-. 1) придать неестественный, необычный
поворот (разг.); 2) перевернуть внутренней стороной,, изнан-
кой наружу; 3) опрокинуть, сильно накренить (прост.).
Как видно из рассмотренных примеров, в глаголах роить-
ся, воротить, ворочать, выворотить соотнесенность значений
профессионально-диалектных и литературного языка оказы-
вается мнимой, так как они иного образования, чем соотвегстт
вующие глаголы литературного языка. Глагол роиться, как
было показано, образован от существительного рой — «галс»
(и не имеет ничего общего с глаголом роиться в литератур-
ном языке). Глаголы воротить, ворочать, выворотить — вто-
ричного образования от существительного ворот. Таким обра-
зом, глаголы роиться, воротить, ворочать, выворотить, а также
и глагол заряжать, который никак семантически не соотносит-
ся с литературным заряжать, можно считать омонимами по
отношению к глаголам литературного языка, поскольку по-
следние употребляются и в говорах.
Рассмотренные глаголы в той или иной степени под-
верглись терминологизации, так как служат наименованием
ряда важных действий и процессов, производимых при рыб-
ном промысле, и употребляются преимущественно в этой
функции. Они позволяют наметить некоторые из способов
терминологизации в говорах.
1. В тех случаях, когда соотнесенность диалектного и обще-
народного значений ясна, она может свидетельствовать о раз-
витии на основе широкого общенародного значения более
частного, профессионально-диалектного, поскольку речь идет
об обозначении процессов или действий, имеющих нечто об-
щее, на основании какого-либо сходства между ними. Это
подтверждается такими, например, глаголами, как выливать
(лить, налить, вылить), выложить. Рыба, вычерпываемая из
сети, растекается, подобно жидкости, поэтому о ней говорят,
что ее выливают, наливают, льют, как жидкость. Сеть, кото-
рую опускают в воду, «выкладывают», или, как говорится
по-местному, «выкладают» за борт. Отсюда выложить — «по-
ставить сети в воду». Специализация значения связана, есте-
ственно, с ограничением сочетаемости слова с другими слова-
ми. Так, глагол выложить, например, начинает употребляться
с теми существительными, которые обозначают предметы ры-
боловного промысла: мережа, сеть и под.
2. Наблюдается образование диалектных глаголов от
224
диалектных или общенародных корней, служащих для обо-
значения действий, связанных с рыболовным промыслом;
роиться, воротить, выворачивать, выворотить.
Не все глаголы в равной степени подверглись терминологи-,
зации. Терминологизация меньше всего проявляется в тех гла-
голах, которые могут иметь более широкое употребление в
говорах. Таковы, например, сечь, насекать, рассекать — «про-
рубать проруби», так как прорубание прорубей не всегда свя-
зано только с рыболовным промыслом. Однако в речи старых
рыбаков они встречаются чаще.
В заключение необходимо отметить, что рассмотренные в
статье глаголы в том значении, какое они имеют в языке
псковских рыбаков, принадлежат в большинстве своем к
числу псковских диалектизмов. Очевидно, более широкое про-
фессиональное распространение получил глагол выливать,
который отмечен и в речи рыбаков Приморья, и глагол воро-
тить, известный и в новгородских говорах. Материалы вновь
создаваемых областных словарей позволят внести, вероятно,
какие-либо уточнения.
15 Псковские г<
Ю. Ф. ДЕНИСЕНКО
МЕСТНАЯ ВОЕННАЯ ЛЕКСИКА
ПСКОВСКИХ ЛЕТОПИСЕЙi
Псковские летописи — выдающийся памятник средневеко-
вой письменности с яркой диалектной окраской. В ряду дру-
гих русских летописей только новгородские могут сравниться
с ними в этом отношении.
Создателем древнейшего из дошедших списков — Тиханов-
ского 1469 г., — по предположению А. Насонова, было лицо
недуховное, близкое к «купецкому старосте»1 2, другой спи-
сок— Строевский 1556 г. — составлен игуменом Псково-Пе-
черского монастыря Корнилием, резко и враждебно настроен-
ным к власти великого князя московского3. В Псковских ле-
тописях, как ни в каком другом русском своде, содержится
обилие записей о сугубо местных делах, социальных, полити-
ческих, дипломатических, военных, торговых, судебных, быто-
вых и т. д. Все это нашло непосредственное отражение в языке
памятника.
1 Статья написана на материале одной из глав диссертации, посвящен-
ной изучению местной лексики Пск. лет.
2 А. Н. Насонов. Введение. — Псковские летописи. Вып. I. М. — Л.,
1941, стр. XXVII.
3 А. Н. Насонов. Предисловие. — Псковские летописи. Вып. II. М.,
1955, стр. 6.
226
В Пск. лет.4 выявлен большой пласт местных слов5.'Са-
мую многочисленную тематическую группу местной лексики
составляет военная — около 130 слов. Это обусловлено жан-
ром памятника, обилием в нем сообщений о войнах, походах,
сражениях — самим характером эпохи междоусобных рас-
прей, формирования централизованного русского государст-
ва; местоположением Псковского княжества на важнейших
торговых путях, его соседством с воинственными немцами, ли-
товцами, поляками.
В настоящей статье мы ставим задачу дать общую харак-
теристику местной военной лексики Пск. лет. — с точки зрения
ее распространенности, хронологических рамок существова-
ния и изменения, основных семантических и структурных осо-
бенностей. * *
*
4 Мы пользуемся последним академическим изданием памятника; кото-
рому предшествовала большая исследовательская работа по устранению
копий летописных списков и выяснению хронологических и текстологиче-
ских взаимоотношений последних. ;
Пск. 1л. — Псковские летописи. Вып. I. Подготовил к печати А. Насо-
нов. М. — Л., 1941, стр. 3—142; Пск. II л. — Псковские летописи. Вып. II.
Под ред. А. Н. Насонова. М., 1955, стр. 9—69; Пск. III л. — Псковские лето-
писи. Вып. II, стр. 70—299.
s Наше понимание местного слова и методики выявления диалектизмов
в языке древнерусской письменности, в основном, не расходится с общепри-
нятым. Суммирование точек зрения по данным вопросам, высказанных
рядом лексикологов в конкретных исследованиях, см. в статье: О. С.
Мжельская. Диалектизмы в языке памятников средневековой письмен-
ности.— Из истории слов и словарей. Изд. ЛГУ, 1963, стр. 119—129.
Широким языковым фоном для выделения местной лексики в истори-
ческом плане послужили существующие исторические словари [И. И. Срез-
невский. Материалы для словаря древнерусского языка по письменным
памятникам. Тт. I—III и Дополнения. СПб., 1893—1912; А. Дювернуа.
Материалы для словаря древнерусского языка. М„ 1894; Г. Е. К о ч и н. Ма-
териалы для терминологического словаря древней России. Л., 19371, а так-
же картотека Древнерусского словаря (К ДРС) АН СССР, словари рус-
ского языка Академии Российской (с к. XVIII в.); в диалектном плане —
областные словари русского языка XIX—XX столетий [их перечень см.:
Ф. П. Филин. Источники. — Словарь русских народных говоров. Вып. I.
М. — Л., 1965, стр. 21—107]; картотека Словаря русских народных говоров.
(К СРНГ) АН СССР; картотеки частных областных словарей: Псковского-
и Печорского (ЛГУ), Брянского (ЛГПИ), Смоленского (Смоленский пед-
институт), Архангельского (МГУ), материалы экспедиций в Архангель-
скую область (ЛГУ); в плане сравнения с современным русским языком —
существующие толковые словари современного литературного языка, а
также картотека Словаря современного русского литературного языка:
АН СССР. Для сопоставления мы пользовались также словарями славян-
ских языков, этимологическими словарями русского и славянских языков,
соответствующей литературой, энциклопедической, исторической, этногра-
фической и т. д.
15* 227
Вся лексика группы, обозначающая военные реални, дейст-
вия, документы и т. д. своего времени, естественно, утрачена
современными русскими говорами и литературным языком.
Это группа историзмов с современной точки зрения.
Поэтому территорию распространения каждого слова мы
определяем только на основании исторических словарей и кар-
тотеки ДРС: выясняем диалектную принадлежность каждого
источника, фиксирующего изучаемое слово, затем даем обоб-
щающую территориальную помету.
В определении локализации слова по памятникам древне-
русской письменности, кроме методологических трудностей6,
существует еще значительная фактическая неопределенность
в исходном моменте: 1) из-за недостаточной изученности диа-
лектной отнесенности многих памятников, 2) из-за самого ка-
чества рассматриваемого нами материала — многослойного
компилятивного характера многих отрывков летописей. Все
это значительно затрудняет определение изоглоссы слова,
здесь возможны некоторые неточности.
Слово изгонити «захватить в результате внезапного набе-
га» известно в таких текстах:
Пришед Александръ от Батыа, поиде с братом Андреем
и с низовцы и с новгородцы изгонною ратию на НЬмцы къ
Пскову, уже бо бяше Псков взят и тиуны посажены у них
судити; и заа вси пути, изгони Псков, а Немец и Чюдь, иско-
вав, потоци в Новгород, а сам поиде в зяжитие. Пск. III л.,
1242 г., л. 3 [Стр. сп. 1556 г.]. Тоа же зимы, грЬх ради наших,
изгониша Немцы изгонною ратью посад у Пскова... Пск.
Ill л., 1272 г., л. 9{Стр. сп. 1556 г.]7. Того же лЬта, в вели-
кое говЬние, они погании Латыни, Н'Ьмцы, изгонивше из-
гоною, и не в’Ьруя въ крестное целование, на то обидное
мЬсто, на Озоличю, на землю святыя Троица, девять че-
ловЬкъ сожгоша и церковь... Пск. I л., 1459 г., л. 70 об.
[Т. сп. 1469 г. ~XVII в.]. ...по тую же сторону [Волхова] ца-
ревич сталь Даньяръ еще и прежде великого князя с
своею силою татарскою, и той изгонною ратью и посады и
манастыры и изгонил и не даль ожечи, и тутова вси сами
* См.: О. С. Мжельская. Диалектизмы в языке памятниов средне-
вековой письменности, стр. 126—129.
7 Этот текст в несколько, измененном виде читается в Пск. I л. под
1298 г. (л. 10 об.) и повторяется под 1299 г. (л. 23).
Мы ие решили окончательно, какой текст первичный: Т. сп. более древ-
ний, Чем Стр. сп., но известен в более позднем сп. XVII в., Житие Довмоита
в нем разрознено в нескольких местах и, вероятно, текст во многом по-
порчен.
228
в rbx посадех и манастырех и стали... Пск. III л., 1478 г.,
л. 187 [Стр. сп. 1556 г.].
Первый текст — описание Ледового побоища (произошед-
шего на севере Псковской земли) — в измененном виде- чи-
тается под тем же годом в Ерм. л. (стр. 79)8, Рог. л. (стр. 30),
Льв. л. (стр. 160), Сим. л. (стр. 64). Все эти источники — бо-
лее поздней московской редакции9. В данном случае, следо-
вательно, текст Пск. лет. является более ранним, и если не он
непосредственно, то другие псковские своды и списки, какие-
либо письменные или устные псковские источники (использо-
ванные также и составителем, писцами или переписчиками
Строевского списка Пск. лет.) послужили основанием сообще-
ний перечисленных выше летописей. Это все не учитывается
при определении территориальной распространенности слова
изгонити в указанном значении.
В Новг. I л. описание Ледового побоища читается без ка-
ких-либо совпадений с Пск. лет., оно, по-видимому, является
оригинальной местной записью. При установлении изоглоссы
слова этот факт учитываем.
' Второй текст — отрывок из псковского по происхождению
Жития Довмонта — почти дословно читается в Новг. IV л.
(стр. 50), Новг. V л, (стр. 237) Льв. л. (стр. 172). Во всех пе-
речисленных источниках текст явно заимствован из Псков-
ского свода, либо непосредственно из Жития Довмонта (в са-
мостоятельном виде оно до нас не дошло) — они не принима-
8 Объем статьи не позволяет иам привести полностью текстовые сопо-
ставления. Мы ограничиваемся поэтому лишь указанием иа памятник, где
встречаются реминисценции нашего текста, и стр. по изданию в Полном
собрании русских летописей (выборки из К ДРС снабжены только датами
погодных сообщений).
9 Территориальную приуроченность каждого летописного свода в оп-
ределенные хронологические периоды мы определяем на основаиин исследо-
ваний по русскому летописанию: А. А. Ш а х м ат о в. Обозрение русских
летописных сводов XIV—XVI вв. М. — Л., 1938; его же. Общерусские
летописные своды XIV и XV вв. — ЖМНП, 1900, №9; 1901, № 11;
М. Д. Приселков. История русского летописания XI—XV вв. Л., 1940;
Я. С. Л у р ь е. Из истории русского летописания к. XV в. — Чтения ОИДР,
т. XI, М. — Л., 1955; Д. С. Лихачев. Текстология. М.—Л., 1962; М. Н.
Тихомиров. Источниковедение истории СССР. М., 1962; А. Г. Кузь-
мин. Рязанское летописание. М., 1965; вступительные статьи в Полном
собрании русских летописей; а также частные исследования об отдельных
летописных сводах.
В случае если рассматриваемый текст нигде ие читается в других лето-
писях, мы уточняем ареал слова на основании территориальной принадлеж-
ности данного источника; если же текст читается в других сводах, мы от-
даем предпочтение более раннему.
229
ются во внимание при определении ареала слова изгонити в
рассматриваемом значении.
Последние два текста Пск. лет. нигде в других русских ле-
тописных сводах не встречаются, в их псковской принадлеж-
ности не может быть никаких сомнений.
В других источниках (по К ДРС) изгонити в значении «за-
хватить внезапным набегом» употребляется в самых различ-
ных контекстах, не имеющих к Пск. лет. никакого отношения:
... и тъгда ВсЪволодъ изгонивъ Новый търгъ и възя.
Новг. I л., 1178 г., стр. 155.
Изгониша Изборсксъ Борисова чадь. Новг. I л., 1233 г.,
стр. 48.
... и Ъхавше [новгородцы] изгониша Торжокъ без вЪсти,
намЪстниковъ княжихъ изъимаша... и жены ихъ и д'Ьти
исковаша. Новг. V л., 1340 г., стр. 252.
...Олгердъ с братомъ Кестутиемь изгони градъ Видно...
Новг. V л., 1345 г., стр. 259. [Этот текст с незначительными
изменениями читается в Ерм. л. (стр. 107), Льв. л.
(стр. 184)].
... приде вЪсть въ Псковъ, яко НЪмци хотятъ изгонити
Псковъ, и послаша къ великому князю... Соф. II л., 1478 г.,
стр. 220. [Этот текст незначительно варьируется в поздней
по времени создания Льв. л. под тем же годом].
Итак, в пределах указанных фиксаций все это только
новгородские тексты.
Следовательно, изоглосса изгонити «захватить в резуль-
тате внезапного набега» — н о в г. - п с к., а не с е в. - з а п.,
как утверждает В. И. Максимов10. Это слово было бы сев.-
зап. по ареалу только на основании перечисленных источни-
ков, без учета заимствований из новгородских и псковских
летописей в более поздних по времени составления сводах за-
падных и московских.
По ареалам местная военная лексика Пск. лет. распадает-
ся на такие группы: а) слова, известные только в псков-
ских памятниках — около 60 (зазор «осадное сооружение»,
довод «военная добыча»); б) в новгородских и псков-
ских памятниках — 25 слов (искрутитися «снарядиться,
собраться в поход», наехати «стремительно напасть»); в) в се-
верных и псковских памятниках—15 слов (окопити-
ся «снарядиться, собраться в поход», выразити «выворотить,
разрушить силой взрыва»); г) западных и псковских
10 В. И. Максимов. Лексика Псковской I летописи. Канд. дис. Л.,
1958, стр. 108.
230
памятниках (засвети «захватить, завладеть в результате на-
бега или осады», воеводка «предводитель иноземного вой-
ска») ;д) северно-западных и псковских памятни-
ках (выстояти «взять (город) в результате долгой осады»,
грамота разметная (возметная) «грамота с объявлением
войны»).
Классификация лексики по диалектным группам намечает
большую близость Пск. лет. в военной лекси-
ке с памятниками северных земель и особен-
но Новгорода.
Значительная часть местной военной лексики (около
20 слов) расширяет территорию своего распространения, по-
пав в общерусские летописные своды (московской редакции).
Начало этого процесса, по нашим данным, определяется очень
четко — к. XV в., его кульминация — нач. — сер. XVII в., что
совпадает с историческим процессом потери самостоятельно-
сти Псковской боярской республикой, с ростом внутренних
связей между различными областями образовавшегося Рус-
ского централизованного государства11.
Город (град) в значении «подвижная башня, которую при-
двигали к стенам осажденного города» в XIV в. локализуется
как псковское; тексты Пск. I л., 1323 г. варьируются в Новг.
IV л. (Срезневский), Льв. л. (Кочин), Ник. л. 1325 г. (КДРС),
более поздних по времени создания.
И стояша [немцы] у града 18 днии; пороки биюще, горо-
ды свои придвигивающи, за дъеами лЪзуще... Пск. I л.,
1323 г., л. 24 об. [Т. сп. 1469 г. —XVII в.].
... прогна их [немцев] за Великую рЪку, и пороки их
отъяша, и грады и иная их замышления зажьгоша... Там
же, л. 25.
Но с к. XV в., по данным К ДРС, слово город в рассматри-
ваемом значении употребляется в Воскр. л. 1453 г. в сообще-
нии о взятии Царьграда (тот же текст в Степенной книге цар-
ского родословия 1560-х гг.), в Каз. л. XVII в. — о взятии Ка-
зани.
Воскресенская летопись восходит к одной из ранних
редакций Московского свода (по А. Шахматову), Казанский
летописец был составлен по образцу и под влиянием москов-
11 Подобное явление (для XVII в.) отмечают О. С. Мжельская 1
юридической терминологии Псковской судной грамоты [Диалектизмы в
языке памятников средневековой письменности, стр. 124—1261 и С. С. В о л-
ков (с сер. XVI в.) в административной терминологии в памятниках де-
лового языка [Об административной терминология Московской Руси (гу-
ба).— Из истории слов и словарей. Изд. ЛГУ, 1963, стр. 231.
231
ского летописания. Итак, перед нами очевидный факт пере-
хода слова в более поздние своды, расширение его ареала.
Замышление «совокупность осадных орудий и приспособ-
лений», запасти «затаиться, выжидая неприятеля, стать в за-
саде»— эти псковские слова с XVII в. появляются в москов-
ских памятниках письменности; новгородско-псковское
наехать «стремительно напасть» — с XVI в.
Военная лексика обозначает реалии и явления, наиболее
претерпевающие изменения в каждую историческую эпоху.
Существенно поэтому для характеристики данной лексики
установить границы ее фиксаций в русской письменности, пе-
риод ее наиболее активного употребления и период спада.
Псковские летописи фиксируют лексику в пределах со
II пол. XV в. (составление древнейших из дошедших списков)
до сер. XVII в. (датировки последних летописных известий)12.
Основная масса списков Пск. лет., сохранившихся до нашего
времени, была создана со II пол. XV в. по к. XVII в.; в послед-
нем издании памятника не учтены в основном поздние и де-
фектные списки — копии с дошедших списков, копии с копий,
позднейшие переделки, предпринятые без привлечения нового
псковского материала13. Следовательно, позднюю границу
датировки можно приблизить к к. XVII в. Нужно учесть так-
же, что Псковский летописный свод, послуживший общим
источником сохранившихся летописных сводов, был состав-
лен в 50-х или нач. 60-х гг. XV в.14, то есть раньше, чем изве-
стные нам древнейшие списки. Однако раннюю границу дати-
ровки лексики можно отодвинуть значительно вглубь —
в XIII в., к историкам псковского летописания 15 (если при-
нять точку зрения, что при последующих переделках и пере-
писках какая-то часть диалектной лексики могла быть в пер-
вичных летописных записях).
Итак, на основании вышеизложенного, мы датируем мест-
ную военную лексику Пск. лет. XIII — к. XVII вв., т. е. не вре-
менем составления списков, которыми пользуемся, а дата-
ми летописных событий (с XIII в. и практически до
последних записей).
Первые псковские летописцы, составители Псковского сво-
да и последующие переписчики пользовались существующими
12 А. Н. Н а 'с о н о в. Предисловие, стр. 6, 7.
13 См. схематическое изображение генезиса летописных памятников
Пскова: Псковские летописи, вып. I, стр. LX1I—LXIII; а также: А .Н. На-
сонов. Предисловие, стр. 5.
14 А. Н. Насонов. Предисловие, стр. 5.
13 Там же, стр. 6.
232
местными источниками, а также известными им другими лето-
писными сводами, литературными произведениями, деловыми
документами других русских земель — письменными и устны-
ми источниками с XIII по к. XVII вв. (во всяком случае, тео-
ретически это возможно).
Все это усложняет точную датировку слова. Однако для
характеристики местных слов существует меньшая опасность,
так как подобная лексика употребляется в ограниченном
числе памятников (даже в одном), частота употребления ее
более низкая, чем общерусских слов (есть случаи единичной
фиксации слова).
Сугубо местная лексика, не вышедшая в своем употребле-
нии на общерусскую арену, претерпевает серьезные внутрен-
ние хронологические изменения.
Мы распределили 50 местных слов, наиболее четких по
своим ареалам — пск. и новг. — пск., по векам их фиксации в
памятниках. Получилась довольно наглядная картина.
XII в.— 1 слово, новг. — пск.: изгонити «захватить внезап-
ным набегом», новг. — 1178 г., пск. — 1242 г.16
XIII в. — 4 слова, новг. — пск.: коневник «конный воин»,
новг. — 1270 г., пск.— 1323 г.; наехати «стремительно на-
пасть», новг. — 1216 г., пск. — 1242 г.
XIV в. — 10 слов: веретенище «щит пушки (лафет?)»,
пск. — 1394 г.; добыток «военная добыча», пск. — 1341 г.;
вседати на конь «собираться в поход», новг. — 1390 г., пск. —
1471 г.
XV в. — 16 слов: выстояние «длительная осада», иск.—
1478 г.; докончати «устанавливать по мирному договору»,
пск. — 1427 г.; колода «пушечный лафет», пск. — 1463 г.
XVI в., I четверть — 10 слов: бурапыльник «пороховой сна-
ряд», пск. — 1501 г.; вестоноша «вестник, гонец», пск. — 1503 г.;
запасти «засесть в засаде», пск. — 1502 г.
II половина — 3 слова:. борозда «осадное сооружение»,
пск. — 1582 г.; кормщик «обозный, фуражир», пск. — 1559 г.
XVII в. — 4 слова: выразити «выворотить, вырвать силой
взрыва», пск. — 1611 г.; высечь «пройтись разбоем по стране:
разгромить и разграбить», пск. — 1611 г.
Характерно, что для XII—XIII вв. отмечены только
новгородско-псковские слова, с новгородской
ранней фиксацией. И вообще, как правило, для мест-
ных слов новгородско-псковского ареала характерна первая
1в Указываем только первую фиксацию в письменности, отвлекаясь от
названий памятников.
233
новгородская фиксация. Это, по-видимому, общие слова для
новгородской и псковской территории, либо новгородская
лексика, заимствованная псковичами.
Наиболее активной в своем словотворчестве является эпо-
ха с нач. XIV в. по I пол. XVI в., то есть период наибольшего
могущества Псковского княжества и первые десятилетия по-
сле присоединения его к Московскому государству. Это в ос-
новном псковские по ареалу слова.
Подобная же тенденция характерна и для слов более ши-
рокого ареала (сев. и пск., сев.-зап. и пск. и др.), но она не
столь ярко выражена.
Местная военная лексика делится на такие семантические
подгруппы: 1) названия различных отрядов воинов, военных
предводителей {коневник «конный воин», кованая рать «хо-
рошо вооруженный отряд воинов», воеводка «предводитель
иноземного войска»); 2) военных орудий, снаряжения (пуски-
ча «пушка», колода «лафет пушки», бурапыльник «пороховой
снаряд»); 3) военных сооружений, укреплений {завор «под-
вижное осадное сооружение в виде плотного плетня, изгороди,
защищающей воинов у осадных орудий», борозда «род осад-
ных сооружений: длинная траншея, подкоп под стену»);
4) действий, производимых военными орудиями (выразити и
изразити «выворотить из основания, вырвать взрывом»);
5) операций, действий войск, отрядов (загнати и загонцти
«завладеть в результате набега», иззасести «взять (город) в
результате осады»); 6 ) военной добычи {добыток, довод);
7) действий и документов с объявлением войны и заключе-
ния мира (вымирити «исключить из мирного договора», миро-
докончание «заключение мира»).
Как видим, для всех областей военного дела
есть местные наименования (наряду с общенарод-
ными).
Образование диалектных значений в подавляющем коли-
честве случаев происходит от широкоупотребительных в псков-
ских говорах слов (обще- или широкораспространенных), чаще
всего от первоначальных или древних производных значений.
Например, баран «самец овцы» и «стенобитное орудие, таран»;
выразити «вывихнуть» и «выворотить из основания, вырвать
силой взрыва»; город «внутренняя городская крепость,
кремль» и «осадочное орудие: башня, которую придвигали к
стенам осажденного города».
Для местной военной лексики характерно возникновение ее
специальных значений в общем русле образования семанти-
234
ческих диалектизмов по принципу сужения и обособления од-
ного из значений слова. Собственно, это не военная терми-
нология в строгом смысле. Очень часто это — применение слов
с обычным обиходным или деловым значением для наимено-
вания военных реалий, действий, операций и т. п. Однако для
изучаемой нами лексики характерны некоторые особенности,
присущие всякой терминологии.
Военные специальные значения образуются в ряде случаев
по типу давно установившихся в говоре (говорах) наименова-
ний различных частей сельскохозяйственных орудий, бытовых
реалий.
В Пск. III л. при перечислении вооружения неприятеля
упоминаются заворы:
Приидоше Немци ко Изборску ратью в сил'Ь велицЪ, со
многимъ запасомъ замышленеи своих, с порокы великими
и съ грады и заворы, наричающе ратнымъ, хупучися без-
божнии на дом святого Николы, хотя взяти град, и стоаше
18 дней... л. 36 об. — 37 [Стр. сп. 1556 г.].
Мнения лексикологов по поводу значения этого слова рас-
ходятся: осадное орудие это (Срезневский, Кочин) или загра-
дительный плетень — плетневый щит, навес (Дювернуа).
В древних и средневековых памятниках завор и однокор-
невые образования представлены в таких значениях: — «за-
движка, запор», общерус. (Срезневский, К ДРС); — «замок»,
общерус. (К ДРС); — «препятствие», Четьи Минеи, Октябрь
(К ДРС); — «изгородь из горизонтально положенных шестов
между двойных кольев, звено которой разбирается или раство-
ряется как ворота; одно звено такой изгороди», Слово и Дело
государевы; Яренские столбы (К ДРС, К СРНГ); — «прясло
в изгороди, разбирающееся для проезда», АЭ, ГГД I, В-р.
н. п. VII (Кочин, К ДРС).
В русских народных говорах широко представлены такие
значения слова завор и его словообразовательных вариантов:
•— «жердь, которой закладывают проход в изгороди», сев.,
средн., южн. говоры; — «проход или проезд, закрываемый по-
перечными раздвижными жердями», сев., средн, говоры; — «во-
рота в полевой изгороди», сев. говоры; — «звено (звенья) из-
городи», сибир. говоры; — «изгородь из горизонтально поло-
женных жердей, одно из звеньев которой разбирается для
проезда», сев. говоры; — «разбираемая изгородь для разде-
ления места стоянки лошадей и коров внутри крытого двора»,
средн, говоры;'— «забор, городьба», сев. говоры.
В приведенном материале наблюдаем интересное совпаде-
235
ние: значение «задвижка, запор» в древнерусский период и в
современных народных говорах является широкораспростра-
ненным, производные же от него — «ворота в изгороди с раз-
движными поперечными жердями», «звено такой изгороди»,
«вся такая изгородь» широко известны лишь в севернорусских
и частично в среднерусских говорах. Причем основное значе-
ние препятствия в них сохраняется.
В свете всего изложенного мы так определяем значение
слова заворы в тексте Пск. III л?: «передвижное осадное со-
оружение в виде плотного плетня, изгороди, защищающее
воинов у осадных орудий». Это не контекстуальное определе-
ние значения. В Пск. лет. употребляются в близких значениях
однокорневые образования заворити, воры:
...прииде местеръ со всею землею Немецкою ко Пскову,
и сташа Н'Ьмцы в станы в Туховитичах. И Псковичи сово-
купивше свою власть опроч'Ь пригородовъ, и усрЬтоша
НЬмець у броду в Туховитичах, а бродове бяхутьвси
заворЬни, и стояша погании четыре дни у рЬцы, а пъско-
вичи с ними бияхуся у рецы, и поидоша Н'Ьмцы не учи-
нивше ничто же. Пск. I л., 1407 г., л. 40 [Т. сп. 1469 г.
~ XVII в.].
... и усрЬтоша их [немцев] на Броду от Выбута, а бро-
ды вси бяху заворены ворами. И стояша погании ту 4 дни...
Пск. II л., 1407 г., л. 183 [Син. сп. 1486 г. ~XV в.].
Значение глагола заворити в этих контекстах — «заста-
вить, закрыть плетнями, изгородями, чтобы препятствовать
проходу и 'проезду», тем более, что в Пск. II л. указано чем
закрыть — ворами, которое И. И. Срезневский определяет как
«ограда, забор, преграда». Ср. также украинское заворити —
«загородить» (Гринченко).
Словом баран в различных областях России называют
около 50 различных сельскохозяйственных «технических» при-
способлений — частей сохи, бороны, саней; ворота лодки
и т. д.17. Этим же словом названо в Пск. лет. осадное орудие:
Приидоша НЬмци къ Изборску в велиц'Ь сил'Ь, съ мно-
гыми замышлении, с порокы, со възграды, з бо-
раны, хотяще разорити град и дом святого Николы. И стоя-
ша 18 днии, порокы шибающе, возграды привлачающе и
тлъкуще в стЬну... Пск. II л., 1369 г., л. 177 [Син. сп. 1486 г.
— XV в.].
Мы не решаемся судить о польско- или чешко-русском
17 См.: Е. М. Иссерлин. История слова баран. — «Русский язык в
школе», 1940, № 4, стр. 21—23.
236
влиянии или заимствования названия стенобитного орудия,
поскольку слово баран — индоевропейского корня 18. Гораздо
правдоподобнее нам кажется возникновение этого значения
в русле установившейся языковой традиции, подкрепляемой
возникающими живыми ассоциативными связями с бараном —
подвижным и твердолобым животным, с изогнутыми рогами,—
с широким распространением этого вида домашних животных.
Совсем незначительное число военных терминов Пск. лет.
образовано от книжных слов, например замышление — «сово-
купность осадных орудий и приспособлений» (Пск. I л. 1323 г.;
Пск. I л. 1513 г.; Пск. II л. 1536 г. и др.).
Рассмотренная нами группа слов представляет семантиче-
ское единство: все слова — роды или виды осадных орудий и
приспособлений. Это дает возможность проследить в каждом
конкретном случае, как по-разному реализуют языковые воз-
можности для наименования очень близких по своей сущности
предметов действительности.
Феодальная разобщенность обусловила тот факт, что воз-
никают диалектные наименования уже известных реалий. На-
ряду со словом баран в Пск. лет. употребляется его общерус-
ский синоним таран\ рядом с город «башня, придвигаемая к
стенам осажденного города, с осадными орудиями» — башня-,
замышление — осадные снаряды, ратный запас; и т. п.
Образование диалектных значений слов от широкоизвест-
ных общерусских, а также образование диалектных слов от
общерусских корней и аффиксов придает специальным сло-
вам обычность, понятность всем носителям языка и лишает
/ их собственно терминологического ареола.
Псковским по территориальной распространенности сло-
вам соответствуют общерусские: вестоноша — вестник; конев-
ник — конник; изгоной (напасть) — изгоном; и т. д.
Следует заметить, что общей семантической характеристи-
кой всей рассматриваемой военной лексики является полное
отсутствие переносного или образного употреблений от вычле-
няемого нами специального значения, отсутствие даже самых
незначительных семантических вариаций. Но зато широко
распространено образование однокорневых слов. Город,
град — «осадное сооружение»; возград — то же; городки ма-
лые — уменьшительно, то же.
Это характерный признак специальных слов изучаемого
нами периода.
’• Slownik jzyka polskiego, Warszawa, I, 1958, стр. 343; V. Machek.
Etymologiky slovnlk jazyka ceskeho a slovenskeho. Praha, 1957, стр. 27.
237
Число заимствований невелико. Заимствуются слова для
выражения понятий нерусской действительности, либо для
обозначения заимствованных реалий. Например, кумендерь
«предводитель вооруженного отряда ордена меченосцев» —
новгородско-псковское заимствование XIII в. из немецкого
(Фасмер, Бернекер); позже, в XIV—XV вв., это слово полу-
чает более широкое — северно-западное распространение
(К ДРС). Буртальник «пороховой снаряд» из немецкого бурт,
бурта — «селитряница, куча земли или навоза для искусствен-
ного добывания селитры». Слово могло проникнуть с к. XIII в.,
когда начали ввозить селитру (Леер, Энциклопедия военных
и морских наук).
Свободное использование различных выразительных
средств языка, неканоничность языковых норм, столь харак-
терные для обиходного языка, получившего отражение в изу-
чаемом нами памятнике, обусловили широкую синонимию,
словообразовательную и лексическую, семантическую соотне-
сенность многих слов. Синонимия местных и общерусских слов:
пск. выстояние — общерус. осада; веретенище — раскаты
«лафет пушки»; вестоноша — вестник; добыток — полон
«военная добыча» и др. Синонимия диалектных слов различ-
ных ареалов: пск. изразити — сев.-пск. вынести — общерус.
вырвать «разрушить силой взрыва»; пск. грамота узметная
(отметная, изметная)—сев.-зап. грамота возметная (размет-
ная) «разрыв мирного договора».
Возможна лексическая синонимия слов одинаковой терри-
ториальной отнесенности. Например, пск. быта — добыток —
довод «военная добыча, захваченное в войне имущество».
И псковичи первое ударишася на кош, и по том моск-
вичи; и начаша межи собя дратися о быте немецком, а
Чюдь кошевую всю присЬкоша. Пск. I л., 1503 г., л. 653
[П сп. 1547 г. — II пол. XVI в.].
...псковичи сташе с Немци битися крепко... и поб^гоша
[немцы] прочь посрямлени, повергныи полонъ и всь добы-
токъ свои, и прогнаще ихъ за Норову... Пск. III л., 1341 г.,
л. 22. [Стр. сп. 1556 г.].
...и в Немецкую землю ходиша [псковичи] за Ругодив и
Немец побиша ругодивцев, а иных изсекоша, а иных рука-
ми изымаше и поведоша к великому князю, и на Москву
много поведоша Чюди, и много добыша довода. Пск. I л.,
1478 г., л. 640 об. [П. сп. 1547 г.~ II пол. XVI в.].
Итак, большая группа местных военных слов возникает с
XIV в.; в XV — I чтв. XVI вв. она наиболее многочисленна.
238
Не только феодальная разобщенность, но и интенсифика-
ция экономической, общественной и внутренней жизни Псков-
ского княжества с XIV по нач. XVI вв. обусловили тот факт,
что: 1) возникает большой пласт псковизмов; 2) возникают
диалектные наименования реалий, имеющих соответствия в
общенародном языке того времени, в других народных гово-
рах — возникают семантически соотносимые деалектизмы бо-
лее узкого ареала; 3) число заимствований совсем невелико.
В результате анализа диалектной приуроченности изучае-
мой лексики установлена ее большая близость с севернорус-
скими говорами, в частности — с новгородскими.
Несмотря на многочисленность диалектной военной лекси-
ки и некоторую ее специфичность, она не выпадает из общего
повествования. Это происходит потому, что она очень близка
к широкоупотребительной обиходной лексике по своему семан-
тическому вычленению (на базе сужения широкораспростра-
ненного значения) или по словообразованию (по широкорас-
пространенным моделям, с использованием общенародных
морфем), по легкости образования производных слов.
Исследование лексики в избранном нами аспекте, лексики,
утраченной современными народными говорами, дает воз-
можность определить ее хронологические пласты, что в ко-
нечном плане позволит определить степень древности псков-
ских говоров, пути и характер их развития.
Это дает более точное понимание текста Пск. лет., лучшее
представление о хронологии списков памятника, о соотноше-
нии Пск. лет. с другими летописными сводами, главным обра-
зом с новгородскими и севернорусскими, о заимствованиях из
Пск. лет. в своды московского происхождения (или москов-
кой редакции).
Б. л. богородский
СУДОВОЙ ТЕРМИН БУСА
Разбивали они (казаки) на синем море Бусы-корабли, все
легкие лодочки... (Уральск, обл.). ВНП. Собол. VI, 291
Именно в этом фольклорном словосочетании бусы корабли
раньше всего, пожалуй, приходит на память термин буса.
И какой-то глубокой стариной веет от сращения этих двух
слов... Между тем поясняющее корабли присоединилось к
термину бусы лишь тогда, когда последнее стало забываться
и переходить в разряд архаизмов. А это произошло, в сущно-
сти, не так давно.
В специальных морских словарях нашего времени уже нет
термина буса1 2. Нет его ни в Толковом словаре русского язы-
ка под ред. Д. Н. Ушакова, ни в большом Словаре современ-
ного русского литературного языка АН СССР. Но оно отме-
чено как живое Словарем Академии Российской 1789 г.:
Буса — «мореходное двухмачтовое судно, похожее на ладью».
Конструктивные особенности кораблей редко отмечаются
нашими памятниками. Но о бусах петровского времени сохра-
нилось известие капитана Соймонова, которому поручено было
сделать съемку и описание Каспийского моря. Он писал:
«Астраханские татары и российские люди в мореплавании
неискусны были и за довольное искусство им казалось, что из
брусьев с перерубами, как избу, бусу срубить и на ней по морю
с одним большим парусом по ветру ходить. А с противными
1 Список сокращений см. в конце работы.
2 Нет термина в Объяснительном морском словаре В. В. Вахтина
(СПб., 1894), Морском словаре К. И. Самойлова (М. — Л., 1939), Морском
словаре В. Г. Фадеева (М., 1959).
240
ветрами сколько бы далеко ни отошел с малым парусом, кото-
рый у них гуляй-парус назывался, назад на якорные места или
в какой-нибудь залив возвращалися»3. Но часто бывает, что
одним и тем же термином называют суда, разные по мореход-
ным свойствам. И бусы не всегда и не везде строились одина-
ково.
Слово буса не было однозначным. На первый взгляд может
показаться, что основное значение термина 'вовсе не «корабль»
или «морское судно». Диалектологические материалы выдви-
гают другое: Буса — «колода, употребляемая для переправы
через реки, по бокам ее прибиваются жерди». (Ник. у. Воло-
годск. губ. в записи В. Попова). Бусы — «выдолбленные из
бревен и сплоченные вместе корыта, заменяющие лодки на
мельничных прудах». (Уржум, в записях Магницкого) 4.
То же самое мы находим и в Материалах для областного
словаря Вятского говора Н. М. Васнецова: Буса — «две вы-
долбленные колоды с суженными полосами, которые скрепле-
ны между собою и служат для плавания по пруду, где не
употребляются лодки». Однако значение буса — «колода»
нельзя признать первичным .Это — переосмысление морского
термина, к тому же иноязычного, свойственного диалектам,
расположенным в стороне от морских и больших речных дорог.
Не случайно, что рядом с пришлым буса Н. М. Васнецов ука-
зывает местное синонимическое название той же самой коло-
ды для плавания по пруду — кдротни.
Кроме двух значений — «корабль» и «колода» — у слова
буса есть и третье — «речная лодка». В. И. Даль отмечает:
Буса, влгд. — «дубас, днепр. дуб, большая долбленая лодка,
однодеревка, с острым носом, отрубистой кормой и округлым
дном, большею частию с наделками, набоями, насадками,
т. е. с набивными досками по бортам». Но и значение буса —
«речная лодка» более позднее, чем буса—«морское судно».
Ни Вологодский край, ни Днепровский бассейн, указанные
В. И. Далем, не являются районами, где раньше всего стал
бытовать анализируемый термин. В предпетровскую эпоху
слово было известно в двух далеких друг от друга морях —
Каспийском и Балтийском. Где же впервые появился этот
термин и когда?
XVII в. — время наиболее широкого распространения этого
3 См. Н. Боголюбов. История корабля, т. II, М., 1880, стр. 415.
* Обе цитаты — из материалов Картотеки Словарного сектора Инсти-
тута русского языка АН СССР (Ленинград), исторические цитаты — из
Картотеки ДРС, составленной под руководством проф. Б. А. Ларина.
18 Псковские говоры 241
слова. Термин употребляется, когда речь идет о плаваниях
в устье Волги и по Каспию: ВЪдомо учинилось, что пришолъ
къ Четыремъ бугромъ Кизылбашского Абасъ-Шаховъ гонецъ,
съ селитрою на Кизылбашской бусЪ, а съ нимъ на той бусЬ
пришли и торговые люди съ товары, и на взморыЬ де у Четы-
рехъ бугровъ буса стала на мель. (Воевод, память Астр, сот-
нику. АИ IV, 38, 1646 г.). Марта въ 15 день капитанъ Давыдъ
и Астораханецъ Иванъ Савельевъ, приЪхавъ отъ караблей и
осмотря ихъ, сказали, что карабль и яхта на Хвалимскомъ
морЪ въ ходу сдЪланы годны; а Астараханецъ сказалъ, что и
бусы де на Хвалимскомъ морЪ ходятъ, дЪлаютъ ихъ на тотъ
же образецъ. (Перечень дела о строен, в с. Дедилове корабля
Орла и других судов и об отпр. их в Астрахань. ДАИ V, 264,
1670 г.). Выше Астрахани бусы не подымались. Об этом ясно
пишет Котов в «Хождении на Восток»: А в устье и подъ го-
родъ под Астрохань бусы не ходятъ, стоятъ на море, с устья
одва вид-Ьть, а товары возятъ з бусъ в Астрохань и из Астро-
хани сандалы и павоски. (Кот., 74, XVII в.).
В языке памятников встречаются и бухарские бусы
(Астрах, а., № 436, гл. 4, 1619 г.), и караганские бусы (Гр. Хив.
Бух., 203, 1646 г.), и гилянские бусы (ДАИ VII, 271, 1677 г.) —
все это свидетельствует о широком употреблении термина в
Каспийском мореходстве.
Употреблялся термин и в языке донских памятников: Ко-
торые бусы пойдутъ съ Терека въ Астарахань, а изъ Астара-
хани на Терекъ съ твоими государевыми запасы и съ ратными
людьми, тЬми бы бусами тотъ карабль на ходу погромить.
(Отп. Ворон, воеводы. Дон. д. 1, 552, 1637 г.). Да отъ васъ
многие атаманы и казаки ходятъ на Волгу и на Яикъ и на
море и на Волге суды и бусы громят и многую шкоту
дЪлаютъ, а вы ихъ не унимаете. (Цар. гр. на Дон с выговором
за набеги на Азов, за грабежи на море и за сношения с Запо-
рожск. казаками. Дон. д. 1, 251, 1625 г.).
Бусы рисуются обычно торговыми, купеческими судами.
Сплошь и рядом они подвергаются нападениям со стороны ка-
заков: Товары де, которые взяли они (казаки Ст. Разина) на
взморьЪ с бусы, у нихъ роздуванены и послЪ дувану у иныхъ
проданы и въ платье переделаны, отдать имъ нечего. (Вып. из
дела Приказа Казанск. Дворца. ДАИ VI, 18, 1670 г.). ВелЪли
ему Ивану видЪтца не близко и говорить имъ (казакам),
чтобъ они отъ воровскихъ своихъ замысловъ престали и шли
по прежнему на Донъ, а на море для воровства не ходили и
Рускихъ и иноземцовъ торговыхъ людей, которые за море и
242
изъ за моря въ Астарахань Ъздятъ на бусахъ и на полубусь-
яхъ и въ стружкахъ, не грабили и не разоряли. (Указ. кн.
В. Голицыну. ДАИ XI, 133—134, 1684 г.).
Встретившееся производное полубусы также свидетельст-
вует о широком употреблении слова буса на юге. Однако ни
Дон, ни Волгу, ни Каспий нельзя считать зоной, где раньше
всего появился термин буса.
Не был первичным районом бытования термина и крайний
север. Архангельские диалектные словари не указывают этого
термина5.
Но из этого еще не следует, что термина буса никогда не
было на Севере. Слово отмечено Ричардом Джемсом, но с
указанием, что оно бытует на Каспийском море, где «влады-
чествуют персы, плавающие на небольших кораблях, назы-
ваемых бусами (bussa appelant)»6. В. И. Даль, кроме воло-
годской бусы — «долбленой лодки», указывает производное
бусадник арх. — «водолив на барке». Очевидно, на севере зна-
ли слово буса, но памятники XVI—XVII вв. не дают возмож-
ности точно сказать, были ли бусы судами Белого моря.
Одни историки водного транспорта утверждали это, дру-
гие нет. «Суда, на которых плавали поморцы, — пишет Н. Бо-
голюбов,— назывались лодьи, шняки (от норманского shnek-
ker), кербаты. или карбасы, кочи, бусы»7. Н. Я. Аристов писал
о бусах: «Русские, кажется, этих судов не строили и не
имели»8.
Бусы, и это вне всяких сомнений, плавали по Сибирским
рекам: На Великой рЪкЬ АмурЬ ниже Шингану рЪки пришли
на нихъ Богдойские люди съ великимъ войскомъ на сорокЪ на
семи бусахъ. (Распр. речи. ДАИ IV, 176, 1659 г.). И ту рЪку
переезжали по мосту деревянному, а учиненъ мостъ на бусахъ.
И подъ городомъ на рЪкЬ стоить бусъ зЪло много... И отъ
6 Нет слова буса в Словаре областного Архангельского наречия
А. Подвысоцкого (СПб., 1885), Словаре А. Грандилевского (в книге «Ро-
дина М. В. Ломоносова», Спб., 1907), Лексике беломорских актов И. А. Ели-
заровского (Архангельск, 1958), Опыте терминологического словаря рыбо-
ловного промысла Поморья И. М. Дурова (Соловки, 1929), Промысловом
словаре рыбаков н зверобоев Белого моря А. А. Жилинского (Петроза-
водск, 1957 г.).
6 Б. А. Ларин. Русско-английский словарь — дневник Ричарда Джемса
1618—1619 гг. Л., 1959, стр. 108.
7 Н. Боголюбов. Указ, соч., стр. 397.
8 Н. Я. Аристов. Промышленность древней Руси. Спб., 1866, стр. 98.
Не упоминает о бусах и С. В. Михайлов в ст. «Древнерусское судостроение
на севере». — «Летопись Севера», 1, М. — Л., 1949, стр. 103.
16* 243
устья морскаго ходятъ на бусахъ подъ самой городъ Тунгъ.
(Спафарий, Китай, 221, 1678 г.).
Бусы строились на крупной по тому времени Верхотурской
верфи, распространявшей бусы по рекам Сибири. «В этом
городе (Верхотурье) и окружающих местностях его царское
величество содержит большое число солдат. В этой области
везде имеются стапеля для постройки судов, которые плавают
по всей Сибири и даже до Ледовитого моря и Новой Земли.
Здесь строятся большие суда, похожие на голландские суда
для ловли сельдей — buizen, испорченное название которых
они и носят»9. Однако на Сибирских реках термин буса был
пришлым, появившимся здесь на 150—200 лет позднее, чем на
других морях и реках. Маловероятным следует признать и то,
что бусы — испорченное название голл. buizen, потому что
термин вошел в русский язык раньше, чем началось голланд-
ское влияние.
Самые ранние памятники, где встречается анализируемый
термин, ведут нас на северо-запад. Это прежде всего Новго-
родская летопись: Того же л-Ьта, пришед МурманЪ войною, въ
500 человЪкъ, в бусах и в шнеках, и повоеваша въ Арзуги по-
гость Корильскыи и в земли Заволочкои погосты: в НеноксЬ, в
КорЬльском манастырЪ святого Николы. (Новг. 1 лет., под
1419 г., 411, пол. XV в.). Но свидетельство письменных памят-
ников говорит лишь о том, когда слово отразилось в книжном
языке. В живую разговорную речь термины, как правило,
входят на 150—200 лет раньше. Так именно и было с термином
буса.
В летописи речь идет о военном набеге скандинавов на
Беломорское побережье. Они добрались до Николо-Корель-
ского монастыря, который стоял в самом устье Северной Дви-
ны. Это были тогда владения Великого Новгорода. «Обшир-
ные «боярщины» Борецких в XV в. охватывали Кемь, Сумский
посад, Неноксу, устье Выга, Виршу, не считая земель близ
устья Двины» 10. Постоянных культурных связей скандинавов
и русских в ту пору на Беломорском севере еще не было. К бе-,
регам Норвегии русские проникли из районов Белого моря
около 1200 года. Но это были лишь разовые выезды поморов
на рыбные промыслы. И Только в 30-е годы XVI в., по послед-
9 См. В. Ю. Визе. Новые сведения о русском арктическом мореходстве
в XVII в., где речь идет о книге Н. Внтзена, амстердамского бургомистра,
приехавшего в Россию в 1664 г. н опубликовавшего в 1692 г. в Амстердаме
книгу «Noord еп Oost Tartarye». См. «Летопись Севера», т. I, М.— Л., 1949.
Г° Очерки истории СССР XIV—XV Вв., изд? АН СССР. М., 1953,
стр. 173.
244
ним сведениям историков, в Печенге, на северном побережье
Кольского полуострова, появились постоянные селения рус-
ских11. Английских, голландских, французских судов пока
еще нет в Белом море. Не открылась северная навигация для
иностранцев. Первый английский корабль Ченслера войдет в
устье Северной Двины в 1553 году. Все это заставляет думать,
что не Мурманской или Беломорской дорогой входил термин
буса в русский язык, а скорее всего через Балтику. Это под-
тверждается и свидетельством памятников. Неслучайно, что
мало свидетельств о беломорской бусе и много о балтийской:
А задеретъ на море Новогородцкую бусу вЪтромъ... и тЬ бусы,
обыскавъ отдавати на обЪ стороны без хитрости по сей пере-
мирной грамоте и по крестному целованию. (СГГД V, 58,
1514 г.).
Характерно, что буса не один раз и почти одновременно с
новгородскими памятниками отмечается псковскими летопи-
сями: И одолЪша новгородци, и побита нЬмецъ много, овых
на мори в бусах побита и истопиша, а иных под Ямою поби-
та, а инЬх живых руками яша 84 и князи 4 яша. (Пск. лет. II,
под 1448 г., 48, XV—XVI вв.).
Именно на Балтике гораздо раньше, чем на севере, и во
много раз интенсивнее развивались сношения новгородцев и
псковичей со скандинавами. По Нарове и Чудскому озеру
проходила Граница между новгородскими и датскими терри-
ториями. После победы Александра Невского (1242 г.) время
от времени тут возникали мелкие конфликты, разрешаемые
обычно силами одних псковичей. Построенная шведами кре-
пость Выборг закрыла было новгородским кораблям выход в
Балтийское море, грозила пресечь торговые связи с Западной
Европой, но по договору 1323 г., заключенному в Орешке, по-
бережье Ладоги и Невы осталось за новгородцами. То мир-
ными, то враждебными были сношения русских с норвежца-
ми, пока, наконец, не закончилась полоса войн установлением
более или менее прочного мира в 1326 г.11 12.
В средине XIV века оформляется Ганзейский союз. Новго-
род становится посредником в торговле между северо-восто-
ком и западом Европы. Еще в начале XIV в. произошло собы-
тие огромной важности: в город Брюгге, центр торговли в Се-
верной Европе, прибыло венецианское торговое судно. С тех
11 И. П. Шаскольский. О возникновении города Колы. «Исторические
записки», т. 71, 1962, стр. 270.
12 Подробнее об отношениях скандинавов и русских см. ст. И. П. Шос-
кальского «О возникновении города Колы».
245
-пор завязались живые торговые отношения между городами
Средиземноморья и Северного моря. И ничего нет удивитель-
ного, что уже в эпоху средних веков название судна буса ста-
ло общеизвестным, своего рода «интернациональным».
Первым из историков-лингвистов, кто решал вопрос, из
какого языка мог войти термин буса в русский, был И. И. Срез-
невский. В Материалах для словаря древнерусского языка он
прежде всего указал др. сев. bussa, buza — «пиратское судно»,
встречающееся в т. н. младшей прозаической Эдде, приписы-
ваемой выдающемуся исландскому скальду Снорри Стурлузо-
ну (Snorri Sturluson, 1179—1241). Затем приведен ряд герман-
ских и романских слов: др. англ, buss, дат. boise, нидерл.
buise — «рыбачья лодка», а. сакс, butse, а также: ит. buzo,
прованс. bus, стар. исп. buzo, стар, франц, busse, buse, buce.
Термин интересовал А. И. Соболевского, который заметил, что
это слово — «несомненный германизм, вошедший также в
средневековую латынь»13. М. Фасмер в Русском этимологиче-
ском словаре пишет, что русское буса либо из древнесканди-
навского bussa, bflza — «большое широкое судно», либо из
средненижненемецкого buse, которое считается романским за-
имствованием 14.
Из языка новгородцев слово буса легко могло распростра-
ниться в разных направлениях по русским водным путям.
Хорошо известно, что хлеб в Новгород везли из приднепров-
ских областей. Так термин мог попасть в бассейн Днепра.
Труднее решить вопрос, как слово оказалось на Каспийском
море.
Можно было бы предположить, что термин буса никем дру-
гим, как самими же новгородцами, был перенесен в низовья
Волги. Новгородские ушкуйники не раз то по реке Костроме,
то по Вятке, то Камой попадали на Волгу, грабили Нижний
Новгород, Казань, спускались к Сараю, доходили до Астраха-
ни. Казалось, что термин именно этим окружным путем мог
попасть на Волгу, тем более, что бусы не известны были в
верховьях Волги, а оставили след в вологодско-вятских диалек-
тах. Однако не таков был путь термина на юг. В. П. Кузнецов
высказывал предположение, будто бы англичане, проникнув
на Каспий, перенесли туда давно известное русским судо-
13 А. И. Соболевский, Еще мелочи. РФВ, т. 67, Варшава, 1912, стр. 214,
14 Назвать иепосредствеиный источник заимствования затруднительно.
Русское буса ближе всего к ислаид. bussa, ио дальность расстояния удер-
живает от вывода о такого рода заимствовании. Вернее предполагать, что
буса из норвеж. byse.
246
строителям название судов бусы 15. Действительно, в 50-е гг.
XVI в. Московское правительство разрешило английским куп-
цам во главе с Дженкинсоном строить суда для Каспия. Од-
нако какие суда были построены англичанами и какова была
конструкция их кораблей, об этом, по-видимому, не сохрани-
лось сведений. Да и самая попытка завязать постоянные тор-
говые отношения Англии с Персией не удалась; Дженкинсон,
как известно, погиб в 1569 г., отыскивая дорогу из Персии в
Индию. Термин буса на Каспий попал иначе: задолго до англи-
чан русские уже плавали в низрвьях Волги на своих судах
бусах. Один из специалистов-моряков пишет: «Волжским пу-
тем пытались воспользоваться англичане для своей торговли
с Персией, но не имели успеха. Они плавали на судах, куплен-
ных у русских (с 1558 по 1579 г.)» 16.
Положив конец разбойничьим походам новгородских
ушкуйников за новыми землями и богатствами волжских го-
родов, Москва была очень заинтересована в том, чтобы от-
крыть судоходство между Астраханью и портовыми городами
Каспийского моря.
Москва, а не Новгород расширяла теперь употребление
старого новгородского термина.
Когда и как слово буса стало известно Москве? Термин мог
быть заимствован из языка новгородцев. При этом скорее
устным путем, чем письменным, книжным.
В 1482 г. Иван III на немецком рубеже поставил крепость
Ивангород, несколько позже здесь возникнет пристань с воен-
ными и торговыми русскими судами и откроется на некоторое
время выход в Балтийское море. Ивангород с самого начала
своего существования был угрозой для монополии Ганзы, при-
нимал купцов, конкурировал с соседней Нарвой. Здесь, в
Ивангороде, вели торг и новгородские купцы. Москва знала
уже в ту пору термин буса. Именно об этом могут свидетель-
ствовать такого рода отписки: Писали есте к намъ, что пошла
из Колывани буса Якова Мункова с некоторыми с купетъц-
кымь товаромъ в Норову реку, да непогодья для ветреняго
пришла ко государя нашего бЪрегу. (Отп. Иваньгор. намест. в
Колыв. Ревел, а. 1, 20, 1517 г.). Слово отразилось в языке та-
кого памятника, как Степенная книга 1563 г.: И того же лЪта,
августа 29 Иванъ СвЪйский скороустремительно прииде
разбоемъ въ семидесять бусахъ и Иванъ градъ выплени. (Стп.,
571, XVI—XVII вв.). То же в лЪто 1556 СвЪйский краль
16 В. П. Кузнецов. Речные деревянные суда. Л., 1956, стр. 30.
16 П. А. Рябчиков. Морские суда. М., 1959, стр. 56.
247
Сгоставъ... посла рать свою ко граду ОрЪшку отъ Выбора по
суху, а изъ моря въ бусахъ рЬкою Невою. (Там же, 655).
Все чаще термин стал встречаться в языке московских пу-
тешественников, направлявшихся в Персию: И бояринъ и
воеводы приговорили дЬлати бусу новую изъ государевыхь
изъ вятцкихъ судовъ, чтобы было безстрашно Ъхати. (Посоль-
ство Васильчикова, 15, 1594 г.). И приЪхавъ учали стрЪляти
изъ наряду по бусЬ... И носило бусу на морЪ послЪ тое драки
8 дней. (Посольство Тюфякина, 452, 1599 г.). А будетъ послы
наши на одной бусе съ людьми своими не вместятца, и вы бъ
имь дали и другую бусу, а стрЪльцовъ съ ними послали сорокъ
человЪкъ, только пойдут на дву бусахъ. (Посольство Жир-
Засекина, 29, 1600 г.).
В 1624 г. в Астрахани были открыты верфи, где строились
бусы для перевозки грузов и людей из Астрахани в Баку, Дер-
бент и другие портовые города Каспия. Буса очень часто назы-
вается государевой бусой, то есть построенной на средства
казны. (Астрах, а. № 3021, 1654 г.; ДАИ IV, 257, 1661 г.).
Из Москвы термин был перенесен не только на Каспий, но
и в Верхотурье, а оттуда и в Сибирь. В широком распростра-
нении термина в языке XVI—XVII вв. следует видеть органи-
зующую роль Москвы.
В самом начале XVIII в. суда, называвшиеся бусами, по-
прежнему были в эксплуатации. Шереметьев, напр., пишет
Петру: Отпускъ съ рыбою къ Макарью отпущенъ, и на Яикъ
въ Гурьевъ городокъ для промыслу послалъ, и за моря бусы
отпущены, и изъ-за моря идутъ — ведомость есть. (Птр. 1, IV,
774, 1706 г.). Но в 1714 г. Петр I издает указ о запрещении
строить «староманерные» суда. Староманерными считались
те, которые строились из бревен и.досок, отличались топорной
обработкой, крепились деревянными нагелями, пазы днища
соединялись железными скобами. Бусы попали в число старо-
манерных судов. Естественно, что сразу после царского указа
перестали строить «государевы бусы-», а затем началось сокра-
щение строительства и частновладельческих судов. В течение
XVIII в. термин буса стал выходить из употребления. И толь-
ко там, где когда-то шла крестьянская война под предводи-
тельством Степана Разина, он некоторое время оставался еще
в языке народных песен;-Еще нет-то у нас в синем море, нет
такой бусочки. Еще нет-то у нас в синем море такого кораблич-
ка, Который бы корабль без мачты построен, Без белаго без
тонкого паруса. (Терек, обл. ВНП. Собол. VI, 93). И станем
248
разбивать бусы-карабли. Бусы-карабли и лодки легкие. (Кир.
VI, 28. Симбир. губ.).
В заключение сделаем два вывода:
1. Известный многим западноевропейским языкам, быто-
вавший в средние века на длинной приморской полосе от Ве-
неции до берегов Исландии, термин буса, вероятнее всего, не
с Беломорского севера, а с Балтийского северо-запада, и не
позже XV в. раньше всего вошел в язык новгородцев как заим-
ствование из скандинавских языков (скорее всего, из норвеж.
buse), потом попал в Москву и оттуда был перенесен в низовья
Волги, на Каспий и Сибирские реки, сохраняясь в то же самое
время еще от старых времен новгородской колонизации в во-
логодско-кировских говорах в значении «колода из двух свя-
занных вместе деревьев для переправы через озера или пру-
ды», а также на Днепре, в значении «долбленая лодка — одно-
деревка».
2. После указа Петра I о запрещении строить «староманер-
ные» суда термин буса стал постепенно выходить из употреб-
ления, упоминается как живое слово в Первом Академическом
словаре 1789 г., а позднее продолжает сохраняться лишь в
языке народных песен, записанных главным образом в тех
районах Поволжья, где разыгрались события, связанные с вос-
станием Степана Разина.
СПИСОК СОКРАЩЕНИИ
АИ — Акты исторические, собранные и изданные Археографической
Комиссией, т. IV, Спб., 1842.
Астрах, а. — Акты Астраханской воеводской избы XVII в. Хранятся
в ЛОИИ.
Гр. Хив. Бух. — Материалы по Истории Узбекской, Таджикской и Турк-
менской ССР, ч. I, Торговля с Московским государством и международное
положение Средней Азии в XVI—XVII вв., Л., 1932.
ДАИ — Дополнения к Актам историческим, собр. и изд. Археогр. Ком.,
т. IV, Спб., 1851; т. V, Спб., 1853; т. VI, Спб., 1857; т. VII, Спб., 1859; т. XI,
Спб., 1869.
Дон. д.—Донские дела, ки. 1. (РИБ, т. XVIII, 1594—1640 гг.).
Кир. — Песни, собран. П. В. Киреевским, т. VI, М., 1863.
Кот. — П(етровск)ий М. Хождение на Восток Ф. А. Котова в первой
четверти XVII в. Известия ОРЯС, т. XII, кн. 1, 1907.
Новг. 1 лет. — Новгородская первая летопись старшего и младшего
изводов, М. — Л., 1950.
Посольство Жир. Засекина — Посольство в Персию князя Александра
Федоровича Жирового-Засекина. (Тр. Вост. отд. Рус. археол. об-ва, Спб.,
1892, т. XXI, стр. 1—143).
' Посольство Тюфякина — Посольство князя Василия Васильевича Тюфя-
кина. (Тр. Вост. отд. Русск. археол. об-ва, Спб., 1890, т. XX, стр. 334—453).
Пск. лет. II — Псковские летописи, в. П., М., 1955.
249
Птр. I — Письма и бумаги Петра Великого, т. IV, Спб., 1900.
Ревел, а. — Русские акты Ревельского городского архива. (РИБ, т. XV,
1397—1689 гг.).
СГГД — Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в
Гос. Коллегии Ииостр. дел, ч. V, М., 1894.
Спафарий, Китай — Статейный список посольства Н. Спафария в Ки-
тай 1675—1678 гг. Вестник археолог, и ист., Спб., 1906, вып. 17, отд. 2.
Стп.— Книга степенная царского родословия, ч. I—II. (ПСРЛ, т. XXI,
Спб., 1908—1913).
Л. Я. КОСТЮЧУК.
НЕКОТОРЫЕ НАБЛЮДЕНИЯ
НАД СОЧЕТАЕМОСТЬЮ ГЛАГОЛОВ
С ИМЕНАМИ СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫМИ
В ПСКОВСКИХ ГОВОРАХ
(глагол бить и его приставочные образования)
В псковских говорах глагол бить (и его производные) ши-
роко сочетается с существительными в винительном падеже.
В зависимости от значения имени получаются различные со-
четания, свободные или несвободные, устойчивые. Сочетания
глагола бить с именами помогают выяснить условия создания
устойчивых словосочетаний различной степени метафорично-
сти и спаянности компонентов в русской речи.
Глагол бить в сочетании с именем в винительном падеже
сохраняет свое основное значение «наносить удары, ударять»,
поэтому словосочетания из этого глагола и имени обладают
прозрачной внутренней формой '.
В сочетании с некоторыми конкретными существительны-
ми глагол бить образует ряд терминологических выражений
из области сельскохозяйственного труда. При этом и глагол, и
имя сохраняют свое значение, но, употребляясь постоянно в
определенной сфере, эти словосочетания становятся устойчи-
выми.
Очень распространенным является сельскохозяйственный
термин бить косу в значении «посредством ударов острить лез-
вие косы»: Касу на бапки бйуть (Остр. Пунино).
1 Ср. А. И. Корнев. Глагол бить н производные от него глаголы в
псковских говорах. — Межвузовская конференция по исторической лексико-
логии, лексикографии и языку писателя. Тезисы докладов. Л., 1961, стр. 45.
251
Менее распространено бить соху: Етай бапкай нада бить
саху (Себ. Масенково).
Бить жёрны имеет значение «посредством ударов заострять
жернова, делать их поверхность шероховатой»: Где ты клявёц
пылажыла? Мне нада жорны бить (Кун. Смольки).
Бить семя употребляется в значении «посредством ударов,
вымолачивать зерна, семена»: Бьют семя льняная калодай
(Сл. Тинеи). Прилагательное указывает, о вымолачивании
Какой культуры идет речь. В некоторых случаях вместо прила-
гательного и слова семя при глаголе бить назван определен-
ный злак: Били и ячмень, и жыта, и пшаницу— усячыну (Нев.
Черные Стайки).
Словосочетание бить зёрна имеет значение «посредством
ударов толочь, измельчать зерна, то есть делать муку»: Тол-
кач, им бьют, им зёрна бьют (Себ. Припиши).
Разная конкретизация действия (употребление прилага-
тельного или слов ячмень, пшеница и под. в словосочетании
бить семя), возможность творительного орудийного при слово-
сочетании бить зёрна 2 свидетельствует о смысловой самостоя-
тельности компонентов. Но специальная сфера и обычность
употребления этих выражений способствует их терминологи-
зации3.
Терминологическим является и бить печь в значении «скла-
дывать печь»: Пяцькарь пецьку бйо, мой хозяин ни умея
пецю бить (Палк .Романково). Ср. у В. И. Даля (1,88): бить
печь — «делать глиняную, битую печь, уколачивая чекма-
рем» 4 * * * 8.
Широко распространено терминологическое словосочета-
ние бить масло: Бьём маслъ в битони рагаткъй (Оп. Тоболи-
но); Маслъ бьют ильняное (Сл. Кириллово). В применении к
сливочном маслу это обозначает «ударами превращать в плот-
ную массу», в применении к растительному — «выжимать под
прессом»3. .
2 В прямом значении глагол бить употребляется и в выражении бить
бельё — «при полоскании ударять по белью вальком»: На ряке прайникам
бяльё били (Вл. Кашевицы).
8 Особое значение появляется у глагола бить («растряхивая, разбрасы-
вать») в сочетания со словами сено, навоз.
4 Ср. в говорах Томской области: бить печь — «складывать печь особым
образом путем уколачиваняя глины молоточками». (М, Н. Яиценецкая. Не-
которые виды устойчивых словосочетаний в говорах Томской области. —
Ученые записки (Томский пед. ин-т), 1964, т. 21, в. 1, стр. 21).
8 Ср. у В. И. Даля: Коровье масло бьют мутовкою— пахтают. Коно-
пляное масло бьют жомом (1,88).
252
В словосочетаниях бить косу, бить соху, бить жёрны вини-
тельный падеж имени указывает на объект действия. В бить
масло, бить печь винительный падеж имени обозначает не
объект, а результат действия, но характер действия остается
тот же6. В бить шерсть в значении «очищать, разравнивать
шерсть специальной щеткой» прямое значение глагола так ясно
не проявляется: Бывала шэрсьть били, хадил чълавек, а в
горъди карзили (Слан. Монастырей).
В сочетании с некоторыми конкретными существительны-
ми глагол бить может иногда приобретать новое, переносное
значение. Так, бить в значении «отправить, послать» высту-
пает только в выражении бить телеграмму: Тилиурамку бить
нада, дачюшки паслать (Нев. Крутелево).
На основе прямого значения глагола бить в сочетании с
прямым же значением имени возникают некоторые метафорич-
ные выражения, употребляющиеся шутливо: бить язык, бить
язык о зубы, бить шерсть на собаках. Первые два обозначают
«много говорить, болтать; сплетничать»: Мы язык зря бьём
(Аш. Плессы); Бить язык о зубы (Вл. Смыки). Третье имеет
значение «бездельничать» (Дн. Щиленка). Такой же смысл и
у словосочетания бить собак: Ребята ни хочють патсаблять,
им талька сабак бить (Холм. Выставка) 7, то есть ходить без
дела.
Метафоричным является и набить зубы в значении «стать
разборчивым в еде, заесться»: Быстръ набила зубы и есьть ни
стала (Порх. Корж).
В словосочетании бить обувь глагол и имя сохраняют свое
исходное значение. Это выражение может приобрести и пере-
носный смысл «ходить напрасно, без пользы для себя», кото-
рый является вторичным, наслаивающимся на буквальный.
В говоре с таким значением отмечено бить лапти: Пълзимы
пътягалась и бросила (школу): ня стоя лапти бить (Пушк.
Лисицы).
Путь возникновения метафоричного значения в этих выра-
жениях совершенно отчетлив.
Перенос значения и устойчивость наблюдаются в словосо-
четаниях с компонентом рука: набить руку в значении «при-
обрести навык в чем-н.»: Дъ таво руку набйош, што цыланок
с цэфкъй так и бегъя (Сош. Шатуново); обить руки в значе-
нии «после долгого, упорного поиска что-н, отыскать»: Я феи
6 Объект действия выражается дополненяем в сочетании бить сметану.
Смятану бйуть на масла (Вл. Букиио).
7 Ср. у В. И. Даля: бить собак — «шлятьси» (IV, 251).
253
руки абилъ, а он ф тибя ф шкап паложынъ (Дн. Щиленка).
В этом выражении содержится экспрессия.
Если конкретное существительное употребляется перенос-
но, обозначая отвлеченное понятие, то и глагол приобретает
переносность. При этом возрастает и устойчивость выражения,
например, сбивать стол в значении «угощать, устраивать уго-
щение»: Стол збивалъ, згътавлялъ пъ-гърацкому (Пл. Ко-
торск).
Обычно глагол бить (и его приставочные образования) со-
храняет свое исходное значение (чему способствуют и при-
ставки). Это препятствует его сочетанию с отвлеченными су-
ществительными. В тех немногих случаях, когда глагол бить
сочетается с отвлеченными или полуотвлеченными существи-
тельными, значение его меняется.
Встретилось только словосочетание набить оскомину, из-
вестное и в литературном языке. Глагол приобретает здесь
переносное значение «получить особое ощущение (ощущение
оскомины)». Приставка на- указывает на интенсивность, на-
полненность действия. Слово оскомина с другими глаголами
не употребляется, поэтому словосочетание набить оскомину
становится особенно устойчивым.
В словосочетании сбивать мысль глагол имеет переносное
значение «путать, нарушать порядок».
Выражение бить рядки обозначает «договариваться о
чем-н., заключать соглашение»: А можэт, за чистую марку
прадаш? — Да, пажалуй, давай ряткй бить (Пав. Зареченье);
Дяфчюшэчьку спрашывают: Пайдёш. взамуш? — Сагла-
шаеццъ, и сваты ряткй бьют (Пав. Береза).
Существительное рядкй нигде, кроме указанного выраже-
ния, в псковских говорах не отмечено, но ср. у В. И. Даля
(IV, 124): ряд — «условие, договор, торг и соглашение, обяза-
тельство по воле, взаимная сделка в торговле, ремеслах». Гла-
гольный компонент в выражении бить рядкй употребляется,
видимо, по аналогии с устойчивым словосочетанием бить по
рукам в том же значении. Первоначально глагол бить в бить
по рукам имел прямое значение, передавая действие, сопро-
вождавшее договор о чем-нибудь. Затем все выражение бить
по рукам стало метафоричным, указывая только на само дей-
ствие соглашения, договора. В сочетании бить рядкй прямое
значение глагола бить затемнено, в результате усиливается
смысловая слитность выражения, возрастает устойчивость.
Отмечено несколько словосочетаний с глаголом бить, кото-
рые имеют значение, трудно выводимое или совсем не выводи-
254
мое из составляющих компонентов, поскольку некоторые су-
ществительные не употребляются вне данных словосочетаний.
Эти словосочетания обладают большой степенью метафорич-
ности. Таково бить баклуши в значении «бездельничать», из-
вестное и литературному языку8. Происхождение этого фразе-
ологизма общеизвестно.
С таким же значением зарегистрировано и бить брынды
(Кар. Андрюшино). Прослеживая слово брынды в ряде гово-
ров и в белорусском языке, И. С. Козырев приходит к перво-
начальному значению имени («оборки, нашивки, ленты на
праздничных одеждах») и всего выражения («ходить, шатать-
ся в праздничной одежде, непригодной для работы, то есть
бездельничать»)9. В указанном словосочетании глагол бить
появился, видимо, из бить баклуши, в котором первоначально
он имел прямое значение.
Неясный для носителя говора компонент входит и в сби-
вать рёнку, то есть «вымещать на ком-либо чувство досады»:
Кагда гори былъ и пъдавалъ, на них рёнку зьбивалъ (Локн.
Ольхимово). (Речь идет о женщине, вымещавшей свою досаду
на близких).
Метафоричным является и сбивать рожки (рога}.
Л. А. Ивашко указывает, что оно обозначает определенный
свадебный обряд, совершаемый на второй день свадьбы, когда
разбивают горшок у двери в комнату, где находятся молодые.
Это символизирует сломленную непокорность невесты10 11.
В засвидетельствованных примерах дважды отмечено, что
рожки сбивают только «молодухе»: Када кашники вйедут,
мъладухи рдшки вбивали, ръзабйуть гаршок гниляный (Оп.-
Тоболино); Збивали рдшки нивести (Оп. Мышенькино). В не-
которых случаях рассказчики указывают, что рдги сбивают не
одной невесте, а обоим молодым: Назафтря рана утрым при-
шли мьиадым рдги збивать, как трахнули черис парок горшок,
ён так и разбился (Н-Рж. Селиванове). Справедливо замеча-
ние Л. А. Ивашко о том, что сейчас это выражение может зна-
чить просто «пировать, праздновать на второй день свадь-
бы»11. В большинстве разъяснений подчеркивается, что выра-
8 Отмечен и глагол, производный от именного компонента: Я баклуж-
ничаю (Н-Рж. Черноярово).
9 И. С. Козырев. К истории некоторых слов и выражений. — Известия
Воронежского пед. ин-та, т. 42, 1962, стр. 116.
19 Л. А. Ивашко. Из наблюдений над диалектной фразеологией. (На ма-
териале псковских говоров). — Слово в народных говорах русского Севера.
Л., 1962, стр. 45.
11 Там же.
255
жение обозначает угощение молодыми всей родни, преподнесе-
ние подарков родне мужа, за что молодые получают обрядо-
вый выкуп: Назафтрия молодым сбивають рожки: молодая
даё подарки всей рдды мужа, а ей дают деньги (Оп. Волково).
Все это свидетельствует о том, что с затемнением смысла сва-
дебного обряда метафоричность выражения увеличивается.
Наблюдения над сочетанием глагола бить (и его производ-
ных) с именными компонентами позволяют сделать некоторые
выводы:
1) Глагол бить (и его приставочные образования) обычно
сохраняет полноту своего значения и сочетается поэтому с
конкретными существительными. Основное значение глагола
конкретизируется разными приставками (набить, обить, от-
бить, выбить и др.), которые способствуют сохранению полно-
ты значения глагола 12.
2) При сочетании с существительными, сохраняющими
исходное значение, глагол бить (и его производные) может со-
ставлять устойчивые терминологические словосочетания, пред-
полагающие связь с действием, обозначаемым глаголом; тер-
минологичность обусловлена определенной сферой и частотой
употребления выражений.
3) Сочетаясь с конкретными существительными, глагол
бить (и его производные) часто образует метафорические сло-
восочетания, среди которых имеются такие, в которых в совре-
меном языке бывает трудно установить связь их значения с
составляющими компонентами.
По тем материалам, которыми мы пока располагаем, в рас-
смотренных устойчивых словосочетаниях глагол выступает
обычно в одной видовой форме: только в несовершенном виде
(чаще) или только в совершенном. Варьированию подверже-
ны некоторые терминологические словосочетания, что связано,
видимо, с активным использованием их в речи {бить масло —
сбить масло, бить косу — побить косу — выбить косу — набить
косу). Метафорические же словосочетания обычно не варьиру-
ются и не изменяют свою структуру (ср. изменение структуры
в терминологическом выражении: бить косу — битьё косы).
1а См. также: М. Н. Янценецкая, указ, соч., стр. 17.
Отмечено сочетание с отвлеченным существительным, но не глагола
бить в значении «наносить удары», а приставочного образования убить в
ином смысле — «умерщвить, уничтожить» (убить здоровье).
.1. И. КОРНЕВ
ИЗ ИСТОРИИ ДРЕВНЕПСКОВСКОЙ ФРАЗЕОЛОГИИ
(«биться отводом», «биться до горла»)
В Псковской III летописи под 1609 годом читаем описание
следующего события: «Атаман казачеи прислал во Псков язы-
ка, да сказал, что новгородцы будут подо Псковъ; и то все
утаили. Наутреи пошли всем городом Псковомъ стречати об-
раза богородицына на Трубину гору, а город отпертъ весь, и
людие всякие вышли за Великую рЪку. А нихто никаков ниче-
во не вЪдает, что казаки бьются отводомъ с новгород-
цы верстъ з десять поченъ и до Пскова, и с Немцами.»'. Зна-
чение глагола биться в этой цитате не вызывает сомнения, но
что значит выражение биться отводом?
Слово отвод представлено в «Материалах для сло-
варя древнерусского языка» И. И. Срезневского и в «Ма-
териалах для терминологического словаря древней Рос-
сии» Г. Е. Кочина. Очевидно, что слово отвод является
образованием от глагола отводити, который, по указа-
ниям Срезневского, имеет в древнерусских памятниках
два значения: 1) отвлекать, 2) отделять, определять гра-
ницы. В «Материалах» Г. Е. Кочина, естественно, указано
только второе значение, которое воспринимается как термин
юридический. В «Материалах» И. И. Срезневского и в «Мате-
риалах» Г. Е. Кочина существительное отвод семантически
связано только со вторым значением глагола отводить: — раз-
граничение;— передача во владение; — граница, межа1 2.
1 Псковские летописи, вып. 2. Под ред. А. И. Насонова, М., 1955,
стр. 271—272.
2 И. И. Срезневский, т. II, стлб. 775. Г. Е. Кочин. Материалы для тер-
минологического словаря Древней России. М. — Л., 1937 г., стр. 224.
17 Псковские говоры 257
В картотеке исторических материалов Псковского областного
словаря находим также эти значения слова отвод; в картотеке
Древнерусского словаря АН СССР эти же значения слова от-
вод представлены шире всего. «Граница, межа». «А отводъ и
роспись межевую писалъ съ Изборска земской дьячокъ Ар-
тюшка Яковлевъ сынъ Рыловъ»3, 1662 г. «А отводъ земли с
Ываномъ Сънтоновымъ по огородъ, а с другую сторону с
КлЪментиемъ по огородъ же»4, 1422—1427 гг. «Судьи спроси-
ли Макуты да Филиска: кому то вЪдомо, что то дорищо
роскоси вашихъ деревенъ, чье то сЬно за монастырскимъ от-
водомъ»5, ок. 1490 г. «И у Ратая и у Саина на ту вотчину куп-
чей грамота, а въ купчей у Ратая да у Саина написано отводъ
той ихъ вотчинЪ до рчк. по Щеленку да рчк. по Поповку да
по Горшково»6, 1578 г. «Выделение земельного участка, раз-
межевание»: «Подалъ челобитную... игуменъ Никандро съ
братьею, а въ челобитной ихЪ писано: велъно де къ Мирож-
скому монастырю владеть... нивою на четыре четверти съ
осьминою по мЪр-Ь и по отводу Максима Хвостова»7, 1677 г.
«И княз великии Василеи Дмитреевич потому черньца Де-
нисья оправил, а Паршу и Сидорка... обвинил и присудил те
земли и луга к свято]му Михаилу, архимандриту Якиму к селу
к Филиповському по данному отводу по старую дорогу»8,
ок. 1416. «А на то послуси на отвод-Ь были тЪ жъ: Чюприня, да
Григореи Поповъ сынъ Окуловъ, да Окулъ Языковъ, да Иванъ
Поповъ сынъ Фроловъ, да Оксентей Воронъ»9, 1422—1427 гг.
«Но понеже не всЬ на Воронеж^ хотятъ дЪлать (суда) и из-
берутъ себъ иныя мЪста, и будуть бить челом объ отвода
3 Список с отводной игумену Спасо-Мирожского монастыря Афанасию
с братиею иа землю. Труды Псковского археологнч. об-ва за 1910—11 гг.,
вып. VII. Псков, 1911 г., стр. 75.
4 Н. Н. Дебольский. Из актов и грамот Кирилло-Белозерского мона-
стыря. Вестник археологии и истории. СПб, 1900, вып. XIII, стр. 133.
5 Правая грамота об отказе Кочевннского починка. Акты юридические,
или Собрание форм старинного делопроизводства. Изданы Археограф,
комиссиею. СПб, 1838, стр. 12.
6 Писцовые книги Московского государства, ч. I, Писцовые книги XVI в.
Изд. РГО по ред. Н. В. Калачова. СПб, 1877, стр. 531.
7 Данная стольника и воеводы П. В. Шереметева игумену Спасо-Ми-
рожского монастыря Никаидру с братьею на отводную землю. Труды
Псковского археология, об-ва, за 1910—1911 г. вып. VII, Псков, 1911 г.,
стр. 82.
8 Правая грамота вел. ки. Василия Дмитриевича Чудову монастырю.
Д. М. Мейчик. Грамоты и другие акты XIV и XV вв. Московского архива
Министерства юстиции. Опис. докум. и бумаг, хранящ. в Моск. арх. Мин.
юст., М., 1884, кн. 4, отд. И., стр. 102.
9 Н. Н. Дебольский. Указ, соч., стр. 133.
258
лЪсов и подъ суды мЪста, ...и имъ определять место противъ
второй статьи» |0, 1696 г. Ср. в картотеке Словаря русских на-
родных говоров АН СССР: «Отвод» — юридический акт, в си-
лу которого приобреталось право на эксплуатацию в извест-
ном месте того или иного полезного ископаемого. Урал».
К этому семантическому кругу тесно примыкает значение
«участок, выделенный для пользования; надел, владение». «И с
темъ попомъ и съ дьячкомъ, и со крестьяны, которые в семъ
отводе написаны приехавъ онъ, Богданъ, на тое спорную зем-
лю, по государству указу, велелъ тому Мирожскому кресть-
янину Мирошки Шанину взяти образъ»11, 1662 г. «Въ дачахъ
и отводахъ нашихъ бортныя ухожя и рыбные ловли содер-
жать изъ оброка Баилярской волости башкирцы по прежнимъ
узаконениямъ, какъ то и земля, отведенная намъ, прежде бы-
ла башкирская»10 11 12, 1767 г. Слово отвод с близким к вышеука-
занному значению имеется и в картотеке Словаря русских на-
родных говоров АН СССР: «отведенный небольшой участок
луга с хорошей травой для кормления лошадей во время па-
хоты пара». Ворон., Дон., Терек., Тульск. Этим же термином
обозначалось в старорусской письменности не только выделе-
ние земельных угодий, но и предоставление права пользовать-
ся чем-либо по чьему-нибудь распоряжению, указу. «И они
(сберегатели царских табунов) по тому указу съ того лугу ло-
шадей не сганиваютъ и говорятъ, что они поставлены по ука-
зу из Прав. Сената по отводу комиссаровъ»13, 1712 г. Без вся-
ких стилистических помет описываемое значение представлено
и в Словаре современного русского литературного языка АН
СССР.
Как видим, этот круг значений, богато представленный в
древнерусских документах, сохранился и до наших дней.
Но он никак, очевидно, не помогает в раскрытии смысла инте-
ресующего нас словосочетания.
В данный момент нас также мало интересуют юридиче-
ские термины, связанные с этим словом, такие, как 1) устра-
10 Письма и бумаги Петра I, т. I, СПб, 1887, стр. 114.
11 Список с отводной игумену Спасо-Мирожского монастыря Афанасию
с братиею на землю. Труды Псковск. археологии, об-ва за 1910—11 гг.,
вып. VII, стр. 73.
12 [Исторические сведения о Екатерининской комиссии для сочинения
проекта нового Уложения, ч. VIII]. Наказ от смоленских шляхтичей, живу-
щих в Уфимском уезде. Сб-к Русского исторического об-ва, т. 93. СПб, 1894,
стр. 13.
» 13 Доклады и приговоры, состоявшиеся в Правительствующем Сенате
в царствование Петра Великого. Изд. АН под ред. Н. В. Калачова, т. II,
СПб, 1882, стр. 434.
17* 259
нение, неприятие какого-нибудь лица при совершении юриди-
ческого акта: «Азь[агарянинъ] еще покажу отвод обру-
ченной твоей невесты, только тепер(ь) помолчи малое
время»14 15. нач. XVIII в.; 2) отклонение подозрения:
«А тотъ челов-Ькъ того поличного не очистить, и отводу
ему не дастъ и того приводного челов-Ька... пытать». Акты
Археограф. Экспед. II|5; 3) верстаться в отвод — получать на-
дел в стороне от родового поместья или поступать на службу
к государю без поместья: «Будетъ который (из детей бояр-
ских) верстался отъ отца въ отводъ, ...а у отца его опричь его
иныхъ детей н-Ьтъ, и тЬмъ детемъ боярскимъ новикомъ
помъстья не довати, а писати за ними отцовские пом-Ьстья» 16,
1623 г.
Не проливает свет на значение слова отвод в указанной
нами цитате и другой ряд значений, связанных с постройками
и сооружениями, таких, как 1) ответвление (трубы, стены и
т. п.) «Каналъ, водоважда, труба, отводъ водяной»17,
нач. XVIII в. 2) Разводы, линии (при украшении чего-либо).
«Верхнее крыльцо убито было полавочники золотными, и се-
ребряными, и персицкими отводы и покровцы золотными» ’8 19,
1668 г. 3) Ворота; крепостные ворота. «И въ той Соколской
башни внутри осыпные мЬста и бойницы довелось вычинить,
да на отвод!, на захабЪ старые бойницы задЬлать, и наддЪ-
лать того отводу вновь въ вышину 2 аршина, ...а съ лица и
изнутри тое башню, и отводъ и захабъ отмазать и отбелить» |9,
1699 г. «А гд!, изметался ручей и межи по угорамъ прямо до
дороги, что 'Ьздятъ изъ Покровского монастыря къ городу, и
на той дорогЬ у ручья поставленъ отводъ»20, 1674—1676 гг.
«Да они жъ, дети его, ягушку [соседскую, забредшую к ним во
14 Гистория о Ярополе цесаревиче. — В. В. Сиповский. Русские повести
XVII—XVIII вв., т. I. СПб, 1905, стр. 195.
15 Формулировка значения и цитата заимствованы из Словаря ц. — сл.
и рус. языка, 1847 г., т. III, стр. 98.
16 Акты писцового дела. Материалы для истории кадастра и прим ого
обложения в Московском государстве, т. I. Акты 1587—1627 гг. Собрал и
ред. С. Веселовский. Чтения ОИДР, М., 1913, кн. 2, стр. 244.
17 Лексикон вокабулам новым по алфавиту. Н. А. Смирнов. Западное
влияние на русский изык в Петровскую эпоху. Сб. ОРЯС, т. 88, кн. 2, СПб,
1910 стр. 372.
13 С. А. Белокуров. Дневальные записки Приказа Тайных дел 7165—7183
(1657—1675). Чтения ОИДР, М„ 1908, кн. 2 (225), стр. 267.
19 Извлечение из годовой сметы. Псковская писцовая книга 2. Сборник
Московского архива Министерства юстиции, т. VI. М., 1912, стр. 238.
20 Выпись с писцовых книг письма и меры стольника М. Ф. Самарина
да подьячего М. Русинова. Писцовая книга г. Углича. Труды ярославской
губернской ученой архивной комиссии, вып. 2, М., 1892, стр. 263.
260
двор] въ томъ году въ отвод-Ь давили, и та ягушка съ того
померла, не жила и сутокъ»21, 1686 г. Ср. производное прила-
гательное в III Псковской летописи: «А Ругодива [русские]
взять не могли, понеже Борис имъ [немцам] наровил, из наря-
ду бил по стЬне, а по башням и по отводнымъ боемъ бити не
давалъ» 22, 1588 г.
Это значение хорошо подтверждается данными живых се-
верно-русских говоров: «ворота вообще» Арх.; «ворота, закры-
вающие въезд в поле из деревни» Арх. ,Волог.; «ворота, кото-
рые ставятся на дороге, проходящей через поле или пожню»
Арх., Влад., Волог., Костром., Новгород., Олон., Переясл.,
Яросл.; «ворота на дорогах на почтовых» Волог.
Прежде чем рассматривать два последующих значения
слова отвод, которые могут, на наш взгляд, иметь отношение
к рассматриваемому летописному сообщению, укажем еще на
такие, как 1) изменение направления движения чего-либо.
«Чистили м^сто, где быти труб-Ь для отводу водЪ»23, 1627.
2) Отвлечение. «Одоардъ отвещаше тяшкими
въздыханми
И нача утешати сладкими
вещаньми:
— Париже любезнейший, ужъ бо
болше года,
Какъ я и самъ в страсти сей
не имамъ отвода...»24.
XVIII в.
Все рассмотренные значения слова отвод25 26 мало прояс-
няют смысл интересующего нас выражения, так как ни одно
из них не относится к описанию военных действий. Для нас
интересно отметить, что все они содержат одну общую идею —
«отделение от чего-нибудь, направление в сторону от чего-
нибудь».
21 Акты Холмогорской и Устюжской епархий, ч. II. Русск. историч.
биб-ка, т. 14. СПб, 1894 г., стр. 789.
22 Псковские летописи, вып. 2, стр. 264.
23 Материалы для истории, археологии и статистики города Москвы.
Собранные и изданные руководством и трудами Ивана Забелина, ч. I, 1884,
с. 915.
24 История о Париже и Вене. Переводная повесть в стихах Петровско-
го времени. Пригот. к изданию Н. Н. Виноградов. Сб-к ОРЯС Имп. Ак
Наук, т. ХС, № 6, СПб, 1913 г. (в кн. сб-к ОРЯС ИАН, т. ХС, СПб, 1914)
стр. И—12.
26,В русских народных говорах слово отвод имеет еще целый ряд зна-
чений, но здесь мы ограничились только теми, которые представлены в па-
мятниках письменности.
261
При описании военных действий слово отвод (по картотеке
ДРС) встречается с самого конца XVI века. Употребление
слова в аналогичных контекстах позволяет предполагать, что
слово это употреблялось терминологически.
«[Крымский царь Казн Гирей]... однимъ днемъ версть до осми-
десять до Оки рЪки бЪжалъ, а въ ночи и рЪку перелЪзъ; а на
другой день столько жъ бЪжалъ. И Царского Величества шу-
ринъ... Борисъ Федоровичь Годуновъ изъ своего полку посы-
лалъ за Царемъ легкихъ воеводъ с рЪзвыми людьми, съ вог-
неннымъ боемъ; и они Крымскихъ людей, которые за Царемъ
шли съ лутчими людьми, въ отводъ, сшедчи ихъ за Тулою на
полЪ, побили многихъ людей, и потоптали ихъ и гоняли до
царевыхъ полковъ»26, 1594 г. «Братъ! Буди тебъ вЪдомо:
у Матвея Шереметева былъ бой съ Немецкими людми, и дво-
ряне издрогали и побЪжали всЪ, а Матвей остался въ отводЬ
и сорвалъ НЪмецкихъ людей; да на встрЪчю иные пришли
роты, и Матвей напустилъ и на тЪхъ съ неболшими людми,
да лошадь повалилась, такъ его и взяли»26 27, 1657 г. Здесь об-
ращает на себя внимание, что отвод — это небольшой отряд
[«съ неболшими людми» — во второй цитате, «гоняли до ца-
ревых (то есть татарских) полков» — в первой цитате], кото-
рый выделялся отступающим войском для прикрытия отступ-
ления, то есть то, что примерно соответствует современному
арьергарду. Ср. значения производного прилагательного от-
водной, входящего в состав военных терминов: 1. Располо-
женный на подступах к военному лагерю, стану. 2. Несущий
караульную службу на внешних постах. 1. «А отводиыя сто-
рожи, и тЬ всЪмъ салдатамъ вЪдомы и за обычей, который
днемъ и ночью от сторожи напрели ставятъ в страховитое и
невстраховитое время, на станЪхъ и войныя стороны становъ
во осадъ ис вонныя стороны осады, и на валу и у воротъ,
такъ же и у всЪхъ урядниковъ стоятъ»28. «Потереная отводная
сторожа то, которыя днемъ и ночью перед станами и перед оса-
дами далЪ иныхъ отводныхъ сторожъ ставятъ, и такъ ихъ на-
зываютъ не для того, что труд и строжу ихъ ни во что почи-
таютъ, но потому, что они дале всЪхъ от своихъ людей и
26 Памятники дипломатических сношений с империей Римскою, т. I
(1488—1594). Памятники дипл. снош, древн. России с державами иностран-
ными, ч. I, СПб, 1851, стр. 1264.
27 Письма царя Алексея Михайловича. Акты, собранные в библиотеках
и архивах Российской империи Археографическою экспедициею Ак. Наук,
т. IV. СПб, 1836, стр. 140.
28 Учение и хитрость ратного строения пехотных людей 1647 г., СПб,
1904, стр. 252.
262
ближе къ недругу въ великомъ страху стоятъ»29. «Круговыя
отводныя сторожи...»30. «Дальней отводной караулъ»31.
2. «А отводному сторожу всегда лицомъ къ недругу стояти, а
не къ стану»32. «И тЪмъ [неожиданной проверкой] отводныя
караульщики будчае бываютъ»33.
Другое, но близкое к вышеуказанному значение имеет
слово отвод в следующих примерах: «Богданъ Змеевъ на
боехъ былъ майя въ 21 день да июня в 6 день, а июля в 7 день
Богданъ Змеевъ на бою въ напускехъ и въ отводе былъ и убилъ
на всЪхъ боехъ 4 мужиковъ» 34, 1614 г. «Список... начальнымъ
людемъ и урядникомъ и рядовымъ салдатамъ которые въ
прошломъ въ 186-мъ году ...на Государевой службЪ за Дне-
промъ противъ турскихъ людей на бояхъ, на выласкахъ и въ
отводЪ и въ ЧигиринЪ ранены» 35, 1678 г. «И какъ де они [рот-
мистр Семен Тоболевский, тамбовские казаки, козловские
рейтары — всего 150 человек] с тЪм керенским казаком пошли
назад к Танбову, и ис Керенска де воровские казаки, человЪк
съ 40, за ними гонялись, и ротмистръ де Семен Тоболевский
с товарыщи своими, с ними, танбовскими иноземцы, почали
говорить, чтоб с тЪми воровскими казаками битца, и скочили
на них, и тЪ де воровские казаки поворотились назад, а с ними
де на тЪхъ воровских казаков скачили и на отводе были тан-
бовских казаков толко 2 человЪка, да козловскихъ рейтар
3 человЪка, а тЪ де всЪ танбовцы и козловцы, которые с ними
были в той посылке, с тЪми воровскими казаками битца не
стали»36, 1670. Очевидно, что в данных случаях словом отвод
обозначался не какой-то отряд, выполняющий определенную
боевую задачу, а один из видов боя. Из всех трех вышеприве-
денных примеров явствует, что этот бой связан с отходом, от-
ступлением одной из воюющих сторон. В первых двух цитатах
отвод противопоставляется терминам выласка и напуск,
в третьей подробно описывается поведение конвоиров, которые
отразили преследование «воровских казаков», пытавшихся
освободить товарища. Следовательно, здесь мы имеем дело со
29 Там же, стр. 252.
30 Там же, стр. 253.
31 Там же, стр. 242.
32 Там же, стр. 259.
33 Там же, стр. 265.
34 Приходо-расходные книги Московских приказов. Кн. 1, Русск.
истории, биб-ка, т. 28, М., 1912, стр. 402.
35 Материалы для истории медицины России, вып. IV, СПб, 1885,
стр. 1009.
36 Крестьянство и националы в революционном движении. Разинщина.
М. — Л., 1931, стр. 30.
263
значением «арьергардный бой», «бой, прикрывающий отступ-
ление». В этом значении слово отвод может употребляться или
в качестве наречия (если стоит в творительном падеже),
или наречного сочетания с глаголами движения. «Какъ взор-
вало городъ (Чигирин) подкопомъ и зажгли городовые сгЬны
и шли из Чигирина отводомъ, и на томъ бою ранили капитана
Ивана Михайловича сына Левашова»37, 1678 г. «Ежели не-
приятель не пожелаетъ на техъ кондицияхъ... довольным
быть, а будетъ желать, чтобъ мы отдались на ихъ дискреп-
цию и ружье положили, то всЪ согласно присоветовали: итти
въ отводе подле реки Пруту»38. (Далее идут указания о при-
ведении войска в боевую готовность и подготовке отступле-
ния). «Естли бъ Великий Государь изволилъ рогатки поделать
на колесахъ съ огненным боем, чтобъ мочно съ ними наступать
и отводомъ итти безъ трудности» 39, 1701. В приведенных ци-
татах (особенно в двух первых) явственно проступает значе-
ние анализируемых сочетаний — «отступать с боем», «отсту-
пая, отбиваться от преследующего противника». На то, что
речь идет именно о таком отступлении, а не просто об отходе
войск, указывает синонимичность таких выражений, как идти
отводом и бой в первом примере и указание на подготовку
к бою при отступлении в записи Походного журнала 1711 г.
Исходя из всего вышесказанного, мы можем с полным осно-
ванием предположить, что в записи, извлеченной из III Псков-
ской летописи, речь идет об отступлении с боем под давлением
превосходящих сил противника. Предположение о таком зна-
чении описываемого словосочетания подтверждается и ситуа-
тивным контекстом: предупреждение атамана, указание на
превосходство сил противника, на беспечное поведение пско-
вичей. Характерно, что в нашем примере глагол движения за-
менен глаголом биться, который подчеркивает в этом терми-
нологическом сочетании другой момент описываемого дейст-
вия (менее заметный в вышеприведенных цитатах), а именно
момент сопротивления. Следовательно, в III Псковской лето-
писи термин биться отводом означает: «отступая, вести бой»,
«с боем отходить, отступать».
*
* *
37 Материалы для истории медицины в России, вып. IV, СПб, 1885,
стр. 1018.
33 Походный журнал 1711 г., СПб, 1854, стр. 74.
39 И. Посошков. О ратном поведении. — Соч. И. Посошкова. М., 1842,
стр. 269.
264
В своеобразной по стилю «Повести о прихожении Стефа-
на Батория на богоспасаемый град Псков» (XVI в.) автор,
передавая впечатления поляков об упорном сопротивлении
псковичей, пишет от имени участников штурма: «Зело бо и до
горла и крепце горязди из замка Пскова битися руские люди
и изрядне гораздо мудры их гетманы противу всяких наших
замышлений, и никоими образы воспротивитися им не мо-
жем»40. В этой фразе привлекает к себе внимание странный
для русского языка оборот биться до горла. Древнерусский
язык (и древнепсковские памятники в частности) для харак-
теристики упорного, отчаянного сражения использовали сов-
сем иные выражения. «Не блюда живота своего, ни щадя го-
ловы своея». Поуч. Вл. Мономаха, ок. 1117 г.41 «...Любо голо-
ву свою сложю, пакы ли отчину свою налЪзу». Ипат. лет.,
1150 г.42. «Стати всЪмъ любо животъ, любо смерть, за правду
Новгородьскую». Новг. 1 лет., 1255 г.43. «И нападоша нань
(рязанцы на татар), и начата битися крепко и мужественно,
и быстъ сеча зла и ужасна»44. «И переседоша рязанцы с коня
на кони и начата битися прилежно»45. «На них [московскую
рать] приходили з знамены болтая рать Новгородская, лутчие
люди, и билися с ними изступнымъ боемъ великимъ»46, 1471 г.
«Служил я, холоп твои, твои царьские службы... и бился, не
щадя головы своея»47, 1613 г. «И имъ (калмыкам) съ госуда-
ревыми измЪнники и съ непослушники битися до смерти, не
щадя головъ своихъ»48, 1649 г. В той же Повести о прихоже-
нии Стефана Батория читаем: «[Государь]... до последняя
смерти невозвратно с Литвою за Псков град битися веля-
ше»49. В другом псковском документе указано: «Полковникъ
Александръ Гамонтъ зъ драгуны и съ салдаты, и сотенные,
государъ, головы зъ дворяны и зь дЪтми боярскими... на вы-
40 Повесть о прихождеиии Стефана Батория на град Псков. М. — Л.,
1952, стр. 89.
41 И. И. Срезневский, Материалы... т. I, стлб. 867.
42 Там же, стлб. 542.
43 Там же, стлб. 868;
44 Повесть о разорении Рязани в 1237 г. (список XV в.). Воинские по-
вести Древией Руси, изд-во АН СССР, М. — Л., 1949, стр. И.
48 Там же, стр. 11.
46 Новгородские летописи, изд. Археографическою комиссиею, СПб,
1879, стр. 296.
47 Первые месяцы царствования Михаила Федоровича (Столпцы Печат-
ного приказа) под ред. и с предисл. Л. М. Сухотина. Чтения ОИДР. М.,
1915, кн. 4, стр. 19.
48 Наказ астраханским воеводам. Акты исторические, собранные и из-
данные Археографическою комиссиею, т. IV, СПб, 1842, стр. 113.
49 Повесть о прихождеиии Стефаиа Батория, стр. 55.
265
ласки конные выезжали, пЪшие выходили, и зъ графъ Магну-
сомъ и съ енералы, и съ Немецкими людми на выласкахъ и
на приступахъ изъ города бились жестокимъ обычаемъ»50.
Как видим, в древнерусском языке для обозначения оже-
сточенных схваток использовались различные слова и выра-
жения, но ни одно из них не напоминало рассматриваемый
нами оборот биться до горла.
В то же время сходные по смыслу и форме выражения мы
встречаем в памятниках письменности Западной Руси и в рус-
ско-польских документах. «А зъ Божъею помочью, о васъ печу
маем, и, дастъ Богъ, не опустимъ васъ и панства нашего, всихъ
добрыхъ людей, подданных нашихъ, до нашего горла»51,
1493 г. «А тому господару, который сЬд'Ьлъ на Вилни и Тро-
цехъ, всякою верною послугою служили и противу его неприя-
телей руку свою подносили ажъ до горла своего, — отец нашъ,
доброй памяти король Казимеръ, за тую вышей писаную
верность ихъ, ...далъ имъ привилей свой»52, 1505 г. В «Трак-
тате с речью посполитою Литовскою» от 28/VI 1703 г. нахо-
дим: «Мы, послы отъ великого княжества Литовского, ...учи-
нили генералную всЬхъ чиновъ великого княжества Литов-
ского ...конфедерацию стоять при наяснъйшемъ и держави'Ьй-
шемъ Августа Второмъ... и присягою себъ взаимною обяза-
лись правъ и вольностей, потоптанныхъ чрезъ корону свЪй-
скую, по горлы свои боронить и не отступать»53.
Все это наталкивает на мысль, что этот оборот заимство-
ван из польского языка. Действительно, Slownik staropolski* и
Slownik jezyka polskiego под ред. В. Дорошевского указывают,
что в польском языке gardto значит «жизнь», а также
«утрата жизни»54. A Slownik jezyka polskiego С. Б. Линде
даже выделяет фразеологизм do gardla, то есть do upadlego,
do ostatniej kropli krwi. Среди иллюстраций, приведенных
С. Б. Линде, мы находим такие: «Pomorszanom rozpacz do
* По техническим причинам в текстах на польском языке диакритиче-
ские знаки отсутствуют.
50 Отписка псковского воеводы. Сб-к Моск, архива Министерства юсти-
ции, т. VI, 1914, стр. 339.
51 Наказн. речи литовского вел. кн. Александра смоленскому наместни-
ку Юрию Глебовичу. Акты относящиеся к истории Зап. России, т. I. СПб,
1846, стр. 126.
52 Жалованная подтверд, гр. Смоленскому владыке Иосифу, паиам,
боярам и всем жителям. Там же, стр. 360.
53 Письма и бумаги Петра Великого, т. II, СПб, 1889, стр. 184.
54 Slownik staropolski, т. II, вып. 5. Wroclaw — Krakow — Warszawa,
1958, стр. 385. Slownik jezyka polskiego под ред. В. Дорошевского, т. II.
Warszawa, 1960, стр. 1046.
206
gardl sie bronic radzi», «Erdziwil slubowal Rusinom do
pierwszej wolnosci do gardla przeciw Tatarom pomods»55.
Эти примеры совместно с приведенными цитатами из рус-
ско-польских документов позволяют предположить, что в «По-
вести о прихожении Стефана Батория» выражение биться до
горла является калькой с польского (русский автор исполь-
зовал этот оборот наряду с русским крепце при передаче речи
поляков) 56, что его следует истолковать как «защищаться до
последней капли крови, до последнего дыхания».
55 S. В. Linde. Slownik jezyka polskiego, t. II. Lwow; 1855, s. 24.
56 В. И. Малышев, который готовил «Повесть» к изданию, в предисло-
вии к ией пишет: «[Повесть] была создана по личной ииипиативе русского
(подчеркнуто мной — А. К.) патриота-псковича». Повесть о прихождеиии
Стефана Батория, стр. 27.
РАЙОНЫ ПСКОВСКОЙ ОБЛАСТИ
(по административным делениям последних 10 лет)
Аш. Вл. Гд. Дед. Дн. Кар. Кач. Кр. Кун. Локн. Ляд. Нев. Нов. Н-Рж. Н-Сок. Оп. Остр. Пав. Палк. Печ. Пл. Порх. Пск. Пушк. Пуст. Пыт. Себ. Сер. Сл. Слан. — Ашевский — Великолукский — Гдовский — Дедовический — Дновский — Карамышевский — Качановский — Красногородский — Куньинский — Локнянский — Лядский — Невельский — Новосельский — Новоржевскнй — Новосокольиический — Опочецкий — Островский — Павский — Палкинский — Печорский — П люсеки й — Порховский — Псковский — Пушкиногорский — Пустошки некий — Пыталовский — Себежский — Серёдкинский — Славковский — Сланцевский, Ленинград- ской области (территория бывшей Псковской земли)
Сош. Стр. — Сошихииский — Стругокрасненский
СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие.................................................... 3
3. В. Жуковская (Псков). Об особенностях безударного вока-
лизма в говорах к северо-востоку и востоку от Пскова .... 5
С. М. Глускина (Псков). О второй платализации заднеязычных
согласных в русском языке (на материале северо-западных говоров) 20
Н. В. Попова (Ленинград). Об отражении и следствиях двуязы-
чия в печорских говорах............................................44
В. В. Колесов (Ленинград). Развитие акцентологических типов
в псковском именном склонении......................................53
В. Н. Немченко (Горький). Фонетически вариантные диалектиз-
мы в лексике русских старожильческих говоров Литовской ССР . . 74
П. Т. Гомонов (Псков). Из наблюдений над наречными предло-
гами в псковских говорах ......................................... 86
В. И. Трубинский (Ленинград). Функциональные варианты от-
причастной формы в русских говорах Северо-Запада..................106
3. М. Петрова (Ленинград). Посессивный перфект в псковских
говорах...........................................................118
А. С. Дерд- (Ленинград). Из истории связей псковских говоров с
другими славянскими изыками и диалектами (на материале имён су-
ществительных с суффиксами с детерминативом *Н)...................127
В. И. Чагишева (Ленинград). К вопросу о категории среднего
рода в местных говорах............................................146
В. П. Строгова (Новгород). Об особенностях суффикса —1 н/яг
в новгородских говорах .......................................... 160
Н. Д. Сидоренская (Великие Луки). Некоторые наблюдения над
словообразованием неличных местоимений в псковских говорах . . 175
К. А. Гомонова (Псков). Псковские местоименные наречии при-
чины и цели.......................................................183
И. С. Лутовинова (Ленинград). Синонимы и лексические парал-
лели в названиях кушаний (на материале псковских говоров) . 200
И. А. Попов (Ленинград). Из наблюдений над псковской рыбо-
ловецкой лексикой (по материалам магнитофонных записей
1963 года)........................................................213
269
Ю. Ф. Денисенко (Ленинград) Местная военная лексика Псков-
ской летописи...................................................226
Б. Л. Богородский (Ленинград). Судовой термин буса . . 240
Л. Д. Костючук (Псков). Некоторые наблюдения над сочетае-
мостью глаголов с именами существительными в псковских говорах
(глагол бить и его приставочные образования)....................251
А. И. Корнев (Ленинград). Из истории древнепсковской фразе-
ологии (биться отводом, биться до горла) ...................... 257
Сдано в набор 15/IX 1967 г.
Бумага 60х841/1е-
Тираж 1000 экз.
Подписано к печати 29/II 1968 г.
Печатных листов 17
ТЖ 01411 Заказ 2533
Великолукская городская типография Псковского областного
управления по печати, г. Великие Луки, Половская, 13