Р. С. Бзаров
ОСЕТИНЫ
ДЗГОЙТЄ
биография фамилии
и история народа
Владикавказ
2011

Отсканировано
в феврале 2014 года
специально для эл. библиотеки
паблика «Бєрзєфцєг»
(«Крестовый перевал»).
Скангонд єрцыд
2014 азы февралы
сєрмагондєй паблик «Бєрзєфцєг»-ы
чиныгдонєн.
http://vk.com/barzafcag

Институт истории и археологии Республики
Северная Осетия-Алания
ОСЕТИНЫ ДЗГОЙТЄ
биография фамилии
и история народа
Владикавказ
«Арвы-Асин»
2011

УДК 929.52 (479)
ББК 63.3 (2Р-60се)
Б-58
В оформлении обложки использована картина П. М. Зарона
«Песня о героях».
Бзаров Р. С.
Б-58 Осетины Дзгойтє: биофафия фамилии и история народа.
Владикавказ: Арвы-Асин, 2011. - 340 с.
В книге на основе архивных документов, исторического фольклора и мемуа-
ров описаны основные этапы истории известной осетинской фамилии Дзгоевых
(Дзгойтє). Издание рассчитано на широкий круг читателей, интересующихся
историей Осетии.
УДК 929.52 (479)
ББК 63.3 (2Р-60се)
18ВЫ 978-5-91139-199-7
© Бзаров Р. С, 2011

ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение 5
Глава 1. Родословное предание 9
Глава 2. Предыстория фамилии, или происхождение
предков 14
Глава 3. Алагирская прародина 22
Глава 4. Тагаурская родина 33
Глава 5. Генеалогия Дзгоевых 41
Глава 6. Сословный статус 55
Глава 7. Саниба в документах и воспоминаниях 67
Глава 8. Религия 79
Глава 9. Первые переселенцы на равнину 91
Глава 10. Переселение на равнину в конце XIX -
начале XX в 102
Глава 11. Занятия и характеры людей ушедшей эпохи 115
Глава 12. Песенные герои 132
Глава 13. Строительство новой жизни 146
Глава 14. Переселенцы советского времени 162
Глава 15. Социалистическая Осетия 179
Глава 16. Стиль жизни и нравы осетин старого времени 192
3

Глава 17. Битва с фашизмом 205
Глава 18. Строители будущего 216
Глава, обращенная к новым поколениям 231
Библиография 232
Приложение 1. Варианты предания о происхождении
фамилии Дзгойтє 239
Приложение 2. Список павших в Великой Отечественной
войне 251
Приложение 3. Генеалогические таблицы 255

Введение
Книга, которую Вы открыли, многоуважаемый читатель, посвящена исто-
рии Дзгоевых - одной из двух тысяч осетинских фамилий. Кажется, чего уж
проще - описать жизнь прошлых поколений всего лишь одной родственной
группы. Однако к появлению не очень большой по объему книги оказалось
причастно немало людей, и рождалась она довольно долго. Это было неожи-
данным для ее героев-вдохновителей и даже для автора, который поневоле
раньше других понял, что организационно-технические масштабы поставлен-
ной задачи и общественно-политические условия, в которых Осетия жила на
рубеже тысячелетий, исключают возможность спешки. Собственно работа
растянулась на десять лет, а весь путь от идеи до ее нынешнего воплощения
занял целых два десятилетия.
Идея написать книгу об истории отдельной осетинской фамилии созрела
в самом начале 90-х гг. прошедшего XX века. Опыта такой работы никто из
историков еще не имел, и можно было только предполагать, с какими пробле-
мами придется столкнуться в подборе и интерпретации источников. Необхо-
димость же формировать научно-исторический жанр фамильной и семейной
истории стала слишком очевидной после первых любительских публикаций,
принадлежавших перу образованных энтузиастов. Образование, энтузиазм и
преданность памяти предков - несомненные достоинства, однако добродете-
ли, как известно, не могут заменить профессию. За два прошедших десяти-
летия мало что изменилось - выросло лишь число книг и статей по истории
осетинских фамилий. По-прежнему большинство авторов не имеют профес-
сионального отношения к изучению прошлого, слабо представляют методику
исторических реконструкций и не подозревают о существовании методоло-
гии, необходимой даже для самого простого исторического описания.
Между тем с течением времени меняется состав и качество источников,
которые могут быть привлечены для историко-генеалогических исследова-
ний в Осетии. Историческими источниками являются, как известно, все остат-
ки прошлой жизни, из которых возможно извлечь о ней информацию. В силу
особенностей нашей национальной судьбы самый ценный и значительный
5

корпус источников по фамильной истории представлен устной традицией.
Фольклорная память народа требует бережной фиксации. Устные тексты, ко-
торые не удалось вовремя перенести на бумажные, магнитные, цифровые
носители, утрачиваются в ходе естественной смены поколений. К тому же
модернизация, неизбежно разрушающая устои традиционного сознания, на-
носит устной традиции непоправимый ущерб. Даже унаследовав семейные
предания, представители современных поколений обычно пытаются их раци-
онализировать, адаптировать к своему пониманию, приноровить к престиж-
ным аксессуарам индустриального, рыночного, потребительского общества.
Вдобавок социальные и военно-политические катаклизмы последних деся-
тилетий кардинально изменили не только демографические характеристики,
но и культурные приоритеты осетинского населения. Старшие носители уст-
ной традиции должны были отступить, если не капитулировать, перед обще-
ственным переворотом и миграционной бурей, приведшими к форсированной
смене стереотипов культурного поведения.
На фоне резких социокультурных сдвигов последнего времени тем более
важными представляются результаты массового интервьюирования членов
многочисленной осетинской фамилии Дзгоевых (фамильное имя в осетин-
ском оригинале -Дзгойтє). Записи были сделаны в 1994-1997 гг., при жиз-
ни замечательных хранителей семейной и фамильной памяти, собранные
материалы хранятся в фонде «Народный архив» Института истории и архео-
логии РСО-А.
Считаю приятным долгом с благодарностью назвать имя человека, чья
подвижническая и высокопрофессиональная работа сделала возможным
создание бесценного корпуса источников, без которого эта книга не могла
быть написана. Людмила Руслановна Габоева взяла на себя главный труд
интервьюирования и поисков в семейных архивах.
Организатором переписной кампании и умелым проводником по разветвлен-
ным родственным лабиринтам выступила Зинаида Александровна Дзгоева.
Несгибаемым автором сложного проекта подготовки материалов для фа-
мильной истории и бессменным руководителем оргкомитета оставался Ва-
лерий Дмитриевич Дзгоев, вынесший также весь груз технических и транс-
портных проблем.
Надо признать, Дзгоевы в качестве патронимического и генеалогическо-
го сообщества продемонстрировали высокий уровень культурной зрелости,
заинтересованности и ответственности - в течение XX века фамилия дала
несколько поколений знатоков и собирателей устной традиции, большин-
ство представителей фамилии с удовольствием участвовали в интервьюи-
ровании, с готовностью делились воспоминаниями и материалами семейных
6

архивов. Нет сомнения, личных достоинств и достижений, которые проде-
монстрировали волевые, талантливые, предприимчивые члены фамилии
Дзгоевых, вполне хватило бы для поучительного повествования. Еще важнее
объективные «демографические» и «социологические» черты этой родствен-
ной группы, предопределяющие ее удобство для исторического изучения, ее
представительность с точки зрения важнейших этапов и сюжетов осетинской
истории второй половины минувшего тысячелетия. Дзгоевы - одна из много-
численных осетинских фамилий, ее история связана с разными областями
Осетии. Реестр общественных рангов и социокультурных ролей, которые
приходилось в разные эпохи замещать носителям этой фамилии, достаточно
широк, а потому коллективный портрет Дзгоевых вполне способен отразить
типические черты осетинского общества. Наконец, в силу своей численной и
географической распространенности, широкой социальной и культурной раз-
вернутости Дзгоевы накопили максимальный исторический набор родствен-
ных, гражданских, политических связей, которые делают коллективный пор-
трет фамилии рельефным и ярким.
Надежной основой для восстановления фамильной истории могут слу-
жить два базовых типа источников, способных проверять и подкреплять друг
друга: уже упомянутые разновременные записи устной традиции и храня-
щиеся в архивах документы официального и личного происхождения. Этот
второй корпус источников составили документы и материалы, в большин-
стве извлеченные из фондов Центрального государственного архива Респу-
блики Северная Осетия-Алания (ЦГА РСО-А), а также Научного архива
Северо-Осетинского института гуманитарных и социальных исследований
имени В. И. Абаева (НА СОИГСИ), Российского государственного военно-
исторического архива (РГВИА, Москва), Центрального государственного исто-
рического архива (ЦГИА, Санкт-Петербург). Особую ценность представляют
посемейные списки жителей осетинских селений и документы, связанные с
переселением осетин на равнину.
В качестве третьего корпуса источников, позволяющего представить об-
раз и стиль жизни осетин старого времени, следует назвать описания и сви-
детельства, оставленные исследователями Кавказа, чиновниками админи-
страции и посетившими Осетию путешественниками.
Подробный источниковедческий обзор здесь излишен, поскольку важней-
шие из использованных источников либо подробно описаны в соответствую-
щих главах, либо уже были представлены в специальной литературе.
Начиная работу, автору этих строк хотелось показать:
- что история отдельной осетинской фамилии может и должна быть пред-
метом научного интереса;
7

- что в истории отдельной фамилии с неизбежностью, хотя и с разной сте-
пенью полноты, отражаются главные особенности и явления национальной
истории;
- что история фамилии Дзгойтє (и любой другой осетинской фамилии)
способна найти внимательных исследователей и заинтересованных читате-
лей далеко за пределами родственного круга и даже родной Осетии.
Прошедшие годы, пожалуй, не изменили задач и лишь добавили к ним
ответственность перед теми, кто сохранил память минувших поколений в на-
дежде передать ее будущему, - перед всеми, кто был причастен к пересказу
и записи фамильных преданий.
Последним аргументом, заставившим отложить все дела, чтобы скорее
завершить этот труд, стал черный сентябрь 2004 года. В мире, где убивают
наших детей, нет альтернативы - нужно помнить о предках, нужно оставаться
осетинами хотя бы для того, чтобы защищать свою родину.
В числе заложников, захваченных в бесланской школе, было двенадцать
Дзгоевых - семеро детей и пять женщин. Залина Аликовна (1996-2004), Дзе-
расса Казбековна (1994-2004), Ольга Владимировна (1982-2004) и Анна Ми-
хайловна (1957-2004) погибли 3 сентября. Хазби Хаджимуратович Дзгоев
(1970-2004) был одним из тех, кто, услышав взрывы и крики о помощи, под
обстрелом бросился в горящую школу. Он тоже погиб, успев спасти несколь-
ко человек. Пусть книга об истории старинной и славной осетинской фамилии
будет посвящена их памяти.

Глава 1. Родословное прелание
До появления в XIX в. профессиональной истории и литературы функции
накопления и сохранения исторического знания выполняла у осетин устная
традиция. Своими древнейшими предками осетины считали героев-Нартов.
Эпоха Нартов в фольклорной памяти народа была образно-поэтическим во-
площением скифской древности и аланского средневековья. Нартовское вре-
мя, по представлениям осетин, предшествовало становлению гражданских
общин и горных обществ XV—XVIII вв. Этот позднейший период, начавшийся
после гибели Аланской державы, породил собственный исторический эпос.
Легенда о происхождении осетин от Ос-Багатара и его сыновей была общим
началом исторических повествований и отправной точкой всех осетинских
генеалогий позднего средневековья. Многочисленные предания, песни и ска-
зания продолжали эту всенародную историческую эпопею, повествуя о про-
исхождении гражданских общин, расселении фамилий, утверждении сослов-
ного деления, важнейших событиях в жизни народа и выдающихся примерах
мудрости, мужества и благородства.
Каждое предание вырастало из рассказов участников и очевидцев собы-
тия, так же и песня или сказание рождались там, где жили и действовали их
герои. Однако многочисленные исторические сюжеты, даже далекие друг от
друга по месту и времени действия, никому не казались разрозненными. Они
легко находили свое место на общем полотне осетинской истории, потому
что единым было историческое сознание народа. Его незыблемой основой
оставалась идея происхождения всех осетин от легендарного прародителя
и трех его сыновей. Эта же идея была реализована в землеустройстве, со-
циальной и политической организации каждой гражданской общины. Переда-
ваемые из поколения в поколение родословные предания семей, фамилий,
отдельных общин преподносились как разные ответвления общего генеало-
гического древа.
Устная история значительно отличается от современных письменных
форм распространения знаний о прошлом. Прежде всего, устная история -
это фольклорная форма передачи информации, представленная предания-
9

ми, песнями и сказаниями. Фольклорный характер устной истории вовсе не
свидетельствует о ее недостоверности. Напротив, исторический фольклор
является ценнейшим источником для изучения прошлого, особенно в тех
случаях, когда отсутствуют письменные памятники - летописи, документы,
мемуары. Именно так обстоит дело с историей горной Осетии XV - первой
половины XVIII в. Конечно, нельзя принимать фольклорный рассказ за по-
следовательное и точное изложение исторических фактов. Возможность ис-
кажения первоначальной информации увеличивается по мере удаления во
времени и пространстве от описываемых событий и мест. Теряющие жизнен-
ную актуальность факты легко забываются. В новых условиях старое пре-
дание переосмысляется в соответствии с новой жизнью, новыми ценностями
и представлениями. Поэтому извлечение из фольклорных текстов историче-
ской информации требует специальных методов1.
Исторические предания - самый популярный жанр осетинского истори-
ческого фольклора, основа устной истории. Исторические предания назы-
ваются по-осетински «фыдєлты таурєгътє» - «предания старины» (в
буквальном переводе - «предания о предках»). Форма осетинского преда-
ния - безыскусный и лаконичный прозаический рассказ, возникший на основе
конкретных исторических фактов. Пожалуй, самой распространенной темой
исторических преданий, как видно даже из их осетинского названия, является
происхождение и история фамилий - все то, что входит в изначальный смысл
русского понятия «родословие».
Родословное предание осетинской фамилии обычно состоит из трех ча-
стей. Начальная часть призвана определить связь последующего изложения
с легендой о происхождении осетин от Ос-Багатара. Это «подключение» к
общенародной исторической традиции бывает более или менее простран-
ным, с перечислением сына, внука, других потомков прародителя. Самая
краткая версия может ограничиться простым указанием на того из сыновей
легендарного первопредка, к которому фамилия возводит свое происхожде-
ние. В любом случае, в начальной части предания не стоит искать прямого
отражения исторической реальности. Легенда о потомках Ос-Багатара - это
средневековая версия древнего мифа, объясняющего происхождение наро-
да и устройство традиционного осетинского общества. Иными словами, во
вводной части родословного предания мы имеем дело не с описанием исто-
рических фактов, а с политической и социальной идеологией.
Последующее повествование имеет вполне реальную историческую
основу. Вторая часть родословного предания - сюжетный рассказ о предке-
1 Подробно о методике историко-фольклорного исследования см.: Бзаров Р.С. История в
осетинском предании. Владикавказ, 1993.
10

основателе фамилии, о его семье, о братьях, ставших основателями род-
ственных фамилий, а также о событиях, в результате которых предок посе-
лился в определенном месте, приобрел землю, построил башню и т. д. Любой
рассказчик предания следует здесь каноническому сюжету, повествующему
об общих предках и общезначимых для всей фамилии событиях, далеко от-
стоящих во времени от момента рассказа. Поэтому сюжет, составляющий
вторую часть предания, всегда завершен, хотя и открыт для продолжения.
Естественным продолжением, то есть третьей, наиболее вариативной ча-
стью предания становятся генеалогические рассказы. Сведения о сыновьях и
даже внуках родоначальника могут быть помещены во второй, центральной,
сюжетно-канонической части. Однако у каждой семьи, у каждого человека
могут быть частные исторические интересы, связанные с происхождением
ближайших по родству ветвей фамилии и историей своих «отдельных» пред-
ков, в том числе и живших не очень давно. Такая информация включается в
заключительную часть повествования, которое может завершаться в жанре
воспоминаний (даже если передаются воспоминания отцов или дедов). Ге-
неалогические схемы и воспоминания дополняют и продолжают родослов-
ное предание, являясь постоянно растущими и меняющимися ответвлениями
главного, изначального, общефамильного сюжетного ствола.
Свою ценность имеет ка>кдая часть родословного предания. Многие со-
временные осетины, не будучи носителями традиционного устного истори-
ческого знания, тем не менее имеют сведения о своих ближайших предках
и способны поделиться личными воспоминаниями. Поэтому рассказы боль-
шинства информаторов не выходят за пределы третьей, заключительной
части родословного предания. Значительное число фамильных преданий
(имея в виду полные версии) безвозвратно утрачено, поскольку их не уда-
лось своевременно записать. Приступая к рассмотрению фамильного преда-
ния Дзгоевых, отметим, что оно достаточно хорошо сохранилось и записано
неоднократно.
Родословное предание Дзгоевых является самостоятельным фольклор-
ным сюжетом. Известные нам варианты (то есть отдельные тексты, записи
предания) воплощают сюжет с разной степенью полноты, но в совокупности
позволяют восстановить событийный ряд и историческую основу сюжета.
Приведем перечень вариантов предания, находящихся в нашем распоря-
жении. Для удобства цитирования каждый вариант обозначен именем рас-
сказчика. Тексты блаженной памяти Абисала и Бимболата Дзгоевых являются
их собственноручными записями и хранятся у наследников, любезно предо-
ставивших эти варианты для нашей работы. По генеалогической детальности
и хронологической глубине к ним примыкает повествование Бориса Дзгоева,
11

созданное путем обобщения самостоятельных записей устной традиции и
переданное нам самим собирателем. Изложение родословного предания на-
ходим и в статье Чермена Дзгоева, опубликованной в газете «Рєстдзинад».
Остальные записи сделаны в 1994-1997 гг. в ходе опроса информаторов и
сбора материалов по истории фамилии Дзгоевых.
Итак, мы имеем двенадцать вариантов предания1:
1. Абисал - Абисал Маирович Дзгоев: Дзгойтє. (Личный архив Р. А. Дзгое-
вой);
2. Бимболат - Бимболат Саукудзович Дзгоев: Дзгойты райдайєн. (Лич-
ный архив С. Б. Дзгоева);
3. Дмитрий -Дмитрий Дзыцылович Дзгоев: «Нє фыдєлтєДзгойтє...»
(«Народный архив» Института истории и археологии РСО-А);
4. Астархан - Астархан Уциевич Дзгоев: «Нє фыдєлтє куыд дзырд-
той...» (Там же);
5. Борис - Борис Салмурзаевич Дзгоев: «Ирыстоны раджы заманты...»
(Там же);
6. Соска - Соска Бимболатович Дзгоев: «Томайтє, Дзгойтє ємє Бе-
куызартє...» (Там же);
7. Раиса - Раиса Татаевна Дзгоева: «Махралыгъдыстєм Урс-Туалтєй...»
и рассказ на русском языке «Мы выселились из Цея...» (Там же);
8. Январбек - Январбек Елбыздыкоевич Дзгоев: «Єз куыд хъуыстон...»
(Там же);
9. Ирбек - Ирбек Николаевич Дзгоев: рассказ на русском языке «По рас-
сказам деда...» (Там же);
10. Казбек - Казбек Казгериевич Дзгоев: рассказ на русском языке «Гово-
рят, что жили под Уналом...» (Там же);
11. Амурхан - Амурхан Ваноевич Дзгоев: рассказ на русском языке «Отец
во время войны...» (Там же);
12. Чермен -Дзгойты Чермен. Дзгойты мыггаг//Рєстдзинад, 1995 аз,
8 октябрь.
Для изучения исторического сюжета необходимо разделить его на моти-
вы. Мотивом обычно называют самостоятельную повествовательную едини-
цу, то есть такую часть сюжета, которая описывает определенное событие
или факт. Родословное предание Дзгоевых включает следующие мотивы:
I. Дзгоевы - потомки Агуза.
II. Предки Дзгоевых происходят из Урс-Туалта.
III. Боба - отец Дзго, Тома и Бекузара.
1 Их тексты в полном объеме публикуются в приложении.
12

IV. Три брата - предки трех фамилий.
V. Предки Дзгоевых, Томаевых и Бекузаровых жили в Холысте.
VI. Кровная вражда с фамилией Зазитє.
VII. Расселение фамилий, составляющих братство-єрвадєлтє.
VIII. Предок Дзгоевых обретает новую родину - селение Саниба.
IX. Первопоселенцы - основатели селения Саниба.
X. Происхождение названия «Саниба».
XI. Потомки Дзго.
Первый мотив представляет вводную, легендарно-идеологическую часть
родословного предания. Девять мотивов (со второго по десятый) принадле-
жат центральной, сюжетной части предания - по своему содержанию и месту
в сюжете эти мотивы складываются в три группы. «Предыстория» (второй
и третий мотивы) содержит информацию, помогающую расположить пред-
ков в конкретном историческом и географическом пространстве. «Алагир-
ские» мотивы (четвертый, пятый, шестой и седьмой) рассказывают о проис-
хождении фамильного братства-єрвадєлшє и обстоятельствах расселения
родственных фамилий. «Тагаурские» мотивы (восьмой, девятый и десятый)
рассказывают об обретении родоначальником новой родины. Вводную часть
предания (первый мотив) удобнее объединить с мотивами «предыстории».
Таким образом, мы имеем три повествовательных блока, каждому из которых
целесообразно посвятить отдельную главу.
Одиннадцатый мотив заключает в себе заключительную, мемуарно-
генеалогическую часть родословного предания. Относящиеся к ней матери-
алы будут последовательно изложены в пятой и последующих главах этой
книги.
13

Глава 2. Предыстория фамилии,
или происхождение предков
В своем родословном предании Дзгоевы сохранили редкие сведения об
отдаленных предках, их происхождении и месте жительства. Правильно ин-
терпретировать эти сведения можно единственным способом - поместив их в
контекст установленных фактов истории и культуры аланского (осетинского)
средневековья.
Мотив I. Дзгоевы - потомки Агуза. Принадлежность Дзгоевых к древне-
му колену Єгъуызатє хорошо известна в Осетии. Народная традиция воз-
водит все фамилии этого колена к легендарному общему предку Агузу (или
Алгузу) - сыну Ос-Багатара.
Легенда о происхождении осетин называет прародителем народа вели-
кого полководца и царя Ос-Багатара. В этом образе древний арийский миф
о первопредке соединился с реально-исторической информацией о выдаю-
щихся правителях, носивших титул «Ос-Бєгъатєр». Наиболее известны Ос-
Багатар, живший в V в. и погибший в войне с картлийским царем Вахтангом
Горгасалом, и Ос-Багатар, который был правителем Осетии в конце XIII - на-
чале XIV в.
В 30-40-е гг. XIII в. северокавказская аланская равнина была оккупиро-
вана монголами, разорена и разграблена. Свою свободу отстояли лишь гор-
ные аланы. Покоренные области вошли в состав Золотой Орды - монголо-
татарского государства, созданного на землях Восточной Европы, покорен-
ных ханом Бату, внуком Чингисхана. Независимая горная Алания оказалась
между Золотой Ордой и государством другого внука Чингисхана - Хулагу,
монгольского правителя Ирана и Закавказья. Чтобы вернуть северокавказ-
скую равнину, в 1263 г. осетины выступили на стороне Хулагу в войне против
Золотой Орды, но потерпели поражение. Царь погиб в бою, его семью с двумя
малолетними сыновьями Хулагиды укрыли на территории Картли. Равнинная
часть Алании осталась в составе Золотой Орды. Через три десятилетия сын
погибшего царя Ос-Багатар попытался возродить Аланскую державу, опира-
ясь на горную Осетию и захватив закавказскую область вокруг крепости Гур
(современный город Гори). Смерть Ос-Багатара в 1306 г. помешала завер-
14

шить начатое дело, а в конце XIV в. Осетия подверглась опустошительным
походам среднеазиатского эмира Тимура.
После всеобъемлющей катастрофы XIII—Х1\/ вв. колыбелью возрождаю-
щейся Осетии сделались горы. С XV в. выжившие группы осетин, запертые
в горных ущельях, начали новый отсчет исторического времени. Нет ничего
удивительного в том, что исходной точкой такого отсчета стал эпический об-
раз Ос-Багатара - последнего великого царя, выдающегося политика и пол-
ководца, посвятившего жизнь защите интересов своего народа.
По древней арийской традиции идеология общенародного единства стро-
илась на предании об общем предке, место которого и занял Ос-Багатар. В
скифскую эпоху первопредком считался сын богов Таргитай. Трое сыновей
Таргитая - Липоксай, Колаксай и Арпоксай - воплощали три социальные
функции: религиозную, военную и производительную. Скифы делились на
три «рода», возводившие свое происхождение к сыновьям Таргитая, а Скиф-
ское царство состояло из трех частей во главе с тремя царями. Такое раз-
деление сохранилось и в Нартовском эпосе осетин. Три Нартовских рода -
Алєгатє, Єхсєртєггатє и Борєтє - делят на три части Город Нартов
и составляют общество, построенное по арийской трифункциональной схеме.
Мудрые Алєгатє - это жрецы и судьи, непобедимые Єхсєртєггатє -
храбрейшие и сильнейшие воины, а многочисленные Борєтє известны сво-
им богатством1.
В позднесредневековой Осетии первопредка называли Ос-Багатаром. Три
социальные функции были распределены между его сыновьями и происшед-
шими от них коленами. В состав этих колен и входили осетинские фамилии.
Важно отметить, что легенда о происхождении колена от одного из сыновей
Ос-Багатара служила идеологическим обоснованием не родственного, а со-
циального единства. Осетины отнюдь не считали родней все свое колено.
Действительные родственные связи существовали и поддерживались в пре-
делах фамильного братства, которое называется єрвадєлтє и включает
обычно несколько фамилий, происшедших от реального общего предка.
Изначально колена назывались по именам трех сыновей Ос-Багатара. С
течением времени исторические особенности разных областей Осетии, поли-
тические и географические препятствия в их общении привели к увеличению
числа имен, которыми называли три древних колена.
Потомству Кусагона - колену Къусєгонтє - принадлежала функция жре-
цов и судей. Ее цветовой символ - белый цвет верхней полосы на флаге
Осетии. Къусєгонтє имели второе название для своего колена. Они назы-
’Дюмезиль Ж. Осетинский эпос и мифология. М., 1976; Раевский Д. С. Очерки
идеологии скифо-сакских племен. М., 1977.
15

вали себя также Цъєхилтє - по имени Цахила, которого народное преда-
ние считает единственным сыном Кусагона и, следовательно, вторым общим
предком всего колена. Иногда это приводит к путанице: Кусагона и Цахила
принимают за братьев - двух сыновей Ос-Багатара, будто бы давших начало
разным коленам.
Потомки Царазона и Агуза являлись носителями воинской функции, ко-
торую на национальном флаге символизирует красный цвет. В фольклоре
Царазон и Агуз одинаково именуются сыновьями Ос-Багатара, но чаще всего
выступают порознь, замещая друг друга в составе трех братьев. Цєразонтє
и Єгъуызатє также выступают как самостоятельные колена, но террито-
риально они связаны с разными частями Осетии. В огромном большинстве
Єгъуызатє жили на юге Осетии, где им принадлежала компактная террито-
рия в верхнем течении Большой Лиахвы. Цєразонтє в большинстве жили
на севере Осетии, в верхнем течении Ардона. Звучащие по-разному имена
«Цєразон» и «Єгъуыз» имеют общий смысл, они произведены от «Цеза-
ря» и «Августа». Военная аристократия Алании, к которой принадлежали и
аланские цари, приписывала себе происхождение от римских императоров
и пользовалась их титулами1. Так было у многих европейских народов. До-
статочно вспомнить родственников русского царя (читай «цезаря»), которые
именовались «цесаревичами» и «августейшей фамилией», что в переводе на
осетинский язык и есть «Цєразонтє» и «Єаъуызатє».
Нет сомнения, что Цєразонтє и Єгъуызатє суть два имени для одной
средневековой социальной группы - аланской военной аристократии, носи-
телей воинской функции наподобие «царских скифов» и нартовских Єхсєр-
тєггатє. Из противопоставления двух названий (как в случае Къусєгонтє -
Цъєхилтє) и развилось, по-видимому, представление о самостоятельности
колен Цєразонтє и Єгъуызатє. О позднем происхо>кдении этого пред-
ставления свидетельствует сохранение традиции приписывать фамилии из
Єгъуызатє к колену Цєразонтє (на севере) и наоборот (на юге Осетии).
Иногда и Дзгоевых причисляют к потомству Царазона.
С наследниками Сидамона связывали производительную силу и изоби-
лие. Цвет этой функции на флаге Осетии - желто-золотой. Колено Сидємон-
тє - самое многочисленное и благодаря этому хорошо известное во всех
уголках Осетии - не имело альтернативных названий.
Древняя арийская традиция приписывает трем социальным функциям
определенные атрибуты и качества. В легенде о происхождении скифов жре-
ческое сословие символизирует золотая молитвенная чаша, военную ари-
1А б а е в В. И. Происхождение осетинских фамильных имен Сєгагоп(є и ЄдЬига1є // Аба-
ев В. И. Избранные труды. Т.1. Владикавказ, 1990.
16

стократию - золотая секира, скотоводов и земледельцев - золотые плуг с
ярмом. В Нартовском обществе Алєгатє славятся мудростью, Єхсєртєг-
гатє - храбростью, Борєтє - богатством.
Осетины приписывают колену Къусєгонтє великую славу и мудрость,
колену Єгъуызатє - силу и воинственность, колену Сидємонтє - много-
численность и богатство. Хорошо известна легенда о трех братьях, содержа-
щая характеристику колен:
«Сидємон, Къусєг ємєЄгъуыза уыдысты єфсымєртє. Бирє
фєцардысты ємє уарын єрымысыдысты. Уыдис сын уаринаг сыз-
гъєрин кард, сызгъєрин тын ємє сызгъєрин пурти. Байуєрстой,
ємє тын фєцис Сидємоны, кард фєцис Єгъуызайы, пурти - Къу-
сєджы. Афтємєй, тын куыд даргъ уыди, афтє Сидємоны мыггаг
дєр адаргъ ємє бєстє бацахста. Єгъуызайы кард фєцис, ємє
єхсар уый мыггагєн баззад. Пурти Къусєджы фєцис, ємє кад уый
мыггагєн баззад. /Сидамон, Кусаг и Агуза были братья. Много прожи-
ли и надумали разделиться. Дележу подлежали золотой меч, золотая
ткань и золотой шар (мяч). Разделились, и ткань досталась Сидамону,
меч достался Агуза, шар Кусагу. И вот как длинна была ткань, так рас-
пространился («удлинился») род Сидамона и занял всю страну. Агуза
достался меч, и военная доблесть осталась за его родом. Шар достал-
ся Кусагу, и слава осталась за его родом»1.
Шар, то есть «держава», символизирует верховную власть, меч - военную
активность, а ткань - богатство. Качества, приписываемые коленам, зафик-
сированы также в поговорках-пожеланиях и молитвах: «Сидємоны бирє»
(«многочисленность Сидамона») или «Сидємоны бєркад» («изобилие Си-
дамона»), «Єгъуызы єхсар» («доблесть, воинственность Агуза»), «Къусє-
гоны кад» («почет, слава Кусагона»)2. Наблюдатель 60-х гг. XIX в. писал, что
в Осетии «при угощениях часто слышится следующая поговорка: желаю тебе
множества - как Сидамон, почета - как Кусагон, силы - как Агус»3.
Своеобразным литературным отражением истории и престижа колена
Єгъуызатє является знаменитая поэма «Алгузиани», принадлежащая перу
известного осетинского просветителя Иуане Габараева-Ялгузидзе. Пред-
ставления современных информаторов об Агузе (Алгузе) испытали явное
Юпубликовано многократно. См., напр.: Ирон таурєгьтє. Дзєуджыхъєу, 1989. Ф. 361.
Перевод В. И. Абаева, см.: Абаев В. И. Историко-этимологический словарь осетинского языка.
Т. 3. Л., 1973. С. 102.
2 А б а е в В. И. Историко-этимологический словарь осетинского языка. Т. 3. Л.( 1973. С. 102-
ЮЗ; В а н е е в 3. Н. Народное предание о проислиждояйтпас^ СГЯб.
3 П ф а ф В. Б. Путешествие по ущельям Се1врноЙ’Освт^й7/Сёорни^свёдеЖйгЬсзКавказе. Вып. 1.
Тифлис, 1871. С. 153.
2 Заказ № 1484 17

влияние книжной традиции. В рассказе Соска Дзгоева, например, это под-
черкнуто «биографичностью» изложения и даже выбором имени героя (по
примеру поэмы «Алгузиани»):
«Алгуз цардис XIII єнусы, уыдис Иры єфсады хъєбатыр разамо-
нєг. Иры паддзахад пырхгонд куы ’рцыд, уєд Алгузы фыд єд бинон-
тє афтыд Гуырдзыстонмє. Алгуз ахуырад райста Гуырдзыстоны.
Алгуз єдзухєй дєр мєт кодта ирон адємыл, уымє гєсгє сарєз-
та єфсад ємє пырх кодта ирон адємы знєгты. / Алгуз жил в XIII
веке. Он был бесстрашным предводителем осетинского войска. Когда
осетинское государство было разрушено, отец Алгуза с семьей попал
в Грузию. Алгуз получил образование в Грузии. Алгуз всегда заботил-
ся об осетинском народе, поэтому он создал армию и громил врагов
осетинского народа».
В круг фамилий, живших в разных обществах Осетии, но принадлежавших
к древнему колену Єгъуызатє, входят Абайтє (Абаевы), Акъитє (Акие-
вы), Бедойтє (Бедоевы), Бекуызартє (Бекузаровы), Беслехъотє (Бесле-
коевы), Берозтє (Берозовы), Гаглойтє (Гаглоевы), Гайтє (Гаевы), Галаз-
тє (Галазовы), Галуантє (Галавановы), Гаситє (Гасиевы), Гєбєратє
(Габараевы), Гєматє (Гамаевы), Гусалтє (Гусаловы), Гуыцмєзтє (Гуч-
мазовы), Дулатє (Дулаевы), Джераптє (Джераповы), Джимитє (Джимие-
вы), Дзанєгатє (Дзанаговы), Дзантиатє (Дзантиевы), Дзаттиатє (Джа-
тиевы), Дзиццойтє (Дзиццоевы), Куцуктє (Кучуковы), Къозонтє (Козоно-
вы), Ногъайтє (Ногаевы), Плитє (Плиевы), Приатє (Приевы), Саламатє
(Саламовы), Санахъотє (Санакоевы), Саулохтє (Шавлоховы), Тебиатє
(Тебиевы), Течиатє (Течиевы), Томайтє (Томаевы), Уанетє (Ванеевы),
Хєныкъатє (Ханикаевы), Хосротє (Хосроевы), Хъалєгатє (Калаговы),
Хъардантє (Кардановы), Хъуыдакатє (Кудаковы), Чертыхъотє (Черти-
коевы) и другие.
Даже расселившись по всей Осетии, фамилии колена Єгъуызатє под-
держивали тесные военные связи. Вплоть до XVIII в. Єгъуызатє практи-
ковали совместные походы. Хорошо известен, например, их набег на Име-
рети, возглавленный Амраном Дзанаговым. Собравшись по призыву гонцов
в урстуальском Руке, Єгъуызатє избрали своим предводителем Амрана,
который приехал из тагаурской Джимары. Этот набег запечатлен в замеча-
тельных произведениях осетинского фольклора1.
Стоит отметить и специальную роль, которая была отведена колену
Єгъуызатє в судопроизводстве. Осетинский суд по обычному праву был
1 См., напр.: Ирон таурєгьтє. Дзєуджыхъєу, 1989. Ф. 399-400.
18

третейским и формировался из выбранных тяжущимися сторонами посред-
ников. По описанному в 30-е гг. XIX в. порядку, судебная коллегия состояла
из трех групп судей:
«Во всех случаях, когда обе стороны ожидают примирения, каж-
дая сторона выбирает трех судей. Из них двое (от каждой стороны по
одному) изучают данное дело и вносят предложение. Они называют-
ся Алгузоны. Двум другим, Ситамонам, вменяется в обязанность под-
робнее разобрать предложение, показать его справедливость обеим
собравшимся сторонам, и если обе стороны будут удовлетворены,
подтвердить его. Но этим еще решение не вынесено, так как послед-
ние двое, Куссагоны, вновь изучают дело и тем самым контролируют
предыдущих в их судопроизводстве. Если оба Куссагона полагают, что
право в чем-либо нарушено, они отменяют решение и снова проис-
ходит заседание при новом составе избранных судей»1.
Роли трех групп, на которые разделяются судьи, в точности соответству-
ют трем социальным функциям ариев. Судьям из колена Єгъуызатє, во-
площавшего функцию воинской силы и исполнительной власти, поручалось
первоначальное исследование обстоятельств дела и внесение предложений
по его разрешению.
Таким образом, предки Дзгоевых, принадлежавшие к осетинскому колену
Єгъуызатє, происходили из той древней и раннесредневековой социаль-
ной группы, которую принято именовать военной аристократией. Ее потом-
ки, утратившие после падения Аланской державы политическое влияние, в
представлении народа оставались носителями арийской воинской функции
и в этом качестве участвовали в строительстве гражданских общин позднего
средневековья.
Мотив II. Предки Дзгоевых происходят из Урс-Туалта. Прямое указание
на происхоздение фамилии из области Урс-Туалтє, расположенной в Цен-
тральной Осетии на южном склоне Главного Кавказского хребта, содержится
в единственном варианте предания (Раиса). Однако не будем забывать, что
в народной традиции все Єгъуызатє связаны с этим районом. Именно там,
в верховьях Большой Лиахвы, расположена компактная территория, принад-
лежавшая колену Єгъуызатє и до недавнего времени населенная фами-
лиями этого колена. Показательно и то, что родичи-єрвадєлл?є Дзгоевых
Томаитє-Томаевы имели две вотчины: на южном склоне - в Руке, на север-
ном - в Кора.
1 К о с Ь К. Вазе йигсЬ Риз51апс1 пасН бет Каиказ13сЬеп 1з1тиз т йеп ЗаЫеп 1836, 1837 ипй
1838. ЗШНдаП, 1842-1843, В. 2, 3.109-110.
19

Народная память сохранила факты, позволяющие высказать важные пред-
положения о «южном» периоде в истории предков фамилии Дзгоевых. Дело
в том, что рассказчики родословного предания упоминают отца трех братьев-
родоначальников - общего предка Дзгоевых, Бекузаровых и Томаевых. Его
имя произносят по-разному: Боба (Бимболат), Бабо или Бобо (Борис), Бабпо
(Астархан). Замечательно, что в пределах территории колена Єгъуызатє у
селения Едис сохранился топоним Бобот - так называются остатки средне-
векового поселения1. Совершенно ясно, что Бобот(є) - обычное для осе-
тинских поселений «родовое» название (сравните: Челиат[є], Брытъат[є],
Ксуртє, Сєхєгкатє и т. п.).
Иными словами, Боботє- это «мыггаг», имя родственной группы, жив-
шей в селении. Вполне вероятно, что именно из этого рода и происходят
предки Дзгоевых. В таком случае, конечно, Боба (Бобо) не мог быть отцом-
родителем братьев Дзго, Тома и Бекузара, как утверждают рассказчики. Он
должен быть их «отцом» в смысле «общего предка». В этом нет ничего нео-
жиданного. Как правило, современные осетины представляют родоначальни-
ков фамилий-єрвадєлтє родными братьями, в то время как они являлись
просто членами одной родственной группы и чаще всего даже принадлежали
к разным поколениям.
Мотив III. Боба - отец Дзго, Тома и Бекузара. Большинство рассказчи-
ков, называя Дзго, Тома и Бекузара родными братьями, не знают имени их
отца. Лишь три варианта предания уверенно называют имя отца трех бра-
тьев. Это тексты Бимболата, Бориса и Астархана Дзгоевых.
«Дзиго, Томай ємє Бекуызар цардысты Холысты Уєллагиры,
уыдысты иумадєй райгуыргє єфсымєртє, уыдысты Бигъулаты
хєрєфырттє. Сє фыд уыди Боба... /Дзиго, Томай и Бекузар жили
в Холысте в Алагирском обществе, были единоутробными братьями,
были племянниками Бигуловых (то есть их мать происходила из этой
фамилии. - Р. Б.). Их отцом был Боба...» (Бимболат).
«Ирыстоны раджы заманты мыггєгтє нєма уыдис, адєм ха-
стой нємттє, хъєуы мидєг цєрджытє зыдтой кєрєдзийы но-
мєй ємє амыдтой хъєутєй. Афтє уыдис нє рагфыдєлты єх-
сєн дєрДзгойты равзєрд. Нє стыр сєры фыд хуынди Бабо. Уыдис
Уєлладжыры Цєразонты хєрєфырт, Бигъулаты сиахс. Цардысты
Холысты хъєуы, райгуырд сын єртє фырты... I В давние времена
1 Г є з з а т ы Л. Гаэлуаты «Зылды маэсыг» // Фидиуазг. 1927. №№ 7-8. Ф. 66. Благодарим
Юрия Альбертовича Дзиццойты, любезно сообщившего нам о топониме «Бобот» и указавшего эту
публикацию.
20

в Осетии еще не было фамилий, люди носили имена, жители селения
знали друг друга по именам, а представлялись по родному селу. Так и
среди наших далеких предков зародились Дзгоевы. Отец нашего родо-
начальника звался Бабо. Он был племянником алагирских Цєразон-
тє, зятем Бигуловых. Жили в селении Холыст, родилось у них трое
сыновей...» (Борис).
«Куыд зонєм, афтємєй уыдысты єртє єфсымєры - Дзгой,
Тома ємє Бекуызар. Сє фыд Бабпо. / Насколько известно, было три
брата -Дзгой, Тома и Бекузар. Отец их - Бабпо» (Астархан).
Таким образом, родословное предание утверждает, что Боба (Бабо, Бобо,
Бабпо) из колена Єгъуызатє, живший в алагирском Холысте и принадле-
жавший по материнской линии к колену Цєразонтє, женился на девушке
из фамилии Бигъулатє и породил трех сыновей, один из которых и стал
родоначальником Дзгоевых.
Бигъулатє (в русской записи используются две формы - «Бигуловы» и
«Бигулаевы») - одна из древнейших фамилий в современной Осетии. Народ-
ная традиция приписывает Бигулу греческое происхождение. Пошедший от
него род владел первоначально ущельем реки Цмиагкомыдон с главным се-
лением Цми. Эта территория вошла в состав Туальского общества, располо-
женного в высокогорной Центральной Осетии на северном склоне Главного
хребта. По преданию, именно Бигуловы приютили бежавшего в горы княжи-
ча Хетага, который стал предком многочисленного и знаменитого туальского
клана, занявшего Нарскую котловину.
Интересно, что называя фамилию жены Боба, родословное предание
ограничивается лишь упоминанием колена, из которого происходила его
мать. Отсутствие точного указания на фамилию в этом случае может свиде-
тельствовать о том, что в описываемые времена Цєразонтє еще не разде-
лились на современные фамилии.
Но самый важный комментарий, которого требует этот мотив - серьез-
ное сомнение в том, что Боба мог быть родителем братьев-родоначальников.
Судя по всему, он был их более отдаленным предком, и его именем звалась
родственная группа, жившая еще в Урс-Туалта. Это вовсе не отменяет отме-
ченных в предании родственных связей по женским линиям, но и подтвердить
эти связи тоже нечем.
21

Глава 3. Алагирская прародина
Все мотивы, рассказывающие о совместной жизни родоначальника с его
братьями и причинах, которые привели к их разделу и расселению, предание
связывает с селением Холыст в Алагирском ущелье.
Мотив IV. Три брата - предки трех фамилий. Этот мотив присутствует
во всех вариантах предания. Почти все рассказчики согласны с тем, что «Бе-
кузар, Дзго и Тома - это были три брата» (Раиса). Существуют незначитель-
ные расхождения в звучании имен: Дзго-Дзгой-Дзиго, Тома-Томай.
«Мах ралыгъдыстєм Урс-Туалтєй. Кєд уыди, уый нє зонын.
Ралыгъдысты ємє уыдысты єргпє єфсымєры: Дзго, Тома ємє
Бекуызар - мады зєнєг єфсымєртє. I Мы переселились из Урс-
Туалта. Когда это было, я не знаю. Переселились и жили три брата:
Дзго, Тома и Бекузар - родные братья» (Раиса).
«Дзгойтє сты уєлладжырон уєздан мыггаг. Цардысты фыццаг
Холысты хъєуы єртє єфсымєрєй -Дзгой, Томай ємє Бекуызар. I
Дзгоевы являются алагирской благородной фамилией. Жили вначале в
селении Холыст три брата -Дзгой, Томай и Бекузар» (Абисал).
Кєддєр хохы цардысты єртє єфсымєры -Дзгой, Тома ємє
Бекуызар. I Некогда в горах жили три брата - Дзгой, Тома и Бекузар»
(Дмитрий).
В двух записях сохранились сведения о женах трех братьев:
«Сє фыд уыди Боба, йє єртє фыртєй Дзиго уыди Цєразон-
ты сиахс, Бекуызар уыд Хъарадзауты сиахс, Томай уыд Моурауты
сиахс. I Их отцом был Боба, из трех его сыновей Дзиго был зятем Цє-
разонтє, Бекузар был зятем Каражаевых, Томай был зятем Моурао-
вых» (Бимболат).
«Бекуызар ракуырдта Хъарадзауты чызг. Тома та ракуырдта
Моурауты чызджы. Дзго та ракуырдта Цєразонты чызджы, йє ном
22

Дзгорхан. I Бекузар женился на девушке из Каражаевых. А Тома же-
нился на девушке из Моураовых. А Дзго женился на девушке из Цєра-
зонтє по имени Дзгорхан» (Борис).
Каражаевы - одна из семи фамилий баделиатє, высшего сословия Ди-
горского общества Осетии. Моураовы жили в селении Лисри в Мамисонском
ущелье, являющемся частью Туальского общества.
Существует и вариант с четырьмя братьями. Амурхан Дзгоев рассказыва-
ет о том, как его отец Вано во время Великой Отечественной войны слышал
от столетнего жителя Боржоми Дзигоева, что четвертого брата, оставшегося
без мужского потомства, звали Амбал.
Куда более существенное расхождение с обычным перечислением трех
братьев находим в варианте, рассказанном Казбеком Дзгоевым. Брата, став-
шего родоначальником Дзгоевых, в этом тексте зовут Бытахъ. А Дзго - это
имя матери трех братьев, отправившейся на жительство в Саниба. Фамилия
Дзгойтє, таким образом, произведена от имени матери родоначальника Бы-
така. В других записях родословного предания Бытахъ (Быртахъ) упомина-
ется как сын родоначальника Дзго. Не менее интересен вариант Январбека
Дзгоева:
«Дзгойтє єрвадиуєг кєнынц Томайтимє ємє Бекуызарти-
мє. Єз куыд хъуыстон, афтємєй Томай, Бекуызар ємє сє хоДзго
уыдысты иу мад ємє фыды цот. I Дзгоевы являются сородичами
Томаевых и Бекузаровых. Как я слышал, Томай, Бекузар и их сестра
Дзго были детьми одной матери и одного отца».
Версия о том, что фамильное наименование образовано от женского име-
ни Дзго, не может считаться случайным искажением. В суровой и патриар-
хальной осетинской среде подобная информация могла сохраниться лишь
в случае ее фактологической ценности. Образование фамильного наиме-
нования от женского имени не считалось у осетин престижным. А Дзгоевы
занимали в осетинской жизни достаточно высокое и почетное положение.
Поэтому для потомков было совершенно естественным стремление иметь
в роли предка-эпонима мужчину, что согласуется с наиболее общим прави-
лом образования осетинских фамильных имен. Преодолеть это стремление,
чтобы сохраниться в каком-либо виде, «женская версия» могла лишь в слу-
чае ее соответствия подлинным фактам, хорошо осознаваемого носителями
информации. Тем более что в данном случае речь идет о внутрифамильной
традиции: Казбек передает предание, слышанное им от Бимболата Дзгоева,
Январбек ссылается на «рассказы старших».
Отражением «женской версии» представляется также имя жены родо-
23

начальника Дзгоевых в варианте Бориса, где родоначальник Дзго женат на
женщине по имени Дзгорхан. В отличие от известного женского имени Дзго,
диковинное Дзгорхан - это искусственная форма, образованная путем нара-
щения престижного в женской антропонимии осетин компонента «хан» (по типу
известного имени Дыгорхан). Очевидной целью здесь является «утилизация»
упоминаемой в родословном предании женщины по имени Дзго - при этом,
как бы удвоив «женскость» ее имени с помощью компонента «хан», рассказчик
получает благоприятный фон для мужского предка с тем же именем. И в самом
деле, в противопоставлении сДзгорхан - имя Лзго звучит куда более «муже-
ственно». Здесь мы имеем дело не с преднамеренной фальсификацией, а все
с тем же стремлением «быть как все». Точно так же и вариативность имени
предка в записях победившей «мужской версии» происходит из необходимости
преодолеть слишком явную для осетинского слуха «женскость» имени Дзго.
Поэтому ему на смену приходит вариант «Дзгой», фонетически оформленный
как мужское имя, или распространенное мужское имя «Дзиго».
К слову сказать, в Осетии довольно фамильных наименований, произве-
денных от женских имен. Достаточно вспомнить, например, предания о про-
исхождении таких известных фамилий, как Калоевы или Дзассоховы.
Мотив «трех братьев - предков трех фамилий» позволяет обсудить и про-
блему действительного родства родоначальников-эпонимов Дзгоевых, Беку-
заровых и Томаевых. На том, что предки были родными братьями, не настаи-
вает только один вариант родословного предания:
«Томайтє, Дзгойтє ємє Бекуызартє сты хєрз єрвадєл-
тє, Алгузы байзєддєгтє. Дзго, Тома ємє Бекуызар цардысты
Холысты. I Томаевы, Дзгоевы и Бекузаровы являются ближайшими
родичами, потомками Алгуза. Дзго, Тома и Бекузар жили в Холысте»
(Соска).
В абсолютном большинстве случаев, когда излюбленный мотив осетинских
родословных преданий «родные братья - предки фамилий-єрвздєлтє»
удается проверить документами, предки оказываются двоюродными или тро-
юродными братьями, дядюшками и племянниками, двоюродными дедушками
и внучатыми племянниками и т. д. и т. п. Есть все основания полагать, что и
в нашем случае три предка не были родными братьями. В родословном пре-
дании Томаевых отцом Томая называется Хундаджер (или Хундагер)1. Суще-
ствует не формулируемая, но ясно ощутимая в реальной жизни асимметрия
родственных отношений между тремя фамилиями. В порядке убывания свя-
зей и памяти о родстве можно назвать следующие пары: Дзгоевы - Бекуза-
’ЦГАРСО-А, ф. 291. оп. 1, д. 20, л. 65-66.
24

ровы, Бекузаровы - Томаевы, Дзгоевы - Томаевы. Вдобавок ко всему выяс-
няется, что имя Дзго скорее всего принадлежало женщине. Насколько можно
судить, отношения родства между предками трех фамилий были сложнее,
чем представляется рассказчикам предания.
Мотив V. Дзгоевы, Томаевы и Бекузаровы жили в Холысте. В боль-
шинстве записей первоначальной родиной трех фамилий называется селе-
ние Холыст Алагирского общества. Иногда специально подчеркивается, что
Холыст - это место, откуда берет начало фамилия Дзгоевых:
«Нє фыдєлтє куыд дзырдтой, уымє гєсгє Дзгойты мыгга-
джы фыдєл райгуырд ємє цардис Уєлладжыры комы, Холысты
хъєуы. I Как рассказывали наши предки, родоначальник фамилии
Дзгоевых родился и жил в Алагирском ущелье, в селении Холыст»
(Борис).
Этот факт не вызывает сомнений. Холыст и Джими были родиной всех
представителей колена Єгъуызатє, живших в Алагирском обществе. Хо-
лыст до позднейшего времени был местом жительства Бекузаровых - бли-
жайших родичей Дзгоевых. Тем не менее, достойны внимания и имеющиеся
отклонения от канонического упоминания селения Холыст в родословном
предании Дзгоевых. Когда один из информаторов рассказывает, что его пред-
ки «жили под Уналом, в одном ущелье» (Казбек), становится ясно, что, забыв
название, он описывает место по более известному селению Унал. Сложнее
обстоит дело с упоминанием Цея. В двух вариантах предания утверждается,
что предки Дзгоевых когда-то жили в Цейском ущелье, одном из южных от-
ветвлений большого Алагирского ущелья. «Мы выселились из Цея, а в Цей
перебрались из Южной Осетии», - рассказывает Раиса Дзгоева. Ей вторит
Ирбек Дзгоев: «По рассказам моего деда, Цискина Дзгоева, Дзгоевы вышли
из Цейского ущелья».
Цейским ущельем владело колено Цєразонтє, но упоминание Цея в ро-
дословном предании Дзгоевых не стоит принимать за подтверждение древ-
него единства колен Єгъуызатє и Цєразонтє. Сами Цєразонтє в Цее
не жили, поселив там незнатное колено Тидлатє. Куда более вероятной
кажется связь этого упоминания с Рекомом, одним из самых почитаемых в
Осетии святилищ. Расположенный в Цейском ущелье общеосетинский Реком
имел областной «филиал» в селении Саниба - родовом гнезде Дзгоевых.
Главный смысл «цейских» вариантов в том, чтобы подчеркнуть неотрывную
связь фамильной истории с народными святынями. Оба рассказчика считают
не только санибанский, но и цейский Реком святилищем Дзгоевых. По расска-
зу Раисы Дзгоевой, именно ее предки перенесли Реком в Цей из Урс-Туалта.
25

Интересно, что информация о Цее происходит из среды ранних переселен-
цев на равнину, покинувших родное селение Саниба еще в середине XIX в.
По-видимому, в их представлениях забытый Холыст легко замещался Цейским
ущельем. Ведь ежегодный праздник Рекома отмечался Дзгоевыми и после рас-
селения по равнине. К тому же цейский Реком был прямо связан с преданием о
первопредке всего народа -там хранились священные реликвии Ос-Багатара.
В. Б. Пфаф, объездивший Осетию в середине XIX в., писал: «Осетины расска-
зывают, что в церкви в Рекоме, в ущелье реки Цейдона, сохранился шлем, кол-
чан и копье Осибагатара. Отправившись к этому месту, я в названной церкви
действительно нашел эти вещи, зарытые под кучею стрел и луков»1.
Вдобавок ко всему Цей уже в XX в. стал популярным местом отдыха и
своеобразным символом всего Алагирского ущелья. А название селения Хо-
лыст известно немногим.
Алагирское общество занимает в истории и общественном сознании осе-
тин совершенно особое место. События жизни легендарного первопредка
Ос-Багатара народный эпос связывает с Алагирским ущельем. В этом нет
случайности - исторический Ос-Багатар погребен в Нузале, а его доспехи
и оружие еще в начале XX в. хранились в святилище Реком. В XV в., после
распада Аланской державы, Алагирское ущелье стало центральным и круп-
нейшим очагом компактного расселения осетин на северном склоне Кавказа.
Бедное аграрными ресурсами, оно обладало высоким стратегическим потен-
циалом: природными удобствами для обороны, сложной системой укрепле-
ний, отлаженным военным и таможенным контролем над транскавказским
перевальным путем. В границах Алагирского ущелья сложилось Алагирское
общество, считавшееся в Осетии древнейшим. Из него, по народным преда-
ниям, произошли основатели многих других осетинских обществ.
Территория Алагирского общества (по-осетински Уєлладжыр или Увел-
ладжыры ком) состояла из трех частей, занимаемых коленами Къусєгонтє,
Цєразонтє, Сидємонтє. Северной частью Алагирского ущелья с селения-
ми Дагом, Урсдон и Донисар владели Къусєгонтє. Фамилии колена Сидє-
монтє занимали селения Дай, Цус, Архон, Луар, Унал, Цамад, Инджинта,
Сахагката, Ксурта и др., расположенные в средней части ущелья. Колену
Цєразонтє принадлежала южная часть территории общества с селениями
Нузал, Назигин, Амасин, Бад, Мизур и др.
Єгъуызатє не имели своей части территории в Алагирском обществе.
Они помнили свое происхождение из этого общества, где бы ни жили впо-
следствии. Но, как рассказывает народное предание, их предки в древности
1 П ф а ф В. Б. Материалы для истории осетин // Сборник сведений о кавказских горцах. Вып. 5.
Тифлис, 1871. С. 59.
26

ушли из Алагирского ущелья - родины Ос-Багатара - на другие земли. В
частности, компактной территорией, занимаемой фамилиями колена Єгъуы-
затє, являлось ущелье Большой Лиахвы между селениями Сба и Уанел1.
Впрочем, Єгъуызатє и на юге Осетии, где было сосредоточено их боль-
шинство, имели мало земли. Интересно, что земельную бедность в народе
объясняли военной специализацией колена в прошлом2.
Часть колена Єгъуызатє, как гласит предание, впоследствии возвратилась
в Алагирское общество. Вернувшиеся к алагирцам представители Єгъуызатє
были приняты как репатрианты, вновь обретшие родину предков. Их поселили
на территории богатого землей колена Сидємонтє. Возвращение состоялось
уже после катастрофы XIII—XIV вв., скорее всего в Х\/-ХУ\ вв. За земли, на ко-
торых Єгъуызатє основали два селения -Холыст и Джими, - первоначально
взималась символическая плата в пользу колена Сидємонтє,
Мотив VI. Кровная вражда с фамилией Зазитє. Мотив кровной мести
как причины ухода с первоначальной родины очень часто встречается в осе-
тинских преданиях. Дзгоевы не составляют исключения. Из двенадцати извест-
ных нам вариантов родословного предания пять повествуют о кровной вражде.
Два текста не упоминают фамилию кровников, в остальных она названа.
«Уыдон фєхыл сты Зажитимє иу хуымы тыххєй, ємє Зажитєй
лєгтє мард фєци. Бекуызар йєхєдєг дєр тынг цєф фєци...» I
«Они поссорились с Зажитє из-за пахотного участка, и некоторые из
Зажитє были убиты. Бекузар и сам был тяжело ранен...» (Бимболат)
«Холысты хъєуы фєхыл сты Зазитимє ауєдзы тыххєй, лєг
амардтой ємє фєтуджджын сты. Бекуызарєн йє зєнг фєцєф
кодтой Зазитє. I В селении Холыст поссорились с Зазитє из-за
межи, совершили убийство и стали кровниками. Бекузара в ногу рани-
ли Зазитє» (Борис).
«Иу ахємы фєтуджджын сты Жажитимє. I Однажды вступили в
кровную вражду с Жажитє» (Соска).
По-разному записанное фамильное имя кровников - Зажитє, Зазитє
или Жажитє - звучит по-осетински одинаково. В результате столкновений
эта фамилия, как сообщают рассказчики, переселилась в Грузию (Бимболат,
Соска) или южную Осетию (Борис), что в устах северного осетина из старше-
го поколения означает практически одно и то же (советская привычка мыс-
лить категориями союзных республик). В Кударском ущелье на южном склоне
1В а н е е в 3. Н. Народное предание о происхождении осетин. С. 5-7.
2 П ф а ф В. Б. Путешествие по ущельям Северной Осетии. С. 153.
27

осетинских гор хорошо известна фамилия Жажшлє-Жажиевы, проживавшая
в селении Кобет. Однако вряд ли эта фамилия - довольно поздно выделив-
шаяся ветвь кударцев Джусоевых из селения Стырмасыг - могла иметь от-
ношение к событиям в Холысте. Тем более что традиционно записываемые
как Жажитє (так же, как и произносится на южном шокающем говоре, то
есть неверно с точки зрения литературной нормы) Жажиевы назывались бы у
алагирцев и тагаурцев «Дзадзитє». К тому же Джусоевы-Жажиевы принад-
лежат к колену Цєразонтє и переселились на юг из Зарамага1.
По-видимому, в родословном предании Дзгоевых идет речь о другой род-
ственной группе - менее известных Зазитє из небольшого селения Зази-
тыхъєу в Зругском ущелье Туальского общества2. Такой вывод подкрепля-
ется и тем, что труднодоступное и суровое Зругское ущелье было освоено
выходцами из Алагирского общества в тот же период, когда предки Дзгоевых
ушли из Холыста, то есть около конца XVI - первой половины XVII в.
Мотив VII. Расселение фамилий,составляющихбратство-єрвадєлтє.
В тех записях предания, где присутствует кровная вражда, расселение стано-
вится ее следствием.
«Уєздандзинад сєм кєй уыдис Бабойы фырттєм, уый тых~
хєй Холысты хъєуы цєрджытє Бобайы фырты Бекуызары бам-
бєхстой, цємєй єнє фыдбылызєй баззайа, уый тыххєй. Афтє
єфсымєрты нємттєй фєстагмє равзєрд єртє мыггаджы: Бе-
куызартє, Томайтє, Дзгойтє. Тома ралыгъдис Холысты хъєуєй
ємє єрцардис хохы Къорайы... Дзго хєхтыл ахызти ємє єрцарди
иу чысыл хъєу (Санибайы)... I Поскольку сыновья Бабо отличались
благородством, жители селения Холыст спрятали сына Боба Бекузара,
чтобы он избежал беды. Так от имен братьев впоследствии произошли
три фамилии: Бекузаровы, Томаевы, Дзгоевы. Тома уехал из селения
Холыст и поселился в горном Кора... Дзго перешел через горы и посе-
лился в одном маленьком селении (Саниба)...» (Борис).
«Старшему брату Бекузару простили. Он там и остался, а эти два
брата со своей матерью вышли из ущелья и пошли, спустились в Кур-
татинское ущелье. Томай там остался жить, а Бытахъ так говорит: я
здесь жить не буду, здесь слишком обманывают, хитрят (єз ам нє
цєрдзынєн, ам єгєр бирє гєды ныхєстє кєнынц). И пошли они с
матерью, пересекли горы и спустились в Саниба» (Казбек).
1 Н а н и е в В. И. К заселению долин Мамисондона, Зругдона и верховьев рек Джоджора и
Большая Лиахва. Орджоникидзе, 1987. С. 22.
2 X о з и т ы Ф. Уаэлладжыры комыл - Туалтаэм. Орджоникидзе, 1990. Ф. 116.
28

В варианте Бимболата Томай переселяется не в куртатинское селение
Кора, а в одно из туальских ущелий, где также жили Томаевы - в Зака: «Томай
алыгъди Захъамє». Заметим, что ни в одном тексте нет упоминания Рука -
главной вотчины Томаевых, расположенной на южном склоне осетинских гор.
Насколько можно судить, это объясняется североосетинской ориентирован-
ностью носителей информации. Ближе всего для них Кора, лежащая в горах
как раз на полпути между селениями Холыст и Саниба. Зака еще находится в
Туальском обществе, на северном склоне осетинских гор, а Рук - уже на юге,
за хребтом, поэтому он хуже известен и менее актуален для северного осети-
на. Можно предполагать, что выбор рассказчиков определен географической
компетентностью, а не изначальной исторической информацией.
Очень важный аргумент в пользу случайности такого выбора состоит в
том, что сами Томаевы не связывали происхождение своих предков с Холы-
стом, не покидали «изначальной» территории колена Єгъуызатє и владели
ее частью, а именно - рукскими землями. Расстояние между томаевским Ру-
ком и Боботом не превышает 20 км. Скорее всего, в родословном предании
Дзгоевых произошла очень частая в подобных случаях контаминация - объе-
динились схожие события, происходившие в разное время. Такими события-
ми могли быть уход предков трех фамилий-єрвадєлтє из места первона-
чального жительства (предположительно - из Бобота) и разделение пред-
ков Бекузаровых и Дзгоевых (переселение последних из Холыста в Саниба).
Надо полагать, предки Томаевых никогда в Холысте не жили, а в Кора и Зака
переселились уже из Рука.
С кровной враждой связывают иногда и «разделение» на Дзгоевых и Дзи-
гоевых:
«Сыновья Дзиго стали кровниками и уехали из Холыста. Одни уеха-
ли в Грузию и фамилию стали писать Дзигоевы. Другие уехали в Сани-
ба и стали писаться Дзгоевы». (Амурхан со ссылкой на разговор своего
отца со стариком Дзигоевым)
«Зазиты туджджыны фєдыл ма Хуссар Ирыстоны ’рдєм афты-
дис Дзгойтєй чидєр... Хуссары сє хонынц Дзигойтє. I По следам
кровника из Зазитє кто-то из Дзгоевых оказался в Южной Осетии...
На юге их называют Дзигоевыми» (Борис).
Ставшие популярными в XX в. попытки возвести созвучные фамилии к
единому корню, как видим, не обошли и Дзгоевых с Дзигоевыми. Отсутствие
какой-либо общности между этими двумя фамилиями легко устанавливает-
ся. Дзигоевы (Дзигойтє) жили в Кударском ущелье, в селении Стырмасыг.
Родоначальником Дзигоевых считается Дзиго Джусоев. В свою очередь, Джу-
29

соевы ведут свое происхождение из Зарамага, от фамилиии Кайтмазовых из
колена Цєразонтє\
Вторая группа текстов предания, не упоминающая кровной вражды, пред-
лагает мирные причины раздела между братьями или фамилиями:
«Куыд дзурынц, афтємєй байуєрстой єртє єфсымєры сє
царды уавєртє куыд євадат систы, уымє гєсгє. I Рассказывают,
что три брата разделились, потому что условия их жизни стали неблаго-
приятными (в смысле хозяйственных возможностей)» (Астархан).
«Алчидєр зоны, зєхх фаг кєй нє кодта хєхбєсты, уый, ємє
Томайтє ралыгъдысты Куырттаты коммє, Дзгойтє Санибамє,
Бекуызартє баззадысты Уєлладжыры комы Холысты. I Каждый
знает, что в горах не хватало земли, и Томаевы переселились в Кур-
татинское ущелье, Дзгоевы в Саниба, Бекузаровы остались в Алагир-
ском ущелье в Холысте» (Чермен).
«Нее фыдєлты фыдєлтє цардысты хєхбєсты - Уєлладжыры
комы, уыдысты єртє єфсымєры. Бинонтє єрхастой, алчидєр
дзы ссис хицєн хєдзар. Куы байуєрстой, бонтє, азтє сыл куы ра-
уад, уєд сє алкєйдєр хєдзары хистєры номєй байдыдтой хо-
нын - Дзгойтє, Томайтє, Бекуызартє. Дзгойтє ралыгъдысты
Санибайы коммє, Томайтє - Куырттаты коммє, Бекуызартє баз-
задысты Уєлладжыры комы. I Отцы наших предков жили в горах - в
Алагирском ущелье, были тремя братьями. Женились, каждый из них
стал жить собственным домом. Когда прошли дни и годы после раз-
дела, всех их начали называть по имени главы семьи -Дзгойтє, То-
майтє, Бекуызартє. Дзгоевы переселились в Санибанское ущелье,
Томаевы - в Куртатинское ущелье, Бекузаровы остались в Алагирском
ущелье» (Дмитрий).
Некоторые рассказчики описывают маршрут расселения, которое кажется
им единовременным актом: Холыст - Куртатинское ущелье - Саниба. Напри-
мер, в варианте Ирбека читаем: «Бекуз остался в Холысте, Томай - в Курта-
тинском ущелье. Из Куртатинского ущелья Дзго дошел до места, что зовется
сейчас Саниба. Там и поселился».
Вне зависимости от того, какой представлялась потомкам мотивация пе-
реселения из Холыста в Саниба, действительные причины переезда долж-
ны быть связаны с экономическими и социальными перспективами, которых
1 Н а н и е в В. И. К заселению долин Мамисондона, Зругдона и верховьев рек Джоджора и
Большая Лиахва. Орджоникидзе, 1987. С. 22.
30

предки Дзгоевых не имели на прежней родине и надеялись обрести в новых
краях. Прежде всего выясним, каков был их статус среди алагирцев.
Особенности положения, которое занимали Єгъуызатє а Алагирском
обществе, определялись устройством осетинской гражданской общины. Ала-
гирское общество являло собой типичный образец такой общины, построен-
ной по традиционным арийским канонам социально-политического единства.
Коренное население гражданской общины делилось на три колена, каждому
из которых принадлежала своя часть территории. Реальное владение землей
осуществляли сельские (соседские) общины или входившие в них фамилии.
Полноправный гражданин обладал наследственным земельным наделом -
частью землевладения фамилии и сельской общины.
Фундаментом политического устройства гражданской общины являлся
Ныхас - народное собрание, имевшее многоступенчатую структуру. Верхов-
ный Ныхас опирался на территориальную систему представительных орга-
нов местного самоуправления - квартальные, фамильные, общесельские,
коленные Ныхасы.
Для осетинской гражданской общины были характерны неразрывное един-
ство и взаимозависимость земельных прав, социальных и политических свя-
зей. Гражданин, то есть полноправный член общины, именовался уазданом.
Буквальное значение осетинского слова «уєздан» - «благородный, знатный».
В контексте общественных отношений гражданской общины этот термин под-
разумевает благородство происхождения от общего прародителя. Алагирцы
считали уазданами всех, кто рожден в законном браке и принадлежит к «потом-
ству Ос-Багатара и его сыновей». Три колена, делившие территорию Алагир-
ского общества, и репатрианты Єгъуызатє считались знатными и равными
по благородству происхоздения. Например, в адатах алагирцев, записанных в
1844 г., сказано, что «узданьлагское сословие» состоит из фамилий, входящих
в колена Сидємонтє, Цєразонтє, Єгъуызатє и Къусєгонтє\
Однако уазданы, равные по благородству происхождения, не были равны
по общественному статусу и политическим правам. Причиной неполного ра-
венства служило различие в правах на алагирскую территорию. Благородные
потомки Ос-Багатара разделялись на «стыр мыггаг» и фарсаглагов. «Стыр
мыггаг» (буквально: «великая фамилия») - это обозначение для тех род-
ственных групп, которые принадлежали к коленам Кусагона, Царазона или
Сидамона и пользовались наследственной землей, сохраненной в достаточ-
ном количестве. «Фєрсаглєг» означает в переводе на русский язык «посто-
ронний человек», «человек со стороны». В разряд фарсаглагов у алагирцев
попадали чужаки, принятые фамилией, сельской общиной, коленом или це-
лым обществом, то есть люди посторонние с точки зрения хозяев земли.
1Леонтович Ф. И. Адаты кавказских горцев. Одесса, 1883. Т. 2. С. 18.
31

Конечно, существовала непреодолимая дистанция между бедным
крестьянином-арендатором, теряющим звание уаздана, и алагирскими
Єгъуызатє, чья знатность не вызывала сомнения, а равенство по проис-
хождению с уазданами-хозяевами постоянно подчеркивалось. Тем не менее,
это было всего лишь «идеологическое» равенство, основанное на предании
об Ос-Багатаре и его сыновьях. В реальной общественно-политической жиз-
ни Єгъуызатє были не только «уєздан», но еще и «фєрсаг». Все они жили
на земле, принадлежавшей другому колену, и уже поэтому не пользовались
политической самостоятельностью. В алагирском Верховном Ныхасе депута-
ты от Єгъуызатє входили во фракцию Сидємонтє и считались предста-
вителями колена, на землях которого жили.
Двойственное положение, в которое попали Єгъуызатє в малоземель-
ном Алагирском обществе, с развитием феодальных отношений неизбежно
должно было приводить к понижению социального статуса. Именно в этой
опасности следует видеть одну из важнейших причин ухода предков Дзгое-
вых из алагирского Холыста. Переселяясь на свободные земли, они стре-
мились не только улучшить свое материальное положение, но и сохранить
высокий общественный статус.
Остававшиеся в Алагирском обществе Єгъуызатє в XIX в. делились на
фамилии Акъитє (Акиевы), Бекуызартє (Бекузаровы), Гайтє (Гаевы), Гас-
ситє (Гассиевы), Гєматє (Гамаевы), Джераптє (Джераповы), Куцуктє
(Кучуковы), Ногъайтє (Ногаевы), Приатє (Приевы), Хосротє (Хосроевы),
Хъардантє (Кардановы), Чертыхъотє (Чертикоевы). Их сословные права
неоднократно изучались российской администрацией. Например, в отчете
Комиссии для разбора сословных прав горцев Кубанской и Терской областей
(1870-е гг.) об алагирских Єгъуызатє сказано следующее: «Так именова-
лись пришельцы из других обществ. Они считались ниже природных Алла-
гирцев, но в зависимости от последних не состояли»1. В отчете Комитета по
разбору личных и поземельных прав туземцев Военно-Осетинского округа
(1859-1860 гг.) читаем: «Потому как пришлецы эти не есть природные алла-
гирцы, они равным уважением в обществе не пользовались... В родство же
с ними хотя настоящие Аллагирцы вступали, но только с теми, которые име-
ли хорошее состояние»2. Постоянный отток населения из Холыста и Джими
хорошо фиксируется документами. В 1780 г. в Холысте числился 21 двор, в
Джими - 17 дворов. В 1838 г. в Холысте уже 16, а в Джими 10 дворов3.
1ЦГАРСО-А, ф. 262, оп. 1, д. 1, л. 114.
2 НА СОИГСИ, ф. 16. оп. 1, д. 26, л. 51.
3 Русско-осетинские отношения в XVIII в. Сборник документов. Орджоникидзе, 1984. Т. 2.
С. 390; РГВИА, ф. 13454, оп. 6, д. 218, л. 12-13.
32

Глава 4. Тагаурская родина
Переездом из Алагирского общества в тагаурское селение Саниба откры-
вается новый период фамильной истории, точнее - история собственно фа-
милии Дзгоевых только здесь и начинается.
Мотив VIII. Предок Дзгоевых обретает новую родину - селение Са-
ниба. Этот мотив встречается в трех записях, которые не упоминают кров-
ной вражды. В его основе лежит легенда о предке, который нашел место для
поселения во время охоты на оленя. Мотив предка, охотящегося на оленя,
часто встречается в историческом фольклоре осетин. Древность этого мо-
тива подтверждается мифологическими и эпическими сюжетами об оленях
и охоте на них. Хорошо известно значительное место, которое образ оленя
занимает в скифской идеологии и искусстве звериного стиля, в Нартовском
эпосе и сказочном фольклоре осетин. Вряд ли нужно искать в охоте предка
Дзгоевых на оленя конкретно-историческую основу (как и в охоте на оленя
предков других осетинских фамилий). Изучение исторического фольклора
позволяет вывести общее правило и установить социальный смысл «встре-
чи предка-охотника с оленем на месте будущего поселения»: эта «встреча»
лишь тогда происходит в родословном предании, когда речь идет об освое-
нии пустующей местности и статусе первопоселенцев. Мотив охоты на оленя
как обретения родины присутствует в преданиях тех фамилий, предки кото-
рых осваивали незаселенную территорию.
Появление «охоты на оленя» в родословном предании Дзгоевых объясня-
ется необходимостью найти замену кровной вражде или земельной бедности
как причине выселения из Холыста. Для Дзгоевых, претендовавших в Тагаур-
ском обществе на высокое социальное положение, было важно подчеркнуть
самостоятельную роль своих предков как основателей селения. Месть и не-
достаток земли мешают этому, представляя родоначальника вынужденным
переселенцем (а это даже в современном обществе низкий статус). В подоб-
ных случаях исторический фольклор идет по пути так называемого «скрытого
вымысла». «Лишняя» информация постепенно вытесняется - не с помощью
преднамеренных волевых решений, а под влиянием жизненных интересов и
3 Заказ №1484 33

общественных условий. Ее место занимает не откровенный вымысел (фоль-
клор не терпит лжи и фальши), а типовой художественный мотив из старого
фольклорного арсенала. В данном случае это нейтральная по форме и пре-
стижная по социальному смыслу «охота на оленя», в которой наверняка не
раз участвовали многие предки Дзгоевых.
Но уж зато описание местности, избранной предком для поселения, от-
личается подробностью и точностью.
«Дзгой иттєг хорз цуанон уыд. Иу рєстєджы йє Хуыцау цуан-
гєнгєйє иу саджы фєдыл рауагъта, ныр Дєллаг Саниба кєм ис,
уырдєм. Уєд уый уыд єнєцєрєг бєстє. Ныр хъєу кєм ис, уым
Дзгой йє саг рамардта. Акает уырдыгєй ємє йєм иттєг райд-
заст бєстє фєкаст хъєууатєн. Къауридон ємє Фєрыдон уєд
кємдєр хъуынайы бынєй хъєр кодтой, єндєр нє зындысты.
Алырдыгєй бєстє уыд хъєдєй єхгєд. Дзгой саг кєм амарбта,
уым физонєг скодта ємє Хуыцаумє куыннє бакуывтаид. Стєй
йє зєрды єрєфтыд Холыстєй уырдєм ралидзын. Йє фєндтє
йє кьухы бафтыдысты. Холыстєй рафардєг, йе ’фсымєртєй
байуєрста ’мє, ємє Санибайы сєрмє стыр галуантє єрзылдта,
мєсыг дзы самадта. / Дзгой был очень хорошим охотником. Однажды
во время охоты Бог пустил его по следу оленя туда, где сейчас нахо-
дится Даллаг-Саниба. Тогда это был край без жителей. Там, где сей-
час селение, Дзгой убил своего оленя. Осмотрелся и решил, что это
очень уютное место для поселения. Кауридон и Фарыдон тогда шуме-
ли откуда-то из-под мха, их и не было видно. Со всех сторон местность
была окружена лесом. Там же, где убил оленя, Дзгой зажарил на вер-
теле мясо и помолился Богу. Спустя некоторое время ему захотелось
переселиться туда из Холыста. Его желания исполнились. Он уехал из
Холыста, отделившись от братьев, и возвел над Саниба внушитель-
ный замок, построил там башню» (Абисал).
В другом варианте предания повествуется о том, как Бекузар, Дзго и
Тома решили, что каждый «должен найти место, подходящее, пригодное для
жизни». Дзго отправился в Санибанское ущелье и нашел там богатую и дев-
ственную природу.
«Смотрит: река Кауридон подо мхом (ведь никто ею не пользовал-
ся). Расчистил мох, а под ним вода как слеза! ... По склонам - заме-
чательный сосновый лес. ... Так обошел все кругом Дзго. Подстрелил
оленя. Как положено его разделал, шашлыки приготовил. К этому
34

времени уже стемнело. Было заполночь. Вдруг все озарилось кругом.
Тогда Дзго обратился с мольбой: "О Покровитель мужчин! Если даешь
мне что-нибудь хорошее, то оставь за мной это место. Мне лучшего
места не надо". И там остался жить» (Раиса).
Рассказ о предке-охотнике, нашедшем место для поселения, служит обо-
снованием приоритета потомков и тем самым готовит почву для следующего
мотива родословного предания - мотива, которым отстаиваются права пер-
вопоселенцев.
Мотив IX. Первопоселенцы - основатели селения Саниба. В тради-
ционной общественной системе статус первопоселенцев означал незыбле-
мость землевладения, основанного на праве «первой заимки» или «первого
захвата». Поземельные и сословные права осетин были тесно взаимосвя-
заны и взаимообусловлены. Наследственное землевладение не только слу-
жило гарантией экономической независимости, но и входило неотъемлемой
частью в определение статуса благородного осетина. Не будем забывать,
что на прежней родине - в Алагирском обществе - предки Дзгоевых призна-
вались в звании уазданов. Вполне естественно, что и на новом месте они
приняли меры, призванные утвердить их поземельные и сословные права.
Мотив первопоселенцев в родословном предании является по своей сути
«декларацией прав и свобод» фамилии Дзгоевых на ее новой родине - в се-
лении Саниба и Тагаурском обществе в целом. Краткая и безапелляционная
формула этой «декларации» звучит так: «Дзгоевы обосновались первыми в
этом месте, и они дали название этому селу» (Амурхан).
Мотив первопоселенцев может звучать и не столь прямолинейно, если он
выглядит как продолжение рассказа о родоначальнике: «Дзго женился. Жили.
Все больше их становилось. Через какое-то время - этого я не знаю - к ним
подселились - откуда тоже не знаю... (далее следует перечень фамилий. -
Р. Б.)» (Раиса).
В двух вариантах предания содержатся важные уточнения, не противоре-
чащие роли Дзгоевых как первопоселенцев Даллаг-Саниба, но отрицающие
их первенство в освоении Санибанского ущелья.
«Куыд дзурынц, афтємєй єппєты разєй фыццаг бинонтє єр-
цардысты Бекатє, єртыккаг бинонтє -Дзгойтє. I Рассказывают,
что раньше всех поселились - первой семья Бекатє, третьей семья
Дзгойтє» (Астархан).
«Уєллаг Санибайы уєд цард кънйаз Бек. Дзгой йє фарсмє куы
’рцард, уєд тына бацин кодта, єгайтма ме ’мхуызон уєздан лєг
мє сыхаг баци, зєгъгє. Дыууєйє дєр сє кєрєдзийы зєрдєхудт
35

нє истой, афтємєй фєцардысты рєсугъдєй сє адзалы бонмє.
Бєстє уєд иууылдєр уыдоны уыд, єндєр сєм єрбадзурєг нє уыд.
Бек йєхєдєг Санибайы амард, фєлє йє байзєддаг Туркмє алыгъ-
дысты. IВ Уаллаг-Саниба тогда жил князь Бек. Когда Дзгой поселился
рядом с ним, Бек очень обрадовался этому, сказав: как хорошо, что рав-
ный мне уаздан стал моим соседом. Они никогда не обижали друг друга,
так и прожили в согласии до самой смерти. Вся местность тогда принад-
лежала им, никого больше вокруг не было. Сам Бек умер в Саниба, а его
потомки переселились в Турцию» (Абисал).
Как известно, «Саниба» - это название горного поселения, состоящего
из двух частей: Уєллаг Саниба и Дєллаг Саниба\ Из приведенных текстов
следует, что Дзго пришел в Даллаг-Саниба уже после того, как некто по имени
Бек основал Уаллаг-Саниба. Установить личность этого «князя Бека», став-
шего родоначальником фамилии Бекатє, не составляет труда. Бекатє -
ветвь тагаурцев Алдатовых, происшедшая от уаздана Бека Алдатова. Титул
князя, которым наградил Бека рассказчик, также не случаен. Уазданы Алдато-
вы принадлежали к высшему сословию тагаурцев и с декабря 1847 г. пользова-
лись официальным наименованием «тагаурских алдаров». Применительно
к сословной титулатуре «єлдар» переводится с осетинского как «князь». Из
контекста предания понятно и то, что, называя Бека князем, рассказчик воз-
вышает и своего предка Дзго, стоящего с Беком на равной ноге.
Между прочим, вопрос о первопоселенцах не терял актуальности, пока
в Осетии продолжались сословные споры. Накал полемики достиг высшей
точки после статьи Бимболата Тулатова, опубликованной в 1889 г. и посвя-
щенной сословным правам тагаурских алдаров2. Ответом демократической
партии стала знаменитая статья Магомета Газданова, в которой против ал-
дарских привилегий выставлены исторические аргументы - в их числе и тот
факт, что «селение Нижний Саниба основали Дзгоевы»3. Уже из этого видно,
что в народной памяти статус первопоселенцев Даллаг-Саниба был закре-
плен за Дзгоевыми.
Мотив X. Происхождение названия «Саниба». Некоторые варианты
родословного предания включают мотив, объясняющий значение и проис-
хождение этого названия.
1 Иногда, нарушая общепринятое правило непереводимости топонимов, эти селения называют
по-русски Верхней и Нижней Санибой. В этом случае «Саниба» оказывается именем женского рода
и подвергается склонению.
2 Т у л а т о в Б. Несколько слов о происхождении тагаурских алдар и отношении их к другим
сословиям / Терские ведомости. 1889. №№ 62-69.
’Газданов М.К вопросу о происхождении тагаурских алдар / Терские ведомости. 1891.
№№39-41.
36

«Цємєн схуыдтой хъєу Саниба? Саниба уыд дзуары ном.... Нє
хъєуыл цы ном сєвєрєм, зєаъгє, уєд єрцыдысты иу хъуыдымє,
ай у дзуары хуызєн цєрєн бєстє, сєвєрєм йыл Саниба - ємє
єцєгдєр у уый аккаг. I Почему селение назвали Саниба? Саниба
было имя дзуара.... Обсу>кдая, как назвать селение, пришли к общему
мнению, что это божественное место для жизни и назвать его нужно
Саниба - и в самом деле оно достойно этого» (Астархан).
«Саниба - это название кувандона (святилища. -Р. Б.) Дзгоевых. В
переводе с грузинского на осетинский Саниба -Єртє дзуары» (Амур-
хан).
Действительно, осетинское «Саниба», как полагают лингвисты, происхо-
дит из грузинского «Самеба»1. В переводе на русский язык «Самеба» означа-
ет «Троица», в переводе на осетинский - «Єртє дзуары».
Еще несколько фамилий считают, что именно их предки входили в число
первопоселенцев и назвали новое селение в честь дзуара прежней родины.
Такую информацию хранят, например, родословные предания Фидаровых и
Дзиовых. Но противоречие здесь только кажущееся. Во-первых, приоритет
Бека, первым поселившегося на землях Санибанского ущелья, признается
всеми. Во-вторых, все «претенденты» на название вышли из Алагирского
общества. Там высоко почитаемое святилище Саниба расположено между
селениями Архон и Дай в непосредственной близости к Холысту. В «истории
о происхо>кдении» колена Сидємонтє (1859 г.), поданной его представите-
лями в сословно-поземельный комитет, это святилище именуется церковью
Св. Троицы, которая «была выстроена родоначальником Сидамоном»2.
Святилище Саниба было и в самом Холсте. В 1869 г. Джантемир Шанаев
называет это святилище Холысты Саниба и включает его в число наиболее
известных в Осетии3. В начале XX в. священник А. Албегов описывает его как
пример сохранения осетинами древней христианской традиции:
«В отселке Холсте есть сохранившийся в целости древний храм,
построенный в XII в. Храм этот построен крестообразно и разделен
на три части; притвор служил, по всей вероятности, трапезной, ибо
там видны до сих пор лавки и маленькие столы из плитняка. Местные
жители совершают празднество в этом храме в Духов день, заходят в
притвор и самый храм, но уважение к главной святыне храма, алтарю,
1 А б а е в В. И. Историко-этимологический словарь осетинского языка. Т. 3. С. 30.
2 ЦГА РСО-А, ф. 291. оп. 1, д. 6, л. 3.
3 Ш а н а е в Д. Осетинские народные сказания // Сборник сведений о кавказских горцах.
Вып. 3. Тифлис, 1869. С. 40.
37

так живо сохранилось в народе, что до сих пор ни один из местных
жителей не заходил туда»1.
Святилища Саниба имеются и в других частях Осетии. Наиболее извест-
ны святилища и празднества Саниба в селениях Сатат (Туальское общество),
Суатис (Тырсыгомское общество), Дзимыр (Ксанское общество). Со святили-
щем Саниба связан весенний праздник «кєрдєгхєссєн», совпадающий с
христианской Троицей2.
Но в селении Саниба нет одноименного святилища. Главное санибанское
святилище называется Реком. Современные информаторы, знающие об этом
факте, делают попытки его осмыслить. Именно из таких попыток происходит,
по-видимому, и версия о цейском происхождении Дзгоевых. Не обращаясь к
ее обсуждению, обратим внимание на то, что и в этом случае дзуар Саниба
упомянут как святыня предков:
«Дзго дошел до места, что зовется сейчас Саниба. Там и поселил-
ся. А дзуар наш назывался Саниба. Именем дзуара и назвали селение.
А так больше молились Рекому. Из Цея вынесли дерево и там, над Са-
ниба, наверху его посадили. И все, кто из Саниба вышел, по сей день
туда ходят и молятся» (Ирбек).
Вариант предания с достоверным происхождением Дзгоевых из Холыста
также не отменяет возникающих вопросов:
«Дзго хєхтыл ахызти ємє єрцарди иу чысыл хъєу, ном ын
нєма уыдис. Бобайы фырттє Бекуызар, Тома, Дзго скуывтой Са-
ниба-дзуармє ємє уыйадыл єнєном хъєу схуыдтой Санибайы
дзуарджын хъєу. Холысты дзуары ном Саниба Реком. Дзго хорз зыд-
та фыдєлты єгъдєуттє Рекоммє кувгєйє. Ємє уыцы хъєуыл
Дзго цы ном сєвєрдта, уый нырмє афтє баззадис Холысты дзуа-
ры ном Саниба. <...> Сарєзта дзы Рекомы куеєндон. I Дзго перешел
через горы и поселился в одном маленьком селении, у которого еще
не было имени: сыновья Боба Бекузар, Тома, Дзго молились дзуару
Саниба и в честь него назвали безымянное селение Саниба. Имя дзуа-
ра селения Холыст - Саниба Реком. Дзго хорошо знал старинные пра-
вила моления Рекому. И в качестве названия, которое Дзго дал этому
’АлбеговА. Исторические памятники православия в Осетии // Владикавказские епархиальные
ведомости. 1901. № 13.1 июля.
2 Праздник Троицы, связанный с дарованием нового божественного Закона и сошествием
Святого Духа на учеников Христа (это и было рождением церкви), отмечается на 50-й день после
Пасхи, в воскресенье. Следующий за Троицей (или Пятидесятницей) понедельник - Духов день,
посвященный поклонению Св. Духу.
38

селению, сохранилось доныне имя дзуара селения Холыст - Саниба.
<...> Он построил там святилище Реком» (Борис).
Конечно же, связь между именами Саниба и Реком - как в предании, так и
в реальной жизни - вовсе не случайна. Главный праздник санибанцев - празд-
ник святилища Реком - это тот же «кєрдєгхєссєн», совпадающий с Троицей
и празднуемый в святилищах Саниба и Реком по всей Осетии. Праздник «кєр-
дєгхєссєн» имел второе название - «саниба», в некоторых случаях стано-
вившееся и именем храма, заместив в этой роли имя Реком (возможно, более
древнее). Судя по свидетельству англичанина Дж. Бэдли, санибанцы сохраня-
ли название «саниба» для своего праздника еще в начале XX в.1
Святилища Реком, считавшиеся «филиалами» цейского Рекома, были
представлены во всех обществах Осетии. Например, кроме Цея, святилища
Реком имелись у селений Архон, Садон, Згид, Бирагзанг в Алагирском обще-
стве. У куртатинцев - в Цимити и горном Дзуарикау, у туальцев - в Масыг-
джыне и Зарамаге, у дигорцев - в Гуларе. Но самое частое - почти в каждом
селении - присутствие святилища Реком наблюдается в Урс-Туалта, то есть
там, где отмечен топоним Бобот и откуда, по-видимому, вышли предки Дзгое-
вых. Этот факт, между прочим, отражен и в предании:
«Реком у Дзгойты кувєндон, -Дзгойты, Томайты ємє Бекуы-
зарты, уыдоны куеєндон. Фалейє куы ралыгъдысты, Урс-Туалтєй,
уєд уым дєр ис уыцы кувєндон ємє семє рахастой амаддзаг. <...>
Цъєйє куы рацыдысты, уєд уырдыгєй йє рахастой семє. Ємє
скодтой амаддзаг дыуує хъєуы астєу, уєпейє, кьуыбыры. I Реком -
это святилище Дзгоевых, - Дзгоевых, Томаевых и Бекузаровых, их
святилище. Когда переселялись с той стороны, из Урс-Туалта - там
тоже есть это святилище - они вынесли с собой строение (в Цей). <...>
Когда уходили из Цея, и оттуда взяли его с собой. И возвели строе-
ние (молельни) между двумя селениями (Саниба), наверху, на холме»
(Раиса).
Насколько можно судить, переселившиеся в Тагаурское общество предки
Дзгоевых и еще нескольких алагирских фамилий воздвигли на новом месте
«филиал» Рекома, одного из главных святилищ алагирцев и всей Осетии2.
Новое селение получило свое название по имени праздника, широко отме-
1 ВайсМеу 1 Р. Тпе Риддес! Папкз отХаисазиз. Уо1.1. Ох*огс1, 1_опс!оп, 1940. Р. 75.
2 Известно также сообщение Алексея Гатуева о руинах древнего храма во имя Св. Троицы,
сохранившихся в Саниба до XIX в. - на их месте Общество восстановления православного
христианства на Кавказе возвело в 1860-1861 гг. один из первых своих храмов - Троицкий. См.:
Протоиерей Алексий Гатуев. Христианство в Осетии: Исторический очерк. Владикавказ: Олимп,
2007. С. 33.
39

чавшегося в единственном на всю округу санибанском Рекоме. Надо пола-
гать, и само переселение происходило весной - после открытия перевальных
дорог и с расчетом посеять хлеб на новом месте. В этом случае особое зна-
чение для санибанцев дзуара - покровителя весенних всходов и праздника
кєрдєгхєссєн-саниба становится еще очевиднее.
Формула «Рекомы Саниба» употребляется в молитвословии осетин как
обозначение общеосетинского дзуара и праздника, связанных с Рекомом (в
том числе и в первую очередь с центральным святилищем Реком в Цее). Дзу-
ар и праздник святилища Реком в селении Саниба именуются по-осетински
«Санибайы Реком». Происшедшая перестановка - несомненный результат
переосмысления «Саниба» как имени селения, названного в честь дзуара и
праздника - «Санибайы хъєу».
Селение Даллаг-Саниба в ущелье реки Ганалдон в Тагаурском обществе
стало родиной для потомков Дзго - фамилии Дзгойтє. Отсутствие письмен-
ных источников не позволяет установить точные даты основания селения и
переезда туда предков Дзгоевых. Если судить по родословию санибанских
фамилий (тех же Дзгоевых, а также Фидаровых, Кусовых, Есеновых, Кундухо-
вых), эти события могли иметь место в конце XVI - первой половине XVII в.
В тот же период, судя по генеалогии Алдатовых, жил Бек, которого народная
традиция считает основателем селения Уаллаг-Саниба.
Население Саниба формировали выходцы из разных осетинских селений
и обществ. В круг санибанских фамилий, устанавливаемый по различным
источникам, входили: Ємбалатє (Амбаловы), Бекатє (Бековы), Бзєтє
(Бзаевы), Бигъатє (Бигаевы), Газаццатє (Газацевы), Гуыбиатє (Губие-
вы), Дзаойтє (Дзгоевы), Дзиуатє (Дзиовы), Дзусатє (Дзусовы), Есенатаэ
(Есеновы), Кодзыртє (Козыревы), Куындыхатє (Кундуховы), Мамиатаэ
(Мамиевы), Милдзыхтє (Мильдзиховы), Сєбєтхъуатє (Сабаткоевы), Си-
дахъатє (Сидаковы), Скъиатє (Скаевы), Таутиатє (Таутиевы), Фидара-
таэ (Фидаровы), Фриатє (Фриевы), Хадыхъатаэ (Хадиковы), Хъалтуратє
(Калтуровы), Хъуысатє (Кусовы).
Предки будущих санибанцев переселились на новую родину в разное вре-
мя. Жители Саниба принадлежали к разным сословиям. Все это не помешало
санибанцам сложиться в цельное гражданское сообщество, имевшее высо-
кий престиж и вызывавшее неподдельное уважение соседей.
40

Глава 5. Генеалогия Дзгоевых
Основные события и факты, отразившиеся в родословном предании, вос-
станавливаются в следующем виде. Предки Дзгоевых принадлежали к коле-
ну Єгъуызатє и жили в верховьях Большой Лиахвы, откуда переселились в
Алагирское ущелье, в селение Холыст. Родственная группа, в которую входил
родоначальник фамилии, называлась Боботє. Из Холыста предки Дзгоевых
выселились в ущелье реки Ганалдон, где были в числе основателей селения
Саниба.
Рассказ о потомстве родоначальника (Мотив XI. Потомки Дзго) состав-
ляет завершающий мотив предания. Обычная форма такого рассказа - пере-
числение поколений и ветвей рода.
Родословное предание Дзгоевых является полноценным и ярким произ-
ведением коллективной памяти, оформленным по правилам народного исто-
рического повествования. Иными словами, рассказы о происхождении фами-
лии (наиболее полные из них помещены в Приложении 1) - это фольклорные
тексты со всеми присущими историческому фольклору особенностями.
Сохраняя информацию о важнейших этапах и ключевых событиях фа-
мильной истории, устное предание не может служить ни исчерпывающим
собранием фактов, ни последовательным каталогом многих поколений пред-
ков. С увеличением временной дистанции между описываемыми событиями
и моментом записи предания определенные утраты и искажения становятся
неизбежными. В ходе изменения условий социальной жизни теряется акту-
альность дальних степеней родства. Отжившие хозяйственные связи, слу-
жившие некогда основой фамильного единства, заменяются новыми отно-
шениями собственности. Имена далеких предков, утопая в тумане минувших
веков, вначале путаются, а затем и вовсе исчезают из памяти потомков. Этой
печальной участи удается избежать лишь родоначальникам и тем предкам,
чьими именами принято называть различные ветви фамилии.
В традиционном аграрном обществе процесс размывания исторической
памяти растянут на столетия. До массового переселения на равнину и бур-
жуазной модернизации второй половины XIX - начала XX в. устная семейная
41

хроника включала обычно сведения о 7-10 предшествующих поколениях. По-
этому наиболее полными и надежными являются самые ранние записи осе-
тинского родословия, сделанные в середине XIX в. сословно-поземельными
комитетами И. А. Вревского и М. А. Кундухова. Собрание это не слишком
обширно, генеалогия Дзгоевых в нем отсутствует. Не будем забывать и о раз-
рушительных для устной истории последствиях политических катаклизмов
XX в. - прежде всего войн и массовых репрессий, нарушивших естественную
связь поколений.
Предание о происхождении Дзгоевых и генеалогические сведения, со-
храняемые в устной традиции еще и сегодня, дают возможность говорить об
удивительно бережном и почтительном отношении новейших поколений этой
фамилии к наследию предков. Как и все другие проявления высокой культуры,
уважение к прошлому своей семьи, своей фамилии, своей родины опирается
на традицию, на пример старших. Прекрасные образцы этой патриотической
культуры явили в прошедшем XX веке Абисал Маирович и Бимболат Саукуд-
зович Дзгоевы, первыми приступившие к письменной фиксации фамильной
истории. Их благородный труд спас от забвения ценнейшие, ничем не вос-
полнимые подробности фамильного предания.
И все же устная история Дзгоевых не стала исключением из общего пра-
вила - не избежала потерь, которые особенно ощутимы в области генеалогии.
Крайне противоречивые данные о ближайших потомках родоначальника и отры-
вочная информация о предках, живших в ХЛ/И—ХЛ/Ш вв., не позволяют выстроить
целостное родословное древо с полным перечнем поколений и упоминанием
всех членов фамилии. Последнее, впрочем, вообще невозможно в осетинской
генеалогии, поскольку до второй половины XIX в. в Осетии отсутствовал персо-
нальный учет населения, а самые подробные устные родословия обычно вклю-
чают лишь прямых предков живущего в момент записи поколения.
Для полноты картины следует привести все известные нам сообщения о
ближайших потомках Дзго. Варианты предания называют разное число сы-
новей Дзго.
В рассказе Абисала Маировича у Дзго рождается два сына - Дзгой и Мыр-
забек, получивший кличку Цъуппи.
Бимболат Саукудзович перечисляет пятерых сыновей от двух жен: Бытак,
Еки, Безан и Гагуй родились в Осетии, Елдзарыко - в Сванетии, где родона-
чальник Дзиго скрывался от кровной мести.
Марат Дзамболатович включил в составленную им генеалогическую та-
блицу четырех сыновей Дзиго - Бытака, Екки, Безана и Гагу я.
Борис Сахмурзаевич утверждает, что сыновьями Дзго были Бытак, Цуппи
и Сырхуа.
42

Январбек Елбыздыкоевич называет Дзго сестрой Томая и Бекузара, а по рас-
сказу, слышанному им от отца, в первой семье Дзгоевых было пять сыновей.
Нетрудно заметить, что чаще всего в качестве сыновей родоначальни-
ка называются предки-эпонимы патронимических групп, на которые делится
фамилия: Безанатє, Бытахъатє, Гєгуыйатє, Гуйатє, Екиатє, Сыр-
хуатє, Цъуппиатє. Елдзарыко - виднейший представитель еще одной
ветви - Тазылуатє. В реальности эти лица состояли в различных степенях
родства друг с другом и находились на разном генеалогическом расстоянии
от родоначальника. Этот вывод следует не только из общих правил и сравни-
тельного материала по множеству осетинских фамилий, но прежде всего из
информации, которую помнят сами Дзгоевы. По мнению того же Бимболата,
например, Копес (предок ветви Копестє), Цуппи и Сырхо - это сыновья Еки.
Январбек считает Бытака сыном одного из пяти братьев, родившихся в семье
родоначальника. Другие рассказчики указывают на разную степень родствен-
ной близости между различными ветвями фамилии.
На выпадение из памяти целого ряда имен (то есть поколений предков)
указывает и характерный для устного родословия скрытый (не осознаваемый
рассказчиками) анахронизм. Так, Борис Сахмурзаевич называет своего пра-
деда Дауда сыном Бытака и внуком Дзго. Дауд жил в первой половине XIX в.,
его сыновья переселились в Хумалаг - это подтверждается историческими
документами. Но приняв на веру такую генеалогию, пришлось бы считать
временем жизни родоначальника Дзго середину XVIII в. На самом деле род
Дзгоевых намного древнее. Их предки имели прямое отношение к основа-
нию селения Саниба, которое в XVIII в. было уже одним из крупнейших и
старейших в Тагаурском обществе. Кроме того, современниками Дауда были
многочисленные его сородичи, известные как по устным рассказам, так и по
документам - они принадлежали к разным ветвям фамилии, переселялись в
разные селения. В их числе - и ближайшие по родству Бытахъатє из За-
манкула, Карджина и Хумалага. Для всех них не остается места в подобной
укороченной генеалогии. Те же черты находим и в рассказе Январбека Ел-
быздыкоевича. Отличие лишь в именах предков - место Дауда занимает Ка-
рох, прадед рассказчика. Примеры можно умножить. Совершенно очевидно,
что дело здесь в особенностях и закономерностях устного родословия, а не
в ошибках информаторов. Борис Сахмурзаевич и Январбек Елбыздыкоевич
как раз относятся к числу тех, кто продолжает и передает устоявшуюся тра-
дицию. Независимо от брата то же самое рассказала и Екатерина Елбызды-
коевна Дзгоева-Мильдзихова, повторив известное с детства предание.
Более пространная генеалогия ветви Бытахъатє изложена Бимболатом
Саукудзовичем. По этой версии Бытак является предком рассказчика в седьмом
43

колене (то есть прадедом прадеда). Сыном Бытака назван Увадз, далее от отца
к сыну следуют Алхаст, Елкан, Тау, Саукудз. Как свидетельствуют данные по-
семейного списка 1886 г., Саукудз родился около 1848 г. Следовательно, если
использовать для подсчета принятую в генеалогии формулу, по которой на одно
столетие приходится три мужских поколения, то время жизни Бытака придется
на XVII в. Это вполне возможно, однако не может быть ни подтверждено, ни
опровергнуто. Ведь у нас нет ни документов, ни перекрестной генеалогической
информации, ни надежно датирующих фольклорных сюжетов. Бимболат назы-
вает не только прямых предков заманкульской ветви Дзгоевых, но и их братьев,
от которых должны происходить хумалагские и карджинские линии Бытахъатє.
Но связать этих лиц с генеалогией других семей не удается, поскольку потомки
(если таковые и есть) их не помнят. В этом проявляется еще одна важная черта
устной традиции - неравномерность разрушения транслируемой информации,
особенно характерная для XX в. Бимболат, специально и осознанно занимав-
шийся сохранением родословного предания, успел получить и зафиксировать
сведения, которые к концу века ушли из исторической памяти и оказались недо-
ступны даже знатокам из младших поколений фамилии.
Большинство хранителей фамильной старины помнят о разделении Дзго-
евых на несколько генеалогических ветвей, имеющих свои названия. Каждое
такое подразделение носило имя общего предка. По словам Дмитрия Дзы-
цыловича, «Санибайы Дзгойты фыды номєй хуыдтой: Гуйатє, Екиатє,
Цъуппиатє...(В Саниба Дзгоевых называли по имени отца: Гуйатє, Екиа-
тє, Цъуппиатє...)». «Махєн нє фыды фыды фыд Гуй хуындис, - объясня-
ет Чермен Николаевич, - ємє Гуйатє уымєн баззадыстєм (Наш прадед
звался Гуй, и потому за нами осталось название Гуйатє)». Таусбек Козырев
рассказывает о родне своей матери: «Сє фыдєлтєй чидєр Копес хуынди,
ємє Копестєй баззадысты (Кого-то из их предков звали Копес, и за ними
осталось имя Копестє)». Это одно из самых распространенных явлений в
антропонимии осетин. Закрепление постоянных названий фамильного типа,
образуемых от имени предка, происходило чаще всего в результате имуще-
ственного обособления родственной группы - обычно после раздела земель-
ной собственности или переселения на новое место. При этом ничего не при-
ходилось придумывать, потому что наличие подобных имен в обиходной речи
было почти обязательным - для каждой семьи использовалось обозначение
по имени старшего мужчины. Так, по воспоминаниям Раисы Татаевны, семей-
ства Дзгоевых, которые жили в Саниба в 20-30-е гг. XX в., называли Убиатє,
Ацємєзатє, Бобоатє и т. п. Некоторые из этих обозначений на протяже-
нии XX в. продемонстрировали явную тенденцию к закреплению. Скажем, из
подразделения Гуйатє выделилась ветвь Бобоатє: потомки Цицо Дзгоева,
44

которых называли по имени старшего в семье - Бобо, сына Цицо. Прямая
генеалогическая связь вновь выделившейся группы с породившим ее старым
подразделением и всей фамилией очень хорошо осознавалась. «Дзгойє хи-
стєр ничи уыди, уый фєстє - Гуй, уый фєстє - Бобо», - говорит Раиса
Татаевна, то есть «самым старшим (из предков этой ветви) был Дзго, после
него Гуй, после него Бобо».
Внимательное изучение устной традиции позволяет пролить свет на вопрос
о генеалогическом соотношении известных сегодня ветвей фамилии. Наибо-
лее полные данные на этот счет содержит запись Бимболата Саукудзовича:
«Дзигойєн райгуырди Санибайы цыппар фырты: Бытахъ, Еки,
Безан, Гєгуый. <...> Бытахъєн райгуырди Санибайы цыппар лєп-
пуйы: Гуй, Тазыло, Саног, У ваз. <...> Екийєн Дза[й]нухъты чызгєй
райгуырд иулєппу Копес, ємє йєхєдєг та ноджыдєр Куындыха-
ты чызджы ахаста, ємє йє размє бабадтысты, ємє Куындыхы-
фырт мард фєци, ємє уєд Еки йє фыд Дзигоимє Гуырдзымє
алыгъдысты. Дзиго дєр йє иннє фыртты ныууагъта сє мадимє.
Еки дєр а[цыди], ємє Гуырдзыйы сєхицєн зєхх єрцахстой Оуа-
неты ємє уым цардысты, нырдєр ма йє хонынц Дзигойы хъугом.
Куындыхатє сє чызджы акодтой сывєрджынєй, ємє йын райгу-
ырд лєппу Быти, Дза[й]нухъ[тє] дєр акодтой сє чызджы Копесимє
Дыгурмє; сєхуыдтєг Гуырдзыйы устытє ракуырдтой: Дзиго - Сау-
латы чызджы, ємє йын райгуырди иу лєппу Елдзарыхъо; Еки ра-
куырдта Хнызты чызджы, райгуырди йын єртє лєппуйы - Теуваз,
Цъуппи, Сырхо. Дзиго уым амард, Еки йє дыуує фыртимє Саниба-
мє єрбалыгъд - Сырхо ємє Цъуппиимє - ємєДзигойы лєп[пуйы]
єркодта. IУ Дзиго родились в Саниба четыре сына: Бытак, Еки. Без-
ан, Гагуй. <...> У Бытака родились в Саниба четыре сына: Гуй, Тазыло,
Саног, Уваз. <...> У Еки от дочери Дзайнуковых родился один мальчик -
Копес, а сам он увел еще дочь Кундуховых, и ему устроили засаду, и
(в стычке) погиб Кундухов, и тогда Еки со своим отцом Дзиго бежали в
Грузию. Дзиго тоже оставил других своих сыновей с их матерью. И Еки
уехал, и в Грузии они захватили себе землю в Сванетии и жили там,
еще и сейчас это (место) называют поляной Дзиго. Кундуховы забрали
свою дочь беременной, и у нее родился мальчик - Быти, Дзайнуковы
тоже забрали свою дочь с Копесом в Дигорию; сами (Дзиго и Еки) в
Грузии женились: Дзиго - на дочери Саулаевых, и у него родился сын
Елдзарыко; Еки - на дочери Хнызты, у него родились три мальчика -
Теуваз, Цуппи, Сырхо. Дзиго умер там, Еки вернулся в Саниба с двумя
своими сыновьями - Сырхо и Цуппи - и привел сына Дзиго».
45

Разбирая этот рассказ, следует разделить его на две составные части -
чисто генеалогическую и сюжетную. В генеалогическом смысле фольклорный
текст, в котором предки-эпонимы фамильных подразделений называются
сыновьями и внуками родоначальника, не следует понимать слишком бук-
вально. Выше уже говорилось о том, что в действительности эти лица могли
находиться и в иных родственных отношениях, а их имена сохраняются уст-
ной традицией потому, что до сих пор служат для группового обозначения
потомков. Однако значение такого родословия очень велико, несмотря даже
на практически неизбежную его фрагментарность. Ведь рассказ Бимболата
определяет степени родства между отдельными ветвями фамилии. Из него
следует, что Гуйатє и Тазылуатє выделились из ветви Бытахъатє, а Ко-
пестє, Цъуппиатє и Сырхуатє изначально принадлежали к ветви Екиа-
тє. Сообщения других рассказчиков подтверждают надежность информации
Бимболата. Например, по сведениям Чермена Николаевича Дзгоева из ветви
Гуйатє, Бытахъатє выделились из дома его предков («мах артєй дих-
гонд уыдысты»). Борис Дохцикоевич Дзгоев из ветви Копестє утверждает,
что Копестє, Цъуппиатє и Сырхуатє произошли от трех братьев. Знает
об этом и Таусбек Козырев: «Цъуппи, Сырхи, Копес - уыдон єфсымєртє,
дам, уыдысты (Цуппи, Сырхи, Копес - они, говорят, были братьями)». Алла
Гагудзовна Дзгоева из ветви Сырхуатє помнит со слов отца, что они ближе
по родству к Копестє. Ирбек Николаевич и Бегза Дзыцылович Дзгоевы (оль-
гинские Екиатє) рассказывают о наиболее тесном родственном общении с
представителями санибанских и эльхотовских Цъуппиатє.
Сюжетная часть записи Бимболата Саукудзовича повествует о кровной
вражде, которая вынудила предков Дзгоевых временно покинуть Саниба.
Судя по некоторым деталям, в этом рассказе объединены разные мотивы,
которые существовали в устной традиции вполне самостоятельно. Не исклю-
чено, что их соединение было результатом рационализации, то есть попыток
Бимболата создать логически стройное повествование из противоречивых,
но похожих по сюжету устных рассказов. В числе таких рассказов могли быть
попытки связать происхождение Дзгоевых и Дзигоевых (не случайно один
из Дзгоевых по имени Теуваз не возвращается из Грузии в Саниба) - суще-
ствование таких текстов зафиксировано в информации Амурхана Ваноевича
и Бориса Сахмурзаевича Дзгоевых. Другой мотив, вошедший в сюжет, при-
веденный Бимболатом, - кровная вражда с Кундуховыми. Конфликт с этой
фамилией мог возникать неоднократно. В предании, записанном Абисалом
Маировичем, например, фигурируют два случая. Соперничество Дзгоевых,
считавшихся основателями Даллаг-Саниба, и Кундуховых, переселивших-
ся туда позже, но принадлежавших к сильнейшей и знатнейшей у тагаурцев
46

сословной корпорации Тєгиатє, было неизбежным. Возможно, в записи
Бимболата объединены детали разных столкновений между Дзгоевыми и
Кундуховыми. Наконец, сюжет о происхождении подразделения Дзгоевых-
Цъуппиатє также, несомненно, присутствует в этой записи, хотя и в неяв-
ной форме. Наиболее полно этот сюжет представлен у Абисала Маировича
Дзгоева.
В предании, изложенном Абисалом Маировичем, Цъуппи - это прозвище
Мырзабека, которого рассказчик называет сыном родоначальника Дзго.
«Мырзабег гыццыл уєвгєйє фатєй хъазгєйє Куындыхаты иу
лєппуйы цєст акъахта. Дыуує мыггаджы фєтуджджын сты, ємє
Мырзабег Калакмє алыгъд. Стєй сє адєм куы бафидауын кодтой,
уєд фєстємє иу цъупхудимє єрфардєг, ємє йє уайсадєг усты-
тє фєЦъуппи кодтой. I Ребенком Мырзабек, играя стрелой, выколол
глаз мальчику из Кундуховых. Две фамилии стали кровниками, и Мыр-
забек бежал в Тбилиси. Потом, когда народ примирил их, он явился об-
ратно в островерхой шапке, и женщины, избегавшие называть имена
мужниной родни, прозвали его Цъуппи».
Происхождение имени Цъуппиатє и другие информаторы связывают с
формой шапки. Сегодня превалирует упрощенная версия: «носили высокие
шапки, так их и стали называть». Однако ясно, что исходный вариант преда-
ния был близок к рассказу Абисала Маировича, в котором объяснение име-
ни Цъуппиатє полностью согласуется с его значением «потомки Цуппи», то
есть название родственной группы произведено от прозвища предка. Группо-
вое прозвище в форме «цъуппиатє» со значением «носящие высоки шапки»
не соответствовало бы правилам осетинской речи.
Интересен еще один пример объединения старинного мотива с новыми,
более близкими по времени и лучше сохранившимися в памяти обстоятель-
ствами. Ирбек Николаевич Дзгоев связывает прозвание Цъуппиатє с се-
мьей Уане Дзгоева, вернувшейся в конце XIX в. на родину и поселившейся
во Владикавказе. Их предки из-за кровной мести бежали в Кудское ущелье
верховьев Арагвы. Возвратившиеся потомки приехали, по словам Ирбе-
ка Николаевича, в высоких грузинских шапках, почему их и прозвали Цъуп-
пиатє. Искусственное соединение двух разновременных историй в устах
компетентного рассказчика приводит его к характерным противоречиям.
Он, конечно, хорошо знает, что Цъуппиатє жили в Саниба, но он помнит
и историю конкретной семьи, с которой связывает появление «шапочного»
названия. Поэтому он говорит о родственниках, бежавших на юг: «Они долго
там жили. Потом переселились в Даллаг-Саниба». И тут же продолжает: «Из
47

Ломиса, Хъуды комєй, они переехали перед революцией 1905 г. Переехали
в Ирыхъєу». Самое замечательное в этой ошибке то, что принадлежащий
к Екиатє рассказчик твердо уверен, что Цъуппиатє - «из нашего колена,
моего прадеда колена», то есть в основе путаницы лежит надежная устная
традиция, связывающая происхождение ветви Цъуппиатє с выходцами из
подразделения Екиатє.
Генеалогические таблицы, помещенные в Приложении 3, сгруппированы
по принципу единства происхождения, то есть по внутрифамильным подраз-
делениям. Однако возвести родословные, составленные на основе докумен-
тов XIX - начала XX в. и устных сообщений конца XX в., к предкам, имена ко-
торых носят эти подразделения, оказалось невозможным. Гуй, Тазыло, Цуппи
и другие предки-эпонимы жили не позже XVIII в., их имена, состав их семей и
генеалогическая связь с известными потомками не отражены в документах и
не сохранились в памяти. Единственным исключением, возможно, является
записанная Бимболатом Саукудзовичем последовательность поколений от
Бытака до его наследников-заманкульцев. В условиях скудной информации
каждое сообщение приобретает особую ценность, поэтому попробуем изло-
жить сохранившиеся сведения, не попавшие в генеалогические таблицы.
Бытахъатє. Помимо подразделения внутри фамилии Дзгоевых, суще-
ствует и фамильное имя Бытахъатє (в русской записи - Битаковы). Все
Битаковы жили в Карджине, и, во всяком случае, часть из них еще в недав-
нем прошлом носила фамилию Дзгоевых. По происхождению они являются
частью Дзгоевых из ветви Бытахъатє.
По объяснению Бечирби Екаевича Азаматова (сын Саниат Ахметовны
Дзгоевой), «это те же Дзгоевы, но когда-то поссорились Бытахъ иДзго, бра-
тья, обиделись друг на друга, и пошла новая фамилия». Анатолий Угалыко-
вич Битаков тоже говорит, что Бытахъ \лДзго были братьями.
Измаил Ибрагимович Битаков рассказывает: «В Карджине и Заманкуле
Дзгоевы и Битаковы считались єрвадєлтє. Говорили: вышли из одного
очага». Но родство он объясняет несколько иначе: «Дзго и Бытак были му-
жем и женой. Дети их разделились. Так вышли две фамилии. Говорю так, как
слышал от наших стариков».
Наиболее конкретное и реалистичное объяснение находим в рассказе
Екатерины Елбыздыкоевны Дзгоевой-Мильдзиховой. Она называет предков
карджинских Битаковых - это братья Угалык и Брика. Отец их умер, оставив
сиротами малолетних детей. Родственники матери забрали ее вместе с сы-
новьями. В чужой семье вдову и ее детей называли Бытахъатє. Это при-
вычное имя и стало для выросших сыновей официальной фамилией.
Тазылуатє. В отличие от остальных Дзгоевых, обитавших в Даллаг-
48

Саниба, Тазылуатє жили в Уаллаг-Саниба. Об этом хорошо помнят как они
сами, так и представители других ветвей фамилии. Например, Чермен Нико-
лаевич Дзгоев рассказывает:
«Тазылуатє Уєллаг Санибайы цардысты - єртє хєдзары, ин-
нєтє та дєлейы цардысты - Дєллаг хъєуы. I Тазылуатє жили в
Уаллаг-Саниба - три семьи, остальные жили ниже - в Даллаг-Саниба».
Некоторая обособленность этого подразделения проявлялась также в
подчеркиваемом его членами каком-то особом положении внутри фамилии.
Мирослав Галауович Дзгоев передает случай со своим прадедом Елдзарыко,
который на сходе во время переписи обратился к однофамильцам:
«Ам иууылдєр сєхи Дзгойтєй ныффыстой - Цъуппиатє, Гуйа-
тє, Сырхуатє... Єз та ма мєхи кємєй ныффыссон? АмДзгойтєй
чи у, уый ма рахизєд мє цуры. / Здесь все записались Дзгоевыми -
Цъуппиатє, Гуйатє, Сырхуатє... Кем же теперь мне записаться?
Кто здесь Дзгоев, пусть покажется при мне».
Это чувство горделивого превосходства вряд ли опиралось только на
богатство и влиятельность Елдзарыко Дзгоева, хотя и то и другое сохрани-
лось в памяти потомства и подтверждается документами. Достаточно ска-
зать, что на сестре Елдзарыко был женат тагаурский алдар Знаур Туганов.
Кстати, именно этот факт позволил установить имя отца Елдзарыко - Гугуса,
поскольку в сведениях, поданных Дзгоевыми в 1851 г., невестка Тугановых
названа сестрой Елдзарыко, а в тугановской родословной 1859 г. - дочерью
Гугуса1. Совсем не случайно и в родословном предании, записанном Бим-
болатом Саукудзовичем Дзгоевым, одного из сыновей Дзиго зовут Елдзары-
ко. Вторичность появления этого имени в предании не вызывает сомнения.
Такого сына у родоначальника не знают другие рассказчики. И Бимболат,
по-видимому, включил его в свою запись не сразу. В родословной схеме,
которая составлена на основе рассказа Бимболата и хранится у зилгинских
Дзгоевых, Елдзарыко отсутствует. Для того чтобы объяснить появление у
родоначальника еще одного сына, Бимболату пришлось «отправить» Дзиго
в Грузию вместе с Еки. То, что Бимболат постоянно совершенствовал свои
записи, подтвер>кдает сохранившийся текст, к которому в конце сделана еще
одна приписка: «Дзигойєн райгуырд Суанеты дыуує фырты Саулаты
чызгєй - Елдзарыхъо ємє Гуй (У Дзиго родились в Сванетии два сына от
дочери Саулаевых - Елдзарыко и Гуй)». Здесь Гуй под влиянием каких-то
новых размышлений или чьих-то рассказов переместился с места внука на
’ ЦГА РСО-А, ф. 233, оп. 1, д. 10, л. 39; ф. 291, оп. 1, д. 9, л. 110.
4 Заказ № 1484 49

роль младшего сына предка - основателя фамилии. Так же и Елдзарыко,
несомненно, появился в предании под воздействием стойкой традиции вос-
поминаний о его значительности и славе. В широких кругах Дзгоевых, осо-
бенно среди ранних переселенцев на равнину (Бимболат и все Бытахъатє
из их числа), гордый житель гор Елдзарыко был, конечно, известен как само-
бытная личность, а не в качестве члена малочисленной группы Тазылуатє,
из которой в XIX в. никто не жил на равнине. Поэтому имя его предка Тазыло,
названного в числе внуков Дзиго, не помешало включить самого Елдзарыко
в семью родоначальника - благо связь между предком и потомком оказалась
неизвестной рассказчику, жившему в следующем столетии.
И все же обособленность, отдельность Тазылуатє может быть объясне-
на. Обратим внимание на сообщение Раисы Татаевны Дзгоевой, выросшей в
Саниба и слышавшей предания старины в том числе от такого знатока, каким
был ее дядя Абисал Маирович Дзгоев. Говоря о семье родоначальника, Раи-
са Татаевна уверенно указывает на первоначальное место поселения Дзгое-
вых - это верхнее селение, Уаллаг-Саниба: «Через какое-то время - этого я не
знаю - к ним подселились - откуда тоже не знаю - Есеновы, Фидаровы, Газа-
цевы, Дзиовы, Кусовы, Калтуровы. Все они жили в Верхнем Саниба». Затем
Дзгоевы в большинстве переселились на новое место: «От наших там остал-
ся только один дом. Их называли Тазылуатє. Они тоже Дзгоевы». В Уаллаг-
Саниба у Дзгоевых-Тазылуатє была башня. Ее строительство иногда припи-
сывают все тому же Елдзарыко. Однако это более чем невероятно, так как он
родился в конце 20-х гг. XIX в., а в 1830 г. тагаурские башни были разрушены
экспедицией генерала Абхазова и введен запрет на строительство военных
укреплений. Скорее всего, Елдзарыко удалось отремонтировать свою башню
после взрыва, которым армейские саперы завалили ее угол. Наличие башни
также ясно указывает на исконность поселения Дзгоевых в Уаллаг-Саниба -
недавние пришельцы не получили бы права на строительство башни в селе-
нии, где жили несколько сильных фамилий.
У Тазылуатє было много земли, об этом рассказывают все их потомки.
Земельное богатство этой ветви Дзгоевых можно было бы объяснить ее ма-
лочисленностью, но этому препятствуют рассказы о каких-то особых правах
на землю. Умарбек Хадзымырзаевич Дзгоев рассказывает:
«Санибайы мидєг Елдзарыхъойєн уыди бирє зєххытє ємє
йын уыди єрмєстдєр иу фырт, иннєтє - чызджытє. Йє фырт
Тепсарыхъо гыццылгай байуєрста йє зєххытє Дзгойтыл. IВ Са-
ниба у Елдзарыко было много земель, и был у него один сын, осталь-
ные - дочери. Его сын Тепсарыко понемногу разделил свои земли
между Дзгоевыми».
50

При этом, по мнению рассказчика, среди получивших землю были и чу-
жаки - «єрбацєугє адємєй, Дзгойтєй стєм, зєгьгє, чи загьта, уыдон;
афтємєй уым Дзгойтє бабирє сты (те из пришлых, кто назвал себя Дзгое-
выми; так там умножилась численность Дзгоевых)».
Мирослав Галауович Дзгоев говорит:
«Тепсарыхъо куы амард, уєд мє фыд хистєрєй баззад. Дзгойтє-иу мє
фыдєн дзырдтой: уыдон єрмєст сымах зєххытє не сты, махєн дєр дзы
ратт. I Когда Тепсарыко умер, мой отец остался старшим в семье. Дзгоевы
часто предлагали отцу: это не только ваши земли, дай из них и нам».
Наконец, весьма странной кажется на первый взгляд запись в одном доку-
менте 1851 г., призванная пояснить российской администрации, «кто прямые
наследники» родоначальника Дзгоевых. Против имени предка, названного в
этом документе «Дцгой», записан единственный представитель фамилии -двад-
цатитрехлетний «Эльжаруко». Характерно, что подписи на бумагах 1851 г.,
составленных сословным комитетом, поставил другой человек - Гуда Дзгоев,
уполномоченный представлять интересы фамилии. Здесь сомнений уже не
остается - Тазылуатє были старшей ветвью рода, только этим можно объ-
яснить их особое положение внутри фамилии. По праву старшинства они уна-
следовали место первоначального поселения вместе с башней, имели долю
старшего в земельных владениях и право распределять земельные угодья
при разделах - в полном соответствии старинным осетинским обычаям1. По
праву генеалогического старшинства именно Елдзарыко, как глава ветви Та-
зылуатє, невзирая на мальчишеский возраст, записан «прямым наследни-
ком» родоначальника фамилии.
Гуйатє. Есть основания считать подразделение Гуйатє самой молодой
из традиционных ветвей фамилии. Иными словами, исторический Гуй Дзгоев,
судя по рассказам его потомков, жил не очень давно. Чермен Николаевич
Дзгоев говорит:
«Махєн нє фыды фыды фыд Гуй хуындис, ємє Гуйатє уымєн
баззадыстєм. Бирєуыдыстєм. МєнєБобоатє. Беслєныхъєумє
ралыгъдысты Санибайє. Иу уєлхєдзары бын цардыстєм. Уырды-
гєй алы рєттєм ныппырх сты. Гъер ма дзы фєстагмє чи базза-
ди, уыдоны та мєхъєлы хъєумє рарвыстой цєрынмє Санибайє. I
Нашего прадеда звали Гуй, потому и нас называют Гуйатє. Было нас
много. Вот Бобоатє. Они в Беслан из Саниба переселились. Жили мы
(в Саниба) под одной крышей. Оттуда разъехались в разные места. А
тех, кто напоследок там остался, выслали из Саниба на жительство в
ингушское село».
1Леонтович Ф. И. Адаты кавказских горцев. Одесса, 1883. Т. 2. С. 72-76.
51

Одно ответвление из Гуйатє называли Бобоатє - по имени Бобо Ци-
цоевича Дзгоева, жившего во второй половине XIX - начале XX в. Чермен
Николаевич Дзгоев говорит о Бобоатє как о ближайшей родне («мы все из
одного очага»):
«Уыдонимє та цардыстєм куыд иу бинонтє, афтє. Бобо хи-
стєр уыди... Дзгойє хистєр ничи уыди. Уый фєстє - Гуй, уый
фєстє - Бобо. Гъер, мєнє Мєхємєт уыди Бобоатєй. Мах та
Гуйатєй. Дыуує єфсымєры цот. /Ас ними мы жили как одна се-
мья. Бобо был старшим... Не было старше Дзго. После него - Гуй,
после него - Бобо. Ну, вот Магомет (сын Садуллы Бобоевича) был из
Бобоатє. А мы из Гуйатє. Потомство двух братьев».
Темболат Бимболатович Дзгоев подходит к делу еще проще: «Бобо и Гуй -
братья. Нашего звали Гуй».
Первые переселенцы на равнину из Гуйатє - это Дула Цицоевич Дзгоев,
вошедший в 1895 г. в число первопоселенцев Ног-Саниба, и сыновья Быд-
зи Цицоевича Дзгоева, ставшие временнопроживающими Беслана в 1905 г.1
В самом конце XIX - начале XX в. в Саниба жили четыре семьи Дзгоевых-
Гуйатє: их главы - Бобо, Быдзи, Мысырыко, Мусса2. Исходя из рассказов
потомков и документальных материалов, можно предположить, что Гуй был
отцом Цицо и его брата. Сыновья Цицо - Бобо, Быдзи, Дула. Сыновья брата
(возможно, его звали Ципирка) - Мысырыко (Карци) и Мусса. Если такая ре-
конструкция верна, то Гуй жил в конце XVIII - начале XIX в.
Екиатє. Их патронимическое название имеет сегодня три варианта про-
изношения и написания: Екиатє, Еккиатє, Екъиатє. К этой ветви принад-
лежат Дзгоевы, переселившиеся в начале XIX в. во Владикавказ, а оттуда - в Оль-
гинское. В списке коренных осетинских семейств Владикавказа, составлен-
ном в 1861 г., четыре семьи (Асланбека, Долатко, То и Долати) записаны как
Дзгоевы, а Дола с семьей числится под фамилией «Екаев (он же Еккаев)»3. В
исповедной росписи Владикавказской Осетинской церкви за 1858 г. Асланбек
записан Дзгоевым, а Долатуко и То - Еккаевы4. Словом, патронимическое
название в середине XIX в. было настолько употребительно, что часто ис-
пользовалось в качестве официальной фамилии.
Другая группа Екиатє - зилгинские Дзгоевы, как следует из составлен-
ной Маратом Дзамболатовичем Дзгоевым родословной своих родственников-
односельчан.
1 ЦГА РСО-А, ф. 11, оп. 5, д. 131, л. 79; оп. 52, д. 944, л. 6-7.
2 ЦГА РСО-А, ф. 11, оп. 6, д. 1, л. 64; д. 157, л. 96; оп. 62, д. 1918, л. 3; д. 1950, л. 2.
3 ЦГА РСО-А, ф. 12, оп. 6, д. 246, л. 76-90.
4 ЦГА РСО-А, ф. 143, оп. 2, д. 508, л. 1, 13.
52

Цъуппиатє. В предании, записанном Абисалом Маировичем Дзгоевым,
описываются события из жизни его предков. Прапрадедом Маира был Нафи,
упоминаемый в предании как прекрасный стрелок. Во времена Нафи, как
пишет Абисал, Дзгоевы были в кровной вражде с Хъумыхъатє. Это ветвь
Кундуховых, происходившая от Кумыка, сына Кундуха. По генеалогическому
расчету Кумык должен был жить во второй половине XVII в. - одним из его
праправнуков был, например, известный генерал Мусса Кундухов, родивший-
ся в 1818 г. Нафи, судя по родословной Дзгоевых, жил не менее чем на полвека
позже Кумыка, когда семья последнего уже называлась Хъумыхъатє - такое
соотношение является важным подтверждением надежности устной генеа-
логии Цъуппиатє.
Ко времени Азджери относит текст Абисала Маировича попытку тагаур-
ских уазданов из клана Тєгиатє разрушить башню Дзгоевых. Башню от-
стояли Азджери (прадед Абисала), его брат Цицыл и еще двое Дзгоевых -
Зозырыко, который назван отцом Сагко, и Асса, именуемый отцом Хамурзы.
Эта информация очень важна, потому что позволяет связать воедино две
линии Цъуппиатє, происходящие от Азджери и Цицыла - к концу XX в. точ-
ные данные о прямом и близком родстве уже стерлись из памяти потомства.
Зозырыко и Сагко, к сожалению, не упоминаются в рассказах современных
информаторов, нет этих имен и в известных нам документах. Асса принад-
лежал к ветви Сырхуатє.
Сырхуатє. Название этой ветви Дзгоевых происходит от личного имени
Сырхау, некогда популярного у осетин. Из Сырхау по нормам образования
восточноосетинских фамильных имен получается неудобная полная форма
Сырхау-а-тє, которая путем стяжения гласных преобразуется в удобную
форму Сырхуатє. Для сравнения: Ерыстуатє (одна из ветвей фамилии
Мамсуровых) - от имени Ерыстау, Гєлуатє - от имени Гєлєу. Напомнить
об этом необходимо во избежание ошибок при восстановлении забытого име-
ни предка из группового названия его потомства - такие ошибки в наше время
достаточно распространены. Не избежали их и Дзгоевы - вместо Сырхау ино-
гда можно услышать Сырхуа, Сырхо или Сырхи.
Важная информация, касающаяся генеалогии Сырхуатє, записана Аби-
салом Дзгоевым: Асса, один из защитников фамильной башни, назван отцом
Хамурзы. Родословная потомков Хамурзы восстановлена с их слов, однако
современные информаторы имени Хамурзы не помнят, путая его с одним из
его сыновей - не оставившим потомства Гургоко. Самого же Гургоко называ-
ют уменьшительным именем Гро. Установить же, что отцом Маира, Гургоко,
Асланбека и Кудайната Дзгоевых был Хамурза, позволяет сохранившееся в
архиве прошение 1911 г., податель которого именует себя Маиром Хамурзае-
53

вичем Дзгоевым1. Зато устная традиция донесла до наших дней имена Асса
и двух его сыновей - Эльмурзы и Сахмурзы, но их потомки не помнят, что у
Асса был третий сын по имени Хамурза. Только текст Абисала позволяет воз-
вести все эти линии Сырхуатє к общему предку.
Гєгуыйатє. Название этой ветви Дзгоевых происходит от личного име-
ни Гєгуый - так звали, по преданию, одного из ближайших потомков (по Бим-
болату - сына) Дзго. В XIX в. Дзгоевы-Гєгуьшатє были в числе первых,
кто поселился в Эльхотово и Батако. К этому же подразделению Дзгоевых
принадлежало большинство представителей фамилии, эмигрировавших в
Турцию. Там они известны в осетинской среде под фамильным именем Гє-
гуыйатє.
Безанатє. Эта ветвь Дзгоевых носит имя одного из ближайших потом-
ков Дзго - Бежана, которого Бимболат также считал сыном родоначальника.
Дзгоевы-Безанатє не участвовали в первой волне переселенческого движе-
ния и стали переезжать на равнину лишь в конце XIX - начале XX в.
Копестє. Предок этой немногочисленной ветви Дзгоевых звался Ко-
лес, - все его потомки представлены среди первопоселенцев Эльхотово.
Генеалогические таблицы, составленные на основе всей имеющейся ин-
формации, помещены в Приложении 3. Начальные звенья родословных схем
прослежены и во многих случаях реконструированы по документам XIX в.
Поздние части представленного родословия опираются на материалы семей-
ных архивов и интервьюирования, проведенного в конце XX в. Имена даются
в тех формах, которые зафиксированы документами и/или сохранились в па-
мяти потомков. Даты иногда приблизительны, поскольку и в посемейных спи-
сках XIX в., и в поздних семейных преданиях их источником является устная
традиция. Генеалогия доведена до поколения, родившегося во второй трети
XX в., - такой подход позволяет избежать неполноты описания новых нарож-
дающихся поколений и оставляет заинтересованному читателю возможность
продолжать генеалогическую работу.
1 ЦГА РСО-А, ф. 11, оп. 15, д. 388, л. 3.
54

Глава 6. Сословный статус
Тагаурское общество занимало ущелья рек Гизельдона (Даргавская до-
лина и Кобанское ущелье), Ганалдона (Санибанское ущелье) и Терека (Да-
рьяльское ущелье). По численности населения и величине территории Тага-
урское общество было одним из крупнейших в Осетии. По уровню социально-
го развития тагаурцы опережали своих соседей, создав к XVIII в. феодальную
систему со строгой сословной иерархией.
Тагаурское общество сложилось как политический союз крупной Тагаур-
ской гражданской общины и нескольких небольших самостоятельных общин-
селений.
Основателем Тагаурской общины народные предания называют Тєга,
происходившего из колена Сидємонтє. Рассорившись со своим братом
Куырта, легендарный предок тагаурцев вместе со своим потомством поки-
нул Куртатинское ущелье. Наследники Тага поселились в Даргавсе. Со вре-
менем им удалось освоить несколько ущелий и заключить союз с соседними
общинами1.
Этими независимыми общинами были селения Ганал, Джимара, Хуссар-
Ламардон и Цагат-Ламардон, а также часть Каккадура. Еще одна такая общи-
на жила в Саниба совместно с потомками Тага.
Сложилась традиция упоминать при описании Тагаурского общества че-
тыре сословия: уазданлагов, фарсаглагов, кавдасардов и кусагов. Но в реаль-
ности состав каяедого сословия был достаточно сложен, в него включались
социальные группы разного происхождения и общественного положения. И
самое главное - сословная иерархия в центральной Тагаурской общине зна-
чительно отличалась от сословных статусов, характерных для независимых
малых общин союзного Тагаурского общества.
Высшее сословие Тагаурской общины - уазданы или уазданлаги. Перво-
начально уазданом и здесь, как повсюду в Осетии, называли полноправного
гражданина, благородного члена гражданской общины. Как известно, уазда-
1 Подробнее см.: Бзаров Р. С. Три осетинских общества в середине XIX века. Орджоникидзе,
1988. С. 56-115.
55

ном у осетин признавался тот, кто вел происхождение от легендарного пра-
родителя, имел наследственную землю и был равен в правах с другими уаз-
данами. В феодальной Тагаурской общине, составлявшей ядро Тагаурского
общества, этим критериям к XVIII в. отвечали только 11 фамилий феодалов.
Все остальные жители потеряли право на звание уаздана. Они не имели на-
следственной земли, жили на землях феодалов и зависели от них. Многие
были чужаками-переселенцами из соседних обществ, другие родились кав-
дасардами. Поэтому в Тагаурской общине название «уєздан» окончательно
закрепилось за феодальной знатью и превратилось в обозначение высшего
сословия. Второе название этих тагаурских уазданов - тєгиатє, то есть
«потомки Тага». Из них в Даргавсе продолжали жить Алдатовы, Мамсуро-
вы и Тхостовы. Остальные фамилии вместе со своими подвластными раз-
местились в других селениях. Есеновы жили в Уаллаг-Саниба, Кундуховы - в
Даллаг-Саниба, Кануковы - в Уаллаг-Кобане, Тулатовы - в Даллаг-Кобане,
Тугановы - в Тменикау, Шанаевы - в Кани.
Уазданы-тєгиатє, господствовавшие в крупнейшей и сильнейшей цен-
тральной общине, считались высшим сословием всего Тагаурского обще-
ства. В состав высшей аристократии тагаурцев вошли также две фамилии,
не связанные происхождением с «потомками Тага», - Дударовы, владевшие
селениями Чми и Ларе, и Жантиевы, жившие со своими крестьянами в Какка-
дуре. По решению российских властей с 1847 г. высшее сословие тагаурцев
носило официальное название «тагаурских алдаров».
«Фєрсаглєг» в переводе на русский язык означает «человек со стороны»,
«посторонний». Так в алдарских селениях именовали крестьян-арендаторов,
которые находились в экономической зависимости от хозяев земли. Предки
этих фарсаглагов и в самом деле были выходцами из других обществ или
переселенцами из малых общин Тагаурии. Сохраняя личную свободу, арен-
датор исполнял определенные повинности в уплату за использование чужой
земли.
Не менее половины жителей алдарских селений принадлежали к сосло-
вию кавдасардов. «Кєвдєсард» означает в переводе «рожденный в яслях».
Название подчеркивало низкое происхождение кавдасардов. Они сами или
их предки были рождены от браков уазданов с неполноправными женами из
низших сословий. Кавдасарды обладали полной личной свободой, но не име-
ли влияния в обществе.
Единственным несвободным и самым малочисленным сословием были
кусаги - рабы или холопы. «Кусєг» означает в буквальном переводе «работ-
ник», в осетинском языке есть еще несколько названий для холопов: «гуыр-
дзиаг» («грузин»), «цагъайраг» («раб»), «єлхєд» («купленный»), «саулєг»
56

(«черный человек»), «уацайраа» («пленник»). Холопа мог приобрести каж-
дый, у кого хватало на это средств. Кусаги считались имуществом своего го-
сподина и не имели никаких прав в общественной жизни.
Чтобы определить сословное положение фамилии Дзгоевых, вернемся к
рассказу о независимых общинах Тагаурии. По своему устройству незави-
симые тагаурские селения были полноценными гражданскими общинами.
Полноправные члены этих общин именовались уазданами и пользовались
всеми правами, соответствующими такому званию. Каждая община имела
свою территорию и владела собственными земельными угодьями. Экономи-
ческая самостоятельность была фундаментом автономии. Никто не мог вме-
шиваться во внутреннюю жизнь джимаринцев или независимых санибанцев.
Но в социально-экономическом развитии автономные общины отставали от
феодальной «алдарской Тагаурии». Они сохраняли общинное землевладе-
ние и институты патриархальной демократии. В них медленно развивались
имущественная дифференциация и сословное разделение жителей. Равно-
правие и круговая порука жителей помогали разрозненным малым общинам
сдерживать напор «алдарской Тагаурии» и сохранять независимость в каче-
стве «младших» союзников.
Тем не менее, документы XIX в. запечатлели далеко зашедшее расслое-
ние в автономных общинах. В Саниба, Хуссар-Ламардоне и Ганале выде-
лились «сильные» фамилии, которые владели собственными пастбищами
и имели зависимых людей - собственных фарсаглагов-арендаторов, кавда-
сардов и холопов. Фамильная собственность на пастбища, составлявшие
основу горного хозяйства, являлась важнейшим признаком социальной и эко-
номической состоятельности, принадлежности к высшим слоям общества.
Феодальные отношения в горной Осетии оформились на базе фамильной
собственности на землю. В качестве землевладельца-феодала выступала
обычно фамилия, имевшая не только пашни и сенокосы, но и собственные
(не общинные) пастбищные угодья.
Например, четыре фамилии автономной общины, соседившей в Саниба
с алдарами Есеновыми и Кундуховыми, владели на праве потомственной
фамильной собственности всеми видами земельных угодий. Эти фамилии -
Дзгоевы, Козыревы, Кусовы и Фидаровы - имели, как свидетельствуют доку-
менты, землевладение «наравне с Алдарами»1. Для полноты картины стоит
отметить, что пастбищами и лесными угодьями владели еще только три фа-
милии из тагаурских независимых общин - Жукаевы, Карсановы, Бзаровы2.
В первых административных описаниях середины XIX в. независимые
1 ЦГА РСО-А, ф. 233, оп. 1, д. 10, л. 1-2, 8; д. 4, л. 27; ф. 291, оп. 1, д. 2, л. 1.
2 ЦГА РСО-А, ф. 233, оп. 1, д. 10, л. 15, 29; д. 12, л. 10; ф. 291, оп. 1, д. 32. л. 52.
57

общины целиком причислили к фарсагам-«посторонним», поскольку они по
рождению и земельным правам не принадлежали к «потомкам Тага» - гла-
венствующей общине, руководимой «тагаурскими алдарами». Такое упроще-
ние никогда не отражало реального положения вещей, внося лишь путаницу
и поныне затрудняя понимание системы сословных отношений в Тагаурском
обществе.
И рядовое население автономных тагаурских общин стояло в сословном
отношении неизмеримо выше фарсаглагов-арендаторов из алдарских селе-
ний. «Сильные» же фамилии независимых общин занимали достаточно вы-
сокое положение в общетагаурской сословной системе. В народном мнении
по богатству и знатности они уступали лишь тагиатам. В документах середи-
ны XIX в. с этими фамилиями связываются такие понятия, как «знатность» и
«дворянство»1. Известны сословные привилегии, которые были общими для
тагиат и сильнейших фамилий автономных общин - например, право высту-
пать судьями в посредническом суде, право покровительствовать кровникам
и беглецам. Обладание этими правами повсюду в Осетии было связано с
уазданским достоинством и являлось свидетельством значительного эконо-
мического потенциала и высокого общественного престижа. Важно и то, что
экономические отношения между элитой независимых общин и тагиатами
строились на равной основе. По свидетельству документа, они не подчиня-
лись друг другу «решительно ни в каком случае», даже по поводу аренды
земли, которую и сами тагиата, «нуждаясь в земле - могли нанимать у Стар-
шин вольно-Фарсалакского Общества»2.
Основываясь на экономической силе и социальном престиже этих фами-
лий, «Комитет по разбору личных и поземельных прав жителей Владикав-
казского округа», действовавший в 1850-1852 гг., признал за ними право на
причисление к привилегированным сословиям Российской империи3.
Изучение сословных и поземельных прав осетин российская администра-
ция на Кавказе начала в 40-е гг. XIX в. Правительству и кавказскому началь-
ству хотелось разобраться в политическом, социальном и хозяйственном
строе осетинских обществ. Это было необходимо для грамотного управле-
ния Осетией, а интерес России к осетинам определялся принципом, который
удачно сформулировал один из наместников Кавказа: «Прочное владычество
в Осетии утвердит господство наше на большем пространстве хребта Кав-
казских гор»4. Главной заботой властей было сохранение политической ста-
бильности в Осетии и безопасности проходивших по ее территории военных
1 ЦГА РСО-А, ф. 12, оп. 6. д. 92, л. 22; д. 14, л. 2; ф. 262, оп. 2, д. 12, л. 40.
2 ЦГА РСО-А, ф. 254, оп. 1, д. 1, л. 5-6.
3 ЦГА РСО-А, ф. 233, оп. 1, д. 1, л. 39-42.
4ЦГИА, ф. 1268, оп. 1, д. 84, л. 5.
58

коммуникаций. Поэтому вмешательство во внутриосетинские дела осущест-
влялось с большой осторожностью. Окончательного приравнения каких-либо
осетинских сословий к российскому дворянству так никогда и не произошло.
Но обсуждение сословных прав и привилегий время от времени становилось
в Осетии злобой дня. Так называемый «сословный вопрос» сделался средо-
точием общественных противоречий, а его обсуждение было полем социаль-
ной борьбы в середине и второй половине XIX в.
Первыми из тагаурцев о законодательном оформлении своих привиле-
гий начали хлопотать уазданы-тагиата. В 1842 г. они обратились с общесо-
словным прошением к военному министру, а в 1845 г. - к наместнику Кав-
каза. Тагиата просили утвердить их сословные права на основе российских
законов, выдать акты на владение равнинными землями, вернуть право на
пошлину с Дарьяльской дороги. Не дождавшись ответа, они повторили свои
ходатайства в 1846 г., добавив просьбу, показавшуюся наместнику не очень
значительной: «с утверждением личных прав наших удостоить нас званием
Алдарами Тагаурскими»1. Кавказское начальство рассудило, что название
можно даровать и без утверждения личных прав, тем более что остальные
просьбы были отклонены.
В марте 1847 г. «для разбора прав разных сословий Тагаурского Обще-
ства» был создан комитет во главе с генерал-майором П. П. Нестеровым, на-
чальником Владикавказского округа. Комитет также поддержал просьбу об «ал-
дарском звании» для тагиат. И одиннадцати уазданлагским фамилиям, прежде
именовавшимся в официальных документах «Тагаурскими Старшинами», в
декабре 1847 г. было разрешено называться «Тагаурскими Алдарами».
Между тем высшее сословие тагаурцев в осетинской жизни алдарами не
называлось. «Єлдар» как сословное звание переводится на русский язык
словом «князь». После гибели в XIV в. Аланской державы и потери пред-
кавказской равнины северные осетины не имели своих алдаров и называли
так князей соседних стран, где продолжало существовать сословие крупных
феодальных магнатов, владевших равнинными землями. Поэтому утвержде-
ние за тагиатами названия «алдаров» осетины восприняли как возведение в
«алдарское» (читай «княжеское») достоинство, связанное с владельческими
правами на равнинные земли. Борьба за землю на Осетинской равнине была
главной проблемой общественной жизни во второй трети XIX в. Алдарское
звание, понятое как титул, дарованный правительством, не могло не вызвать
целую волну прошений, которыми тагаурцы из других сословий также пыта-
лись упрочить свои поземельные и сословные права.
В этих условиях сильные фамилии из независимых общин заявили пре-
1 ЦГА РСО-А, ф. 233, оп. 1, д. 3, л. 27.
59

тензии на утверждение за ними прав привилегированного сословия. Первыми
это сделали три санибанские фамилии - Кусовы, Козыревы и Дзгоевы, кото-
рые в марте 1848 г. совместно подали начальнику Владикавказского округа
следующее прошение:
«Имея в виду, что Тагаурские Старшины, с разрешения Его Сия-
тельства Господина Главнокомандующего, по милостивому пред-
ставлению Вашего Превосходительства, получили название Алдаров,
равняющееся русскому дворянству, весьма лестное в нашем народе,
мы вознамеривались представить Вашему Превосходительству свои
заслуги, непоколебимую преданность Престолу, коими с давних вре-
мен обратили особенное внимание Начальства, заслужили вообще на-
родное уважение своих единоплеменников и по достоинству своему,
как ниже изволите усмотреть, всегда равнялись с Тагаурскими Стар-
шинами.
Наши три фамилии издревле безусловно преданны Российскому
Правительству и мы из первых Горцев, принявших подданство России.
Прежде всего мы имели жительство в горах в деревне Саниба обще
с тагаурцами, пользовались наравне с ними отдельными потомствен-
ными землями, были всегда независимы от Тагаурцев и ввиду их пред
другими фарсаглагами имели особенное уважение как от них самих,
так и от других соседних владельцев, что и доказывается тем, что Та-
гаурцы (то есть Тєгиатє, «потомки Тага». - Р. Б.) брали дочерей на-
ших за себя в замужество, а наших фамилий лица женились на их до-
черях, как равно по кровным делам между собою мы мстили друг другу
в равном отношении, одним словом во всем равнялись с Тагаурскими
Старшинами, и это они сами могут подтвердить. <...>
В заключение имеем честь доложить Вашему Превосходительству,
что до сего времени не было примеров, чтобы из наших фамилий,
составляющих вообще 361 душу мужеска пола, был хотя один чело-
век когда-либо наказан Начальством за преступление или замечен в
дурных и вредных Правительству наклонностях... Мы пользовались
особенным уважением единоплеменников своих и влиянием в наро-
де всегда наравне с Тагаурскими Старшинами, которые, получив те-
перь звание Алдаров, в некоторой степени возвысились перед нами в
мнении народном, то имеем честь всепокорнейше просить Ваше Пре-
восходительство <...> исходатайствовать нам по заслугам нашим по
примеру Тагаурских алдаров название, равняющееся Русскому Дво-
рянскому достоинству, и естьли невозможно будет назвать нас также
60

Алдарами, то присвоить название или Горских дворян, или первосте-
пенных узденей по примеру соседей наших Кабардинцев, коих владе-
ние мы с давних времен защищаем от набегов...»1
Начальник Владикавказского округа доложил о полученном прошении в
Главный штаб Кавказского корпуса:
«По объявлению Горцам вверенного мне Округа разрешения Го-
сподина Главнокомандующего Корпусом <...> о названии одиннадцати
Тагаурских фамилий, вместо Старшин, Алдарами, - ко мне вступила
просьба от трех фамилий из фарсалагов: Кусовой, Козровой и Дзгое-
вой, которые как по преданности Правительству, так и по заслугам,
описанным в прошении, и по отличному поведению, пользуясь особен-
ным вниманием Начальства и уважением единоплеменников своих,
а также равняясь по достоинству всегда с Тагаурскими Старшинами,
просят о присвоении им так же названия более почетного от других
Горцев»2.
Рассмотрев обращение Кусовых, Козыревых и Дзгоевых, начальник окру-
га и председатель комитета генерал П. П. Нестеров поддержал их просьбу:
«...находя оную во всех отношенниях справедливою, полагал бы
в уважение оказанных сими фамилиями с давних времен заслуг, по-
лезных правительству, и во внимание, что они в обществе фарсала-
гов действительно самые сильные и более прочих уважаются и всегда
равнялись с Тагаурскими Старшинами, присвоить им название Тагаур-
ских узденей»3.
Однако решение не было принято, потому что вслед за первым прошени-
ем от трех фамилий последовали обращения от всего сословия фарсаглагов
и отдельных фамилий, также заявивших сословные претензии. Фарсаглаги,
ссылаясь на пример соседней Кабарды, предлагали и в Осетии ввести звания
узденей первой и второй степени, чтобы разрешить «именоваться нам узде-
нями, более достойным фамилиям 1-й, а другим 2-й степени»4. Кавказское
начальство, не ожидавшее столь бурной реакции на переименование «та-
гаурских старшин» в «алдаров», решило впредь проявлять осторожность.
Комитет Нестерова вынес заключение о преждевременности решительных
мер по урегулированию сословного и поземельного вопросов. Наместник
1 ЦГА РСО-А, ф. 233, оп. 1, д. 4, л. 27-32
2ЦГА РСО-А, ф. 233. оп. 1, д. 4, л. 24.
3 ЦГА РСО-А, ф. 233, оп. 1, д. 4, л. 24-25.
4 ЦГА РСО-А, ф. 233, оп. 1, д. 4. л. 92.
61

М. С. Воронцов высказался «о неудобстве частных мер на счет предоставления
с нашей стороны горцам званий и прав, народными обычаями установленных»
и распорядился создать новый комитет «для обсуждения этого вопроса»1.
Комитет по разбору личных и поземельных прав жителей Владикавказского
округа был создан в апреле 1850 г. Председателем комитета стал новый на-
чальник Владикавказского округа генерал-майор барон И. А. Вревский. Коми-
тет обсуждал возможности утверждения сословных преимуществ осетинской
знати, собрав для этого показания самих претендентов и экспертные оценки.
Маем 1851 г. датировано «Показание трех фамилий: Кусовой, Козровой
и Згоевой, с пояснением прав, какие они имели преимущества и уважения
между Единоплеменниками, и поземельных правах с Алдарами». В нижесле-
дующих пунктах этого документа изложены факты, доказывающие высокий
социальный статус трех фамилий:
«1-е. В горах в деревне Саниба имели землю потомственную пере-
ходящую и доныне из рода в род фамилиям: Кун духовым, Есеновым,
Кусовым, Козровым и Згоевым, сообразно с этим и ныне имея отдель-
ные участки наравне с Алдарами и на плоскости, другие же фарсалаки
такового преимущества и прав не имели. <...>
2-е. Во время убийства фарсалаком кого-либо из фамилии Алдар,
они, зная преимущество наших трех фамилий пред собою, прибегали
к нам под покровительство о ходатайствовании примирения их с теми
алдарами, которые искали отмщения крови.
3-е. Брали дочерей алдар в замужество наших фамилий... У фа-
милии Згоевых почти все были женаты на алдарских, - таким обра-
зом пользовались мы уважением от Алдар, равно и от Кабардинских
узденей; ...также и Алдары брали дочерей в замужество из наших трех
фамилий...»2
Последний из приведенных пунктов показания 1851 г. посвящен престиж-
ности брачных связей, которая расценивалась в Осетии как важнейший пока-
затель социального статуса семьи и фамилии. Родство по материнской линии
играло весьма значительную роль в жизни осетина. Женившись на женщине
низкого происхождения, осетин ставил в трудное положение своих детей, по-
скольку общественное мнение придавало большое значение «составу крови»
и родственным связям. Поэтому осетины старались, чтобы матерями их де-
тей и внуков были женщины равного с мужьями происхождения, а по возмож-
ности и более высокого.
1 ЦГА РСО-А, ф. 233, оп. 1, д. 4, л. 34, 71.
2 ЦГА РСО-А, ф. 233, оп. 1, д. 10, л. 2-3.
62

Вообще осетин прошлого можно представить выстроенными в иерархию
по сословиям и фамилиям. На этой «шкале престижа» каждая родственная
группа занимала место, соответствующее ее уровню знатности. Браки заклю-
чались в ограниченном круге семей и фамилий, вплотную расположенных на
некотором участке «шкалы престижа». Важно подчеркнуть, что социальный
круг, в котором мужчины определенной родственной группы женились, пере-
секается, но не совпадает с тем социальным кругом, в котором женщины этой
же группы выходили замуж. Женились на равных и высших. Выходить замуж
могли и за низших, поскольку это не «ухудшало кровь» семьи.
Брачные связи Дзгоевых были специально изучены комитетом Вревского.
По сведениям комитета, девять членов фамилии были женаты на предста-
вительницах высшего тагаурского сословия: Чпа Дзгоев - на сестре Еналды
Кундухова, Магомет Дзгоев - на сестре Аба Туганова, Али Дзгоев - на се-
стре Темруко Алдатова, Хадзи Дзгоев - на дочери Теко Кундухова, Мирзабек
Дзгоев - на сестре Кайтуко Кундухова, Науруз Дзгоев - на сестре Беслана
Тулатова, Бла Дзгоев - на сестре Тепса Есенова, Савлак Дзгоев - на дочери
Челемета Есенова, Гуда Дзгоев - на дочери Асланбека Тхостова1.
Но самым важным показателем в системе брачных связей фамилии было
престижное замужество ее дочерей. Тагиата за пределами своего сословия
женились обычно на дочерях кабардинской, реже балкарской или ингушской
элиты. Своих дочерей они выдавали за куртатинских, алагирских аристокра-
тов и представителей лучших фамилий автономных общин, но сами редко
женились на женщинах из этих сословий. До середины XIX в. известно лишь
пять тагаурских фамилий, на чьих дочерях были женаты алдары: Дзгоевы,
Кусовы, Козыревы, Карсановы, Бзаровы2. По счету престижных замужеств
всех опережали дзгоевские девицы. Зятьями Дзгоевых были Осман Шанаев,
Долатгирей Жантиев, Туган Кануков, Аби Тхостов, Кайтуко Кундухов и Знаур
Туганов - их список сохранился в делах сословного комитета3.
Сохранился еще один интересный и важный документ, поданный на рас-
смотрение комитета - Свидетельство о статусе трех фамилий, подписанное
виднейшими алдарами. Впервые Свидетельство было составлено 24 мая
1851 г., а затем повторено 29 мая 1857 г.:
«Дано сие от всех тагаурских Алдарских Фамилий Тагаурского
племени Фамилиям Кусовых, Козровых и Дзгоевых в том, что владея
издревле принадлежащими им потомственно, отдельными участками
земель, и живя еще независимо как от Русского Правительства, равно
’ ЦГА РСО-А, ф. 233, оп. 1, д. 10. л. 38-39.
2 ЦГА РСО-А, ф. 233, оп. 1, д. 9, л. 49-50, 367-371.
3 ЦГА РСО-А, ф. 233, оп. 1, д. 10, л. 39.
63

и других державных Фамилий, они Кусовы, Козровы и Дзгоевы, как про-
исходили так и происходят от прямого Тагаурского племени, и что они
имели и имеют в отношении к нам сравнительную степень. Как Кабар-
динские узденя первой степени к своим князьям, и во всех отношениях
действительно считались головою над всеми тремя классами Тагаур-
ского общества а именно: Фарсалаками, Кавдасардами и Грузияками и
права Фамилий Кусовых, Козровых и Дзгоевых отличались от упомяну-
тых классов тем, что хотя Алдары были в управлении их головою, но они
с самого потомства имели собственные свои части земель переходя-
щих и до настоящего времени из рода в род, и во время Медиаторских
(то есть посреднических судебных. -Р. Б.) при кровных и других важных
разбирательствах вместе с Алдарами делали приговоры и ручатель-
ство в каком-либо общественном деле принималось уважительным,
которого преимущества не имели другие Фарсалаки и Кавдасарды ни в
каком случае, ибо званием Тагаурца не могли пользоваться без изъятия
все Фарсалаки потому, что хотя они поселились впоследствии в Тага-
урском ущелье, но большею частию есть выходцы из разных племен
населяющих Кавказскую область, и кроме Фамилий Кусовых, Козровых
и Дзгоевых, имеющих равные права, другие Фарсалаки не имели подоб-
ных преимуществ, которыми пользовались упомянутые три фамилии:
За уверение чего подписом нашим и печатью свидетельствуем»1.
Изучив собранные материалы, комитет рассмотрел ходатайство Кусовых,
Козыревых и Дзгоевых. В докладной записке председателя комитета барона
И. А. Вревского, датированной 5 июля 1851 г., этому делу посвящен отдель-
ный раздел. Вот его текст:
«Три фарсалакские фамилии, а именно: Кусова, Козрова и Дзгоева,
по признанию правительством алдарами 11-ти Старшинских фамилий
Тагаурского племени, подали прошение о разрешении им именоваться
узденями Первой степени. Прошение это поступило на рассмотрение
Комитета.
Фамилии эти основывают свою просьбу на уважении, которым из-
давна они пользовались и пользуются в народе, что доказывается
фактами на владение наследственными участками земли в горах, по-
добно алдарам; на родственных связях с Алдарами и первостепенны-
ми узденями кабардинскими; наконец, на постоянно верной службе
Правительству, доверии и милостях Начальства.
Для разъяснения справедливости основных фактов прошения со-
1 ЦГА РСО-А, ф. 291, оп. 1, д. 2. л. 7-8.
64

браны мною сведения, которые подтверждают: 1) что фамилии эти
действительно пользуются и пользовались уважением в народе, име-
ли и имеют большой вес в обществе Тагаурском; 2) что они подобно
Ал да рам, имеют наследственные земли в горах; 3) родственные связи
их с Алдарами и Кабардинскими узденями первой степени существуют
и существовали еще до прихода Русских; 4) с водворением русских
фамилии эти всегда пользовались доверием Начальства, которое они
вполне оправдали...
Справедливость этих показаний, по собрании сведений, была под-
тверждена и признана Депутатами трех сословий тагаурского обще-
ства, присланными для этого в Комитет.
Представляя все это на благоусмотрение Начальства, я дол-
жен присовокупить, что бывший начальник Владикавказского округа
генерал-майор Нестеров делал об этом представление от 14 апреля
1848 года за №№ 645, и я с своей стороны считаю совершенно спра-
ведливым и возможным дать этим трем фамилиям просимое ими зва-
ние Тагаурских узденей первой степени»1.
Обсуждение вопроса об узденском звании продолжалось до 1853 г. Коми-
тет Вревского пришел к выводу, что и другие сильнейшие фамилии автоном-
ных общин «достойны получить степень первых узденей»2. Однако организо-
ванное и массовое противодействие фарсаглагского сословия задерживало
окончательное решение. Фарсаглаги протестовали против выделения от-
дельных фамилий, требуя или распространить узденское звание на всех, или
вообще не предоставлять. Правительство же отказывалось «даровать такие
права целым аулам»3. В сложных условиях Осетии середины XIX в., на фоне
идущей по соседству Кавказской войны власти были вынуждены считаться
прежде всего с мнением крестьянского большинства. Было выработано ком-
промиссное решение - звание «горских узденей» предоставили в 1853 г. только
офицерам из сильнейших фамилий под видом награды за полезную службу
и преданность. Это звание с правом передачи по наследству получили 13
человек4. Дзгоевых среди них не было, потому что никто из фамилии не имел
тогда офицерского чина. А предполагавшееся утверждение узденского зва-
ния для нескольких фамилий, одобренное уже и наместником в 1852 г., так и
не состоялось.
Признание российской администрацией высокого социального статуса
1 ЦГА РСО-А, ф. 233, оп. 1, д. 1, л. 38-39.
2 ЦГА РСО-А, ф. 233, оп. 1, д. 1, л. 39.
3 ЦГА РСО-А, ф. 233, оп. 1, д. 4, л. 83.
4 ЦГА РСО-А, ф. 233, оп. 1, д. 11, л. 3.
5 Заказ N9 1484 65

Дзгоевых не получило законодательного оформления, но ярко запечатле-
лось в устной традиции. Январбек Дзгоев рассказывает:
«Єз куыд хъуыстон нє хистєртєй, афтємєй Дзгойты мыг-
гаг уыдис уєздан мыггєгтєй. Уєрєсейы паддзахадєй Николайы
къухєвєрдєй лєвєрд уыд кадджын грамотє ирон мыггєгтєй
Хъуысатє, Кодзыртє ємє Дзгойтєн. I Как я слышал от старших,
фамилия Дзгоевых принадлежала к знатным фамилиям. От россий-
ского государства почетная грамота за подписью (царя) Николая была
дарована из осетинских фамилий Кусовым, Козыревым и Дзгоевым».
Попытки получить государственно-правовое подтверждение традицион-
ных сословных прав продолжались до начала XX в. В марте 1901 г. поверен-
ные от фамилий Кусовых, Козыревых и Дзгоевых обратились с прошением об
уравнении в правах с тагаурскими алдарами. Получив формальный ответ о
том, что их права будут рассмотрены «при общем разборе прав горцев», пред-
ставители трех фамилий в декабре того же года вновь обратились с просьбой
«впредь до разбора общих прав горцев, сравнить нас во всех льготах с Та-
гаурскими Алдарами, которыми они пользуются относительно повинностей».
И в этом ходатайстве было отказано, после чего 24 мая 1902 г. последовало
третье прошение: «не лишить нас того, что было уже однаяоды нам дано <...>
исходатайствовать Высочайшее (императорское. -Р. Б.) соизволение на да-
рование звания Торских узденей"» с распространением алдарских льгот. «Не
представляется удобным» - был ответ. Все три прошения подписал от имени
своей фамилии заманкулец Саулох Дзгоев1. К определению сословных прав
осетин российские власти никогда более не обращались.
1 РГВИА, ф. 1300, оп. 4, д. 1440, л. 37-51.

Глава 7. Саниба в документах
и воспоминаниях
Первое известное упоминание селения Саниба в документах относится к
1770 г. и связано с вступлением тагаурцев в российское подданство. Группу
санибанцев, принявших присягу императрице Екатерине II, возглавляли Казан-
темир и Тебо Есеновы. Им «с протчими старшинами с их родственниками, и
всему того села подвластному их народу» был дан открытый лист на свобод-
ный беспошлинный въезд в Россию1. Через десять лет, в 1780 г., протопопом
Иоанном Болгарским впервые составлена опись сел Осетии. По данным этой
описи, в Саниба проживало 15 дворов и только один человек был крещен2.
Офицер русской службы Левегант Штедер, совершивший в 1781 г. по за-
данию командования разведывательную поездку в осетинские общества,
упоминает в дневнике-отчете о высокогорном селении Шаниба, «куда ведет
трудная дорога»3.
В июне 1808 г. там побывал немецкий востоковед Юлиус Клапрот. В своей
книге он пишет: «...я преодолел Гуду и через четыре с половиной часа достиг
селения Коби у северного подножия снежных гор. Я нашел здесь несколько
осетин из Шаниба на Гналдоне, которые приехали накануне из Грузии и воз-
вращались к себе на родину. За небольшое вознаграждение они согласились
взять меня туда с собой и привести обратно в безопасности к военной дороге,
проходящей по долине Терека»4.
«Военно-топографическое и статистическое описание Кавказской Гу-
бернии», датированное 1812 г., указывает в Саниба (по-видимому, Даллаг-
Саниба) - 50, а в Саниба большом (Уаллаг-Саниба) - 60 дворов5.
В описании осетинских обществ, составленном российской админи-
страцией в 1838 г., приведены следующие данные о населении: в Даллаг-
1 Русско-осетинские отношения в XVIII веке. Сборник документов. Орджоникидзе, 1984. Т. 2.
С. 227-229.
2 Там же. С. 391.
3 Ш т е д е р Л. Дневник путешествия из пограничной крепости Моздок во внутренние местности
Кавказа, предпринятого в 1781 году / Осетины глазами русских и иностранных путешественников.
Орджоникидзе, 1967. С. 43.
4Клапрот Ю. Путешествие по Кавказу и Грузии, предпринятое в 1807-1808 гг. // Осетины
глазами русских и иностранных путешественников. С. 133.
5 РГВИА, ф. 414, оп. 1, д. 300, л. 107.
67

Саниба - 31 двор и 155 лиц мужского пола; в Уаллаг-Саниба дворов - 32, в
них мужчин- 1921.
Через двенадцать лет, в 1850 г., в Даллаг-Саниба числится 33 двора, 170
душ мужского и 180 женского пола. В Уаллаг-Саниба - 40 дворов, в которых
живут 204 мужчины и 198 женщин2.
По сведениям А. Головина, опубликованным в 1853 г., в Даллаг-Саниба -
«дымов 44, душ: муж. 189, жен. 164»; в Уаллаг-Саниба - «дымов 58, душ:
муж. 221, жен. 185»3.
Большинство жителей считалось принадлежащим к православной вере,
меньшинство исповедовало ислам. Протоиерей Аксо Колиев, составивший
21 августа 1858 г. «Ведомость о населении осетинских приходов», указывает
в Даллаг-Саниба 36, в Уаллаг-Саниба 33 христианских двора4.
По данным М. Кипиани, возглавлявшего Управление межевой частью
Терской области, в 1884 г. в Даллаг-Саниба было 43 двора и 571 житель, в
Уаллаг-Саниба - 51 двор и 610 жителей5.
Резкое уменьшение численности санибанского населения к 1838 г. было
связано с массовым переселением на равнину. А заметное расхождение в
числе дворов между данными 1850 и 1853 годов объясняется разными источ-
никами информации. А. Головин использовал церковные сведения, а стати-
стика 1850 г. принадлежит военной администрации, от которой осетины скры-
вали семейные разделы, потому что налогообложение было подворным.
Сохранившаяся информация ограниченна из-за труднодоступное™ горных
селений, куда добирались лишь наиболее настойчивые чиновники и самые
смелые путешественники. «Общая ширина тропы, служащей в нагорной по-
лосе главным путем сообщения, равняется диаметру лошадиного копыта. В
некоторых местах на ней не могут разъехаться даже два встречных всадника», -
пишет М. Кипиани. Его описание дороги в Саниба стоит привести целиком:
«Дорога по Генал-дону идет по самому дну ущелья, по речке; уще-
лье, приближаясь к Саниба, суживается до 8 сажен и входит в такую
глубокую и узкую трещину, что темно, неба не видать и скалистые сте-
ны достигают нескольких тысяч футов высоты над поверхностью реки.
Здесь приходится ехать по самой воде и во время наводнения едва
ли возможно проехать от сильного напора воды. Из этой глубокой тре-
1 РГВИА, ф. 13454, оп. 6, д. 218. л. 13.
2 РГВИА, ф. 13454, оп. 2, д. 547. л. 40.
3 Г о л о в и н А. Топографические и статистические заметки об Осетии // Кавказский календарь
на 1854 год. Тифлис, 1853. С. 440.
4 ЦГА РСО-А, ф. 291, оп. 1, д. 5, л. 4.
5 К и п и а н и М. От Казбека до Эльбруса. (Путевые заметки о нагорной полосе Терской
области.) Владикавказ, 1884. С. 31.
68

щины, как из сырого подвала, входишь в относительно широкую Са-
нибанскую котловину, усеянную небольшими деревушками. Местность
весьма живописна. Перед вами Казбек со своими вечными льдинами
и рядом с ними целая масса снеговых вершин и хребтов. Из-под снега
бегут по крутой покатости быстрые горные речки и в котловине, соеди-
няясь вместе, образуют одну реку - Генал-дон»1.
Другую дорогу в Саниба, идущую из Дарьяльского ущелья через Суаргом-
ский перевал, описал А. Головин:
«Из Бутхуза2 в Саниба дорога идет по военно-грузинскому тракту, и
не доезжая 12 верст до Ларса, поворачивает на запад в горы. Путеше-
ствие по горам везде неразлучно с подъемами и спусками, больше или
меньше крутыми и отлогими. Подъем в Саниба очень длинный, но не
слишком крут и труден, и дорога приятна, пространство это изобилу-
ет лесом, родниками и богатою травою. Спуск в селение совершенно
противоположный, идет по крутогору и большею частию по скалам или
по каменистым тропинкам»3.
Этим же путем в 1890 г. проехала в Саниба графиня П. С. Уварова, из-
вестная исследовательница кавказских древностей. В ее путевых заметках
описана дорога, санибанские окрестности и достопримечательности:
«Еще подъем - и мы на самой вершине перевала: у ног наших все
ущелье Саниба, с горою Час4 с одной стороны, Урс-хохом и Сагал-
хон-хох5 с другой, на горах верхний и нижний Кани, а левее в горах
святилище местных осетин и называемый также Реком. Спуск очень
крутой, нам приходится часто съезжать со скользкой дороги и проби-
раться просто по лугам и полям. Подъезжая к аулу Саниба, спускаемся
к местному ручью Фардону, едем по его руслу...
Дом, занимаемый нами, состоит из нескольких маленьких комнат,
окна которых выходят под навес; под нашими ногами плоская крыша
нижнего помещения, с открытым четвероугольным двором, окружен-
ным навесом для скота и домашнего скарба. Дом стоит в углу аула,
там, где Кавридон соединяется с Фардоном. Далее, за угол дома,
вдоль по Кавридону, на отдельном холме церковь аула, расположен-
1 К и п и а н и М. От Казбека до Эльбруса. С. 7.
2 Осетинское селение Фыдхуыз, ныне Редант.
эГоловин А. Топографические и статистические заметки об Осетии. С. 440.
4 Чиас.
5 Сєгъєлхєнєн.

ная среди целого поселка, составленного из колумбариев (склепов. -
Р. Б.) разных форм и величин, в виде пирамидальных построек с че-
шуйчатыми крышами, квадратных зданий и подземельных склепов. За
нами скалистый хребет, из-за которого виднеются вершины снежной
горы Суй-хох1 (черный камень), носящей это название, несмотря на
свою белую покрышку, потому, что состоит из черного шифера. На-
против - горы Урс-хох (белые), состоящие из известковых отложений.
<...> Под Урс-хохом, у подошвы отвесной скалы, аул Генал, ме>кду ним
и горной местностью, на которой расположены верхний и нижний Кани,
виднеется тесное ущелье Генал-дона, по которому существует в хоро-
шую бездождную погоду горная тропа до Кобани, тропка, заваленная
ныне и непроездная, благодаря частым дождям»2.
В октябре 1899 г. в Саниба побывал англичанин Джон Бэдли, проехавший
в горы через селение Гизель и долину Ганалдона. Вот как описывает он свои
первые впечатления:
«За пять верст до Саниба известняки сменились сланцами, мест-
ность открылась, деревья исчезли, и мы увидели огромную гряду бе-
лоснежных гор до самого Казбека. Вскоре мы проехали через Нижний
в соседний Верхний Саниба, живописное смешение водяных мельниц,
башен, стогов сена и домов, работающих женщин и праздных мужчин,
лошадей и ослов, уток, гусей и детей... Река, изобильная форелью, бе-
жит, журча, через селение Саниба, на пути снабжая по искусственным
каналам многочисленные утиные пруды. Ниже поток вращает турбины
множества маленьких мельниц - повсюду в горах каждое семейство
имеет собственную мельницу, некоторые из камня, другие из дерева
или обмазанного плетня».
Отправившись с санибанцами на охоту в верховья Кауридона, Дж. Бэдли
был поражен красотой звездного неба в сочетании с санибанским пейзажем:
«Растительность состояла большей частью из рощиц низкорослых
рододендронов - того вида, что расцветает белыми цветами, как я
узнал по одному запоздалому цветку. Цепь снежных гор возвышалась
над нами к югу, а прямо над нею стояло во всем своем великолепии
созвездие Ориона. На севере виднелась с высоты узкая долина Каури-
дона, заключенная между громадными бурыми хребтами, над которы-
ми слева от нас сияла Кассиопея, справа - Медведица, а посередине
1 Сау хох.
2Уварова П. С. Путевые заметки. М., 1904. Ч. III. С. 135-136.
70

над головой, слегка наклоняясь к западу, струился Млечный Путь - и
все они ярко горели невообразимым блеском. Никогда и нигде, ни до
этого, ни после я не видел главные созвездия расположенными в та-
кой величественной гармонии с ландшафтом»1.
Наблюдательные гости обращали внимание и на трудности хозяйствова-
ния. Жесткая специализация земельных угодий диктуется в горах самой при-
родой. Высокогорные альпийские луга - это летние пастбища. На крутых гор-
ных склонах можно накосить зимний запас сена. И только вблизи селений - на
дне горных долин, на узких террасах пологих солнечных склонов - небольши-
ми клочками разбросаны пашни. Горное земледелие малопродуктивно и не
очень надежно. Важнейшей отраслью хозяйства было отгонно-пастбищное
скотоводство. Дж. Бэдли пишет о санибанцах:
«На ближних полях они сеяли ячмень, пшеницу и овес поперемен-
но, а на четвертый год оставляли землю под паром, удобрив ее наво-
зом перед следующим севом»2.
М. Кипиани так характеризует земельные угодья Санибанской котловины:
«На всем пространстве ее нельзя найти ни одной десятины ров-
ного места, но оконечности описанных хребтов местным населением
разработаны и превращены в прекрасные пахотные участки. Покосные
же земли расположены на высоких горах, окружающих эту котловину
с северной стороны, где по климатическим условиям пахать невоз-
можно. <...> Обыкновенно, выкошенное на этих высотах сено, в виде
небольших копен, стаскивают после первого выпавшего снега вниз,
укладывая их на хворост»3.
В конце XIX в. хозяйственное положение Санибанского прихода, в кото-
рый входили также соседние селения Кани и Тменикау, получило объектив-
ную официальную оценку:
«Хлеба у них не хватает. Земли их расположены на страшных укло-
нах и требуют значительного удобрения и каторжного труда. Близость
с одним из величайших ледников Кавказа - Казбекским, является при-
чиной более сурового климата этого ущелья, что очень неблагопри-
ятствует для хлебных полей. Ранние морозы и ливни уничтожают все
живое. Из 17 горных приходов, бедствующих от малоземелья и суро-
вости природы, санибанцы занимают первое место»4.
1 В а а" о" е I е у ± Р. Тле Киддео" Р1апкз о* Саисазиз. \/о1.1. (Моги, Ьопйоп, 1940. Р. 6^-72.
2 Там же. Р. 75.
3 Кипиани М. От Казбека до Эльбруса. С. 31.
4 Цит. по: Березов Б. П. Переселение осетин с гор на плоскость. Орджоникидзе, 1980. С. 162.
71

У санибанцев, как и во всем Тагаурском обществе, сохранялось понятие
фамильного землевладения, однако основным владельцем земельных уго-
дий выступала семья. В фамильном владении числились все виды угодий -
пахотные, сенокосные, пастбищные земли и леса. Однако в нераздельном
пользовании всех дворов определенной фамилии могли оставаться толь-
ко выгоны и леса. Пашни и сенокосы фамилии всегда состояли из наслед-
ственных участков, находившихся во владении отдельных семей - как ска-
зано в документе, «пахотные и сенокосные участки принадлежали в частную
собственность»1. Пастбища и лесные угодья также могли быть разделены на
подворные наследственные участки. По заключению сословно-поземельного
комитета середины XIX в., земля «издавна принадлежит вообще всей фа-
милии», но каждый двор «имеет там всем известный свой участок»2. Семья
могла отчу>кдать свою земельную собственность как целиком, так и частя-
ми. Только в этом случае проявлялось действие фамильных прав, которые
ограничивали свободу распоряжения семейным наделом. Такое ограничение
существовало в форме сохранения за однофамильцами права преимуще-
ственной покупки. При отказе членов фамилии приобрести предлагаемый к
продаже участок его владелец получал неограниченную свободу распоряже-
ния своей недвижимостью. К общей схеме необходимо добавить лишь одно
важное обстоятельство - все это относилось к меньшинству тагаурцев, по-
скольку большинство составляли крестьяне-арендаторы, не имевшие своей
земли (или имевшие недостаточные для прокормления пашни и сенокосы,
но никогда - пастбища). Среди землевладельческого меньшинства обыч-
ным было общинное владение пастбищами и лесами, составлявшими осно-
ву горного хозяйства. Лишь несколько родственных групп имели пастбища
в фамильной собственности - это в горной Осетии было признаком полной
хозяйственной самостоятельности и высокого общественного положения. В
число таких землевладельцев входили, кроме 11 фамилий уазданов-тагиат
(«алдаров»), еще около 10 фамилий - в том числе Дзгоевы.
Только в первой половине и середине XIX в. появился относительно ши-
рокий рынок земельной собственности - землевладельцы, переселявшиеся
на равнину или уезжавшие в Турцию, принялись продавать свои имения.
Некоторые из Дзгоевых, остававшихся в Саниба во второй половине XIX в.,
сумели приумножить свои владения. В собрании Абисала Маировича Дзгое-
ва сохранились документы 1868-1887 гг., закрепляющие за семейством его
отца (одного из десяти сыновей Калауа Дзгоева из ветви Цъуппиатє) права
на приобретаемую недвижимость. За два десятилетия братья Цеце, Дрис и
’ ЦГА ЧР, ф. 32, оп. 1, д. 1217, л. 46.
2 ЦГА РСО-А, ф. 233, оп. 1, д. 1, л. 34.
72

Умар Дзгоевы заключили десять сделок. Одна из них не датируется -
за 4 рубля серебром Дрис купил у своего односельчанина Батако Кундухова
участок для постройки мельницы. В 1868 г. Цеце купил за 40 рублей серебром
«четырехдневный» (от бонцау - традиционная осетинская мера) сенокосный
участок в Саниба у заманкульца Кавдына Козырева.
В 1869 г. Карасе, Доке, Кавдын и Дзека Козыревы продали Дрису и Цеце
Дзгоевым за 100 рублей «в Санибане свой собственный каменный дом со
всеми к нему пристройками, в том числе и башня, гумно и место для кладки
навоза». В 1871 г. зилгинцы Доче, Карасе, Кавдын и Дзика Козыревы (очевид-
но, те же, что и двумя годами раньше) продали Умару Дзгоеву «собственную
свою землю сенокосную, пахотную, с домами в Саниба за 280 рублей», в том
числе: шесть земельных участков, «один дом каменный, дом с башнею и са-
раями, током и навозное место». Романтизированные воспоминания об этих
приобретениях вошли в семейное предание, пересказанное внуком Умара -
Урузмагом Сандроевичем Дзгоевым:
«Дзгоевы мои в Саниба были племянниками Козыревых, из дома
Таймураза Козырева, о котором слагаются песни. И когда Козыревы
вначале выселились в Эльхотово, они подарили свой дом нашим, моим
деду, прадеду, не моему одному, а их было несколько прадедов».
Поскольку Цеце был племянником Кулиевых, а Дрис с Умаром - Алаговых,
то племянником Козыревых был, надо полагать, сам прадед рассказчика - Ка-
лау Дзгоев, сыновья которого покупали, видимо, владения родственников сво-
ей бабушки.
В 1872 г. Цеце Дзгоев купил за 20 рублей серебром пахотный участок у
братьев Иласа (заманкулец) и Асланбека (турецко-подданный) Сакиевых.
Через год за такую же цену Цеце приобрел покосное место в Саниба у заман-
кульца Майрама Козырева. В 1874 г. Дрис купил два участка - «четырехднев-
ную» (от бонгєнд - осетинская мера) пашню - у Майрама и Пси Козыревых
за 110 рублей серебром. В 1877 г. Цеце купил еще три участка земли в Сани-
ба у эльхотовца Амзора Козырева - за 190 рублей серебром.
В том же 1877 г. Умар Дзгоев заключил сделку о покупке за 13 рублей
серебром находящегося рядом с его домом участка общественной земли -
«для постройки». Общество селений Уаллаг и Даллаг-Саниба представляли
доверенные, в числе которых был и Гого Дзгоев. И, наконец, в 1887 г. Дрис
Дзгоев купил у переехавшего в Хумалаг Афако Дзгоева два пахотных участка
за 170 рублей серебром.
По воспоминаниям Раисы Татаевны Дзгоевой, чье детство прошло в горах,
на возвышении в юго-восточной части Даллаг-Саниба (слева на фотографии,
73

которая помещена на форзаце) высилась башня Дзгоевых-И/ъуллиатє, «ме-
сто рядом называли лєзгъєр. Там в полдень отдыхали отары -ривєд. Если
от башни пойти в сторону Закавказья (на юг), то там была большая поляна -
наше общее пастбище». Дзгоевские мельницы располагались на правом бе-
регу речки Кауридон: у слияния с речкой Фырыдон - Сырхуаты куырой, выше
в 200 м - Бобоаты куырой, еще через 200 м - Цъуппиаты куырой. Напротив
мельниц, на противоположном берегу, были пахотные участки.
К началу XX в. большинство Дзгоевых жили в Даллаг-Саниба. В Уаллаг-
Саниба оставалась лишь одна семья Тазылуатє, остальные представи-
тели этой старшей ветви Дзгоевых также переселились в Даллаг-Саниба.
Башня Тазылуатє, развалины которой сохранились до настоящего време-
ни, стояла в Уаллаг-Саниба. Как рассказывает Рамазан Гамиевич Дзгоев,
«в этой башне и родился Гами (Галау). В 1902 году, вскоре после рождения
Гами, семья во главе с Тепсарико переселилась на берег реки Кауридон, а
башня была использована под складское хозяйство». Занимательное объ-
яснение причин переселения приводит другой сын Гами - Мирослав Гала-
уович Дзгоев:
«Нє фыдєлтє цардысты хохы Уєллаг Санибайы. Уєллаг ємє
Дєллаг Саниба - се ’хсєн уєлмєрдтє йеддємє ницы ис. Нє фыд
дзырдта, зєгъгє, дам, єнамонд бынат уыдис, ома хєйрєджытє,
дам, ныл сагъуыдысты. Изєры, дам-иу єрбахостой урс дзаумєтты
хуылфы, сє зєвєттє фєстємє ємє-иу агуырдтой ує тъєп-
тъєпгєнаг, ома сасир. Гъемє зааътой сє фыдєлтє - ай цє-
рєнбынат нєу, хєйрєджытє сагъуыдысты; сыстадысты ємє
ралыгъдысты Дєллаг хъєумє, боны былмє. I Наши предки жили
в горах в Уаллаг-Саниба. Уаллаг и Даллаг-Саниба - кроме кладбища,
между ними нет ничего. Наш отец говорил, что место было несчастли-
вое, повадились к нам черти. Вечером, бывало, постучатся - в белых
одеждах, с вывернутыми пятками - и попросят сито. И решили их пред-
ки - здесь не место для жизни, черти повадились; снялись и пересели-
лись в Даллаг-Саниба, на берег реки».
Жили малыми семьями, по обычаю братья разделялись после смерти
отца. Лишь в последней трети XIX в. малоземелье в горах достигло того
уровня, при котором семейные разделы оказались неудобными. Было на-
дежнее и выгоднее жить и трудиться большой неразделенной семьей - это
давало возможность высвободившиеся рабочие руки использовать для от-
хожих промыслов, для работы в городах России и поездок на заработки за
границу.
74

У Калауа Дзгоева было десять сыновей. Все они жили вместе, в большой
семье было более 60 человек. Правнук Калауа - Сергей Кириллович Дзгоев
рассказывает:
«Отец мой родился в Саниба. Было их много детей, еле хватало на
один ужин большого котла (ведер на 10-12). Я задавал ему вопросы,
на которые он сразу отвечал просто и ясно. Например, почему не по-
делить на два котла обед или ужин, так как одного котла не хватало?
Почему не поставить второй котел? Нельзя, отвечал отец. Потому что
в одном котле может быть жирнее, чем во втором, а это обижало всех.
Совесть должна быть чистой у каждого члена семьи. Скрытая обида
не позволялась, и делать это старшие не позволяли. Он говорил, что
около 12 юношей пасли круглый год скот, 10-12 юношей косили сено, а
сам начал трудиться с 13 лет, т. е. носил еду косарям, которые работа-
ли рядом, на дзгоевских сенокосах. Было 10-12 качалок-колыбелей и
большое количество молодых невесток, воспитывающих маленьких».
Чермен Николаевич Дзгоев добавляет:
«Когда Калау сам умер, всей семьей стала командовать Дзан Ала-
гова - его вторая жена, мать семерых младших сыновей. Она проводи-
ла своеобразные планерки. Вечером она дает каждому задание, что он
завтра должен делать: кто должен пасти скот, кто должен в лес идти,
кто косить. Они приехали в город и искали котел побольше, чем имели.
И вот один перс - они всегда это говорили - спросил: вы что, скот, что
ли? Сказал вот так, и им стало неудобно. Ну, на самом деле - столько
людей как могут жить вместе? И тогда им пришлось все разделить».
Астархан Уциевич Дзгоев говорит:
«Тых ныхас никуы уыд бинонты єхсєн. МадДзаны уынаффє уыд
єнємєнг єххєстгєнинаг. Ацы бирє бинонтєн хєринаг кєм код-
таиккой, уый сын самал кєнын хъуыдис, ємє йє дыуує фырты рар-
выста Дзєуджыхъєумє, цємєй балхєдтаиккой стыр аг хєринаг
кєнынєн. Разылдысты куыстуєттыл, уєды рєстєг завод кєм
уыд. Цыбыр дзырдєй, сє аккаг аг не ссардтой, фєлє сын фєстаг-
мє иу мастер загъта, кєд мє мигєнєн сымах фаг нєу, уєд сымах
фосы хуызєн стут, зєгъгє, ємє уыйадыл байуєрстой єртындєс
хицєн хєдзарыл. I Никогда в семье не было споров. Решения матери
Дзан выполнялись беспрекословно. Нужно было найти в чем готовить
еду для такой большой семьи, и двоих своих сыновей она отправила
75

во Владикавказ, чтобы они купили большой котел для приготовления
пищи. Обошли они мастерские, заводов ведь тогда не было. Словом,
подходящего котла они не нашли, и, наконец, один мастер им сказал:
если моя посуда для вас мала, значит вы похожи на скот, и после этого
они разделились на тринадцать отдельных семей».
Поначалу разделение не было слишком дробным, об этом говорит со-
ставленный в 1906 г. список семейства во главе с Умаром Дзгоевым1. Шести-
десятитрехлетний «Умар Калауович» с женой и пятью сыновьями числится
общим домом с тремя братьями, из которых Темир с женой, сыном и дочерью
действительно живет в Куяне вместе с братом (это специально указано), а
отсутствующие Дрис и Маир записаны без супруг и детей. Сепаратные зе-
мельные покупки Цеце, Умара и Дриса ясно указывают на раздельность их
собственности уже в 70-е гг. XIX в. В коллекции Абисала Дзгоева есть удосто-
верение, которое жители Саниба выдали Умару в 1875 г., когда его покосное
место по ошибке попало в состав земель, отмежеванных в качестве импера-
торского подарка ротмистру Заурбеку Дударову. Санибанцы называют сено-
косный участок Умара родовым, доставшимся ему «при фамильном разделе
с родственниками». Число семей, на которые официально разделялись сыно-
вья Калауа в конце XIX в., можно установить по общественным приговорам
(1893 и 1903 гг.) и сметам (1897 и 1899 гг.) Санибанского общества - в них
главами семейств выступают Цеце, Дрис (он старше Умара) и двое их пле-
мянников -Уци (сын Пици) и Уане (сын Сесе); в 1903 г. к ним присоединяет-
ся Маир2. Дальнейшее деление происходило быстро - в ходе переселения
на равнину и приспособления к новым условиям жизни, быстро менявшейся
в начале XX в.
Однако не все санибанцы жили большими семьями. Те из Дзгоевых, кто
сохранил достаточно пахотной и сенокосной земли, имели возможность ве-
сти хозяйство малыми семьями. По словам Хамби Магометовича Дзгоева,
сыновья его прадеда Бобо жили раздельно:
«Садулла (дед рассказчика), Заурбек, Бибо, Курман - братья, они
все отдельно жили, но в одном дворе. У каждого свои комнаты, хлев,
скот, все отдельно было. Ели отдельно».
Большой неразделенной семьи не могло быть у семьи Елдзарыко, его
сына Тепсарыко и внука Гами Дзгоевых. Сын Гами - Мирослав Галауович
рассказывает:
1ЦГА РСО-А, ф. 11, оп. 9, д. 34, л. 45.
2ЦГА РСО-А, ф. 11, оп. б, д. 1, л. 64; д. 157, л. 96-99; оп. 62, д. 1918, л. 3; д. 1950, л. 2.
76

«Друзья моего отца говорили, мол, Елдзарико такой был, что толь-
ко с лошади с людьми разговаривал. На коне, с кнутом в руке. На его
землях более 50 человек работали. У нас в роду мало сыновей рож-
далось».
Рамазан Гамиевич говорит со ссылкой на отца:
«Отец Гами - Тепсарико умер, когда Гами было 10 лет. Он был
старшим в семье. Вместе с младшим братом Хаджимурзой занима-
лись скотоводством, обрабатывали наделы земли, сеяли горох, яч-
мень, выращивали овощи».
Недостатка в земельных угодьях у этой семьи не было - в том числе и по
такой простой причине, как немногочисленность мужчин-наследников. Кроме
того, Тазылуатє, как старшая ветвь фамилии, владели дополнительной до-
лей. Излишки земли, если они не нужны семье или, например, не обрабаты-
вались (а речь идет уже о 20-х гг. XX в.), подпадали под действие фамильного
права собственности. Умарбек Хаджимурзаевич Дзгоев рассказывает о том,
как поступал его дед:
«Санибайы мидєг Елдзарыхъойєн уыди бирє зєххытє ємє
йын уыди єрмєстдєр иу фырт, иннєтє - чызджытє. Йє фырт
Тепсарыхъо гыццылгай байуєрста йє зєххытє Дзгойтыл. IВ Са-
ниба у Елдзарыко было много земли, а был у него единственный сын,
остальные -дочери. Его сын Тепсарыко понемногу раздал свои земли
Дзгоевым».
Однако и после раздач Тепсарыко у семьи оставалось достаточно земли.
Мирослав Галауович вспоминает рассказы отца:
«Тепсарыхъо куы амарди, уєд мє фыд хистєрєй баззад.
Дзгойтє-иу мє фыдєн дзырдтой: уыдон єрмєст сымах зєххытє
не сты, махєн дєр дзы ратт. Иу ахємы мє фыдєн йє мад загъта:
уєлє нє зєххытє исынц. Ссыдтєн, дам, ємє уынын: дыуує галы
гутонимє ємє гутон кєны. Ємє, дам, мє фондзєхстон фелвє-
стон ємє йын зєгъын: ныртєккє дє галтє ардыаєй атєр, ар-
дыгєй дєумє ницы хауы, адон сты мах зєххытє, мє фыдєй мєм
чи ’рхаудис, уыдон. Ємє, дам, ацыдис. I Когда умер Тепсарыко, мой
отец остался за старшего. Дзгоевы не раз говорили отцу: это не только
ваши земли, дай и нам из них. Однажды отцу его мать сообщила: вон
наши земли забирают. Пошел я, - он рассказывал, - и вижу: два вола с
плугом и пахота идет. Выхватил, мол, свою пятизарядку и говорю ему:
77

сейчас же гони отсюда своих волов, ничего тебе здесь не причитается,
это наши земли, те, что достались мне от моего отца. И тот ушел».
Дзгоевы и сегодня помнят семейные предания, объясняющие малое или,
наоборот, большое число сыновей-наследников. В двух различных ветвях
фамилии сохранились похожие рассказы о том, что их малочисленность была
результатом проклятия «Иуєй иумє фєцєуыт» (букв, «идите от одного к
одному» в смысле «пусть в каждом поколении в семье будет один мужчина»).
И в одном, и в другом случае действие проклятия было преодолено рождени-
ем в семье нескольких сыновей. Напротив, Цъуппиатє - потомки Калауа - со-
хранили предание, которое пересказал Сергей Кириллович:
«Калау в молодости был страстным охотником, ложась на ночь, он
все вещи складывал так, что за минуту мог быть одетым и выскочить
по тревоге. Траву мягкую закладывал с вечера в обувь. И вот однаж-
ды в полночь Калау услышал шаги проходящей группы людей. Быстро
одевшись, он настиг их у дзгоевской башни и крикнул: "Стойте! Кто та-
кие?" И направил на них ружье. Они остановились (одеты они были в
длинные черные свободные рубашки), и один из них повернулся к нему
и сказал: "Къєлєу, арфє нынракє (Калау, благослови нас)". И Калау
сказал им: "Иунєг кадджын Хуыцау ує фєндараст фєкєнєд! (Еди-
ночтимый Бог да дарует вам добрый путь)". Тогда (это были святые)
один из них ответил: "Къєлєу, иуєй иумє цыдыстут, гъер фылдє-
рєй-фылдєр куыд кєнат, ахєм арфє уын кєнын (Калау, шли вы от
одного к одному, теперь я желаю, чтобы становилось вас все больше
и больше)". После этого у Калауа родилось три сына. После смерти
жены он женился второй раз. Вторая жена родила ему 7 сыновей».
78

Глава 8. Религия
Важнейшая особенность духовной истории Алании-Осетии состоит в со-
хранении основ исконной арийской веры, доныне объединяющей весь народ.
Единый Бог (Хуыцау) имеет у осетин эпитеты «Великого (Стыр)», «Мир со-
творившего (Дунескєнєг)», «Единочтимого (Иунєг Цытджын)». Святые -
дзуары покровительствуют разным сферам мироздания, частям природы и
отраслям человеческой деятельности. Аланская религиозная традиция, не-
отрывная от истории и повседневной жизни народа, являющаяся одной из
основ национальной культуры, выстояла и под натиском мировых конфессий.
Единобожие и строгий обрядовый канон, всегда обходившиеся без церковной
организации, позволили народной религии мирно сосуществовать с христи-
анством и исламом. Оставаясь осетином, живя в осетинском обществе, было
невозможно отказаться от следования ритуалам и нормам древней религи-
озной традиции. Но эта традиция терпима к иным верованиям - осетину, ис-
поведующему религию предков, не возбранялось принимать и любую другую
веру, сохраняя прежнюю. Сила осетинского религиозного сознания в его ве-
ротерпимости. Поэтому в Осетии (часто в одном селении, в одной фамилии,
иногда даже в одной семье) легко уживались христиане и мусульмане.
Христианство, знакомое аланам-осетинам со времен проповеди Святого
апостола Андрея Первозванного, в начале X в. стало государственной рели-
гией. Тогда для успеха христианизации была сделана попытка слить образы
аланских и христианских небожителей. Эти параллели поныне используются
в церковной практике и осетинских обрядах - как знак взаимного уважения и
тысячелетних связей религиозных систем.
Мусульманские общины известны в Алании с X в., а с конца XIII в. ислам полу-
чил распространение среди городского населения Алании. В XVI—XVIII вв. ислам
был популярен в высших слоях Тагаурского и других северных обществ Осетии.
Самое подробное из старых описаний Саниба принадлежит неизвестному
автору, который в 1883 г. опубликовал в газете «Терек» статью «Поездка к
санибанским минеральным источникам». Автору этой статьи посчастливи-
лось наблюдать празднование кєрдєгхєссєн-саниба - главного праздника
санибанцев:
79

«На праздник этот стекаются сюда богомольцы не только из окрест-
ных аулов и соседних ущелий Дарьяльского, Куртатинского, Алагирского,
но даже из Грузии. Богомольцы приводят с собой баранов и коз, которые
должны быть закланы в жертву Святой Троице и Святому Георгию».
«На другой день после нашей поездки в Верхний Саниба потяну-
лись богомольцы (исключительно мужчины) взрослые и дети, кто вер-
хом, кто пешком, направляясь к Рекому. Каждый богомолец гнал пред
собой одного или несколько баранов. <...> Дойдя до вышины холма,
мы увидели, что то, что вчера казалось нам часовней, было нечто вро-
де жертвенника, вышиною около сажени, сложенного из дикого камня,
в одной из стен жертвенника находилось углубление и в нем целая
коллекция различного фасона стеклянных рюмок. Жертвенник был об-
несен каменной оградой. В ней местами находились отверстия вроде
амбразур. Внутри ограды видна была целая куча бараньих рогов, а у
той части ее, которая была обращена к Верхнему Саниба, на двух со-
сновых кольях с перекладиной висел небольшой колокол, в который
мальчишки то и дело преусердно звонили».
Замечательна легенда, которую санибанцы рассказывали, объясняя про-
исхождение праздника:
«Когда предки наши жили в Алагирском ущелье, накануне Святой
Троицы слетела с неба яркая звезда и упала на один из холмов. С тех
пор это место стало считаться священным, на нем выстроили жертвен-
ник и стали ежедневно ходить туда на поклонение и приносить жертвы.
Вот каково происхождение сегодняшнего праздника. А предки наши,
переселившись сюда, занесли с собой и обычай праздновать Реком
и выстроили на этом холме жертвенник, подобный тому, который на-
ходится в Алагирском ущелье».
Праздник у Рекома происходил в субботу, совпадающую с христианской
Троицей. К святилищу восходили только мужчины. Каждая семья посвящала
празднику жертвенного ягненка, которого закалывали у святилища. Женщины
плясали и пели у подошвы горы, пока мужчины приносили жертвы и соверша-
ли моление. Вот как описывает обряд автор статьи:
«Когда шашлыки были готовы, некоторые из молодых людей, взяв
в руки по ячменному хлебу и положив на него кусок шашлыка и немно-
го ваты, подносили все это старикам, вместе с ковшиком пива. Старики
принимали подносимое. Творили молитву и, в свою очередь, подно-
сили молодежи всю эту снедь и пиво. Молодежь выпивала пиво, за-
80

кусывала шашлыком и хлебом, вату же и шампур, на котором жарился
шашлык, клали в одну из амбразур ограды жертвенника»1.
Праздничный обряд, повторяемый ежегодно, и в XX в. не претерпел се-
рьезных изменений. Раиса Татаевна Дзгоева с ностальгией вспоминает ра-
достные праздничные дни, общее приподнятое настроение, молитвы стар-
ших, танцы молодежи и, конечно, торжественное начало праздника:
«Высоко на холме наш Реком. Там наверху на деревянной пере-
кладине установлен колокольчик. В день праздника дзуарлаг туда под-
нимается, рано утром поднимается, и бьет в него. Оповещает всех. А
потом - все как положено».
В материалах фольклорной экспедиции 1959 г. находим упоминание инте-
ресных деталей праздника:
«Сабаты-иу кусєрттєгтє атардтой Рекоммє. Тынгдєр-
иу йын єргєвстой уєрыччытє. Алы хєдзар дєр кусарт хъуамє
акєна. Сєныччытє та стємдєр єргєвстой. Куывды бадтысты
сыхгєйттєй, мыггєгтєй. Чи кєимє фидыдта, уыимє-иу сбадти.
Стєй-иу кєрєдзи рахон-бахон кодтой. Рекоммє цыдысты нєлгой-
мєгтє алы карєнтє дєр. Сылгоймєгтє та-иу се ’рцыдмє фєзы
хъазт сарєзтой. Фєлє сын Рекомы куывдєй хай не ’рвыстой. Сє
хєринєгтєй чи баззад, уыдон та-иу хєдзармє єрєрвыстой. I В
субботу жертвенных животных пригоняли к Рекому. Обычно закалыва-
ли ягнят. Каждая семья должна совершить жертвоприношение. Козлят
закалывали реже. На кувде (обрядовом пиршестве-молении) сидели
отдельными кварталами, фамилиями. Кому с кем приличествовало, с
тем и садился. Затем принимались приглашать друг друга. К Рекому
шли мужчины всех возрастов. А женщины к их возвращению устраи-
вали внизу на поляне танцы. Но им не посылали долю с пиршества у
Рекома. Оставшиеся яства присылались обратно в дом»2.
На следующий день, в воскресенье, санибанцы отправлялись к пещере, в
которой находилось святилище Уастырджи (Уастырджийы кувєндон, или Дєл-
лаг дзуар). Анонимный атор статьи в газете «Терек» успел побывать и там:
«В несколько минут мы достигли пещеры, посвященной Святому
Георгию. Это был обширный базальтовый грот, углубившийся в скалу
1 Поездка к санибанским минеральным источникам // Периодическая печать Кавказа об Осетии
и осетинах. Вып. II. Цхинвал, 1982. С. 198-200.
2 НА СОИГСИ, ф. Фольклор, д. 250, п. 117, л. 1. Запись А. Дз. Цагаевой от Дж. Т. Фидарова.
6 Заказ №1484
81

шагов на пятнадцать. В одном углу пещеры была нагромождена поря-
дочная куча бараньих рогов, в другом - валялись во множестве древки
от стрел. Посередине грота были врыты в землю два сосновых сукова-
тых шеста, на них были повешены продолговатые деревянные ящики
со стрелами. <...> Нам объяснили, что стрелы, находящиеся в гроте,
были приносимы в оные времена в жертву Святому Георгию»1.
Как и к Рекому, к пещере Уастырджи ходили только мужчины, но обряд
здесь был иным.
«Кусарт-иу акодтой хъєуы мидєг. Физонджытє-иу скодтой,
стєй єртє фєрсчы (фыхєй) йє рахиз фарсєй. Ахастой-иу уыдон
уырдєм. Йє сыкьатє та йын-иу мысайнагимє сєвєрдтой уым.
Рекомы сыкъатє не ’вєрдтой, єрмєст - мысайнаг. Мысайнаг -
єртє суарийы (урс єхца) бємбєджы тыхтєй. Куывддоны мидєг-
иу уыди дзуарылєг, ємє иууылдєр-иу куы єрємбырд сты, уєд
алчидєр систа йє мысайнаг, ратта-иу єй дзуарылєгмє ємє-иу
сєуый сєвєрдта. I Жертвоприношение совершали дома, в селении.
Делали ритуальный шашлык, варили три ребра из правого бока жерт-
венного животного. Все это несли в святилище. А рога вместе с при-
ношением клали там (в пещере-святилище). В Рекоме не оставляли
рогов, только приношение. Приношение - это пятнадцатикопеечная
монетка из белого металла, завернутая в вату. В святилище нахо-
дился жрец-хранитель, и, когда все уже были в сборе, каждый доста-
вал свое приношение и передавал его жрецу, а тот их складывал (в
святилище)»2.
Из описаний 1883 г. хорошо видно, что самобытная религиозная система,
уходящая корнями в эпоху общеарийского единства и накопившая многове-
ковой опыт взаимодействия с христианством, вполне понятна православно-
му автору. Основой для православных параллелей служит не только строгое
единобожие, но и универсальный сонм святых - покровителей различных
сфер жизни. Единому Богу осетины возносят первую молитву и в радости,
и в печали. В числе любимых осетинских святых: Уастырджи - покровитель
мужчин, воинов и путников, праведной жизни, труда и искусств; покровитель
урожая, владыка грома и молнии Уацилла\ Мады Майрєм - покровительница
женщин и детей. Православная церковь традиционно отождествляет осетин-
ского Уастырджи со Св. Георгием, Уацилла - со Св. Ильей, Мады Майрєм -
1 Поездка к санибанским минеральным источникам. С. 201.
2 НА СОИГСИ, ф. Фольклор, д. 250, п. 117, л. 1-2.
82

со Св. Марией. В этом также проявляется характерная черта осетинской ре-
лигии - плюрализм, позволяющий совмещать ее с другой верой.
До настоящего времени Дзгоевы сохраняют традицию празднования
кєрдєгхєссєн-саниба. О том, как это происходит в Ольгинском, рассказал
Бегза Дзыцылович:
«С гор идет весть. Дзуарылєг едет туда и узнает. Между Уацил-
лайы бон и Рекомы бон одно воскресенье оставляет, т. е. отмечается
за две недели до Уацилла. Тогда - кусарт акєнєм, каждый; потом
сидим у одного, другого...»
Валентин Александрович Дзгоев, предки которого когда-то перебрались
из Саниба в Кудское общество верховьев Арагвы, а в конце XIX в. поселились
во Владикавказе, говорит:
«Дзгоевский фамильный праздник делаем у себя дома. Кєрдєг-
хєссєн - Троица. Режу я барана. Дома режу, соседей зову. Вот у меня
специально сарай».
Каждое селение, каждое осетинское общество имели на своей террито-
рии святилища, посвященные тем или иным осетинским святым. Санибанцы
не были исключением, наряду с Реком и Уастырджийы кувєндон они име-
ли еще пять святилищ.
Лєгты дзуар - также святилище Уастырджи, названное по одному из
главных эпитетов этого святого - «лєгты дзуар» означает «мужской свя-
той». Это святилище - небольшое каменное строение, куда обращались в
ночь на вторник, если хотели испросить благословения и доброй дороги для
мужчин, отправлявшихся в путь. На осенний праздник Уастырджи к святили-
щу собиралось все селение.
«Алчи йє хєдзары кусарт скєны, физонджытє дзы скєны йє ра-
хиз фарсєй, йє зєрдєйє, йє игєрєй. Скєнынц уыцы бон єхсєрєй
кєнє бєрзєй ног уєхст. Физонджытє куы скувынц, бахєрынц, уєд
уєхст кусарты сыкъатимє сєвєрынц уым. I Каэдый дома совершает
жертвоприношение, делает шашлык из правого бока, сердца, печени. В
тот день делают новый ореховый или березовый вертел. Освятив и съев
шашлык, вертел вместе с рогами животного кладут у святилища»1.
Святилище Уациллатє - небольшое каменное строение, в котором са-
нибанцы через две недели после своего главного праздника кєрдєгхєссєн
молились Уацилла, дарующему урожай.
1 НА СОИГСИ, ф. Фольклор, д. 250, п. 117, л. 2.
83

«Уациллайєн-иу йєхимидєг кусарт акодтой, иумєйаг кусєрт-
таг єнєхъєн хъєуєй. Кусарты царм-иу євгъилыл уым сауыгътой
ємє-иу єй уым ныууагътой. Алы хєдзар дєр-иу ахаста уырдєм
єртє чъирийы, єртє єртєдзыхоны царвимє, бєгєны, арахъ.
Кувгє-иу кодтой Уациллайєн бєгєныйє, Уастырджийєн та -
арахъєй. Хъєу-иу иумєйагєй балхєдтой кусєрттаг Уациллайєн.
Сылгоймаг куывддонмє нє цыди. I Жертвоприношение совершали
в самом святилище, принося общую жертву от всего селения. Шкуру
жертвенного животного вешали на євгъил (особый культовый шест)
и оставляли там же. Каждая семья несла туда три ритуальных пиро-
га (круглые, с сыром), три треугольных пирога (с сыром) с топленым
маслом, пиво, араку. Уацилла молились, используя пиво, к Уастырджи
обращались с аракой. Жертвенное животное для Уацилла покупали
вскладчину всем селением. Женщины в молельню не входили»1.
Ног дзуар - святилище «нового святого», очень популярного в Восточной
Осетии. В XIX в. получила распространение версия, связывающая происхо-
ждение этого культа с чудотворной иконой богоматери, подаренной осетинам
царицей Тамарой. Святилище представляет собой небольшое сооружение, в
котором хранятся приношения.
«Ног дзуармє кувынц сєрды, августы мєйы. Кувынц ын къуы-
мєл ємє бєгєныйє. Алчидєр дзы йєхєдєг єргєвста фырытє.
Хєдзєрттєй йєм ахєссынц чъиритє. Ног дзуармє бємбєгєй
уєлдай єндєр мысайнаг нє хєссынц. Ног дзуарєй курынц алы ног
хорздзинєдтє. I Ног-дзуару молятся летом, в августе. Обращаются к
нему с брагой и пивом. Каждый там сам режет барана. Из дому туда
несут пироги. Никаких приношений, кроме ваты, Ног-дзуару не делают.
Просят у Ног-дзуара всевозможных новых благ»2.
Къаурийы дзуар - это санибанское святилище Аларды - почитаемого
осетинами святого, культ которого связан с предохранением народа - в пер-
вую очередь детей - от эпидемических заболеваний. Моление проводится
весной, в дни, называемые также урсы къуыри или цєрвтєхєрєн.
«Алардытє дыуує сты: стыр ємє гыццыл. Се ’хсєн къуыри ис.
Стыр Алардыйєн дыуує кувєггаджы вєййы: дыуує дурыны цєрв-
тє ємє дыуує цыхты. Гыццылєн та - иу царвы дурын ємє иу
цыхт. Уыдон хєдзары скувынц. Уырдєм та чъиритє ємє бєгєны
1 НА СОИГСИ, ф. Фольклор, д. 250, п. 117, л. 2.
2 НА СОИГСИ, ф. Фольклор, д. 250, п. 117, л. 3.
84

ахєссынц; ссадєхсид къуымєл дєр ахєссынц. Алардымє єппын-
дєр сылгоймаг нє цєуы.
Мысайнаг - єртє суарийы євзист єхца бємбєджы тыхтєй.
Кусарт акєнынц хєдзары уєрыкк кєнє фыс. Уырдєм та физон-
джытє ахєссынц уєхстыл. Уєхст єхсєрєй кєнє бєрзєй, ємє
йє ныууадзынц уым. I Дней, посвященных Аларды, - два: великий и
малый. Между ними неделя. На великого Аларды освящают два кув-
шина топленого масла и два сыра. На малого - один кувшин масла и
один сыр. Их освящают домашней молитвой. А в святилище относят
пироги и пиво; относят также брагу из солода и муки. Женщины к Алар-
ды не идут вовсе.
Приношение - серебряные пятнадцать копеек, завернутые в вату.
Жертву приносят дома - ягненка или овцу. А туда относят ритуаль-
ный шашлык на вертеле. Вертел ореховый или березовый, и оставля-
ют его в святилище»1.
Майрємы дзуар - святилище Мады Майрєм, к которому обращаются в
ходе свадебного обряда.
«Чындз куы ’рхєссынц, уєд ын йе ’ртыккаг бон йє хыз чызджы-
тєн єрвитынц Майрємы дзуармє. Хызимє арвитынц єртє чьи-
рийы - йе ’фсин сє скєны, сє уєлє та мысайнаг єртє суарийы.
Уым фєкувынц, цємєй йын Майрєм цот ратта - ног чындзєн.
Єртє чызджы єртє дуры фарсмє лєууынц (Майрємы дзуар
єртє дуры сты) ємє чындзы хыз єртєйє кєрєдзимє кувгєйє
єппарынц. Стєй чъиритє бахєрынц, хыз єрхєссынц фєстємє
чындзы хєфзармє. I Приведя в дом невесту, на третий день отправ-
ляют ее фату с девушками в Майраэмы дзуар. С фатой посылают три
пирога, сделанные свекровью, а на них пятнадцатикопеечная монетка
в качестве приношения. Там девушки молятся о том, чтобы Майрєм
даровала молодой детей. Три девушки стоят у трех камней (Майраэ-
мы дзуар - это три камня) и, произнося молитвы, перебрасывают друг
другу фату невесты. Затем они едят пироги и приносят фату обратно
в дом невесты»2.
Следуя общеосетинскому религиозному календарю и сохраняя санибан-
ские традиции, Дзгоевы всегда активно участвовали в жизни тех общин, в
которые вошли после переселения из Саниба. У кудских Дзгоевых есть еще
1 НА СОИГСИ, ф. Фольклор, д. 250, п. 117, л. 3.
2 НА СОИГСИ, ф. Фольклор, д. 250, п. 117, л. 4.
85

один традиционный праздник, популярный у всех кудцев, - Ломис. Точно
так же в разных равнинных селениях, где жили и живут Дзгоевы, есть осо-
бые дни, посвященные святым-покровителям. В Заманкуле, например, это
Уастырджи, святилище которого называется Дурджын Бєрзонд. Сыновья
Асланбека Дзгоева Изатбек и Муратбек благоустроили там территорию, об-
новили строения, у поворота от федеральной трассы «Кавказ» к Заманкулу
установили камень с изображением дзуара. Кроме того, для родного селе-
ния братья Дзгоевы приобрели столы, скамьи и посуду, необходимые для
исполнения народных ритуалов. Главное в этом благородном примере, как и
в последовательной приверженности духовным ценностям предков, - забота
о будущих поколениях, которые непременно должны стать продолжателями
фамильной и национальной истории.
Строгое следование догматам традиционной религии не мешало сани-
банцам принимать крещение или мусульманскую веру. Саниба XVI 11-ХIX вв.
являет собой типичный для Осетии пример мирного соседства христианства
с исламом, их сложного переплетения с народной религией осетин. Эту осо-
бенность специально отметил Дж. Бэдли:
«Большинство санибанцев, по крайней мере номинально, право-
славной веры, но некоторые - мусульмане. Мечети нет, но есть хоро-
шо построенная церковь рядом с одним из древних восьмиугольных
склепов, который окружен вполне современными магометанскими по-
гребальными стелами, раскрашенными в яркие цвета. Там же нахо-
дятся другие старинные склепы, прямоугольные по форме...»1
Дж. Бэдли ошибся лишь в одном - мечеть у санибанских мусульман все-
таки была. Видимо, англичанина ввела в заблуждение ее непривычная ар-
хитектурная форма. Чермен Николаевич, Темболат Бимболатович и Раиса
Татаевна Дзгоевы хорошо помнят это здание, располагавшееся не очень
далеко от церкви, за кладбищем, выше по склону. По словам Темболата
Бимболатовича, это было строение, крытое жестью, имевшее двери и окна;
примерная длина его - 25-30, ширина - 6-7, высота - 3 метра. Чермен Нико-
лаевич вспоминает, что последний санибанский мулла Хадзымусса Кастуев
в первые годы советской власти поневоле прекратил свою деятельность и
вернулся в Заманкул.
До революции селение Саниба было центром церковного прихода, к ко-
торому относились и православные жители Кани и Тменикау. Первый исто-
рик аланского-осетинского христианства Алексей Гатуев писал в конце XIX в.
о руинах древней санибанской церкви во имя Св. Троицы. В коллекции
1 Вадс1е1еу 3. Р. Тпе Виддей Папке о* Саисазиз. \/о\. I. (Моги, 1_опс1оп, 1940. Р. 70.
86

документов, собранных Абисалом Дзгоевым, есть список жителей Даллаг-
Саниба, крестившихся «по своему благожеланию» 22 января 1833 г. В их
числе Дзгоевы: Азжгери (в крещении Иларион), сын его Калау (Корнилий),
Кудзан (Давид), Цорман (Фома), Созрыко (Сазон), Амрхан (Виссарион), Ци-
цил (Давид), Асе (Есей). Храм Св. Троицы - гордость санибанцев - был воз-
веден в 1860-1861 гг. трудами Общества восстановления православного
христианства на Кавказе.
Разделение симпатий между двумя мировыми религиями, происшедшее
еще в горах, привело к тому, что в ходе первоначального переселения на
равнину и конфессионального размежевания 50-х гг. XIX в. одна часть Дзгое-
вых осела в мусульманских, другая - в христианских селениях. Однако ника-
ких препятствий в родственном общении между однофамильцами никогда не
возникало.
Надо полагать, многочисленность христианских родичей уберегла му-
сульманскую часть фамилии от мухаджирской пропаганды, особенно актив-
ной в третьей четверти XIX в. Считается даже, что в массовом переселении
мусульман в Турцию Дзгоевы не участвовали. Как говорит Чермен Николае-
вич, «цєуынмє хъавыдысты - хорз уыдзєн, зєгъгє, ємє сє зєрєдтє
нє ауагьтой, кєстєрты, ємє ам цєраєйє баззадысты (хотели ехать -
считали, что там будет хорошо, а старики их не отпустили, младших, и оста-
лись они жить здесь)». На самом деле Дзгоевы среди мухаджиров все же
были. В марте 1866 г. на Дарьяльской заставе были задержаны и посажены
на Владикавказскую гауптвахту пятеро «турецко-подданных» осетин, неза-
конно приехавших на родину - среди них Хусина Дзгоев1. В 1877 г. начальник
Осетинского округа специальным рапортом сообщил начальнику Терской об-
ласти: «Кизильбек и Темурко Дзгоевы, с семейством их из восьми душ воз-
вратившиеся из Азиатской Турции прибыли во вверенный мне округ, которые
и отправлены к участковому приставу для водворения их на прежнем месте
жительства в селении Зильгинском»2. Лама Батчериевна Дзгоева-Кесаева со-
общает о переселении в Турцию своего деда Кайтуко - он уехал в конце XIX в.
Отдельные представители фамилии эмигрировали в Турцию уже в XX в.
Скрываясь от властей, туда уехал из Эльхотово Дзапар Дзгоев. Другой эль-
хотовец (из поздних переселенцев), дядя Урузмага Сандроевича Дзгоева -
Темирсолтан (Темышо-хадзы), совершил хадж, на который ушло три года: до
Мекки, как и положено, он дошел пешком. Вернувшись домой и обнаружив,
что свершившаяся в его отсутствие революция отрицает религию, Темышо-
1 ЦГА РСО-А, ф. 12, оп. 5, д. 29, л. 68.
2 ЦГА РСО-А, ф. 12, оп. 3, д. 135, л. 24.
87

хадзы1 собрал свое имущество и с женой и детьми уехал в Турцию. Общение
с турецкими осетинами до революции было постоянным. Дзгоевских девиц из
Заманкула и Эльхотово выдавали замуж в Турцию. К родственникам ездили
в гости. Казбек Казгериевич Дзгоев вспоминает, что его дядя, завершив осен-
ние работы, на всю зиму уезжал в Турцию к зятю.
Потомки переселенцев из Дзгоевых известны в осетинской диаспоре Тур-
ции под разными фамильными именами: большинство составляют Гєгуыйа-
тє (18 семей), остальных называют общим именем Дзгойтє (12 семей).
Интересно, что Гєгуыйатє носят официальные турецкие фамилии Арыджы
или Токтан, а Дзгойтвэ - Арыджы или Тамай2.
Поздние выселенцы из Саниба, переезжавшие в начале XX в. на житель-
ство в мусульманские селения, бывали вынуждены заново определять свое
вероисповедание. Борис Дохцикоевич Дзгоев рассказывает:
«Мах уыдыстєм чырыстєттє, ємє Елхотмє куы ныллыгъды-
стєм, уєд нын зєхх нє лєвєрдтой ємє мє фыды фыдєн афтє
зєгъынц: кєд, дам, мах дин райсдзыстут, уєд, дам, уын зєхх рат-
дзыстєм. Ємє сын загъта: "Райсдзыстєм, уєдє цы гєнєн ис".
Ємє хєдзєрттє куы скодта ємє цъай куы скъахта, уєд, євєц-
цєгєн, мєгуыр царди ємє хуытє скодта; уєд пысылмон адєм
нын нє цъайє дон нал хастой. Ємє, дам, мє хуы мє цъайы ныб-
бырыдис, цєуылнє, дам, хєссут цъайє дон, зєгъгє, ма сын афтє
дєр загъта. Гъемє йє куы нє уарзтой, уєд йє хуытє фесєфта.
Гъер, дам, адємимє цєрын хъєуы, ємє нє уєд спысылмон код-
той. Ламазтє-йедтє нє кодта, фєлє дзырд радта, хуытє кєй
нал дардзєн. I Мы были христианами, и, когда переехали в Эльхотово,
нам не давали земли и выдвинули такое условие: если примете нашу
религию, дадим вам землю. И он ответил: "Примем, что же делать". И
когда он построил дом и выкопал колодец, то по бедности, наверное,
завел свиней; тогда мусульмане перестали носить воду из нашего ко-
лодца. "Разве моя свинья в колодец залезла, почему вы воду не носи-
те?" -так он их спрашивал. Вот потому, что его из-за этого не любили,
он и отказался от свиней. С людьми, говорит, надо вместе жить, и тог-
да нас сделали мусульманами. Намазов и прочего он не делал, но дал
слово, что не станет держать свиней».
1 Во избежание путаницы следует сказать, что в Эльхотово был и другой Темышо-хадзы
(сын Гауи, из коренных Дзгоевых), принадлежавший к поколению У мара, отца хаджи-эмигранта.
Старшим был и Джамбот-хадзы.
2 Сведения о числе семейств и официальных турецких фамилиях осетин, живущих в Турции,
собрал Ильхан Текин (Бады Елхъан).
88

«Им не давали земли, пока отец не принял мусульманство», - рассказы-
вает о своей семье и Алла Гагудзовна Дзгоева. Интересно, что позицию эль-
хотовцев твердо поддерживали и Дзгоевы-старожилы. Бег Хаджиумарович
Дзгоев вспоминает о мнении своего отца - последовательного мусульманина
и современника переезда в Эльхотово санибанцев из Цъуппиатє и Сырхуа-
тє:
«Мєнє Дзгойтє ардєм куы лыгъдысты, уєд єнє сходєй нє
уыдис зєхх дєттын. Ємє адон куы ралыгъдысты, уєд сын зєхх
хъуыд. Ємє мє фыд афтє загъта: уыдонєн ам зєхх дєттын
нєй, зєгъгє. Ємєуєд алыгъдысты Куйанмє. Пысылмєттє, дам,
не сты, ємє мах зєххыл чырыстон адємєн цєрєн нєй. Дженар-
дыхъо, уый дєр Сырхуатєй уыди, мєн мєстєй мардта: Хаджумар,
дам, мах ардєм цєрынмє нє уагъта, зєгъгє. I Вот когда Дзгоевы
сюда переселялись, тогда без схода нельзя было наделять землей. И
когда они переехали, им необходима была земля. И мой отец сказал
так: им здесь землю давать нельзя. И они уехали в Куян. Они, по его
словам, не мусульмане, а христианам на нашей земле жить нельзя.
Дженардыко - он тоже был из Сырхуатє - меня дразнил: Хаджумар,
говорил он, не пускал нас сюда на жительство».
Те же проблемы встали перед Дзгоевыми-Бобоашє, в начале XX в. пе-
реехавшими в Беслан. Заира Казбековна Дзгоева рассказывает, что новых
поселенцев называли «временными»:
«Жили в Верхнем селе. У Бадоевых трехлетний мальчик умер.
Отец помогал копать могилу. Он был внизу и хотел принять тело.
Когда передавали, опускали вниз, то кто-то спросил: "Кто это?" - "Из
новых поселенцев, Дзгоев Гадзбо (Казбек)". - "Пусть поднимется на-
верх. Он христианин, а мальчик мусульманин". Собравшиеся настоя-
ли, чтобы отец поднялся. Отцу было неприятно: «Все мусульмане в
Беслане. А мы христиане. Так на нас смотреть будут, так относиться».
Поговорили они с братом (Дзамболатом): "Кєй уєрдоны бадыс, уый
зарєг казн (осетинская поговорка: на чьей арбе сидишь, о том и песню
пой). Станем и мы мусульманами". В то время власть же поменялась.
И как они успели омусульманиться? Я отца своего никогда не видела
намаз совершающим, мусульманского слова тоже не слышала. Мать
моя (урожденная Кусова) молилась на арабском. Это я помню. Кусовы
были когда-то мусульманами. А Дзгоевы в одних селах - мусульмане,
в других - христиане. Как все осетины.

Было их три брата, так старший Бабе христианином остался, а Гадз-
бо и Дзамболат мусульманами стали. А как это тоже можно было понять
при советской власти? Когда человек умирает, то у одного цырт в голове
ставят, у другого - в ногах. Наши похоронены по-мусульмански».
Стоит отметить, что среди коренных жителей Беслана уже было право-
славное меньшинство, к которому и присоединился Бабе Дзгоев. К тому же
Гадзбо и Дзамболат были женаты на мусульманках и, по словам Амурхана
Ваноевича Дзгоева (внука Бабе), не могли не учитывать этого в своем вы-
боре. А выбор был вполне ответственным. Касполат Дзамболатович Дзгоев
вспоминает, что его отец, строивший советскую власть, «и намаз делал, и в
мечеть ходил». Самое замечательное - это, конечно, полная невозможность
семейного разрыва на религиозной почве. Братья оставались едины в том
числе и в отношении к Богу. В основе их религиозного сознания лежала род-
ная осетинская традиция. Амурхан Ваноевич рассказывает:
«Когда Дзамболат умирал - он болел, - я при нем был с сестрой
моего отца Даухан. Это было время осеннего праздника - неделя Уа-
стырджи. И он говорил: не омрачить бы праздника. Сделали три пиро-
га и освятили, и он выпил еще полрюмки, такой больной».
Типичное для осетин отношение к религии демонстрировали и братья упо-
мянутого выше эльхотовского хаджи Темышо. Урузмаг Сандроевич рассказы-
вает, что все они были достаточно набожны, Темирболат до конца дней читал
Библию (обратите внимание, именно Библию), а Сандро говорил: «Бог есть,
ангелы есть. Им надо молиться, но и мулла, и священник обманывают».
Осетинская религиозность чужда всякого посредничества, экзальтации и
формализма в отношении человека к Богу. Из этого происходит народное
восприятие любой церковной иерархии и священства - снисходительно-
ироничное, отчужденно-уважительное, никогда не оппозиционное - не при-
нимают всерьез, не усматривают необходимости.
Старшее поколение Дзгоевых дает классические по простоте и искренно-
сти примеры подлинной - не формальной, не показной - осетинской религи-
озности. Вот слова Бека Баборцевича, не требующие пояснений и понятные
каждому, кто вырос в традиционной осетинской семье: «В доме у нас вери-
ли в Бога Единого». Таймураз Темирканович говорит: «Отец был верующим.
Плохого слова в нашем доме ни разу не произнесено. Ни по-русски, ни по-
осетински. Бог не велит». Казбек Казгериевич рассказывает, что предки его -
мусульмане, сам он намаз никогда не делал и в мечеть не ходил («Зачем мне
это?»), на вопрос: «Во что веруете?» - отвечает с формульной точностью: «О
Хуыцау! Баххуыс мын кєн! (Боже! Помоги мне!)».
90

Глава 9. Первые переселении на равнину
Присоединение Осетии к России, состоявшееся в 1774 г., и последующее
укрепление Россией своих позиций на Кавказе открыли для осетин возмож-
ность возвращения на покинутую в конце XIV в. аланскую предгорную равни-
ну. Надежда на переселение являлась одной из причин настойчивых просьб
о покровительстве российской короны и присоединении осетин к Российской
империи. Переселение на равнину отвечало интересам как самих осетин, так
и российского правительства. Власти стремились заселить стратегически
важный район Военно-Грузинской дороги1 лояльным населением, создать
стабильную продовольственную и фуражную базу для войск. Равнинное на-
селение было легче приобщить к новым административным порядкам и ис-
пользовать для несения государственных повинностей. Осетины получали
беспрепятственную возможность пользоваться плодородными землями. По-
мимо понятного экономического значения, освоение равнинных земель было
необходимым компонентом социального развития, требовавшего в начале
XIX в. расширения хозяйственной базы.
В первой четверти XIX в. на смену семейным и групповым примерам пере-
езда в Моздок и Владикавказ пришло массовое переселенческое движение.
В 1822 г. ему придали организованные формы - был составлен государствен-
ный план переселения и наделения землей осетинских обществ. Тагаурско-
му обществу определили территорию по берегам рек Гизельдона, Терека и
Камбилеевки.
Переселение осетин из горных ущелий на равнину делится на три основ-
ных этапа2. Начальный - наиболее массовый - завершился в 60-е гг. XIX в.
земельной реформой, закрепившей за равнинными селениями наделы ка-
зенной земли. Принятая для тагаурцев подворная норма в 39 десятин была
1 Военно-Грузинская дорога, строительство которой было начато в 1801 г. по указу императора
Александра I, шла от станицы Екатериноградской (западнее Моздока) через Арджинараг
(Эльхотовские ворота) и Осетинскую равнину к крепости Владикавказ, а от нее через Дарьяльское
ущелье в Закавказье.
2 Общая картина переселенческого движения наиболее подробно описана в кн.: Березов Б. П.
Переселение осетин с гор на плоскость. Орджоникидзе, 1980.
91

рассчитана по числу семей, проживающих в тагаурских селениях. Членство
в сельской общине получило официальное оформление. На первом этапе
освоения равнины готовность к переселению определялась двумя фактора-
ми: не только характерным для горной зоны малоземельем, но также высокой
социальной и хозяйственной активностью обеспеченных слоев населения.
Иное дело - второй этап переселенческого движения, длившийся с 70-х гг.
XIX в. до революционного 1917 г. Побудительным мотивом переезда на рав-
нину - отдельными семьями или небольшими группами - становилось ма-
лоземелье, все более ощутимое по мере естественного роста населения в
условиях быстрого развития рыночной экономики. Статус переселенцев был
незавидным. Их называли временнопроживающими и отказывали в выделе-
нии земельного пая.
На третьем, советском этапе превалировали государственные формы
переселения горцев на равнину. Само переселение стало инструментом со-
циальной, национальной, административной политики, поэтому его описание
удобнее приурочить к повествованию о событиях революционной эпохи.
В первой половине и середине XIX в. значительная часть фамилии Дзгое-
вых переселилась во Владикавказ и Ольгинское, Зилгу, Беслан, Хумалаг, За-
манкул, Батако, Карджин и Эльхотово.
Постоянное осетинское население появилось во Владикавказе с момента
его основания, поскольку крепость расположилась в местности, издавна за-
селенной осетинами - достаточно вспомнить селение Дзауджикау, слившее-
ся в представлении народа с будущим городом. В 1864 г. владикавказские
осетины основали селение Ольгинское.
История селения Зилга, самого раннего на восточноосетинской равнине,
начинается с основанного в 1806 г. на реке Камбилеевке поселка Джанхотов-
Ларс, располагавшегося полукилометром южнее современного села Зилга.
Основание Хумалага (первоначально селение называли Иналово) относится
к 1810 г. В первой трети XIX в. здесь же, вокруг Елизаветинского укрепления,
возникло еще несколько поселений. В начале 50-х гг. XIX в. ларские старши-
ны испросили у властей разрешения поменять местоположение своих жилищ
и переместились в непосредственное соседство обрабатываемых земель-
ных угодий. В ходе межевания равнинных земель 1853-1856 гг. происходило
объединение небольших поселений в крупные села и расселение равнинных
жителей по религиозному принципу. Осетины-мусульмане из окружающих се-
лений собрались в Зилге, а зилгинцы-христиане переехали в Хумалаг.
Несколько осетинских селений возникло на равнине в ходе военно-
стратегических мероприятий властей. Карджин основали выселенцы из гор-
ного Чми, перемещенные на равнину в 1830 г. после карательной экспедиции
92

генерала Абхазова. История Заманкула начинается с 1835 г., когда прапор-
щику Берду Кусову было дано разрешение поселиться с родственниками в
одноименном урочище - с обязательством противодействовать набегам
через лесистый хребет, прикрывающий с севера Владикавказскую равнину.
Селение Эльхотово основано в 1838 г. на месте, указанном императором Ни-
колаем I. Исполняя приказ царя, побывавшего в Осетии в 1837 г., российское
командование на Кавказе отвело землю на границе с Кабардой под поселе-
ние 100 дворов осетин. Жители нового селения должны были исповедовать
мусульманство (чтобы избежать конфессиональных противоречий с сосед-
ними кабардинцами), иметь зажиточное хозяйство (чтобы быстро освоиться
на новом месте), лояльно относиться к власти (Эльхотово планировалось как
стратегический форпост) и принадлежать к независимому среднему сосло-
вию (чтобы не имели обязательств перед феодалами).
Некоторые равнинные селения обосновались на правом берегу Терека
в ходе перемещения левобережного осетинского населения - занимаемые
осетинами земли понадобились, чтобы расположить там казачьи станицы.
Взамен осетины получили новые угодья. Так было основано в 1844 г. селение
Батако, в 1847 г. - селение Беслан (Тулатово).
Проведенным в 1853-1856 гг. межеванием равнинных земель завершил-
ся период становления новых поселений, однако поземельные права их жи-
телей не были определены. Осетины надеялись, что отведенные участки бу-
дут закреплены за ними на правах собственности. В 1861 г. к командующему
войсками в Терской области обратились «доверенные от всего Тагаурского
общества старшины», среди которых - юнкер Жандар Дзгоев. Тагаурцы про-
сили «определить однажды навсегда право на занимаемые нами ныне участ-
ки земли»1. Определение прав на землю началось тремя годами позже: в
основу земельной реформы был положен принцип казенной собственности
на общинные участки, закрепленные за селениями. Члены сельской общи-
ны - коренные жители селений - получили право наследственного пользова-
ния земельным паем.
Отсутствие документальных свидетельств о Дзгоевых на равнине в пер-
вые десятилетия XIX в. заставляет склониться к мысли, что, за исключением
владикавказцев, большинство первоначальных переселенцев выехали из
Саниба во второй четверти столетия, то есть ближе к тому времени, когда
началось межевание равнинных земель, объединение мелких поселений в
крупные, разделение осетин по религиозному исповеданию. Проведенная в
1886 г. перепись населения является наиболее надежным источником для
установления лиц и семей, которые к середине 50-х гг. уже жили в равнинных
’ РГВИА, ф. 644, оп. 1, д. 42, л. 40.
93

селениях, а в 1864-1866 гг. были наделены землей как коренные жи-
тели, - первые сохранившиеся до нашего времени подворные списки отно-
сятся к 1886 г. Исключение - только Владикавказ, где постоянное осетинское
население было переписано уже в 1861 г.
Владикавказ и Ольгинское. Во Владикавказе ранние осетинские пересе-
ленцы образовали Осетинский форштадт Владикавказской крепости, в офи-
циальных документах чаще именовавшийся Владикавказским аулом. Сосед-
ство гарнизона с форштадтом устраивало обе стороны. В эпоху постоянных
набегов беспокойных соседей крепость была хорошей защитой населению
аула, а осетины по первому зову приходили на помощь гарнизону. Им была
поручена оборона южной крепостной стены. «Владикавказский аул» был
окружен рвом и высоким деревянным частоколом с узкими воротами. Люди
жили в деревянных домах. Участок земли, выделенный осетинам у Влади-
кавказа, по настоянию военного начальства был в начале 20-х гг. XIX в. отдан
для покосов гарнизону, а осетины получили земли в 11 верстах от крепости
на реке Камбилеевке. Там опасность нападения воевавших с Россией гор-
цев была большей, но это не помешало осетинам-владикавказцам выстроить
укрепленные хутора и мельницы, развести сады. Свою сезонную сельско-
хозяйственную колонию осетины называли «Уєтєртє». Судя по сохранив-
шимся документам, большинство владикавказских осетин были достаточно
зажиточными и занимались также торговлей, ремеслами, перевозкой грузов
и путешественников по Военно-Грузинской дороге.
Наибольшее число дошедших до нас источников связано с последним
периодом существования Осетинского форштадта, когда готовилось преоб-
разование крепости в город и решался вопрос о дальнейшей судьбе осетин-
ского населения Владикавказа. Посемейные списки осетин, составленные в
марте 1861 г., позволяют установить, что к этому времени их было 140 дво-
ров и 1038 человек населения: в том числе 553 мужчины и 485 женщин. В
списке пять семей Дзгоевых - 33 мужчины и 21 женщина1.
Дзгоевы из ветви Екиатє поселились во Владикавказе в начале XIX в.
По рассказу Дмитрия Дзыцыловича Дзгоева, его прадед То переселился из
Саниба с отцом и братьями. В списке 1861 г. указан возраст То - 96 лет.
Возможно, это ошибка - возраст указывали со слов самих осетин. Жене То -
Тотыккон - 46 лет. Тем не менее, сомневаться в том, что То был уже пожи-
лым человеком, не приходится хотя бы потому, что имя главы этой семьи за-
писано следующим образом: «То (Хунго) Дзгоев». В скобках указан старший
сын То - Хунго, который при престарелом отце был практическим представи-
телем семейных интересов. По словам Дмитрия Дзыцыловича, дом его деда
1 ЦГА РСО-А, ф. 12, оп. 6, д. 246, л. 76-90.
94

стоял неподалеку от Терека, на краю оврага - видимо, той самой балки, по
которой ближайшая к ней улица долго носила название Балкинской. Доста-
точно раннее переселение подтверждает генеалогия другой ветви Дзгоевых -
потомков Дзибо. В списке 1861 г. числятся его сыновья. Старший из них
Долати (ему 54 года) уже отделился от братьев Долатко, Асламурзы и Хати,
продолжающих жить вместе. Поскольку раздел производился, по обычаю,
только после смерти отца, можно предположить, что именно Дзибо выехал
из Саниба. Первопоселенцем был, по-видимому, и Габил Дзгоев, сыновья
которого Асланбек, Сосланбек и Кицо жили в 1861 г. неразделенной семьей.
Дом их, как рассказывает Ирбек Николаевич Дзгоев (правнук Габила, внук
Кицо), стоял там, где проходит сейчас улица К. Хетагурова. Еще один перво-
поселенец - неизвестный по имени (оно забыто потомками и не упоминается
в документах) отец неразделенных братьев Дола, Папа (Пая), Золоя и уже
умершего к 1861 г. Амзора. Возможно, Габил и отец Дола как раз и были бра-
тьями То, упомянутыми в рассказе Дмитрия Дзыцыловича.
31 марта 1861 г. был издан указ о преобразовании крепости Владикавказ
в город. К этому времени были подготовлены списки желающих остаться в
городе и тех, кто переселяется «на отведенную им в 15 верстах от города
землю». Главными критериями отбора будущих горожан были способность
и согласие нести городские повинности, перестроить дома в соответствии с
архитектурным планом городской застройки. В числе выселенцев значатся
все пять семейств Дзгоевых1. В списке указано количество душ мужского и
женского пола. И в семье Дола, составляющей по посемейному списку 18 че-
ловек, вдруг оказывается всего 7 членов, то есть имеются в виду только сам
Дола с женой и сыновьями. Где же остальные? Сын Папа и племянник главы
семьи - Гадо числится в другом списке - желающих остаться во Владикав-
казе. Всего в списке 25 семей. И здесь указано количество душ - 6 мужчин
и 4 женщины. По сравнению с посемейным списком - одной из женщин не-
достает, но это просто ошибка записи, потому что все они упоминаются еще
и в 1865 г. в Исповедной росписи Владикавказской Осетинской церкви2. Не
исключено, что разделение семьи на две половины произошло как раз по
поводу выселения из Владикавказа. Любопытно, что интересы семейства, в
котором числятся двое старших мужчин (Папа - 61 год, Золою - 46), пред-
ставляет молодой человек - Гадо было всего 26 лет.
Между тем переезд на жительство в новое селение задерживался, по-
желавшие остаться в городе тоже испытывали сомнения - им не очень хо-
телось отрываться от сложившейся во Владикавказе осетинской общины, в
1 ЦГА РСО-А, ф. 12, оп. 6, д. 246, л. 67-68.
2 ЦГА РСО-А. ф. 143, оп. 2, д. 510, л. 4.
95

большинстве перемещавшейся теперь в сельскую местность. Весной 1862 г. по-
следовало решение о том, что лица хорошего поведения, имеющие в городе
капитальные постройки и пользующиеся доверием общества, могут по жела-
нию остаться во Владикавказе без обязательства приписаться к городским
сословиям, но с условием отбывать повинности наравне со всеми домов-
ладельцами. Оставаясь в городе, они причислялись к сельскому обществу
остальных осетин-владикавказцев, которые не пожелали остаться в городе
и должны были выселиться на землю, отведенную на Камбилеевке в количе-
стве 32 десятин на двор. Список горожан тут же увеличился на 20 семей. На
новых условиях к нему присоединилась еще одна семья Дзгоевых во главе
с Сосланбеком1. Прежний глава этой семьи Асланбек, старший сын Габила,
к тому времени, по-видимому, умер. Из этой семьи, оставшейся во Влади-
кавказе, происходит Ирбек Николаевич, который рассказывает, что предки
его «были очень состоятельными, имели большое хозяйство, много скота,
держали работников».
20 сентября 1863 г. уже 50 семейств дали подписку о своем желании жить
в городе, исполнять повинности, построить дома, соответствующие требова-
ниям городского устава, и, оставаясь городскими жителями, вести правиль-
ное хозяйство на камбилеевской земле. Среди подписавших этот документ -
Гадо и Сосланбек Дзгоевы2.
В январе был объявлен последний срок переселения - 1 марта 1864 г.
Селение владикавказских осетин на Камбилеевке в 1868 г. получило назва-
ние Ольгинского в честь Ольги Федоровны, жены нового наместника Кавказа
великого князя Михаила Николаевича. А бывший Осетинский форштадт Вла-
дикавказской крепости превратился в Осетинскую слободку города Влади-
кавказа.
Зилга. Мусульманская часть Дзгоевых-Е/шая?є поселилась в Зилге. По-
дворный список 1886 г. включает десять семей, их главы - Мамсыр Азиевич,
Крымсултан Кавдинович, Ибрагим (Бзык) Кавдинович, Амзор Кавдинович, Са-
базгирей Бетаевич, Магомет Сабазгиреевич, Индрис Сабазгиреевич, Крым-
жери Сабазгиреевич, Джетагаз Дотаевич, Капланжери Дзибиртович3. Исходя
из их возраста (от 13-летнего Амзора до 60-летнего Сабазгирея) и родствен-
ных отношений, а также состава неразделенной семьи Мамсыра, можно по-
лагать, что первопоселенцами были Дзибирт, Дота, Кавдин, Сабазгирей и Ази
Дзгоевы. Интересно, что две семьи зилгинских Дзгоевых в 1886 г. сохраняли
«родовую землю» в Саниба (Сабазгирей - 3, Джетагаз - 6 десятин).
1 ЦГА РСО-А, ф. 12, оп. 6, л. 247, л. 13.
2 ЦГА РСО-А, ф. 12, оп. 6, л. 247, л. 29.
3 ЦГА РСО-А, ф. 30, оп. 1, д. 66, л. 39-48.
96

Хумалаг. В списке коренных хумалагцев 1886 г. значатся три семьи, их
главы - Тепсарко Дзгоевич, Амирза Безрсоевич, Абаза Батыркоевич1. Соро-
калетний Тепсарко живет одной семьей с младшими братьями Афако и Знау-
ром. Согласно записям хумалагской церкви, Тепсарко был крещен и наречен
Тимофеем в 1862 г., отец его назван «Дзиблой Сирха сын». Очевидно, что
именно Дзиблой (Дзго) и поселился в Хумалаге.
В той же церковной книге есть запись о крещении Марии Дзгоевой, отцом
которой был «Абаций Бозрико», то есть Абаза из списка 1886 г. Возможно
предположение, что не очень аккуратные записи посемейного списка искази-
ли общее отчество Амирзы (40 лет) и Абазы-Абаци (59 лет). Если это так, то
первопоселенцем был их отец Бозрико, если нет - двое Дзгоевых с именами
Безрсо (?) и Батырко (Бозрико). В 1916 г. в хумалагской церковной книге упо-
мянут внук Абазы - Крымсултан Картинкаевич2. Далее следы этих двух семей
теряются. Их генеалогические связи не установлены.
Линия Сырха, Дзиблоя (Дзго) и их потомков принадлежит к ветви Бы-
тахъатє, из которой происходит еще одно семейство Дзгоевых, издавна
живущее в Хумалаге, но не вошедшее в посемейный список. Дело в том, что
сыновья Дауда Дзгоева в 1886 г. числятся в списке селения Батако, хотя вос-
поминания потомков связывают их жизнь только с Хумалагом и они внесены
в хумалагскую церковную книгу 1916 г. По генеалогическим данным, собран-
ным Бимболатом Саукудзовичем Дзгоевым, хумалагские Бытахъатє про-
исходят от Аце, который приходился родным братом Алхасту, предку заман-
кульских Дзгоевых.
Батако. Сыновья Дауда Дзгоева, видимо первым в этой семье поселив-
шегося на равнине, в 1886 г. жили двумя домами: Уарцци Даутович с братья-
ми Габорцем и Мурзабеком, Давыд Даутович с братом Тобреком3 (в хума-
лагском церковном списке Давыд именуется Додигком, Тобрек - Тотрбеком).
Обе семьи имели в Батако «деревянные дома со службами и усадьбой». В
церковной книге 1916 г. в Хумалаге показаны уже восемь семей, их главы - До-
дигк Давидов сын, Елмарза Уарциев сын, Тотрбек Давидов сын, Мирза-бек
Давидов сын, Заурбек Габорцов сын, Александр Габорцов сын, Андрей Га-
борцов сын, Сахмарза Уарциев сын4.
В Батако поселились Дзгоевы-Гєгуь/йатє - Гисо с братом Цицка. В1886 г.
старший сын Гисо - Баба жил одним домом с дядей, а второй сын Гисо - Ель-
мурза с младшими братьями Урыцем, Тембулатом и Сафаром составляли
1 ЦГА РСО-А, ф. 30, оп. 1, д. 70, л. 5-32.
2 ЦГА РСО-А, ф. 30, оп. 1, д. 70а, л. 32.
3 ЦГА РСО-А, ф. 30, оп. 1, д. 60, л. 94-95.
4 ЦГА РСО-А, ф. 30, оп. 1. д. 70а, л. 35-40.
7 Заказ № 1484

другое семейство1. В 1908 г. Дзгоевых уже три семьи, их главы: Баба, Ель-
мурза, Урыц2.
Заманкул. Все Дзгоевы, переселившиеся в Заманкул к середине XIX в.,
принадлежали к ветви Бытахъатє и происходили от Алхаста, имевшего
двух сыновей и четырех внуков. В 1886 г. заманкульские Дзгоевы составляли
семь семей, их главы: Савлак Тавканович, Батако Карохович, Каспулат Каро-
хович, Дзамбулат Карохович, Тебо Касаевич, Саукудз Таувич, Ханжери Челе-
метович3. Бимболат Саукудзович сообщает, что его предок Алхаст умер еще
в Саниба. Переселенцами на равнину могли стать сыновья Алхаста - Елкан
и Макар. Однако в 1886 г. старшему из внуков Макара - Батако было уже 70
лет, Саукудзу - единственному дожившему до этого времени внуку Елкана -
38 лет. Переселение Дзгоевых в Заманкул состоялось не ранее конца 30-х гг.
XIX в. Поэтому первопоселенцами скорее всего были сыновья Елкана - Тау,
Таукан, Чермен и сын Макара - Карох. Конечно, нельзя исключать того, что
Елкан и Макар поселились в начале века в одном из небольших равнинных
селений, а уже их потомки обосновались потом в Заманкуле.
Карджин. Дзгоевы, поселившиеся в Карджине, также принадлежат к вет-
ви Бытахъатє. В 1886 г. в Карджине числится восемь семей4. Их главы в
большинстве - молодые люди: Муса Идаркоевич (14 лет), Аци Огоевич (50),
Инус Дударович (34), Иса Дударович (27), Кагерман Исламович (30), Исуп Би-
боевич (15), Габо Темболатович (20), Амиран Исламович (13). По сведениям
посемейного списка, Муса «имеет земельный надел, проживает в доме двою-
родного брата своего», семьи Исупа и Габо проживают в Зилге.
Судя по возрасту сына, первопоселенцем мог быть Ого Дзгоев. В осталь-
ных случаях это, скорее всего, неизвестные по именам деды перечисленных
лиц.
Есть в карджинском списке и одна семья Бетаковых: Хачаш Асламбекович
(31 год) с сыном Иналуком (5 лет) и двумя женщинами (их имена, возраст и
положение в семье не указаны - как в большинстве списков мусульманских
селений).
Эльхотово. В 1886 г. в Эльхотово числилось 13 дворов Дзгоевых5. Для
трех семей не удалось установить генеалогических связей. Одна из них: Бид-
зиго Гудаевич с сыном Дзамбулатом и братом Уари - потомки известного
деятеля середины XIX в. Гуда Дзгоева. Он был женат на дочери Асланбека
Тхостова и в 1848 г. подписал обращение в сословный комитет. Другая се-
1 ЦГА РСО-А, ф. 30, оп. 1, д. 60, л. 29-31.
2 ЦГА РСО-А, ф. 11, оп. 10, д. 126, л. 88.
3 ЦГА РСО-А, ф. 30. оп. 1, д. 65, л. 40-49.
4 ЦГА РСО-А, ф. 30, оп. 1, д. 67, л. 2-46.
5 ЦГА РСО-А, ф. 30, оп. 1, д. 72, л. 39-82.
98

мья, чьи наследники пока неизвестны - Магомет Пипиевич с сыном Мурзой.
Единственный мужчина в третьей семье - Карагул Кацуевич.
Остальные эльхотовские старожилы делятся на несколько групп ближайших
родственников. По семейным преданиям, в числе первых, кто поселился в Эль-
хотово, были Дзгоевы из ветви Гєгуыйатє. Нина Касполатовна Дзгоева вспо-
минает рассказы о том, что их семья жила в Эльхотово еще до того, как селение
обрело свое окончательное местоположение (перемещение первоначального
поселения является историческим фактом - оно произошло в 1848 г.). Зинаида
Темботовна Дзгоева говорит со слов отца, что ее предки - «первые среди пер-
вых Дзгоевых в Эльхотово, приехали из Саниба».
Племянник Дзгоевых-Колестє Таусбек Козырев подтверждает: «Дзгой-
ты мыггагєй уыдонєй раздєр ардєм ничи єрлыгъди (Из Дзгоевых никто
раньше них сюда не переселился)». Составленный 2 апреля 1859 г. «Список
жителям, переселившимся в аул Эльхот после населения оного» позволяет
датировать прибытие одной из семей Гєгуыйатє: Кайтуко Дзгоев прибыл из
Карджина «четыре года тому назад»1, то есть в 1855 г. Кайтуко попал и в со-
ставленный тремя днями позже «Список могущим выбыть из Эльхотовского
аула на прежнее их жительство по случаю малоколичественной земли»2. Од-
нако, в отличие от Ислама Дзгоева, который переехал из Саниба всего лишь
за две недели до подготовки первого из указанных списков, Кайтуко с семьей
остался в Эльхотово. В конце 50-х гг. XIX в., через три года после завершения
межевания и за пять лет до земельной реформы получить право на посе-
ление и земельный пай в Эльхотово было достаточно сложно. Документы и
воспоминания потомков свидетельствуют, что Кайтуко не спасло даже то, что
он успел перебраться еще в ходе межевания равнинных земель - в 1855 г.
В 1886 г. шестидесятилетний Кайтуко с женой и детьми числится в доме
родного дяди Цуки, к тому времени главой этой семьи был его двоюродный
брат - двадцатичетырехлетний Услуко (записанный, кстати, как «Дзгоев [он
же Гагуев]»). Совершенно очевидно, что права на земельный пай Кайтуко так
и не получил. Это подтверждается рассказом Ламы Батчериевны Дзгоевой,
внучки Кайтуко: «А потом они поселились в Зилге. В Эльхотово они из Зилги
переехали. Батчери переехал. Кайтуко, его отец, в Эльхотово не жил. Он из
Зилги уехал в Турцию. Тетка Зисхан говорила, что замуж вышла из Зилги в
Хумалаг. А потом они переехали». Поскольку старшему сыну Кайтуко - Хан-
жери в 1886 г. было всего 10 лет (точных данных о женщинах-мусульманках в
посемейных списках нет), то и замужество Зисхан, и отъезд в Турцию должны
быть отнесены к концу XIX в. Интересно, что не только потомки Цуки, но и
1 РГВИА, ф. 644, оп. 1, д. 106, л. 55.
2 РГВИА, ф. 644, оп. 1, д. 106, л. 30.
99

семья Елбыздыко Дзгоева - родного брата Кайтуко - вошла в посемейный
список 1886 г. - ее глава Дженардуко Ельбуздукоевич.
В число первопоселенцев из Дзгоевых-Гєгуыйатє входили предки
Нины Касполатовны и Зинаиды Темботовны - братья Афако и Асаго Дзгоевы
(именно об этой семье говорит и Таусбек Козырев). Они жили в Эльхотово до
перемещения 1848 г. и даже до 1845 г. (переселившийся в 1845 г. Сахмурза
Дзгоев был также отнесен к новопоселенцам). Скорее всего, Афако и Асаго
приходились троюродными братьями Кайтуко - отсутствие информации, к со-
жалению, не позволяет точно установить степень родства. В 1886 г. Мусса
Асагоевич и Джамбот Афакоевич жили одним домом.
Вторые по времени поселения в Эльхотово - Дзгоевы-Колестє. Таусбек
Козырев рассказывает:
«Мє мад куыд дзырдта, уымє гєсгє ардєм єрлыгъдысты дыу-
ує єфсымєрєй. Дзгойтєй уыдысты ам уый размє, фєлє адон -
Копесты дыуує єфсымєры, иу - Бибо хуынди. I Как говорила моя
мать, сюда переселились два брата. Дзгоевы здесь уже были, но
эти - два брата из Копестє, одного звали Бибо».
Речь идет о братьях Бибо и Курмане, сыновьях Пецо Дзгоева. В 1886 г.
Бибо Пецоевичу показано 48 лет, то есть родился он около времени осно-
вания Эльхотово. Отдельную семью его брата возглавляет двадцатитрех-
летний Каурбек Курманович. Ясно, что первопоселенцами были все же не
юный Курман с малолетним Бибо, а их отец Пецо с братом. Имя этого бра-
та - Сахмурза, его сыновья продолжали жить одним домом с Бибо. Уже упо-
мянутый «Список жителям, переселившимся в аул Эльхот после населения
оного» не только подтверждает, но даже датирует переселение Сахмурзы -
«14 лет тому назад». Список составлен в 1859 г., значит Сахмурза переехал
в Эльхотово в 1845 г. Пецо к этому времени уже жил в Эльхотово. Об этом
недвусмысленно свидетельствует тот факт, что после семейного раздела сы-
новья Сахмурзы остались в семье одного из своих двоюродных братьев - от-
делиться с получением земельного пая могли лишь коренные жители. Список
1859 г. указывает и место, откуда Сахмурза прибыл в Эльхотово - это Малая
Кабарда.
Еще две семейные группы Дзгоевых, вошедшие в состав коренных эльхо-
товцев, -это потомки Гауи (Габе) и Базе. Первопоселенцем был, по-видимому,
сам Гауи - его сыновья в 1886 г. жили неразделенной семьей: Тасо Габеевич
(40 лет) и Темысо (35 лет). Внук Темысо - Таймураз Темирканович утвер>кда-
ет, что по родству к ним ближе других Дзгоевых семьи Тембота и Дзыбынага,
то есть Гєгуыйатє.
100

Потомки Базе в 1886 г. делились на четыре семьи, их главы: Арапхан Ба-
жеевич, Хажи Арапханович, Темирбулат Арапханович, Хаджиумар Кавдино-
вич. Семидесятилетний Арапхан жил с младшим сыном Мулдаром. Двенад-
цатилетний Хаджиумар был внуком Арапхана - «никакого имущества не име-
ет» написано о нем в посемейном списке. Объяснение простое - Хаджиумар
не жил тогда в Эльхотово, но сохранял право на отцовский земельный пай.
Бег Хаджиумарович рассказывает:
«Мє фыдєн йє фыд куы амарди, уєд баззадис сидзєрєй - гыц-
цыл уыди, иунєг лєппу, - ємє йє мад акодта сєхимє, Зилгємє.
Ємє уым сє фос хызта, хъомгєсєй сын куыста Козыртєн. Ємє
стєй загъта: єз, дам, мє фыды зєхмє цєуын. Ссєдз азы йыл
цыди. Ємє фєстємє рацыдис йє мадимє. Ємє ам хорз царды-
сты, хєдзєрттє скодтой. I Когда умер мой дед, отец остался сиро-
той - ребенок, единственный сын, - и мать увезла его к себе, в Зилгу.
И там он пас их скот, пастухом работал Козыревым. А потом решил: я,
говорит, отправляюсь на отцовскую землю. Двадцать лет ему было.
И с матерью вернулся обратно. И здесь они жили хорошо, построили
дом».
Беслан. В посемейный список коренных жителей Беслана в 1886 г.
включены четыре семьи Дзгоевых1. Одна из них - Дженардуко Каспулато-
вич (25 лет) с братом Камболатом (19 лет) - «оседлости не имеет и землей
от общего надела не пользуется», хотя, как указано в списке, братья «право
имеют», но проживают в Зилге. В Беслане поселился, конечно же, их отец
Касполат Дзгоев.
Главы других семей - Бимбулат Нарсавович, Челисхан Нарсавович, Егор
Челисханович - ближайшие родственники. Поскольку Челисхану показано
75, а Бимбулату - 56 лет, первопоселенцами могли стать как они сами, так и
их отец - Нарсау Дзгоев.
1 ЦГА РСО-А, ф. 30. оп. 1, д. 69, л. 34-65.
101

Глава 10. Переселение на равнину
в коние XIX - начале XX в.
Последняя треть XIX в. в Осетии - период ускоренного развития капи-
тализма, включения в систему общероссийских и мировых экономических
связей. В условиях рынка быстро падает рентабельность малопродуктивно-
го горского хозяйства, для малоземельных горцев переселение на равнину
становится едва ли не единственной альтернативой полного разорения. В
первые годы после земельной реформы переселенцы еще могли рассчиты-
вать на дружелюбие и гостеприимство равнинных жителей, тем более что
чаще всего переезжали в селения, где имели родственников. По мере роста
коренного населения отношение к «временнопроживающим» ухудшалось,
сельские общества отказывались выдавать им разрешение на постоянное
жительство. Обеспечить вновь прибывших землей, право на которую име-
ли лишь члены общины, было невозможно, поэтому временнопроживающие
арендовали участки, подрабатывали наемным трудом, отхожими промысла-
ми. Некоторый доход могло приносить и сохраняемое в горах землевладе-
ние. Старожилы называли новых переселенцев «горцами». Амурхан Ваное-
вич Дзгоев, чьи предки переехали в Беслан в начале XX в., говорит: «В то
время тех, кто с гор переселился, их всех называли горцами - хохаг». Лама
Батчериевна Дзгоева, родившаяся в семье эльхотовских старожилов, под-
тверждает: «Поздних переселенцев называли хох: «Кєдєм цєуыс? (Куда
направляешься?)» - «Дєлєхохмє (Туда, к горцам)».
Просьбы о наделении бывших горцев равнинной землей и желание остано-
вить бесконтрольный поток переселенцев вынудили администрацию искать ре-
шение - так в конце XIX и начале XX в. на равнине возникли новые осетинские
селения - Салбегат (Ног-Саниба), Майрамадаг, Црау. Еще раньше - в 1870 г. осе-
тины из Алагирского и Туальского обществ получили земли в Кубанской области
и основали там селение Лаба (Георгиевско-Осетинское, ныне Коста-Хетагурово).
Первоначально предполагалось, что туда переедут также куртатинцы и тагаур-
цы - их представители в 1869 г. вошли в состав депутации, направленной для
осмотра местности. Одним из депутатов был Афако Дзгоев1.
1 ЦГА РСО-А, ф. 12, оп. 2, д. 2, л. 4.
102

Те из Дзгоевых, кто выехал из Саниба на равнину в последней трети XIX в.,
в конце концов обосновались в селениях Даргкох, Беслан, Хумалаг, Эльхо-
тово, Салбегат и Црау. Майрамадаг и Куян (в Кабарде) были для нескольких
семей промежуточными пунктами переселения.
Даргкох. Селение Даргкох основано в 1841 г. осетинами-тагаурцами, ко-
торые переместились с левого берега Терека на правый в ходе создания но-
вых казачьих станиц. Дзгоевых среди даргкохских первопоселенцев не было.
Два семейства из ветви Дзгоевых-Безанатє поселились в Даргкохе в каче-
стве временнопроживающих.
В начале 80-х гг. XIX в. в Даргкох переселились из Саниба сыновья Быдзо
Дзгоева (в документах - Бзо, Бдзо, Бидзо, Бадзо) - Габис, Амзор, Габоц, Гур-
гоко, Тасо. Старшему из них Габису в 1906 г. было около 60 лет. В 1898 г. он
числится главой единой семьи1. Сведения об этом большом семействе, со-
бранные администрацией в 1906 г. при решении вопросов землеустройства
переселенцев2, в разных документах не совпадают. Тем не менее ясно, что
жили братья тремя домами во главе с Га б и сом, Амзором и Гургоко. Первым
переселился Амзор - в 1880 г., остальные переехали в 1881 г. и сначала жили
нераздельно, затем выделился Габис3. В общем списке временнопрожива-
ющих все три семьи включены в категорию 2 («занявшие или захватившие
общественные земли под усадьбы»)4.
В прошении, поданном в Терское Областное правление 22 февраля
1907 г., Гавриил (Тасо) Дзгоев выступает как глава отдельного семейства.
Он пишет:
«В прошлом 1906 году жители селения Даргкох, не имея решитель-
но никакого права, самоуправно с насилием, разорили и уничтожили
огорожу возле моего дома, загнали в общественные помещения при-
надлежащую мне скотину и продержав ее несколько дней без корма,
окончательно испортили таковую. Кроме того причинили мне много са-
моуправных действий.
Вследствие поданной мною жалобы по распоряжению Начальства
старшиною сел. Карджин был составлен протокол и представлен по
принадлежности.
Таким самоуправским действиям Даргкохского общества я окон-
чательно разорен, а так как ничем не удовлетворен, то покорнейше
прошу Областное правление выдать мне копию протокола старшины
1 ЦГА РСО-А, ф. 11, оп. 6, д. 157, л. 99; д. 158, л. 30, 37.
2 ЦГА РСО-А, ф. 11, ол. 9, д. 34, л. 47-48; д. 51, л. 39, 102, 123, 225-321, 261-262.
3 ЦГА РСО-А, ф. 11, оп. 52, д. 949, л. 15-18.
4 ЦГА РСО-А, ф. 11, оп. 9, д. 51, л. 39.
103

сел. Карджин для привлечения виновных к ответственности судебным
порядком»1.
Инцидент, о котором идет речь в прошении Тасо, получил широкий ре-
зонанс и послужил поводом для совместного обращения временнопрожива-
ющих к наместнику И. И. Воронцову-Дашкову. В июне 1906 г. «доверенные
временнопроживающих в селениях Дарг-Кох, Шанаевом, Хумалаг, Тулатово,
Ольгинском и Ардон» просят наместника:
«...спешно предложить кому следует о воспрещении тем обще-
ствам, в которых мы живем, поступать с нами так, как на днях поступи-
ло Дарг-Кохское сельское общество с своими временнопроживающи-
ми, а именно: старшина их из общественного табуна взял 40 дойных
коров, принадлежащих временнопроживающим, загнал их в баз и дер-
жал трое суток без корма, воды и не допускал даже телят, так что у
коров все вымя опухли и они чуть не подыхали, а затем продал их за
бесценок, т. е. корову стоющую 40 руб. за 9-13 р....
В виду изложенного, мы покорнейше просим... об отмене таких без
Божных истязаний и отсрочить денежные платежи в пользу общества
до урожая и до уборки полевых посевов»2.
В числе подписавших это прошение - Гавриил (Тасо) и Цпу (Цыппу) Дзгое-
вы. Ясно, что даргкохский старшина использовал в качестве повода неупла-
ченные вовремя взносы в общественную казну и, не без поддержки сельчан
(в противном случае подобная экзекуция была бы невозможна), продемон-
стрировал особое отношение к временнопроживающим. Понятно и то, поче-
му Тасо был вынужден искать справедливость через старшину соседнего се-
ления. Тасо был грамотен - единственный из братьев. Стоит отметить также
последовательность и готовность отстаивать свои права - эти качества
Тасо Дзгоева снискали ему доверие и авторитет. Сохранилась датиро-
ванная 21 сентября 1904 г. «Доверенность Гавриилу Бодзиевичу Дзгоеву»
от временнопроживающих селения Даргкох - официальный документ, позво-
лявший Тасо представлять общие интересы3.
Имущество и хозяйственные занятия временнопроживающих Даргкоха
были специально описаны администрацией в 1906 г. Воспользуемся этой ин-
формацией4, чтобы полнее представить положение осетин, переселившихся
на равнину в последней трети XIX в. Семьи Гургоко, Тасо и умершего к тому
1 ЦГА РСО-А, ф. 11, оп. 9, д. 59, л. 111.
2 ЦГА РСО-А, ф. 11, оп. 9, д. 59, л. 71.
3 РГВИА, ф. 1300, оп. 7, д. 5, л. 135-136.
4 ЦГА РСО-А, ф. 11, оп. 52. д. 949, л. 15-18.
104

времени Габоца продолжали жить нераздельно. Амзор и Габис живут отдель-
ными домами. Сыновья Быдзо Дзгоева сохранили земельную собственность
в Саниба. У большой семьи Гургоко - 1/8 десятины пашни, 1/2 дес. покоса; у
Габиса - 1/2 дес. пашни, 1/4 дес. покоса; у Амзора - 1/4 дес. пашни, 1/4 дес.
покоса. Впятером братья купили участок земли в Кабарде у селения Бороко-
во (в 35 км от Даргкоха), каждому принадлежало там по 2,5 дес.
Семья Гургоко (15 душ) арендовала под посев кукурузы 3,5 дес. у жителей
Брута и 2 дес. у жителей Даргкоха - по 10 руб. за десятину. Сенокосы арен-
довали в Даргкохе - 2-3 дес. по 7 руб. Имели 2 лошадей, 14 голов рогатого
скота, один железный плуг, одну борону, три арбы - из них «две на железном
ходу». Из недвижимого имущества: «Дом деревянный в две комнаты и са-
манный в 1 комнату под общей черепичной крышей, амбар деревянный под
черепицей, сруб для мельницы деревянный под черепицей, сарай плетневый
под соломой. Строили сами на общественном участке без общественного
приговора (разрешения схода. - Р. Б.). При доме садик с 14-ю вишневыми
и прочими деревьями. Ценят все в 625 р., а общество полагает, что 450 р.».
Мнение этой семьи о перспективах землеустройства также записано в доку-
менте: «Желают остаться здесь, но в крайности согласны переселиться, если
дадут землю».
Габис Дзгоев, живший с женой, тремя сыновьями и двумя дочерьми, имел
1 лошадь и 7 голов рогатого скота, железный плуг, борону и две арбы (одну на
железном ходу), «дом деревянный в две комнаты с подвалом под черепицей,
дом плетневый в три комнаты под черепицей, сарай плетневый под соло-
мой». Свои постройки, возведенные самовольно, Габис оценивал в 660 руб.
Под кукурузу арендовали 2,5 дес, сенокос - до 3 дес. Старший сын Габиса
тридцатидвухлетний Хазби, имевший жену и дочь, отсутствовал - «уехал в
Харбин для приискания заработка».
Амзор Дзгоев (с женой и двумя дочерьми) имел постройки ценой в 300
руб., плуг, борону и деревянную арбу, арендовал 4 дес. под кукурузу и 1 дес.
сенокоса.
В ходе землеустройства временнопроживающих потомкам Быдзо было
предложено выселиться из Даргкоха, Габис и Гургоко получили землю в
Црау. Однако покинуть навсегда Даргкох они уже не смогли. Правнук Габи-
са Алан Ирбекович Дзгоев рассказывает, что после смерти его деда Гадзбо
(сын Габиса) дедов брат Хазби с племянниками переехал в Куян, оттуда в
Эльхотово, затем вернулся в Даргкох. Раиса Владимировна Боцоева говорит
о семье мужа - Асланджери Хазбиевича Дзгоева: «Они жили в Куяне, и он
родился там, потом перебрались в Эльхотово. Там пожили недолго, затем
обосновались в Даргкохе».
105

Еще одно семейство из Безанатє переехало в Даргкох в 1901 г. По
одним документам Тебо Ахполатович (Ахболович) Дзгоев имеет в Саниба
двоюродных братьев Иссу и Темболата (сыновей умершего Муссы), по дру-
гим - они также числятся в его даргкохской семье1. Интересно, что отец Иссы
и Темболата - Мусса упомянут и в одном документе 1875 г. (из коллекции,
собранной Абисалом Маировичем Дзгоевым), где в списке санибанцев он
фигурирует под фамилией «Безанов». В общем списке временнопроживаю-
щих семья Тебо Дзгоева включена в категорию 5 («квартиранты, работники,
служащие, родственники, домов не имеющие»). В 1906 г. Тебо с матерью,
женой и пятью детьми снимал жилье за 4 руб. в месяц. Землей, которая при-
надлежала Тебо в Саниба (1/4 дес. пашни и 1/4 дес. покоса) пользовались
Исса и Тепсарико. В Даргкохе 1 дес. пашни и 0,5 дес. сенокоса Тебо Дзгоеву
предоставили родственники.
Впоследствии Тебо с домочадцами переехал на жительство в Црау. По
словам его внучки Лаветы Елбыздыкоевны Дзгоевой, «когда в Црау начали
земли раздавать, один из первых, кому дали, был Тебо».
Хумалаг. В 1883 г. в Хумалаг из Саниба переселилось семейство Цицила
(Иналдыко, в крещении -Давида) Дзгоева из ветви Цъуппиатє. Судя по воз-
расту его дочери Фатка - в документах 1906 г. ей показано 19 лет, - Цицил
при переезде был здоров и бодр. Надо полагать, Цицил был женат несколько
раз. Его старшему сыну Афако в 1906 г. было 88 лет, Елбыздыко - 55 лет,
Цыппу - 35 лет, Иналу - 27 лет. В 1890 г. главой семейства числится Афако,
его дом куплен у Лекси и Тебо Гугкаевых за 80 рублей, но даже несмотря на
приобретенную недвижимость, ему 3 октября приказано в течение трех меся-
цев выселиться в Саниба2. Приказание начальника Терской области не было
выполнено. По спискам временнопроживающих 1898 г. видно, что Афако с
семьей продолжает жить в Хумалаге3. В октябре того же года в хумалагской
церкви крещена дочь Цыппу Иналдыкоевича Дзгоева. Как и Габис Дзгоев из
Хумалага, Афако продолжал числиться среди жителей Саниба в 1899 г., но с
указанием, что они «временнопроживающие на плоскости»4.
Сведения, собранные администрацией в 1906 г. в целях предполагавше-
гося землеустройства переселенцев, показывают, что потомки Цицила жили
раздельно - двумя семьями5. Один двор: Афако с женой и двумя сыновьями
вместе с братом Елбыздыко и его женой. Второй двор: Цыппу с женой, сыном
и двумя дочерьми вместе с братом Иналом и сестрой Фатка. Отмечено, что
дети Цицила грамотны. Инал находится «на Дальнем Востоке, на заработках.
1 ЦГА РСО-А, ф. 11, оп. 9, д. 34, л. 48; д. 51, л. 19, 52; оп. 52, д. 949, л. 15-16.
2 ЦГА РСО-А, ф. 11, оп. 5, д. 138, л. 22-23.
3 ЦГА РСО-А, ф. 11, оп. 6, д. 158, л. 30, 37.
4 ЦГА РСО-А, ф. 11, оп. 6, д. 157, л. 99.
5 ЦГА РСО-А, ф. 11, оп. 9, д. 34, л. 275-277; оп. 52, д. 944, л. 1-2, 12.
106

В один из предварительных документов попала, по-видимому, информация
90-х гг. XIX в. - Цыппу и Инал не женаты, жива их мать Тотырдзан, у них
четыре сестры: Лезинка, Зазика, Ханизиат, Дединка. Сохранился также до-
кумент, согласно которому Афако Дзгоев в 1889 г. является представителем
временнопроживающих Хумалага1.
В 1906 г. Цыппу и Афако было предложено переселиться в Ног-Саниба
(Салбегат)2. В 1910-1911 гг. Цыппу и Ханджери (старший сын умершего к
тому времени Афако) получили участки в Майрамадаге и переехали туда.
Барысби Ханджериевич Дзгоев, родившийся в 1915 г., вспоминает: «В 1921 г.,
после революции, нам дали возможность вернуться в Хумалаг. Наши преж-
ние дома были нами проданы. Мы вновь начали строить».
Беслан. В 1905 г. в Беслан переселились сыновья Быдзи (в записях и рас-
сказах: Бидзе, Бузи, Бизе, Бзи) Цицоевича Дзгоева из ветви Гуйатє - братья
Бабе (Мурзабек), Гадзбо (Казбек) и Дзамболат. Заира Казбековна Дзгоева
передает слова своего отца, объяснявшего ей причины переселения: «Не
было у нас выхода. Надо было переселяться. Когда наш отец (Бзи, Бизе)
умер, что нам оставалось делать в горах? Ни завода, ничего... Негде было
работать. Чем жить? Тогда мы и переселились». Есть основание полагать,
что переселение братьев в Беслан не было случайным решением. В 1899 г.
в сметах этого селения упоминается временнопроживающий Бадзе Зигоев3 -
скорее всего это Быдзи, который успел сделать первую попытку поселиться в
Беслане, но вынужден был уехать. В том же году Быдзи Дзгоев числится и в
Саниба, а в 1903 г. его сменяет там старший сын - Бабе4.
В документах 1906 г. содержатся сведения об этой семье5. Братья жили
нераздельно - с матерью Софией, старший Бабе (35 лет) был уже женат,
имел двух сыновей и дочь. Вместе с ними жила и вдова родного дяди - Ко-
шер. Ее дочери Залихан и Дзго не числятся в списке - видимо, вышли к тому
времени замуж. У Быдзи было двое братьев: один из них Бобо, семья кото-
рого оставалась в Саниба, имя другого забылось - у него не было сыновей.
Восстановить имя третьего сына Цицо помогает документ 1895 г. - «Список
семейств, переселившихся из Санибанского прихода на участок, отведенный
из Гизельской казенной дачи». В числе 55 домохозяев в списке фигурирует
Дзгоев Дула Цицоевич6. В списке 1905 г. эта семья отсутствует7. К тому вре-
мени Дула уже умер и Кошер с дочерьми жила в семье Быдзи.
1 РГВИА, ф. 1300, оп. 7, д. 5, л. 10.
2 ЦГА РСО-А, ф. 11, оп. 9, д. 35, л. 199.
3 ЦГА РСО-А, ф. 11, оп. 6, д. 158, л. 73.
4 ЦГА РСО-А, ф. 11, оп. 6, д. 157, л. 9; оп. 62, д. 1918, л. 3.
5 ЦГА РСО-А, ф. 11, оп. 1, д. 50, л. 16, 112-113,138-139; оп. 52, д. 944, л. 6-7.
в ЦГА РСО-А, ф. 11, оп. 5, д. 131, л. 79.
7 ЦГА РСО-А, ф. 11, оп. 9, д. 73. л. 5-22.
107

Все трое братьев были грамотны. «Дзамбулат - маляр, остальные -
земледельцы», - записано в документе. В больших осетинских семьях того
времени было принято рационально распределять трудовые ресурсы - вла-
девшие каким-либо ремеслом домочадцы, если без их участия обходились в
сельскохозяйственных занятиях, пополняли бюджет семьи работой на сторо-
не. В Саниба у братьев остался «полуразрушенный каменный дом». К пере-
езду в Беслан они хорошо подготовились: в Беслане жили в трехкомнатном
кирпичном доме, который был арендован «у общества православных сел. Ту-
латово на 12 лет» еще в 1904 г., то есть до переселения. На новом месте на-
чали строиться: в 1906 г. им принадлежит «дом деревянный, недостроенный,
крыша черепичная, о двух комнатах с прихожей, все постройки стоимостью
150 руб.»; по другому описанию: «...здание деревянное, недостроенное, о 3-х
комнатах, конюшня плетневая и сарай такой же под соломенной крышей».
Усадебное место в 315 кв. саж. было арендовано у того же общества на 12
лет за 700 руб. Братья имели двух лошадей, восемь коров, пять телят, две
арбы, железный плуг и борону. За выпас лошадей платили по 2 руб., за ро-
гатый скот - по 1 руб. за голову, наем караула стоил 6 руб. в год (это цены
того времени, утверждаемые сходом). В хозяйстве был запас кукурузы - 140
пудов, сена -150 пудов.
Братья Дзгоевы имели право на пай в Ног-Саниба, «но не пользуются», -
записано в документе. В 1910 г. они получили участок в Майрамадаге. Заира
Казбековна Дзгоева рассказывает, что Бабе с женщинами остался в Беслане,
а Гадзбо и Дзамболат переехали. Через несколько лет они вернулись после
неудачных попыток завести на новом месте коммерческое хозяйство.
Ног-Саниба. После того как в 1889 г. весенние ливни и град уничтожили
в Санибанском ущелье посевы, мельницы и дороги, Министерство государ-
ственных имуществ выделило для малоземельных горцев участок из так на-
зываемой Гизельской лесной дачи. Переселение на эту землю сопровожда-
лось хозяйственными неудобствами и административными препонами, и, тем
не менее, уже в 90-е гг. XIX в. там обосновались несколько десятков дворов.
В 1895 г. среди них числится семья Дула Цицоевича Дзгоева, через три года -
Бодзи и Иван Дзгоевы, в 1905 г. - семья Уци Пициевича Дзгоева1. Бодзи - это,
скорее всего, Быдзи Дзгоев, сыновья которого, переехавшие в Беслан, сохра-
няли право на пай в Ног-Саниба. Иван - Уане Сесеевич, двоюродный брат
Уци (оба - внуки Калауа Дзгоева). Сесе, Быдзи и Уци Дзгоевы в 1897 и 1899
гг. числятся в сметах Санибанского общества2, что вполне естественно, так
как у отселка Ног-Саниба не было еще статуса отдельного поселения.
1 ЦГА РСО-А, ф. 11, оп. 5, д. 131, л. 79; оп. 9, д. 73, л. 16; Б е р е з о в Б. П. Переселение осетин
с гор на плоскость. Орджоникидзе, 1980. С. 164.
2 ЦГА РСО-А, ф. 11, оп. 6, д. 1, л. 64; д. 157, л. 96.
108

Сохранилось «Дело о преобразовании отселка Новая Саниба в селение и
об учреждении в нем сельского правления», датированное 1906-1907 гг. На-
чальник Осетинского округа 22 июня 1906 г. обратился к временному генерал-
губернатору Терской области с рапортом следующего содержания:
«Коренные жители Санибанского общества 1 участка вверенного мне
округа по случаю малоземелья наделены дополнительным наделом из
казенной лесной дачи под названием «Салбегат» и по желанию часть их
переселилась на этот дополнительный надел. <.. .> Ввиду отдаленности
отселка Новый Саниба от центра расположения Санибанского сельско-
го правления, полнейшей невозможности Гизельского старшины, как
занятого работою по селению, иметь наблюдение в административном
отношении за жителями отселка, также равно усилившихся грабежей
и воровства (на дворе первая русская революция. - Р. Б.), неотложно
потребовалось учреждение в отселке сельской администрации, на что
переселившиеся жители изъявили полное согласие...»1
В посемейном списке нового селения значилось 66 домов, в их числе не-
разделенная семья Уци (42 года) и его братьев Алихана, Джерихана и Ас-
ланджери Дзгоевых из ветви Цъуппиатє. Впоследствии Алихан попробовал
переехать в Куян, но затем вернулся в Ног-Саниба.
Црау и Майрамадаг. В начале XX в. власти приступили к кардинальному
решению проблемы землеустройства временнопроживающих, выделив для
шести новых селений казенные лесные участки предгорной зоны. В 1911 г.
были основаны селения Црау и Майрамадаг.
В Майрамадаг переехали Цыппу и Ханджери Дзгоевы из Хумалага, Гадзбо
и Дзамболат Дзгоевы из Беслана. Как свидетельствуют документы, Дзамбо-
лат стал даже старшиной нового селения. В годы революции все Дзгоевы
уехали из Майрамадага и вернулись в Хумалаг и Беслан.
Касполат Дзамболатович Дзгоев говорит:
«Мы были временные. Поэтому отец и братья поехали в Майрама-
даг. А потом он там, в Майрамадаге, работал председателем сельсо-
вета и кое-как добился, и они переехали в Беслан».
Заира Казбековна Дзгоева рассказывает о жизни в Майрамадаге:
«Гадзбо на свои средства устроил небольшой магазин, Дзамболат
же - известковый цех. И еще они устроили небольшую водяную мель-
ницу. И тут случился такой ливень, - когда вроде устроились наши,
1 ЦГА РСО-А, ф. 11, оп. 9, д. 73, л. 1.
109

делом занялись, и магазин, и известь - все снесла вода. Наводнение
такое было - до Гизели вода, как молоко от извести, текла. Говорят,
что Гадзбо свои тюки материи потом все на солнце сушил, но кому они
с пятнами нужны были. Вновь вернулись и поселились в Беслане».
В Црау переселились Габис, Гургоко и Тебо Дзгоевы из Даргкоха. Сохра-
нился подписанный всеми троими Общественный приговор от 8 января 1911 г.
с решением о названии будущего селения:
«Мы, нижеподписавшиеся временно-проживающие... собравшись
на сходе в числе 103 домохозяев для обсуждения разных дел и нужд
будущего нашего общества, между прочим, коснулись вопроса отно-
сительно наименования будущего нашего селения. Обсудив этот во-
прос, мы единогласно настоящим приговором постановили: назвать
будущее наше селение в местности Црау "Новым Алагиром"»1.
Искусственное имя «Новый Алагир» оказалось недолговечным, за селе-
нием закрепилось старое осетинское название урочища. Семьи Габиса и Гур-
гоко через несколько лет уехали из Црау, оставив в числе жителей нового
селения единственную семью Дзгоевых - Тебо и его домочадцев.
Куян. К началу XX в. в Кабарде на душу населения приходилось в шесть
раз больше земли, чем в Осетии. Часть осетинских селений равнины была
основана на участках, купленных казной или самими осетинами у крупных
кабардинских землевладельцев. В Кабарде покупали земельные угодья и от-
дельными семьями. На поиски лучшей доли устремлялись в Кабарду осетин-
ские горцы. Куян был местом поселения осетин еще с первой половины XIX в. На
рубеже XIX и XX вв. куянские земли стали осваивать представители фамилии
Дзгоевых.
Хутор Куян находился в ведении Бороковского сельского правления. Уча-
сток у селения Борокова, купленный временнопроживающими Даргкоха пя-
тью братьями Дзгоевыми, сыновьями Быдзо, -это, несомненно, тоже в Куяне.
Семьи сыновей Габиса Быдзоевича - Гадзбо и Хазби - под давлением адми-
нистрации на время выселились именно в Куян - об этом хорошо помнят их
потомки. Из Ног-Саниба в Куян на время переезжал Алихан Уциевич Дзгоев.
Нет сомнения, что землю в Куяне Дзгоевы купили. Администрация в этот
период не наделяла осетин куянскои землей и никому не предлагала туда пе-
реселяться. Понятно, что покупка Дзгоевыми земли в Куяне предшествовала
переселению на жительство, тем более что не все покупатели и не сразу туда
переехали. Возможно, не было и единовременной покупки, как не было одно-
1 ЦГА РСО-А. ф. 11, оп. 11, д. 81, л. 79.
110

временного переселения. Однако трудно усомниться в том, что существова-
ли предварительная родственная договоренность о приобретении куянских
участков и проект коллективного переселения Дзгоевых в Куян. Так поступали
не одни Дзгоевы: если объединить усилия, земля обойдется дешевле - ведь
большой участок покупать выгоднее, да и жить вместе легче.
Примерное время покупки куянских угодий можно установить по дате пе-
реселения из Саниба в Куян разделившихся потомков Калауа Дзгоева из вет-
ви Цъуппиатє. Астархан Уциевич Дзгоев вспоминает, что «когда переселя-
лись из Саниба, наши купили земли в Куяне и Беслане». Урузмаг Сандроевич
Дзгоев рассказывает об этом так:
«Наши выселились в Кабарду. Купили там казенные земли, - я
слышал, что около 50 десятин. Это достаточно много. Они были со-
стоятельные люди по тем временам. По существу там и едоков было
за полсотни и больше. Одних косарей бывало 20-25 человек. При хо-
рошем настроении они вспоминали, что у них бывало до 5 тыс. дой-
ных овец. До последнего времени, до коллективизации еще, в Кабарде
была опытная станция, садоводческая. И там были еще наши вино-
градники».
Точная дата переселения в Куян приведена в справке, которую в 1930 г.
выдали в сельском совете Санибанского прихода внуку Калауа Дзгоева:
«Дана сия гражданину селения Эльхотово Дзгоеву Кылцыко Умаро-
вичу в том, что он выселился на плоскость из селения Старая Саниба
исключительно из-за малоземелья в горах в 1900 году.
По данным архива сельского совета и по показаниям граждан Дзго-
ев Кылцыко никогда ни в чем преступном замечен не был, и вообще
все сыновья Умара Дзгоева были честным и примерным крестьянским
трудовым двором, что удостоверяется»1.
Организационным ядром переселения в Куян было недавно разделив-
шееся большое семейство Калауа Дзгоева. Как явствует из документов и
рассказов потомков, в Куяне жили семьи сыновей Калауа - Кудайната, Дри-
са, Андри, Темира, а также внуков - пятерых сыновей Умара, двоих сыновей
Сесе и сына Пици. Вместе с Цзгоевыш-Цъуппиатє в Куян переехали две
семьи из Дзгоевых-Сырхуа/лє-Дзиго и Инала. Землей в Куяне владели так-
же Дзгоевы-Безанатє (Габис Быдзоевич с братьями) - временнопроживаю-
щие из Даргкоха. Хазби Габисович с племянниками переехал на жительство в
Куян, не пожелав обосноваться в Црау, где Габис успел получить землю.
1 ЦГА РСО-А, ф. 43, оп. 1, д. 171, л. 45.
111

В1906 г. Дзгоевы-куянцы подали прошение о наделении их землей нарав-
не с другими временнопроживающими. В списке просителей - Дзиго, Ибра-
гим (сын Дриса), Темир, Сосланбек (сын Сесе)1.
Имел свой участок в Куяне и еще один сын Калауа - Маир. Об этом рас-
сказывает его внучка Раиса Татаевна Дзгоева:
«Их было 4 брата: Дзатте, Абисал, Макар и мой отец, Тата. Абисал
сказал: если мы будем здесь вчетвером жить, то земли нам не хватит,
что-то делать надо. Абисал, Дзатте, Макар были в Москве, учились,
хотели получить образование. А мой отец сказал: если мы все будем
учиться, то кто родителей - Маира и Лезинка - будет кормить, как они
жить будут? И мой отец не захотел учиться и жил с отцом и матерью.
Потом он поехал в Куян. У него были лошади, мелкий рогатый скот,
быки. Все это он в Куян отогнал. Там он жил один, без жены. И вот он
там хорошо проработал. Урожай проса собирал. У нас в горах просо не
выращивали. И кукурузу нам привозил оттуда.
И вот один раз мой отец приехал из Куяна. Привез муку, кукурузу,
просо. Приехал и говорит своему отцу: Баба, сколько я буду мучить-
ся - или вместе в одном месте поселимся, или я продам свои земли
и в горы вернусь! А Маир отвечает: лєппу, как хочешь делай, но до
смерти я отсюда не уйду! Мой отец вскипел!
У нас две речки, Кауридон и Фырыдон, в одном месте соединяются,
и вот когда он до этого места добрался, то его полная до краев брич-
ка перевернулась и отец поломал ногу. Когда его привезли, он сказал
своему отцу: видишь, случилось так, как ты хотел, чем мы теперь жить
будем? Маир ответил: не бойся, как поломалась нога, так и срастется.
Потом отец вновь уехал. Наших в Куяне много было. Кубырц (так
называли Крыма-Кирилла, сына Уане. - Р. Б.) - Маира брата сын -
тоже жил в Куяне. Он говорил моему отцу: Тата, не бросай, не уходи
отсюда, земля здесь хорошая, зерно хорошо растет, сдавай в аренду - и
тебе хорошо, и другим. И вот он стал нанимать кабардинцев. И им
было, и ему. И все-таки отец сказал: не могу работать в двух местах.
Он окончательно вернулся в горы и стал жить с отцом и матерью».
Причиной возвращения Татархана Дзгоева была, конечно, не только ро-
мантическая усталость от жизни на два дома - Тата перестал ездить в Куян
после того, как Дзгоевы вынуждены были покинуть свои земли. Это произо-
шло в 1918 г., когда Куян был захвачен кабардинцами. Урузмаг Сандроевич
Дзгоев передает воспоминания отца и его братьев:
1 ЦГА РСО-А, ф. 11, оп. 9, д. 29, л. 26.
112

«В 1917-1918 годах, когда началась междоусобица, кабардинцы на-
пали на этот Куян. Осетинское село, образцово богато жили там люди.
Все работоспособные. Богатая земля, изначально у них был скот. Бы-
стро обзавелись хозяйством. Кабардинцы на них совершали набеги».
Кылцыко Умарович Дзгоев в 1930 г. писал о себе:
«Я выселенец из гор Санибанского ущелья, еще в мирное время
выселился в Кабарде сел. Куян, где жил до 1918 г., в том же году село
наше было разорено, и вынужден был поселиться в Эльхотово»1.
Куянцы числились временнопроживающими - статус неполноправных жи-
телей не позволил им защитить свои права и собственность, особенно трудно
это было сделать за пределами Осетии, тем более - в годы революционной
смуты. Положение не изменилось и после установления советской власти -
большинство осетин было изгнано из Кабарды в начале 20-х гг. XX в. Впро-
чем, некоторым все же удалось остаться - Ирина Кильцикоевна Дзгоева рас-
сказывает, что двоюродный брат ее отца Муради Андриевич жил в Куяне еще
в годы Великой Отечественной войны. Те, кто до Куяна уже жил на равнине,
вернулись на прежние места жительства. Остальные в большинстве посели-
лись в Эльхотово - это было ближайшее к Куяну осетинское селение на ка-
зенных землях (в частных владениях не было надежды получить земельное
довольствие).
Эльхотово. Выбор Эльхотово был облегчен и тем, что здесь изначально
жили Дзгоевы, которые и помогали на первых порах беженцам из Куяна. Афи-
зат Бабуцаевна Дзгоева вспоминает:
«Куйанмє ралыгъдысты Санибайє, ємє сє Куйанєй кєсєг
рарвыстой. Зынєй ралыгъдысты сє цєрєн бынатєй. Фєлє Ел-
хотыДзгойтє бирє сты, ємє сє уєд Елхоты Дзгойтє райстой
сєхимє. Нєхи хєдзары дєр цардысты: сє иу чызг хуынди Госє-
мид, сє иннє - Лагиттє, дыуує єфсымєры, мад, фыд семє нє
уыди. Єнє фыдєй сє єз федтон. Гъер, иннєты дєр Дзгойтє
афтє сєхиуыл байуєрстой. Зєхх сын куы радтой, увед алчидєр
йєхицєн скодта къуымтє ємє єрцардысты сєхицєн. I В Куян
они переселились из Саниба, а из Куяна их выселили кабардинцы.
Трудно им было покидать место своего жительства. Но в Эльхотово
много Дзгоевых, и эльхотовские Дзгоевы тогда приютили их у себя. И в
нашем доме они жили: одну дочь звали Госамид, другую - Лагитта, два
брата, мать, а отца с ними не было. Я застала их без отца. Так и других
1 ЦГА РСО-А, ф. 43, оп. 1, д. 171, л. 46.
8 Заказ № 1484 113

Дзгоевы разделили между собой. Когда им дали землю, то каждый за-
вел собственный угол и поселились отдельно».
Кылцыко Умарович Дзгоев писал, что «временно живущих не наделяли
землей и приходилось арендовать за большую плату»1. В заявлении 1926 г.
Махарбек и Кылцыко Дзгоевы объясняют:
«Когда мы поселились в 1918 г. в сел. Эльхотово, мы незаметно
жили себе, работали по найму, т. е. на половину земли граждан
сел. Эльхотово, покупать у нас не было сил, потому что сдирали с нас
втридорога, как с пришельцев»2.
В Эльхотово переезжали не только из Куяна. По рассказу Азгери Тембо-
латовича Дзгоева, семья его деда Хато переселилась в Эльхотово из Саниба
в 1916 г. Потомки Аша Дзгоева из ветви Сырхуатє также переехали из Сани-
ба в начале XX в. В 1903 г. в Саниба семью Эльмурзы Ашаевича возглавлял
его старший сын Габол, Сахмурза Ашаевич был еще жив. Судя по рассказу
Казбека Дженалдикоевича Дзгоева, ко времени переселения главой семьи
был его дед Беса Сахмурзаевич.
В 1918 г. в Эльхотово переселились сыновья Кудайната Дзгоева из ветви
Сырхуатє - Ноги и Хадзымурат. Тамби Ногиевич Дзгоев говорит, что после
революции братья вернулись из России, где жили и работали с 1910 г. Вер-
нувшись на родину, они перевезли свои семьи в Эльхотово.
После смерти Хацыма Муссаевича Дзгоева из ветви Гуйатє его сыновья
Хадзмат и Бубушка также переехали в Эльхотово - это произошло не позже
самого начала 1920-х гг.
Владикавказ. В конце XIX в. во Владикавказ переехали Дзгоевы, жившие
в Кудском ущелье. Они поселились на Осетинской слободке. Анатолий Яков-
левич Дзгоев вспоминает:
«Деда звали Уане (Иван). Прожил честную трудовую жизнь. Бабуш-
ка - Зизи Гурциева. У них было шесть сыновей и одна дочь: Уасил (Ва-
силий), Сикъо (Степан), Тъипи (Трифон), Къопина (Яков), Миха (Миха-
ил), Сандро (Александр), Олга».
Трифон Дзгоев в 1905 г. в числе других временнопроживающих подписал
прошение об отводе казенной земли3.
1 ЦГА РСО-А, ф. 43, оп. 1, д. 171, л. 46.
2 ЦГА РСО-А, ф. 43, оп. 1, д. 47, л. 24.
3 ЦГА РСО-А, ф. 11, оп. 11, д. 3, л. 108.
114

Глава 11. Занятия и характеры людей
ушедшей эпохи
Революционный двадцатый век кардинально изменил хозяйственную
жизнь и социальные отношения в большинстве стран мира. Политические
катаклизмы и жестокие войны, всеобщее образование и агрессия массовой
культуры придали Осетии ее современный облик, далеко не всегда связан-
ный с собственным прошлым народа. Тем более необходимо сохранить па-
мять об образе жизни и занятиях предков, оценить самобытность их цельных
характеров, научиться понимать их взгляды и поступки.
Конец XIX и начало XX в. - динамичная предреволюционная эпоха, хо-
рошо представленная в архивных материалах и рассказах потомков. Яркие
и вместе с тем типичные образы осетин из фамилии Дзгоевых дают возмож-
ность увидеть в прошлом и противоречивое многообразие человеческих су-
деб, и неразрывное единство народной жизни.
Политические и социальные сдвиги, происшедшие в Осетии в последней
трети XVIII - середине XIX в.: присоединение к России, переселение горцев
на равнину, земельная реформа и другие буржуазные преобразования, -
обеспечили крушение феодализма и вовлечение Осетии в систему обще-
российских, а затем и мировых экономических связей. Следствием быстрого
развития рынка был общий хозяйственный подъем, связанный с ростом гор-
нодобывающей, строительной и пищевой промышленности, товарного произ-
водства шерсти и зерна в сельском хозяйстве. Капиталистические отношения
разрушили замкнутость хозяйственной жизни осетинской семьи. Короткий
промежуток относительного благополучия, наступивший после переселения
большинства горцев на равнину и земельной реформы, длился не более двух
десятилетий. Уже перед поколением 80-х гг. XIX в. вновь остро встала про-
блема земельного дефицита, который в новых условиях привел к прекраще-
нию семейных разделов. Чтобы не плодить нищету, осетины оставались жить
большими семействами, а излишек рабочей силы использовали для допол-
нительного заработка в отхожих промыслах и предпринимательстве.
На фоне интенсивного социально-экономического развития происходили
радикальные перемены в культурной жизни общества. Вторая половина XIX
115

и первая четверть XX в. стали в Осетии эпохой Национального возрождения.
Именно на это время приходится активное формирование национального са-
мосознания, складываются профессиональные отрасли национальной куль-
туры, призванные обеспечивать потребности нового - рыночного, аграрно-
индустриального общества.
С включением Осетии в экономическую и политическую жизнь империи,
переходом хозяйства на рыночные рельсы ускорились процессы имуще-
ственной дифференциации. Обострившиеся социальные противоречия не
могли не привести и к появлению осетинской ветви в российском освободи-
тельном движении.
Представители фамилии Дзгоевых успешно проявляли себя в разных
сферах общественной жизни. Небольшая галерея исторических образов -
лучший портрет ушедшей эпохи.
Просветитель. Стремление осетин к образованию - общая тема офици-
альных документов и частных свидетельств конца XIX - начала XX в. Обра-
зовательный уровень детей - неустанная забота родителей той эпохи, когда
осетинские барышни фотографировались с книжкой на коленях и, по возмож-
ности, отказывали необразованным женихам. Многочисленная осетинская
интеллигенция, не жалея сил, занималась просвещением родного народа,
участвовала в строительстве государственной системы образования, учреж-
дала доступные школы, закладывала основы национального книгоиздания и
массовой печати.
К славной когорте народных учителей, которым Осетия обязана своими
образовательными успехами в XX в., принадлежал Тимофей (Магомет) Алек-
сеевич (Хатиевич) Дзгоев. По словам его сына - Андрея Тимофеевича, бу-
дущий педагог родился в селении Ольгинском, учительствовал в Даргкохе,
Ольгинском, Владикавказе, имел награды, погиб от рук бандитов в первые
годы советской власти.
В архиве сохранился «Формулярный список учителя Ольгинской мужской
двухклассной церковно-приходской школы Тимофея Алексеевича Дзгоева»
от 1912 г. и представление его вдовы и сирот к пенсии, сделанное в 1923 г.1
Из документов видно, что Тимофей Дзгоев родился 15 декабря 1875 г., верои-
споведания православного, в 1897 г. окончил полный курс Александровской
миссионерской духовной семинарии в Ардоне и до самой смерти преподавал
в школах Осетии. В 1897 г. был назначен учителем в Зарамагскую школу, в
1898 г. переведен в Санибанскую школу, с 1900 г. работал в Даргкохе, с 1909 -
в Ольгинском. В 1916 г. переведен во Владикавказскую Осетинскую школу.
В память 25-летнего юбилея церковноприходских школ в 1909 г. награжден
1ЦГАРСО-А, ф. 147, оп. 2, д. 62, л. 2; ф. Р-49, оп. 1, д. 572, л. 46.
116

серебряной медалью на двойной Александровской и Владимирской ленте
для ношения на груди. В 1914 г. за усердную службу награжден серебряной
медалью на Александровской ленте. В 1922 г. Тимофей Дзгоев был назначен
учителем в подготовительную группу при Горском Институте народного об-
разования. Убит он был 12 марта 1923 г., оставив жену с пятью детьми, стар-
шему из которых исполнилось 14 лет, младшему - 3 года. Советская власть
оценила «26 лет педагогического стажа без перерыва», включив семью Ти-
мофея Дзгоева в «Список вдов и сирот покойных учителей, представленных
к пенсии».
Революционер. С 60-70-х гг. XIX в. начинается активное участие осетин
в российском и международном освободительном движении. Едва ли не пер-
вый пример последовательного революционного народничества продемон-
стрировал Георгий Дзгоев, короткая жизнь которого была примером самоот-
верженного служения идеалам революции.
Он родился около 1850 г. в Саниба в большой семье Калауа Дзгоева1. За-
метив способности и тягу юноши к знаниям, родители отправили его учиться в
Тифлис, где Георгий окончил три класса гимназии. Учиться дальше ему поме-
шали радикальные взгляды, приводившие к конфликтам с преподавателями.
Исключенный из гимназии, он зарабатывал на жизнь частными уроками. Чтобы
получить хорошее образование, Георгий Дзгоев в 1870 г. уехал в Швейцарию. В
этом ему помогли грузинские общественные деятели. Один из них - Иван Джа-
бадари - впоследствии писал: «Я знал Дзгоева еще в детстве, когда он учился в
реальной гимназии; мне он казался человеком в высшей степени симпатичным;
его товарищи отзывались о нем как об очень начитанном и способном юноше».
Оказавшись в революционной эмигрантской среде, Г. Дзгоев стал по-
следователем и ближайшим сотрудником М. Бакунина, то есть примкнул к
анархическому направлению русского революционного народничества. Не
исключено, что подобный выбор опирался в том числе и на романтические
представления об осетинском самоуправлении - в противовес опыту обще-
ния с военной администрацией. Известно, что в Цюрихе Г. Дзгоев активно за-
нимался самообразованием, пользуясь специально созданной богатой эми-
грантской библиотекой. Его участие в отправке революционной литературы в
Россию было отмечено в докладе министра юстиции о борьбе с пропагандой.
Георгий Дзгоев умер 13 января 1873 г. и похоронен в Локарно, куда друзья
привезли его на лечение от туберкулеза. Редактор грузинской демократиче-
ской газеты «Дроэба» Сергей Месхи, получив известие о смерти Г. Дзгоева,
написал его матери письмо, из которого о судьбе революционера стало из-
1 Материалы о Г. К. Дзгоеве были собраны и опубликованы Н. М. Ардасеновым. См.: Ардасе-
нов Н. Юноша из Санибы / Северная Осетия. 1988.12 января
117

вестно в Осетии. Текст этого никогда не публиковавшегося письма вполне
уместно привести полностью:
«Матери, братьям и другим родственникам
умершего Георгия Дзигоева.
До отправления товарища моего Георгия за границу я был с ним
знаком почти два года. Мне, как всем моим товарищам, он очень нра-
вился, так как был очень способный молодой человек и хорошо развит.
Кажется, в 1869 году, вследствие ссоры с каким-то учителем, он при-
нужден был выдти из гимназии (Тифлисской) и потом в продолжение
целого года занимался приватными уроками, обучая детей чиновников
и получая за это небольшое вознаграждение.
Около этого же времени у одного из наших товарищей, именно у
Степана Георгиевича Зарапова, умер отец, который оставил ему боль-
шое наследство. Он пожелал часть своего состояния употребить на
различные добрые дела. Между прочим, по совету моему и другого
моего товарища - Георгия Церетели - он согласился дать возмож-
ность получить высшее образование некоторым из наших товарищей.
На первый раз мы указали, как на подающих надежду, на Дзигоева и
Джапаридзе. Он согласился назначить им стипендию - в год 400 руб.
ка>кдому с тем, чтобы они уехали за границу для получения таких по-
знаний, которые потом пригодились [бы] нашему краю.
Таким образом был отправлен [в] 1870 году в Женеву сперва Геор-
гий Дзигоев, а потом через несколько месяцев поехал и Джапаридзе.
Оба они жили в Женеве и первое время занимались изучением фран-
цузского и немецкого языков для того, чтобы иметь возможность потом
заниматься [в] тамошней Академии (Университете).
В начале прошлого 1872 года я начал получать известия из Жене-
вы и Цюриха, что Дзигоев болеет грудью. Для нас это было тем более
неприятно, что мы очень его любили. Он болел грудью и в бытность
свою в Тифлисе. Я писал брату моему Ивану Месхи и Джапаридзе,
чтобы они хорошо ухаживали и смотрели за больным Дзигоевым, что-
бы пригласили докторов, одним словом употребили бы все меры, что-
бы он был здоров.
Так как климат в Женеве переменчивый и нехороший для грудных
больных, то по совету докторов потом его перевезли в один из городов
Итальянской Швейцарии, именно в Локарно. За ним то поочередно,
то все вместе ухаживали мой брат, Джапаридзе и другой его товарищ
Измайлов. К нему ходили доктора и пользовали насколько было воз-
118

можности. В деньгах он не ну>кдался, так как я посылал ему аккуратно
каждые три месяца по 100 руб., по поручению Зарапова.
Но богу не угодно было, чтобы он жил для его родственников, зна-
комых и наконец для нашего края, который так нуждается в хороших
людях. В середине января м-ца я получил в одно время две телеграм-
мы от Джапаридзе и моего брата, которые с душевным сожалением
извещали меня о кончине Георгия Дзигоева. Он умер 13 января 1873
года. Потом от обоих я получил подробное описание его болезни и
смерти. Оба они говорят, что он умер в полной памяти, окруженный
попечениями своих друзей и знакомых.
Хотя я посылал ему деньги, но во время болезни ему пришлось за-
должать еще 200 руб. Из них я уже уплатил 100 руб., а остальные 100
еще должен уплатить по просьбе Зарапова.
Я напишу Джапаридзе и моему брату, чтобы они прислали на па-
мять родным какие-нибудь его вещи, которые остались после его смер-
ти. Ручаюсь вам, что вещи эти будут доставлены вам в продолжение
приблизительно двух месяцев.
После его смерти я старался разузнать - есть ли у Георгия род-
ственники и где они живут, но сколько я ни старался ничего не мог
узнать, а то наверное известил бы вас об этой несчастной и неприят-
ной для всех нас его смерти. Теперь пишу вам вкратце все, что знаю.
Мой брат писал, что над его могилою они собирались на свой счет
поставить памятник. Гроб его провожали кроме товарищей многие жи-
тели города Локарно, в котором он умер, и один из знакомых сказал
надгробную речь в честь покойного.
Вот это все, что я могу сообщить огорченным родителям моего по-
койного товарища и друга Георгия Дзигоева. Присылаю при сем его
три карточки и письма.
Редактор газеты «Дроэба» Сергей Семенович] Месхи.
(Тиф[лис])»1.
Поскольку оригинал письма хранится вместе с бумагами Абисала Маи-
ровича Дзгоева, нетрудно догадаться: именно ему мы обязаны тем, что этот
документ не затерялся и попал в государственное хранилище.
Общественный деятель. Отношение Абисала Дзгоева к древностям своей
родины, к реликвиям своей фамилии было одним из проявлений всегда безуко-
ризненной общественной позиции, высокой гражданской ответственности этого,
несомненно, выдающегося человека. Он родился в Саниба в 1889 г., окончил
1 НА СОИГСИ, ф. 6 «История», оп. 1, д. 123, л. 2.
119

четыре класса реального училища во Владикавказе, за участие в револю-
ционном движении был осужден в 1911 г. на девять лет каторжных работ1.
Амнистирован после Февральской революции 1917 г. и отправлен рядовым в
армию. Служил в 4-й роте 251-го пехотного полка вместе с Кылцыко Умаро-
вичем Дзгоевым. В личном архиве Абисала, хранящемся у его племянницы
Раисы Татаевны Дзгоевой, сохранилась копия заявления, с которым пятеро
рядовых-осетин обратились к командующему войсками Московского военно-
го округа. Абисал и Кылцыко Дзгоевы, Батырбек Каражаев, Габла Хадзарагов
и Угалык Кастуев просят перевести их «в один из двух Осетинских пластун-
ских баталионов, ныне обучающихся на Кавказе».
Жизнь Абисала Дзгоева была полна испытаний. Ему пришлось служить в
Добровольческой армии, работать на ответственных советских должностях,
пройти через партийные чистки и репрессии. Всегда он оставался примером
мужества, достоинства и любви к людям. Открыто отстаивал справедливость,
ставил перед властью насущные проблемы, выступал организатором обще-
ственных инициатив. О глубоком уважении к нему, о его известности в народе
сохранилось много рассказов. К биографии Абисала Дзгоева и его роли в
решении актуальных для Осетии политических вопросов нам еще придется
обращаться. А пока ограничимся его участием в культурной жизни. Сохрани-
лись документы, позволяющие судить о помощи, которую Абисал оказывал,
например, в изучении истории, языка, этнографии и природы Осетии2.
В 1921 г. Абисал получил мандат, удостоверяющий, что он является «Рай-
агентом Санибанского района по распространению и снабжению трудового
населения печатными произведениями». В 1924 г. Совет Северо-Кавказского
института краеведения избрал Абисала Маировича Дзгоева хранителем
древностей Санибанского района. В письме, с которым в 1925 г. к Абисалу
обратился известный ученый Л. П. Семенов, руководитель научной экспеди-
ции СКИК, говорится:
«Дорогой Абисал! Два участника нашей научной экспедиции - Лев
Борисович Беме и Александр Николаевич Кириченко (сотрудник Россий-
ской Академии наук) желают посетить ваше селение и его окрестности
с целью зоологического обследования. Пожалуйста, примите их у себя
и окажите всяческое содействие им в их научной работе. Очень жалею,
что не могу сам посетить Ваш гостеприимный дом в этом году. Я и наш
художник Иван Павлович Щеблыкин, который тоже был у Вас в прошлом
году, заняты работой в Даргавском районе, оттуда через два дня мы все
четверо отправимся далее в Куртатинское и Алагирское ущелья».
’ ЦГА РСО-А, ф. 19, оп. 1, д. 415, л. 9.
2 НА СОИГСИ, ф. 6 «История», оп. 1, д. 123, л. 1-17.
120

В 1926 г. Абисал Дзгоев был избран сотрудником-корреспондентом Мо-
сковского научно-исследовательского института этнических и национальных
культур народов Востока. Сохранились письма к Абисалу выдающегося осе-
тинского историка Георгия Александровича Кокиева, жившего и работавшего
в Москве. В письме от 20 октября 1926 г., например, Г. А. Кокиев пишет:
«Глубокоуважаемый Абисал! В связи с разработкой собранного
мною историко-археологического материала в Саниба, Даргавсе, Джи-
мара и других местах Кобано-Даргавского ущелья, встретил я затруд-
нения в объяснении некоторых вопросов, возникших в процессе моей
работы. Памятуя твое хорошее отношение к нам летом текущего года,
а также вполне серьезное и сознательное отношение к памятникам
нашей истории, которые для нас имеют теперь чрезвычайно большое зна-
чение в период нашей борьбы за создание национальной культуры, льщу
себя надеждой, что не сочтешь для себя слишком обременительным
дать мне пояснения по нижеприведенным вопросам, которые вызыва-
ют у меня сомнения. Вопросы такие:
1) Если стать по течению КИаип-йоп или Рєп-йоп (в Саниба), то в
ущелье, проходящем справа от Саниба, есть определенное место под
названием Ас-Сих. Во-первых, надо выяснить мне значение этого сло-
ва, т. е. что означает это слово по-осетински, какое значение осетины
местные вкладывают в это слово, и, наконец, как правильнее - Ас-Сих
(Аз-8ух) или же Ас-Сух (Аз-Зих)?
2) Что такое зкНида? Это какая-то трава, знаю, но т. к. на дигор-
ском языке этого слова (а может быть и значения) нет, то просил бы
тебя дать русский перевод этого слова и на что употребляют эту траву
местные или вообще осетины.
3) В числе других хистов (поминок) существуют у нас: а) 2аег-
йєуєгєп, б) Ма^єткиас&єп, в) Еагхєззєп и г) Киаскєгп Х1з1. Мне
необходимо в каком месяце какой из перечисленных хистов бывает,
а что самое главное - с каким из этих хистов сопряжен обряд украше-
ния могил покойника ветками и вообще зеленью? Весьма возможно (и
даже наверное), что сейчас у нас в Осетии уже нет этого обычая, но
определенно он был; если последний вопрос затрудняет тебя, то спро-
си обязательно стариков или старух, они тебе дадут исчерпывающие
сведения.
Вот все вопросы. Надеюсь, что в самом недалеком будущем я по-
лучу от тебя ответы на все свои вопросы. Буду бесконечно признате-
лен. Привет семье.
121

Готовый к усл[угам] твой Геор. Кокиев
Р. 5. Если тебе русское название ЗкЬис! (Скуда) неизвестно и нет
возможности определить его по словарю за неимением последнего
под рукой - пришли, пожалуйста в конверте самое растение с корнями,
и в крайнем случае без корней, хоть один листик для определения его
русского названия. Г. К.»
Абисал Дзгоев до преклонных лет сохранял не только интерес к родной
старине, но и активную позицию защитника памятников истории и культуры.
Последнее известное нам обращение написано им в 1965 г. - это заявление
на имя директора Северо-Осетинского научно-исследовательского институ-
та. Абисал пишет:
«Как Вам известно, осетинский народный герой Козырев Таймураз
жил в с. Ст. Саниба и погиб в борьбе с кабардинскими князьями, ко-
торые закабалили горское население и брали с него непосильные по-
дати.
Башня его полуразрушена, почему прошу Вашего ходатайства пе-
ред Советом Министров СО АССР об отпуске средств на восстановле-
ние и капитальный ремонт башни Козырева Таймураза»1.
Вера в людей и страстное желание улучшить их жизнь заставляли Аби-
сала Дзгоева активно сотрудничать с осетинскими газетами и журналами.
Он был благодарным читателем, внештатным корреспондентом, участником
журналистских конференций. Сохранилось письмо редактора газеты «Рєст-
дзинад» Сармата Косирати, написанное 7 февраля 1927 г. Оно начинается
так:
«Цытджын Абысал! Райстам дын дє писмо хохы фєндєгты
тыххєй. Єхсызгон нын уыди йє райсын. Уєлдай єхсызгон та нын
уымєн уыд, ємє нєм дєу фысты хуызєн фыстытє уыйас нє
цєуы. Єргомєй зєгъын хъєуы, ирон ахуыргонд адєм уазал цє-
стєй кєсынц ирон мыхуырады хъуыддагмє - чиныгмє, газетмє.
Уымє гєсгє нын уєлдай єхсызгон еєййы, сєдє зєхкусєджы
писмойы єхсєн иу дєу писмойы хуызєн куы фєзыны, уєд. Фысс
нєм фылдєр хєххон адємы царды тыххєй. Фысс афтє, ємє дє
фыстмє гєсгє хицауад дєр ємє бынєтты цєрєг адєм дєр
куыд єзмєлой. I Уважаемый Абисал! Мы получили твое письмо о гор-
ных дорогах. Приятно было его получить. Оно особенно обрадовало
нас потому, что писем, подобных твоему, мы получаем не много. Надо
1 НА СОИГСИ, ф. X. С. Черджиева, оп. 1, д. 51, л. 6.
122

прямо сказать, образованные осетины проявляют равнодушие к делу
осетинской печати - к книге, газете. Поэтому нам доставляет особое
удовольствие, когда среди сотни писем землеробов обнаруживает-
ся одно, подобное твоему. Больше пиши нам о жизни горцев. Пиши
так, чтобы написанное тобой заставляло действовать и начальство, и
местных жителей».
К сожалению, как и в большинстве подобных случаев, власть не пожелала
использовать способности и энергию умного и честного человека - для вре-
менщиков такие люди всегда опасны. Абисал Дзгоев был репрессирован. По
словам Раисы Татаевны Дзгоевой, «когда он вернулся из ссылки, ему пред-
лагали должности, но он отказался - свое, мол, отработал, на меня хватит».
Должностные лица. В результате административной реформы, проведен-
ной на Северном Кавказе в начале 60-х гг. XIX в., военно-административная
система управления была заменена на так называемую «военно-народную».
Теперь низовые административные ступени - в том числе должности стар-
шины, судьи и писаря - занимали избранные сельским обществом лица. В
эпоху контрреформ 80-х гг. XIX в. такой порядок был нарушен. «Общество,
лишенное права выбора из своей среды заведомо достойнейшего занять эту
ответственную и весьма серьезную в жизни сельского населения должность,
считает себя нравственно свободным от всякого содействия успешности ме-
роприятий старшины, ставшего над ним по "постороннему" назначению», -
писал Коста Хетагуров, приводя в пример случаи назначения «казачьих уряд-
ников» старшинами осетинских селений1. В начале XX в., когда принцип вы-
борности был уже возвращен, известно несколько представителей фамилии
Дзгоевых, исполнявших должностные обязанности в сельских правлениях.
Губа Дзгоев в 1905 г. был старшиной селения Зилга, а с 1905 по 1907 г. -
старшиной селения Заманкул. Старшиной селения Карджин в 1906-1908 гг.
служил Габади Дзгоев. В 1914 г. Дзабо Дзгоев - помощник старшины в Зилге.
Сельскими судьями избирались: Саукудз Дзгоев в Заманкуле (1910), Батако
Дзгоев в селении Батако (1910), Садулла Бобоевич Дзгоев в Саниба (1914),
Хаджумар Кавдынович Дзгоев в Заманкуле (1915).
Насколько можно судить по сохранившимся документам, очень колорит-
ной и весьма неоднозначной фигурой был старшина Санибанского общества
(включавшего весь горный приход) Маир Хамурзаевич Дзгоев, который за-
нимал эту должность (правда, с перерывами) на протяжении полутора де-
сятилетий: с конца 80-х гг. XIX в. до революционных событий 1905-1906 гг.
Сложные отношения этого человека с подведомственным ему населением
’Хетагуров К. Неурядицы Северного Кавказа // Хетагуров К. Собр. соч. в пяти томах. М.,
1960. Т. IV. С. 195-196.
123

особенно обострились после смещения с должности. В 1911 г. Маир Дзго-
ев обратился к епископу Владикавказскому и Моздокскому с просьбой о за-
ступничестве. В своем прошении бывший старшина, оказавшийся втянутым
в затяжной бытовой конфликт с участием сменившего его нового старшины,
пытается использовать церковь против своих противников-мусульман. Чтобы
создать интригу, автор обращения даже объявляет Дзгоевых единственным
оплотом православия в санибанской округе:
«Все семейство мое и однофамильцы мои Дзгоевы с давнего вре-
мени исповедуем православную веру, поддерживаем и защищаем
храм святой местного прихода, остальные же жители общества переш-
ли из православия в магометанство и я, будучи старшиною общества,
и как православный христианин преследовал магометанство и с помо-
щью окружного Начальства не допускал вероотступникам православия
строить мечеть и вообще следил за всеми действиями их по испол-
нению религии Ислама и этим действием своим нажил врагов против
себя, которые прежде мстили тайно, делали по ночам поругание над
местным святым храмом и разное кощунство, дабы я, как старшина
общества, нес ответственность перед Начальством за недосмотр; а
затем уже в последнее время по смене в должности старшины мне
стали мстить открыто с целью опозорить мое семейство и опорочить
меня на старости лет...»
По жалобе было проведено расследование. Оказалось, что конфликт,
послуживший поводом к обращению, давно улажен, «никакого, решительно,
преследования со стороны мусульман Дзгоеву не было». По-видимому, под-
линный смысл прошения епископу заключался в желании нанести ответный
удар новому старшине Санибанского общества, поскольку тот обнаружил до-
пущенные своим предшественником нарушения. В отчете местного началь-
ства по этому делу о Маире Дзгоеве сказано, что «деятельность его, за вре-
мя исполнения им обязанностей старшины была скорей отрицательного, чем
положительного характера, потому что им произведено много совершенно
неправильных расходов и доверенные общества уже сделали на него начет
на довольно крупную сумму»1.
Отходники и предприниматели. Развитие капиталистических отноше-
ний в Осетии во второй половине XIX в. привело к скорому росту социальной
мобильности населения и расширению возможностей личного выбора. Широ-
кое распространение получило предпринимательство всякого рода - от мел-
кой торговли до поисков в горах рудных залежей. Для того чтобы составить
’ ЦГА РСО-А, ф. 11, оп. 15, д. 388, л. 3-11.
124

верное представление об осетинском бизнесе той эпохи, нужно принять во
внимание то простое обстоятельство, что очень богатых людей в Осетии тог-
да не было. Были, конечно, состоятельные, зажиточные, ни в чем не нуждав-
шиеся семейства, но «богатым» в современном смысле - то есть имевшим
многократно больше, чем необходимо для достойной жизни - не был никто.
Никто не имел значительного первоначального капитала, всем приходилось
начинать с малого. Хороший пример и типичное описание состоятельной осе-
тинской семьи приводит Урузмаг Сандроевич Дзгоев, рассказывая о своих
односельчанах и родственниках:
«Хадзумар Елхоты уыдис дзуапджын лєг - мєнє Бек чи у, уый
фыд. Уыдон цєрєг адєм уыдысты: уыдис сєм дукани, хєдгуытон
уыдысты. Фыццаг заман хєдгуытон - цыппар бєхы кємє уыдис! -
уый хуыдтой хъєздыг адєймаг. Стєй сєм уыдис дугъон саргъы
бєх. Тынг цєрєг адєм. I Хадзумар был в Эльхотово влиятельным че-
ловеком - отец Бека Дзгоева. Они были зажиточными: имели магазин,
пахали самостоятельно (то есть без обычного для осетин объединения
хозяйственных ресурсов нескольких семейств; хєдгуытон - букв, «само-
плужные». - Р. Б.). В прежнее время того, кто пахал самостоятельно - кто
имел четырех рабочих лошадей! - считали богатым человеком. Еще у
них был породистый верховой конь («дугъон» - букв, «скаковой», «пред-
назначенный для скачек». - Р. Б.). Очень состоятельные люди».
Самой распространенной формой изыскания дополнительных доходов
для большой осетинской семьи было так называемое отходничество. От-
ходник - как правило, полный сил мужчина, без которого многочисленные
домочадцы легко управлялись с хозяйством - отправлялся на заработки в
город Владикавказ, в промышленные центры России или за границу. Не бу-
дет преувеличением сказать, что в начале XX в. осетинские отходники освои-
ли уже весь мир - от грозненских и бакинских нефтепромыслов до Аляски и
Японии. Некоторым отходникам посчастливилось превратиться в предпри-
нимателей - однако такие случаи были довольно редки. Успехом считалось
вернуться домой со средствами, достаточными для женитьбы и обзаведения
собственным домом и хозяйством.
Дзгоевы не были исключением, многие представители фамилии пытались
наладить свое дело на родине, другие в поисках заработка и удачи отправи-
лись в далекие края.
Заира Казбековна Дзгоева вспоминает рассказы о том, как ее дед Быдзи
пытался подготовить своего сына - ее отца - к предпринимательской дея-
тельности.
125

«Отдал он его к одному владельцу столовой. Мол, денег нам не
надо, научи этого мальчика русскому языку. Гадзбо шел четырнадца-
тый год в то время. Он мне сам это рассказывал. Где-то год он там
пробыл. За месяц научился русскому языку. Вел себя хорошо, честно,
чем обратил на себя внимание хозяина. Когда ему исполнилось 15 лет,
отец его забрал. Он по-русски научился читать и писать - значит, гра-
мотный. И вот Быдзи и Гадзбо в городе купили продукты, шнурки, та-
бак, соль и прочее - все то, что необходимо в доме в первую очередь.
Загрузили в арбу и отвезли в Саниба. Быдзи открыл сыну небольшой
магазин. Там он и торговал. На гармошке играл. И гармошками торго-
вал, чинил, если надо было».
Были и более успешные коммерсанты. В Заманкуле Хаджиумар Касае-
вич Дзгоев владел кирпичным заводом1. Мисирко Касполович Дзгоев состоял
членом Владикавказского кредитного товарищества2.
Первое упоминание об отходничестве касается Иссы Дударовича Дзгое-
ва, который, по сведениям карджинского посемейного списка, в 1886 г. на-
ходился в Закаспийской области на заработках. Лесным сторожем работал в
Киевской губернии зилгинец Ахполат Мамсырович Дзгоев. Помещичьим име-
нием управлял в России ольгинец Знаур Гадоевич Дзгоев. По воспоминаниям.
родных, уехал на заработки в Америку и умер там ольгинец Мусса Асланбе-
кович Дзгоев, навсегда остался в Америке батакоевец Биби Тембулатович
Дзгоев.
В молодости побывали на заработках отец и дяди Урузмага Сандрое-
вича Дзгоева. Дядя Темирболат служил в Бодайбо в полиции. Кылцыко и
Сандро работали на нефтяных промыслах в Баку. Сандро подружился там
с Сосо Джугашвили - будущим Сталиным. Урузмаг Сандроевич говорит об
отце:
«Большой грамотности не было у него: еле-еле мог расписаться,
читать не умел. А разговорной русской речью владел свободно. Хо-
рошо говорил на турецком и английском. Часто выступал на митингах
в Баку. И ему приклеили ярлык - «бунтарь». Хотели его уже схватить,
арестовать. И друзья переправили его в Турцию через Черное море
на лодке. Пробыл там несколько лет, а потом - на заработки же тогда
уезжали - с несколькими осетинами уехал в Америку. Попал к какому-
то фермеру. Года два в Америке пробыл. Хорошо заработал, богатым
домой приехал в Куян».
1 Терский календарь на 1904 год. Владикавказ, 1903. С. 42.
2 Терский календарь на 1912 год. Владикавказ, 1911. С. 74.
126

Лама Батчериевна Дзгоева вспоминает отца, очень энергичного и пред-
приимчивого человека. Он побывал на заработках в Полтавской губернии,
где вместе с еще двумя эльхотовцами держал трактир, затем ездил к своему
отцу, переселившемуся в Турцию. Наконец, незадолго до революции Батче-
ри отправился в Столбцы - это на границе Польши и Белоруссии. Там он
уже самостоятельно организовал трактир. По рассказу дочери, Батчери имел
двух жен - украинку Машу он привез с собой из Полтавы, а вроцлавскую по-
лячку Мальвину- из Белоруссии.
Анатолий Яковлевич Дзгоев рассказывает о большой семье своего деда
Иуане, у которого было шестеро сыновей и одна дочь. Переселившись во
Владикавказ из Кудского ущелья, Дзгоевы обосновались на Осетинской сло-
бодке:
«Построили дом, открыли магазин в нем, и филиал этого магазина
находился в Польше. Им принадлежало также здание нынешнего кафе
«Цей». В магазине были товары из Харбина, Шанхая. Младший сын
Къопина в возрасте 25 лет уехал в Канаду. Там у него были магазин и
ресторан».
Сыновья ольгинца Асламурзы Дзгоева - Бибот (Андрей) и Гажо (Васи-
лий) - сумели сколотить состояние в Китае. По словам Валерия Николаевича
Дзгоева, оба они жили и умерли в Харбине. Их родная племянница Тамара
Александровна Дзгоева говорит:
«Мои дяди Бибот и Гажо уехали в Китай до советской власти. Гажо
часто приезжал сюда, а Бибот - нет. У Бибота в Маньчжурии были свои
магазины, свои пароходы. Жена его Евгения - немка. Моего двоюрод-
ного брата зовут Сослан, а по-русски Анатолий Андреевич, родился
он в 1924 году, в Харбине. А сестра его старшая - Тамара, почти моя
ровесница, немного старше. Они живут в Сан-Франциско».
Бимболат Дзгоев, собиратель и хранитель фамильной старины, был в
молодости удачливым предпринимателем, успел побывать и в Америке. Со-
ска Бимболатович Дзгоев особо выделяет коммерческие способности своего
отца:
«Семьей в 29 человек они жили. Один брат - в лес, другой - на
мельницу. А Бимболат с овцами, мулчъы куыст кодта (занимался
получением прибыли). Сєудєджергєнєг (торговец, купец). Поедет,
купит овец, в другом месте продаст. Много у него было овец. В Эльхо-
тово в аренду взял землю. Из Заманкула овец гнали туда на зимовку.
127

Он хотел поехать в Америку. А у отца его друг во Владикавказе
служил приставом. Бимболат говорит отцу: «Я в Америку поеду». А
отец: «Как оставишь скот? Что, в Америке богаче нас живут? И кто тебе
паспорт даст?» Тогда Бимболат поехал в город, пришел к другу отца и
говорит: «Меня отец послал, чтобы ты сделал мне паспорт. Я в Амери-
ку еду». Тот ему сделал заграничный паспорт. И он с этим паспортом
вернулся в Заманкул. Когда деду сказали, что он едет в Америку, тот
рассмеялся: «А где его паспорт?» Тогда ему все объяснили.
Так отец уехал в Америку. Работал там. И в шляпе приехал. Пробыл
он там, по-моему, год. Из нашего села с ним были Кахарман Кусов, Ха-
утбек Кусов, Умар Кастуев. Он почти никогда не говорил об Америке.
Лишь несколько раз повторил: «Везде бедные плохо живут». Работал
там чернорабочим. Лопата его инструментом была.
У него было 4 класса образования, но голова хорошо работала. Не
было дела, которого он бы не устроил. А вот в доме аккуратно гвоздь
забить, что-то построить - нет, это он не умел и не хотел делать. Зато
работал на лошадях. Это он умел.
Я всегда дочери говорю: если бы при этой власти он жил, у него
бы уже местах в пятнадцати магазины были. Вот кинотеатр «Дружба»,
если от него спускаться в сторону железнодорожного вокзала, там ре-
месленный квартал был - кузни и всякое такое. И вот этот квартал весь
Бимболат купил. Полностью. В николаевское время. И когда он в село
приехал и сказал, что купил этот квартал, то отец его чуть не убил: «А
наш скот?!» «Скот продадим и в городе будем жить» - был ответ. Но
дед не согласился, и Бимболат отправился в город, взял деньги и едал
все это. Вот такой мужчина он был».
Понятно, что способности и силы этих людей оказались чужды следую-
щей - революционной эпохе. Однако времена меняются - будем надеяться,
что добрая память о них поможет потомкам найти свое место в современной
экономической жизни.
Народные заступники и абреки. Симпатичные абреки, воспетые в ли-
тературе, давно превратились в символ народного гнева и борьбы за справед-
ливость. Между тем изначальное значение слова «абрек» (осет. «абырєг») -
«разбойник», а настоящие абреки-разбойники вызывали гнев и осуждение
народа. С включением Осетии в государственно-административную систе-
му Российской империи началось постепенное изменение смысла понятия
«абрек» и все более расширительное его толкование. Помимо собственно
абреков, то есть разбойников, этим именем стали называть и тех, кто разбой-
128

ником никогда не был: действительных народных мстителей, пользующих-
ся поддержкой и даже любовью населения; лиц, преследуемых властями и
вынужденных скрываться; и даже продолжателей традиции рыцарского на-
бега. Надо же было как-то называть врагов администрации и всех тех, кто
не хотел подчиняться правилам самодержавной империи. Именно в этом -
расширительно-одобрительном значении - используют название абреков со-
временные рассказчики.
Урузмаг Сандроевич Дзгоев вспоминает о благородном разбойнике
Даппи:
«Даппи - благородный абрек, известный конокрад. Причем коно-
крадством занимался не ради наживы, не ради обогащения. У бога-
того укради, продай и бедному отдай - вот в таком плане. Ухарство
у него было невероятное. Ему доставляло удовольствие украсть у
бадилята, украсть у кабардинского князя. Даппи был рыцарского по-
кроя человек, ничего для себя: байс ємє иннємєн ратт (отними и
отдай другому).
Потом он жил во Владикавказе. Я его застал. Он дожил до глубокой
старости. И что поразительно: когда он выходил из дома - кинжалы
уже носить нельзя было, - клал два перочинных ножа в карман. Лез-
вие было 15-18 см, такие длинные ножи. И кончик перочинного ножа
заострен с двух сторон, чтобы хорошо прокалывал. Карманы глубокие
были, и в этих карманах для кончиков ножей были приделаны специ-
альные футлярчики. Он раскрывал ножик перочинный и закладывал в
карман. Я всегда удивлялся. Потом понял: ему нужно было всю жизнь
оберегаться от кого-то, от чего-то, расплачиваться за старые грехи,
наверное.
Такой эпизод. У Даппи была черная лошадь, хорошая верховая ло-
шадь. Она была так надрессирована, что, бывало, Даппи слезает с
коня, поводья - на седло, конь там стоит, даже не пасется - стоит как
по команде. Свистнет - бежит к нему. Никто не мог садиться на этого
коня - конь не подпускал к себе. Эта лошадь танцевала под музыку.
Даппи любил появляться в общественных местах, на танцах и на этой
лошади провести джигитовку, как это было принято. Под гармошку на
лошади станцевать. И так однажды он попал на свадьбу в какую-то
знатную семью в Кабарде. И там он станцевал на своей лошади. По-
том спешился, отвел лошадь в сторону, сам станцевал. Он на носках
хорошо танцевал! Ему преподнесли бокал, он произнес традиционное
пожелание и отхлебнул немного».
9 Заказ № 1484 129

В этом месте своего рассказа Урузмаг Сандроевич переходит на осетин-
ский - это понятно: о том, что близко сердцу, волнует и нравится, лучше го-
ворить на родном языке.
«Ємє кєсгон єлдары фырттє сєхи бар лєууынц ємє мє-
сты кєнынц. Уєд сє иу хъєрєй афтє зєгъы: "Кафын, дам, зоны,
фєлє нуазын нє зоны". Уый та кєсгонау хорз зыдта. Ємє єгъдау
куы фєци, уєд афтє зєгъы: "Єз лєугє-лєууын єнє сулєфгєйє
четверт баназдзынєн". Ємє кєсгон зєгъы: "Кєс-ма, ирон йєхицєй
куыд єппєльГ. Дєппи ныххудтис ємє афтє зєгъы: "Ракєн-ма дє
бєх, кєд єнє сулєфгєйє нє бануазон четверт арахъ, уєд мє
бєх дєу, кєннод дє бєх мєн». Адєм сємхєццє сты, нал кафынц,
ныхас сси. Бєхтє бакодтой хистєртєм. Хистєртєй иу сыстади
ємє идєттыл хєцы, ємє рахастой - мєнє фыццаг заманы йє
къубал даргъ - ахєм четверт. Ємє дзы уый гыццыл єркодта ємє
ахуыпп кодта: цы рахастой, уый фена, зєгъгє, марг у, цы у. Стєй
четверт райста. Иронау скуывта ємє йє афтє райста йє къухы
ємє йє здухы, здухы, ємє четверты хуылфы арахъ куы стырындз
ис, уєд єй систа ємє нуазы; йє дзыхєй йє нє райста. Куы йє
банызта иууылдєр, уєд дыуує бєхыл рахєцыдис ємє сє рала-
ста єддємє. Рамбылдта, сє къухтє райста, раарфє йын кодтой
ємє ацыдис. Хъєуєй куы рацыди, уєд йє дыуує къухы йє дзы-
хы акодта ємє, цы арахъ анызта, уый скалдта фєстємє. Хорз
єй зыдта - кєсєг йє размє бабадтысты маст исынмє; ємє
хъєды куы фємидєг ис, афтє йє бєхы рагъыл ахуыссыди ємє
кьудзиты фєстємє фєзылдис, хъєуы ’рдєм ныццавта йєхи.
Ємє нартхор-нартхор кєрєтты дєлємє Мыртазатєм рагєпп
ласта. Уыдон та йєм Елхотмє фєндагыл єнхъєлмє кастысты.
I И сыновья кабардинского князя стоят в стороне и злятся. Один из
них громко говорит: Танцевать-то он умеет, а вот пить не умеет". А
он хорошо знал кабардинский язык. И когда завершил танец, сказал:
"Я стоя и без вздоха выпью четверть (трехлитровую бутыль)". А ка-
бардинец говорит: "Смотри-ка, как осетин похваляется". Даппи засме-
ялся и отвечает: "Выводи своего коня, если я не выпью без вздоха
четверть араки, заберешь моего коня, а выпью - твой конь становится
моим". Люди столпились, перестали танцевать, обсу>кдают. Лошадей
подвели к старшим. Один из старших встал, держит коней под уздцы,
и приносят старинную, с длинным горлышком четверть. Он налил из
нее, отхлебнул: попробовал, что принесли - не яд ли. Потом поднял
четверть. Произнес осетинскую молитву и так вертит бутыль в руках,

вертит - и когда арака внутри пошла кругом, поднял четверть и пьет;
от уст не оторвал. Когда выпил все, взял обеих лошадей и вывел со
двора. Выиграл, пожал руки хозяевам, они его поблагодарили, и он
уехал. Когда выехал из села, засунул обе руки в рот и избавился от
всей араки, которую выпил. Он хорошо знал, что кабардинцы устроят
ему засаду, чтобы отомстить; и, въехав в лес, нагнулся к холке коня и
в кустарнике повернул обратно, помчался в сторону села. И по краю
кукурузных полей выехал к кабардинскому селению Муртазово. А те
ждали его на дороге в Эльхотово».
Евдокия Александровна Туаева и Сима Александровна Дзгоева вспоми-
нают рассказы старших о своем дядюшке - «знаменитом абреке Аппе». Бо-
рис Сахмурзаевич Дзгоев говорит об Аппе Дзгоеве:
«Габорцы фырт Аппе Дзгойты сєрыл йєхи хаста, никємєн
барста фыдракєнддзинад. Зыдта кєсгон, мєхъєлон, уырыссаг,
гуырдзиаг євзєгтє. Хуымєллєгєй-иу єндєр исчи куы адавта
фос, уєд-иу єй базыдта ємє дзы-иу мєгуыр лєджы маст райста
фєллойє - цы уыд, уымєй єртє ахємы. Аппейєн йє хойы лєг
єфсады фєрынчын, ємє йєм Аппе ацыд агурєг, фєндагыл ти-
фєй фєрынчын, кємдєр амардис, йє мард дєр нал фєзынд. I Аппе,
сын Габорца, стеной стоял за Дзгоевых, никому не прощал преступле-
ний. Он знал кабардинский, ингушский, русский, грузинский языки. Ког-
да кто-то угонял скот хумалагцев, он находил его и наказывал за оби-
женных бедняков штрафом - втрое больше украденного. Муж сестры
Аппе заболел на армейской службе, и Аппе поехал искать его, дорогой
заболел тифом и где-то умер - его не нашли».
131

Глава 12. Песенные герои
В Осетии не было выше награды, чем прославляющая песня. Именно пес-
ня делала имя героя известным всему народу. Не было и большего знака
печали, чем песня прощальная, которую могли посвятить трагической гибели
достойнейшего человека. Широко известному персонажу, с именем которого
был связан не единовременный подвиг, а героическая история с драматиче-
ским сюжетом, иногда посвящали целое сказание. Представители фамилии
Дзгоевых удостоились и героической, и прощальной песен, и даже эпического
сказания. К сожалению, полные тексты и мелодии этих произведений фоль-
клора не были вовремя записаны. Тем не менее, очень важно сохранить до-
шедшую до нас информацию о лицах и событиях, которым были посвящены
песни и сказания.
Хату Дзгоев из Беслана. Хамби Магометович Дзгоев вспоминает о том,
как его отец пел под аккомпанемент кисын-фандыра (скрипки) о Хату, сыне
Чело.
«Он такую песню о Дзгоевых исполнял - «Челойы фырт Хату»
(«Хату, сын Чело»). Как он здесь бился, воевал, как скот угоняли и как
он возвращал, отбирал от ингушей. Эти слова я еще помню. Вот там,
где мечеть, мол, на этом месте он их остановил».
Уруспи Заурбекович Зангиев рассказывает, что в юности слышал в род-
ном Заманкуле пение Дзарахмета Кулакова. Форма исполнения была, по сло-
вам У. 3. Зангиева, такой же, какой запомнил ее Хамби Магометович Дзгоев.
Жанр этого произведения Уруспи Заурбекович определяет точно:
«Уый зарєг нє уыдис. Хъисын фєндырєй цєгъдгєйє - афтє,
уый йеддємє йє заргє нє кодтой. Уый уыдис кадєг. - Челойы
фырт Хату, кєдєм цєуыс? - Беслєны хъєумє... I Это была не
песня. Играя на кисын-фандыре - только так исполняли, а не пели. Это
было сказание. - Куда направляешься, Хату, сын Чело? - В Бесланов-
ское селение...»
132

Из сюжета сказания У. 3. Зангиев пересказал только отрывок о том, как
пойманного Хату выводят на Бесланскую площадь, и старшина обращается к
народу с предложением примерно наказать его:
«Уєд иууылдєр сылєй-нєлєй, гыццылєй-стырєй сє къухтє
сдардтой. Дыуує хъуымыхъаджы, хуынкъємпъузджытє - уыдон
дєр уым уыдысты, иронау нє зыдтой - кєсынц, ємє адєм хъєлєс
кєнынц, ємє уєд уыдон дєр сє къухтє сдардтой. Уєд Челойы
фырт Хатумє дзуры хъєуыхицау: "Фєстаг ныхасы бар ма дын ис".
Уый афтє зєгъы: Тъе, уєдє бахатыр кєн, хистєр, сымахєн ує
бынгєнєг уыдтєн, цєрын ує нє уагътон, фєлє уыцы дыуує хъуы-
мыхъагєн та цы кодтон? Сє къухтє цємєн сдардтой? I Тогда все
присутствующие - женщины и мужчины, дети и старики - подняли
руки. Два дагестанца-лудильщика тоже там были, они не понимали
осетинского языка - смотрят, как люди голосуют, и тоже подняли руки.
Тогда старшина обращается к Хату, сыну Чело: "У тебя есть право по-
следнего слова". И тот говорит: "Уж прости меня, старший, для вас я
был губителем, житья вам не давал, но что я сделал тем двоим даге-
станцам? Почему они подняли свои руки?"»
Подобный пассаж возможен только в сказании, но никак не в песне - это
еще раз подтверждает жанровую принадлежность исполнявшегося в нача-
ле XX в. фольклорного произведения. Надежда обнаружить полную запись
сказания, конечно, существует, хотя в известных нам собраниях такого тек-
ста нет.
Куда лучше обстоит дело с исторической основой сказания - во всяком
случае, существуют надежные данные о личности Хату Дзгоева и его семье.
Чело, или Челисхан Нарсавович Дзгоев, показан как коренной житель
селения Тулатово (Беслан) в посемейном списке 1886 г. В семье Челисхана
(75 лет) числятся его сыновья Хасако (32 лет) и Пате (30 лет). Отдельным
двором числятся двое других сыновей Челисхана - Егор (25 лет) и Афако
(11 лет), с которыми живет трехлетний племянник Магомет-Сафи, сын по-
койного брата Хату1.
Сохранилось архивное дело «О высылке административным порядком
из края жителей селения Тулатовского Владикавказского Округа Аго и Пато
Дзгоевых». Собранные в этом деле документы содержат сведения о судьбе
Хату.
Начальник Владикавказкого Округа 6 апреля 1886 г. обратился к началь-
нику Терской области с рапортом, в котором говорится:
1 ЦГА РСО-А, ф. 30, оп. 1, д. 69, л. 38-40.
133

«Жители селения Тулатовского вверенного мне округа родные бра-
тья: Хату, Аго и Пато Дзгоевы при крайне порочном поведении ведут
бродячую жизнь, не имеют никакого хозяйства, неоднократно подверга-
лись суду за кражи и другие преступления; налагаемые на них наказания
и принимаемые как сельским обществом, так и администрацией) меры
к исправлению их нисколько на них не действуют, - почему предмест-
ником моим полковником Голубовым еще в 1881 году, согласно обще-
ственного приговора Тулатовского сельского общества, возбуждалось
ходатайство о выселении в числе других Хату, Аго (он же Хасако) и Пато
Дзгоевых в Кизлярский Округ, но таковое предместником Вашего Пре-
восходительства генерал-адъютантом Свистуновым отклонено.
Оставаясь на прежнем месте жительства, Дзгоевы не переставали
вести дурную жизнь и заниматься кражами, а из числа их Хату, обви-
няемый в ограблении вещей из Кадгаронской сельской церкви, часть
которых найдена у них во дворе, по постановлению судебной власти
был заключен под стражу на Владикавказскую гауптвахту, и при пере-
сылке его в селение Алагир к Мировому судье, вследствие требования
последнего, мая 1885 года, из станицы Ардонской бежал и присоеди-
нился к шайке известного абрека Мутала Чалиева, участвуя с ним во
всех кражах и грабежах и имея всегда сношение и укрывательство у
своих братьев. 30-го числа прошлого января, вооруженная шайка Му-
тала Чалиева в числе 6-ти человек проезжала мимо Малгобекского
поста, по дороге к Моздоку и когда на требование начальника поста
Магомета Долтмурзиева остановиться, шайка не послушалась, тогда
между абреками и постовыми всадниками завязалась перестрелка, в
которой Хату Дзгоев был убит.
По частным ведениям, после убийства Хату Дзгоева, абрек Чалиев
приезжал в сел. Тулатово и передал братьям его оружие, вещи и день-
ги, принадлежавшие убитому, хотя, впрочем, при произведенном по
моему распоряжению, старшим помощником моим Надворным Совет-
ником Пахотинским внезапном обыске, в доме их ничего подозритель-
ного не оказалось, кроме шестизарядного револьвера, кинжала и пи-
столета, тем не менее Тулатовское общество в виду новых проступков
и неисправимо порочного поведения Дзгоевых высказало Господину]
Пахотинскому готовность вновь составить приговор об удалении их из
своей среды, на что им и даны были сельским правителям надлежа-
щие указания; но затем на собиравшихся 7-го и 8-го марта сельских
сходах, общество заявило, что оно не желает удалить Дзгоевых из сво-
ей среды и поэтому отказалось составить приговор».
134

Далее начальник округа перечисляет обвинения и просит «о ссылке бра-
тьев Дзгоевых из края навсегда; если же к этому встретится какое-либо пре-
пятствие, то не оставить разрешить выселить их в Кизлярский Округ, для во-
дворения на жительство на остров Чечень»1.
Отец Хату предпринял собственные меры к тому, чтобы оградить себя и
семью от преследований со стороны государства. Он предъявил составлен-
ную в родном селении подписку - документ о раздельности имущественных
прав Хату и остального семейства, а затем обратился с прошением к началь-
нику Терской области. В «Подписке» говорится:
«1886 года Апреля 27 дня Мы нижеподписавшиеся жители селения
Тулатовского 1 участка Владикавказского округа Асланбек Нукзаров,
Дудар Кудаков, Мацко Торчинов и Альмурза Цомартов даем сию одно-
сельцу своему Челоксану Дзгоеву в том, что действительно сын его
Хату Дзгоев был с ним, а равно и с его сыновьями Аго, Его и Пате
Дзгоевыми был в отделе, и что односельцы Куцук Жантиев и Камбулат
Бадоев разделили имущество и отделили Хату от семейства в 1881
году, при чем Хату Дзгоев переселился тогда на жительство в селение
Эльхотово»2.
Стоит специально отметить, что отец Хату носил старинное осетинское
имя, искаженное в посемейном списке, хорошо узнаваемое в подписке, а в
наиболее точной транслитерации представленное в прошении - Челохсан.
По осетинскому обыкновению, наиболее употребительным, обиходным стал
уменьшительный, домашний вариант полного имени, зафиксированный и в
фольклоре - Чело.
Прошение «жителя Тулатовского селения Челохсана Дзгоева» на имя на-
чальника Терской области было подано 2 мая 1886 г. Чело, отец Хату, пи-
шет:
«Несчастие преследует меня всю жизнь. Был богат - стал нищим,
старался быть честным человеком, но и тут какая-то невидимая сила
гнетет мою душу, мое тело, сбив с пути истинного старшего моего сына
Хату. Преодолев в силу исповедоваимых мною честных идей, я нако-
нец в 1882 году отрешился от первенца своего Хату и, выделив его, за-
ставил его переселится в другой аул; а именно в Эльхот, но несмотря
на эту отческую кару он своим поведением и оттуда пятнал честь мою
и всей нашей семьи, что заставило меня прибегнуть к помощи ближай-
шей власти и я подал просьбу Господину] приставу 1-го участка и сдал
1 ЦГА РСО-А, ф. 12, оп. 3, д. 321, л. 4-5.
2 ЦГА РСО-А, ф. 12, оп. 3, д. 321, л. 8.
135

сына Хату ему лично, но та же роковая сила пошла и тут противу меня:
содержась в тюрьме, Хату был вызван мировым судьею в Алагир, до-
рогой он бежал от конвоя и скрывался долго - до тех пор, пока не был
убит. Казалось бы, со смертью его все мои несчастья должны были
быть похоронены с его телом, но нет. По оговору некоторых людей на
мою седую голову пало совсем неожиданное несчастие: явился ко мне
в дом около двух часов ночи, когда все в доме спали, отряд казаков под
командою помощника начальника Владикавказского округа и сделали
обыск, не оставив ни одного угла, как в доме, - так и во дворе моем,
у меня ничего не нашли, кроме честным трудом добытого ничтожного
имущества, но несмотря на это нас всех забрали под арест и отвели во
Владикавказ, где и в настоящее время содержутся двое моих младших
сыновей, за что - это мне решительно неизвестно. Ваше превосходи-
тельство, я не голословно говорю о том, что действия сына моего Хату
возмущали меня и мою семью и мы от него отрешились, изгнав его
из семьи, что усматривается из представляемого удостоверения, мало
этого - мы выдали его сами в руки пристава и после всего этого мы же
страдаем за его преступления.
Во имя милосердного Бога, во имя Вашей заботливости о всех под-
чиненных Вам обратите на мою старость и честно проведенную долгую
жизнь, не допустите незаслуженно обидеть меня и мою семью...»1
Известно имя человека, написавшего этот душещипательный текст вме-
сто не знавшего русской грамоты Чело - документ завершается словами:
«Жду полной защиты! Челохсан Дзгоев; а вместо его неграмотного по его
личной просьбе расписался дворянин Николай Иванович Евсюков». На про-
шении - резолюция: «В Канцелярию - имеются данные о преступных дей-
ствиях других сыновей просителя. Объявить их ему».
Для полноты картины необходимо принять во внимание и то, что обви-
няемые братья Хату тоже не были невинными овечками. Не перечисляя всех
связанных с ними подозрений начальства, ограничимся лишь приговором
Владикавказского окружного суда, вынесенным 14 января 1887 г. Пате Дзгое-
ву, который был «признан виновным в похищении при оружии скота дола-
ковского жителя Маккиреева и в краже при оружии телят у архонских каза-
ков Беца, Коломийца и других и присужден по совокупности совершенных
им преступлений к лишению всех особенных прав и преимуществ и к отдаче
в исправительные арестантские отделения на один год и восемь месяцев»2.
1 ЦГА РСО-А, ф. 12, оп. 3, д. 321, л. 9-10.
2 ЦГА РСО-А, ф. 12, оп. 3. д. 321, л. 45.
136

Последний известный нам случай ареста Аго (Хасако) Дзгоева относится к
1914 г.1, когда ему было уже 60 лет.
Если ограничить читателя чтением документов и знакомством с рассказа-
ми о фольклорном образе Хату Дзгоева, неизбежно возникнет неразрешимое
противоречие: с одной стороны - явный криминал, с другой - образ народ-
ного героя. Осетины посвящали песни и сказания лишь тем, кто безупречно
соответствовал определенному набору критериев. Понимать принципы «от-
бора героев», знать о ценимых народом личных качествах мужчины - един-
ственный выход из исторического противоречия между позицией закона и на-
родной (то есть нравственной) оценкой человека.
Вспомним, о чем говорилось в сказании, которое исполнял Магомет Дзго-
ев. По словам его сына Хамби, отец пел о Хату «как он здесь бился, воевал,
как скот угоняли и как он возвращал, отбирал от ингушей». Обратим внима-
ние и на то, у кого угоняют скот братья Хату. Ясно ведь, что в самом Бесла-
не или где-нибудь в Ольгинском добычи было не меньше, чем у богачей из
Долаково или Архонской станицы. Важно понять, что речь не идет о триви-
альном воровстве - даже в приговоре Пате Дзгоеву говорится о «похище-
нии при оружии». Конечно, в глазах власти Хату и его менее удачливые и не
столь знаменитые братья - прежде всего преступники, посягающие на чужую
собственность. Но осетинское общество XIX в. еще хорошо различало вора-
корыстолюбца и удальца, совершающего романтические набеги.
Осетинские набеги - тема, требующая специального изучения, историче-
ское и социальное значение этого института еще предстоит уточнять. Поэ-
тому, не вдаваясь в детали, ограничимся твердо установленными фактами.
Набег-военное предприятие, имевшее целью нападение на чужое (обычно-
враждебное) общество и захват добычи (чаще всего скота). Набеги были
престижным, аристократическим занятием. Захват добычи не постулировал-
ся осетинами в качестве главной задачи набега, который считался прежде
всего достойной формой проявления личных качеств мужчины, частью бла-
городного образа жизни. Замечательно, что набег никак не ассоциировался
с воровством. Обогащение в результате набегов было бы воспринято обще-
ственным мнением как результат недостойного поведения. Добыча служила
для утверждения престижа - ее использовали для раздачи (прежде всего -
бедным) и устройства пиршеств. Мастером подобных набегов был, например,
любимый осетинский герой начала XIX в. Чермен Тулатов. И, конечно, совсем
не случайно Челохсан подчеркивает свою бедность, а представители власти
констатируют даже, что братья Дзгоевы «ведут бродячую жизнь, не имеют
никакого хозяйства». Подтекст этой декларативной бедности и подчеркнутой
1 ЦГА РСО-А, ф. 24, оп. 1, д. 159, л. 67.
137

бесхозяйственности - рыцарское пренебрежение к корысти и скопидомству.
Бедность не порок, зато Хату останавливает тех, кто посягает на жизнь и иму-
щество жителей родного Беслана.
Не стоит преувеличивать ни законопослушность бесланской общины,
принимающей решение о выселении Хату и его братьев, ни искренность Че-
лохсана, вынужденного передавать сына властям и отмежевываться от него
в территориально-имущественном смысле - здесь превалирует реакция са-
мозащиты, естественная в условиях репрессивного режима управления, су-
ществовавшего на Северном Кавказе в 80-е гг. XIX в. Достаточно вспомнить
описанное Коста Хетагуровым «ведение следов» с последующим взыскани-
ем штрафов по принципу круговой поруки.
Отношение к набегам изменилось в осетинском обществе с развитием
буржуазных отношений и капитализма. Перемена произошла на протяжении
второй половины XIX в. Подвиги Хату Дзгоева совершались в эту сложную
эпоху интенсивного хозяйственного развития, буржуазного преобразования
социальной среды, экспансии государственной идеологии в общественную и
частную жизнь. Однако нашему герою повезло - он был правильно понят, вы-
соко оценен и прославлен в сказании. Блестящие представители рыцарского
набега, умевшие хранить чистоту жанра, действовали еще и в первой четвер-
ти XX столетия. Большинству их «фольклорное» счастье уже отказало.
Бажа Дзгоев из Карджина. Бажа был сыном Исупа Бибоевича Дзгоева.
По данным, которые сохранились в партийном деле Алибана Муссаевича
Дзгоева, события, связанные с гибелью Бажа, произошли в 1925 г.1 По рас-
сказу Таймураза Темиркановича Дзгоева, молодой человек Бажа Дзгоев был
убит накануне своей свадьбы:
«Бажа из Карджина. Двоюродный брат Алибана Дзгоева - предсе-
дателя горсовета, который был арестован в 1937 г. Бажа жил с сестрой
и матерью. Прямо перед свадьбой был убит. Девушка, которую засва-
тал Бажа и должен был привести в свой дом, отказала ранее одному
парню, тоже из Карджина.
Во дворе Бажа той ночью буйвол был привязан к бричке. Услышав
какие-то звуки со двора, в доме подумали, что буйвол неспокойно себя
ведет. На звуки Бажа вышел ночью во двор и был убит».
Газета «Власть труда» посвятила этому преступлению и его последстви-
ям небольшую статью, из которой читатели узнали о том, что «из-за девушки
Дударовой спорили двое», и, когда она предпочла Дзгоева, второй претен-
дент счел себя оскорбленным:
1 ЦГА РСО-А, ф. Р-19, оп. 1, д. 56, л. 94.
138

«За несколько времени до свадьбы он сделал засаду во дворе
Дзгоева и смертельно ранил жениха. Дзгоев умер. Преступник, кото-
рого задержали при выходе из ворот жениха, осужден Осетинским об-
ластным судом на три года лишения свободы со строгой изоляцией»1.
Фольклорную, то есть более драматизированную, почти художественную
версию этих событий передает Уруспи Заурбекович Зангиев, слышавший пес-
ню о Бажа Дзгоеве в начале 30-х гг. XX в. Этот рассказ построен по правилам
народного предания, которое всегда сопровождает песню о погибшем герое:
«Уый уыди кєрдзинаг лєппу ємє уыди тынг дзєбєх лєппу, аив
лєппу, адємєн уарзон лєппу ємє ракуырдта Сафиат, зєгъгє, йє
мыггаг кємєй уыди чызгєн, уый нє зонын. Тынг рєсугъд чызг уыди,
ємє йє иулєппу куырдша ноджыдєр, уый дєр зынгє лєппу, ємє
чызг уымєн нє разы кодта. Ацы Бєза чи у, уымєн сразы ис, ємє йє
ракуырдта. Гъемє йєм ацыдысты ємє йє єрбахастой, ємє къулы
’нцой лєууы чындз чи у, уый. Гъер єрталынг ис, зєгъгє, афтє лєп-
лутє иу цыппар-фондзєй ацєуынц сиахсмє - уый вєййы къухылхє-
цєгиатєм - йє цєнгтыл ын ныххєцынц ємє йє єрбакєнынц. Бє-
замє куы ацыдысты кєнынмє, уєд єй каудуары дєлейє арбагєрах
кодта чидєр ємє йє амардта - куы йє фєцєйкодтой йє усмє,
уєд. Чындзы ракодтой фєстємєуыцы ’хсєв йе ’фсымєртє.
Амардтой йє на почве ревности, єндєр ницы. Гъемє йыл за-
рєг скодтой: "Арыхъы рагъыл сын Сакиаты барджытє, ємє Бєза
бадзуры: куы ма фехъуыстаин йє дунейы уарзон Сафиаты хъар-
джытє..." Зарыдысты-иу єй тынгдєр чызджытє. Мєхєдєг єй
фехъуыстон фєстаг хатт, євдєм къласы куы ахуыр кодтон, уєд -
1932 азы, Заманхъулы клубы-иу єй зарыди Цєллагкаты Хъаспола-
ты чызг. Адєммє нє рацыди уыцы зарєг. I Он был карджинский
парень, очень хороший юноша, привлекательный, любимый окружаю-
щими, и засватал Сафиат - фамилию девушки я не знаю. Она была
красавица, и к ней сватался еще один парень, тоже видный юноша,
а девица ему отказывала. А предложение Бажа приняла, и он ее за-
сватал. Ну и поехали к ней, привезли ее, и стоит она - невеста - у
стены. Когда стемнеет, обычно четверо или пятеро молодых людей
отправляются за женихом - он находится в доме шафера - берут его
под руки и приводят. Когда пошли, чтобы привести Бажа, из-за калитки
кто-то выстрелил и убил его - когда уже вели его к жене. Невесту в ту
же ночь увезли ее братья.
1 По следам кровавого обычая / Власть труда, 1926. 28 декабря.
139

Убили его на почве ревности, больше ничего. Ну и сочинили о нем
песню: "На хребте Заманкульском Сакиевские всадники, и молвит Бажа:
еще б услышать мне любимой своей Сафиат причитания..." Пели ее
больше девушки. Сам я слышал ее в последний раз, когда учился в
седьмом классе - в 1932 году, в Заманкульском клубе ее пела дочь Ка-
сполата Цаллагова. В народе эта песня не распространилась».
Песни этого жанра и не предназначались для широкого распространения
и длительного распевания - это был транслируемый вариант плача, призван-
ный выразить острое чувство несправедливой утраты. Для прощальной песни
известность в окрестных селениях - например, в Заманкуле - свидетельство
значительной популярности.
Казбек Дзгоев из Эльхотово. Песня о Казбеке Дзгоеве была хорошо из-
вестна и достаточно распространена в первой трети XX в. Заира Казбековна
Дзгоева вспоминает рассказ своего отца:
«Ближе к вечеру молодые мужчины собрались и пели песню. Ког-
да увидели отца - он шел по улице, - громче запели. Он еще ничего
не понял: поют и поют себе. Тогда они его подозвали. Спрашивают:
"Знаешь, о ком песню поем?" - "Не знаю". - "О Дзгоеве Казбеке, кото-
рый геройски погиб". Что он сделал, я не знаю. Где-то прочла, что род-
ственники его - в Эльхотово. Парни говорят отцу: "Єгъдау скєнут,
Дзгойтє". И он пошел к Софье - жене двоюродного брата, Курмана
Бобоевича. Три пирога она сделала, и все, как положено, отец им от-
нес. После этого в Саниба пели песню о Казбеке Дзгоеве».
События, отразившиеся в песне о Казбеке Дзгоеве, произошли, по словам
его родного племянника Таймураза Темиркановича Дзгоева, в сентябре 1910 г.
Казбек был сыном Темышо-хадзы, внуком Гауи Дзгоева - эта семья принад-
лежала к эльхотовским старожилам. История героической гибели Казбека,
которую долго помнили в Осетии, бережно сохранена Таймуразом Темирка-
новичем, на рассказе которого и построено дальнейшее повествование.
У заманкульца Магомета угнали двух лошадей. Говорили, что сделали это
ингуши. А лошади обнаружились в Чиколе, у Лагкуевых. Братья Лагкуевы -
Дзаххот, Бысу, Муради и другие - были очень дружны с сыновьями Темышо-
хадзы Дзгоева. Любили друг друга как родные братья. Зимой вместе возили
лес из Чиколы в Эльхотово на железнодорожную станцию. Хорошо знавший
об этих отношениях эльхотовец предложил своему родственнику Магомету
обратиться к Темиркану, старшему из братьев Дзгоевых. Этот эльхотовский
житель был соседом и считался другом Темиркана. Он привел и представил
Магомета, вместе гости обратились к Темиркану с просьбой помочь выяснить
140

в Чиколе все обстоятельства и договориться с Лагкуевыми. Темиркан с готов-
ностью отозвался на просьбу, но не имел возможности немедленно ехать:
Дзгоевы готовились к свадьбе Казбека, при постаревшем отце Темиркан был
в доме за старшего. До свадьбы ставалось два дня, и гости попросили отпу-
стить с ними Казбека - до Чиколы, мол, не так далеко, к вечеру доедем, а зав-
тра вернемся. Казбек собрался, и, выехав после полудня, трое всадников тем
же вечером добрались до Чиколы. Их встретили как дорогих гостей, и легко
согласились отдать лошадей, несмотря на то, что достались они Лагкуевым
не даром. На следующий день после полудня выехали обратно, с расчетом
быть дома до захода солнца.
У кабардинского селения Коголкино их остановили разбойники: «Отдайте
нам всех лошадей с седлами, бурки и винтовки - и отправляйтесь по домам».
Товарищи Казбека отдали лошадей, отошли и спрятались неподалеку - жда-
ли, что Казбек сделает то же самое и догонит их.
Казбек их не догнал, он вступил в бой с ингушами. Это и сделало его ге-
роем. Интересно, что Таймураз Темирканович объясняет выбор Казбека, ис-
пользуя традиционный осетинский прием, когда рыцарским (то есть вполне
иррациональным с точки зрения мещанской логики) представлениям о чести
подыскивается подчеркнуто реалистическое, едва ли не бытовое основание -
это снимает пафос, избавляет от опасной в эстетическом смысле «красиво-
сти» и сомнительного в этическом смысле навязывания слушателю оценок
рассказчика; осетинская героическая поэтика каждого оставляет перед соб-
ственным выбором:
«Фєлє Хъазыбег уый йє сєрмє не ’рхаста: иуєй - хъєбатыр
ємє домбай лєппу уыди, иннємєй - йє чындз ног куырд уыдис,
хъуамє йє иу дыуує бонмє єрхастаиккой, стєй йє фыд Хадзы
номдзыд лєг уыди. Йє сєрмє не ’рхаста - йєхи сбєгънєг кєнєд
ємє афтємєй рацєуєд - ємє загъта: ау, адон мєнєй уєлдай
цы сты, афтємєй ардыгєй куыд ацєуон. I Но Казбек счел это ниже
своего достоинства: во-первых, он был храбрым и сильным юношей,
во-вторых, невеста его была недавно засватана, через день-другой он
собирался жениться, да и отец его Хадзы был известным человеком.
Счел он ниже своего достоинства отдать все и так уйти и сказал себе:
что же, они чем-то лучше меня, как я могу просто уйти отсюда?»
Поняв, что грабители его не отпустят, Казбек обнажил свой кинжал и во-
гнал его по рукоять в ближайшего из тех, кто пытался сбросить его с коня. В
это время другой выстрелил из пистолета в голову нагнувшегося Казбека -
так он был убит.
141

Ингушей было человек семь. Они забрали своего убитого, собрали лоша-
дей и уехали. А с ними был мальчик, юноша лет 17, которого они приобщали
к своему ремеслу. Этот мальчик с лошадьми грабителей стоял поодаль, на
опушке леса. Когда завязался бой и началась стрельба, он с испугу бросил-
ся в сторону и заблудился. Ему попались навстречу чиколинские пастухи,
и он спросил у них дорогу. Те заподозрили неладное и показали дорогу в
Чиколу.
Когда стемнело, эльхотовец - тот самый друг Темиркана - пришел к Дзго-
евым с вопросом: «А где Казбек? Он еще не приехал?» Темиркан удивился:
«Что это за вопрос? Почему вы нас спрашиваете, он ведь с вами был!» Спут-
ники Казбека не сказали всю правду: встретились, мол, с абреками, раздели-
лись и Казбек куда-то пропал. Бросились на поиски, взяли с собой и тех дво-
их. Приехали на место встречи с абреками и обнаружили погибшего Казбека.
Не нашли там, конечно, ни лошадей, ни другого чего - только кинжал остался
в намертво сжатой руке убитого.
Встретили и расспросили пастухов, узнали о мальчике, посланном ими
в сторону Чиколы. Догнали его, стали спрашивать - не признается, но и без
того было ясно, что к чему. Привезли мальчишку в Эльхотово и держали у
себя. Конечно, и ингуши узнали об этом. А отец того мальчика был хаджи, как
и отец Казбека. Возможно, они были даже знакомы. Начались переговоры,
ингуши предлагали за мальчика выкуп, Темышо-хадзы был склонен согла-
ситься, но братья Казбека наотрез отказались: пока не отомстим за кровь,
никаких выкупов. Тогда ингуши приехали мириться и стали на колени во главе
с хаджи - отцом мальчика. Темышо поднял ингушского хаджи с колен, а затем
им отдали и мальчика.
Казбека похоронили, по словам Таймураза Темиркановича, на следующий
день - 30 сентября 1910 г. Интересна судьба его невесты:
«Хъазыбеджы куы ныгєдтой, уєд йє чындз чи у, йє усаг Бурга-
латы Айсєт, йемє Бургалатє, сє сыхы чызджытє, устытє - уы-
дон ємє Айсєтыл сау дзауматє, сау кєлмєрзєнтє, - афтємєй
зианмє єрбацыдысты. Афєдзы хист куы скодтой Хъазыбегєн,
уєд дєр та Айсєт ємє Бургалатє єрбацыдысты сау дарєсы.
Ирон єгъдєуттєм гєсгє, афєдз куы рацєуа, уєд уый фєстє
Айсєтєн дєр йє бон у чындзы цєуын, - гьер Айсєт куы фєзиан
уыдаид, уєд усгурєн дєр йє бон уаид чындз хєссын.
Айсєт чи у, уымєн ирєд бафыстой Дзгойтє. Ємє уєд ирєд
бирє уыдис: уыди дзы стурвос, фысвос, стєй дзы уыдис єхцатє-
йедтє. Уыдонєн исты кєнын хъуыдис, ємє Дзгойты афтє ба-
фєндыдис, ємє, дам, Айсєты уєддєр єрбахєссєм Хъазыбеджы
142

кєстєр Хадзыбеджы номыл. Гъемє Бургалатє иу заманты нє
разы кодтой, стєй уєд сразы сты, ємє Айсєты єрбахастой
Дзгойтєм. Райгуырдис ын дыуує дзєбєх лєппуйы ємє чызг. Ай-
сєт йєхєдєа єрыгонєй амард, йє сывєллєттє ма гыццылтє
уыдысты, афтємєй. Лєппутє Фыдыбєстєйы Стыр хєсты фє-
мардысты дыуує дєр - Хамырзє ємє Батрадз. I Когда хоронили
Казбека, пришла на похороны и его невеста, предназначенная ему в
жены Айсет Бургалова, с ней бургаловское семейство, соседские де-
вушки и женщины - все в черных одеждах, черных платках. Когда де-
лали годовые поминки, и тогда Айсет и Бургаловы пришли в черном
одеянии. По осетинскому обычаю, после того как пройдет год, Айсет
могла выйти замуж, - ну, а если б она сама умерла, то жених ее тоже
мог бы жениться через год.
За Айсет ведь Дзгоевы заплатили калым. А калым тогда брали
большой: был там крупный и мелкий рогатый скот, были там деньги и
прочее. Со всем этим что-то нужно было делать, и Дзгоевы пожелали
все-таки привести Айсет в жены младшему брату Казбека - Хадзыбе-
ку. Бургаловы какое-то время не соглашались, потом согласились, и
Айсет стала невесткой Дзгоевых. Родились у нее два хороших мальчи-
ка и девочка. Сама Айсет умерла молодой, дети ее были еще малень-
кими. Оба сына погибли в Великой Отечественной войне - Хамурза и
Батрадз».
Отношения Дзгоевых с фамилией того эльхотовца, который оставил Каз-
бека одного против абреков, стали враждебными. Только через некоторое
время состоялось примирение.
Песню о Казбеке сочинили его друзья, его сверстники. По словам Тай-
мураза Темиркановича, песня родилась через несколько месяцев - тетушка
рассказывала ему, что первое публичное исполнение песни о Казбеке Дзгое-
ве происходило зимой:
«Хъазыбегєн зарєг куы скодтой, уєд бєхтыл цыдысты Елхо-
ты уынгты: уый зымєгон уыди, ємє сыл нымєттє уыдис. Авд
барєгєй уынгты цыдысты ємє Хъазыбеджы зарєг кодтой. Иу
уынгты ацыдаиккой дєлємє, стєй уєд иннє уынгты ссыдаиккой
уєлємє уыцы зарєг кєнгє. I Когда они сочинили песню в честь Каз-
бека, то разъезжали по улицам Эльхотово: это было зимой, и на них
были бурки. Семеро всадников ехали и пели песню о Казбеке. По од-
ним улицам проезжали вниз, по другим возвращались вверх, исполняя
эту песню».
143

Таймураз Темирканович рассказывает, что серьезное, по всем правилам
исполнение песни происходило около десяти раз в год. Если бывал какой-то
праздник у соседей, то и там могли спеть песню о Казбеке, но это не было
обязательным ритуалом. А вот в домах пяти его братьев - Темиркана, Хадзы-
бека, Заурбека, Ацо и Ибрагима - если собирались по какому-нибудь случаю
мужчины, обязательно пели. Заранее определяли, кого пригласить из тех, кто
умеет петь. Хорошо пели Дзахот Рубаев, Осман и Арцу Чеджемовы. Пели и
сами братья - Темиркан, Заурбек, Ацо, но они не обладали певческими голо-
сами. Были в песне такие слова:
Уєртє Кєсєджы, лыстєг фєндаджы цур, Кєрдоты сєрмє -
Хъазыбег тох ыскодта уыцы ран.
Гъей, гъей, цы кєнон, куыд кєнон, гъей тох...
Уєртє Кєрдоты сєрмє...
Машинєйы фєндаг сын кєд ємє тулдзєй сбарстой,
Гъей, гъей. Хъазыбег бадзуры:
Уый, зєгъы, мє сау хъама джауыры гуыбынєй тугєй сластон.
Гъей, Хъанцахъы обауы сын кєд нє фєлгєсєн ныууагътон,
Гъей, гъей. Хъазыбег бадзуры:
Єз, зєгъы, мемє цы ’мбєлттє уыдис, уыдоны
Мє фыд Хадзыйєн сєгъгєсєн ныууагътон.
Уєртє Змейкєйы сєрмє сын дурєй дзєнгєрєг,
Ємє Хъазыбег бадзуры:
Мєнєй чи фєуыдзєн мє кадджын фыд Хадзымє
Хурєй хъєргєнєг.. .1
Таймураз Темирканович, которому не раз приходилось в юности прислу-
живать за столом гостям, хорошо помнит особый ритуал, связанный с испол-
нением песни о Казбеке. Обычно это бывало после того, как помянут ушед-
ших старших. Тогда приходил черед отдельно сказать о Казбеке - сначала
пели песню, а после пения произносили поминовение:
«Ращыдис-иу ног фынг: наливкєйы графин Хъазыбеджы номыл,
сє агуывзєты сын ныккєндзынєн, ємє рухсаг зєгъдзысты дык~
каг хатт - сєрмагондєй Хъазыбеджы тыххєй. I Обновляли стол:
1 Смысловой перевод этих строк: «Вон в Кабарде, близ узкой дороги, над грушевой рощей / Казбек
вступил в битву на том месте. / Что делать, как поступить, только биться... / Вон над грушевой
рощей... / Может, им железную дорогу измерили высоким дубом. / Вопрошает Казбек: / Это свой
черный кинжал я из брюха басурманского с кровью вытащил. / Может, я оставил им сторожевое
место на кургане Канцака. / Вопрошает Казбек: / Я, говорит, тех товарищей, что были со мной, /
Оставил своему отцу Хадзы в козопасы. / Вон над Змейкой каменная колокольня, / И вопрошает
Казбек: / Кто будет от меня к почтенному отцу моему Хадзы / Печальным вестником до захода
солнца...»
144

подносили графин наливки в честь Казбека, я наполню стаканы, и они
помянут второй раз - теперь отдельно Казбека».
В конце XX в. песня о Казбеке Дзгоеве пережила второе рождение - она
восстановлена совместными усилиями Таймураза Темиркановича Дзгоева и
Уруспи Заурбековича Зангиева, который и исполнил ее в новом варианте.
Главу, посвященную песенным героям, необходимо закончить словами
того же Таймураза Темиркановича Дзгоева, так объяснившего свои труды по
сохранению фамильной памяти:
«Я хотел и хочу что-то оставить младшим. Я давно понял, сколь-
ко мы бездумно потеряли - сколько всего ушло безвозвратно, сколь-
ко важного унесли с собой наши старшие. Тем более нужно, чтобы те
кусочки, которые я знаю, знали и младшие. Для чего? Это будет их
связывать между собой. У человека должно быть что-то родное, свое.
Они любить друг друга будут больше. Потому что Казбек - их дядя.
Почему и этот плачет, и та плачет, когда эту песню поют. Вроде бы:
подумаешь, где-то что-то поют. Да нет же, это не что-то, это - то, что
делает нас людьми, связывает с нашим собственным прошлым и на-
шим общим будущим».
Ю Заказ № 1484
145

Глава 13. Строительство новой жизни
В 1914 г. началась Первая мировая война. Неудачи России в этой войне
переполнили чашу народного терпения. Февральская революция 1917 г. уни-
чтожила самодержавие. Царь Николай II был свергнут. Власть перешла к
Временному правительству.
Немало осетин погибло на фронте, другие еще не вернулись с войны.
Кризис в экономике снизил благосостояние людей и породил политическую
нестабильность. Вместе со всей страной народ Осетии надеялся, что новая
власть прекратит войну и решит насущные вопросы хозяйственной и обще-
ственной жизни. Однако победившие в феврале демократические силы ока-
зались слишком медлительны.
Октябрьская революция 1917 г. привела на смену Временному правитель-
ству решительную Советскую власть, которая вывела Россию из войны, пе-
редала землю крестьянам и силой подавила сопротивление несогласных. В
ответ противники революции создали белое движение, и гражданская война
стала неизбежной.
Трагедия братоубийственной войны, которая не миновала и Осетию, раз-
ворачивалась на фоне глубокого хозяйственного кризиса, принесшего голод
и эпидемии. Чермен Николаевич Дзгоев передает скупую хронику тех лет,
когда его семья, как и огромное число граждан России, несколько лет находи-
лась между жизнью и смертью:
«Когда началась неразбериха - белые-красные, гражданская вой-
на, наши вынуждены были земли в Куяне отдать тому, у кого купили, и
вернуться в В. Саниба, где у нас, говорят, был очень хороший дом. И
вот когда все в одном доме стали жить, наши предки умерли в 1918 г. от
тифа. Сразу умерли Асланджери, Джерихан и Алихан. Остался, еще
год прожил Уци. Тетя Мазда мне говорила, что один из них умер во
вторник, другой в четверг, третий умер в субботу. Один не узнавал, что
умер другой. Когда в 1919 г. умер Уци, в доме остались одни женщины
и дети. Когда мой дед Алихан умер, отцу было всего 15 лет, его бра-
тьям еще меньше: Харитону - 12, Ханджери -10».
146

Образованная в 1918 г. советская Терская республика пала в январе 1919 г.
под ударами Кавказской Армии белого генерала А. И. Деникина. Весной 1920 г.
Красная Армия изгнала деникинцев, и в Осетии была установлена советская
власть.
В многочисленной фамилии Дзгоевых были люди разного достатка, раз-
ного уровня образованности, разных политических взглядов. Офицеры, про-
шедшие Первую мировую войну, - эльхотовец Тембот, заманкульцы Хадзы-
мет и Афако, ольгинцы Гаже и Владимир, хумалагец Хаджи мусса, зилгинцы
Тебо и Сосланбек Дзгоевы. Отходники, прошедшие школу рабочего движе-
ния, -Сандро и Кылцыко, Ноги и Хаджимурат Дзгоевы. Состоятельные сель-
ские хозяева и бедные многодетные семьи Дзгоевых. Конечно, взгляды этих
непохожих друг на друга людей - пускай и родственников-однофамильцев
- не могли совпадать. Одни из них искренне приняли социалистическую ре-
волюцию, другие смирились с победой новой власти, третьи пытались ей со-
противляться. У политики свои законы: вскоре не только враги, но и многие из
друзей советской власти стали ее жертвами. Однако в 1917 г. об этом никто
еще не знал.
Одним из первых вступил в партию большевиков зилгинец Ахполат Мам-
сырович Дзгоев - в 1918 г. он состоял в красном партизанском отряде и уча-
ствовал в боях с деникинцами под Владикавказом1.
С большевистским подпольем был связан ольгинец Дзыцыл Хунгоевич
Дзгоев, он вступил в партию в марте 1920 г.2 По рассказу Бекза Дзыцыловича,
в молодости его отец отличался тягой к приключениям:
«Когда женился, тогда успокоился, остепенился. Политикой занял-
ся. А до этого был такой: если где-то у кого-то что-то украли из наших
близких, все к нему приходят. И он идет в Ингушетию, находит и воз-
вращает украденное. Помню один случай: у Тэта в Саниба угнали его
лошадей. Они паслись, и их украли ингуши. Он приехал к Дзыцылу.
Отец отправился туда и сказал им: "Вернуть надо". - "Как вернем?" -
"Ночью на пастбище выгоните и отпустите там, откуда угнали". Вот та-
кой он был влиятельный.
Его поэтому Саханджери Мамсуров к себе приблизил, сделал по-
мощником, связным с ингушскими товарищами. Он знал Кирова. Киров
скрывался у Дзахова Дзабо, нашего племянника. Они с Дзыцылом хо-
дили, устраивали тайные встречи. Он Кирова и к нам приводил. Даже
когда они у нас обедали, мать не пускали в комнату. Она еду пригото-
вит, подойдет к двери, они возьмут еду, но внутрь мать не пускают.
1 ЦГА РСО-А, ф. 43, оп. 1, д. 125, л. 17.
2 ЦГА РСО-А, ф. 43, оп. 1, д. 29, л. 3.
147

Он один из 6 человек - это, по воспоминаниям Хаджиумара Мам-
сурова, была первая группа по распространению политических знаний.
Хаджиумар был къухылхєцєг (шафер) нашей матери. Когда он в по-
следний раз в отпуск приехал, долго с ней сидел, говорил, вспоминал».
В 1920 г. вступил в ВКП(б) и Кылцыко Умарович Дзгоев - вернувшись до-
мой из армии после Февральской революции, он стал активным сторонни-
ком и строителем советской власти. Был членом бюро и секретарем парт-
организации, организатором и руководителем женотдела. Еще один лидер
партийного и советского строительства в Эльхотово - рано умерший Ноги
Кудайнатович Дзгоев, бывший путиловский рабочий. В объяснительном заяв-
лении контрольной комиссии обкома, написанном в 1926 г., Кылцыко Дзгоев
так описывал основание эльхотовской парторганизации:
«С 1920 г. мы вступили, т. е. сорганизовались с покойным Ноги
Дзгоевым. Первыми в эту организацию вошли мы, Дзгоевы, человек 18.
Партию в то время звали «Дзгоевские» потому, что в организации мы
были больше всего членов; [большинство] нас Дзгоевых во время
чистки были исключены, за исключением нас двоих. Потому, что тогда
говорили так, что если они будут много, т. е. временно проживающих,
то они нас задушат, а потому надо их чистить. Меня тоже исключили в
то время, но когда я изложил всю суть дела в комиссию, то комиссия
меня восстановила обратно».
Стоит обратить внимание на демократическую обстановку тех лет. Семьи
партийных лидеров принадлежали к временнопроживающим, и сельское об-
щество не желало наделять их землей. Далее Кылцыко Дзгоев пишет:
«В 1922 г. я подал заявление в сельсовет и просил, чтобы меня
наделили землей во временное пользование две десятины. На это я
получил отказ. <...> В 1924 году я подал опять заявление о наделении
нас землей. Совет на этот раз не отказал. Совет вынес постановление,
чтобы братьев Дзгоевых наделить на этот раз тремя десятинами, а
на будущий год наделить столько, сколько полагается гражданину
сел. Эльхотово»1.
Членом партии с 1920 г. был и Мухарбек Умарович Дзгоев, окончивший в
Москве Коммунистический университет им. Свердлова и в 1925 г. ставший се-
кретарем Окружного комитета ВКП(б) Правобережного района (в то время Се-
верная Осетия делилась на два района - Правобережный и Левобережный).
1 ЦГА РСО-А, ф. 43, оп. 1, д. 47, л. 24-25.
148

Время вступления в партию имело в те годы очень важное значение - по-
мимо политического прошлого коммуниста, в дате приема и партийном стаже
проявлялось отношение к нему партийной организации (фактически - совет-
ской власти): далеко не каждого и не сразу принимали, многих исключали в
ходе партийных чисток. Так, Абисала Маировича и другого санибанца Гагко
Исаевича Дзгоевых принимали в ВКП(б) дважды: первый раз в 1920 г. (выбы-
ли в период чистки), а затем в 1925 г.1
К следующему поколению коммунистов принадлежал, например, карджи-
нец Алибан Муссаевич Дзгоев - он вступил в партию в 1925 г.2 Главным ре-
зервом партии был комсомол, в котором Алибан Дзгоев работал с 1920 г. К
числу наиболее известных первых комсомольцев у Дзгоевых принадлежал
и Гами Тепсарикоевич, вступивший в молодежную коммунистическую орга-
низацию в 1923 г. По словам его племянника Умарбека Хадзымырзаевича
Дзгоева, «Гами был замечательный человек - строил советскую власть, хотя
сам был из состоятельной семьи». Комсомольским активистом был и Елбыз-
дыко Тебоевич Дзгоев из селения Црау.
Строители новой жизни с первых дней работали и в советских органах. В
1920 г. Дзамболат Быдзиевич Дзгоев был избран председателем сельсовета
в Беслане, в 1925 г. направлен делегатом от Северной Осетии на Северо-
Кавказское краевое совещание по советскому строительству. Кылцыко Дзго-
ев в 1921 г. - заместитель председателя сельсовета, в 1922 - приемщик На-
родного комиссариата продовольствия, в 1923 - приемщик «Хлебопродукта»
и член сельсовета, в 1924 - председатель Эльхотовского Ревкома, в 1924-
1926 гг. - заведующий Эльхотовским ссыпным пунктом и «Хлебопродуктом»,
в 1928-1929 - председатель сельсовета. Абисал Дзгоев с 1924 г. был секре-
тарем, с 1926 г. - председателем Санибанского сельсовета, с 1927 г. - чле-
ном Ревизионной комиссии Облисполкома.
По рассказам людей, переживших то время, хорошо известно, что се-
редина 20-х гг. XX в. была «золотым веком» для сельских жителей Осетии.
Отменой в 1921 г. государственной хлебной монополии и продразверстки,
переходом к фиксированному продналогу (а с 1924 г. - к денежному сельхоз-
налогу) ознаменовалось начало нэпа, или «новой экономической политики»
большевиков. После длительного кризиса и упадка, связанного с гра>кдан-
ской войной и политикой «военного коммунизма», в считанные годы произо-
шло возрождение хозяйственных ресурсов осетинской деревни. В период
нэпа была проведена либерализация экономической жизни, восстановлены
товарно-денежные отношения и частная торговля.
1 ЦГА РСО-А, ф. 19. оп. 1, д. 108. л. 9.
2 ЦГА РСО-А. ф. 19, оп. 1, д. 58. л. 1.
149

Быстро и очень успешно развивалось в Осетии кооперативное движение.
Касполат Дзамболатович Дзгоев вспоминает, как его отец, оставив на время
советскую работу, занялся предпринимательством - начал создавать в Бес-
лане потребительский кооператив:
«Мой отец собрал по 50 копеек. Это было в середине двадцатых
годов. И рядом с домом в аренду снял помещение под магазин, три
рубля за него платил. Прямо на углу. И он там устроил магазин: ткань,
сахар, конфеты, костюмы, готовое платье. Сам товар возил».
Дмитрий Дзыцылович Дзгоев рассказывает о кооперативных сельхозар-
телях в Ольгинском:
«Четыре-пять дворов объединились в артель. Наши, Тетерма-
зовы, Хадиковы - наш квартал. Из техники были сеялка, самовязки,
молотилка, трактор "Фордзон". Хранились на общем дворе у Хадико-
ва Измаила. Хранились у них, потому что двор позволял. Отец был
организатором этой артели. Были и другие артели. Не помню, чья
артель первой была организована. У нас в доме было 4 лошади, око-
ло 8 буйволов - 4 дойных и молодняк, коров три-четыре, бычок. Это
все было до колхозов. О! Лучше бы эти артели сохранили. Жили бы
прекрасно!»
Сохранять рыночные отношения и свободную кооперацию, как извест-
но, не стали. С 1928 г. начинается следующий этап советской истории - на
смену нэпу пришла политика «выкачивания» ресурсов сельского хозяйства
для нужд индустриализации страны. Был взят курс на форсированную кол-
лективизацию сельского хозяйства. Желание части коммунистов развивать
товарные отношения и строить социализм, опираясь в деревне на крепкое
крестьянское хозяйство, было осуждено партией как «правый уклон», то есть
потворство «кулачеству» и «собственнической идеологии».
Наверное, возможно, но достаточно сложно описать коллективизацию в
радужных или хотя бы совершенно нейтральных выражениях. Слишком мно-
го эмоций вызывает эта тема у очевидцев и участников тех событий, у их
потомков. К тому же большая часть записанных воспоминаний о том времени
связана с драматическими сюжетами раскулачивания - так называли борьбу
с зажиточным слоем сельских тружеников-хозяев.
И все же начать следует со светлых страниц колхозного строительства,
в котором участвовали партийные, комсомольские и советские активисты
из фамилии Дзгоевых. В числе организаторов колхозов вспоминают Хаджи-
мурата Кудайнатовича Дзгоева, работавшего впоследствии председателем
150

колхоза в селении Комсомольском, парторгом, заведующим фермой в Эль-
хотово. Участвовал в организации Црауского колхоза Елбыздыко Тебоевич
Дзгоев, комсомольский активист, участник борьбы с басмачеством в Сред-
ней Азии и ингушским бандитизмом. В Беслане проводил коллективизацию,
агитировал за вступление в колхоз Дзамболат Быдзиевич Дзгоев, сдавший
свой потребительский кооператив в состав горторга, а затем взявшийся за
создание Сельхозснаба - организации, обеспечивавшей колхозы техникой,
семенами. Многие из Дзгоевых не за страх, а за совесть трудились в колхо-
зах при любых политических обстоятельствах, некоторых обошли стороной
перегибы и репрессии 20-х и 30-х гг. Заманкулец Елбыздыко Касполатович
Дзгоев все довоенное время проработал в колхозе ветеринаром. Ольгинец
Николай Дзгоев запомнился односельчанам как прекрасный колхозный пе-
карь.
Примером честного служения общему делу был Гами Тепсарикоевич
Дзгоев, в период коллективизации возглавлявший комсомольскую органи-
зацию селения Фарн. В 1931 г. Гами вступил в партию и вскоре возглавил
партийную организацию. Окончив годичные курсы марксизма-ленинизма, он
в 1934 г. был направлен в селение Саниба секретарем парткома, а затем
председателем колхоза. В 1937-1942 гг. Гами Дзгоев занимал должность
председателя исполкома Орджоникидзевского района Северной Осетии
(райцентр - станица Архонская). Не случайно местом, где начинала форми-
роваться биография Гами Дзгоева, было селение Фарн, основанное в 1922 г.
горцами-переселенцами, - коллективизация не была здесь разрушением,
для недавних горцев она совпала с поисками новых форм хозяйственной и
общественной жизни.
К слову сказать, и успехи коллективных хозяйств, и жизненные условия
колхозников бывали разными. В том же горном селении Саниба, где пред-
седателем колхоза работал Гами Дзгоев, примерно в те же годы - еще
юношей - побывал у родственников Бекза Дзыцылович Дзгоев. Рассказывая
о своих впечатлениях, он не помнит, под чьим руководством трудились не-
сколько предшествующих лет колхозники, да его это и не интересует.
«Жизнь их хорошо не знаю, - говорит рассказчик, - но бедными
они не были. Неплохо жили. Там у них колхоз был. Как вспомню, какой
у них колхоз был: немного поодаль от селения на колхозных полях -
ячмень колышется под тяжестью зерен. Такое красивое поле. Чистое.
Картошку сажали. Баранов, овец было много в колхозе».
Нравилось работать в колхозе Хамби Магометовичу Дзгоеву, семья кото-
рого переселилась в Беслан в середине 30-х гг.:
151

«Сам я работал в колхозе на лошадях. Отец со скотом. А что пло-
хого? Зерно давали. Бывали такие времена, что мы не знали, куда де-
вать кукурузу, говорили: не надо нам больше. Пшеницу давали, мед
давали. Мой отец был труженик. Несколько раз ему давали похваль-
ные грамоты. Приглашали на почетные заседания, собрания в клубе
БМК. Он там в президиуме сидел. У него были награды за работу. В
общем, передовой колхозник он был. Его ценили и начальство, и кол-
хозники».
Возможно, нужно различать отношение к новым обстоятельствам жиз-
ни обладателей крепких равнинных подворий - с одной стороны, и горцев-
переселенцев - с другой. Возможно, многое определяет личный жизненный
опыт - кому-то повезло не попасть под каток раскулачивания. Другой облада-
ет счастливым характером - быстро забывает трудности и несчастья, умеет
ценить и помнить лучшее.
Показательным примером для понимания общей обстановки, царившей
в стране в 1928 г., является организационная подготовка, которую провела в
ожидании коллективизации едва ли не самая большевистская семья Дзгое-
вых- Кылцыко и его братья. Урузмаг Сандроевич вспоминает:
«Нас, я помню, было 25 человек в семье и усыновленный беспри-
зорный русский мальчик. Его звали Николаем. И что мы ели, то и он
ел, что у нас было - то и у него. Еще с нами жила семья дедовского
брата. Мать и отец у них рано умерли, осталось пятеро детей: двоих
мы взяли, троих - другие наши родственники. Так нас стало 28 человек
в семье. Барана на один ужин не хватало.
Когда стало слышно из России, что большие семьи, богатые се-
мьи раскулачивают, то, подумав, решили, что, если на всех поделить,
той части, что необходима обыкновенной семье, не выпадает. Если
же вместе собрать - набегало немало: 14 дойных коров, телят, телок.
Кылцыко ситуацию понимал, да и другие газеты читали, потому ска-
зали так: вместе живя, все-таки разделимся. И вот разделились четы-
ре брата. Позвали людей, из сельсовета пригласили одного. А иначе
нельзя было - сослали бы в Россию».
Был выдвинут также лозунг об обострении классовой борьбы в ходе стро-
ительства социализма. Это означало, что представители чуждых «народной
власти» социальных слоев должны были, по возможности, уничтожаться.
Параллельно строительству колхозов арестовывали представителей доре-
волюционного офицерства и интеллигенции. Повезло Владимиру Знауровичу
152

Дзгоеву - однажды его успел освободить Хаджиумар Мамсуров, после второ-
го ареста он провел в заключении всего год, а затем уехал в Цхинвал - там
спасалось тогда немало образованных северян. Большинство офицеров по-
гибли в заключении. Одним из немногих, кто вернулся домой, был Тембот
Джамботович Дзгоев, его в конце 1929 г. осудили на пять лет по обвинению в
недонесении о существовании контрреволюционной организации. В качестве
организации, боровшейся против колхозов, в Осетии была выставлена так
называемая «Народная партия», по делу которой арестовали сотни людей,
из Эльхотово в их число попал еще и Каурбек Курманович Дзгоев. Объек-
тивных и проверенных данных о том, существовала ли такая организация в
действительности или это была плановая разработка ГПУ, пока неизвестно.
Зато сохранилась легенда о том, что в период коллективизации, когда, по
выражению Урузмага Сандроевича Дзгоева, «ходили и шарили по домам»,
у Тембота в сарае нашли старый китель с погонами. Возможно, жизнь быв-
шему офицеру сохранили потому, что за Тембота успел вступиться красный
командир и герой гражданской войны Хаджимурат Дзарахохов - родственник
и сослуживец по царской армии. Зинаида Темботовна Дзгоева вспоминает:
«Во время революции отец помогал Дзарахохову. Вообще-то ему
нравился новый строй - знаю об этом с его слов. Он относился очень
лояльно к власти. И Дзарахохов ездил в Москву к Калинину, когда его
арестовали.
Он был на Севере, в Архангельской области. И вернулся весь боль-
ной. Пролежал и умер в 1942 г. Мне кажется, он один вернулся из всех,
кто в эту партию попал. Нам говорили: офицерская жена, офицерская
дочь. И всегда мы были ущемлены в этом смысле.
Он очень коммуникабельный был. Молодежь его очень уважала. К
нам собирались и его спрашивали: "Вот вы - военный человек. Что вы
думаете о нападении гитлеровской Германии на Советский Союз?" Он
сказал -это было, наверное, в сентябре 1941 г.: "Победы за немцами
не будет. Это точно"».
Хорошо помнят и с огромным уважением вспоминают Тембота Дзгоева
его младшие родственники-эльхотовцы Урузмаг Сандроевич, Таймураз Те-
мирканович, Нина Касполатовна Дзгоевы. Между прочим, Нина Касполатовна
рассказывает о том, как Тембот предупредил своего брата - ее отца - о крат-
ковременности нэпа, то есть фактически спас от раскулачивания:
«К этому времени мой отец жил хорошо и решил обзавестись мель-
ницей. А Тембот ему: "Не делай эту глупость, Дзыбынаг. Этот порядок
ненадолго. Тебе потом плохо будет. Сиди спокойно, живи скромно".
153

Очень умный он был, не позволил отцу купить мельницу. Касполат ра-
ботал колхозником, на лошадях все время».
Сохранились и другие воспоминания о том, как более опытные и даль-
новидные люди пытались удержать своих близких от излишнего доверия к
слишком подвижной «линии партии» - так в советское время официально
называли принятый государством политический курс. Соска Бимболатович
Дзгоев рассказывает о том, как его отец уговаривал своего брата Увжико про-
дать овец:
«Тот не согласился: "И придумаешь же ты. Как можно у меня моих
овец отнять? Я им хозяин". И когда пришли коммунисты и увидели
столько овец - 3 тысячи голов, да еще лошади, быки, коровы. Еще
у них были батраки. Когда это все увидели, то их схватили. Вначале
Бимболата, затем Увжико. Бимболат уже в Архангельске сидел, когда
новый этап пришел, он смотрит, а там Увжико. Приятно было видеть
брата. Но Увжико был опечален, его в лагере обокрали, сразу же. Тог-
да Бимболат пошел к знакомым уркам: "Чтобы вернули вещи моего
брата". За две минуты доставили.
Увжико, как и другой их брат - офицер Хадзымет, погиб в лагере,
Бимболат вернулся через семь лет. Так их овцы погубили».
Не станем оценивать обоснованность, описывать цели и последствия
раскулачивания - это сделано в специальной литературе. Здесь стоит лишь
напомнить, что принадлежность к кулачеству определялась субъективно, на
глазок - по формальным признакам крепкого хозяйства. Тем более очень
важно отстоять честь людей, состоявших в партии и искренне веривших (во
всяком случае, поначалу) в благотворность коллективизации и справедли-
вость советской власти. Чтобы убедиться в том, что честные коммунисты -
это не миф, как сегодня считают многие, и что против бесчеловечности и
подлости, как обычно, стояли смелость и благородство, прочитаем письма,
которые Кылцыко Умарович Дзгоев направил весной 1930 г. в ЦК ВКП(б) и
Председателю ЦКК Емельяну Ярославскому1. В письме Центральному Коми-
тету он пишет:
«Настоящим письмом я хочу детально изложить и довести до
сведения Вашего о тех недочетах и перегибах, которые имелись в
сел. Эльхотово и продолжают иметь и по сих пор, трудно их всех пи-
сать на бумаге, но необходимо надо сообщать о некоторых. Откры-
то выступать об этих недочетах почти ни у кого нет смелости, хотя и
1 ЦГА РСО-А, ф. 43, оп. 1. д. 171, л. 4-19.
154

существует самокритика, но от здоровой самокритики у руководящей
верхушки на селе болит голова, и они от него быстро спасаются: либо
его арестовывают, либо моментально зачисляют в список кулацкий
или зажиточный, и критикующий лишается всякой возможности бывать
на собраниях и говорить, и вообще когда он уже выдан кулаком или
зажиточным, то во избежание ареста перестает, и после этого руково-
дящая верхушка продолжает делать свое».
В письме Е. Ярославскому, возглавлявшему высший контрольный орган
партии, Кылцыко Дзгоев пишет:
«Во время раскулачивания в сел. Эльхотово Северо-Осетинской
автономной области кулаками выдавали и середняков - примерных
крестьян. Очень мало придерживались инструкции ЦИК, Севкавкрай-
исполкома и Особлисполкома, к вопросу выявления кулаков не под-
ходили тщательно, к подаваемым сведениям то же самое, смотря
сквозь пальцы, не проверялись и, если кто на кого был зол еще с дав-
них пор, период ими был использован, и каждый на своего, так сказать
нелюбимого человека подавал заявление, тем более чувства мщения
в национальных областях особенно развиты и сохраняются веками.
Из 850 дворов в список кулаков попало 70 дворов и не менее этого
количества зажиточных. Имущество у всех выданных кулаками рас-
продано до утверждения списков в вышестоящих органах. Метод был
таков: вечером выдавали хозяйство в кулаки, а на утро объявляли до-
мохозяину - вывозить все имущество и продавали с торгов. В январе
месяце было в один день - всех выданных кулаков выселили на улицу,
не предоставив им квартир согласно инструкции, а также категориче-
ски запретили гражданам, что, мол, кто пустит их к себе, тот тоже бу-
дет кулак; забрали весь хлеб. Таким образом, целых 10 дней они жили
на улице под открытым небом возле костра. На холоде мерзли дети,
грудные ребенки - плакали матери, осетинки, горянки, которые детей
своих грели, прижимая их к груди. Детей мерзнущих никто не смог на-
кормить и согреть из-за страха, как бы самому не очутиться на улице.
В конечном результате раскулачивания в связи со статьей товарища
Сталина1 в числе 70 дворов кулацких хозяйств оказалось раскулачен-
ных дворов 30-40 середняков, которые их приняли в колхоз, вернули
им дома, но имущество все распродано и его не возвращают и нечего
им кушать.
1 Статья называлась «Головокружение от успехов».
155

Во время заготовок осенью 1929 г. и начало 1930 секретарь ячейки
ВКП(б) тов. Д. Б. и пред. сельсовета Д. У. выбросили лозунг, что ни
одного зерна нельзя оставлять на лошадь, на птицы и т. д. Благодаря
этому от истощения пало около 150 штук рабочих лошадей.
Наступила весенняя посев-кампания, выехали пахать, но лошади
падают от бессилия и бескормицы, от сильного истощения. Ущерб
очень большой, площадь останется невспаханной, если помощь не
поступит откуда-нибудь. Я сам бываю каждый день в поле, вижу: кру-
га два-три сделают и лошади дальше не везут, нет сил, нет корма,
отпрягают и пускают в пасть подножный корм, но это тоже не годит-
ся, благодаря того, что у нас лугов сенокосных место нет. На про-
кормление семьи 7-8 душ оставляли 15-20 пудов кукурузы в кочане,
не более. Хлеб этот иссяк уже месяц тому назад и теперь ощуща-
ется острая нужда, у кого есть средства, те покупают по 4-5 рублей
пуд зерна, а у кого - нет, просит обратно у государства хлеба. В ре-
зультате такого лозунга стали дохнуть лошади от голодной смерти
и продолжают. Сейчас происходит раздача кукурузы по 20 фунтов1
на душу, из коих на помол берут 3 фунта, отруби и отходы 4 фунта,
остается на месяц 13 фунтов. Видно, что на одной кукурузной муке
13 фунтов трудно прожить. Вчера 2-го мая собралась толпа голодных
женщин, вместо того, чтобы им праздновать пролетарский праздник,
требовали хлеба от с/совета и правления колхоза, но результат они
получили - что будет, но когда будет - неизвестно. Заявили, что дети
наши умирают от голода, по 3-4 дня ничего не ели, плачут и просят
хлеба, неоткуда достать».
Коллективные хозяйства были созданы, подавляющее большинство сель-
ских жителей стали членами колхозов. Слушая и читая воспоминания «детей
коллективизации», остается только надеяться, что она никогда не повторится.
Семья Бега Хаджиумаровича Дзгоева была из тех, кому посчастливилось
из списка эльхотовских кулаков переместиться в менее опасный перечень
зажиточных:
«Отец активно сотрудничал с красными партизанами. Как-то на
подводе вез им оружие. Подвода застряла. Вытаскивая ее, он надо-
рвался. Стал инвалидом, болел и рано умер. Нас тоже сделали сна-
чала кулаками, потом - зажиточными. Наше имущество увезли, скот
угнали. Ничего не оставили. Схватили брата Таймураза. Отца в живых
уже не было.
1 Российский фунт - 409,5 грамма.
156

Таймураза арестовали и забрали в ЧК вместе с Ибрагимом Дзгое-
вым. И когда разобрались, что они не против власти, тогда их отпу-
стили. Они во Владикавказе в тюрьме, в камерах сидели. В Беслане в
районном отделении один дзгоевский работал - Борис. Я так слышал.
И, видимо, он им помог. Наш Таймураз раньше вышел из ЧК, вслед
за ним - Ибрагим. Ибрагим здесь остался жить, работал до старости
в колхозе. А наш Таймураз уехал в Сочи, спрятался. И там стал жить.
Оттуда на войну ушел и в 1941 г. погиб.
Мы пошли в колхоз. Работали, ни одного дня не пропустили. Жили
тем, что у Таймураза хозяйка была ингушка. Она ездила к своим. Цы-
дєриддєр уыди сызгъєринєй ємє євзистєй, уыдон аласта уыр-
дєм ємє уым фєивта. Бур ссад-иу єрласта ємє уый хордтам
(Все, что было из золота и серебра, все туда отвезла и обменяла. При-
возила желтую муку, ее мы и ели)».
Семье Ламы Батчериевны Дзгоевой повезло меньше, хотя тоже повезло -
родственники не оставили ограбленных женщин и детей на улице:
«Деревянный дом в три комнаты, хозяйство: три или четыре лоша-
ди, другая скотина. Семен и Николай прислуживали. Русские из Став-
ропольского края. Но за одним столом кушали. Они на заработки при-
езжали. Как члены семьи были. Как отец сам занимался по хозяйству,
так и они занимались. Арестовали его в 29-м. В 33-м или 34-м году он
вернулся больной туберкулезом. Отбывал ссылку в Архангельской об-
ласти. Умер в 35-м году, ему было неполных 54 года. Сравнительно
молодой, а мама совсем молодая осталась.
Когда нас раскулачили, сказали: кто их пустит, тоже будет в списке.
А Мусса Дзгоев - рядом мы жили - им ответил: «Если даже вы меня
здесь сожжете, я этих детей не брошу». И он нас приютил.
В нашем доме недолго был сельский клуб, а потом разрушили, а
потом по частям разнесли: кому шилевки, кому двери нужны были. А у
нас был сарай большой. Вот этот сарай нам потом вернули. Мы тогда,
вот эти две жены отца - Маша и Мальвина - сделали перегородки
сами. Саман делали... Еще у них золото было, в голодные годы они
все это поменяли. Конечно, трудные годы были. Преследовали, не да-
вали получить образование, писали доносы.
Батчери в 20-е гг. в Эльхотово работал в земотделе, потом в тор-
ге, райпо. Одевал он нас очень даже хорошо. И когда его посадили,
он нам посылки присылал оттуда - норковые шапки в детстве мы
носили. Из Архангельской области. Они же на поселении были. Види-
157

мо, он работал там. Он не лентяй был. И даже в Эльхотово говорили:
"Батчери уым дєр нє сєфы. Йє сывєллєттєн цы посылкєтє
’рвиты! (Батчери и там не сдается. Какие посылки своим детям при-
сылает!)"»
Дмитрий Дзыцылович Дзгоев так отвечает на вопрос о разговорах и на-
строениях ольгинцев в начале колхозного строительства:
«Там все были против. Вся техника в колхоз пошла. Ничего не оста-
лось. Тогда все разбежались кто куда. Раскулачили их. Я помню, как
эта шпана продавала коров, лошадей, а вечером пропивали. Комсо-
мольцы, партийные.
Отец был председателем сельсовета как раз перед колхозами.
Работал в колхозе. А потом его раскулачили. Те, молодые, кото-
рые сильно растрачивали средства, а он заставлял их платить -
они против него пошли. Они уже стали коммунистами, стали хо-
зяевами. Это был определенный круг людей. Шпана. И они что
хотели, то и делали. Вот, например, позорная семья, а их сына,
бездельника, делают председателем сельсовета... А у нас был ра-
% ботник - пацан. Отец его, как сына, любил. И вот придрались, что
он батрака держал».
Бекза Дзыцылович так же хорошо помнит эти события:
«Отца раскулачили, потом отменили. Он добился. У нас был рус-
ский работник. Нас больше из-за него раскулачили. Он у нас жил. В
старом доме отец ему квартиру устроил. Жену сосватал, женил. Коль-
ка Каратаев. Потом он заведующим фермой работал, свинофермой.
Когда нас раскулачили, он пошел в райком и там поднял скандал: «Я
у них живу как сын. Почему вы меня считаете батраком?» И это, на-
верное, помогло. Да и знакомые, друзья у отца были, родственники...
Отменили раскулачивание».
Спаслась и семья другого ольгинца - Александра Асламурзаевича Дзгое-
ва. Его дочь профессор Тамара Александровна Дзгоева вспоминает:
«Отец в одно время был раскулачен, а потом его сделали середня-
ком. Его не сослали. Сначала у нас вообще все забрали, потом кое-что
вернули. Потом он уже в колхозе работал. Мы жили хорошо. Нанима-
ли для колхоза работников весной и осенью - казаков, были в очень
добрых с ними отношениях. Отец был добрым, хорошо оплачивал
труд».
158

Николай Давидович Дзгоев был раскулачен, но избежал ссылки, сумел
вовремя скрыться, до начала войны жил в Грозном. Юрий Николаевич Дзгоев
рассказывает:
«Он вернулся в Ольгинское в 1941-м. Зрелище родного дома, в ко-
тором живут чужие люди, так потрясло отца, что его разбил паралич,
четыре года он был прикован к постели и умер».
Дзамболат Быдзиевич Дзгоев, агитировавший за вступление в колхоз, сам
попал в список кулаков Беслана. Касполат Дзамболатович Дзгоев вспоминает:
«У нас был батрак, из Южной Осетии. Нас сделали зажиточными.
Наш сосед на нас донес. Отец в это время предсельсовета был. Он
бумаги собрал и поехал в Ростов. Документы представил: так, мол, и
так. А у нас уже все вещи вывезли, скот увели. И в Ростове написали:
«Вернуть все». Вернули вещи, часть животных. Когда его раскулачи-
ли, он сказал: «Здесь жить нельзя. На помощь отвечают предатель-
ством». Отец хотел уехать из Осетии в Баку. И уехал. Там с кем-то
повстречался из Алагира. И они уехали в Среднюю Азию. А то он так
собирался сделать: найти в Баку дом на продажу, свой в Беслане про-
дать и уехать с семьей в Баку. «Среди осетин уже нельзя жить». В
Средней Азии он хорошо заработал. Но оставаться там долго тоже не
мог, потому что болел тропической малярией».
Екатерина Елбыздыкоевна Дзгоева пережила все «прелести» раскулачи-
вания в родном Заманкуле:
«Все, что у нас было, все забрали. Наши кони заняли первое место
в республике. Если корова 30 рублей тогда стоила, то им премию в 100
рублей дали. После этого нас и раскулачили.
У нас было лошадей и жеребят 17, крупного рогатого скота - боль-
ше 23 голов. Нам даже козлят не оставили. Нашего отца арестовали
и в город увезли. Потом пришли комсомольцы. Наш старый двор весь
разобрали, все постройки, камешка не оставили, и из нашего материа-
ла построили колхозную ферму.
Отец - в тюрьме сидит, в городе. Он был грамотный, развитый. В
ЧК же дают еду, так он у того, кто приносил ее, попросил ручку, каран-
даш, лист бумаги. Написал и попросил милиционера бросить в почто-
вый ящик. Прочел письмо брат хорошего друга Бимболата и Хадзиме-
та. Тогда отца стали спрашивать. А у нас ни одного батрака не было.
Отца и отпустили.
159

15 дней он просидел. Один двор разломали, а после этого стали
разбирать и тот дом, где мы жили. Ни зерна кукурузы у нас не оста-
лось, все увезли. Мало этого, стали из дома выгонять. А мать плачет:
"Куда мне деть этих детей?" Утром того дня, когда отца выпустили,
нашу мать схватили. И мы, плачущие дети, в доме одни остались. Так
случилось, что к вечеру приехал отец. А наша мать - в подвале ЧК.
У нас в селе был такой подвал, где держали арестованных. Конечно,
когда мы отца увидели, еще сильнее заплакали. «Где мать?» - «Дру-
жина увела, не знаем». Он повернулся и пошел в сельсовет. Вдвоем
они вернулись.
Вот такие времена я видела. Своим трудом отец и мать жили, 8 сы-
новей и 2 дочери, без батраков, а с нами так поступили. Как настоящие
враги мы были. В школу никого не пускали. Работать не давали в кол-
хозе. Когда нас взяли в колхоз, то бригадир нам, детям, не разрешал
с другими людьми работать. Вы, мол, враги народа. Проведет нас по
прогону, с другой стороны поставит - работайте».
Вообще заманкульские Дзгоевы, судя по всему, были наименее привлека-
тельны для советской власти. По словам Соска Бимболатовича и Муратбека
Асланбековича, Дзгоевы да еще две-три фамилии считались в Заманкуле
самыми состоятельными, потому что имели много скота. Как говорит Хаджи-
мурза Пагоевич Дзгоев, «таких, как мой отец, многих арестовали: овец - 50,
3 коровы...» Действительно, несметные богатства - разве могла обойтись
без них «народная власть»! Любовь Аркадьевна Дзампаева, жена Хаджимур-
зы Пагоевича, рассказывает со слов своей свекрови, Фаризат Хатоевны Ко-
ниевой:
«Когда ее мужа арестовали, она осталась с маленькими детьми.
Младший ребенок в животе был, другого она на руках держала. Он
корью болел, и все лицо было обсыпано. И ее вернули поэтому. Брата
мужа тоже сослали. Хорошо, что детей у них с женой не было.
Их всех - раскулаченных - в машину грузили. Со своим мешком су-
харей, со всем тем, что им дали взять. А за ними шли, их провожали - из
фамилии, соседи, близкие - и плакали.
Ничего не оставили. Только машину швейную успели закопать.
Единственного быка и то украли. Когда их наконец в колхоз взяли,
счастливей, богаче их не было. С утра до вечера в поле работали. Йє
роны гагатєй фєхаста сывєллєтты (Спрятанными за пазухой
зернами она выкормила детей). Трех детей одна вырастила. В пекарне
работала, в поле, и скот пасти ходила...»
160

Казбек Казгериевич Дзгоев уверен, что государство целиком определило
его судьбу еще в детстве:
«Родился я в Заманкуле в 1916 г. С этого времени и брожу. Нигде
никогда не учился.
Мой отец купил один дом. А когда началась советская власть, то
тот, у кого отец купил, начал кричать: "Верни дом!" Кирпичный дом был.
Милиция приехала и выгнала нас. Позже саманный построили. Потом
нас раскулачили. В 1929 г. схватили моего отца и его брата Афако. В
декабре 1929 г. Афако расстреляли в Ростове - он был царский офи-
цер. Отца сослали в Сибирь. А нас выгнали. Раскулачили. Когда нас
выгнали, мы в городе поселились. Через какое-то время купили дом
на Осетинке.
Вот вы спрашиваете, богато ли жили. Какой там богато! Кто из осе-
тин богатым был? Но скот у нас был. Большая семья была: отец с
матерью, нас 2 брата и 8 сестер. У Афако было трое: мать, жена, сын.
Их мать - моя бабушка - умерла во время войны. Она тоже туда-сюда
слонялась».
Печальный юмор здесь - не повод посмеяться, а трезвая оценка сломан-
ных судеб, грустное и в то же время оптимистическое свидетельство высоты
человеческого духа. Что же делать - родину не выбирают.
11 Заказ №1484
161

Глава 14. Переселениы
советского времени
С установлением в Осетии советской власти задача обеспечения землей
жителей горных селений вошла в число приоритетных направлений соци-
альной и экономической политики государства. Общая хозяйственная раз-
руха и отсутствие у местной власти обоснованной долгосрочной программы
общественного развития, желание горцев поскорее улучшить свое матери-
альное положение и популизм советских органов, нуждавшихся в поддержке
народа, привели к прямолинейному решению: наделять горцев равнинной
землей, переселять их на равнину. Сегодня уже очевидно, что избранная в
20-е гг. XX в. простая и всем понятная форма преодоления бедности горцев
обернулась разрушением отлаженных хозяйственно-экологических систем
и запустением обезлюдевших горных территорий. Возможно, в первые годы
социалистического строительства у такого решения не было альтернативы.
Однако и впоследствии власти предпочитали выселять горцев на равнину -
вместо того, чтобы развивать транспортные коммуникации, производствен-
ную и социальную инфраструктуру горной зоны. К тому же население горной
Осетии было использовано как демографический материал для политико-
административных авантюр 40-х гг. XX в.
В первой половине 20-х гг. XX в. горцы-переселенцы создали на равнине
несколько новых селений, но лишь в одном из них обосновались представи-
тели фамилии Дзгоевых.
Фарн. Селение Фарн было основано в 1922 г. выходцами из Санибан-
ского, Даргавского и Кобанского приходов. Переселение в Фарн - последняя
волна самодеятельного и массового переселенческого движения тагаурцев.
В самом названии нового поселения звучит радостная надежда (фарн - «бо-
жественная благодать») на новую жизнь, на советскую власть.
В числе основателей-первопоселенцев Фарна - братья Гами (Галау) и
Хадзимурза, сыновья Тепсарыко Дзгоева из ветви Тазылуатє. Заметим, что
Дзгоевы-Тазылуатє - малочисленные и хорошо обеспеченные - до этого
времени вообще не переселялись на равнину. У братьев, как и у предков их,
было достаточно земли. К тому времени Тепсарыко уже умер. К переселе-
162

нию их склонила мать - умная и грамотная женщина, правильно оценившая
социальные перспективы своих детей в условиях новой власти. Гами Дзго-
ев, который заботами матери успел получить образование, вскоре вступил
в комсомол, затем в партию, стал одним из организаторов колхозного строи-
тельства.
Саниба на пороге перемен. Полный посемейный список Дзгоевых, жив-
ших в Саниба в 20-е и 30-е гг. XX в., можно восстановить по документам того
времени и воспоминаниям. Начиная с 1923 г. жителей Саниба переписывали
для обложения налогом, для наделения бедняков кукурузой, для постановки
на воинский учет, сохранились именные списки жителей, списки избирате-
лей, списки колхозных бригад1. Записаны рассказы тех из Дзгоевых, кто ро-
дился и жил в Саниба в первой трети XX в. Они донесли до нашего времени
детские и юношеские воспоминания о горной родине, образе жизни и взаи-
моотношениях людей той эпохи. Это прежде всего Раиса Татаевна, Хамби
Магометович, Чермен Николаевич и Темболат Бимболатович Дзгоевы. Раиса
Татаевна ознакомилась и с архивными списками, уточнив состав и генеало-
гическую принадлежность каждой семьи. И в нашем перечислении санибан-
ских Дзгоевых удобнее всего следовать генеалогическому принципу - в горах
продолжали жить представители следующих ветвей фамилии: Сырхуатє,
Тазылуатє, Гуйатє, Безанатє, Цъуппиатє.
Из Сырхуатє в Саниба числятся пять семейств: сыновья Газма - Бат-
чери, Бекза, Муради с сестрой Софьей и женами; сыновья Асланбека Ха-
мурзаевича - Гатагаз и Ацамаз с сестрой Феруз и потомством; сын Сиха
(Асахмата) - Дзиго с женой и детьми; Убиатє - сыновья Урусби (Уби) - Гур-
гоко, Петро, Хадзимурза; старики Умат и Госахур с сыновьями Дзантемиром,
Салдинска и Каныматом.
Из Тазылуатє в Саниба оставалась одна семья: сыновья Годжи - Дузе,
Сато (Сандро), Алексей, Александр.
Из Гуйатє в горах жили четыре семьи: сыновья Карци (Мысырыко) -
Кола, Александр, Бимболат, Гадагко; Иналык Муссаевич с супругой, жена-
тыми сыновьями Бимболатом и Абисалом и дочерью Буфой; старший сын
Бобо - Садулла с семьей; трое младших сыновей Бобо - Заурбек, Курман,
Бибо с семьями. Потомков Бобо именовали Бобоатє.
Из Безанатє в Саниба жили две семьи родных братьев - сыновей Мус-
сы: Иссы (с четырьмя сыновьями) и Тепсарыко (с женой, тремя сыновьями и
дочерью).
Из Цъуппиатє в горах осталась к тому времени только одна семья, вклю-
чавшая двух сыновей Маира Дзгоева - Абисала и Тата с женами и детьми.
1 ЦГА РСО-А, ф. Р-75, оп. 1, д. 6, 10,11а, 12,14, 19, 23, 44.
163

В годы революции и гражданской войны на смену размеренной жизни
пришла открытая борьба общественных партий, военные столкновения и по-
литическая чехарда - белые сменили в Осетии красных, затем уступили им
власть, а недалеко от Саниба - в кобанских лесах - находилось последнее
пристанище одного из отрядов национального ополчения, не признававшего
ни тех, ни других. Общая хозяйственная разруха только усугубила традици-
онную бедность горцев. К заботам о хлебе насущном добавились болезни.
Раиса Татаевна Дзгоева передает рассказы отца и дяди Абисала о том, как от
тифа за несколько дней умерли ее дед Маир, бабушка Лезинка, дядя Дзатте.
В отсутствие Тата и Абисала за ними ухаживали женщины ближайших сосе-
дей - Кундуховых.
Взаимопомощь и обычные для осетинской жизни формы гражданского
единения помогали и в противостоянии бандитизму, который при малейшем
ослаблении государственной власти ополчается на Осетию из соседней Ин-
гушетии. В 1920 г., например, ингушской бандой был убит житель Саниба, а
его отара угнана. В ответ санибанцы угнали около 50 коров у жителя ингуш-
ского селения Джерах, который руководил бандой. В бумагах Абисала Маи-
ровича Дзгоева сохранилась расписка, данная этим джераховцем «от себя и
от имени своих братьев гражданам селения Саниба Дзантемиру и Абисалу
Дзгоеву, Габо Сидакову и Елкану Амбалову и Гагко Дзгоеву в том, что взял
от них свои четыре коровы, помирился с ними согласно туземного обычая и
с сегодняшнего дня не буду действительно предъявлять к ним никаких пре-
тензий как в судебном, так и в гра>кданском порядке». Остается догадываться
о том, что предшествовало составлению расписки и куда подевались осталь-
ные коровы.
В феврале 1923 г. на Военно-Грузинской дороге ингушская банда ограби-
ла грузин, которые на 70 лошадях везли продукты в Тбилиси. Пытаясь пройти
с награбленным имуществом и лошадьми через Санибанское ущелье, бан-
диты были остановлены «отрядом особого назначения сел. Саниба» - так
описывает это столкновение его участник Абисал Дзгоев. В перестрелке был
убит пулеметчик банды, которого выдали впоследствии в обмен на санибан-
ского пленника, захваченного отступившими бандитами. После этого случая
Абисал Дзгоев, занимавший должность председателя исполкома Санибан-
ского сельского совета, обратился к народному комиссару внутренних дел
Горской республики с ходатайством, в котором говорится:
«Живя смежно с Горной Ингушетией и имея постоянно с ними стол-
кновения вследствие частых их грабежей и убийств мирных жителей
Санибанского прихода, а также ввиду последнего боя с бандой ингу-
164

шей, проходящей с награбленным на Военно-Грузинской дороге иму-
ществом и 70 лошадей по Санибанскому ущелью 2 февраля сего года,
когда за отсутствием главным образом боевых патронов и винтовок у
большинства граждан, преследование банды было приостановлено -
настоящим просьба выдать наиболее надежным гражданам Санибан-
ского прихода возможное количество винтовок и боевых патронов».
Первоначально хозяйственная жизнь в горах оставалась прежней. Раиса
Татаевна Дзгоева вспоминает:
«Кукуруза у нас в горах не росла, ячмень рос, рожь росла, горох.
Картофель давал замечательные урожаи. И капуста, и все остальное
у нас росло. Но очень много бедных было. Пахать, сеять нужно было, а
не у всех имелся рабочий скот. У нас было много скота: коровы, овцы,
лошади, ослы. Но всего, что собирали, не хватало, если с плоскости
кукурузу не привезешь. Тем, кто очень бедно жил, помогали зерном,
одежды и для себя не хватало. Немного позже люди сильнее стали».
В 1929-1930 гг. началась коллективизация, в Санибанском ущелье было
организовано несколько колхозов. Председателем правления куста (т. е.
объединения) колхозов был избран Абисал Маирович Дзгоев. Санибанский
колхоз носил имя В. И. Чапаева. Раиса Татаевна рассказывает:
«Когда мы в колхоз вступили в 35 году, много скота в колхоз отда-
ли: трех лошадей, пару быков и т. д. Инвентарь рабочий - плуг, соху,
борону и др. В колхозе отец работал на своих лошадях. Абисал, брат
отца, был организатором колхоза. А тех, кто не захотел, в Сибирь со-
слали».
По словам Рамазана Гамиевича, к колхозу отошла и башня Дзгоевых-
Тазылуатє, приспособленная под общественный склад. Чермен Николае-
вич Дзгоев, родившийся в 1921 г., вспоминает, как в юности работал в сани-
банском колхозе - до ухода на фронт в 1941 г. Сохранились списки членов
колхоза, разделенных между двумя бригадами. Большинство Дзгоевых были
членами первой бригады, во второй - только семьи Дзиго и братьев Гатагаза
и Ацамаза1.
Последние вольные переселенцы из Дзгоевых в 30-е гг. XX в. переехали
из Саниба в Беслан. Амурхан Ваноевич Дзгоев рассказывает о семье стар-
шего сына Бобо - Садуллы (он приходился деду рассказчика двоюродным
братом):
1 ЦГА РСО-А, ф. Р-75, оп. 1, д. 44, л. 80.
165

«Первым здесь поселился Ханджери. Здесь он работал в артели
"Фрунзе". Потом женился. Те, кто из Саниба приезжал, к нам шли. Бли-
же нас у них никого не было. Потом Магомет переселился».
Хамби Магометович Дзгоев вспоминает:
«Переселились потому, что в горах земли не хватало, дороги пло-
хие, а без связи с плоскостью не проживешь. Брат моего отца, Хандже-
ри, работал в Беслане председателем сельсовета, дом купил. А мой
дед, Садулла, все не соглашался. Даже когда мы переселились, он в
Саниба некоторое время еще оставался у своего брата Заурбека.
Когда переселялись, то погрузились на арбы, две коровы на при-
вязи, телята. Кардиу бын место зовут, как с гор выезжаешь. Так туда
вышли сельчане хуынтимє (с гостинцами). Так мы выехали: мой отец,
мать, я, мой брат Дзиба, моя сестра Радимат. Брат Георгий здесь ро-
дился. Все наши родственники и сельчане вышли нас провожать. Они
плакали...
Как мы себя чувствовали? Да все говорили, что на равнине хорошо,
вот мы и радовались. По пути в Беслан я увидел движущийся поезд,
смотрел и дивился: что это, дома едут? Скучать по горам не приходи-
лось. Меня туда часто брали. Мой отец здесь со скотом работал, а на
летние пастбища бесланские стада к нам, в Саниба, гнали. И я каждый
год летом был с ними в Саниба».
В Беслан переселились и сыновья Газма Дзгоева - первым в 1933 г. пере-
ехал Батчери. По словам Хазрета Батчериевича, сначала жили в доме Дзат
Дзгоевой:
«Через несколько лет два брата, Бекза и Муради, переселились в
Беслан, купили дом. Мы тоже купили дом близко к железной дороге.
Там уже жили Махамат, Ханджери, Вано, Борис - бывший министр.
Мы, дети, познакомились. Соседи отнеслись к нам очень хорошо. Хо-
хєгтє, дам, єрлыгъдысты (горцы к нам переехали), - так они го-
ворили. Ємє цыдысты уынынмє, цавєр хохаг у, зєгъгє (И шли
посмотреть, что это за горцы такие)».
Выселение из Саниба. Весной 1944 г. началось насильственное высе-
ление санибанцев на равнину. В феврале произошла депортация ингушского
народа. Осетинских горцев советское государство решило использовать для
замещения депортированного населения, для хозяйственного освоения опу-
стевших земельных угодий. Перемещение и изгнание осетин с горных терри-
166

торий, расположенных вокруг стратегических транскавказских коммуникаций,
открыло новую возможность изменения территориально-административных
границ в пользу Грузинской ССР, которая одновременно спешила освободить-
ся от коренного населения ранее захваченных осетинских ущелий верховьев
Терека и Арагвы, а также сократить численность осетин в Юго-Осетинской
автономной области. Территории до реки Ганалдон (в том числе и селение
Саниба) были переданы Грузии.
Фатима Александровна Дзгоева вспоминает:
«Сато, Дузе, Алексей и мой отец Александр были братьями, жили
в одном дворе в Уаллаг-Саниба. Сато и Алексей не были женаты, они
умерли еще в горах, как и Дузе, семья которого переселилась в Чер-
мен.
Говорили, что ингушей выселяют. Потом мы услышали, что их вы-
селили, а тех осетин, кто в горах живет, переселяют на равнину. Будут,
мол, работать в колхозе и жить хорошо. Мой отец не хотел уходить. А
нам, молодежи, было даже интересно. Но выбора не было: нас в лю-
бом случае переселяли, не спрашивали. Нас привезли, показали дома.
Мы оставили свои дома в Саниба и переехали в Чермен. В наших до-
мах летом поселились грузины».
Елизавета Дзигоевна Дзгоева говорит:
«Выселилась наша семья, когда ингушей выслали. К этому време-
ни я уже замужем была, в городе жила. Они не очень хотели уезжать
из гор - по нашим я сужу: отец говорил мне об этом. Но власти настаи-
вали. И они переселились. Мой отец до последнего сопротивлялся, по-
том согласился: «Не будем же одни жить». Мать вскоре умерла, потом
отец. Отцу было около шестидесяти, матери примерно столько же».
Хамби Магометович Дзгоев, родители которого еще до войны переехали в
Беслан, рассказывает о ближайших родственниках, остававшихся в горах:
«Когда ингушей выселили, Саниба тогда передали Грузии. Наши,
санибанцы, не соглашались уходить, но власти не разрешали оста-
ваться: "Переселяйтесь, мы в Базоркино вам дома дадим". А грузины
когда свой скот пригнали, то санибанцам уже ничего не оставалось де-
лать. Грузины уже не давали жить, запугивали.
Не хотели они оттуда уезжать, из Саниба, в ингушское село. Не хо-
тели, родные места были им по душе. Но ведь и выхода у них не было.
Здесь им выделили дома, и они в них поселились. Дома из самана.
167

Большие дворы. Большие огороды. Правда, дров не хватало, лес от
них был далеко.
Один квартал дали Саниба и Кани, Даргавсу - другой, Коби - тре-
тий. Помогали друг другу, как братья жили. И все равно они тосковали.
В горах им больше нравилось, в Саниба. Брат деда - Заурбек, что в
Базоркино переселился, года не прожил. Кто с гор, старики, пересели-
лись на равнину, один-два года, больше не прожили, не протянули. Кто
в горах до старости жил, для него разве здесь хороший воздух?»
Заира Казбековна Дзгоева, родившаяся в Беслане, с детства близко об-
щалась с семейством Тэта Дзгоева, женатого на родной сестре ее матери:
«Они не бросили Саниба сами. Их же выгнали! Когда ингуши ушли,
их же переселили на ингушские земли. Их дома в Саниба отняли, а
ингушские дали в Чермене. А в Саниба переместили грузин. Весной
1944 года они переселились. А мы летом к ним приехали проведать.
Буту (Муслимат, жена Тата Дзгоева, тетушка рассказчицы) все время
плакала. Там одна старая женщина оказалась - гадальщица. И тетя
зовет меня: "Иди сюда, по-осетински не знает эта женщина. Иди сюда,
она гадает на картах! А ты мне переводить будешь. Пусть спросит:
останемся ли мы тут? Хоть бы она сказала - уйдете обратно! О, за что
это нам?! Воды из Кауридона еще раз бы напиться!" Так она всю жизнь
говорила».
Чермен Николаевич Дзгоев в 1941 г. ушел на фронт, выселение родных
происходило в его отсутствие:
«Мєхъєлы куы атардтой, уєд сє Санибайє тыххєй сыстын
кодтой ємє сє Чермены хъєумє цєрынмє рарвыстой. Мє фыды
фыд уыцы ран фєрынчын ємє 1944 азы ахицєн. Никєй фєнды-
дис цєуын мєхъєлы хъєутєм. Дзгойтєм Гагко уыди, председа-
тель сельсовета, ємє сє уый тыххєй Санибайє ралидзын код-
та. Гуырдзиєгтє чи сты, уыдон сын сє дзаумєттє-йедтє сє
уєттєй, сє агъуыстытєй ракалдтой. Нє хєдзєрттє та нын
гуырдзиєгтєн радтой. Мє фыд уыди тына рынчын, сынтєгєй нал
стади. Ємє йын йє сынтєгыл схєцыдысты ємє йє рынчынєй
кєрты астєумє рахастой ємє йє уым ныууагътой: уадз ємє,
дам, дє бирєгьтє уєддєр бахєрой, кєд дє дєхионтє нє ласынц
Чермены хъєумє, уєд. Ємє уєд куыддєр єгъдауєй йе ’фсымєры
лєппутє цыдєр бричкє ссардтой ємє йє афтємєй нылластой
Чермены хъєумє. Ахєм митє нын кодтой. Єз та уыцы рєстєг
168

хєсты уыдтєн. I Когда выгнали ингушей, тогда их (родных рассказ-
чика. - Р. Б.) насильно выселили и отправили на жительство в Чермен.
Мой дед там заболел и в 1944 г. скончался. Никто не хотел ехать в
ингушские села. Был у Дзгоевых Гагко, председатель сельсовета, так
он их силком заставил выехать из Саниба. А грузины - те их пожитки
из комнат, из помещений выбросили. А дома наши грузинам отдали.
Отец мой был очень болен, не вставал с постели. Так они подняли его
кровать и вынесли его больным на середину двора и там оставили:
пусть, говорят, тебя хоть волки съедят, раз уж родные в Чермен не
везут. И тогда каким-то образом сыновья его брата нашли какую-то
бричку и довезли его так до Чермена. Так с нами поступали. А я в то
время на войне был».
Измаил Шамильевич Дзгоев происходит из семьи коренных бесланцев.
Он рассказывает о своем отце, Герое Социалистического Труда Шамиле
Кильцикоевиче Дзгоеве:
«Его послали организовать колхоз в селении Чермен. Осетины-
горцы не хотели, но их заставили переселиться. Мол, в горах ничего
уже нет. И вот взяли их земли, вселили грузин-хевсур. Многие потом
хотели вернуться, но уже их дома были заняты грузинами. Было 4 кол-
хоза и 4 председателя. Отец работал одним из председателей».
Отношение к происходившим событиям, господствовавшее тогда в Осе-
тии, хорошо выражено в ответе председателя колхоза, коммуниста Шами-
ля Дзгоева на предложение занять один из домов в Чермене. Этот ответ
исполнен особого смысла как раз потому, что Шамиля никто не изгонял из
родного дома, он не входил в число перемещенных лиц, ставших жертвами
государственного произвола. По словам сына, отец сказал: «Нам этот дом не
нужен».
Темболат Бимболатович Дзгоев был в числе выселенных:
«Куыд нє йє бахъуыды кєндзынє, Санибайє нє куыд рарвы-
стой, уый. Мєнє мєхъєлы куыд арвыстой, афтє мах дєр рар-
выстой Санибайє. Никєй фєндыди рацєуын Санибайє. Хицауад
загъта, кєд нє цєут Черменмє, уєд ує дарддєр арвитдзыстєм.
Ємбырд дєр нын скодтой, хєдзєрттыл дєр зылдысты. Мє фыды
нє фєндыди рацєуын. Гуырдзиєгтимє ма иу дыуує азы уым фє-
царди. Мах цардыстєм Чермены, уый та гуырдзиєгтимє уым цар-
ди. Фєлє уєддєр рацыди, гуырдзиєгтимє єнцон цєрєн нєу.
Хуым кєнын, фос хизын сє нал уагътой.
169

Зєронд адємєй чи ралыгъди, уыдонєй фондз азмє ничиуал баз-
зад, иууылдєр фємард сты. Ам йє климєт, йє дон нє бєззыди.
Электроцинкєй цы євзєр дон цєуы, уый нызтой - ныртєккє йє
уырдєм нал уадзынц, мазут ласта - уый нызтой, ємє цагъды фе-
сты адєм. Кєд искєй фєндыди ралидзын, уєд, євєццєгєн, фє-
сивєды - уый тыххєй, ємє Санибайы авдазон скьола йеддємє
ницы уыди.
Иу дыууєфондзыссєдз хєдзары уыди Санибайы. Стыр хъєу
уыди, ємє ма дзы баззади иу фондз хєдзары, иннєтє иууылдєр
ралыгъдысты Черменмє. Мє фыд баззади дыуує азы; Есенаты
Дженалдыхъо цыбыр рєстєгмє йеддємє, єндєр нє рацыди уыр-
дыгєй; Дзгойтєй Дзантемыр, Амырханы єфсымєр, рацыд ємє
фєстємє бацыд. I Можно ли не помнить того, как нас выслали из
Саниба? Вот как ингушей сослали, так и нас выслали из Саниба. Никто
не хотел выезжать из Саниба. Начальство сказало: если в Чермен не
едете, пошлем вас дальше. Было у нас и собрание, ходили и по до-
мам. Мой отец не хотел выезжать. Около двух лет он еще прожил там с
грузинами. Мы жили в Чермене, а он с грузинами там жил. Но все-таки
уехал, с грузинами не так легко жить. Им уже не давали ни землю об-
рабатывать, ни скот пасти.
Из тех пожилых людей, кто переселился, никого не осталось через
пять лет, все умерли. Здешний климат и вода не годились. Пили пло-
хую воду, что с завода «Электроцинк» течет - сейчас ее уже не спуска-
ют, в ней мазут - пили ее люди и перемерли. Если кто и хотел пере-
селиться, то, наверное, молодежь - поскольку в Саниба была только
семилетняя школа.
В Саниба было около двухсот дворов. Большое было село, а оста-
лось около пяти дворов, остальные все переселились в Чермен. Мой
отец остался на два года; Дженалдыко Есенов лишь на короткое вре-
мя уехал, почти и не выселялся; Дзантемир Дзгоев, брат Амурхана,
выехал и вернулся обратно».
Раиса Татаевна Дзгоева - тоже участница переселения в Чермен:
«В 1944 г., когда ингушей выслали, то как пристали: "Сыстут ємє
быдырмє ацєут. Ам цєрыны фадат нєй (Выселяйтесь и уезжайте
на равнину. Здесь нет условий для жизни)". Правительство нас силой
выслало из Саниба.
И мы в 1944 г. переселились в Базоркино, которое назвали Черме-
ном. Ингушей когда выгнали, Сталин послал нас туда. Представители,
170

помню, кружили по домам: "К такому-то времени подготовься". Мы, ко-
нечно, не хотели. Отец успокаивал - говорил, что на равнине хоть не
надо будет кукурузу везти в горы, будем выращивать ее и жить. Он
выехал раньше и получил дом.
И ничего хорошего мы там не увидели. Хєрз фыдєбєттє уым
кодтам (Подлинные тяготы мы пережили там). Все у нас украли, весь
скот. Несчастного ишака и того не оставили. В Саниба у нас места хо-
рошие были. Скот держи. Никто не воровал. У нас, когда мы в Базорки-
но переселились, не менее десяти коров было. И отец все переживал:
чем их там кормить буду? И тогда он их продал. И трех коров вывел
оттуда. А их ольгинцы украли. И мы без всего остались. И такими мы
стали бедными...»
Дядюшка Раисы Татаевны - Абисал Маирович Дзгоев - был репрессиро-
ван, он вернулся на родину после выселения санибанцев. Именно Абисал
Дзгоев, пользовавшийся уважением и доверием людей, стал организатором
ходатайств о пересмотре границ с Грузией, возвращении Саниба в состав
СО АССР, справедливом возмещении горцам потерянного при переселении
имущества. Астархан Уциевич Дзгоев рассказывает об Абисале:
«Его арестовали в 1934 году и осудили на 10 лет по 58-й статье.
В 1944 году он вернулся и стал добиваться, чтобы люди могли воз-
вратиться в Саниба. Большим авторитетом пользовался среди одно-
сельчан».
О благородстве, бескорыстии и неустанных заботах Абисала вспоминают
многие Дзгоевы. Раиса Татаевна говорит:
«Он много делал, чтобы забрать Саниба. Чтобы вновь уйти в горы.
Люди были согласны. Многие к нему приходили, и он записывал тех,
кто хочет вернуться».
Чермен Николаевич Дзгоев сокрушается:
«Махмє уыди зындгонд лєг Абысал. Хєсты фєстє бирє ар-
хайдта, цємєй нє фєстємє Санибамє цєрынмє ауадзой, ємє
йє хъуыддєгтєй ницы рауади. Иууылдєр Санибайє чи ралыгъд,
уыдоны фєндыд фєстємє Санибамє балидзын, ємє сє нє
ауагътой. Куы сє ауагътаиккой, уєд мєхъєлимє уыцы загъта-
багътатє нє уаид. Фєлє сє паддзахад нє рауагъта ємє сын
сє цард фехєлдта. IУ нас был известный человек - Абисал. После
войны он много делал, чтобы нам разрешили вернуться на жительство
171

в Саниба, и ничего из этого не вышло. Всё, кто выселился из Саниба,
хотели туда вернуться, а их не пустили. Если бы им разрешили, то не
было бы этой перепалки с ингушами. Но государство их не отпустило
и поломало им жизнь».
В сохраненном племянницей личном архиве Абисала Дзгоева есть доку-
менты, проливающие новый свет на события 40-50-х гг. XX в. Из памятных
записей Абисала, сделанных им для себя, можно понять, что первый этап
борьбы за восстановление справедливости последовал сразу же по оконча-
нии Великой Отечественной войны - в 1946-1948 гг. Особенности полити-
ческой обстановки не позволяли еще оценивать выселение или говорить о
возвращении в Саниба. В июне 1946 г. Абисал составил письмо в Совет Ми-
нистров СО АССР от имени правления черменского колхоза имени Кирова. В
письме говорится:
«В начале 1944 г. из сел. Ст. Саниба Гизельдонского района
СО АССР в плановом порядке переселилось в сел. Чермен 66 дворов
колхозников бывшего колхоза им. Чапаева. В Саниба переселились
граждане Казбегского района Грузинской ССР, которыми и были заняты
дома и постройки выселившихся Санибанцев, а также колхозные здания.
В течение 1944-1946 гг. все постройки горского типа с земляными
крышами в количестве около 30 дворов-домов были разрушены пере-
селенцами грузинами, а весь лесоматериал домов, а также окна и две-
ри были частично сожжены, а в основном вывезены на плоскость и
в г. Дзауджикау и распроданы. Факт этот могут подтвердить гра>кдане
сел. Гизель - Каргаев Дзидци, Гадзацев Тека, Доев Будзи и многие
другие. В сохранившихся домах, в большинстве крытых железом и че-
репицей, живут и до настоящего времени грузины.
Согласно постановлению Обкома ВКП(б) и Совета Министров
СО АССР от 13 апреля 1945 г. что каждый гражданин может продать
свой дом по своему усмотрению, правлением колхоза были команди-
рованы в сел. Ст. Саниба представители Фидаров М. и Дзгоев А. по во-
просу оплаты оставшихся домов и построек колхоза, но правление с/х
артели и граждане грузины, проживающие в домах наших колхозников,
категорически отказались от какой-либо оплаты.
Тогда в Переселенческий отдел Совета Министров СО АССР были
представлены ведомости страховых платежей из Гизельдонского
района, подтверждающих наличие домов и построек на момент пере-
селения колхозников из с. Саниба и колхозных зданий, с просьбой хо-
датайствовать перед Советом Министров Грузинской ССР дать соот-
172

ветствующее указание Казбегскому району об уплате стоимости домов
колхозников и колхоза.
Не имея до сих пор никаких результатов по этому вопросу, правле-
ние колхоза настоятельно просит Совет Министров СО АССР оказать
всемерное содействие о взыскании стоимости домов колхозников и
колхоза как разрушенных, так и сохранившихся».
В последующих записях Абисала засвидетельствовано, что впоследствии
санибанцы добились удовлетворения своего иска. Стоимость построек была
исчислена «по госстраховой оценке в сумме 247 659 руб., в том числе: дома
колхозников 110 800 руб., школа 75 000, постройки колхоза 16 253 и разру-
шенные постройки 45 606 руб.; означенные суммы переведены на текущий
счет колхоза, а колхозникам уплачены наличными».
После смерти И. В. Сталина черменский колхоз был назван его име-
нем, а у колхозников появилась возможность открыто говорить о насиль-
ственном выселении. В 1955 г. к Председателю Совета Министров СССР
Г. М. Маленкову от имени санибанцев обратились четырнадцать уполно-
моченных - пятым в алфавитном списке значится Абисал Дзгоев. В пись-
ме объясняются несправедливость и неразумность принятых в 1944 г.
решений:
«Необходимость переселения была мотивирована тем обстоятель-
ством, что по предложению врага советского народа, буржуазного на-
ционалиста, иностранного шпиона-агента Берия, земли, принадлежав-
шие санибанцам, начиная от старых границ Осетии -Дарьяльского мо-
ста до реки Геналдон отходят к Грузии. Еще до окончательного нашего
переселения, в сел. Саниба действительно переселились грузины из
Казбегского района, которым были переданы наши дома и колхозные
помещения. Насильственные угрозы переселенцев грузин и требова-
ния местных властей заставили нас санибанцев против своей воли
переселиться в сел. Чермен...
Потеряв таким образом свои насиженные места, горцы санибан-
цы, проживая в сел. Чермен в продолжении первых трех лет потеряли
почти четверть населения из старшего поколения вследствие неосвое-
ния плоскостного климата. Санибанцы потеряли свои родные места, с
которыми были связаны историческими воспоминаниями, и оставили
своих родных и близких в нагорной полосе.
Проживая в сел. Чермен в колхозе им. Сталина, колхозники и кол-
хоз крайне нуадаются в пастбищных местах, в особенности в летнее
173

время, вследствие увеличения общественного поголовья скота, и вы-
нуждены перегонять свой скот в соседние области и другие районы.
В сел. Ст. Саниба переселилось всего 31 хозяйство грузин, и им
перешло пастбищных, сенокосных и пахотных земель санибанцев бо-
лее 16 тыс. га, которые ими не могут быть использованы и освоены,
вследствие чего земли находятся в совершенно бесхозяйственном со-
стоянии. <...>
Грузины фактически проживают в Саниба временно. Большинство
из них имеет дома в гор. Дзауджикау, Тбилиси, в Казбегском районе и
других местах. <...> Сообщаются со своим районом проездом по Са-
нибанскому ущелью через сел. Гизель, гор. Дзауджикау, а потом по
Военно-Грузинской дороге.
Таким образом, Саниба никакого территориального тяготения
к Грузии не имеет и не может иметь, так как находится от Военно-
Грузинской дороги через два перевала, на расстоянии более 50 км
от старой границы Осетии - Дарьяльского моста. Земли санибанцев
отошли к Грузии исключительно по настоянию врага народа Берия в
интересах отдельных граждан Грузии, имевших в своем личном поль-
зовании по несколько сотен мелкого рогатого скота, а также крупный
рогатый скот, быков и лошадей.
При переселении в Саниба в 1944 году грузины заняли 66 домов
с пристройками, из коих к 1946 году осталось в целости 42 дома, а
24 дома ими разрушены и сожжены. Есть отдельные хозяйства пере-
селенцев санибанцев, которые до настоящего времени не смогли
получить от грузин стоимости занятых ими домов, переданных им
по ценам, установленным смешанной комиссией из представите-
лей Казбегского района ГССР и Пригородного района СО АССР по
госстраховой оценке. За разрушенные и сожженные дома, стоимо-
стью в 46 тыс. руб., они совершенно ничего не оплатили санибанцам,
тем самым горцы при переселении понесли большой материальный
ущерб.
Санибанцы считают, что указанные выше обстоятельства будут
учтены всесторонне и исторические места и ценности и земли будут
переданы обратно их законным хозяевам - трудящимся Северной
Осетии, как неиспользуемые в данное время гражданами Казбегского
района, и колхозные стада как нашего, так и других колхозов и райо-
нов нашей республики будут обеспечены необходимыми пастбищами
и сенокосными участками.

Для разрешения данного вопроса санибанцы просят создать прави-
тельственную комиссию с представителями Северо-Осетинской АССР,
решение которой будет вполне окончательным по урегулированию во-
проса границ ме>кду Грузинской ССР и Северо-Осетинской АССР».
В 1957-1958 гг. вопрос о возвращении отнятой у Северной Осетии
территории рассматривался в высших государственных органах РСФСР и
СССР и был решен положительно. Однако санибанцев никто не собирался
возвращать в горы. В 1959 г. Абисал Дзгоев и Габат Амбалов, уполно-
моченные односельчанами, обратились в Совет Министров СО АССР с
просьбой, в которой за описанием колхозных надобностей хорошо про-
сматривается желание получить хотя бы коллективные права на исполь-
зование своих прежних угодий и построек в горах. Поведав об обстоятель-
ствах, заставивших санибанцев покинуть горы, авторы обращения излага-
ют просьбу:
«В 1958 г. колхозу им. Сталина сел. Чермен было выделено не-
значительное количество сенокосных и пастбищных участков сел. Ст.
Саниба, а все остальное отошло к колхозу им. Калинина, который и без
того более обеспечен пастбищами. На основании изложенного, прав-
ление колхоза настоятельно просит пересмотреть фондовые земель-
ные участки в с. Саниба и выделить колхозу необходимое количество
пастбищных и сенокосных участков и отвести поселки Верхний и Ниж-
ний Саниба в фонд нашего колхоза, как остро нуждающемуся в летних
пастбищах и сенокосных участках вследствие увеличения обществен-
ного поголовья скота».
В этом же обращении содержится традиционное осетинское определение
границ санибанских земель. Вот этот фрагмент, являющийся прекрасным то-
понимическим источником:
«Къєйджыны бєрзонд, Цаты рагъ, Куырєйтты дон, Хазбийы
дон, Цады бєрзонд, Цады єрх, Хєрис атагъа, Зємджыны ком, Къу-
дзиты зєнгтє, Ногъайы уыгєрдєны дзыхъ, Зєрватыччы цєгат,
Бурєхситт, Хуырнучы къахыр, Адайы Хох, Дзєпихъойы єрх, Дзєн-
хъаджын - Гєналдон».
В том же 1959 г. А. Дзгоев и Г. Амбалов направили жалобу в Исполком
Орджоникидзевского района СО АССР (а ее копию адресовали Северо-
Осетинскому научно-исследовательскому институту). В тексте этой жалобы
перечислены последствия изгнания осетин из Саниба:
175

«Грузины, переселившиеся в с. Саниба в 1944 г. из Казбегского рай-
она, абсолютно не ценят исторических местных ценностей, а наоборот
разрушили и разорили памятники старины Осетии и сожгли мертве-
цов в могильниках, имеющих историческую давность и ценность для
Осетии. В числе разрушенных памятников находятся башня народно-
го героя Осетии Козырева Таймураза и могильники-усыпальница его
предков, родителей и родных.
Кроме того, грузины разорили кладбища наших предков, родите-
лей и близких. Сняли все каменные и черепичные памятники, уста-
новленные на кладбище в честь покойников, а также железные ре-
шетки и устроили из них ограды вокруг своих огородов. Имеются не
проверенные случаи, когда железные решетки перекрашивались,
перевозились в г. Орджоникидзе и продавались. Кладбище совер-
шенно потеряло свой вид и каждый из нас законно возмущен кощун-
ством, допущенным жителями к дорогим для нас всех покойникам-
мертвецам. Кстати, грузины, за исключением одного случая, не хоро-
нили своих покойников в Саниба, а перевозили их в г. Орджоникидзе
или в Казбегский район.
В Саниба имелась церковь, построенная нашими предками, кото-
рая тоже разрушена - снята крыша железная и пол.
Кроме того, разрушена и школа, построенная до Октябрьской рево-
люции исключительно на средства санибанцев.
Особенно возмутителен тот факт, что на кладбище на ночь загоня-
ется баранта, принадлежащая с/х артели им. Калинина с. Ногир, тогда
как имеется полная возможность держать их на краю села или в поле.
На основании изложенного просим принять соответствующие меры
для привлечения виновных к законной ответственности и сохранению
в целости оставшихся ценностей - древностей, башен, могильников и
пр., и предложить ногирцам немедленно освободить кладбище и пере-
гнать овец на ночевку в другое место».
Возвращение ингушского населения поставило перед черменцами новые
трудноразрешимые проблемы. Подавляющее большинство изгнанных осе-
тин так и не вернулись в горные селения. Лишь некоторым из санибанцев,
в том числе нескольким семьям Дзгоевых, впоследствии удалось построить
на земле своих предков летние домики для отдыха и небольшого вспомога-
тельного хозяйства. Печальный итог экспериментов над целым народом и
отдельными человеческими судьбами - в горьких воспоминаниях старшего
поколения фамилии. Хамби Магометович Дзгоев рассказывает:
176

«А когда ингушей вернули, тогда грузин опять переместили, осво-
бодили от них Саниба. Они наши дома разрушили, разобрали, лес -
двери, стропила, окна- все вывезли. Ничего не осталось. Когда я к нам
зашел, только место увидел; трудно было поверить, что здесь дом сто-
ял. Церковь красивая была, но сейчас на что похожа? Грузины окна-
стекла побили, вывезли дерево. Часть санибанцев, у которых дома
годились еще, - около 5 семей - вернулись в Саниба. К тому времени
большинство грузин оттуда уехало».
Чермен Николаевич Дзгоев говорит с возмущением:
«Сталин куы ’рбамарди, уєд гуырдзы, нє хъуыддаг хорз нє уы-
дзєн, зєгъгє, лидзын байдыдтой сєхимє. Ємє уым аргъуаны ємє
скъолайы цыдєриддєр хорздзинад уыди, уыдон фехєлдтой ємє сє
фалємє аластой. Уєртє Дєргъєвсы зєппєдзты уєлмєрд мах
уєлмєрдты цур ницы уыд. Гуырдзы йє ныппырх кодтой, уєртє ма
дзы цалдєр зєппадзы баззад. Мєзджыт фехєлдтой, аргъуан нып-
пырх кодтой. I Когда умер Сталин, грузины поняли, что дела их не
складываются - начали уезжать восвояси. И все, что было ценного в
церкви и школе, разобрали и увезли к себе. Вон склеповый некрополь
в Даргавсе уступал нашему. Грузины его разорили, там лишь несколь-
ко склепов осталось. Мечеть разобрали, церковь разрушили.
Темболат Бимболатович Дзгоев вспоминает:
«Мах кєм цардыстєм, уым дур дєр нал уыди. Мах нє хєдзар
єндєр ран сарєзтам. Гуырдзиєгтє зыдтой, уым кєй нє цєрдзы-
сты, уый ємє сындєггай хъєдєрмєг Гуырдзымє аластой, ємє
дзы єрмєст къултє баззадис. Гуырдзиєгтє ныппырх кодтой
уєлмєрдтє, єфсєйнаг оградєтє-йедтє аластой ємє сє фа-
лейы, Гуырдзыстоны сє цєхєрадєтты кєрєттє скодтой. Сє
цыртытє дєр сын фєсастой. Аргъуан ныппырх кодтой. Колхозєн
дзы скълад уыди нє ралыгъды размє, фєлє тынг рєсугъд аргъуан
уыди. Мєзджыт мах раз дєр хєлддзаг уыди. I Там, где мы жили, и
камня не осталось. Мы себе дом в другом месте построили. Грузины
знали, что жить там не будут, и постепенно все дерево вывезли в Гру-
зию, остались только стены. Грузины разорили кладбище, вывезли же-
лезные ограды и сделали из них в Грузии заборы для своих огородов.
Надгробные стелы тоже поломали. Церковь разорили. До нашего пе-
реселения там был колхозный склад, но церковь была очень красивая.
Мечеть еще при нас начала разрушаться».
12 Заказ № 1484 177

Раису Татаевну Дзгоеву воспоминания заставляют заново переживать со-
бытия прошлого:
«После того как мы ушли в Чермен, грузины поиздевались над
всем. Разобрали и разрушили. Наше дзгоевское кладбище - отдельно
в Саниба. Около церкви в 100 метрах. Так они все снесли и сделали
огороды. Там похоронены Маир, Сидакон, Дзатте. Они умерли в одну
неделю, так их и похоронили в одном склепе. Как-то недавно умер Агы-
ша, Гатагаза сын. Он в Кани жил, вновь поселился, вернулся в горы.
Так я на похоронах была, и все Дзгоевы говорят: "Пойдемте, наши ме-
ста, наши кладбища увидим". Пока я шла с конца села до кладбища,
глаза мои не высыхали. По каким местам я шла! Разрушено все, разо-
рено. И парень, наш родственник, говорит: "Ну что ты плачешь? Что
сердце надрываешь?" А я ему: "Вы здесь не жили. Я молодость здесь
провела". Тяжело видеть все это».
178

Глава 15. Соииалистическая Осетия
Единство Серпа и Молота было символом свободного союза рабочих и
крестьян. Можно спорить о том, насколько свободным был этот союз. Од-
нако нет сомнения, что при помощи серпа и молота было бы невозможно
строить «общество будущего», в которое зазывали трудящихся пламенные
большевики. Для того чтобы преодолеть разрушительные последствия войн
и революций, требовались научные знания, новые технологии и значитель-
ные материальные ресурсы. Загнав экономику в строгие рамки планового
хозяйства и открыв в 1928 г. череду пятилеток, советское государство со-
вершило грандиозный рывок - через репрессии и голод, отказ от демократи-
ческих свобод и подавление национальных культур, не считаясь с жертвами,
удалось построить мировую державу, создать передовую промышленность и
боеспособную армию.
Первые (довоенные) пятилетки были временем тяжелой работы и боль-
ших надежд. В специальных исторических трудах можно прочесть о важ-
нейших свершениях и крупнейших стройках, о партийных руководителях и
рядовых ударниках производства. Подлинная атмосфера эпохи становится
понятнее, если обратиться к человеческим судьбам, к чувствам и мыслям лю-
дей, сохранивших личные воспоминания о повседневной жизни строителей
социализма. Начнем, пожалуй, со статьи из газеты «Рэвстдзинад», бережно
сохраненной в семейном архиве Хадзрета Батчериевича Дзгоева. Статья Са-
фарбека Токаева, проникнутая искренней теплотой, рассказывает о простой
женщине, заслужившей любовь и уважение односельчан. Это Сона Газмаев-
на Дзгоева, родившаяся в конце XIX в. в селении Саниба и с юности жившая
в Эльхотово, в семье родного дяди - Гавди Дзгоева. Бесхитростный текст без
всякого пафоса рисует трудную и счастливую биографию.
«Уєды рєстєджы арєзтой колхозтє, ємє Сона райдыд-
та колхозы кусын. Быдыры кусгєйє йє рєвдз куыстєй ємє йє
хъєлдзєгдзинадєй иннєтєн дєр уыдис фєзминаг. ЕЕлхотєй-иу
Хохы Санибамє дыуує бонмє фистєгєй схєццє, афтє сєрєн
179

уыдис. Сонайы рєсугъд фєндырдзагьдмє-иу зєрдиагєй єрыхъуы-
стой бирє хъєуты, чындзхєссєг-иу єй куы акодтой, уєд. I В то
время создавали колхозы; и Сона начала работать в колхозе. Ее спо-
рая работа в поле и ее веселье были примером для остальных. Она
была так энергична, что за два дня пешком добиралась из Эльхотово в
Саниба. Во многих селениях с удовольствием слушали, как Сона игра-
ет на гармонике, когда ее приглашали сопровождать дружек жениха».
Как прекрасная гармонистка, Сона участвовала даже в съемках фильма
«Абрек Заур», которые проходили в Саниба. И суженого своего она встрети-
ла, играя на свадьбе.
«Хъазты астєумє рахызтис иу бєрзондгомау рєсугъд рихи-
джын лєппу. Йє айв ємє цєрдєг кафтєй адємы дисы бафтыд-
та. Сона цєгъдгє-цєгъдын лєппумє джихєй кєсгє аззадис. Цы
зєгъын ма йє хъуыди, дыуує єрыгон адєймаджы кєрєдзийы ба-
уарзтой. Ацы кафаг лєппууыдис хохы дєргъєвсаг Токаты Єндыри.
Уый уыцы заманы Дєргъєвсєй ралыгъдис Комсомольскмє. Єнды-
ри уыдис паддзахы рєстєджы бєхджын єфсады афицер <...> ємє
куыддєр революци райдыдта, афтє єрбалєууыдис большевикты
фарсмє. Активонєй архайдта Советон хицауад єрфидар кєныны
сєраппонд. <...>
Фыдыбєстєйы Стыр хєст куы райдыдта, уєд Єндыри дєр
фєцыдис знаджы ныхмє тохы. Фєхєцыд суанг йє кєронмє. Хє-
сты фєстє бирє нал фєцардис ємє уєззау низєй фєсєйыны
фєстє ахицєн йє цардєй. Цот баззадысты Сонайы євджид ємє
сє хъомыл кодта кад ємє радимє. I На середину вышел высокий
красивый молодой человек с усами. Он удивил всех своим искусным
и ловким танцем. Продолжая играть, Сона смотрела на юношу как за-
чарованная. Нечего и говорить, молодые люди полюбили друг друга.
Этот прекрасный танцор был Андыри Токаев из Даргавса. К тому вре-
мени он переселился из Даргавса в Комсомольское. В царское время
Андыри был кавалерийским офицером <...> а как началась револю-
ция, он перешел на сторону большевиков. Он активно участвовал в
установлении советской власти. <...>
Когда началась Великая Отечественная война, Андыри тоже отпра-
вился на фронт. Сражался до самого конца войны. После войны он уже
не прожил долго и после тяжелой болезни скончался. Дети остались
на попечении Сона, и она воспитывала их с честью и достоинством».
Гордостью и украшением села называет автор статьи эту женщину, кото-

рая и в столетнем возрасте подает молодежи пример душевной бодрости и
заразительного оптимизма.
Культурная состоятельность народа проверяется его умением, не теряя
достоинства и тысячелетних духовных ценностей, выжить в самых сложных
обстоятельствах. Поэтому несгибаемость духа, вера в людей и надежда на
будущее, помогающие человеку превозмочь трудности лихих времен, - неотъ-
емлемая и жизненно важная часть всякой подлинной культуры. Не в осетин-
ском характере издавать стенания и искать сочувствия, тем более необходим
потомкам чуткий интерес к прошлому, желание знать и умение понимать чув-
ства близких людей - старших, оплативших завтрашний день суровым опы-
том собственной биографии.
Соска Бимболатович Дзгоев рассказывает об отце:
«Он был высокий, большой, в галифе, в бухарской шапке. Сапоги
хромовые, ремень. Если бы вы на него посмотрели, подумали бы, что
он министром работал.
Шел он как-то в городе по проспекту, за ним -двое мужчин. Смотрят
на него и говорят: "Уєллєй, ай йє царды бонты хорз чи фєцарди,
ахєм у (Ей-богу, это тот, кто хорошо пожил)". Когда он это услышал,
медленно пошел. Они же его нагоняют, чтобы лицо увидеть. Тогда он к
ним обратился: уєллєгъи, лєппутє, сымах, дам, єз кєуылты фє-
цыдтєн, ууылты дур куы раластаиккат, дур, уєд уыцы дурєй змис
дєр нал рауадаид, афтє, дам, базгъєлдаид (видит Бог, юноши, если
бы вы протащили камень по тем дорогам, которыми я прошел, от того
камня и песка бы не осталось, так бы он осыпался).
Никогда не говорил о том времени. Разве что с матерью моей.
Только раз - когда стали говорить, что один Сталин во всем виноват -
вспомнил слова своего следователя: "Ты сидел на ныхасе, газету чи-
тал и сказал: много хороших людей арестовали". И родственник жены
Бимболата передал эти слова своему родственнику, работнику КГБ.
А мой отец работал тогда на строительстве шоссейной дороги Оль-
гинское - Орджоникидзе. Их контора в Хумалаге находилась. Вечером
этот чекист пришел к нему и предложил подвезти. Посадил в машину
и привез в ЧК.
Потом из заключения он написал письмо Сталину: не знаю, мол, за
что сижу. Получил ответ и его освободили. Из Сибири он привез деньги
и немало. Завбаней работал в заключении. Помню, как он приехал: вы-
сокий грустный мужчина в хромовых сапогах и макинтоше. Снял плащ,
а на груди материей забинтованы пачки денег».
181

Муратбек Асланбекович Дзгоев с восхищением вспоминает о дяде Бимбо-
лате - признанном историографе Дзгоевых:
«Когда арестовали трех сыновей Саукудза - Увжико, Бимболата и
Хадзимета, то женщины что-то сделали с книгой, где фиксировались
факты, события, происходящие в семье, фамилии, селении: кто чем
занимался, чем владел, отмечались заслуги, награды - все это стало
источником огромной опасности для многих людей. Когда Бимболат
единственный из трех братьев вернулся из лагерей, то по памяти вос-
становил что-то из первоначальных записей».
Большинство представителей фамилии Дзгоевых были в те годы сель-
скими жителями, работали в колхозах. Позже, в конце 30-х, в годы войны и
после, были из них и председатели: Керым Сабазгиреевич - в Ольгинском,
Батчери Ханджериевич - в Заманкуле, Михаил Цыппуевич - в Хумалаге, За-
харбек Муссаевич - в Карджине. Раиса Татаевна Дзгоева хорошо помнит ни-
щету переселенных в Чермен санибанцев:
«Я в сельсовете работала, оттуда в колхоз перешла. Думала, что
кукурузу буду получать и как-нибудь мы поднимемся. Смотрю - ничего!
Колхоз «Напрасный труд» - так называли. Бедные люди тапинамбур
(хуыскъєл) ели, тем и жили».
Евдокия Александровна Туаева слышала от своей матери Ханифы Га-
борцевны Дзгоевой рассказ о сироте-беспризорнике Батчери, который был
сыном брата Ханифы - знаменитого абрека Аппе:
«Иуєндєс-дыууадєс азы йыл цыди, афтємєй йє мє мад кєм-
дєр єрцахста, уркєтимє рацу-бацу кодта. Адзєгъєл. Иунєгуыди,
ємє мєгуыр цардысты, ємє йє йє фыды ’фсымєртєй йєхимє
ничи кодта. Чидєр єй Беслєны федта. Гъемє йєм уєд мє мад
ссыд ємє йє нєхимє єркодта. Єз ме ’фсымєримє тєрсає код-
там - уркє, зєаъгє. Иу цасдєр фєци махмє. Мад єй цынадта, йє
аєрстє йын акалдта, ног дзаумєттє йыл скодта ємє загъта:
"Мєнє ам цєр нє сывєллєттимє. Мах цємєй цєрєм, уымєй ды
дєр цєрдзынє". Уєддєр ралыгъд. Єз ма йє федтон горєты цы-
дєр демонстрацийы рєстєг, фєлє йєм хєстєг нє бацыдтєн.
Хєстєй ссыди цєфєй, Бакуйы госпиталы хуыссыд. Ємє мє мад-
мє писмо сєрвыста. Хєсты фєстє рєстєг хорз нє уыди. Мє
фыд єй нє ауагъта иунєгєй. Уый аххосєй та адзєгъєл. I Когда
ему было одиннадцать или двенадцать лет, моя мать поймала его где-

то, он бродил с урками. Остался без присмотра. Он был одинок, а жили
бедно, и из братьев его отца никто не брал его к себе. Кто-то встретил
его в Беслане. И тогда моя мать отправилась туда и привела его к нам.
Мы с братом боялись - урка ведь. Некоторое время он оставался у
нас. Мать его искупала, выбросила его вещи, нарядила в новую одеж-
ду и сказала: "Живи здесь с нашими детьми. Чем мы живем, тем и ты
будешь жить". Все равно сбежал. Я видела его еще раз в городе во
время какой-то демонстрации, но близко не подошла. С войны он вер-
нулся с ранением, лежал в госпитале в Баку. И прислал письмо моей
матери. После войны было опасное время. Отец не отпустил ее одну.
И вновь он потерялся».
О том, как складывалась судьба бывшего беспризорника, рассказал Бо-
рис Сахмурзаевич Дзгоев, прекрасный знаток фамильной истории, многие
годы собиравший сведения о своих родственниках и односельчанах:
«Аппейєн йє мард дєр нал фєзынд. Йє ус ногєй смой кодта.
Батджери сидзєрєй сырєзтис. Єфсады службє кодта, йєхєдєг
куыд дзырдта, афтє, бахауди євзалы калєгєй Челюскины паро-
ходмє. Сє пароход дєлдон куы кодта, уєд се ’ппєтєн дєр уыдис
бардзырд, цємєй хєлцы єфснайєнтє, сє дзаумєттє, суанг
гєххєтты онг иууылдєр ихмє ракалой. Фєцардысты дзы дыуує
мєймє єввахс. Стєй сє уєд материкмє раластой. Ныр цєры
Астєуккаа Азийы. I Не нашли и останков Аппе. Его жена снова вышла
замуж. Батчери вырос сиротой. Служил в армии, как сам рассказывал,
попал кочегаром на пароход «Челюскин». Когда пароход тонул, всем
был приказ выбрасывать на лед продуктовый запас, личные вещи, все
вплоть до бумаг. Прожили там около двух месяцев. Затем их вывезли
на материк. Сейчас он живет в Средней Азии».
В числе неоспоримых достижений советской власти нельзя не назвать по-
следовательное преодоление неграмотности, систему всеобщего образова-
ния. В городах и селениях огромной страны учили грамоте детей и взрослых,
впервые сажали за парту пожилых людей. Возможность бесплатно получить
образование открыла новые жизненные перспективы тысячам людей. Влади-
кавказец Чермен Николаевич Дзгоев запомнил, как его бабушка «даже на лик-
без пошла, свою фамилию научилась писать и радовалась». Первоначально
коммунисты признавали и право всех народов СССР строить собственную
культуру. В 20-40-е гг. создавалась осетинская школа - для Осетии это, не-
сомненно, наиболее крупное культурное достижение XX столетия, несмотря
183

даже на то, что тенденции денационализации ясно проявились в политике
государства уже в 30-е гг., а к середине века свертывание национально-
культурного строительства приняло необратимый характер. Таймураз Темир-
канович вспоминает атмосферу рабфака тридцатых годов:
«Когда учился на рабфаке, на первом курсе, я был совсем пацан,
а четвертый курс - мощные ребята, мужчины уже. Некоторые даже
женатыми были. Они на втором этаже в зале рабфака сидели и пели
песню Коста. И я прохожу, подошел - слушаю. В это время вошел ди-
ректор рабфака. А Коста был запрещенный. Сколько из-за Коста лю-
дей расстреляли! Коста был запрещен как космополит. "Весь мир - мой
храм!" - это что за мировоззрение? - "Вселенная - отечество мое!"
Какая вселенная? Вот наше отечество. Ну и так далее. И тех, кто пел,
выгнали, и меня выгнали из рабфака. Я же тоже там стоял, так и меня
туда же: "А тебе чего не хватает? Ты зачем стоял? Почему рот рази-
нул?" Пошел я тогда к Алибану Дзгоеву, тогдашнему председателю
горисполкома - он взял телефон и позвонил директору: "Сирота этот
парень. Исключили его. Что он будет делать? Он же не пел". Так меня
Алибан во второй раз устроил на рабфак.
За Коста преследовали! О Хазби не разрешали петь!»
Тяжелые воспоминания, искренние и нелицеприятные оценки Таймураза
Темиркановича Дзгоева вызывают уважение полным отсутствием самообма-
на, строгостью ко всему, что близко и дорого. Он продолжает говорить о пес-
нях и объясняет, что людям далеко не всегда хочется петь:
«Песню о нашем Казбеке я часто слышал, пели ее, как и другие, в
1924-1929 гг. Тогда люди хорошо жили. Надежды были. А потом не до
песен стало.
Наступили такие трудные времена, что людям не до песен было.
Честное слово, если правду говорить, то мой отец уже в последнее
время, и Заурбек, и Хазыбег - это были рабы, настоящие рабы. Ты
знаешь, что такое раб? У него даже не было паспорта, чтобы выехать
из Эльхотово. Не было у него такого права. Он должен был и день, и
ночь работать в колхозе. Он в колхозе работал, все забирало государ-
ство. Это когда сейчас говорят про колхозы, защищают строй - это
сказки. То, что обычно хвалят, это было в конце где-то, немножко. А
если дальше заглянуть?
Я был с 34 по 41 год студентом. Этот случай был, видимо, в 39
году. Уже отца и матери не было. Мы с дядей Ацо жили в Эльхо-

тово на Комсомольской, а другие братья отца - Заурбек и Хазы-
бег - на одну улицу дальше живут. И вот я приезжаю домой и иду
к ним. Открываю дверь, вхожу - там осетинский стол длинный, за
ним сидение, сзади - окна. Заурбек спиной к окнам сидит, локти
на столе, руками схватился за голову. На шум он голову поднял,
поприветствовал меня. А я смотрю - у него глаза слезятся. Мы его
звали Дабе, ласково: "Дабе, уж не заболел ли ты? Что у тебя с гла-
зами?" - "Да не болен я. Но чему радоваться? Сейчас от бухгалтера
пришел". Так бухгалтер считал, считал, и выяснилось, что Заурбек
остался должен колхозу. Это зимой было. А у него жена и 8 душ де-
тей. Тогда ему было под шестьдесят. Какое должно быть состояние
у человека?»
Власть стремилась контролировать все стороны жизни людей, под осо-
бенно жестким контролем находилось имущество колхозников. Регламен-
тировали даже количество плодовых деревьев на приусадебном участке,
все облагалось налогом, который зачастую оказывался непосильным.
Бекза Дзыцылович Дзгоев навсегда запомнил визит финансовых инспек-
торов:
«Как-то пришли из финотдела - мужчина и женщина. Так женщи-
на аж в печь рукой залезла. А мать наши детские ботинки пыталась
спрятать, в печь положила. А женщина шарила везде, в печь залезла и
оттуда их вынула. А этот, из финотдела: "Тебе не стыдно? - женщине
сказал. - Зачем взяла? Положи сейчас же на место". В сторону отло-
жил и в список не внес».
Было бы ошибкой думать, что люди, занимавшие более высокое положе-
ние в советской иерархии, чувствовали себя свободнее. Алибан Муссаевич
Дзгоев, сделавший к 30-м гг. успешную партийную карьеру, ставший совет-
ским мэром столицы Осетии, переименованной в город Орджоникидзе, по-
мог не одному только юноше Таймуразу. Алибан был арестован в 1937 г.
Когда Алибана схватили, уже Таймураз Темирканович помогал его сестрам
Любе и Райке отнести необходимые заключенному вещи. Фира Соломоновна
Беликова, дочь двоюродной сестры Алибана - Фатимы Инусовны Дзгоевой,
вспоминает: когда Алибана погубили, родственники говорили, что уничтожи-
ли самую светлую голову в семье.
Виктор Сабазгиреевич Дзгоев рассказывает о родном дяде Саламе Идар-
коевиче Дзгоеве, который «работал главным бухгалтером Оссоюза», т. е. ре-
спубликанского объединения потребкооперации:
185

«Он был самым младшим сыном. Его арестовали в 1937 г., 10 лет
отсидел в лагерях в Коми АССР. Когда его арестовали, то у братьев в
Ольгинском отобрали их дома. Позже они их выкупали - четыре дома.
Отобрали и дом во Владикавказе. Потом все-таки оставили две комна-
ты нашей матери, оставшейся с тремя детьми на руках, т. к. отец погиб
на войне».
Можно предположить, что люди, занимавшие заметные должности, чаще
совершали политические или должностные ошибки. Однако-и такое допуще-
ние оказывается наивным - большинство репрессированных были рядовыми
колхозниками, рабочими и служащими. Лавета Елбыздыкоевна Дзгоева рас-
сказывает об отце, Елбыздыко (Дыдтыле) Тебоевиче:
«В 1937 году его арестовали, в 1947 году он вернулся. Не знал при-
чину ареста, предполагал, что из-за собрания. Стоял на собрании кол-
хоза, разболелся живот, вышел на несколько минут и вернулся. После
этого через месяц или два его арестовали. Сослали в Сибирь. Рабо-
тал на лесоповале, потом в хлебопекарне. Тайком давал хлеб сверх
нормы, особенно осетинам. Подобное поведение каралось смертью.
Однажды его чуть было не расстреляли. Как-то, когда я работала в
Доруправлении, познакомилась с мужчиной, которого отец спас от го-
лодной смерти. Рассказывая об этом, он плакал. Пока работал в на-
шей организации, с зарплаты покупал мне конфеты.
Когда заметили "золотые руки" отца, перебросили его в город
Ижевск на оружейный завод. Работал мастером, вносил рацпредло-
жения. После освобождения предлагали ему перевезти семью и по-
селиться в Ижевске».
Елбыздыко жил в селении Црау, а Дмитрий Семенович Дзгоев - в Оль-
гинском: по словам внука, Олега Таймуразовича, он также работал в колхозе,
арестован в 1937 г. на 10 лет, из заключения отправлен на фронт.
Может быть, исполнителями решений партии руководила фанатичная
преданность идее? Может быть, даже ошибаясь в конкретном случае, они
свято верили в правоту своего дела? Были, наверное, и такие. Однако куда
чаще палачи и доносчики оказывались обыкновенными шкурниками и маро-
дерами. Людмила Павловна Кцоева помнит, как ее дед Хаджимусса Габор-
цевич Дзгоев, проживший 80 лет, лишь перед смертью рассказал о первой
половине своей жизни. Родился он в 1883 г., служил в царской армии, в 1918 г.
возвращался в Осетию с женой, русской дворянкой. На полпути - под Росто-
вом - жена умерла при родах. Вновь женился Хаджимусса в 1920 г.:
186

«Жил в Хумалаге, занимался хозяйством. Хозяйство было крепкое - в
1932 г. их раскулачили. Однако жена Хаджимуссы, Духан Торчинова,
смогла откупиться от властей. Она была из богатой семьи, имела при-
личные украшения, драгоценности. Продала, подкупила и с детьми
осталась в Хумалаге. Дом отняли. Взамен они приобрели скромный
домик в другом районе села. Но Хаджимуссу все же сослали в Сред-
нюю Азию. И тогда в 1939 г. его жена отнесла в Торгсин последние
свои драгоценности (кольцо и серьги с бриллиантами). Отдала деньги
и таким образом получила неофициальное разрешение на возвраще-
ние мужа: пусть, мол, возвращается и живет тихо-мирно, спокойно,
а мы преследовать его не будем. Так и было. Хаджимусса вернулся.
Впоследствии работал завфермой. Не любил вспоминать о прошлом.
На вопросы отвечал односложно».
По словам Дмитрия Дзыцыловича Дзгоева, его отца, счастливо избежав-
шего раскулачивания, «благодарность» поддержанной им партии настигла в
1937 г.:
«Ему дали знать, что он в списках. Дигорские коммунисты, его дру-
зья, в обкоме работали. Они его известили: "Дзыцыл, скрывайся, иначе
тебя посадят. Ты первым в списках по Ольгинскому". Он бежал отсюда
в Среднюю Азию. Его посадили в Душанбе, а отбывал он в Сверд-
ловской области. Писем много, они где-то у младшего брата. Бумаги у
него не было, так он отвечал нам на наших же письмах, между строк».
Бекза Дзыцылович вспоминает атмосферу тех лет и обстоятельства, при
которых происходил арест отца:
«Тогда всех арестовывали. Отец работал в колхозе. Был не в хоро-
ших отношениях с руководством. Они его почти боялись. Против них
он говорил, выступал. Тогда у руководства были те, кто закладывал
людей. По их указке арестовывали, заставляли ставить подписи. Чело-
век 10-12 таких, которые были у них в подчинении, писали анонимные
обвинения. По ним людей хватали и увозили из села. Днем никого не
арестовывали. Приедут ночью машины, погрузят человек 10-15... Вот
так село очистили. Оставили только никому не нужных. Утром вы вы-
ходите, и все говорят: увезли того, этого! За отца мы очень боялись.
В 1937 г. он нас отвез в Саниба лечиться: мать, меня и сестру. Мать
была больна, и у меня тоже слабые легкие. Туда сразу за ним приска-
кали и сказали: "Дзыцыл, не возвращайся. Тебя там уже ждут". Тогда
он домой не поехал, а отправился в Ингушетию к своим друзьям. Затем
187

здесь у двоюродной сестры под полом жил некоторое время. Ночью
встает, ходит. Так он прожил некоторое время, а потом уехал в Сред-
нюю Азию. И там его поймали. Моему старшему брату один мужчина
говорил, что лежал с отцом в лагерном лазарете: "На моих глазах умер
твой отец". В пионеры нас не принимали - сыновья врага народа».
И в колхоз не принимали, пока не вступились люди. Дмитрий Дзыцылович
учился в школе, а в свободное от учебы время работал в колхозе, чтобы со-
держать семью: мать была больна, а младших - четверо.
Чтобы лучше понять условия жизни строителей социализма и всю слож-
ность общественно-политической жизни советского государства, полезно
сравнить судьбы «своих» и «чужих» - сравнить, чтобы убедиться в полном
равнодушии системы к конкретному человеку.
«Свой» - Мухарбек Дзгоев. Младший из братьев Дзгоевых - сыновей
Умара, переехавших в Эльхотово из Куяна, - Мухарбек, вступил в ВКП(б) в
1920 г. С этого времени жизнь его целиком принадлежала партии. Продви-
гаясь по ступеням партийной иерархии, Мухарбек зарекомендовал себя как
беззаветно преданный и принципиальный коммунист, квалифицированный и
исполнительный работник. Он был направлен на учебу в Коммунистический
университет имени Свердлова, по окончании которого занимал ответствен-
ные должности в Осетии, а затем направлен на работу в Западно-Сибирский
край. Во второй половине 80-х гг. XX в. трагическая судьба Мухарбека Дзгое-
ва стала предметом специального разбирательства, по итогам которого про-
курор Алтайского края И. П. Гущин выступил с большой статьей в краевой
газете «Звезда Алтая»1. В этой статье описаны обстоятельства гибели Му-
харбека, процитированы сохранившиеся документы.
В автобиографии М. У. Дзгоев пишет:
«Вначале работал инструктором Бийского окружкома, затем в 1930 г.
избирался секретарем Быстро-Истокского райкома и в 1932 г. поста-
новлением Запсибкрайкома ВКП(б) командирован в распоряжение
Ойротского обкома ВКП(б), где работал заместителем председателя
областной Контрольной Комиссии Рабоче-Крестьянской Инспекции. В
1934 г. был избран председателем облпрофсовета. В 1937 г. назначен
помощником областного прокурора».
Как вспоминает жена Мухарбека - Елизавета Васильевна Орлова, «когда
в 1936-37 годах началась кампания выявления "врагов народа", мой муж ни
разу не дал санкции на аресты невинных людей». Когда были арестованы
1 Г у щ и н И. Реабилитирован посмертно // Звезда Алтая. 1988.11 ноября.
188

секретарь обкома П. Хабаров и председатель облисполкома А. Сыркашев,
М. Дзгоев пытался защитить их и столкнулся с вновь прибывшим секрета-
рем обкома Юфитом. 9 октября 1937 г. на бюро обкома М. Дзгоев выступил
против Юфита, в защиту Хабарова, Сыркашева и других репрессированных,
потребовал довести действия НКВД до сведения прокуратуры Запсибкрая и
СССР, запросить по телефону подтверждения ЦК на полномочия «тройки»
НКВД, осуждавшей и казнившей людей без ведома прокуратуры. Большин-
ством голосов бюро обкома поддержало М. Дзгоева. Юфит был вне себя от
ярости, угрожал стереть его с лица земли. Позиция прокурора М. Дзгоева
была известна и прежде, несколько раз на него совершались покушения, в
том числе с участием сотрудников НКВД.
Вечером того же дня Мухарбека срочно вызвали в обком, в два часа ночи
он позвонил домой, сказав жене: «Скоро приду. Есть хорошие новости», а
уже через час в квартиру ворвались чекисты с обыском. В ночь на 10 октября
Мухарбек был арестован. Его обвинили в том, что он осуществлял вредитель-
скую деятельность по заданию контрреволюционной шпионско-диверсионной
организации, связанной с японской разведкой. Естественно, он не признал
себя виновным (как чекисты умели выбивать признания, сегодня хорошо из-
вестно), и был расстрелян 5 октября 1938 г. Завершая свою статью, алтай-
ский прокурор с гордостью пишет, что его коллега и предшественник «про-
явил мужество и стойкость, предпочел смерть лицемерию и предательству».
В 1950-е гг. было проведено расследование и арестованы чекисты, сфаль-
сифицировавшие обвинения в адрес М. У. Дзгоева и других алтайских комму-
нистов, которые были посмертно реабилитированы.
Сыновья Мухарбека Умаровича - Марклен (1924-1942) и Николай (1928-
1992) - родились на Алтае. После ареста отца их привезли в Эльхотово, где
они воспитывались в семье своего дяди Кылцыко.
«Чужой» - Анатолий Дзгоев. Сослан (он же Анатолий) - сын удачливого
предпринимателя-эмигранта Бибота (Андрея) Дзгоева, который вместе с бра-
том Гажо (Василием) в 1905 г. отправился из родного Ольгинского в Маньчжу-
рию. Сослан-Анатолий родился в 1923 г. в Харбине, там же получил образо-
вание и работал в библиотеке, банке, германском и китайском телеграфных
агентствах. С приходом в 1945 г. Советской Армии остался работать коррек-
тором в редакции «Боевого листка». 28 сентября 1945 г. Анатолий Дзгоев был
арестован армейской контрразведкой Смерш и обвинен, как пишет он сам в
своих опубликованных в США воспоминаниях, по трем пунктам: участие в
контрреволюционной организации, шпионская деятельность в пользу капи-
талистических стран, помощь международной буржуазии. Вместе с другими
арестованными в Китае соотечественниками Анатолий Дзгоев был перевезен
в СССР и осу>кден на 10 лет исправительно-трудовых лагерей. Он пишет:
189

«Ведь наша судьба зависела от сталинского лозунга: "Лучше де-
сять невинных угробить, чем одного виновного упустить". И они этого
достигали, хотя и не на все 100 %, но все же невинных угробили. В тот
период послевоенного времени мы никак не могли осознать, что вся
эта инсценировка с арестами за контрреволюционные и антисоветские
действия была не что иное, как вербовка рабов для выполнения самой
тяжелой каторжной работы, без оплаты за их труд, в самых примитив-
ных условиях жизни, с минимальной себестоимостью. Рабы эти были
голодные, раздетые, разутые, униженные морально, а главное - их
жизнь не стоила ни копейки. Сдыхаешь? Ну и подыхай!»
Девять лет и четыре месяца А. Дзгоев провел в лагерях Спасска на Даль-
нем Востоке, Тавды на Урале, Караганды в Казахстане. Политические из-
менения, последовавшие за смертью И. В. Сталина, приблизили час осво-
бождения. А. Дзгоев вышел из заключения 1 февраля 1955 г., однако его не
выпустили к семье за границу, а отправили к родным в Осетию. 11 ноября
1956 г. он был реабилитирован - после XX съезда партии, признавшего факт
незаконных репрессий. Но прижиться на родине предков Сослану-Анатолию
не дали.
Двоюродная сестра Анатолия, профессор-физиолог Тамара Алексан-
дровна Дзгоева, чьи посылки и письма поддерживали его в заключении, вспо-
минает:
«Когда его освободили, он 8 лет жил в Ольгинском, в нашем доме, с
моей матерью. Он хотел поступить в наш институт педагогический. Его
туда не приняли. Как он ни старался, что он ни делал. Он грузчиком на
вокзале работал. А у него - почки больные. Он хотел поступить, что-
бы у него были документы, чтобы он мог работать где-то. И он ничего
тут не добился. Обратно уехал в Караганду. И когда он во второй раз
уехал, женился на дочери директора Карагандинского комбината... Де-
тей у них не было. Он перебрался в Винницу. Там поступил на работу,
получил квартиру, машину купил. Часто приезжал ко мне в Киев. Хотел
туда перебраться. Поближе ко мне. Но все никак не удавалось. Потом
я переехала сюда.
Он все просил, чтобы ему дали возможность выехать, но ему не
давали. Он писал, что у него там мать, сестра; что он не здесь родил-
ся, что мать его уже старая женщина. К тому времени мать и сестра
переехали из Китая в Америку. У матери Анатолия брат жил в Амери-
ке, военный. Они туда переехали, купили себе дом. И сейчас в этом
доме живет Анатолий.
190

Он писал советским руководителям, но не получал никакого ответа.
И тогда мать обратилась к Президенту США. Это было чудо! Словом,
его мать написала письмо своему Президенту и тот договорился с на-
шим. В 1984 г. он уехал в Америку».
Минули годы репрессий, упал «железный занавес», которым нашу страну
пытались отгородить от остального мира, распался Советский Союз. Не луч-
шие годы пережила постсоветская Россия, через десятилетия войны, терро-
ризма и гуманитарных катастроф пришлось пробиваться Осетии. А люди про-
должают помнить друг о друге. Жена, братья и сыновья Мухарбека Дзгоева
во все времена пытались добиться справедливости. Публикуя свои мемуары
в Америке, Анатолий Дзгоев с особой теплотой вспоминает тетушку, послав-
шую ему в лагерь первую посылку - «целую наволочку сухарей и чеснока», а
после освобождения встречавшую его на бесланском вокзале.
Чем тяжелее внешние - политические и экономические - обстоятельства
человеческого существования, тем значительнее место, которое в отношени-
ях между людьми занимают подлинные ценности - верность и любовь близ-
ких, семья, дом и родина. За две недели до начала войны Абисал Дзгоев,
вышедший из лагеря на поселение, пишет брату Тата с надеждой на скорое
возвращение домой:
«Шлю тебе и всей нашей семье, родным и односельцам искренний
свой привет и душевный салам с наилучшими пожеланиями на свете,
главное - здоровья и счастья в жизни, какого сами желаете... Зимою
не было пароходов, но теперь в конце мая и в начале этого месяца
пришло два парохода, и я с великим нетерпением ожидаю от вас пись-
ма... Это для меня самое большое счастье в мире».
191

Глава 16. Стиль жизни и нравы
осетин старого времени
Образ жизни народа зависит от природных условий и хозяйственных за-
нятий, от культурных достижений и социального устройства. Каждая эпоха
формирует еще и стиль жизни, определяемый духовными ориентирами и
нравственными ценностями общества. Традиционная осетинская мораль и
диктуемые ею правила поведения принадлежали к тому культурному типу,
который ученые называют воинским или рыцарским. Непрактичные с точки
зрения мещанского рационализма, суровые нормы старого времени помог-
ли народу выдержать тяжелейшие испытания. Бескорыстное стремление к
личностному идеалу, готовность служить общественной пользе и жертвовать
своим благополучием во имя ближнего, скромность, вежливость и внимание
к окружающим, выносливость и терпение, воздержанность в еде и питье -
только такие качества позволяли осетину приобрести уважение современни-
ков и потомков. Из этих строгих критериев исходят старшие Дзгоевы, расска-
зывая о тех, чья мудрость и благородство служили примером даже в тяжелые
времена политических переворотов и экономических кризисов начала XX в.
В Осетии редко вспоминают о нищете, о голоде тех лет, зато с ностальгией
рассказывают о взаимной поддержке, которую оказывали друг другу простые
и честные люди. Астархан Уциевич Дзгоев, в семье которого в гражданскую
войну умерли все старшие мужчины, говорит о своем сиротском детстве:
«Адєм тынг єнувыд уыдысты кєрєдзиуыл. Нє фыдєлтє-
єфсымєрты амарды фєстє мах хєдзар єнє суг никуы уыдысты,
сыхєгтє, хъєубєстє єххуыс кодтой мах бинонтєн. Адєм-иузиу
ракодтой ємє нын хуымтє, хосгєрст бабиноныг кодтой. Адєм
кєрєдзийєн тынг лєггад кодтой. I Люди были очень сплоченными.
После смерти братьев - наших отцов - мы никогда не остались без
дров в своем доме, соседи и сельчане помогали нашей семье. Люди
обычно собирались на подмогу и возделывали пашню, убирали сено.
Люди очень заботились друг о друге».
Не оставлять на произвол судьбы тех, кто нуждается в твоей помощи, -
такое представление о личном долге, определявшее поведение достойно-
192

го осетина, давало окружающим надежду, помогало обществу справиться с
трудностями, а конкретным сиротам - встать на ноги. Астархан Уциевич вспо-
минает о переезде семьи на новое место:
«Когда в Нижней Саниба землю стали давать и из Верхней Сани-
ба (речь идет о равнинных селах. - Р. Б.) люди стали переселяться,
мы тоже переселились в 1928 г. Зиуєй хєдзар скодтам (с подмогой
дом построили). Саманы сами делали. Мє фыды ємсиахс (кум моего
отца) Асатин Плаев был очень скор и умел на руку. Быстро молодежь
собрал и построили нам, сиротам, дом из самана».
Елизавета Дзигоевна Дзгоева вспоминает о родном доме с земляным по-
лом и очагом, возле которого собиралась семья, об испеченном на угольях
чуреке:
«Богато не жили, но хорошо, дружно жили, любили друг друга. Си-
ротам, вдовам помогали сено накосить, дрова привезти - зиу устраи-
вали: соберется молодежь и идет вдове сено косить».
Не стоит забывать, что в те времена никто не надеялся на повышение
зарплаты, не ожидал пенсии, не рассчитывал на льготы, - всего этого попро-
сту не было, и осетин, ждущий милости от государства и жалующийся на ее
отсутствие, вызвал бы презрительный смех. Может быть, потому и помога-
ли друг другу, что знали цену и труду, и деньгам - заработанным в полном
смысле этого слова. Соска Бимболатович Дзгоев рассказывает о своем отце,
успешно занимавшемся овцеводством:
«Семьей в 29 человек жили. За одним столом все сидели, как го-
ворят - из одного котла ели. Неделю одна невестка готовила, вторую -
другая. Старший брат - в лес. Другой всегда ходил на мельницу. А
Бимболат - с овцами. Суровая зима как-то выдалась, овцам есть не-
чего было. А Фыййаджыбыл (селение Нижний Фиагдон) у него были
названые братья Черджиевы. И отец отогнал всех своих овец туда.
Они там всю зиму провели. Черджиевы там за ними смотрели. В этот
снег, в этот холод. С началом весны пригнали. Три тысячи овец. Сей-
час родной брат такого не сделает».
Таймураз Темирканович Дзгоев- внук эльхотовского Темышо-хадзы (сына
Гауи) - хорошо помнит хозяйственные заботы большой семьи:
«Отец - один из шести братьев, сыновей Хадзы. Строгий. Хорошее
середняцкое хозяйство. Наемных работников не имели. Нанимали ка-
заков на ломку кукурузы и другие работы по сбору урожая. Когда с уро-
13 Заказ №1484
193

жаем заканчивали, занимались перевозкой леса. Возили лес из-под
Чиколы на Эльхотовскую железнодорожную станцию. Под Чиколой
валили лес, в основном бук, толстые бревна, вдвоем не обхватишь,
длиной 4,5-5,0 м. Грузили на брички и везли в Эльхотово. За один день
не оборачивались, т. к. можно было лошадей загнать. Наши Дзгоевы
на ночь останавливались у Лагкуевых в Чиколе, а те, в свою очередь,
у нас. Очень дружны были. Утром выезжали на подводах, загруженных
лесом, и к вечеру добирались до станции. Лес потом грузили в вагоны
и отправляли в Россию. Это была одна из статей дохода в семейный
бюджет.
И чиколинцы возили, им тоже деньги нужны были. Получали до-
ход и от кукурузы, которую сдавали на элеватор. Излишки вывозили
в Ставропольский край и меняли на пшеницу. Приходилось думать.
Легкой жизни не было».
Урузмаг Сандроевич Дзгоев вспоминает сюжет, которому сам был свиде-
телем, - этот случай из жизни его отца интересен не только тем, что хорошо
иллюстрирует тогдашнее отношение людей друг к другу. Здесь проявляется
нечто большее - философия жизни, основанная на незыблемой вере в че-
ловека:
«Около 1925-1926 годов - тогда люди еще сытно жили - к нам
приехал вечером гость из другого села, приехал на арбе, на не очень
откормленной, не очень сытой лошади. Обыкновенный работяга-конь.
Ну, моей обязанностью всегда было распрячь арбу, снять с лошади
сбрую, повести в конюшню и накормить, а затем стоять с луженым
медным чайником и подавать-наливать. Сидят два человека, а я дол-
жен наполнять маленький рог. И вот я слышу разговор: "Не беспокой-
ся, что-нибудь придумаем". Это отец сказал, когда тот изложил, что
у него в семье столько-то человек детей, жена, но жизнь, мол, никак
не ладится, недружно живут, ссорятся. Отец слушал, слушал: "Корова
есть?" - "Нет, подохла корова".
Утром стали провожать гостя. Положили два мешка кукурузного
зерна. Помню, как я злился, потому что чистить кукурузу тоже было
моей обязанностью. Каждое утро я должен был ручником почистить
два ведра кукурузы для кур, индюков и гусей. Утром рано встань, перед
школой почисти кукурузу и покорми птицу. А еще у нас была хорошая
дойная корова. И отец ее вывел и к арбе привязал. И так сказал гостю:
"Отведи ее домой, хорошо корми, и все будет в порядке. Только на
следующий год в это же время приведи обратно. Теленок, что родит-
194

ся, - твой. И другой, что на следующий год, - тоже твой". Видимо, много
лет отец наблюдал за жизнью, за людьми. Он знал, что человек злится
только от ну>кды. Он знал: когда в семь достаток, уладить проблемы
легче. Еще и года не прошло, а этот человек привез замечательную ку-
курузу. Привел и корову. И так сказал: "Спасибо большое, Сандро. По-
мог ты мне. Я взялся за дело, стал работать. Корову купили, лошадь.
Стали на ноги подниматься". Вот такая история».
Сандро Умарович Дзгоев, отец Урузмага, умер в 1933 г., простудившись
при обстоятельствах, которые не требуют комментария. Сын рассказывает:
«Весенний ледоход прорвал колхозную плотину у сельской мель-
ницы. Нужно было заделать пробоину. Снопы связанные спускали на
веревках. Кое-как сделали запруду. И нужно было это закрепить. За-
точили в кузне один конец аробной оси. Надо было забить этот кол.
Никто не решался войти в воду, перемешанную со льдом. Отец вошел
и забил пробоину. Пришли после этого домой, с мужчинами араку вы-
пили. А на третий день он слег и больше не встал. Была парализована
нижняя половина тела. Летом 1933 года умер».
Понятно, что люди такой закалки, таких личных качеств и в семейной жиз-
ни подавали пример подрастающему поколению. Урузмаг Сандроевич гово-
рит:
«За всю мою жизнь отец единственный раз меня ударил. В нашей
семье не было "твое-мое". Отдельными были только спальни. В при-
сутствии детей братьев отцу нельзя было уделять внимание своим де-
тям. В конце 20-х годов отец и его братья решили разделиться. Вещи
все стояли на своих местах, просто указали: это его лошадь, это - того.
В тот день Тогузов Осман выдавал свою дочь Надифу. Еще вчера один
дом был - Темирболат, а сегодня - Темирболат, Сандро и Кильцико
(Мухарбек был в отъезде). И все трое были приглашены. Три дома - три
главы. Темнело, отец пришел грустный. Нерадостно это было: сыно-
вья Умара разделились. И вот отец вернулся и, подняв руку, попри-
ветствовал меня. Он меня называл по-дигорски - биццеу - и всегда
подхватывал на руки. "Биццеу, - грустно так, и на руки в тот раз не
подхватил, - за скотом присмотрел, дал корм?" - "Нашим корове и ло-
шади дал". Он размахнулся и такой пощечиной меня наградил, что я
пролетел несколько метров и упал на четвереньки».
О том, как разделились сыновья Быдзи Дзгоева - Бабе, Гадзбо и Дзамбо-
лат, - рассказывает Заира Казбековна Дзгоева:
195

«Три дня три брата сидели. Тогда же так делали, когда разделя-
лись: от коровы до ложки - все записали. Строго наказали, чтобы никто
из женщин в комнату не входил. Только Софья, их мать, зашла к ним
и сказала: "Смотрите, нас с Ази (это жена их дяди) не разделяйте". По-
том эти две женщины жили с младшим сыном, Дзамболатом.
Три невестки и близко не подошли. Если кто из мужчин выходил, то
жена его просила: "Ковер нам оставь!" Братья оставили его старшему -
Бабе: дети у него, мол, постарше, как мы у этих детей ковер отберем?
Остальное все поделили на троих. Но и Ази выделили быка, и матери -
часть. Отделили быка для кувда. Когда разделились - а из соседей,
других людей никто этого не знал, посторонних никого не было, - то
через неделю пригласили соседей и родственников, чтобы объявить
им о разделе. Вано (сына Бабе) посадили на лошадь - лет 14 ему было -
и сказали: "Поезжай к тем и тем, скажи, что приглашаем на кувд. Три
пирога сделали и Бабе вас зовет". Зарезали быка. Люди пришли: "Что
случилось? Объясните, по какому случаю все это?" Три брата вынесли
три бокала, и Бабе сказал: "Освятите три пирога. С этого дня мы - три
дома. Разделились мы!"
Так мирно, согласно, без ссор и обид разделились. Никто ничего не
услышал. Даже сестры их не знали. Когда они разделялись, то мать им
сказала: "Хуыцау уєрст хорзєн радта. Кєд ує ныфс хєссут, уєд
байуарєм. Єрмєст кєрєдзимє хєстєг ма ’рцєрут. Кєрдзын куы
адих уа, уєд нал ныхєсы. Фєлє тынг дард дєр ма ’рцєрут, цємєй
цины ємє зианы рєстєг кєрєдзийєн єххуыс уат. Иу ує иу уын-
джы єрцєрєд, иннє - дыккаг уынджы, єртыккаг та - єртыккаг
уынджы (Бог дарует раздел во благо. Если вы уверены в себе, давайте
разделимся. Только не селитесь близко друг к другу. Разломленный
хлеб не склеить. Но и далеко не поселяйтесь, чтобы в радости и печа-
ли могли помогать друг другу. Один из вас пусть живет на одной улице,
другой - на второй, третий - на третьей)". Так и сделали, поселились
на улицах Интернациональной, Дружбы и Кирова. Построили дома».
Наверное, самое сложное, самое ответственное и самое благодарное
предназначение человека - передать новым поколениям незапятнанные тра-
диции народа, фамилии, семьи. Научить различать доброе и дурное. Соб-
ственным молчаливым примером утверждать подлинные ценности высокой
культуры, никогда не зависящие от материальных интересов и политической
конъюнктуры.
С благоговейным восхищением наши современники вспоминают своих
196

достойных старших. Наличие таких людей в каждом поколении Дзгоевых -
не только предмет гордости, но и гарантия стойкости, целеустремленности,
новых и новых успехов молодежи. Замечательно, что, отвечая на вопрос о
лучших старших своей фамилии, Дзгоевы никогда не исходят из должностей
и званий. Вместе со знаменитыми спортсменами, героями труда, государ-
ственными и партийными руководителями вам назовут заводского мастера
Каштана, колхозника Дзыбынага, городского служащего Митю и многих дру-
гих, чей авторитет был завоеван благородством души, заботой о младших,
любовью к родным обычаям.
Какими запомнились люди, пережившие невзгоды революционных и во-
енных лет? Что привлекает в этих образах прошлого? Почему они кажутся
идеальными на фоне суеты и сутолоки нового времени?
Заира Казбековна Дзгоева вспоминает о своем троюродном брате - Ма-
гомете Садулловиче:
«Был настоящий осетин. Уєздан (благородный). Спокойный, сте-
пенный. Не пил. Много не говорил. Играл на скрипке, играл и пел».
Невестка Магомета - Нина Омаровна Цаголова-Дзгоева - рассказывает
о свекре:
«Высокий, стройный, хорошего сложения. Уєздан, сабыр, кадджын
лєг уыди (благородный, спокойный, пользовался почетом). Никогда
не кричал, не ругался, не ссорился. Не пил. Кувєг лєг уыди (был
предстоятелем в осетинских религиозных ритуалах). Хорошо играл на
хъисын-фаендыр’е (осетинский смычковый инструмент) и пел. Каких
только песен он не знал».
Хамби Магометович Дзгоев говорит об отце:
«Он хорошо играл на хъисын-фєндыр’е и повез его с собой на во-
йну 1914 года, кажется, - точно не помню; но когда туда приехал, то
друзья ему купили скрипку за 18 рублей! Он там играл на ней и сюда
привез, в горы, в Саниба. И в Беслан он ее с собой взял. Она всегда
с ним переезжала. И здесь он играл. Обычно вечером, два-три раза в
месяц: кто-нибудь из соседей с ним приходил, ставили на стол араку.
Он-то не пил, а другие мужчины пили. Он пел.
Борис Бабеевич Дзгоев был министром сельского хозяйства и звал
отца в город, чтобы он там работал - играл. Но отец не согласился.
Труженик на такие места работы разве пойдет? Дзамболат Быдзиевич,
его троюродный брат, таурєгътє, кадджытє кодта (исполнял пре-
197

дания, сказания). Темирболат Дзусов - тот, кто имя мне дал, - тоже
хорошо на хъисын-фвендыр’е играл. Он тоже из Саниба переселил-
ся. Как-то перед войной их всех троих в клуб пригласили. Какое-то со-
брание там было, так после собрания они сыграли. Дзамболат нарты
кадджытє кодта (исполнял нартовские сказания), а они после него
играли на хъисын-фаендыр’е и пели. Помню, как люди радовались».
Амурхан Ваноевич предлагает другую версию происхождения скрипки Ма-
гомета. Так это было или нет, конечно же, сегодня не имеет большого значе-
ния, потому что запомнилось главное - высокая оценка таланта:
«Где-то в России был он. Какой-то немец, который знал музыку, его
слушал и подарил ему скрипку, немецкую скрипку.
Борис, младший братВано, проработал в школе директором. Потом
его выбрали председателем райисполкома, а перед войной перевели
в город министром лесной промышленности, т. е. наркомом леспро-
ма. И вот после войны он приехал с друзьями - работниками обкома,
которые ирон хабєрттє уарзтой (любили осетинскую старину). От
нас пошли к Магомету. Ємє сын Мєхємєт кадджытє фєкодта (И
Магомет исполнял им сказания). Играл на скрипке, пел. И до часу ночи
там они оставались».
Любовь к осетинскому фольклору, способности рассказчика, сказителя и
музыканта - нередкое явление у Дзгоевых. Важно заметить, что талант всег-
да сопутствует высоким личным качествам, и потомки хорошо это понимают.
Касполат Дзамболатович Дзгоев говорит об отце:
«Он пользовался авторитетом, потому что был, как говорится, масте-
ром слова. Даже мирил кровников. Дипломатом был. Образование - три
недели в первом классе. А он лучше меня писал. Даже его хотели в редак-
цию газеты «Рєстдзинад» взять. Но он не согласился. Много раз писал
статьи в «Рєстдзинад», в журнал «Єфсир» писал. И все, что он писал,
издавали. Людям документы, бумаги писал. Бесплатно, никогда деньги не
взял. У него и почерк был прекрасный. Таурєгътєм тынг дєсны уыди
(Был большим мастером рассказывать предания). Сказок много знал. Де-
тям перед сном читал. Особенно удавались ему пословицы и поговорки».
Заира Казбековна Дзгоева вспоминает о дяде Дзамболате, что был он
очень аккуратен, и во дворе у него росли цветы:
«Говорить умел. Люди к нему прислушивались. Дипломат. Хоро-
шо пел. Рассказывал старинные предания - у него такой талант был.

Знаком был с Елбасдуко Бритаевым. Даже фотография была, где они
сфотографированы вдвоем».
Старинные песни пела своим осиротевшим племянникам, а затем и их де-
тям Мазда Пициевна Дзгоева, о которой Астархан Уциевич Дзгоев говорит:
«Она была сестрой моего отца. Муж ее умер. Когда взрослые муж-
чины в нашей семье умерли, а мы, дети, остались сиротами, она с
дочерью вернулась домой. Она сильно для нас постаралась. Умная,
чистая женщина. Очень она нам помогла в жизни».
Ирина Кильцикоевна Дзгоева вспоминает своего дядю:
«Темирболат, старший брат отца, - высокий, красивый, усатый. Ве-
чер когда наступал, он нас собирал вокруг и сказки волшебные осетин-
ские рассказывал.
Николай (двоюродный брат - сын дяди Мухарбека) мне говорил,
что мой отец и Темирболат, и еще у них был их двоюродный брат -
Бибо, когда они вместе были, они на каком-то другом языке говорили.
А что это за язык? И они говорили, что этот язык передается опреде-
ленному наследнику. Не каждому».
Личные качества Темирболата и доверие к нему эльхотовцев хорошо ил-
люстрирует рассказ Урузмага Сандроевича Дзгоева:
«Темирболат- плотный, коренастый мужчина, очень интересный, с
бородкой и хорошими усами. В переходный период, в этой неразбери-
хе 1917-1918 годов, когда повально рубили лес, его на общем собра-
нии в Эльхотово избрали лесничим. При всем том, что мы считались
беженцами».
В старой осетинской жизни место, которое определенная родственная
группа занимала в обществе, во многом зависело от ее сословного и имуще-
ственного положения. Во многом, но не во всем - очень важным критерием
были личностные черты представителей фамилии или отдельной семьи. Не
богатство и знатность, а личные качества и общественные заслуги обеспе-
чивали человеку общественное признание. В одном тагаурском документе
середины XIX в. говорится о высшем сословии: «Кто ленив, редко бывает
на коне, не одевается прилично, обижен от природы умственными способ-
ностями или же не отличается удальством, кто много ест или не может пере-
носить в походе холод и голод, все подобные люди не только не уважаются,
но находятся в пренебрежении у народа как люди бесполезные и ни на что
199

не способные». В подобных суровых оценках кроется секрет традиционного
для Осетии демократизма, который опирается на глубокое убеждение в том,
что мудрость, мужество и человеческое достоинство выше любых сословных
привилегий, власти и богатства.
Чермен Николаевич Дзгоев (из Цъуппиатє) говорит о семейной традиции:
«Мой дед и его братья, когда откуда-то приходили (не важно, празд-
ничным было застолье или поминальным), говорили женщинам, чтобы
они накрыли стол. Никогда и нигде они не ели. Ниоткуда пьяными не
приходили.
Отец мне всегда с гордостью говорил: "Я тебе ни одного врага не
оставил". У нас в роду такое правило было: близко-близко к себе не
допускай, но и врагом не становись. С милицией в друзьях не будь и
часто туда не попадай».
Еще об одной традиции вспоминает Раиса Татаевна Дзгоева:
«Когда у нас бывала свадьба, у Дзгоевых, то из других фамилий
къухылхєцєг (шафера) и ємдзуарджын (дружку) не назначали. Все
из наших же были обычно. Говорили так: чтобы о нашем плохом дру-
гие не знали».
Соска Бимболатович Дзгоев рассказывает об отце:
«В жизни он очень строгий был. Невозмутимый, спокойный. Дово-
дил до конца любое дело. Обычаи, этикет соблюдал строго и нас за-
ставлял. Попробуй не сделай!»
Муратбек Асланбекович Дзгоев добавляет:
«Бимболат пользовался большим авторитетом. К нему приезжа-
ли из разных сел. Несравненно куывта (молился, будучи старшим-
предстоятелем в ритуалах) - люди заслушивались».
Таймураз Темирканович Дзгоев очень краток, оценивая выдающиеся ка-
чества своего односельчанина Кильцико Умаровича Дзгоева: «Кильцико мож-
но было назначить президентом!» Ирина Кильцикоевна вспоминает:
«Моего отца уважали в селе, кадджынлєг уыди (почетный был чело-
век). Его везде приглашали. Когда на похоронах Кильцико говорил, то та-
кая тишина стояла, что слышно было, как муха летит. Красиво говорил. И
прямо в глаза. Очень честный был. Никогда плохо ни о ком не отзывался.
Кровников примирял. И не было случая, чтобы ему это не удалось».

Таймураз Темирканович рассказывает и о своем родном дяде, ближай-
шем друге Кильцико - Заурбеке Темышоевиче Дзгоеве:
«Один эльхотовец женился на Дзгоевой. Позже они разошлись. И
где-то на кувде, сидя за столом, он о ней плохо отзывался. Когда это
дошло до Заурбека, - сам он слышал или кто ему передал, этого я не
знаю, - он пришел в дом к тому и побил его палкой: "Мы тебя про-
сили на ней жениться? Она Дзгоева, и я Дзгоев. Еще ничего, если бы
ты о жене своей говорил. А сейчас какое твое дело?" Мужчина не по-
зволяет дурно говорить о своей сестре. А так он был очень мягкий,
спокойный».
Многие эльхотовцы вспоминают Дзыбынага (Касполата) Дзгоева. Кон-
стантин Хаджимуратович говорит:
«Хороший, уважаемый был Дзыбынаг. Простой колхозник. При-
мерный, не вспыльчивый, веселый. С младшим поколением хорошо
общался. Когда сидел за старшего, долго не сидел. Потом встанет,
хорошо танцевал».
Нина Касполатовна Дзгоева начинает с главного в облике отца и его брата
Тембота:
«Фєлмєн (мягкие). Чтобы на улице что-то грубое сказать - нет. На
улице - спокойный, мягкий. Дома - строгий. Их уважали соседи».
Урузмаг Сандроевич говорит то же самое о своем отце и его братьях:
«Отец был абсолютно спокойный, тихий. И Темирболат. И Кильци-
ко».
О чем мечтали эти люди, чего они желали своим младшим? Ответить на
этот вопрос нетрудно. По воспоминаниям дочери, Кильцико Дзгоев «хотел
стать врачом, но не было возможности». Заира Казбековна Дзгоева расска-
зывает о главном желании своего деда Быдзи, который повез ее четырнадца-
тилетнего отца Гадзбо во Владикавказ: «Хоть одного сына выучу».
Мать Гами (Галауа) Тепсарикоевича Дзгоева, по рассказам его детей, сде-
лала все, чтобы дать сыну образование. Она говорила Гами:
«Дє фыды фыд Елдзарыхъо йє бєхєй никуы єрхызт, йє бирє
фєллой йє цємєн хъуыдис, кєд ємє йє иунєг лєплу Тепсары-
хъойы нє сахуыр кодта. Єз мє фырты єнахуыргондєй нє ныууадз-
дзынєн. I Твой дед Елдзарыко не сходил с коня, для чего ему нужен
201

был его большой достаток, если единственному своему сыну Тепса-
рико он не дал образования. Я не оставлю своего сына необразован-
ным».
Мирослав Галауович рассказывает о бабушке:
«Тепсарико был женат на Доха Мисиковой, уроженке Зилги, пле-
мяннице Тугановых. Она была грамотная. К ней приходили из сел Са-
нибанского прихода, чтобы она прочитала письма. Говорили, что она
из России и Тифлиса ковры выписывала».
Дочь царского офицера Зинаида Темботовна Дзгоева вспоминает об от-
ношении своего отца к новой жизни:
«Он был самоучка, а нам по-хорошему завидовал, говорил: сейчас
у вас все дороги открыты. Вы можете добиться всего, чего хотите».
Один из самых влиятельных представителей фамилии во второй половине
XIX в. - хумалагец Габорц Даудович Дзгоев. Его внучка Сима Александровна
Дзгоева помнит семейное предание о встрече Габорца с императором. Имев-
ший государственные заслуги Габорц высказал царю две просьбы:
«Первая: "Дайте мне место в округе". Он стал урядником в окру-
ге, хотя был неграмотным. Его очень уважали в селе. Даже памятник
на дороге у въезда в Хумалаг поставили. Он почетным стариком был.
Везде ездил, в горах бывал. Споры улаживал. В помощь ему дали гра-
мотного помощника, чтобы он все исполнял. Вторая просьба Габорца:
"Чтобы мои дети выучились". Выучился только средний, Александр.
Бесплатно».
Образование детей было главной заботой и ольгинца Дзыцыла Хунгое-
вича Дзгоева. Его сын Бегза Дзыцылович, ставший учителем, директором
школы, председателем сельсовета, вспоминает, как отец пытался учить его
музыке, как радовался, что сын декламирует стихи Коста:
«Я много стихотворений Коста знал. "Єхсины лєг" - это трудное
стихотворение - я от начала до конца наизусть знал. И когда я на-
чинал декламировать с выражением, он довольно на меня смотрел и
смеялся».
Ярким, хотя и не самым счастливым примером особого уважения к об-
разованности, свойственного осетинам старого времени и вполне типичного
для Дзгоевых, может служить судьба Гуда (Георгия) Дзгоева - одного из де-
202

сяти сыновей санибанца Калауа. По словам Сергея Кирилловича Дзгоева,
способности Гуда проявились рано:
«Среди 10 братьев Гуда был самым любознательным. Совсем еще
ребенком стал интересоваться природой, спрашивал: откуда солнце
всходит? - вот бы это узнать. И тогда в семье решили отправить его
учиться в Тбилиси. Там во время учебы он познакомился с грузински-
ми революционерами».
Не была редкостью и женская образованность. В составленном в 1867 г.
«Списке учениц Владикавказской осетинской девичьей школы» из пятнадца-
ти учениц первого класса -две Дзгоевы: Саломея Асланбековна и Анастасия
Долаткоевна1. Это та самая знаменитая женская школа, основанная Аксо Ко-
лиевым, названная Ольгинской в честь великой княгини Ольги Федоровны и
защищенная от попыток закрытия сначала Коста Хетагуровым, а затем Гаппо
Баевым.
У Дзгоевых существуют семейные предания о знакомстве с Коста. Заира
Казбековна Дзгоева рассказывает:
«Мой отец Гадзбо видел Коста в Лаба2. Он мне об этом расска-
зывал. Отец бывал в Лаба у Гагкаевых, у священника Иосифа (Ша-
миля) Гагкаева. Они его звали Шамиль, а так он Иосиф - замужем за
ним была Дзго, двоюродная сестра Гадзбо. Коста был очень дружен
с этой семьей. "Дзгойы тєнєг чъиритє уарзын", - дзырдта ("Лю-
блю тонкие пироги Дзго", - он говорил). Принес он палку - трость.
Какая она была - не знаю. Сказал: «Эту трость тебе, Шамиль, даю
на память». И он ее Шамилю оставил и ушел. И вот как-то я прочла
в газете: в музей Коста попала трость, принесла ее внучка Шамиля,
но точных доказательств, что она принадлежала Коста, нет. Коста
ростом небольшой был, а трость - длинная. Из-за этого они сомне-
ваются. А я вспомнила, что отец мне рассказывал. Я еще его спра-
шивала: "Если он небольшого роста был, то зачем ему трость нужна
была?" - "А он немного прихрамывал". Эта трость действительно
принадлежала Коста. Как бы они ее хранили, если бы она была не
его?»
Коста дружил и с семьей Уане Дзгоева. Анатолий Яковлевич Дзгоев рас-
сказывает:
1 НА СОИГСИ, ф. 10 «История», оп. 1, д. 43, л. 24.
2 Так осетины называют селение, основанное отцом Коста, Леваном Хетагуровым, в Кубанской
области: Георгиевско-Осетинское, ныне Коста-Хетагурово Карачаево-Черкесской Республики.
203

«Дед Уане (Иван) и бабушка Зизи Гурциева прожили честную тру-
довую жизнь. У них было шесть сыновей и одна дочь: Уасил (Васи-
лий), Сикьо (Степан), Тъипи (Трифон), Къопина (Яков), Миха (Михаил),
Сандро (Александр), Олга. Их мать Зизи, чтобы сохранить единство
семьи, запретила раздел между братьями. В доме было около сорока
молодых людей. Семья жила очень дружно. Во время обеда сперва
кормили детей, потом мужчин, а затем женщин и девочек. Коста Хе-
тагуров посещал наш дом, дружил с отцом и дядями. В книге "Вокруг
Коста» это все описано".

Глава 17. Битва с фашизмом
О событиях и героях Великой Отечественной войны, о вкладе Осетии в по-
беду над германским фашизмом уже написано немало, продолжается работа
в архивах, готовятся к изданию новые книги. 110 тысяч сыновей и дочерей
Осетии сражались с врагом в рядах действующей армии. В войне участвова-
ли кадровые офицеры и вчерашние школьники, добровольцами уходили на
фронт зрелые мужчины и юные девушки. Всех их, оставшихся в чужой земле
и вернувшихся с победой, народ наградил вечной памятью и неиссякаемой
любовью.
В специальной литературе и периодической печати отмечены, конечно, и
подвиги воинов из фамилии Дзгоевых. Список героев, отдавших свою жизнь за
свободу и независимость родины, приведен в Приложении 2. К сожалению, в
свое время не удалось собрать все военные биографии и записать воспомина-
ния всех фронтовиков - послевоенные годы были наполнены многими другими
заботами. Тем важнее сохранять благодарную память о павших в бою и ушед-
ших после войны, тем непреложнее наша обязанность передавать из поколе-
ния в поколение глубокое уважение к ветеранам и гордость их заслугами.
В первый период войны советские войска были вынуждены отступать,
поэтому фронт докатился до Осетии. В конце июля 1942 г. германская армия
вышла на Северный Кавказ. Вначале наступление немцев было успешным
(план овладения Кавказом назывался «Эдельвейс»), к концу августа Красная
Армия оставила Моздок. 27 сентября немцы заняли Эльхотово, однако прой-
ти через Арджинараг (Эльхотовские ворота) к Владикавказу им не удалось. В
октябре гитлеровцы предприняли обходной маневр. Форсировав Терек, они
пробились в направлении Нальчик-Дигора -Алагир и 2 ноября заняли селе-
ние Гизель на самых подступах к Владикавказу.
Но столица Осетии выстояла. С 6 по 11 ноября 1942 г. войска Левого
фланга 9-й армии, поддержанные авиацией 4-й Воздушной армии, с участи-
ем Осетинской бригады народного ополчения и партизанских отрядов переш-
ли в контрнаступление. В первых числах января 1943 г. территория Осетии
была полностью освобождена.
205

С приближением фронта началась эвакуация мирного населения и кол-
хозного имущества в горы. Заира Казбековна Дзгоева рассказывает:
«Так быстро война добралась до Гизели. Тут все Дзгоевы подня-
лись и ушли из Беслана в Саниба. И не только Дзгоевы, а все, кто мог,
ушли в Саниба. Колхоз даже свои склады в Саниба переправил.
А я около года жила у старшей сестры в Кобане. И когда равнин-
ные Дзгоевы уже как беженцы вернулись в Саниба, то Дзамболат, брат
отца, свою жену послал в Кобан: "Пойди и приведи Заиру в наш дом.
Почему она у кого-то?" И вот жена его пешком пришла из Саниба в
Кобан, переночевала у нас, а утром мы ушли в Саниба. Все уже там.
Поцелуи, объятия. Сколько было тогда Дзгоевых в Саниба! Дело в том,
что родная сестра моей матери была тоже невесткой Дзгоевых, женой
Тэта Дзгоева.
Когда я пришла в Саниба, все мне было интересно: здесь отец мой
родился, здесь - мать. Хорошо было: люди все друг друга знают. И
Беслан здесь, и других Дзгоевых узнала. У Саниба был такой мост,
небольшой мост. Из селения за ним всегда люди наблюдали. Вон на
арбе кто-то едет! Тогда мы, дети, бежали к мосту - вдруг из Беслана
едут? Новости, плохие и хорошие, так до нас доходили.
Тогда мне 15 лет было. Жили мы там около трех месяцев».
Хорошо помнит о военной эвакуации в Саниба Елизавета Дзигоевна Дзгоева:
«Все потянулись к своим близким. Нас отвез брат, Ноги. Он в Сани-
ба был и за нами на арбе приехал в Кобан. Нас было 16 детей, взрос-
лые и наши близкие: из Гизели дети сестры, из Ниж. Саниба. На полу
спали. Около трех месяцев там пробыли. Еды не хватало...»
Раиса Татаевна вспоминает родственников, собравшихся в доме ее отца
в Саниба:
«Бабушка, мать моего отца, была Сидакова. И все Сидаковы бежа-
ли к нам из Беслана. Они у нас все поселились. Старший сын бабушки-
ного брата был заведующим колхозным скотом. Так и весь скот пере-
гнали в Саниба. В горах спасали и скот. Когда война все усиливалась,
стада перегнали в район Военно-Грузинской дороги.
В чьих силах было что-то привезти - тот привез. Но если у кого не
было, мы с ним делились. Когда у нас ничего не оставалось, то отец из
города барду привозил. С крахмального завода. Она была дробленая.
Кукуруза дробленая. Мама ее мыла, высушивала и вновь на мельни-

це молола. И из нее делала чурек. Беженцы у нас пробыли несколько
месяцев».
Амурхану Ваноевичу Дзгоеву в 1942 г. исполнилось 15 лет, в отсутствие
воевавшего отца он был старшим мужчиной в семье:
«В войну мы уехали в горы, на родину предков. Я пешком пришел
туда. Нас много было! В Беслане мы жили в старом доме: мать, сестра,
двое братьев младших, бабушка и я. А дядя Борис с женой и детьми
в это время жил в Орджоникидзе (Владикавказе). Когда немцы под-
ходили, то дядя прислал в Беслан "полуторку". В кузове сидела его
семья. Я не сел, а мать и все наши сели. Я еще здесь остался. Они
везли не много вещей, потому что мало было места. Все осталось в
бесланском доме, поэтому даже фотографий не осталось, все разво-
ровали. После я им на подводе привез картошки, муки немного. Семья
отца и семья его брата поселились в Саниба в одном доме - у наших
родственников.
А когда немцы ушли, то я один перегнал скот из Саниба в Беслан.
Туда километров около 50. Я утром вышел, а вечером уже был здесь в
Беслане. Когда дошел - меня колени не держали. На краю села - там
наши родственники живут - им загнал скот, а оттуда к себе уже не смог
добраться. На ночь у них остался».
Отец Амурхана, Вано Бабеевич Дзгоев, был морским десантником, воевал
в Севастополе, дважды брал этот город, награжден орденом Красной Звезды
и медалью «За оборону Севастополя».
Сестра Вано - Даухан Бабеевна Дзгоева и двоюродный их брат Каспо-
лат Дзамболатович Дзгоев встретились в знаменитом партизанском отряде
«Победители», воевавшем на Украине под командованием Д. Н. Медведева.
Касполат был разведчиком, Даухан - врачом. Ее призвали в армию 9 ноября
1941 года, после курсов военно-полевой хирургии она служила в медсанбате,
с которым в мае 1942 г. была захвачена в плен под Керчью. Из лагеря во-
еннопленных в Ровно заболевшую тифом Даухан забрал на поруки Савелий
Каргинов, сумевший убедить немцев, что она его племянница. Устроившись
работать в больницу и выполнив несколько поручений советского подполья,
Даухан Дзгоева получила право присоединиться к партизанам1. Главный врач
отряда А. В. Цесарский так описал ее в своей книге:
1 Сыны Осетии в Великой Отечественной войне. Вып. 1. Орджоникидзе, 1981. С. 110-117; Л а-
Р и н а В. Даухан - партизанский врач // Социалистическая Осетия. 1966.11 сентября; КомаеваС.
Партизанский врач // Знамя коммунизма. 1984. 21-23 июня.
207

«Помню, пришла к нам женщина-врач Даухан Дзгоева. Высокая,
стройная, с большими серыми глазами, она отличалась какой-то удиви-
тельной гордостью и выносливостью. Бывало, в тяжелом походе бойцы
предлагали ей повозку - она упрямо идет пешком со всеми; кто-нибудь
отдает ей теплый полушубок - она ни за что не берет, словно не замеча-
ет промозглой слякоти, пробирающей до костей, идет прямая, строгая,
не ежась в своем жакете. Придет на место - не ляжет, пока не опросит
всех. Бойцы ее роты на лагерных стоянках первым делом строили ша-
лаш своему врачу. И там всегда висела аккуратная занавеска»1.
Касполат Дзгоев попал в плен, будучи тежело ранен под Сталинградом.
В отряд Д. Н. Медведева он бежал из лагеря в Днепропетровске. Командуя
отделением разведки, Касполат был хорошо знаком и принимал участие в
совместных операциях с легендарным советским разведчиком Н. И. Кузне-
цовым. В числе наград Касполата - орден Славы III степени, медали «За
боевые заслуги» и «За отвагу»2.
Бесстрашным разведчиком был Георгий Захарович Дзгоев. Чтобы попасть
на фронт, он приписал себе лишних два года. Семнадцатилетний юноша бога-
тырского роста скоро стал грозой фашистов. Одна из фронтовых газет писала
о нем: «От солдата до офицера вырос прославленный разведчик Дзгоев. Он
захватил в плен десятки вражеских солдат и офицеров и даже одного генера-
ла». Впрочем, однополчане считали, что Георгий мог взять и фельдмарша-
ла - никто не мог сравниться с ним в умении добывать «языков». Он и быва-
лых разведчиков поражал небывалой сноровкой и хладнокровием. Однажды
он в одиночку расправился с пытавшимся расстрелять его немецким танком:
сначала подбил машину, затем вывел из строя стрелка и довершил дело, уни-
чтожив весь экипаж. В другой раз Георгий взял с собой двух помощников, про-
шел в тыл немцев и взорвал в самый разгар работы их походную баню. Воен-
ные журналисты любили рассказывать об этом храбреце и красавце. Один из
эпизодов его биографии описан во фронтовой прессе под заголовком «Здесь
прошла разведка Дзгоева». Фронтовые корреспонденции о нем перепечатыва-
ли осетинские газеты. Георгий Дзгоев награжден орденами Красного Знамени,
Отечественной войны I и II степени, многими медалями3.
’Цесарский А. В. Записки партизанского врача. М., 1956. С 138.
2Худалов Т. Т. В тылу врага. Орджоникидзе, 1980. С. 146-149; Куракин Н. Они были под
Ровно... // Социалистическая Осетия. 1960. 23 февраля.
3Богуславский Л. Б. Наши земляки - герои Сталинграда. Орджоникидзе, 1981. С 65-68;
Худалов Т. Т. Северная Осетия в Великой Отечественной войне. Владикавказ, 1992. С. 175;
Константинов А. Старшина Дзгоев // Социалистическая Осетия. 1944. 3 сентября; М а з -
л о е в а Т. В огне Сталинградской битвы // Молодой коммунист. 1984.12 марта; Зазххыл разстагон
хаэст цыди. Цхинвал, 1970. Ф. 333-336; Г у ы б а т ы 4. Єхсарджын хєстон // Рєстдзинад. 1985.
27 мартьи.
208

В чине майора ушел на войну Федор Степанович Дзгоев. Он коман-
довал кавалерийским эскадроном, был начальником штаба полка. Стал
кавалером ордена Красной Звезды, в числе первых был награжден орде-
ном Суворова III степени. В июне 1943 г. Ф. С. Дзгоев принял командова-
ние 1243-м полком 375-й стрелковой дивизии. Полк Федора Дзгоева был
в числе ударных частей, сломивших сопротивление врага при взятии Бел-
города. Лично возглавив штурмовую группу, командир одним из первых
форсировал реку Везелку и, заменив погибшего пулеметчика, прикрывал
продвижение своих бойцов на окраину города, а затем снова был впереди,
освобождая с передовыми подразделениями улицу за улицей. 5 августа
1943 г. Белгород был полностью освобожден, а спустя пять дней, 10 авгу-
ста, Федор Дзгоев погиб в боях на Харьковском направлении. Похоронили
его с почестями в селении Стрелечье, жители которого после войны поста-
вили герою памятник. Его имя носит одна из улиц города Белгорода и при-
мыкающий к ней сквер1. К 60-летию освобождения Белгорода коллектив
предприятия «Белагромашсервис» воздвиг на месте небольшого старого
памятника гранитную стелу с надписью: «Памятный знак в честь майора
Дзгоева Ф. С, погибшего за освобождение Белгорода в 1943 году». К Но-
вому 2005 году фонтан в сквере Дзгоева был выложен камнями из реки
Терек, а улицу украсила аллея голубых елей, саженцы которых были при-
везены с родины героя.
От лейтенанта - выпускника артиллерийского училища, которого в мае
1941 г. назначили командиром огневого взвода, до гвардии майора и заме-
стителя командира 95-го гвардейского минометного полка - таков фронтовой
путь Александра Васильевича (Хадзимурата Хадзимурзаевича) Дзгоева. Уже
в битве за Москву А. В. Дзгоев командовал одной из первых батарей зна-
менитой «катюши». Биография у лейтенанта была сложная, его сын Артур
Александрович Дзгоев рассказывает:
«Он рано остался сиротой, без родителей. Жил в семье дяди, а
в 12 лет - не знаю, что случилось - убежал. Сел на поезд в родном
Эльхотово и уехал в Ростов. Был беспризорником, попал в русскую
семью, закончил рабфак, потом физмат Ленинградского университета
с отличием. Как раз в то время шел набор комсомольцев в войска, и
он поступил в военное училище, которое окончил в 1941 г. Воевал на
"катюшах".
1 X у д а л о в Т. Т. Северная Осетия в Великой Отечественной войне. Владикавказ. 1992.
с- 187; М а н о х и н М. Рядом с нами // Социалистическая Осетия. 1977. 13 мая; А в а к я н А.
Посмертная прописка - Белгород // Северная Осетия. 1994. 4 ноября; Ревазова Д. Есть в
Белгороде улица Дзгоева // Северная Осетия. 2005. 2 апреля.
14 Заказ № 1484 209

В самом начале войны попал в окружение. Из окружения он вышел
и еще кого-то вынес с собой, но его разжаловали. И он опять начал
службу. Мать рассказывала, что у него не было части легкого, ребер.
Это все результаты ранений. После какого-то боя он двое суток под
снегом пролежал. Его случайно откопали, когда собирали трупы. То,
что он жив, родственники узнали в 1946 г. Какое-то время он препода-
вал в военном училище в Ленинграде. В 1954 г. в чине подполковника
вышел в отставку - был очень болен.
Я родился 25 января, он умер 17 февраля 1958 года».
«В бою смел, хладнокровен, инициативен и находчив. Умело организует
боевые действия» - так характеризовал своего заместителя командир 95-го
гвардейского минометного полка Н. Панов. А. В. Дзгоев был награжден орде-
нами Александра Невского, Красной Звезды и Отечественной войны II степе-
ни, десятью боевыми медалями, 18 раз ему была объявлена благодарность
Верховного главнокомандующего1.
Особым почетом пользовалась на фронте авиация. Еще в довоенные
годы профессия летчика была окружена ореолом возвышенной романтики,
стать военным летчиком - это едва ли не всеобщая и уж, во всяком случае,
главная мечта советской молодежи 1930-х годов. Пробиться в авиацию было
непросто, это удавалось лишь самым способным и настойчивым. В 1933 г.
Военную школу летчиков в Луганске окончил Азаматджери Махаматджерие-
вич Дзгоев. Карджинский мальчик, в десятилетнем возрасте оставшийся без
родителей, воспитывался у чужих людей, работал, учился и в 1931 г. по спец-
набору попал в летную школу. Воевал на Южном, 1-м Прибалтийском, 3-м и
1-м Белорусских и Забайкальском фронтах. Войну закончил гвардии капита-
ном, командиром авиаэскадрильи. Награжден двумя орденами Красного Зна-
мени, орденами Александра Невского и Красной Звезды, пятью медалями.
Продолжал службу и после войны, стал гвардии подполковником, летчиком-
испытателем.
Александр Александрович (Асахмат Амырбекович) Дзгоев начал воен-
ную карьеру писарем кавалерийского полка под командованием Хаджиумара
Мамсурова. Закончив в 1936 г. Батайское Краснознаменное авиаучилище,
Асахмат Дзгоев встретил войну пилотом 215-го истребительного авиаполка.
Пройдя «от звонка до звонка» две войны - с Германией и Японией, - старший
лейтенант Дзгоев ушел в запас в 1946 г. В числе его наград - орден Отече-
ственной войны I степени, три фронтовые медали.
В 1944 г. окончил Ейское летное училище Бейбутхан Кылцыкоевич Дзгоев,
’Запоев Ю. Огонь ведут «катюши»//Вперед. 1985.18 июля.
210

воевавший в составе авиаподразделений Военно-морского флота и по ошиб-
ке включенный в список погибших - имя счастливо вернувшегося с войны
офицера попало даже в «Книгу памяти», изданную в 1994 г.
Из традиционной и когда-то любимой в Осетии кавалерии путь лежал не
только в небо. Хазби Садулоевич Дзгоев, будучи кадровым офицером, ко-
мандиром кавалерийского взвода, еще до войны получил назначение в 5-й
мотополк 1-го механизированного корпуса, где стал командиром мотоциклет-
ного батальона. Хазби Дзгоев успел в годы войны побывать в должностях
военкома города Сестрорецка и помощника дежурного коменданта города
Кенигсберга, закончил службу в 1946 г. в чине капитана. Награжден орденом
Красного Знамени и медалями.
Борис Сахмурзаевич Дзгоев был призван в армию 17 июня 1941 г., весть
о войне застала его в воинском эшелоне. После трех месяцев учебы в запас-
ном полку Борис Дзгоев получил боевое крещение в оборонительных боях на
юге Украины. Служил в частях пехоты и зенитной артиллерии, дошел до Пра-
ги, а после победы над Германией в составе Забайкальского фронта воевал с
Японией. Награжден орденом Отечественной войны I степени, медалью «За
отвагу» и еще одиннадцатью боевыми наградами.
Кавалер ордена Красной Звезды Владимир Казбекович Дзгоев начал свой
фронтовой путь в битве под Москвой. В 1944 г. Владимир Дзгоев получил
тяжелое ранение и несколько дней пролежал на поле боя, прежде чем был
обнаружен санитарами. За это время его включили в список погибших, от-
правили «похоронку». В госпитале молодого офицера поставили на ноги,
но признали инвалидом. В груди его навсегда засел осколок - «инородное
пульсирующее тело на поверхности сердца», как говорилось в медицинском
заключении.
В Благовещенске начал военную службу Бег Хаджиумарович Дзгоев, при-
званный в Красную Армию в июне 1941 г. С августа он находился уже на Ле-
нинградском фронте - участвовал в составе 333-й стрелковой дивизии 11-й
армии в боях за Ленинград. Награжден орденами Отечественной войны I сте-
пени и Славы III степени, многими медалями. В 1943 г. Бег Хаджиумарович
был тяжело ранен - во время атаки у него пулеметной очередью были пере-
биты обе ноги.
Таймураз Темирканович Дзгоев был призван в июле 1941 г. Окончив ше-
стимесячные курсы при артакадемии в Москве, участвовал в боях на Северо-
Западном, Центральном и 2-м Украинском фронтах в составе 111-й гвардей-
ской стрелковой дивизии. Войну закончил в Чехословакии в чине лейтенанта.
Награ>кден орденами Отечественной войны I степени и Красной Звезды, сем-
надцатью медалями, в том числе «За отвагу» и «За боевые заслуги».
211

С августа 1942 по август 1944 г. находился в действующей армии Беслан
Бимболатович Дзгоев, который участвовал в боях на Северо-Кавказском и
1-м Украинском фронтах, был тяжело ранен. Награжден орденами Отече-
ственной войны I степени и Славы III степени, восемнадцатью медалями.
Гайтар Петрович Дзгоев служил в разведке 301-й стрелковой дивизии,
участвовал в Сталинградской и Курской битвах, освобождал Польшу, дошел
до Берлина и даже станцевал в «концерте Победы» у стен рейхстага. Награж-
ден за боевые заслуги орденами Красной Звезды, Отечественной войны I и II
степени и многими медалями.
В морском десанте воевал Вано Бабеевич Дзгоев, награжденный орденом
Красной Звезды и медалями.
Орджоникидзевское военно-пехотное училище окончил в 1939 г. Тамби
Ногиевич Дзгоев, которого война застала на офицерской должности в Дне-
пропетровске. Он воевал до сентября 1941 г., был тяжело ранен и демобили-
зован. Удостоен ордена Отечественной войны I степени, медали «За отвагу»
и других наград.
Николай Тимофеевич Дзгоев с ноября 1941-го находился на Карельском
фронте, где был ранен в мае 1944 г. Там же служил его пропавший без вести
брат Василий.
Большинство мужчин ушли на фронт по призыву, в начале войны. Чермен
Николаевич Дзгоев рассказывает о своем отце и его братьях:
«Отец и Харитон работали трактористами в колхозе. А Ханджери
электриком в Садоне, на руднике. Они в одно время ушли на фронт.
Харитон не вернулся с войны».
Ахмет Инусович Дзгоев ушел на фронт сразу после 10-го класса. Его пле-
мянница Фира Соломоновна Беликова говорит:
«В офицерскую школу его забрали и через несколько месяцев - на
фронт. Его вообще хотели в разведшколу - он был очень похож на
немца: высокий, светлый, голубоглазый, белолицый».
Арестованный в 1937 г. и осужденный на 10 лет лагерей Дмитрий Семено-
вич Дзгоев был отправлен на фронт из заключения.
Ушли на фронт и многие из тех, кто не подлежал призыву. Гами Тепса-
рикоевич Дзгоев работал к началу войны председателем исполкома Ор-
джоникидзевского района (центр - станица Архонская), но в 1942 г., несмо-
тря на освобождение от призыва, ушел на фронт добровольцем, оставив
шестерых детей с женой и больной сестрой. В составе 5-й Ударной армии
Южного фронта Гами Дзгоев прошел от Кавказа до Берлина, был награж-
212

ден орденами Красной Звезды и Красного Знамени и многими медалями.
Окончив войну в звании капитана, продолжал служить в Германии как
специалист по сельскому хозяйству - было необходимо наладить посев
и сбор урожая для воинов Советской Армии, временно дислоцированных
в Германии. После демобилизации в 1946 г. Гами работал начальником
зимних пастбищ Минсельхоза республики, секретарем парткома родного
фарновского колхоза.
Добровольцем ушла на фронт Надифа Муссаевна Дзгоева. Она служила
связистом в 23-м отдельном батальоне воздушного наблюдения, оповещения
и связи 88-й дивизии противовоздушной обороны. Братья и все родственники
Надифы возражали против ее решения идти на войну, а когда вернулась -
скрывали, что она была на фронте: боялись, что замуж никто не возьмет.
Асланбек Саукудзович Дзгоев был ранен и контужен на финской войне.
Его сын Муратбек Асланбекович рассказывает:
«Отец вернулся домой и в годы Отечественной войны был замести-
телем коменданта с. Заманкул. Он предотвратил столкновение частей
Советской Армии, принявших друг друга за продвигающиеся немец-
кие танковые колонны. Успел, как радист, предупредить обе стороны.
Наградой ему стали три коня, подаренные военным командованием.
По его собственным словам, "это по тем временам было дороже, чем
звание Героя Советского Союза". Когда погнали немцев из Осетии,
отец с войсками ушел на фронт, хотя имел возможность оставаться на
административной должности в Заманкуле. В составе кавалерийских
частей он дошел до Эльбы».
С победой вернулись с фронта Асланбек Захарович, Таймураз Темирка-
нович, Урузмаг Сандроевич, многие другие солдаты и офицеры, которыми
гордится фамилия Дзгоевых.
Те, кто в силу преклонного или малого возраста, особой квалификации
или слабого здоровья остался работать в тылу, день и ночь трудились под
лозунгом «Все для фронта, все для победы!», строили оборонительные ру-
бежи, собирали посылки для воинов. Широко известен поступок Михаила Да-
видовича Дзгоева, передавшего на строительство танковой колонны 110 ты-
сяч рублей личных сбережений1. Михаил работал бригадиром в Ольгинском
колхозе. К сожалению, искренний патриотизм и вера в победу не спасли его
самого от репрессий, которые продолжались и в годы войны.
Заира Казбековна Дзгоева передает историю Михаила со слов его жены -
Гозекка Кабановой:
1X у д а л о в Т. Т. Северная Осетия в Великой Отечественной войне. Владикавказ. 1992. С. 42.
213

«Женщин в поле забирали, пришли за ней, и Гозекка ответила: "Мой
муж там работает, а меня оставьте. Что, я своему уставшему мужу ве-
чером и теплого супа не поставлю? Не иду я в поле". Потом все-таки
ее заставили пойти, и когда они ели, то она не сдержалась: "Это у вас
что? Такую похлебку я даже нашим собакам не даю". На нее донесли.
Схватили. Тогда Михаил сказал: "Я свою жену не отпущу в Сибирь,
вместо нее сам поеду". Но "вместо" не получилось. Их выслали вместе.
Он там и умер. Гозекка еще приезжала в Осетию, ее просили остаться,
но она отказалась вернуться: "Михаил из-за меня в Сибирь поехал. Я
там его похоронила и теперь не оставлю". Через месяц уехала. Сама
тоже похоронена в Сибири».
Не была счастливой и судьба родной сестры Гозекка - Дафе Кабановой,
которая вышла замуж за Романа Дзгоева. С именем Романа Дзамболатовича
Дзгоева связан целый ворох проблем и несчастий, обрушившихся на ольгин-
ских Дзгоевых.
Тамара Александровна Дзгоева - двоюродная сестра Романа - вспоминает:
«Один из братьев отца - Дзамболат. Его младший сын Роман в
годы войны попал в плен к немцам. И его там, видимо, завербовали, а
потом сюда забросили - во всяком случае, так говорили. Было это году
в 1943-м. Он начал прятаться, причем у ингушей. Ингуши же рядом,
в Чермене жили. Я это рассказываю, чтобы объяснить, почему был
арестован мой отец.
Дзамболат пил. Жена его - Саухалова Ненуса, тяжелая по харак-
теру женщина была. Они к нам не ходили. Отец даже забор этот по-
строил, чтобы с ними не общаться и ничего не слышать. И Роман к нам
не приходил. Они вообще от нас все скрывали, мои родители ничего
не знали и знать не могли. И вот отца вызвали и больше не выпустили:
"Вы знали и не сообщили. Значит, вы - сообщник". Вот из-за этого мой
отец и погиб. Его сослали. Не разрешали писем писать. Мы даже не
знаем, как и где он умер. Когда его арестовали, в 1943 году, ему боль-
ше 60 лет было».
Заира Казбековна Дзгоева рассказывает о судьбе семьи Романа:
«Дафе тоже арестовали. Сыну было три года. И вот так его одного
в доме оставили. Мальчик утром вышел во двор, голову на камень под
солнце положил и уснул. От голода наплакался и уснул. И все боялись
к нему подойти. Тогда мать Дафе пришла и сказала: "Зятя схватили,
дочь схватили, пусть и меня убьют, но не могу я смотреть на муки этого
214

ребенка". И унесла его к себе. Потом Дафе освободили, но не осталась
она в Ольгинском. В Беслане с сыном поселились».
Зная резко негативное отношение гражданского населения Осетии к пре-
дательству и безоговорочную поддержку им Красной Армии, можно предпо-
ложить, что злополучный Роман, если и дал себя завербовать, то, наверное,
лишь для того, чтобы вернуться на родину. Иначе невозможно объяснить по-
явление «агента» именно там, где он известен каждому прохожему. По делу
Романа Дзгоева была арестована и Чабахан Акиева-Дзгоева, мать выдающе-
гося спортсмена и тренера Асланбека Захаровича Дзгоева. Кроме того, Чаба-
хан была близкой родственницей Дафе, жены Романа Дзгоева. Она отсидела
пять лет за то, что будто бы помогла Роману обзавестись новыми документа-
ми - работала в паспортном столе. Устная традиция объясняет судимостью
Чабахан и то, что другой ее сын, Георгий Захарович Дзгоев, несмотря на вы-
дающиеся боевые заслуги, не получил звание Героя Советского Союза.
Похожий рассказ существует и в Хумалаге. Людмила Павловна Кцоева
хорошо помнит все, что говорили о двоюродном брате ее матери - Ожире
Забеевиче Дзгоеве:
«В 1936 г. по агитации генерала Хетагурова (в то время главкома
Дальневосточного военного округа) он уехал во Владивосток, где по-
ступил в мореходное училище. В 1942 г. смог вырваться в европейскую
часть страны и в составе морской пехоты принимал участие в битве
под Сталинградом и других сражениях. Был ранен. Служил в разведке.
Отчаянно храбрый. Дважды представлен к званию Героя Советского
Союза (один раз - за Сталинград), но его не наградили. Из-за того,
что его мать, Слонова Разиат, считалась в Хумалаге антисоветчицей.
Очень смелая была женщина. Она говорила, что эта власть ничего не
стоит, пропащая власть. "Пусть будет проклята власть, что Гитлера до
Кавказа допустила!" Все в таком роде. Так вот - приезжают представи-
тели власти, чтобы разузнать про родных представленного к высокому
званию, и узнают про мать. Сообщают начальству. Так и не присвоили.
Орден Ленина дали, но не Героя. Он, конечно, обижался. С возрас-
том понимать стал. После войны поехал восстанавливать Сталинград.
Окончил строительный институт. Работал сначала главным инжене-
ром, затем начальником крупного строительного управления или тре-
ста. Умер и похоронен в Волгограде».
Война закончилась Великой Победой 9 мая 1945 года. Все дальше и даль-
ше отходят в прошлое события военных лет. Но жива память, растет слава
героев. Осетия не забывает своих сыновей.
215

Глава 18. Строители будущего
Одержав победу в Великой Отечественной войне, страна вернулась к
мирной жизни. Понадобилось немало времени и сил, чтобы залечить раны,
отстроить разрушенные дома, восстановить хозяйство. Но трудные послево-
енные годы были полны оптимизма, новых надежд, веры в будущее. Поли-
тические изменения, которые произошли во второй половине 50-х и начале
60-х гг., укрепили желание людей строить новую жизнь. Тогда казалось, что
эпоха всеобщего счастья не за горами - в самом деле, какие еще препят-
ствия могут остановить народ, которому удалось справиться с фашизмом.
Сотни достойнейших представителей фамилии Дзгоевых были активны-
ми участниками общественной и политической жизни, организаторами и пе-
редовиками производства, отличниками государственной службы, деятелями
культуры и искусства, науки и образования, здравоохранения и спорта.
Говоря о наших современниках, можно пойти путем «престижного спи-
ска», отметив всех, кто удостоился чинов и наград, но это будет не вполне
справедливо, потому что ценность человека и уважение к нему не могут за-
висеть от должностей и званий.
Можно избрать жанр «биографического словаря», в котором будут приве-
дены краткие жизнеописания всех членов фамилии - но такой словарь будет
быстро устаревать, требуя дополненных переизданий. Да и все ли захотят в
нем опубликоваться?
Наверное, нет нужды в попытках подменить книгой труд души - ту жи-
вую память, сердечную привязанность, семейную гордость, которые только
и могут быть опорой духовного единения современных людей, остающихся
членами древней и славной фамилии.
Задача исторического описания - в другом. И для самих Дзгоевых, и для
широкого читателя важно в жизни и свершениях конкретных людей увидеть
образ эпохи, ощутить ее неразрывную связь с традицией, внутреннюю силу и
надежную устремленность в будущее. А потому - не выбирая главных геро-
ев, ограничимся биографиями нескольких вполне типичных представителей
своей фамилии и своего народа.
216

Герои Труда. Одним из первых в Осетии Героев Социалистического Тру-
да был Шамиль Кильцикоевич Дзгоев. Он родился в Беслане в 1911 г., в 1926 г.
вступил в комсомол, в 1928 г. вместе с родителями стал членом сельскохо-
зяйственной артели «Большевик». К концу 20-х гг. у Шамиля Дзгоева было
уже немалое по тем временам образование - он окончил семилетнюю шко-
лу. Грамотного юношу-комсомольца выдвинули на руководящую должность:
избрали заместителем председателя бесланского колхоза «Интернациона-
лист». Три года неустанного труда в коллективном хозяйстве, где молодой
заместитель председателя не чурался самой черной работы, стали фунда-
ментом его трудовой биографии. В 1932 г. по призыву партии Шамиль Дзгоев
перешел работать на вступивший в строй Бесланский маисовый комбинат.
Это предприятие, как известно, было гордостью индустриализации: строи-
тельство БМК, введение комбината в строй, освоение бывшими крестьянами
рабочих профессий - все это сделало Беслан промышленным центром, пре-
вратило его в современный город. Шамиль Дзгоев, казалось, навсегда связал
свою судьбу с комбинатом, в 1939 г. он вступил там в партию. Все планы
мирной жизни нарушила Великая Отечественная война.
В 1942 г. коммуниста Шамиля Дзгоева направили работать в сельское хо-
зяйство. В самые тяжелые военные годы он побывал в должностях секретаря
партийной организации и председателя в колхозах Гизельдонского и Приго-
родного районов. А после войны Шамиль попросил отпустить его с руково-
дящей работы в производство. Отпускать не хотели, в 1946 г. было не очень
легко найти ему замену. Но Шамиль настоял на своем выборе и возглавил
звено кукурузоводов в колхозе имени Кирова Пригородного района. Одного
этого факта достаточно для того, чтобы оценить силу и неординарность его
характера. Не «осуществлять руководство», не объяснять или уговаривать,
а собственным примером показать, как нужно работать - вот что казалось
тогда Шамилю Дзгоеву самым важным делом. В ноябре 1947 г. газета «Со-
циалистическая Осетия» писала:
«Звено Ш. К. Дзгоева имело тридцать семь гектаров. Хлеборобы
взяли обязательство: с каждого из тридцати четырех гектаров собрать
не менее чем по тридцать центнеров зерна и с каждого из трех - не
меньше чем по семьдесят центнеров. Двести-триста пудов с гектара -
это, конечно, высокий урожай, и чтобы вырастить его, нужны немалые
усилия. Здесь обычная агротехника уже не поможет. Борясь за вы-
полнение своего обязательства, звено Дзгоева применяло передовые
приемы агротехники, перенимало опыт прославленных мастеров вы-
ращивания кукурузы.
217

Щедро удобрив землю своего участка, Шамиль весной тщательно
два раза перепахал его и затем посеял. А когда появились всходы, он
осматривал каждый ряд, каждое растение в отдельности, проверял,
как оно себя "чувствует"...
Четырнадцать тысяч сто пудов кукурузы собрало звено Шамиля
Дзгоева со своего небольшого участка. Это - невиданный доселе уро-
жай в колхозе».
Самое замечательное то, что Шамиль Дзгоев не ставил рекорды, а просто
работал так, как умел и как считал нужным работать. Высокие урожаи были
у него постоянной нормой, стилем жизни и труда. Звание Героя Социалисти-
ческого Труда ему присвоили в 1948 г. Интересно, что через несколько лет
черменцы все-таки избрали Шамиля Дзгоева председателем колхоза, потом
он работал председателем исполкома сельского совета, а когда счел, что
сил уже недостаточно, вновь ушел с руководящей работы сам - теперь уже
на пенсию.
Еруслан Еламурзаевич Дзгоев принадлежал к поколению, которое назы-
вали «послевоенным», - он родился в 1935 г., и великую победу над фа-
шизмом встретил десятилетним мальчиком. По-разному сложились судьбы
его сверстников. Столкновение надежд и ожиданий народа-победителя с
реальной практикой «развитого социализма» выдержали далеко не все. Кто-
то сделался бездушным карьеристом, кто-то спился, кто-то уехал «за длин-
ным рублем». Еруслан Дзгоев пошел работать в родной эльхотовский колхоз
трактористом. Позже он вспоминал, отвечая на вопрос о том, хотел ли стать
трактористом с детства:
«Тына. Фєлє мє куы нє фєндыдаид, уєддєр мын цы гєнєн
уыди? Нє хєдзар нын немыц ныппырх кодтой. Рахау-бахау кодтам
нє хєстєджытыл. Мадєн дєр йє бон цы уыди, уєлдайдєр уыцы
тыхст рєстєг? Паддзахад дєр йє цєфтє дзєбєх кодта, си-
дзєртєн алцємєй єххєст фадєттє саразын уєд йє бон нєма
уыди. Мє саби зондєй ємбєрстон: царды сєр куыст у. Авд къла-
сы каст куыддєр фєдєн, афтє кусын райдыдтон прицепщикєй.
Мє фыд уыди районы фыццаг механизатортєй иу. Хуымєтєджы
нє акєнынц: фыды фарн мєрдтєм нє цєуы. Куыд хєлєг кодтон
трактористтєм. Чи зоны, мє сабидуг єндєр уавєрты куы арвы-
стаин, уєд тракторист не суыдаин. Ємє, євєццєгєн, мє цард-
амонд цыдєр къахыр уыдаид... I Очень. Да если бы и не хотел, мог ли
я поступить иначе? Наш дом разрушили немцы. Мы скитались по род-
ственникам. И что могла сделать одна мама, тем более в то тяжелое
218

время? И государство только залечивало раны, у него еще не было сил
создать сиротам все необходимые условия. Я понимал своим детским
умом: труд - главное в жизни. Как только окончил семилетку, начал
работать прицепщиком. Мой отец был в районе одним из первых меха-
низаторов. Неспроста говорят: отцовская благодать не пропадает. Как
я завидовал трактористам. Кто знает, если бы мое детство прошло в
других обстоятельствах, я мог не стать трактористом. И, наверное, мое
счастье не было бы полным...»
После армии Еруслана послали на курсы механизаторов в Моздок, но
утром он опоздал на поезд. Это была судьба - на вокзале расстроенного юно-
шу встретил бригадир, механизатор-передовик Магомет Мусаев, со словами:
для чего тебе курсы, полезай в кабину моего трактора и учись на здоровье.
Еруслан Дзгоев учился всю жизнь: у старших товарищей, познакомивших его
с нравом плодородной эльхотовской земли; у коллег из разных уголков стра-
ны, внимательно изучая их опыт по публикациям; в сельскохозяйственном
институте. В нем видели и ценили не только лидера, но прежде всего творче-
ского человека - ищущего, готового ко всему новому.
Должность, на которой его ожидала всенародная известность, имела
длинное название: звеньевой механизированного кукурузоводческого звена
колхоза «Кавказ». За выдающиеся показатели урожайности сельскохозяй-
ственных культур Еруслан Дзгоев в 1971 г. был удостоен звания Героя Соци-
алистического Труда. В числе его наград - ордена Ленина, Октябрьской Ре-
волюции и «Знак Почета». Дважды он был избран депутатом Верховного Со-
вета СССР. В последние, «перестроечные», предкризисные годы советской
колхозной системы Еруслан Дзгоев возглавлял мехотряд колхоза «Кавказ»,
демонстрируя привычные высокие результаты. В 1989 г. профсоюз работни-
ков сельского хозяйства выдвинул Еруслана Дзгоева кандидатом в депутаты
Верховного Совета Северной Осетии. В своей предвыборной речи будущий
депутат четко сформулировал общие нужды сельских тружеников:
«Я непременно буду ставить перед высшим органом власти вопрос
об освобо>кдении хозяйств от бремени миллионной задолженности,
возникшей за многие десятилетия... Резко подорожали за последние
годы техника, топливо, удобрения, гербициды. В таких условиях непро-
сто хозяйствовать рентабельно, рассчитаться с долгами.
Существующая система «надбавок на бедность», как ее прозвали в
народе, не решает сути проблемы, не стимулирует сильные хозяйства,
а отстающим позволяет работать без полного напряжения сил. Надо
добиться пересмотра закупочных цен на сельскохозяйственную про-
219

дукцию. Разве справедливо, что литр молока, полученного таким тру-
дом, равен стоимости литра минеральной воды. Но сделать это нужно
так, чтобы не ударить по карману десятков миллионов пенсионеров
и малообеспеченных людей. Ставлю эту задачу во главу угла своей
программы».
К сожалению, предложения героя-труженика уже мало кого интересовали,
судьбу СССР решали не герои труда, а эксплуатировавшая их заслуги перед
народом партийная верхушка.
Борец и Учитель. Есть имена, превратившиеся в символы, и люди, одно
упоминание о которых избавляет от комментариев. Асланбек Захарович Дзго-
ев настолько известен и любим в Осетии, что, кажется, и написать о нем что-
либо новое невозможно1. Писали о нем действительно много, будут писать и
впредь. И фамильная история не может обойтись без биографии этого чело-
века, еще при жизни ставшего легендой и примером для целых поколений.
Не претендуя на оригинальность и полноту, вспомним главные вехи жиз-
ни Асланбека Дзгоева. Родился в 1918 г. во Владикавказе. В 1933 г. окончил
школу, работал конюхом, учился на рабфаке. Мечтал о морской службе и в
1938 г. поступил в Черноморское высшее военно-морское училище. Там и за-
стала его Великая Отечественная война. Войну Асланбек прошел от начала
и до конца - воевал в Крыму, на Украине, в Прибалтике, командовал взводом
морской пехоты, отдельной ротой автоматчиков. Закончил войну в Восточной
Пруссии, к тому времени он был уже капитаном, командиром батальона, ка-
валером орденов Красной Звезды, Отечественной войны I и II степени, дру-
гих боевых наград.
Фронтовой путь молодого офицера едва не прервался в самом начале: в
лобовой атаке штурмуя гитлеровский берег в составе морского десанта, он -
один из немногих - выжил, но получил тяжелое ранение и попал в плен. Ему
несказанно повезло: местная красавица-казачка объявила его своим мужем,
случайно попавшим под обстрел, и забрала из немецкого госпиталя. Он пере-
шел линию фронта, благополучно прошел жесткую проверку контрразведки
и вернулся в строй.
Демобилизовавшись в феврале 1946 г., Асланбек Захарович устроился
на работу в колхоз имени К. Либкнехта (в селении Михайловском) - был учет-
чиком полеводческой, затем бригадиром садоводческой бригады. Тогда же
началось его триумфальное возвращение в спорт. Еще в 1937 г. Асланбек
Дзгоев впервые стал чемпионом республики, выиграв приз имени Бола Ка-
1 Наиболее полным изложением биографии А. 3. Дзгоева является книга К. Дзатцеева и
Р. Цомаева «Батя: Асланбек Дзгоев» (Владикавказ: Пионер-пресс, 2002).
220

нукова. Перед войной он был чемпионом Черноморского флота по классиче-
ской борьбе и боксу. Однако мало кто верил, что возможно вернуться даже
к прежним достижениям в 28-летнем возрасте, после контузии и ранений в
предплечье и бедро, с демобилизационным приговором военных врачей:
«ограниченно годный второй степени». Только сам Асланбек не сомневался,
бегая после работы в город на тренировки.
Ставить романтические цели, находить неожиданные решения -это было
в его характере. До войны он даже в цирке успел побороться: сначала в
труппе Ибрагима Кантемирова - младшего брата прославленного наездника
Алибека, а потом в Севастополе - в маске и под псевдонимом «Алексей Лю-
бимов», чтобы училищное начальство не помешало курсанту-самовольщику
победить поочередно всех цирковых силачей. Это тоже было скорее трени-
ровкой, чем соревнованием: Асланбек Захарович вспоминал о своем разо-
чаровании - цирковые борцы оказались скорее артистами, чем мастерами
ковра1. Нет сомнения, он и свою работу в поле был способен превратить в
спортивную тренировку.
Уже в 1947 г. Асланбек стал чемпионом республики одновременно по бок-
су, классической и национальной борьбе. Один из историков спорта пишет:
«Дзгоев, выйдя в 1947 году на ковер, одиннадцать лет подряд со-
хранял за собой звание чемпиона республики в среднем и полутяже-
лом весе. Выступал он в состязаниях и по вольной борьбе, и по клас-
сической, и не было случая, чтобы он покинул арену побежденным.
Однажды, через год после своего дебюта, он даже дерзнул вызвать
на спор тяжеловесов (разыгрывался титул абсолютного чемпиона Се-
верной Осетии по классической борьбе и «хъєбыс-хєст» - нацио-
нальной) и, к изумлению видавших виды судей, преуспел и в том, и в
другом»2.
Асланбек Дзгоев славился острой, смелой, открытой борьбой. Завистники
говорили, что он борется резко и безжалостно. Им отвечали те, кто способен
отличить благородство от слабости, а бескомпромиссность от злости, даже
спортивной:
«А насчет злости - пусть о ней толкуют злые языки. Узнав "по се-
крету", что его соперник на командном чемпионате страны Вячеслав
Кожарский, знаменитый Кожарский, повредил накануне ребро и вы-
шел бороться лишь для того, чтобы не подвести товарищей, Асланбек
1 Г а г и в в С. Морской пехотинец // Северная Осетия. 1999. 27 ноября.
2Борисов И. Край богатырей. М., 1961. С. 12.
221

усмирил свой темперамент и немало удивил маститого атлета своей
обходительностью. Словом, Дзгоеву было зачтено поражение»1.
Протокольное «поражение» стоит иногда многих побед. В Асланбеке Дзго-
еве, в его отношении к спорту, даже в борцовской манере всегда чувствова-
лось нечто большее, чем обычное стремление к победе. Нацеленность на со-
перничество и успех никогда не мешали ему видеть все многообразие жизни,
не заслоняли человеческих отношений. И выдающимся тренером он стал, на-
верное, потому, что понимал борьбу как способ познания и освоения мира - и
хотел поделиться своим знанием, приобщить к нему следующие поколения.
Параллельно с собственными занятиями в конце 40-х гг. Асланбек Захарович
начал тренерскую работу, собирал из мальчишек первые секции, организовы-
вал соревнования. Указать молодежи дорогу, дать пример достойной цели - это
было и дополнительным стимулом новых побед. Тридцати трех лет от роду,
уже имея своих учеников, Асланбек решил испытать силы на первенстве Рос-
сии 1951 года - и стал чемпионом. Впоследствии он еще дважды завоевал
этот почетный титул, феноменально преодолев ограничения «преклонного»
для спортсмена возраста.
Для учеников он был как отец: недосягаемый и родной пример, непре-
рекаемый авторитет, надежда и опора. В голодные послевоенные годы он на
улицах собирал безотцовщину, приводил в спортзал и учил не только борьбе.
Многих он просто спас от беспризорности, босячества, преступности, вернул
в семью, заставил учиться в школе. Если у подростка была трудная семья,
Асланбек Захарович и родителей мог привести в чувство. Один из его прин-
ципов тренерской работы: найти способного мальчишку и вырастить из него
спортсмена. У него переманивали уже подготовленных учеников, он же ни-
когда не пользовался такими приемами. Журналист, прошедший в детстве
«школу Дзгоева», писал в газете «Советский спорт»:
«Да, чужие лавры наш тренер никогда не присваивал. Бескорыстие
всегда было главной его чертой, и всегда для него на первом месте
была сама борьба, а потом уж все остальное - слава, титулы, награды.
Одержимость Асланбека Захаровича в борьбе я бы сравнил с одержи-
мостью какого-либо выдающегося художника, ученого, - словом, ис-
тинного творца. Творцом он и был всегда на ковре - не счесть, сколько
нового, своего, привнес он в вольную борьбу»2.
Он был Учителем в полном и высоком смысле этого слова и не позволял
приносить образование в жертву борцовскому ковру: не только не позволял
под прикрытием спорта отлынивать от учебы, но, бывало, и дневники прове-
’Борисов И. Край богатырей. М., 1961. С. 12-13.
2Галазов Р. Тренер, заменивший нам отца // Советский спорт. 1985. 9 января.
222

рял перед тренировками. Чтобы тренироваться у Асланбека Дзгоева, нужно
было хорошо учиться. Таймураз Асланбекович Дзгоев, сын и ученик Аслан-
бека Захаровича, неоднократный чемпион СССР и мира, вспоминает слова
отца: «Если сразу нет высокого результата, не надо себя надрывать. Учиться
надо, жизнь делать. Спортивные достижения не должны заслонять жизнь,
мешать развиваться».
С 1951 по 1972 год Асланбек Дзгоев работал в спортивных организациях
республики, был председателем ДСО «Спартак», заместителем председа-
теля спорткомитета Северной Осетии, директором спортшкол, старшим тре-
нером сборных команд России и Северной Осетии по вольной борьбе. Про-
фессиональная спортивная деятельность, тренерская работа не отличаются
ни простотой, ни безоблачным спокойствием. Противодействие талантливым
спортсменам на корпоративной или ведомственной почве, борьба не за спор-
тивные результаты, а за почетные звания и должности, интриги и лоббиро-
вание частных интересов имели место всегда. А. 3. Дзгоев уехал на тренер-
скую работу в Грозный, затем в Черкесск. Вернулся в Осетию в 80-е гг., вновь
набирал мальчишек, вел секции. Ничего для себя не требовал, а попыткам
политиканов втянуть в перестроечные дрязги давал резкий отпор. Показа-
тельным примером народной любви и уважения к Асланбеку Дзгоеву было
единогласное избрание его первым председателем Первого Чрезвычайного
съезда осетинского народа в 1991 г.
Считая себя учеником Михаила Огладзе, Асланбек Захарович Дзгоев сам
был создателем блестящей борцовской школы. Значение его деятельности
выходит далеко за пределы родной Осетии и России. Одно то, что первые
в истории России мировые чемпионы по вольной борьбе - чемпион мира
Алимбек Бестаев и чемпион Олимпийских игр Сослан Андиев - воспитанники
Асланбека Дзгоева, делает беспрецедентным вклад этого тренера в спор-
тивную историю страны. Всего им было подготовлено более 100 мастеров
спорта, около 20 заслуженных мастеров спорта и мастеров спорта междуна-
родного класса, в числе которых чемпионы Европы, мира, Олимпийских игр.
Среди его воспитанников более 20 заслуженных тренеров СССР и РСФСР,
принадлежащих к разным национальностям, но продолжающих традиции
осетинской, дзгоевской школы.
Лекарь и Строитель. «Считай недостойным сердиться» - этот лозунг
Урузмага Дзгоева в 1966 г. газета «Комсомольская правда»1 сделала достоя-
нием всего Советского Союза. Московские журналисты сумели оценить глу-
1Графова Л. Не зовите его чудаком // Комсомольская правда. 1966.20 ноября. Об У. С. Дзгоеве
писали многие местные и центральные газеты. В числе крупнейших публикаций: Р ы в к и н Б. Карма-
дон // Кавказская здравница. 1960. 30 апреля; Русанов И. Дары потухшего вулкана // Социалисти-
ческая Осетия. 1960.23 февраля; Ткаченко В., Крюков М. Каменистой тропой // Правда. 1970.
8 января; АйлартыИ. 1. Єрмєст єртє азмє. 2. Рухсытє // Рєстдзинад. 2000. 30 мартъи.
223

бину простых, казалось бы, слов, но вряд ли поняли, что их автор талантливо
перевел на русский язык один из основополагающих принципов рыцарского
кодекса своих предков.
Урузмаг Сандроевич Дзгоев родился в 1917 г., учился в эльхотовской
школе и владикавказском Оспедтехникуме, потом на рабфаке Северо-
Кавказского пединститута и в Ростовском медицинском институте - оттуда
в составе досрочного выпуска ушел на фронт. Военная карьера Урузмага
Дзгоева: от старшего врача полка до начальника санобслуживания дивизии.
В 1946 г. подполковник медицинской службы был демобилизован и возглавил
курортное дело на родине.
«Кармадон» - настолько известный брэнд, что в конце XX - начале XXI в.
эту минеральную воду стали подделывать за пределами Осетии. На роди-
не покупателя не обманешь: состояние источников известно каждому. Сана-
торий в курортном поселке Кармадон (в переводе с осетинского: «Теплые
воды») ежегодно принимал тысячи больных из разных уголков Советского
Союза. Имя «Кармадон» давно стало нарицательным - так в Осетии мож-
но назвать любую минеральную воду. И трудно поверить, что когда-то было
иначе. А ведь еще полвека назад не было ни курорта, ни с детства знакомых
бутылок минеральной воды. Кармадон - детище Урузмага Дзгоева и дело
всей его жизни.
Горячие лечебные источники были хорошо известны в народе. В углубле-
ниях, выдолбленных в каменистом грунте, осетины принимали ванны, чтобы
излечиться от разных болезней. Научное определение состава кармадонских
вод: углекислые калийно-мышьяковисто-хлоридно-натриевые. По квалифи-
кации Центрального института курортологии СССР, «горячая вода Верхне-
Кармадонских источников является весьма ценной, не имеющей себе подоб-
ной в Советском Союзе, пригодной для наружного и внутреннего применения
при разнообразных заболеваниях».
Путь Урузмага Дзгоева к профессии врача начался в детстве и именно в
Кармадоне, куда он сопровождал больного ревматизмом отца. Привезенный
на носилках, Сандро Дзгоев покидал Кармадон, не нуждаясь даже в костылях.
А Урузмаг, потрясенный чудодейственной силой горных источников, остался
с Кармадоном навсегда.
Студентом медицинского института Урузмаг впервые приехал на разведку
и все каникулы провел у кармадонских источников: наблюдал за больными,
брал пробы воды, записывал свои наблюдения. Анализы, проведенные в Ро-
стовском мединституте, показали, что литр кармадонскои воды содержит до
8 граммов лечебных солей. Урузмаг был окрылен. Война заставила отложить
исполнение его планов, его мечты. Вернувшись домой и получив должность
224

начальника курортного управления республики, он столкнулся с препятствия-
ми иного свойства: в те годы не хватало средств на самые неотложные дела,
а Кармадон казался проблемой далекого будущего. Тем не менее, Урузмагу
Дзгоеву удавалось не только убеждать недоверчивых чиновников, но и орга-
низовывать исследовательские экспедиции, «с миру по нитке» собирая на-
учное оборудование, походный инвентарь и провиант. Сам Урузмаг Сандрое-
вич в 1996 г. рассказывал в интервью «Торговой газете», как помогали ему
жители соседних с Кармадоном селений Кани и Тменикау, помнившие еще
отца его и деда:
«Старики сказали: "Несмотря на красиво описанное тобой буду-
щее, мы не надеемся, что когда-нибудь сюда подойдет дорога, будут
продавать здесь хотя бы соль, керосин, спички, будет свет, о котором
ты говоришь. Но будем помогать чем Бог послал". Мясо я добывал охо-
той. С молчаливого согласия Совмина и охотинспекции ходил на охоту
в горы к ледникам за турами. Во Владикавказ посылал еженедельно
за хлебом».
Результаты научного изучения лечебных свойств Кармадона далеко не
всех радовали - у доктора У. С. Дзгоева были и противники, и недоброже-
латели. Чтобы доказать свою правоту, Урузмаг Сандроевич оставил пост
курортного начальника и уехал в горы простым участковым врачом. Его пер-
вый официальный доклад перед медицинской общественностью Северной
Осетии состоялся 27 ноября 1950 г. Для экспериментального лечения мине-
ральной водой У. С. Дзгоеву выделили две палаты в клинике госпитальной
терапии.
Еще один рубеж был преодолен в 1954 г., когда Урузмагу Сандроевичу
удалось получить в Москве разрешение министра цветной металлургии на
бурение скважин в Кармадоне. Бурением руководил он сам, предвари-
тельно изучив азы геологии, - из всех 15 скважин хлынула минеральная
кармадонская вода. Приоритет первооткрывателя был признан в 1958 г.,
когда У. С. Дзгоев получил два авторских удостоверения Комитета по делам
изобретений и открытий при Совете Министров СССР.
Наконец, 18 июня 1959 г. Совет Министров РСФСР постановил построить
курорт у кармадонских источников. В число объектов первой очереди были
включены четыре спальных корпуса по 50 коек каждый, здание лечебных
ванн, пищеблок, два жилых дома, аэросолярий, гараж и прачечная. Тогда же
было начато строительство завода для розлива минеральной воды с произ-
водительностью в 6 тысяч бутылок в час.
В 1961 г. вышла книга «Курорт Кармадон», которую У. С. Дзгоев посвятил
15 Заказ №1484 225

своему отцу, Сандро Умаровичу. В этом научном издании был впервые обоб-
щен накопленный автором за четверть века клинический и эксперименталь-
ный материал. В книге приводятся краткие сведения о климате Кармадона,
гидрогеологические данные, гидрохимическая и газовая характеристика ми-
неральных вод. А также показания и противопоказания к лечению на курорте
Кармадон1.
На торжественном открытии курорта 1 августа 1962 г. Урузмагу Дзгоеву,
основателю и главному врачу, надели - по ритуалу - первый белый халат.
На самом деле создать курорт еще только предстояло, потому что первые
спальные корпуса были деревянными бараками, а на ванны больных возили
за 4 км на автобусе. Мало кто из врачей и сестер соглашался работать в
глухом горном уголке, жить в неблагоустроенном общежитии. Впереди были
новые битвы и приключения - предстояло достроить дорогу и поселок для
персонала, спроектировать Большой Кармадон с многоэтажными корпусами
и полноценной инфраструктурой.
Урузмаг Сандроевич Дзгоев - заслуженный врач России, почетный акаде-
мик Международной академии минеральных ресурсов. Но, наверное, дороже
всех званий и наград сознание достигнутой высокой цели, исполнившейся
мечты: дарить людям здоровье. Уже в первые годы работы санатория в каби-
нете главврача собралось несколько сотен костылей и палок, оставленных за
ненадобностью. Та же «Комсомольская правда» в уже далеком 1966 г. метко
назвала стиль жизни, свойственный Урузмагу Дзгоеву, «службой завтрашнего
дня», имея в виду то простое обстоятельство, что будущее всегда построено
несгибаемой волей и личной самоотдачей тех, кто творит добро людям.
Писатель. К послевоенному поколению принадлежали и те, кого до «от-
тепели» 50-60-х гг. XX в. официально называли «детьми врагов народа».
После ареста Мухарбека Умаровича Дзгоева его сыновей привезли с Алтая
в Осетию. Николай Мухарбекович Дзгоев вырос в Эльхотово, после школы
уехал учиться дальше, окончил Ленинградский университет, стал известным
журналистом и писателем. В молодости он жил во Фрунзе, затем переехал в
Ленинград. Работал корреспондентом, много ездил по стране.
Книги Николая Дзгоева, выходившие в крупнейших советских издатель-
ствах, проникнуты светлыми воспоминаниями отрочества, проведенного на
родине, среди красивых и чистых людей. Свойственные традиционной осе-
тинской культуре иерархия ценностей, отношение к людям, представление о
жизни и месте в ней человека - вот что интересовало писателя больше всего.
Описывая в своих рассказах повседневные заботы дорогих для него людей,
1Д з г о е в У. С. Курорт Кармадон. Орджоникидзе: Сев.-Осет. книжное изд-во, 1961.
226

Николай Дзгоев стремится сделать Осетию близкой, понятной и родной каж-
дому читателю, где бы тот ни жил, к какому бы народу ни принадлежал.
Перечитывая эти небольшие рассказы, будто прикасаешься к вечности - к
тому главному, что во все времена определяет жизнь настоящего - то есть
честного и порядочного человека. Вот отрывки из рассказа «Арба», давшего
название книге1, которая вышла в 1980 г. в ленинградском отделении изда-
тельства «Советский писатель»:
«У нас в Осетии запереть двери дома, ворота двора, калитку - даже
на ночь! - до сих пор считается позором. А лет сорок тому назад, в до-
военные времена, к такому осетину никто из односельчан уже в гости
не пришел бы. К такому, кто запираться начал.
Мои родственники на Кавказе и сейчас никогда не запирают свой
дом, если даже уходят из дому все. Дело не только в том, что скажут
люди... Запертая на ключ или замок дверь у осетина вызывает непри-
ятное ощущение, будто он увидел помешанного, начавшего от самого
себя замыкать двери, ворота и душу. Даже у тех, кто сейчас живет в
городах, нет-нет да и появляется иногда эта неприязнь к ключу, замку
и тем, кто их заставил появиться на свет...»
И вот со двора у Темырболата украли арбу. Сельчане догадываются, что
сделал это кто-то из пришлых - тех, что недавно переехали из северных об-
ластей страны и поселились на окраине осетинского села. Среди них есть
разные люди. Все надеются, что арба найдется - ее легко узнать: слишком
хороша. Темирболат приглашает поужинать пришедших посочувствовать
ему односельчан. Они садятся за стол и слушают старшего - столетнего Ка-
урбега.
«В правой руке у него козий рог, наполненный аракой. Красивым
жестом он держит его перед собой на уровне груди и говорит:
- У нас украли арбу! - Он не сказал "у Темырболата", он сказал "у
нас". - Но ведь только арбу! - По интонации старика люди уже поняли
его мысль и понимающе закивали.
Севшие было за стол, они встали разом, когда столетний загово-
рил, и сейчас, держа в руках свои чарки с пивом или аракой, внима-
тельно слушали четкие слова.
- Главное у нас не украли! И этого главного никто никогда у нас не
отнимет.
- Что же, по-твоему, главное? - спросил Бибо.
1 Д з г о е в Н. Арба: Рассказы. Л.: Советский писатель, 1980.
227

- Удовольствие от работы! - уверенно ответил Каурбег. - То удо-
вольствие, которое испытал Темырболат, когда строил ту арбу. Арбы
нет! Но человек есть! И он снова сделает арбу! Несчастный тот, кто не
умеет ее делать. А не тот, кто ее сделал! Верно я говорю, Темырбо-
лат? - тамада повернулся к семидесятилетнему хозяину, стоявшему
от него четвертым справа по возрастному рангу за столом.
- Верно! - отозвался хозяин. - Правильные слова. Пусть берет. Раз
взял, - значит, ему надо. А мы новую сделаем.
Присутствующие заговорили негромко: кто обещал привезти из
лесу оглобли, кто помочь тесать, кто колеса сделать».
Тем временем в соседней казачьей станице уже задержали вора, кото-
рый попытался продать темырболатову - сейчас же узнанную - арбу. Вора
привезли - им оказался бывший беспризорник Матвей, выросший в колонии
для малолетних преступников и не знающий ничего о своих предках. Старики
сажают его за стол, расспрашивают.
«- Брат! - негромко, проникновенно сказал Каурбег. - Если ты рус-
ский, знай: когда-то давным-давно осетины и русские жили одним на-
родом и говорили на одном языке. Мы это помним. И потому каждый
русский - казак он или нет - все равно брат всем кавказцам. А если
ты не русский, то знай: на Кавказе живут сто народов, все говорят на
разных языках, и все - братья!
Голос старика зазвенел, но не стал громче, а только четче, взвол-
нованней.
- И на всем свете, во всем мире, пусть хоть тысячи народов и язы-
ков, но для нас, осетин, всегда были, есть и будут только два народа,
две нации: наши, которые любят работать, и чужие, которые привыкли
сосать кровь из работающего человека!
Все закивали головой, послышались одобрительные возгласы.
- Помни это всегда, Матвей. Если тебе что надо, заходи, дадим. Чего
нет - вместе сделаем. Если что знаешь лучше нас, скажи - запомним.
Если будешь голодный, последний кусок хлеба с тобой разделим...
И Темырболат говорит:
- Матвей! Приходи ко мне завтра. Я тебя научу делать арбу.
Матвей медленно жевал. Низко опустив голову. Он ждал расправы,
ждал мордобоя, ждал милиции, следствия, суда и тюрьмы. Он знал: за
содеянное им преступление полагается по закону отбыть срок в заклю-
чении... И, услышав слова Темырболата, Матвей нагнулся, пытаясь
удержать слезы, а они прорвались с неудержимой силой.

Темырболат медленно подошел к нему. Взял за локоть. Проводил
со двора. А у калитки сказал:
- Счастливо! Заходи... Ворота у меня никогда не закрыты, сам зна-
ешь».
Через неделю Матвей пришел, чтобы научиться столярничать - взялся за
ремонт старой, купленной у кого-то избы. Обещал в благодарность помочь
по хозяйству.
«Темырболат сделал ему четыре новых оконных переплета. Нау-
чил, как это делается; четвертый Матвей почти сам сделал, - правда
под руководством мастера...
А от обещанной Матвеем «благодарности-отработки» Темырболат
мягко отказался, укоризненно покачав головой:
- Наши предки были братья... Понимаешь?
И только теперь Матвей наконец-то почувствовал что-то очень та-
инственное, бережно хранимое, сокровенное, передаваемое из поко-
ления в поколение, и даже рот приоткрыл... А его голубые глаза рас-
ширились и стали синими-синими».
В рассказе «Как прожить сто сорок лет...» Николай Дзгоев излагает фило-
софию жизни достойного человека - она кажется очень простой и легко уме-
щается в диалоги мальчика-подростка с дедом, прожившим почти полтора
столетия. Конечно, этот трогательный рассказ нужно прочитать целиком, а
здесь достаточно привести небольшие отрывки. Вот старик взял мальчика на
работу в поле:
«С дедом трудно было работать. Сколько раз, даже впоследствии,
когда я подрос, пробовал угнаться за ним в любой работе, но все рав-
но, кроме сильного утомления, ничего не добивался и не чувствовал.
Помню, дедушка тогда мне еще сказал:
- Ты неправильно работаешь. Всегда куда-то без толку торопишь-
ся. За чем-то гонишься. А так никакого удовольствия не получишь. По-
пробуй поработать ради удовольствия!
- Ну скажи, какое удовольствие вот в этой тяжелой корзине? Куку-
рузе конца-краю нет, по три початка на каждом стебле! Никогда ее не
убрать!
Я злился от усталости.
- Не расстраивайся. - Акко подсел поближе и погладил меня по го-
лове. - От волнения человек слабеет и душой и телом. Тот, кто спокой-
ней, всегда сильней... А насчет кукурузы - это счастье, что она такая
229

богатая родилась, этому радоваться надо. <...> Какое удовольствие,
говоришь?.. Вот посмотри, - и Акко протянутой рукой показал на кучу
кукурузы, белеющую сквозь желтые стебли. - Хорошая кукуруза? Чуть
не с локоть! По три початка, говоришь? А ведь из единственного зер-
нышка! Из одного зерна - несколько сот зерен! - Дедушка потряс ука-
зательным пальцем в воздухе. - Ты хочешь стать моряком, в дальние
страны плавать на кораблях. А ведь моряки голодные не ходят. Ты
любишь автомобили... А люди, которые их делают, тоже кушают каж-
дый день. Их кормить надо. Вот мы с тобой и убираем хлеб. И людей
кормим. И себя.
- В общем, ты хочешь сказать, что мне пора уже быть сознатель-
ным: мол, надо работать - и работай.
Акко добродушно усмехнулся: мол, как это можно не замечать оче-
видных вещей.
- Не только сознательно, но и с удовольствием! Это «надо» должно
быть не обязанностью, а твоим желанием. Вот для меня слова «дол-
жен» и «хочу» - совсем одинаковы... Так приучил себя с детства, как
люди приучаются ходить на ногах».
А вот разговор, который старик и мальчик ведут, отправившись в лес со-
бирать дикие фрукты:
«Акко всю жизнь любил ходить в лес. И в этот раз, когда мы пошли
с ним, он мне по дороге рассказывал, где какие деревья в лесу растут.
Где самые ранние груши, а где - поспевающие в конце ноября...
- Помнишь, маленьким ты хотел жить больше ста лет? - спросил
Акко.
- И сейчас хочу, - улыбнулся я.
- Запомни, - серьезно сказал Акко, - всегда ходи в лес. От этого
дольше живет человек. И не болтайся там попусту, а делай что-нибудь.
Чтоб приятную усталость принести домой. Спать лучше будешь.
Изредка с дерева поодиночке падали груши...
- Но никогда не переутомляйся, - слышался тихий голос дедуш-
ки. - Все делай так, чтобы, прекращая работу, чувствовал, что ты еще
немного с удовольствием бы поработал. И спи так, и ешь, и пиши, и чи-
тай. Главный закон в жизни - чтоб еще немного хотелось. Так человек
никогда не устанет жить... Скоро уедешь далеко - учиться. Не забывай
моих советов. Все науки можно по книгам выучить, а как жить - можно
научиться только у того человека, кто сам долго, хорошо и правильно
жил...»
230

Глава, обращенная к новым поколениям...
Книга о продолжающейся жизни не может завершаться эпилогом, заклю-
чением или послесловием - она должна быть увенчана открытой главой. В
этой самой большой и самой интересной главе фамильной истории предсто-
ит написать многие страницы: о красивых людях и прекрасных свершениях, о
подвигах разума и мужества, о традициях, которые продолжаются, постоянно
обновляясь.
Остается пожелать героям будущих повествований Памяти и Понимания
потомков.
231

БИБЛИОГРАФИЯ
Архивные материалы
Центральный государственный архив Республики Северная
Осетия-Алания
Фонд 11. «Терское областное правление»
Оп. 1,д. 50.
Оп.б.д. 131.
Оп. 5, д. 138.
Оп.б.д. 1.
Оп.б.д. 157.
Оп.б.д. 158.
Оп. 9, д. 29.
Оп. 9, д. 34.
Оп. 9, д. 35.
Оп. 9, д. 51.
Оп. 9, д. 59.
Оп. 9, д. 73.
Оп. 10, д. 126.
Оп. 11, д. 3.
Оп. 11, Д. 81.
Оп. 15, д. 388.
Оп. 52, д. 944.
Оп. 52, д. 949.
Оп. 62, д. 1918.
Оп. 62, д. 1950.
Фонд 12. «Канцелярия начальника Терской области»
Оп.2,д.2.
Оп. 3,д. 135.
Оп.З.д.321.
Оп. 5, д. 29.
Оп. 6, д. 14.
Оп. 6, д. 92.

Оп. 6, д. 246.
Оп. 6, л. 247.
Фонд 24.
Оп. 1,д. 159.
Фонд 30. «Владикавказское окружное полицейское управление»
Оп. 1,д. 60.
Оп. 1,д. 65.
Оп. 1,д. 66.
Оп.1,д.67.
Оп. 1,д. 69.
Оп.1,д.70.
Оп. 1,д. 70а.
Оп. 1.Д.72.
Оп. 1.Д.29.
Оп. 1.Д.47.
Оп.1,д. 125.
Оп. 1,д. 171.
Оп. 2, д. 508.
Оп.2,д.5Ю.
Оп. 2, д. 62.
Фонд 43. Парт
Фонд 143.
Фонд 147.
Фонд 233. «Комитет по разбору личных и поземельных прав
жителей Владикавказского округа»
Оп.1,д.1.
Оп. 1,д.З.

Оп. 1.Д.4.
Оп. 1.Д.9.
Оп. 1,д. 10.
Оп. 1,д. 11.
Оп.1,д.12.
Фонд 254. «Комитет, учрежденный
для разбора личных и поземельных прав
туземцев Левого крыла Кавказской линии»
ЦГАРСО-А,ф.254|ол. 1,д. 1.
Фонд 262. «Комиссия для разбора сословных прав
горцев Кубанской и Терской областей»
Оп. 1,д. 1.
Оп.2,д.12.
Фонд 291. «Комитет для разбора личных и поземельных прав
горцев Военно-Осетинского округа»
Оп.1,д.2.
Оп. 1.Д.5.
Оп. 1.Д.6.
Оп. 1,д. 9.
Оп. 1,д.20.
Оп. 1.Д.32.
Фонд Р-19.
Оп. 1,д. 56.
Оп. 1.Д.58.
Оп. 1,д. 108.
Оп. 1.Д.415.
Фонд Р-49.
Оп. 1.Д.572.

Фонд Р-75.
Оп. 1.Д.6.
Оп. 1,д. 44.
Российский государственный военно-исторический архив
Фонд 414. «Статистические, экономические, этнографические
и военно-топографические сведения о территории бывшей
Российской империи
Оп. 1,д. 300.
Фонд 644. «Штаб командующего войсками Терской области»
Оп. 1,д.42.
Оп. 1,д. 106.
Фонд 1300. «Штаб Кавказского военного округа»
Оп. 4, д. 1440.
Оп. 7, д. 5.
Фонд 13454. «Штаб войск Кавказской линии и Черномории»
Оп.2,д.547.
Оп. 6, д. 218.
Центральный государственный исторический архив
Фонд 1268. «Кавказский комитет»
Оп. 1.Д.845.
Центральный государственный архив Чечено-Ингушской АССР
Фонд 32. «Управление межевой частью Терской области»
Оп. 1,д. 1217.

Научный архив Северо-Осетинского института
гуманитарных и социальных исследований
Фонд 6 «История», оп. 1, д. 123.
Фонд 10 «История», оп. 1, д. 43.
Фонд 16 «Эпоха феодализма в Осетии», оп. 1, д. 26.
Фонд «Фольклор», д. 250, п. 117.
Фонд X. С. Черджиева, оп. 1, д. 51.
Опубликованные документы, описания и мемуары,
фольклорно-этнографические и литературные материалы
Головин А. Топографические и статистические заметки об Осетии // Кав-
казский календарь на 1854 год. Тифлис, 1853.
Дзгоев И. Арба: Рассказы. Л.: Советский писатель, 1980.
Ирон таурєгьтє. Дзєуджыхъєу: Ир, 1989. Ф. 361.
Кипиани М. От Казбека до Эльбруса: Путевые заметки о нагорной полосе
Терской области. Владикавказ, 1884.
Клапрот /О. Путешествие по Кавказу и Грузии, предпринятое в 1807-
1808 гг. // Осетины глазами русских и иностранных путешественников. Ор-
джоникидзе: Сев.-Осет. книжное изд-во, 1967.
Леонтович Ф. И. Адаты кавказских горцев. Т. 2. Одесса, 1883.
Русско-осетинские отношения в XVIII веке. Сборник документов. Т. 2. Ор-
джоникидзе: Ир, 1984.
Терский календарь на 1904 год. Владикавказ, 1903.
Терский календарь на 1912 год. Владикавказ, 1911.
Уварова /7. С. Путевые заметки. Ч. III. М., 1904.
Хетагуров К. Неурядицы Северного Кавказа // Хетагуров К. Собр. соч. в
пяти томах. Т. IV. М., 1960.
Хозиты Ф. Уєлладжыры комыл -Туалтєм. Орджоникидзе: Ир, 1990.
Цесарский А. В. Записки партизанского врача. М., 1956.
Шанаев Д. Осетинские народные сказания // Сборник сведений о кавказ-
ских горцах. Вып. 3. Тифлис, 1869.
Штедер Л. Дневник путешествия из пограничной крепости Моздок во вну-
тренние местности Кавказа, предпринятого в 1781 году // Осетины глазами
русских и иностранных путешественников. Орджоникидзе: Сев.-Осет. книж-
ное изд-во, 1967.
Вайс1е1еуА Р. ТИе Киддес* Папкз о? Саисазиз. V©!. I. Ох^огб, Цэпйоп, 1940.

Кос/7 К. Яе\зе 6игс\п Ки881апс1 пасЬ дет Каика818сЬеп Ытиз т беп ЗаЫеп
1836, 1837 ип<1 1838. В. 2. 31иПдаг1, 1843.
Материалы прессы
Авакян А. Посмертная прописка - Белгород // Северная Осетия. 1994.
4 апреля.
Айларты И. 1. Єрмєст єртє азмє. 2. Рухсытє // Рєстдзинад. 2000.
30 мартъи.
Албегов А. Исторические памятники православия в Осетии // Владикав-
казские епархиальные ведомости. 1901. № 13.1 июля.
Ардасенов И. Юноша из Санибы // Северная Осетия. 1988.12 января.
Гагиев С. Морской пехотинец // Северная Осетия. 1999. 27 ноября.
Газданов М. К вопросу о происхождении тагаурских алдар // Терские ведо-
мости. 1891. №№39-41.
Галазов Р. Тренер, заменивший нам отца // Советский спорт. 1985.9 января.
Графова Я Не зовите его чудаком // Комсомольская правда. 1966.20 ноября.
Гущин И. Реабилитирован посмертно // Звезда Алтая. 1988.11 ноября.
Гуыбаты Ч. Єхсарджын хєстон // Рєстдзинад. 1985.27 мартъи.
Запоев Ю. Огонь ведут «катюши» // Вперед. 1985.18 июля.
Комаева С. Партизанский врач // Знамя коммунизма. 1984. 21-23 июня.
Константинов А. Старшина Дзгоев// Социалистическая Осетия. 1944.3 сен-
тября.
Куракин Н. Они были под Ровно... // Социалистическая Осетия. 1960.
23 февраля.
Ларина В. Даухан - партизанский врач // Социалистическая Осетия. 1966.
11 сентября.
Мазлоева Т. В огне Сталинградской битвы // Молодой коммунист. 1984.
12 марта.
Манохин М. Рядом с нами // Социалистическая Осетия. 1977.13 мая.
По следам кровавого обычая // Власть труда. 1926. 28 декабря.
Поездка к санибанским минеральным источникам // Периодическая пе-
чать Кавказа об Осетии и осетинах. Вып. II. Цхинвал, 1982.
Ревазова Д. Есть в Белгороде улица Дзгоева // Северная Осетия. 2005.
2 апреля.
Русанов И. Дары потухшего вулкана // Социалистическая Осетия. 1960.
23 февраля.
Рывкин Б. Кармадон // Кавказская здравница. 1960. 30 апреля.
Ткаченко В., Крюков М. Каменистой тропой // Правда. 1970. 8 января.
Тулатов Б. Несколько слов о происхо>кдении тагаурских алдар и отноше-
нии их к другим сословиям // Терские ведомости. 1889. №№ 62-69.
237

Литература
Абаев В. И. Историко-этимологический словарь осетинского языка. Т.З.
Л., 1973.
Абаев В. И. Происхождение осетинских фамильных имен Сєгагоп1є и
ЄдИига1є I/ Абаев В. И. Избранные труды. Т.1. Владикавказ: Ир, 1990.
Березое Б. П. Переселение осетин с гор на плоскость. Орджоникидзе: Ир,
1980.
Бзарое Р. С. Три осетинских общества в середине XIX века. Орджоникид-
зе: Ир, 1988.
Бзарое Р. С. История в осетинском предании. Владикавказ: Ир, 1993.
Богуславский Л. Б. Наши земляки - герои Сталинграда. Орджоникидзе:
Ир, 1981.
Борисов И. Край богатырей. М., 1961.
Ванеев 3. Н. Народное предание о происхождении осетин. Сталинир,
1956.
ГєззатыЛ. Гєлуаты «Зыдцы мєсыг» //Фидиуєг. 1927. №№ 7-8.
Дзатцеев К., Цомаев Р. Батя: Асланбек Дзгоев. Владикавказ: Пионер-
пресс, 2002.
Дзгоев У С. Курорт Кармадон. Орджоникидзе: Сев.-Осет. книжное изд-во,
1961.
Дюмезиль Ж. Осетинский эпос и мифология. М.: Наука, 1976.
Зєххыл рєстагон хєст цьщи. Цхинвал, 1970.
Наниев В. И. К заселению долин Мамисондона, Зругдона и верховьев рек
Джоджора и Большая Лиахва. Орджоникидзе, 1987.
Протоиерей Алексий Гатуев. Христианство в Осетии: Исторический очерк.
Владикавказ: Олимп, 2007.
Пфаф В. Б. Материалы для истории осетин // Сборник сведений о кавказ-
ских горцах. Вып. 5, Тифлис, 1871.
Пфаф В. Б. Путешествие по ущельям Северной Осетии // Сборник сведе-
ний о Кавказе. Вып. 1. Тифлис, 1871.
Раевский Д. С. Очерки идеологии скифо-сакских племен. М.: Наука, 1977.
Сыны Осетии в Великой Отечественной войне. Вып. 1. Орджоникидзе: Ир,
1981.
Худалов Т. Т. В тылу врага. Орджоникидзе: Ир, 1980.
Худалов Т. Т. Северная Осетия в Великой Отечественной войне. Влади-
кавказ: Ир, 1992.
238

Приложение 1
Варианты предания о происхождении фамилии Дзгойтє
1. Дзгойтє сты уєлладжырон уєздан мыггаг...
Дзгойтє сты уєлладжырон уєздан мыггаг. Цардысты фыццаг Холысты
хъєуы єртє єфсымєрєй - Дзгой, Томай ємє Бекуызар. Дзгой иттєг хорз
цуанон уыд. Иу рєстєджы йє Хуыцау цуангєнгєйє иу саджы фєдыл ра-
уагьта, ныр Дєллаг Саниба кєм ис, уырдєм. Уєд уый уыд єнєцєрєг бє-
стє. Ныр хъєу кєм ис, уым Дзгой йє саг рамардта. Акаст уырдыгєй ємє
йєм иттєг райдзаст бєстє фєкаст хъєууатєн. Къауридон ємє Фєрыдон
уєд кємдєр хъуынайы бынєй хъєр кодтой, єндєр нє зындысты. Алыр-
дыгєй бєстє уыд хъєдєй єхгєд. Дзгой саг каем амардта, уым физонєг
скодта ємє Хуыцаумє куыннє бакуывтаид. Стєй йє зєрды єрєфтыд Хо-
лыстєй уырдєм ралидзын. Йє фєндтє йє къухы бафтыдысты. Холыстєй
рафардєг, йе ’фсымєртєй байуєрста ємє Санибайы сєрмє стыр галуан-
тє єрзылдта - мєсыг дзы самадта.
Уєллаг Санибайы уєд цард кьнйаз Бек. Бек, Дзгой йє фарсмє куы
’рцард, уєд тынг бацин код та, єгайтма ме ’мхуызон уєздан лєг мє сыхаг
баци, зєгьгє. Дыуує дєр сє кєрєдзийы зєрдєхудт нє истой, афтємєй
фєцардысты сє адзалы бонмє. Бєстє уєд иууылдєр уыдоны уыд, єндєр
сєм єрбадзурєг нє уыд. Бек йєхєдєг Санибайы амард, фєлє йє бай-
зєддаг Туркмє алыгьдысты.
Дзгойєн дыуує фырты райгуырд - Дзгой ємє Мырзабег.
Уыцы рєстєджы Санибамє уазєджы лидзын байдыдтой иу къорд мыг-
гєгтє. Мырзабег гыццыл уєвгєйє фатєй хъазгєйє Куындыхаты иу лєп-
пуйы цєст акъахта. Дыуує мыггаджы фєтуджджын сты, ємє Мырзабег Ка-
лакмє алыгьд. Стєй сє адєм куы бафидауын кодтой, уєд фєстємє иу
цъупхудимє єрфардєг ємє йє уайсадєг устытє фєЦъуппи кодтой.
Азджерийы рєстєджы адєм сбирє сты, ємє тєгиатє, Дзгойтє сє
єгєр хъыгдарын куы байдыдтой, уєд сфєнд кодтой Дзгойты мєсыг акъахы-
ныл. Фєлє Азджери йе ’фсымєр Цицл ємє Зозырыхъойы (Сєгкойы фыд)
ємє Ассайы (Хамырзєйы фыд) руаджы баззад.
Тєгиатє Куындыхатє, Санатє, Алыккатє, Хъаныхъуатє, Смайлиатє,
Тугьан(а)тє, Зоратє, Цопанатє фєхєцыдысты Дзгойтимє авд азы, стаей
сє бон куы базыдтой, уєд банцадысты ємє бафидыдтой.
Нафийы рєстєджы Дзгойтє туд>кджын уыдысты Хъуымыхъатимє.
239

Уєд Санибамє уазєджы єрбафтыд кєсєгєй Мулдараты-Азджериаты
Куыцык-єлдар. Єрхызт Куындыхатєм. Уазджытє иу фєссихор єхстой мы-
сєнттє. Хуыздєр цуанон чи у ує хъєуы, зєгьгє, бафарста Куыцык-єлдар
Куындыхаты. Уыдон загьтой: «Єгас ирон дзыллєйы дєр Дзгойты Нафийє
хуыздєр цуанон нєй». Туджджын кєд уыдысты Дзгойтє ємє Куындыха-
тє, уєддєр сє Куыцык-єлдар ракуырдта ємє Нафийы йєхимє єрбаху-
ыдта. Уыцы рєстєджы адємы дєсныдєр цуанонтє кодтой топпыхос сє-
хуыдтєг. Мысєнттє єхстой Куындыхаты дуарєй стыр фєндагмє. Куыцык
загьта уєд Нафийєн: «Ардыгєй дын фєндагмє мє нымєт євєрын, ємє
йє кєд акъуырай, уєд дєу фєуєд». Нафи уєд загьта: «Бєласы рєбын
єй тымбылтєй єрєвєр, ємє йє кєд цъиуы цєстыты бын дыуує къух-
бєрц акъуырон, уєд мєхи фєуєд». Куыцык сразы ис. Нымєт ын дыдєгъ-
тєй єрєвєрдтой, ємє куыд загьта, афтє йє андєгьта. Кєсєгєн та йє
топпыхос нє бєззыд, ємє сє нємгуытє фєндагєй уєлдєр нє хаудысты.
Куыцык тынг фєдис кодта. Уєд Нафи Куыцычы топп йєхи топпыхосєй сиф-
тыгьта ємє йын загьта: «Кєс-ма, Куыцык, цымє дє топпы фєздєг рагьы
бынєй не скєлид». Рагьы бынєй єцєг скалд топпы фєздєг. Уыцы бонєй
фєстємє дыуує лєджы єхсєн уарзондзинад бацайдагь. Єрдхєрдтє
скодтой. Алы аз дєр-иу Нафи йєхи топпыхосєй Куыцыкєн єрвыста. Уый та
йын-иу алы хорєй уєрдон єрвыста. Нафи ємє Куыцык амардысты, рухсаг
уєнт, фєлє сє хєлардзинад нє фєлтєры онг сє байзєддаджы єхсєн
хєлд нє уыд. Куыцыччы мыхуыр нє фыдєлтєм уыд (Дрис ємє єнд.). Куы-
цычы цотєй ма баззад Стыр Кєсєджы Ханты Чабєхан. Йє фыды мыхуыр
ын бахастой Андри ємє Теми. Чабєхан сыл тынг бацин кодта. Загьта сын,
цы ує хъєуы, зєгьгє, фєлє уыдон ницы сарєхстысты: ницы нє хъєуы,
зєгьгє, загьтой; уый йеддємє сын, зєхх цасдєриддєр хъуыд, уыйас йє
къухы уыд раттынєн. Мыхуыр дєр уым ныууагътой, бабєрєг дє кєндзы-
стєм, зєгьгє, фєлє йєм нал фєзындысты.
Азджериатє цагьды фесты Єфхєрдты Хєсанєйы къухєй.
(Дзгойты Абысал - Абисал Маирович Дзгоев)
2. Дзгойты райдайєн1
Дзиго ємє Томай ємє Бекуызар цардысты Холысты, Уєллагиры, уыды-
сты иу мадєй райгуыргє єфсымєртє, уыдысты Бигьулаты хєрєфырттє.
1 При подготовке к публикации орфография имен собственных приведена в соответствие с
современной нормой. В оригинале, в частности, такое написание имен: Зиго, Зажитаз, Жахъа,
Бежан, Копеж, Тажло, Цразонтє, Бигьлатє, Занухътє, Хныжтє.
240

Сае фыд уыди Боба, йє єртє фыртєй Дзиго уыди Цєразонты сиахс, Бекуы-
зар уыд Хъарадзауты сиахс, Томай уыд Мо[у]рауты сиахс. Уыдон фєхыл сты
дзазитимє иу хуымы тыххєй, ємє Дзазитєй лєгтє мард фєци. Бекуызар
йаехєдєг дєр тынг цєф фєци, ємє Холыстєй алыгьд Дзиго Санибамє,
Томай алыгъди Захъамє, Бекуызар Холысты баззад. Дзазитє сєхуыдтєг
Гуырдзымє алыгъдысты. Дзигойєн райгуырди Санибайы цыппар фырты: 1. Бы-
тахъ, 2. Еки, 3. Безан, 4. Гєгуый. Бытахъ уыд Джанайты сиахс, Еки уыди Дза(й)-
нухъты сиахс, Безан уыд Хъыбылты сиахс, Гєгуый уыди Баситы сиахс.
Бытахъєн райгуырди Санибайы цыппар лєппуйы: Гуй, Тазло, Саног,
Уваз.
Саногыл аст азы куы ацыди, уєд єй йє фыды мады єфсымєр Ц(є)ра-
зонты Елбыздыхъо - куыста паддзахєн сауджынєй - ємє уый йемє акодта
ємє йє сахуыр кодта, паддзах дєр єй бирє бауарзта ємє сси инєлар,
ємє йє паддзах дворецы сєвєрдта каминдат, ємє куыд паддзахєн уар-
зон уыд, уымє гєсгє йє уєлкьєсєр Дзгоев Самоил Битакович, зєгъгє,
ємє уым уырыссаг сылимє бацард ємє баззад дворецы.
Уваз ракуырдта Есиаты чызджы, ємє йын райгуырди цыппар лєппуйы:
Алхаст, Аце, Тего, Кобе, адон (фєстаг дыуує. -Б.Р.) єнє устытєй амарды-
сты, уыдонєй Аце уыди Тххулты сиахс, ємє йын райгуырд кьорд цот, ємє
ралыгьд Хуымєллєгмє.
Алхаст уыди Хъаныхъуаты сиахс, ємє йын райгуырд дыуує лєппу-
йы - Елхъан, Макар. Елхьан уыд Кадиты сиахс, ємє йын райгуырд єртє лєп-
пуйы - Тау, Таухъан, Чермен. Тауєн райгуырд иу лєппу Саукуыдз, Дзиуаты
хєрєфырт, Таухьанєн райгуырд иу лєппу Саулєг, Улыбиаты хєрєфырт,
Черменєн дєр иу лєппу Челемет, Сичиаты хєрєфырт, уыдон ралыгъды-
сты Заманхъулмє. Сє фыд Алхаст Санибайы амард, Заманхъулы райгуырд
Саукуыдзєн Саулох, Увызыхъо, Хадзмєт, Бимболат - Бзарты хєрєфырт-
тє, дыккаг усєй райгуырд Дзєрєхмєт, Дауырбек, Сослан, Аслєнбек - Бе-
танты хєрєфырттє.
Макарєн райгуырди дыуує лєппуйы: Хъарох, Хъуыбады. Хъарохєн рай-
гуырд цыппар-Хъасболат, Дзамболат, Бєтєхъо, Касай. Челеметєн райгуыр-
ди Гена, Улыбиаты хєрєфырт, дыккаг усєй - Зукули, Хъуысаты хєрєфырт.
Екийєн Дза(й)нухъты чызгєй райгуырд иу лєппу Копез, ємє йєхєдєг
та ноджыдєр Куындыхаты чызджы ахаста, ємє йє размє бабадтысты,
ємє Куындыхы-фырт мард фєци, ємє уєд Еки йє фыд Дзигоимє Гуыр-
дзымє алыгъдысты. Дзиго дєр йє иннє фыртты ныууагьта сє мадимє. Еки
дєр ацыди ємє Гуырдзыйы сєхицєн зєхх єрцахстой Суанеты ємє уым
цардысты, ныр дєр ма йє хонынц Дзигойы хъугом. Куындыхатє сє чызджы
акодтой сывєрджынєй ємє йын райгуырд лєппу Быти, Дза(й)нухътє дєр
акодтой сє чызджы Копезимє Дыгурмє; сєхуыдтєг Гуырдзыйы устытє ра-
16 Заказ № 1484 241

куырдтой. Дзиго - Саулаты чызджы, ємє йын райгуырди дыуує фырты -
Елдзарыхъо ємє Гуй. Еки ракуырдта Хнызты чызджы, райгуырди йын єртє
лєппуйы - Теуваз, Цупи, Сырхо. Дзиго уым амард, Еки йє дыуує фыртимє
Санибамє єрбалыгьд - Сырхо ємє Цупиимє - ємє Дзигойы лєппуты
єркодта. Теувазєн бирє цот рацыд.
(Дзгойты Бимболат - Бимболат Саукудзович Дзгоев)
3. Ирыстоны раджы заманты мыггєгтє нєма уыдис...
Ирыстоны раджы заманты мыггєгтє нєма уыдис, адєм хастой нємт-
тє, хьєуы мидєг цєрджытє зыдтой кєрєдзийы номєй ємє амыдтой
хъєутєй. Афтє уыдис нє рагфыдєлты єхсєн Дзгойты равзєрд дєр. Нє
стыр сєры фыд хуындис Бабо. Уыдис Уєлладжыры Цєразонты хєрєфырт,
Бигьулаты сиахс. Цардысты Холысты хъєуы, райгуырд сын єртє фырты:
лєппутє устытє ’рхастой. Бекуызар ракуырдта Хъарадзауты чызг. Тома та
ракуырдта Моурауты чызджы. Дзго та ракуырдта Цєразонты чызджы, йє ном
Дзгорхан.
Холысты хъєуы фєхыл сты Зазитимє ауєдзы тыххєй, лєг амардтой
ємє фєтуджджын сты. Бекуызарєн йє зєнг фєцєф кодтой Зазитє. Уєз-
дандзинад сєм кєй уыдис Бобойы фырттєм, уый тыххєй Холысты хъєуы
цєрджытє Бобайы фырты Бекуызары бамбєхстой, цємєй єнє фыдбы-
лызєй баззайа, уый тыххєй. Афтє єфсымєрты нємттєй фєстагмє рав-
зєрд єртє мыггаджы: Бекуызартє, Томайтє, Дзгойтє.
Тома ралыгьдис Холысты хьєуєй ємє єрцардис хохы Къорайы, стєй
уый фєстє єрцардис Алагиры.
Бекуызар дєр фєстагмє ралыгьдис Холысты хъєуєй ємє єрєнцади
Алагиры, йє байзєддєгтє та хохы рєбыны хъєутєм фєлыгьдысты.
Дзго хєхтыл ахызти ємє єрцарди иу чысыл хъєуы, ном ын иєма уыдис:
Бобайы фырттє Бекуызар, Тома, Дзго куывтой Саниба-дзуармє ємє уый-
адыл єнєном хъєу схуыдтой Санибайы дзуарджын хъєу. Холысты дзуары
ном Саниба Реком. Дзиго хорз зыдта фыдєлты єгьдєуттє Рекоммє кув-
гєйє. Ємє уыцы хъєуыл Дзиго цы ном сєвєрдта, уый нырмє афтє баз-
задис Холысты дзуары ном Саниба. Дзгойты мыггаджы номмэе дзы араэзт
єрцыдис мєсгуытє. Сарєзта дзы Рекомы кувєндон, афтє равзєрд Дзгой-
ты мыггаг.
Зазиты туджджыны фєдыл ма Хуссар Ирыстоны ’рдєм афтыдис Дзгой-
тєй чидєр, йє ном ын нє зонын. Хуссары сє хонынц Дзигойтє.
242

Дзгойєн рацыдис цот - Бытахъ, Цъуппи, Сырхуа, ємє Дзгойтє фесты
аертє дихы сєхи мидєг.
(Дзгойты Барис - Борис Сахмурзаевич Дзгоев)
4. Мы выселились из Цея...
Мы выселились из Цея, а в Цей перебрались из Южной Осетии. Бекузар,
Дзго и Тома - это были три брата. Как-то сели втроем и говорят: «Каждый из
нас - мужчина. И каждый из нас должен найти место, подходящее, пригодное
для жизни. И если каждому из нас оно понравится, то мы вместе и поселимся.
А если нет, то пусть каждый туда пойдет, куда его сердце позовет.
Тогда Дзго пошел из Цея в Санибанское ущелье. Пришел туда. Смотрит:
река Кауридон подо мхом - ведь никто ею не пользовался. Расчистил мох,
а под ним вода как слеза! До сих пор у нас там такая вода. Какой бы дождь
ни прошел, а в Кауридоне - чистая-чистая вода. По склонам - сосновый лес.
Сосна - очень хорошая древесина. Под дождем не гниет. Это мне отец объ-
яснял. Еще показывал стену, сделанную из сосны, что росла около нашего
места, когда впервые мои предки там поселились.
Так обошел все кругом Дзго. Подстрелил оленя. Как положено его разде-
лал, шашлыки приготовил. К этому времени уже стемнело. Было заполночь.
Вдруг все озарилось кругом. Тогда Дзго обратился с мольбой: «О Покрови-
тель мужчин! Если даешь мне что-нибудь хорошее, то оставь за мной это
место. Мне лучшего места не надо». И там остался жить. К своим братьям
пошел. Все рассказал, описал место. «Пойдемте. Посмотрите, какое заме-
чательное место я нашел. Если придется по сердцу, то жить будем вместе.
Очень чистое это место. Вода как слеза».
Пришли братья, но им не понравилось место. Только предки моего отца
там остались. Дзго женился. Жили. Все больше их становилось. Через какое-
то время - этого я не знаю - к ним подселились - откуда тоже не знаю -
Есеновы, Фидаровы, Газацевы, Дзиовы, Кусовы, Калтуровы. Все они жили в
Верхнем Саниба. От наших там остался только один дом. Их называли Та-
зылуатє. Они тоже Дзгоевы. Там еще жили Бловы, 3 дома их там было. В
верхней части села (хъєуы сєр) жили Хадиковы, Амбаловы, Скиаевы, Сида-
ковы, Кундуховы.
В Нижнем Саниба большинство было Дзгоевых. Первым там поселился
Маир, потом жили его потомство - Тэта, Абисал; Бобоатє - Махамат, Гад-
зыбо (их потомки сейчас в Беслане), Заурбек; Гуйатє - Бимболат и Абисал.
На другом конце - Ноги, Мула. Если пойти наверх - Агыса, еще выше - Аца-
243

маз, отец Варшауа, еще наверх - Убиатє. Они тоже Дзгоевы. Их предка
звали Уби.
Слева на возвышении башня - Цъуппиаты мєсыг. Место рядом называ-
ли лєзгъєр. Там в полдень отдыхали отары (ривєд кодтой). Если от баш-
ни пойти в сторону Закавказья, то там была общая большая поляна - наше
общее пастбище. Справа наверху на горе - наш Реком. И Лєгты дзуары ку-
вєндон был там, где Гєналдон и две речки из Саниба - Фырыдон и Къаури-
дон - соединялись.
Мае фыды єфсымєр хуынди Абысал, мах та йэе Аба хуыдтам. Єз єй
фарстон, кєцєй рацыдыстєм, куыд уыдыстєм, цємєй, мє фєстє чи ис,
уыдонєн сє дзурон.
Мах ралыгьдыстєм Урс-Туалтєй. Кєд уыди, уый нє зонын. Ралыгьды-
сты ємє уыдысты єртє єфсымєры: Дзго, Тома ємє Бекуызар, єртє єф-
сымєры, мады зєнєг єфсымєртє. Ємє уыдон сты мыггєгтє: Дзгойтє,
Томайтє ємє Бекуызартє. Ємє мын афтє радзырдта Аба: «Уыцы єртє
єфсымєры куы лыгъдысты Урс-Туалтєй, - зын цєрєн уыди, заехх сын фаг
нє кодта, - алчидєр агуырдта ємє лыгъди, цард кєм хуыздєр ссара, уымє.
Ємє, дам, махонтє ралыгъдысты Алагирмє. Ємє семє рахастой Реком.
Реком у Дзгойты кувєндон, Дзгойты, Томайты ємє Бекуызарты, уыдоны
кувєндон. Фалейє куы ралыгъдысты, Урс-Туалтєй, уєд уым дєр ис уыцы
кувєндон ємє семє рахастой амаддзаг. Реком кєм ис... ныртєккє зєгь-
дзынєн... Цъєйы - уым ын скодтой амаддзаг. Стєй йє уєд куыд кодтой,
адєм куыд рєвдздєр цыдысты, сє цард куыд цыди, афтє йын скодтой
стырдєр быууат. Алчидєр йєм цыди уєд, йє мысайнаг євєрдта. Ємє
иннє адємы мыггєгтє дєр єм афтємєй цєуын байдыдтой. Фєлє фа-
лейы куы цардысты, уєд канд уыцы єртє єфсымєры кувєндон нє уыди,
фєлє ма дзы чи царди, хохы, Урс-Туалты, уыдонєн єппєтєн дєр уыди
куывддон. Фєлє уыдон загьтой: «Мах нє куывддон нє уадзєм, немє дзы
хєссєм. Сымах дєр кувдзыстут, мах дєр кувдзыстєм».
Гъемє уєд Цъєйє куы лыгъдысты - уым дєр та сєм хорз нє каст, - уєд
єртє єфсымєры загътой: «Агурєм, дам, хуыздєр кєм уыдзєнис, уыцы
ран. Ємє, дам, уым єрцєрєн быууат кєндзыстєм». Ємє гьер Саниба чи
у, уый уыди хъєды бын. Хъєд йеддємє дзы ницы уыди єппындєр. Єр-
мєстдєр дзы дыуує доны уыдис - Фырыдон ємє Къауридон. Иу змєстєй
цєуы, иннє та сыгьдєг у, стаей уазал, цыма цъитийы бынєй ссыди, афтє.
Ємє уєд єртє єфсымєры рацыдысты цардагурєг, ємє Дзгойты лєг
чи у, уый бацыдис Санибагоммє. Санибагоммє бацыди ємє ракєс-бакєс
кєны: хєхтє бєрзонд! Ємє афтє зєгьы: «Цардєн, дам, амавй хуыздєр иу
244

ран дєр нєй. Ничи нє хъыгдардзєн, ємє, дам, кєд ме ’фсымєрты фєнда,
уаед иууылдєр ардєм єрцєудзыстєм ємє цєрдзыстєм. Кєд нє фєнда,
уєд эез мє бинонты ракєндзынєн ємє ам цєрдзынєн.
Гъемє уєд Дзгойы-фырт чи у, уый йе ’фсымєртєн куы загъта, уєд куы
эерцыдысты, уєд та уыдоны зєрдємє дєр нє фєцыди. Фєлє Дзго чи у,
Дзгойы-фырт, уый уырдыгєй нал рацыди. Ємє уым єркодта йєхицєн быу-
уат, ємє уым цєрынтє байдыдтой. Ємє дзы хуымзєххытє дєр уыдис,
хъєд дєр дзы фаг уыдис. Ємє диссагєн баззадысты, иу цалдєр азы куы
ацардысты, уєд сє фєллойє. Парахат сын уыди алцыдєр. Гъе стєй уыцы
хъєумє лидзын байдыдтой єндєр адємы мыггєгтє. Уєд єм єрлыгьды-
сты Есенатє, Фидаратє, Хъалтуратє, Гєзаццатє, Дзиуатє, стєй ма Бигьа-
тє... Стєй Уєллаг хъєуы ма дзы чи уыди? Алчидєр йєхицєн зєххы хай
самал кодта ємє цардысты, ємє уыдон дєр сє байзєддагимє фылдєр
кодтой. Фєлє махонтє Дєллаг хъєумє єрцыдысты. Дыуує хъєуы єхсєн
уыдис 300-500 метыртє. Ємє хъєуы сєр скодтой стыр мєсыг ємє схуыд-
той - Цъуппиаты мєсыг. Гъеныр дєр нє мєсыг єгас у.
Реком махонтє скодтой. Цъєйє куы рацыдысты, уєд уырдыгєй йє ра-
хастой семє. Ємє скодтой амаддзаг дыуує хъєуы астєу, уєлейы, къуы-
быры. Гєналдоны ємє Къауридоны єхсєн афтє рагь уыди. Ємє рагъыл
бєрзонд афтє схиз, ємє уым та скодтой амаддзаг.
Урс-Туалтєй ралыгьдыстєм; уыдысты сє мад ємє сє фыд ємє єртє
’фсымєры, ємє єрцардысты Цъєйы комы. Семє рахастой Реком, кувєн-
дон Реком. Къамтє-йедтє дзы уыдис, євєццєгєн, стєй дзы дуртє уыдис,
стєй дзы сыкъатє-йедтє уыди, иууылдєр, уым дзы ницы ныууагьтой, раха-
стой сє ємє ам амаддзаг скодтой ємє сє уым сєвєрдтой. Амаддзаг цы у,
уый зоныс? Амаддзаг у ємє кувєндон сарєзтой. Самадтой йє, амад уыди
ємє йє амаддзаг хуыдтой. Ємє дзы сєвєрдтой, кєй рахастой, уыдон. Урс
Туалтєй рахастой къамтє, кувєндоны къамтє, стєй ноджыдєр сыкьатє,
стєй кьухєйконд нуазєнтє, хъєдын къустє-йедтє.
Реком уєд куы ’рхастой, уєд єй ныффидар кодтой. Хъєуы адєм єрєм-
бырд сты. Чи дзы царди, уыдон. Адєм иумє нє ацыдысты, фєлє євзєрст
лєгтє равзєрстой, ємє уыдон ацыдысты ємє йє єрхастой. Сыджыты хай
дзы уыди, ємє йє уым ныккодтой, дзєнгєрєг єрхастой ємє йє ныффи-
дар кодтой. Мєнєн Аба кєй дзырдта, уыдон дзурын. Єрхастой йє. Реком-
мє євзєрст лєгтє ацыдысты ємє сє хай уырдыгєй єрхастой: сыджыт,
дуртє, дзєнгєрєг, ємє куы ’рцыдысты, уєд сє уынаффє конд уыди, кєм
єй ныффидар кєндзысты, уый, ємє йє уым ныффидар кодтой, ємє йын
туг суагьтой - кусарт ын акодтой. Фєбадтысты, Хуыцаумє фєкуывтой ємє
уымєй фєстємє баззади Реком. Стєй уєд Реком ємє кєрдєгхєссєн
245

дыууєтє иу баисты. Кєрдєгхєссєн уыдис сабатбон, кусєрттє-иу куы код-
той, уєд, Рекоммє та-иу къуырисєры цыдысты. Ємє-иу уырдєм ацыды-
сты куывды, ємє-иу фєкуывтой, зєрдиагєй йєм-иу фєкуывтой. Уєд-иу
кєрдєгхєссєны изєры єрцыдысты фєсивєд; уым та доны был уыди стыр
фєз, ємє-иу уым чызгєй, лєппуйє кафыдысты, зарыдысты...
(Дзгойты Раисє - Раиса Татаевна /Гатаркановна/Дзгоева)
5. Нє фыдєлтє куыд дзырдтой...
Нє фыдєлтє куыд дзырдтой, уымє гєсгє Дзгойты мыггаджы фыдєл
райгуырд ємє цардис Уєлладжыры комы, Холысты хъєуы. Хъыгагєн, нє
зонєм, цы мыггаджы ном хаста, уый. Куыд зонєм, афтємєй уыдысты єртє
єфсымєры - Дзгой, Тома ємє Бекуызар. Сє фыд Бабпо. Афтє єртє єф-
сымєры рахастой мыггєгтє - Дзгойтє, Томайтє ємє Бекуызартє. Куыд
дзурынц, афтємєй байуєрстой єртє єфсымєры, сє царды уавєртє
куыд євадат систы, уымє гєсгє.
Иу ахємы Дзгой ацыди ємбєлттимє цуаны (уєды рєстєг цуан кодтой
кьуыригєйттєй фылдєр) ємє афтыдысты ныртєккєйы Хохы Санибайы
кємттєм. Ацы ран Дзгой ємє йе ’мбєлттєн сє зєрдємє тынг фєцы-
дысты Санибайы комы єрдзы фадєттє. Цыбыр дзырдєй, Дзгой єрбынат
кодта Санибайы. Куыд дзурынц, афтємєй єппєты разєй фыццаг бинонтє
єрцардысты Бекатє, єртыккаг бинонтє - Дзгойтє. Гъе афтє Дзгойы бай-
зєддєгтє иууылдєр равзєрдысты ємє цєрынц абон алы хъєуты. Ссис
мыггаг Дзгойтє. Цємєн схуыдтой хьєу Саниба? Саниба уыд дзуары ном.
Йє кувєндон ис Сатъаты хъєуы Мамысоны комы. Нє хъєуыл цы ном сє-
вєрєм, зєгьгє, уєд єрцыдысты иу хъуыдымє: ай дзуары хуызєн цєрєн
бєстє у, сєвєрєм йыл Саниба, - ємє єцєгдєр у уый аккаг.
(Дзгойты Астархан - Астархан Уциевич Дзгоев)
6. Нє фыдєлтє Дзгойтє...
Нє фыдєлтє Дзгойтє єрвадиуєг кодтой Томайтимє ємє Бекуызар-
тимє. Кєрєдзийє чындзытє нє хастой. Кєддєр хохы цардысты єртє
єфсымєры - Дзгой, Тома ємє Бекуызар. Устытє куы ’рхастой ємє сє
алчидєр бинонтє куы сси, уєд ахицєн сты, сє базыгтє сын хонын райдыд-
той фыды номєй - Дзгойтє. Дзгойтє цардысты Санибайы комы. Зєронд
Санибайы фыды номєй хуыдтой иуты Гуйатєй, иннєты - Екиатєй. Мах
246

фыдєлтє уыдысты Екиатєй. Нє фыдєлты фыдєлтє цардысты хєхбєсты
-Уєлладжыры комы, уыдысты єртє єфсымєры. Бинонтє єрхастой, алчи-
дєр дзы ссис хицєн хєлзар. Куы байуєрстой, бонтє, азтє сыл куы рауад,
уєд сє алкєйдєр хєдзары хистєры номєй байдыдтой хонын - Дзгойтє,
Томайтє, Бекуызартє.
Дзгойтє ралыгъдысты Санибайы коммє. Томайтє - Куырттаты коммє,
Бекуызартє баззадысты Уєлладжыры комы. Дзгойтє цардысты Санибаго-
мы, Зєронд Санибайы хьєуы. Санибайы Дзгойты фыды номєй хуыдтой:
Гуйатє, Екиатє, Цъуппиатє...
Нє фыды фыды фыд То йє бинойнаг Тотыкконимє Хохы Санибайы хъє-
уєй ралыгъдысты Дзєуджыхъєумє.
(Дзгойты Дмитри - Дмитрий Дзыцылович Дзгоев)
7. Говорят, что жили под Уналом...
Говорят, что жили под Уналом, в одном ущелье. Стали кровниками Бекузар,
Томай и Бытахъ. Старшему брату, Бекузару, простили. Он там и остался, а эти
два брата со своей матерью вышли из ущелья и пошли, спустились в Курта-
тинское ущелье. Томай там остался жить, а Бытахъ так говорит: я здесь жить
не буду, здесь слишком обманывают, хитрят (єз ам нє цєрдзынєн, ам єгєр
бирє гєды ныхєстє кєнынц). И пошли они с матерью, пересекли горы и
спустились в Саниба. Осели. А когда фамилии, имена давали - у них еще фа-
милий не было, - тогда Бекузар Бекузаровым записался, Томай - Томаевым, а
Бытахъ сказал: кто меня родил, кто вырастил, кто из-за меня столько лишений
перенес, фамилию от ее имени беру! Мать звали Дзго. Стали они Дзгоевы Бы-
тахъатє. Вот в Карджине Бытахъатє живут, так пишутся, а они Дзгоевы, но
говорят, что, мол, пишемся по имени отца. Вот такая наша история.
(Дзгойты Хъазыбег - Казбек Казгериевич Дзгоев)
8. Єз куыд хъуыстон нє хистєртєй...
Єз куыд хъуыстон нє хистєртєй, афтємєй Дзгойты мыггаг уыдис уэездан
мыггєгтєй. Уєрєсейы паддзахадєй Никьалайы къухєвєрдєй лєвєрд уыд
кадджын грамотє ирон мыггєгтєй Хъуысатє, Кодзыртє ємє Дзгойтєн.
Дарддєр Дзгойтє єрвадиуєг кєнынц Томайтимє ємє Бекуызартимє.
Єз куыд хъуыстон, афтємєй Томай, Бекуызар ємє сє хо Дзго уыдысты иу
мад ємє фыды цот. Адємтє куы райдыдтой бєрєг кєнын, чи кєимє у хє-
247

стєгдєр - куы ныффыстой мыггєгтє, уєд Томайы цот фыссын байдыдтой
Томайтєй, Бекуызары цот та Бекуызартєй, Дзгойы цот та Дзгойтєй. Абоны
онг ацы єртє мыггаджы кєрєдзийы чызджытє нє курынц. Нє иу кєнынц
сє цард сє хєрєфырттє дєр.
Мєнєн мє фыд Елбыздыхьо куыд дзырдта, афтємєй Дзгойты мыгга-
гєй мидєг Санибайы цардис иунєг хєдзар. Уыдис уыцы хєдзары хицауєн
фондз фырты. Уыцы єфсымєртєй иуєн райгуырдис авд єфсымєры. Уыцы
єфсымєртєй иу хуындис Бтахъ. Бтахъєн уыдис дыуує фырты, сє хистєр
Хъєрох. Хъєрох ралыгьдис Заманхъулмє. Хъєрохєн уыдис єхсєз фыр-
ты, сє кєстєр Хъасболат. Хъасболатєн уыдис цыппар фырты ємє иу чызг:
Хъазымєхємєт, Мєхємєт, Елбыздыхъо, Ахболат.
(Дзгойты Январбег - Январбек Елбыздыкоевич Дзгоев)
9. Цардысты Холысты єртє єфсымєры...
Цардысты Холысты єртє єфсымєры - Дзго, Бек ємє Том. Ємє Дзго
цуаны ацыд ємє саг амардта, гьеры Саниба кєм ис, уым. Ємє йє зєрдє-
мє фєцыд уыцы ран, єрбацыдис, дзидза єрбахаста ємє йє бинойнаджы
къухыл єрхєцыдис ємє йын афтє зєгьы: ам, дам, махєн єртє єфсы-
мєрєй фєцєрєн нєй. Ємє Санибагоммє йє усы акодта ємє гье уым
цєрын байдыдта. Ємє афтємєй равзєрдысты Дзгойтє. Ємє уый фєстє
уыцы Дзгойє рацыдысты Цъуппиатє дєр, Гуйатє дєр, иннєтє дєр...
Ємє ацы Дзго чи у, уый цуаны ацыдис ємє Санибайы саг амардта. Уырды-
гєй куы ’рбаздєхт Холыстмє, уєд йє бинонтєн дзидза ’рбахаста, иннє уым
ныууагьта. Ємє йє мад ємє йє фыдєн афтє зєгьы: мах єртє єфсымє-
рєй иумє уєддєр нє фєцєрдзыстєм. Ємє уєд йє бинойнаджы кьухыл
рахєцыд ємє йє Санибамє акодта. Ємє Санибайы хъєуыл дєр уєд уый
сєвєрдта Санибайы ном. Адонмє Холысты уыди Санибайы Уастырджийы бє-
рєгбон. Ємє йыл уєд уыцы Уастырджийы тыххєй Саниба сєвєрдта.
Уыдон мын дзырдта иууылдєр Дзгойты Абысал.
(Дзгойты Чермен - Чермен Николаевич Дзгоев)
10. Они переселились из Саниба...
Они переселились из Саниба. Я даже спрашивал дедушку: что за имя «Са-
ниба»? Саниба, оказывается, был наш дзуар дзгоевский, т. е. не только дзго-
евский... Наше происхождение из Цейского ущелья, как дед говорил. Из Цея
248

вышли три брата: Бекуз остался в Холысте, Томай - в Куртатинском ущелье. Из
Куртатинского ущелья Дзго дошел до места, что сейчас зовется Санибой. Там и
поселился. А дзуар наш назывался Саниба. Именем дзуара и назвали селение.
А так больше молились Рекому. А в то время - он и сейчас там - он был в Цее.
И из Цея вынесли дерево и там, наверху, его и посадили. И все, кто из Саниба
вышел, по сей день ходят туда и молятся и просят. Даже в свое время, когда
Аликов Хазби прислал глашатая, когда русские войска вошли и сражались с на-
шими, тогда Хазби прислал: «Русские войска идут. Будут глумиться над нашими
женщинами!» А это как раз были святые дни дзуара Реком. Тогда старший ска-
зал: «У нас праздник». Даже на войну не шли. Вот такой сильный дзуар был.
(Дзгойты Ирбег - Ирбек Николаевич Дзгоев)
11. Отец во время войны...
Отец во время войны лежал в госпитале в г. Боржоми Грузинской ССР.
Там в то время работала врачом невестка Дзигоевых, и к отцу она обраща-
лась не Дзгоев, а Дзигоев. Он ее поправил, мол, Дзгоев, а не Дзигоев. А у нее
был свекор, которому было около 100 лет, а может быть и больше. И она ска-
зала своему свекру, что лежит в госпитале Дзгоев. Тогда он попросил спро-
сить у отца, откуда он родом. Отец рассказал, что его дед родился в Саниба.
Дзигоевы пришли навестить отца в больницу, а потом пригласили домой. Дед
Дзигоев рассказал, что он считает Дзигоевых выходцами из Холыста. Там
было четыре брата: Дзиго, Бекузар, Тома и Амбал. У первых трех были сы-
новья, а у Амбала только дочки, и фамилия не распространилась. Потомство
Тома переселилось в Южную Осетию и Куртатинское ущелье. Сыновья Дзи-
го стали кровниками и уехали из Холыста. Одни уехали в Южную Осетию и
фамилию стали писать Дзигоевы. А другие уехали в Саниба и стали писаться
Дзгоевы (Дзго - это женское имя. «Что вы себе женское имя взяли?» - спрашивал
дед). Дзгоевы обосновались первыми в том месте, и они дали название этому
селу. Саниба - это название кувандона Дзгоевых. В переводе с грузинского
на осетинский «Саниба» означает «Єртє дзуары».
(Дзгойты Амырхан - Амурхан Ваноевич Дзгоев)
12. Томайтє, Дзгойтє ємє Бекуызартє...
Томайтє, Дзгойтє ємє Бекуызартє сты хєрз єрвадєлтє, Алгузы бай-
зєддєгтє. Алгуз цардис XIII єнусы, уыдис Иры єфсады хъєбатыр разамо-
249

нєг. Иры паддзахад пырхгонд куы ’рцыд, уєд Алгузы фыд єд бинонтє аф-
тыд Гуырдзыстонмє. Алгуз ахуырад райста Гуырдзыстоны. Алгуз єдзухєй
дєр мєт кодта ирон адємыл, уымє гєсгє сарєзта єфсад ємє пырх кодта
ирон адємы знєгты.
Дзго, Тома ємє Бекуызар цардысты Холысты (Уєлладжыры ком). Иу
ахємы фєтуджджын сты Жажитимє. Тома алыгьд Къорамє (Куырттаты
ком). Дзиго алыгьд Санибамє. Бекуызар цєргє баззад Холысты. Жажитє
алыгьдысты Гуырдзыстонмє. Дзгойты Бимболат Саукуыдзы фырт фєцар-
дис 105 азы. Куыд дзырдта, афтємєй Алгузєй райгуырд Дзиго. Алгузы бай-
зєддєгтє бирє сты, фєлє аэз фыссын єрмєстдєр Дзгойты. Дзигойє рай-
гуырд Быртахъ, йє фырттє Хъассай, Челемах.
(Дзгойты Соска - Соска Бимболатович Дзгоее)

Приложение 2
Список павших в Великой Отечественной войне1
Эгид
Дзгоев Ефим Алексеевич (1913-04.1943), рядовой
Карджин
Дзгоев Батчери Магометович (1900-01.1945), ст. сержант
Дзгоев Роман Муссаевич (1900-12.1943), рядовой
Дзгоев Батрадз Казбекович (1916-12.1942), рядовой
Дзгоев Исрафил Инусович (1917-1942), рядовой
Эльхотоео
Дзгоев Таймураз Хаджумарович (1900-07.1941), рядовой
Дзгоев Долатмурза Исламович (1905-07.1941), рядовой
Дзгоев Еламурза Исламович (1907-1941), рядовой
Дзгоев Амурхан Боборцевич (1911-08.1941), рядовой
Дзгоев Дзамболат Ханджериевич (1913-1941), рядовой
Дзгоев Хазбатыр Темирканович (1914-1941), рядовой
Дзгоев Хамурза Хазбечирович (1914-02.1943), рядовой
Дзгоев Каурбек Тепсарикоевич (1916-05.1943), рядовой
Дзгоев Заурбек Тепсарикоевич (1918-1941), рядовой
Дзгоев Петр Гогосович (1917-1941), рядовой
Дзгоев Еламурза Гогосович (1918-08.1941), рядовой
Дзгоев Керимбек Абисалович (1918-1941), рядовой
Дзгоев Хамби Абисалович (1921-09.1944), лейтенант
Дзгоев Алимбек Абисалович (1922-07.1943), лейтенант
Дзгоев Знаур Исламович (1920-12.1944), ст. сержант
Дзгоев Тасолтан Ибрагимович (1924-03.1945), лейтенант
Дзгоев Марклен Кильцикоевич (1925-1942), рядовой
Даргкох
Дзгоев Махарбек Хадзметович (1921-01.1943), рядовой
Дзгоев Дмитрий Тасоевич (1907-08.1941), рядовой
1 Книга памяти. Т. 1. Владикавказ: Ир, 1994. (Списки, составленные для Книги памяти по
данным военкоматов, воспроизводятся по оригиналу с минимальными изменениями - устранены
лишь явные повторы.)
251

Дзгоев Сергей Газбаевич (1912-03.1943), ст. лейтенант
Дзгоев Саханджери Забоевич (1915-12.1943), рядовой
Заманкул
Дзгоев Рамазан Кайтикоевич (1896-02.1943), рядовой
Дзгоев Урузмаг Хазбекирович (1912-04.1942), рядовой
Дзгоев Мусса Тепсикоевич (1914-10.1944), рядовой
Дзгоев Адылгери Теспотович (1915-10.1942), рядовой
Дзгоев Алхас Хазбекирович (1917-02.1942), рядовой
Дзгоев Цалык Теспотович (1918-01.1945), лейтенант
Дзгоев Казантемир Ельбиздикоевич (1918-12.1943), рядовой
Дзгоев Уруспи Ельбиздикоевич (1919-10.1942), лейтенант
Дзгоев Борис Теспотович (1921-10.1941), рядовой
Дзгоев Маирбек Хазмаевич (1923-10.1942), рядовой
Дзгоев Батраз С. (1906-10.1941), рядовой
Дзгоев Мурзабек (1909-03.1944), рядовой
Беслан
Дзгоев Гадагко Кильцикоевич (1904-01.1942), рядовой
Дзгоев Таймураз Камболатович (1913-08.1942), рядовой
Дзгоев Султанбек Пестонович (1914-10.1941), лейтенант
Дзгоев Дамир Гаппоевич (1915-07.1941), лейтенант
Дзгоев Исса Хазбекирович (1915-10.1943), рядовой
Дзгоев Кильцико Орциевич (1920-03.1943), рядовой
Дзгоев Тембулат Булаевич (1920-11.1943), лейтенант
Дзгоев Султан Знаурович (1896-01.1944), рядовой
Дзгоев Пулла Гонкоевич (1919-02.1942), рядовой
Дзгоев Хаджисмел Туганович (1918-06.1941), рядовой
Верх. Саниба
Дзгоев Урусхан Гатагович (1919-03.1942), рядовой
Хумалаг
Дзгоев Дзибушка Николаевич (1904-04.1941), рядовой
Дзгоев Казбек Эльмурзаевич (1912-08.1943), рядовой
Дзгоев Михаил Ципуевич (1907-08.1942), рядовой
Дзгоев Батрбек Кириллович (1920-03.1943), сержант
Дзгоев Роман Муссаевич (1907-07.1941), рядовой
Дзгоев Батрбек Дзадзаевич (1909-03.1942), рядовой

Дзгоев Кильцико Цариевич (1911-07.1941), рядовой
Дзгоев Туган Елизарович (1912-09.1942), рядовой
Дзгоев Майрам Елизарович (1913-04.1942), рядовой
Дзгоев Ахсарбек Кильцикоевич (1915-11.1941), ст. лейтенант
Дзгоев Петр Александрович (1916-07.1941), рядовой
Дзгоев Михаил С. (1906-03.1942), рядовой
Ольгинсков
Дзгоев Мусса Зазаевич (1906-04.1943), рядовой
Дзгоев Мусса Дзадзаевич (1908-11.1941), рядовой
Дзгоев Тарас Захарович (1905-12.1941), в/техник I р.
Дзгоев Жорик Дзамболатович (1917-08.1944), рядовой
Дзгоев Батрбек Петрович (1921-04.1943), рядовой
Дзгоев Хазмат Батоевич (1919-07.1941), рядовой
Дзгоев Израил Корнеевич (1924-07.1942), рядовой
Дзгоев Бола Гаппоевич (1898-03.1943), рядовой
Дзгоев Урусхан Гаппоевич (1923-08.1942), рядовой
Дзгоев Хасанбек Владимирович (1921-07.1941), рядовой
Дзгоев Сабазгирей Идаркоевич (1899-06.1942), рядовой
Зилга
Дзгоев Дадо Гатарович (1907-07.1943), сержант
Дзгоев Ельмарза Камболатович (1908-08.1941), рядовой
Дзгоев Прей Канаматович (1909-02.1944), лейтенант
Дзгоев Таймураз Габотович (1911-02.1944), рядовой
Дзгоев Борис Викторович (1920-10.1942), ст. лейтенант
Дзгоев Копе Ахторович (1920-10.1943), рядовой
Дзгоев Канамат Умарович (1918-01.1943), рядовой
Дзгоев Рамазан Каурбекович (1920-01.1943), рядовой
Дзгоев Казихан Канаматович (1921-01.1944), сержант
Дзгоев Чингисхан Магометович (1923-06.1942), старшина
Ст. Батако
Дзгоев Хазбечир Александрович (1920-05.1941), сержант
Кани
Дзгоев Рамазан Заурбекович (1911-02.1943), рядовой
Дзгоев Губе Заурбекович (1915-1944), рядовой
Дзгоев Мина Абисалович (1921-06.1941), лейтенант

Дзгоев Хазимурза Уруспиевич (1915-02.1942), рядовой
Дзгоев Сергей Исаевич (1907-02.1944), лейтенант
Дзгоев Сослан Бимболатович (1920-03.1944), сержант
Чврмвн
Дзгоев Израил Кониевич (1920-08.1942), рядовой
Дзгоев Темашко Тепсарикоевич (1925-04.1943), рядовой
Саниба
Дзгоев Петр Уруспиевич (1905-08.1941), рядовой
Дзгоев Константин Леонтиевич (1922-11.1942), гв. лейтенант
Дзгоев Керимсолтан Курманович (1919-10.1941), рядовой
Владикавказ
Дзгоев Василий Афанасьевич (1914-05.1942), рядовой
Дзгоев Василий Тимофеевич (1919-11.1941), рядовой
Дзгоев Казбек Газакоевич (1918-05.1942), лейтенант
Дзгоев Федор Степанович (1911-08.1943), майор
Дзгоев Михаил Трифонович (1912-12.1941), рядовой

ПрилсяшнивЗ
ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ
«$

Бзаров Руслан Сулейманович
ОСЕТИНЫ ДЗГОЙТЄ:
биография фамилии
и история народа
Редактор И. Н. Кантемирова
Компьютерная верстка А. Б. Батырова
Подписано в печать 18.05.11. Формат бумаги 60x84 !/16. Бумага офс. X? 1. Гарн.
шрифта <Ала! ОззеЫап*. Печать офсетная. Усл. печ. л. 19,76. Учетно-изд. л. 19,03.
Тираж 500 экз. Заказ № 1484.
Отпечатано в ОАО «Издательско-полиграфическое предприятие им. В. Гассиева».
362021, г. Владикавказ, ул. Тельмана, 16. Тел.: 74-24-23.

Р. С. Бзаров
ОСЕТИНЫ
ДЗГОЙТЄ
биография фамилии
и история народа
Владикавказ
2011