ПРОЛЕТ АРИ И ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ!
ИТЕРАТУРНАЯ
50 (829)
НЕПОБЕДИМОЕ УЧЕНИЕ
Год назад началось печатание в «Прав-
де» «Краткого курса истории ВКП(б)».
Эта замечательная годовщина совпадает с
выходом в свет одиннадцатого издания
книги товарища Сталина «Вопросы
ленинизма». Вся революционная мудрость
большевистской партии вошла в эти гени-
альные произведения, весь опыт борьбы
с враждебными классами, тайными и яв-
ными защитниками буржуазной реакции,
весь опыт первого в мире социалистиче-
ского государства, весь умственный опыт
прогрессивного человечества—марксистско-
ленинская философия. «Существует марк-
сизм догматический и марксизм творче-
ский. Я стою на почве последнего», —
говорил товарищ Сталин на VI с’езде пар-
тии. «Вопросы ленинизма» и «Краткий
курс истории ВКП(б)»—два превосходных
образца творческого марксизма. Они на-
глядно показывают, что настоящая ре-
волюционная теория не состоит в повторе-
нии однажды установленных общих фор-
мул. Марксизм — не догма, а руковод-
ство к действию. Только такая теория
заслуживает этого великого имени, которая
идет навстречу новым сложным вопросам
жизни, смело решает их и не боится
жизненных противоречий и трудностей.
«Может показаться, что овладеть
Марксистско-ленинской теорией — значит
добросовестно заучить отдельные выводы и
положения, имеющиеся в произведениях
Маркса—Энгельса—Ленина, научиться во-
время цитировать их и успокоиться на
этом, надеясь, что заученные выводы и
положения пригодятся для любой обстанов-
ки, на все случаи жизни. Но такой подход
К марксистско-ленинской теории является
Совершенно неправильным. Марксистско-
ленинскую теорию нельзя рассматривать,
как собрание догматов, как катехизис, как
символ веры, а самих марксистов, — как
(буквоедов и начетчиков. Марксистско-
ленинская теория есть наука о развитии
общества, наука о рабочем движении, нау-
ка о пролетарской революции, наука о
строительстве коммунистического обще-
ства. Она, как наука, не стоит и не мо-
жет стоять на одном месте, — она разви-
вается и совершенствуется. Понятно, что
в своем развитии она не может не обо-
гащаться новым опытом, новыми знания-
ми, а отдельные ее положения и выводы
не могут не изменяться с течением вре-
мени. не могут не замаяться новыми
выводами и положениями, соответствующи-
ми новым историческим условиям.
Овладеть марксистско-ленинской теорией
Ковее -не значит—заучить все ее формулы
й выводы и цепляться за каждую букву
этих формул и выводов. Чтобы овладеть
марксистско-ленинской теорией, нужно,
прежде всего, научиться различать между
ее буквой и сущностью.
Овладеть марксистско-ленинской теорией
—- значит усвоить существо этой теории
и научиться пользоваться этой теорией
при решении практических вопросов ре-
волюционного движения в различных усло-
виях классовой борьбы пролетариата.
Овладеть марксистско-ленинской теорией
*—- значит уметь обогащать эту теорию
новым опытом революционного движения,
уметь обогащать ее новыми положениями
н выводами, уметь развивать ее и двигать
вперед, не останавливаясь перед тем. что-
бы, исходя из существа теории, заменить
некоторые ее положения и выводы, став-
шие уже устаревшими, новыми положе-
ниями и выводами, соответствующими
новой исторической обстановке» («Краткий
Курс истории ВКП(б)»).
Такое именно развитие и обогащение
Марксизма мы находим в трудах товарища
Сталина. Еще в период 1906—1907 гг.
(в газетах «Ахали цховреба», «Ахали
ОДИННАДЦАТОЕ ИЗДАНИЕ КНИГИ И. В. СТАЛИНА
«ВОПРОСЫ ЛЕНИНИЗМА»
Государственное издательство политиче-
ской литературы выпускает одиннадцатое
издание книги И. В. Сталина—«Вопросы
ленинизма».
В предисловии к книге (от издательст-
ва) сказано:
Настоящее, одиннадцатое, издание «Во-
просов ленинизма» отличается от десято-
го издания тем, что в него добавлены но-
вые работы, имеющие более или менее
актуальное значение:
1)	«Речь в Кремлевском Дворце на вы-
пуске академиков Красной армии» (4 мая
1935 г.);
2)	«Речь на первом Всесоюзном сове-
щании стахановцев» (17 ноября 1935 г);
3)	«0 проекте Конституции Союза
ССР» (доклад на Чрезвычайном VIII Все-
союзном с’езде Советов 25 ноября 1936 г.);
4)	«0 диалектическом и историческом
Материализме» (работа, написанная
В ПРЕЗИДИУМЕ ССП
8 сентября состоялось заседание прези-
диума союза советских писателей совмест-
но с редколлегиями литературно-художе-
ственных журналов. С большим докладом
ip положении в литературно-художествен-
ных журналах выступил тов. А. Фадеев.
Тов- Фадеев подробно разобрал имевшие
В последнее время место политические
ошибки ряда журналов, а также причины
слабости журналов в осуществлении глав-
ной задачи советской литературы — изо-
бражении современной социалистической
действительности. Тов. Фадеев, развивая
К иллюстрируя положения передовой
статьи в «Литературной газете» о
литературно-художественных журналах
(№ 38 от 30. VIII), указал, что президиум
союза плохо -руководил литературно-худо-
жественными журналами. Ни- президиум
союза, ни редколлегии журналов не вели
Орган правления союза советских писателей СССР
Выхолит под редакцией В. Вишневского, А. Кулагина,
В. Лебедева-Кумача, М. Лифшица, Е. Петрова,
Н. Погодина, А. Фадеева.
ГАЗЕТА
10 сентября 1939 г., воскресенье
дроеба», «Чвени цховреба» и «Дро»)
товарищ Сталин не только излагал и
отстаивал основы марксизма, но по-новому
ставил ряд наиболее глубоких проблем
марксистского миропонимания. Такова, на-
пример, проблема «разумного» и «действи-
тельного», которой много занимались пе-
редовые русские мыслители XIX века. За
освещение этой проблемы неоднократно
брался Плеханов, но ясного решения и
вывода мы нигде у него не находим. В
одной из статей («Ахали цховреба» Xs 2,
1906 год) товарищ Сталин решает этот
вопрос с той гениальной простотой и
ясностью, которая отличает также изложе-
ние марксистской философии в IV главе
«Краткого курса истории ВКП(б)».
Известно, какую высокую оценку дал
В. И. Ленин теоретическим работам
товарища Сталина по национальному во-
просу. Рука об руку с Лениным, как луч-
ший ученик и продолжатель его великого
дела, товарищ Сталин развивал и разра-
батывал наследство Маркса и Энгельса.
В период величайшего напряжения, пос-
ле смерти Ленина, товарищ Сталин дал
партии могучее идейное оружие, которое
было необходимо для разгрома врагов на-
рода — троцкистов, бухаринцев, для пере-
хода к развернутому социалистическому
строительству. Это было гениальным про-
должением дела Ленина, дальнейшим раз-
витием ленинской теории. Так возникла
книга «Вопросы ленинизма».
Могучая социалистическая промышлен-
ность, победа социализма в сельском хо-
зяйстве, советская демократия под знаком
Сталинской Конституции, самое прочное в
мире государственное устройство, непобе-
димая Красная Армия и Военно-Морской
Флот, первостепенная роль СССР в между-
народных делах — вот результат гени-
ального теоретического предвидения, твор-
ческого применения марксизма, правиль-
ного политического расчета. Всем этим мы
обязаны товарищу Сталину. Вот почему
«Вопросы ленинизма» и «Краткий курс
истории ВКП(б)» являются настольными
книгами каждого советского гражданина,
неисчерпаемым источником теоретических
знаний и революционного энтузиазма.
«Можно сказать без преувеличения, что
после смерти Энгельса величайший теоре-
тик Ленин, а после Ленина — Сталин п
другие ученики Ленина — были един-
ственными марксистами, которые двигали
вперед марксистскую теорию’ п обогатили
ее новым опытом в новых условиях клас-
совой борьбы пролетариата» («Краткий
курс истории ВКП(б)»).
Мы не всегда отдаем себе отчет в том,
какое значение имеет это могучее идей-
ное оружие большевизма для художест-
венной литературы. Выдвигая на первый
план вопросы качества, иные понимают
под этим термином какую-то оторванную
от содержания совокупность приемов фор-
мального мастерства. Между тем бороться
за высокое качество советской литературы
это значит прежде всего добиваться вы-
сокого идейно-политического уровня лите-
ратурных произведений, что должно яв-
ляться основой и предпосылкой настоящей
квалифицированной художественной рабо-
ты. В этой области было допущено не-
мало ошибок, которые могут способство-
вать только оживлению формалистических
тенденций. Борьба за идейную- чистоту и
бдительность по отношению ко всяким от-
клонениям в сторону буржуазных идей и
вкусов в литературе — главнейшая обя-
занность союза писателей и всех его пе-
чатных органов.
Великое, непобедимое учение Маркса —
Энгельса — Ленина — Сталина торжест-
вует в нашей стране! Оно победит во всем
мире!
товарищем Сталиным для «Краткого кур-
са истории ВКП(б)»—сентябрь 1938 г.) и
5)	«Отчетный доклад на XVIII с’езде
партии о работе ЦК ВКП(б)» (10 марта
1939 г.).
В целях сохранения прежнего об’ема
книги в настоящее издание «Вопросов
ленинизма» не включены помещенные в
десятом издании «Беседа с первой амери-
канской рабочей делегацией», «Отчетный
доклад Центрального Комитета на XVI с’ез-
де ВКП(б)» и «Беседа с английским пи-
сателем Г„ Д. Уэллсом»-
Эти изменения произведены с согласия
автора.
Книга издается тиражом в 4 миллиона
экземпляров.
Цена на книгу в переплете установлена
в 3 р. 50 коп.
В ближайшие дни книга поступит в
продажу.
необходимой идейно-воспитательной и орга-
низационной работы по привлечению пи-
сателей к большим, глубоким и принципи-
ально новым темам современности и не
предотвратили ряда грубых политических
ошибок на страницах журналов. Причина
этого — в безответственности редакторов
и членор редколлегий литературно-художе-
ственных журналов, в организационной
слабости руководства журналами со сто-
роны президиума союза.
По докладу тов. Фадеева выступили
тт. Сурков, Гоффеншефер, Жаров, Рокотов
и Панферов.
Президиум признал совершенно пра-
вильной й справедливой критику положе-
ния литературно-художественных журналов
и руководства ими со стороны президиума
и принял решение о кардинальном улуч-
шении дела руководства журналами.
МОГУЧЕЕ ИДЕЙНОЕ ОРУЖИЕ
БОЛЬШЕВИЗМА
НЕИСЧЕРПАЕМЫЙ ИСТОЧНИК
Увлечение, с каким читаешь «Краткий
курс истории ВКП(б)», мне кажется, об’-
ясняется не только тем, что в нем изу-
мительно ярко рассказывается история
борьбы твоего родного народа, ню и тем,
что этот рассказ заставляет самого себя
ощущать заинтересованным свидетелем и
участником описываемых событий.
«Краткий курс» написан с такой си-
лой, что читатель чувствует себя не про-
сто кровно связанным со всеми этапами
работы и развития партии, но и как бы
одним из героев книги.
Когда я впервые читал «Краткий курс»,
мне казалось, что и я вместе с Лениным,
вместе со Сталиным дрался с народниками,
с кадетами, с меньшевиками, хотя я и не
жил в ту эпоху.
Это ощущение возрастало все более, по
мере приближения к тому времени, когда
мое поколение стало действительным уча-
стником революции.
КНИГА БОЛЬШИХ ИДЕЙ
«История ВКП(б)» рассказывает о пу-
ти, пройденном большевистской партией
и социалистической страной. Прочитанная
и повторно читаемая, эта книга об’ясняет
нам события прошлых лет, путь больше-
вистской партии .и советской страны.
Эта книга помогает каждому советско-
му интеллигенту, писателю, поэту об’яс-
нить себе смысл происходящих событий
в общественно-политической жизни. С этой
книгой мы не теряемся в • сложной, гро-
зовой обстановке мира. Человеку, вчитав-
шемуся и вдумавшемуся в ясный смьтм
строк истории партии, не впасть в пани-
ку, не утонуть в обывательщине в дни,
когда международны^ империализм сме-
шивает, удушливый дым снарядов с едким
туманом демагогии, фальши и шантажа.
Не может быть написано ни одно со-
ветское стихотворение советским поэтом,
если он не будет в курсе событий и яв-
лений. Мало того, если он эти события
и явления не сможет осмыслить един-
ственно верно — так, как это осмысли-
вает сознание коммуниста. Эта книга фор-
мирует в нас коммунистов. Вот почему
поэту, взволнованно реагирующему на
СИЛА ПРАВДЫ
Этот замечательный труд — острейшее
и действеннейшее оружие в руках трудя-
щихся всего мира, в руках всех тех. кто
идет на штурм паразитирующего, уродую-
щего человеческую индивидуальность ка-
питалистического мира.
В чем вооружающая, непобедимая сила
этой книги?
«Непобедимое учение Маркса—Энгельса
—Ленина—Сталина, пронизывающее каж-
дую строку этой книги, ворвалось с новой
силой в дряхлеющий капиталистический
мир, обрекающий миллионы людей на му-
чения реакционного изуверства и крова-
вых империалистических войн», — так
отчетливо сформулирована эта мысль в
газете «Правда».
НАША НАСТОЛЬНАЯ КНИГА
Годовщина начала печатания на страни-
цах «Правды» «Краткого курса истории
ВКП(б)» — знаменательнейшая дата в
культурней и духовной жизни всего совет-
ского народа. Краткий курс истории нашей
героической коммунистической партии
большевиков является по существу, курсом
по истории русского народа, других на-
родов, населяющих наш необ’ятный Союз,
и в значительной степени куском истории
всего мира.
Для советской интеллигенции «Краткий
курс истории ВКП(б)» имеет еще особое
значение. Он способствовал разрушению
остатков махаевского отношения к совет-
скому интеллигенту, коренившегося еще
кое-где в сознании отдельных наших ра-
ботников. Великий Сталин учит нас тому,
что «есть одна отрасль науки, знание ко-
торой должно быть обязательным для боль-
шевиков всех отраслей науки,—это марк-
систско-ленинская наука об обществе, о
законах развития общества, о законах раз-
вития пролетарской революции, о законах
развития социалистического строительства,
о победе коммунизма». Это изучение, по
указанию товарища Сталина, не остается
для нас отвлеченным занятием, абстрагиро-
ванным от повседневных задач нашей
творческой работы. Невозможно указать
точно характер влияния, оказанного изу-
чением «Краткого курса истории ВКП(б)»
на ту или иную нашу работу. Но что та-
кое влияние было и есть, я ощущаю в
течение последнего года всеми уголками
своего сознания. В работе над образом
лейтенанта государственной безопасности
Цена 30 коп.
Обобщенный опыт борьбы предстает пе-
ред тобой во всей ясности его значения.
Победы сталинских пятилеток встают
перед глазами в необыкновенном величии,
открывающем перспективы в будущее, на
порог которого мы уже ступили.
Уверенность в этом будущем велика и
непоколебима. «Краткий курс» многому
учит писателя, вооружает идейно, дает
верное осознание самого себя, вскрывает
могучую творческую силу живой связи с
народом, с его победоносной партией, «ко-
лесиком и винтиком» которой приятно и
радостно быть советскому писателю.
Таким было мое первое впечатление от
прочтения «Краткого курса истории
ВКП(б)». изучение которого, связанное с
изучением первоисточников, абсолютно не-
обходимо для людей, призванных выпол-
нить высокую роль инженеров человече-
ских душ.
А. ЖАРОВ.
жизнь, необходимо свое волнение соеди-
нять с пониманием, с коммунистическим
взглядом па явления. Без коммунистиче-
ских идей, как бы актуальна тема ни
была, вместо глубокого произведения по-
лучится стихотворная иль прозьичегкаА
информация, беллетристическое или риф-
мованное изложение фактов, ошибочное и
подчас вредное. Дело Иоэта — быть про-
водником, а в лучших случаях и создате-
лем коммунистических идей.
> История партии учит нас находить в
лйшпенпьгх фактах эти одухотворенные вы-
соким гуманизмом передовые идеи челове-
чества. История партии оттачивает наше
писательское политическое зрение, помо-
гает нам вести наше перо по бумаге с
той же уверенностью и пониманием цели,
с каким ведет истребитель рука советского
летчика. Эта юнита помогает нам видеть
далеко, понимать глубоко и маленькие,
однодневные факты, и большие, грозные
события, и видеть за многими тучами и
молниями общественно-политической жиз-
ни великую нашу цель — коммунизм.
С. КИРСАНОВ
Вот почему в кровавой сумятице новых
империалистических войн необычен и по-
истине международен успех книги, скром-
но озаглавленной «Краткий курс истории
ВКП(б)». Вот Почему в некоторых странах
за распространение «Краткого курса» ком-
мунисты подвергаются самой жестокой рас-
праве. Вот почему для трудящихся страны
Советов этот курс является драгоценной
книгой, укрепляющей сознание историче-
ской правоты того великого дела, победа
которого непоколебимо закреплена в
стране победившего социализма.
В. ГЕРАСИМОВА
Михайлова в фильме «Высокая награда»
созданию облика «обыкновенного совет-
ского гражданина», наделенного высо-
кими моральными качествами, помог-
ло мне несомненно изучение «Крат-
кого курса истории ВКП(б)». Во время мо-
их раздумий над образом Степана Разина
во время моих с’емок в одноименном филь-
ме (облик вожака русской крестьянской
революции в XVII веке) также несомненно
помогал мне тот же «Краткий курс». И не
только лучшему пониманию прошлого учит
нас «Краткий курс истории ВКП(б)», но
и пониманию того, в каком направлении
развивается будущее всего человечества и
нашего советского народа и великой совет-
ской родины в первую очередь. Лучше
всего охарактеризована сила марксистско-
ленинской науки в самом «Кратком кур-
се». Там сказано: «Сила марксистско-ле-
нинской теории состоит в том, что она
дает партии возможность ориентироваться
в обстановке, понять внутреннюю связь
окружающих событий, предвидеть ход со-
бытий и распознать не только то, как и
куда развиваются события в настоящем,
но и то, как и куда они должны разви-
ваться в будущем». Вот почему история
нашей партии стала необходимой настоль-
ной книгой каждого гражданина нашей
страны. Она учит нас мыслить, помогает
нам познать основные законы развития
общества, вооружает нас мощным духов-
ным оружием.
А. АБРИКОСОВ,
артист-орденоносец.
Неизвестный список
поэмы Лермонтова
«Демон»
Всю жизнь работал Лермонтов над поэ-
мой «Демон». К сожалению, до нас дошли
только автографы ранних редакций поэмы
1829—1831 годов и авторизованные ко-
пии 1833 и 1838 гг. По свидетельствам
современников мы знаем, что работа над
поэмой продолжалась и после 1838 года.
Но за годы с 1839 по 1841 не сохрани-
лось ни одного автографа «Демона». При
жизни Лермонтова «Демон» напечатан не
был. Таким образом окончательного тек-
ста поэмы, установленного самим Лермон-
товым, в нашем распоряжении нет.
В России «Демон» долгое время был за-
претным произведением. А. А. Краевский
собирался напечатать поэму в январской
книжке «Отечественных записок» за
1842 год, но «по независящим от редак-
ции обстоятельствам» эта попытка не осу-
ществилась. Сохранились только коррек-
турные листы полного текста поэмы, наб-
ранные с неизвестной нам рукописи. В
журнале были позднее напечатаны только
отдельные отрывки.
Первое полное издание «Демона» выш-
ло за границей, в Карлсруэ в 1856, а за-
тем в 1857 г. Оригиналы, с которых пе-
чатались эти издания, также утеряны.
Только в 1860 году в «Сочинениях Лер-
монтова» под ред. С. С. Дудышкина «Де-
мон» был наконец напечатан в России
как законченное произведение. Но ни Ду-
дышкин, ни следующий редактор сочине-
ний Лермонтова, П. А. Ефремов, не ука-
зали источников, по которым они печата-
ли текст поэмы. Таким образом, все изда-
ния «Демона» и в России и за границей
воспроизводили различные редакции, вос-
ходящие к разным источникам. Все это
крайне осложнило вопрос о каноническом
тексте «Демона». За последние десятиле-
тия были высказаны противоречивые мне-
ния, но и доныне вопрос о каноническом
тексте «Демона» нельзя считать оконча-
тельно решенным.
В архивах, библиотеках и собраниях
частных лиц сохранилось большое число
списков «Демона». Они большею частью
представляют случайные компиляции раз-
ных редакций, а иногда просто повторя-
ют первые издания поэмы. Только редкие
из них восходят в какой-то степени к
подлинным рукописям поэта и отражают
разные стадии создания «Демона». Тако-
вы списки Булгакова, В. Р. Зотова, В. Г.
Белинского, 0. И. Квиста и др.
Не меньший* интерес для творческой
истории «Демона» представляет и публи-
куемый список. Он датирован: «Москва,
25 февраля 1842 года». Следовательно,
это весьма ранний список поэмы. В тек-
сте списка встречаются отдельные стихи
и целые отрывки, которые до сих пор не
были известны. Мы выделяем их курси-
вом.
Редакция поэмы, отраженная в этом
списке, не совпадает ни с одной из из-
вестных до сих пор редакций. Она являет-
ся новым промежуточным звеном в - исто-
рии работы Лермонтова над «Демоном».
Обозначенный курсивом отрывок «Взгля-
ни на овод небес широкий...» открывает
нам один из первоначальных набросков
известных стихов «На воздушном океа-
не»... Стихи «На воздушном океане»
встречаются впервые в авторизованной
копии «Демона», датированной: «1838 го-
да сентября 8 дня» (в Государственной
публичной библиотеке в Ленинграде). В
этой копии, предназначавшейся для В. А.
Лопухиной-Бахметьевой, Лермонтов сделал
ряд собственноручных поправок и приме-
чаний, сам вписал в текст восемь по-
следних строк отрывка «На воздушном оке-
ане», а на обороте последнего листа напи-
сал известное «Посвящение»: «Я кончил
—и в груди невольное сомнение».
Ни в одной из более ранних редакций
«Демона» нет стихов, сходных с отрывком
«На воздушном океане». Следовательно,
публикуемый описок, содержащий перво-
начальный вариант стихов «На воздуш-
ном океане» («Взгляни на свод небес ши-
рокий»), позволяет установить, что мы
имеем дело с редакцией поэмы, непосред-
ственно предшествующей тексту 1838 го-
да.
До сих пор считалось, что действие по-
эмы «Демон» было перенесено Лермонто-
вым на Кавказ лишь в сентябрьской ре-
дакции 1838 года. Теперь мы узнаем, су-
дя по публикуемому списку, что кавказ-
ский фон был введен в поэму раньше.
Как известно, Лермонтов был сослан на
Кавказ за стихи «Смерть поэта» весной
1837 года. Странствования по Кавказу
летом и осенью этого года подсказали поэ-
ту реальную обстановку, которой недо-
ставало в ранних редакциях «Демона».
Так возникла первая кавказская редакция
«Демона», отраженная в публикуемом спи-
ске. Это подтверждается и тем, что в на-1
ПЕРВОЕ АКАДЕМИЧЕСКОЕ ИЗДАНИЕ
ЭПОСА «ДАВИД С АСУ НСКИИ»
Издательство Академии наук СССР вы-
пустило к юбилейным дням подготовлен-
ное академическое издание армянского на-
родного эпоса «Давид Сасунский» на рус-
ском языке с вступительной статьей ака-
демика И. Орбели «Армянский народный
героический эпос».
Собирание и записывание различных
вариантов великого армянского народного
эпоса началось почти три четверти ве-
ка назад. Первым собирателем был извест-
ный исследователь армянского фольклора
Гарегин Сырвандзтян. затем среди дру-
гих — профессор Манук Абегян, записав-
ший один из вариантов в 1886 году в Ва-
гаршапате и постоянно возвращавшийся
к этой работе. Собрано свыше 50 вариан-
тов.
Сводный текст был составлен осенью
1938 года в Институте литературы и
языка армянского филиала Академии наук
СССР комиссией из профессоров Манука
Абегяна и Геворка Абова и старшого на-
учного сотрудника Арама Ганаланяна.
шеи списке уже отсутствуют описания мод
ря и монастыря на морском берегу, ти-
пичные для ранних, докавказских редак-
ций поэмы. Наконец, это видно и из то-
го, что в публикуемом списке уже нахо-
дится ряд отрывков, которые целиком пе-
решли в сентябрьскую редакцию 1838 го-
да. Эти, сходные с редакцией 1838 года,
стихи обозначены в нашей публикации
петитом.
Таковы, между прочим, стихи: «й все,
где пылкой жизни сила...», в которые
входят слова об улыбке, застывшей на ус-
тах мертвой Тамары:
Что в ней?—насмешка ль над судьбой?,
Иль с небом гордая вражда?
Это те самые строки, которые, начиная
с Белинского, вот уже несколько десяти-
летий цитируются, для выражения одной
из основных идей поэмы. Но весь этот
отрывок выпал из основного текста до-
революционного академического издания
сочинений Лермонтова, где за основу были
приняты корректурные листы «Отечест-
венных записок» и ив текста поэмы со-
ветских изданий под ред. Б. М. Эйхен-
баума, который за основу принял издания
в Карлсруэ.
Также петитом мы обозначаем отрывки
«Обломки старых поколений» и «Тогда ис-
полненный досады», уже встречавшиеся в
списках Зотова (Институт литературы
Академии наук СССР). Стиха: «Он так
смотрел, он так манил...» аналогичны со
списком Висковатова (Государственная пу-
бличная библиотека в Ленинграде).
Любопытно, что отрывок «Обломки ста-
рых поколений» был опубликован П. А.
Ефремовым в изданиях сочинений Лер-
монтова 1880—>1887 гг., а также и В
некоторых других изданиях. Но, к сожа-
лению, этот отрывок, заключавший фило-
софские высказывания поэта, в поздней-
ших изданиях выпал из поля зрения ре-
дакторов. Его нет ни в дореволюционном
академическом издании сочинений Лер-
монтова под ред. Д. И. Абрамовича, ни
в комментариях к изданию под ред. Б. М.
Эйхенбаума (Academia, 1935 г., т. Ш).
Остается сказать несколько слов об ис-
тории и происхождении публикуемого спи-
ска. Он найден директором Государствен-
ного архива ССР Армении Е. А. Степаня-
ном в Ереване в собрании армянского
ученого X. И. Кучук-Ованесяна (Гос. ар-
хив Армении, фонд № 54. дело № 10).
Кучук-Ованесян, начиная с 80-х годов
прошлого столетия, был преподавателем, а
позднее профессором Лазаревского инсти-
тута восточных языков в Москве. Вокруг
Лазаревского института группировалась
армянская интеллигенция. Известно что
еще в 40-х, а особенно в 50-х годах
профессура и студенчество Лазаревского
института уже интересовались переводами
Лермонтова на армянский язык. В 1863
году (через три года после первого изда>-
ния «Демона» в России) в армянском
журнале «Юсисапайл» («Северное сия-
ние») был опубликован первый перевод
«Демона», сделанный Мануком Садатян-
цем. Этот журнал, в частности XsX за
1863 — 1864 гг., в которых помещен
перевод «Демона», печатались в -типогра-
фии Лазаревского института.
Трудно сейчас сказать, каким путем
список «Демона» попал в собрание X. И.
Кучук-Ованесяна.. Он мог быть взят из
фундаментальной библиотеки Лазаревского
института, где было много литературных
рукописей. Не исключена также возмож-
ность, что этот список поступил к Оване-
сяну из собрания графов Уваровых, с ко-
торыми Ованесяна связывали научная ра-
бота и дружеские отношения.
Наконец, публикуемый список йот со-
храниться в семьях родственников Лер-
монтова — Петровых и Хастатовых, кото-
рые были тесно связаны с армянской ко-
лонией в Москве. П. И. Петро® был же-
нат на А. А. Хастатовой. Лермонтов по-
дружился с ним на Кавказе в 1837 году.
Следующую зиму Петров провел в Москве^
Мы знаем, что Лермонтов специально пе-
реписывал для Петрова свои стихи. Наи-
более тесное общение Лермонтова с Петро-
выми относится как раз к тому времени,
когда создавалась первая кавказская ре-
дакция «Демона», отраженная в публику-
емом списке.
Список сделан одной рукой н резко от-
личается от обычных писарских копий
эпохи. Почерк носит индивидуальные чер-
ты и напоминает письмо готического сти-
ля. Кем именно сделан этот список, уста-
новить пока не удалось.
В. МАНУЙЛОВ, А. НОВИКОВ,
К. СТЕПАНЯН.
*
Текст неизвестного списка «Демона» см.
на 2-й стр.
Работа, изданная в настоящее время в
Ереване, не является однако окончатель-
ной. Главная заслуга составителей сводного
текста в том, что они впервые дают воз-
можность широкому кругу читателей по-
знакомиться в связном изложении с этим
замечательным эпосом во всем его вели-
чии. Исследовательская работа над состав-
лением научного издания текста эпоса бу-
дет продолжаться.
Первая ветвь народного эпоса «Санасар
и Багдасар» — переведена на русский
язык К. А. Липскеровым. Вторая ветвь-—
«Мгер Старший» — В. В. Державиным,
перевод третьей, наиболее длинной ветви,
«Давид», разделили между собой С. В.,
Шервинский и А. С. Кочетков, который
перевел также последнюю ветвь —
«Мгер Младший».
Книга иллюстрирована армянским ху-
дожником Эрвандом Кочар. Автор перепле-
та и заставок—художник М. В. Ушаков-
Поскочдн.
неизвестный список поэмы «демон*
П о с в я
Тебе, Кавказ, суровый царь земли,
Я посвящаю снова стих небрежный:
Как сына, ты его благослови
И осени вершиной белоснежной!
От юных лет к тебе мечты мои
Прикованы судьбою неизбежной;
На Севере, в стране тебе чужой,
Я сердцем твой всегда и всюду твой!—
Еще ребенком, робкими мечтами *)
Взбирался я на гордые скалы,
Увитые туманными чалмами,
Как головы поклонников Аллы.
Там ветер машет вольными крылами,
Там ночевать слетаются орлы;
Часть
Печальный Демон, дух изгнанья,
Летал над грешною землей,
И лучших дней воспоминанья
Пред ним теснилися толпой:
Тех дней, когда в жилище света
Блистал он, светлый херувим,
Когда бегущая комета
Улыбкой ласковой привета
Любила поменяться с ним;
Когда сквозь вечные туманы
Он стройным хором возводил
Кочующие караваны
В пространстве брошенных светил;
Когда он верил и любил;
Счастливый первенец творенья
Не знал ни страха, ни сомненья,
И не грозил душе его
Веков бесплодных ряд унылой,
И много, много, и всего
Припомнить не имел он силы! —
С тех пор, отверженный блуждал
В пустыне мира без приюта;
Во след за веком1 век бежал.
Как за минутою минута
Однообразной чередой;
Над утомленною землей
Обломки старых поколений
Столпились новою толпой
Живых заботливых творений;
Но тщетны были для детей
Отцов и праотцов уроки —
У переменчивых людей
Не изменилися пороки:
Все также громкие слова,
Храня старинные права,
Умы безумцев волновали;
Все те же мелкие печали
Ничтожных жителей земных
Смешным казались подражаньем
Иным, возвышенным страданьем,
Не предназначенным для них.
И над вершинами Кавказа
Изгнанник рая пролетал;
Под ним Казбек, как грань алмаза
Снегами вечными сиял;
И глубоко внизу чернея,
Как трещина — жилище змея —
Вился излучистый Дарьял;
И Терек, прыгая как львица,
С косматой гривой на хребте
Ревел — и горный зверь и птица,
Кружась в лазурной высоте,
Глаголу вод его внимали;
И золотые облака
Из южных стран, издалека,
Его* на Север провожали;
И скалы тесною толпой
Таинственной дремотой полны
Над ним склонялись головой,
Следя мелькающие волны;
И башни замков на скалах
Смотрели грозно сквозь туманы —
У врат Кавказа на часах
Сторожевые великаны. —-
И дик и чуден был вокруг
Весь божий мир! — но гордый дух
Презрительным окинул оком
Творенье Бога своего —
И на челе его высоком
Не отразилось ничего.
И перед ним иной картины
Красы живые расцвели:
Роскошной Грузии долины
Ковром раскинулись вдали.
Счастливый, пышный край земли!
Столпообразные руины —
Явонко-бегущие ручьи
По дну из камней разноцветных —»
И кущи роз, где соловьи
Поют красавиц, безответных
На сладкий голос их любви; —
Чинар развесистые сени,
Густым венчанные плющем; —
Ущелья, где палящим днем
Таятся робкие олени; —
И блеск, и жизнь и шум листов —
Стоввучный говор голосов —
Дыханье тысячи растений,
И полдня сладострастный зной —
И ароматною росой
Всегда увлаженные ночи —
И звезды, яркие как очи.
Как взор Грузинки молодой!..
Но кроме зависти холодной
Природы блеск не возбудил
В груди изгнанника бесплодной,
Ни новых чувств, ни новых сил.
И все, что пред собой он видел,
Он презирал, иль ненавидел.
Высокий дом. широкий двор
Седой Гудал себе построил;
Трудов и слез он много стоил
Рабам, послушным с давних пор.
С утра на скат соседних гор
От стен его ложатся тени;
В скале нарублены ступени —
Они от башни угловой
Ведут к реке. По ним. мелькая,
Покрыта белого чадрой.
Княжна Тамара молодая
К Арагве ходит за водой.
Всегда безмолвно на долины
Глядел с утеса мрачный дом;
Но пир большой сегодня в нем:
Звучит зурна и льются вины.
Гудал сосватал дочь свою.
На пир он созвал всю семью.
На кровле, устланной коврами,
Сидит невеста нежь подруг;
•)	Слово «мечтами* —* явная описка.
В списке «мечтами* подчеркнуто и рядом,
той же рукой написано карандашом «сто-
пами».
••	) Слово «послушный» — явная опи-
ла. В списке это слово подчеркнуто ка-
рандашом. Следует, очевидно, читать «воз-
душный».
Литературная газета
Ж —	№ 50
ще н ие
Я в гости к ним летал мечтой
послушной,
Я сердцем был товарищ их послуш-
ный **)
С тех пор прошло тяжелых много
лет,
И вновь меня меж скал твоих ты
встретил;
Как некогда ребенку, твой привет
Изгнаннику был радостен и светел;
Он пролил в грудь мою забвенье бед,
И дружно я на дружный зов ответил;
И ныне здесь в полуночном краю
Все з тебе мечтаю и пою.
первая
Средь игр и песен их досуг
Проходит. Дальними горами
Уж спрятан солнца полукруг.
И вот Тамара молодая
Берет свой бубен расписной —
В ладони мерно ударяя
Запели все — одной рукой
Кружа его над головой,
Увлечена летучей пляской,
Она забыла мир земной.
Ее узорною повязкой
Играет ветер; как волна,
Нескромной думою полна,
Грудь подымается высоко;
Уста бледнеют и дрожат,
И жадной страсти полон вгляд —
Как страсть, палящий и глубокий.
Клянусь полночною звездой,
Лучем Заката и Востока,
Властитель Персии златой
Не целовал такого ока;
Гарема брызжущий фонтан
Ни разу жаркою порою
Своей алмазною росою
Не омывал подобный стан;
Еще ничья рука земная,
По милому челу блуждая,
Таких волос не расплела;
С тех пор. как мир лишен был рая.
Клянусь, красавица такая
Под солнцем Юга не цвела!..
И Демон видел... на мгновенье
Неиз’яснимое волненье
В себе почувствовал он вдруг;
Немой души его пустыню
Наполнил благодатный звук...
И вновь постигнул он святыню
Любви, добра и красоты!..
В уме холодном и печальном
Воскресли мертвые мечты
О прежних днях, о рае дальном
Он подойти хотел — не мог.
Забыть? — забыться не дал бог!
Тогда исполненный досады
На этот миг живой отрады,
Быть может, посланный творцом —*
Как бы страшася искушенья —
Дух отрицанья и сомненья
Закрыл глаза свои крылом.
Чтд пользы? рано или поздно
Она моя! — сказал он грозно.
На брачный пир к закату дня,
Измучив доброго коня,
Спешит жених нетерпеливый.
Арагвы светлой он счастливо
Достиг зеленых берегов.
Под тяжкой ношею даров,
Едва-едва переступая.
За ним верблюдов длинный ряд
Дорогой тянется, мелькая.
Их колокольчики звенят;
Он сам, властитель Синодала,
Ведет богатый караван;
Ремнем затянут стройный стан;
Оправа сабли и кинжала
Блестит на солнце; за спиной
Ружье с насечкой вырезной;
Играет ветер рукавами
Его чухи: — кругом она
Вся галуном обведена;
Цветными вышито шелками
Его седло; узда с кистями;
Под ним весь в мыле конь лихой,
Бесценной масти золотой —
Питомец резвый Карабаха.
Прядет ушьми, и полный страха,
Храпя, косится с крутизны
На пену скачущей волны.
Опасен, узок путь прибрежный:
Утесы с левой стороны,
На право глубь реки мятежной.
Уж поздно — на вершине снежной
Румянец гаснет; встал туман;
Прибавил шагу караван.
И вот часовня на дороге;
Тут с давних лет почиет в боге
Какой-то князь, теперь святой,
Убитый мстительной рукой.
С тех пор на праздник иль на битву,
Куда бы путник ни спешил,
Всегда усердную молитву
Он у часовни приносил.
И та молитва сберегала
От мусульманского кинжала.
Но презрел молодой жених
Обычай прадедов своих: —
Его коварною мечтою
Лукавый Демон возмущал,
Он в мыслях под ночною тьмою
Уста невесты целовал!..
Вдруг впереди мелькнули двое
И больше —- выстрел! — Чтд такое?
Привстав на звонких стременах.
Надвинув на брови папах,
Отважный князь не молвил слова —
В руке сверкнул турецкий ствол.
Нагайка щелк — и как орел
Он кинулся; — и выстрел снова!
И дикий крик и стон глухой
Промчался в тишине долины!
Недолго продолжался бой —
Бежали робкие Грузины.
И стихло все; теснясь толпой
Верблюды с ужасом смотрели
На трупы всадников; порой
Их колокольчики звенели.
Разграблен пышный караван,
И над телами христиан
Чертит круги йГочная птица.
Не ждет их мирная гробница
Под слоем монастырских плит,
Где прах отцов был их зарыт.
Не придут сестры с матерями,
Покрыты белыми чадрами.
С тоской, рыданьем и мольбами
На гроб их из далеких мест;
Зато усердною рукою
Здесь — у дороги, над скалою
Па память водрузится крест;
И плющ, разросшийся весною,
Его ласкаясь обовьет
Своею сеткой изумрудной;
И своротив с дороги трудной,’
Порой усталый пешеход
Под божьей тенью отдохнет!..
Несется конь быстрее лани,
Храпит и рвется, будто к брани;
То вдруг осадит на скаку,
Прислушается к ветерку,
Широко ноздри раздувая;
То разом в землю ударяя
Шипами звонкими копыт.
Взмахнув растрепанною гривой
Вперед без памяти летит...
На нем есть всадник молчаливый,
Он бьется на седле порой.
Припав на гриву головой.
Уж он не правит поводами,
Задвинул ноги в стремена
И кровь широкими струями
На чепраке его видна.
Скакун надежный господина
Из боя вынес, как стрела,
По злая пуля осетина
Его во мраке догнала.
В семье Гудала плач и стоны!
Толпится на дворе народ:
Чей Конь примчался запаленный?
Кто бледный всадник у ворот?
Недолго жениха младого,
Невеста, взор твой ожидал:
Сдержал он княжеское слово —
На брачный пир он прискакал;
Увы! но никогда уж снова
Не сядет на коня лихого!
На беззаботную семью,
Как гром, слетела божья кара!
Упала па постель свою.
Рыдая, бедная Тамара.
Слеза катится за слезой,
Грудь высоко и трудно дышит; —
И вот она как будто слышит
Волшебный голос над собой:
«Не плачь, дитя! — не плачь
напрасно!
Твоя слеза на труп безгласный
Живой росой не упадет;
Она лишь взор туманит ясный
Ланиты девственные жжет.
Он далеко, он не узнает.
Не оценит тоски твоей;
Небесный свет теперь ласкает
Бесплотный взор его очей;
Он слышит райские напевы...
Что жизни мелочные сны,
И стон и слезы бедной девы
Для гостя райской стороны? —
Нет. жребий смертного, творенья.
Часть
«Отец, отец, оставь угрозы,
Свою Тамару не брани;
Я плачу: видишь эти слезы? —
Уже не первые они.
Не буду я ничьей женою;
Скажи моим ты женихам —
Супруг мой взят сырой землею,
Другому сердца не отдам.
С тех пор — ты помнишь —
труп кровавый
К нам верный конь его примчал,
С тех пор какой-то дух лукавый
Мой ум волшебною отравой
Незримой цепью оковал.
В тиши ночной меня тревожит
Толпа печальных, странных снов;
Молиться днем душа не может,
Мысль далека от звука слов;
Огонь по жилам пробегает;
Я сохну, вяну день от дня.
Отец! душа моя страдает;
Отец мой! пощади меня! —
Отдай в священную обитель
Дочь безрассудную свою —
Там защитит меня спаситель,
Пред ним тоску мою пролью.
На свете нет уж мне веселья...
Святыни миром осени,
Пусть примет сумрачная келья,
Как гроб, заранее меня».
И в монастырь уединенный
Ее родные увезли;
И власяницею смиренной
Грудь молодую облекли.
Но и в монашеской одежде,
Как под узорною парчей,
Все беззаконною мечтой
В ней сердце билося, как прежде.
Пред алтарем, при блеске свеч
В часы божественного пенья
Знакомая, среди моленья
Ей часто слышалася речь.
Под кровом сумрачного храма
Знакомый образ иногда
Скользил без звука и следа:
Он так смотрел, он так манил,
Он, мнилось, так несчастлив был.
В прохладе меж двумя холмами
Таился монастырь святой;
Чинар и тополей рядами
Он окружен был: и порой,
Когда ложилась ночь в ущелье,
Сквозь них мерцала в окнах кельн
Лампада грешницы младой.
Кругом э тени дерев миндальных,
Где ряд стоит крестов печальных —
Безмолвных сторожей гробниц.
Спевались хоры легких птиц;
По камням прыгая, шумели
Ключи студеною волной;
И под нависшею скалой
Сливаясь дружески в ущелья
Катились дальше меж кустов,
Покрытых инеем цветов.
На Север видны были горы
При блеске утренней Авроры,
Когда синеющий дымок
Курится в глубине долины,
И обращаясь на Восток,
Зовут к молитве Муэдзины,
И звучный колокола глас
Дрожит, обитель пробуждая, —-
В торжественный и мирный час,
Когда Грузинка молодая
С кувшином длинным, за водой
С горы спускается крутой, —
— Вершины цепи снеговой
Светло-лиловою стеной
На чистом небе рисовались,
И в час заката одевались
Поверь мне, ангел мой земной,
Не стоит одного мгновенья
Твоей печали дорогой».
«Взгляни на свод небес широкий:
Там беззаботно как всегда
Блуждают в синеве высокой
Светил свободные стада;
О скалы хладные цепляясь
Все также бродят облака, —
На пир роскошно колебаясь,*)
То развиваясь, то свиваясь
Как - будто перья шишака, —
И пляской заняты воздушной
На землю смотрят равнодушно:—
На пир, красавица, взгляни,
Будь равнодушна, как они».
«Лишь только ночь своим покровом
Долины ваши осенит,
Лишь только мир, волшебным словом
Завороженный, замолчит;
Лишь только ветер над скалою
Увядшей шевельнет травою,
И птичка, спрятанная в ней,
Порхнет во мраке веселей;
И под лозою виноградной.
Росу небес глотая жадно.
Цветок распустится ночной;
Лишь только месяц золотой
Из-за горы тихонько встанет
И на тебя украдкой взглянет: —
К тебе я стану прилетать;
Гостить я буду до денницы,
И на шелковые ресницы
Сны золотые навевать.» —
Слова умолкли в отдаленья;
Вослед за звуком умер звук;
Она, вскочив, глядит вокруг;
Невыразимое смятенье
В ее груди; печаль, испуг,
Восторга пыл — ничто в сравненье;
Все чувства в ней кипели вдруг;
Душа рвала свои оковы,
Огонь по жилам пробегал.
И этот голос чудно-новый,
Ей мнилось, все-еще звучал.
И перед утром сон желанный
Глаза усталые смежил;
Но мысль ее он возмутил
Мечтой пророческой и странной: —
Пришлец туманный и немой,
Красой блистая неземной,
К ее склонился изголовью;
И взор его с такой любовью,
Так грустно на нее смотрел —
Как будто он об ней жалел.
То не был ангел небожитель
Ее божественный хранитель;
Венец из радужных лучей
Не украшал его кудрей;
То не был ада дух ужасный.
Порочный мученик; о нет!
Он был похож на вечер ясный,
На день, на ночь, па мрак, на свет!..
вторая
Они румяной пеленой.
И между их, прорезав тучи,
Стоял всех выше головой,
Казбек — Кавказа царь могучий,
В чалме и ризе иарчевой.
Но Демон огненным дыханьем
Тамары душу запятнал —
Й божий мир своим блистаньем
Восторга в ней не возбуждал.
Страсть безотчетная как тенью
Жизнь осенила перед ней —
И стало все предлог мученью
И утра луч и мрак ночей.
Бывало, только ночи сонной 4
Прохлада землю обоймет,
Перед божественной иконой
Она в безумья упадет.
И плачет — ив ночном молчанья
Ее тяжелое рыданье
Тревожит путника вниманье —
Сквозь шум далекого ручья
И трель живую соловья.
Бывало, разбросав на плечи
Волну кудрей -*воих, она
Стоит без мыслей, холодна —
И странные лепечут речи
Ее дрожащие уста;
Желанье Грудь ее волнует,
И чудный призрак все рисует
Пред нею в сумраке мечта.
Утомлена борьбой ужасной
Склонится ли на ложе сна —
Подушка жжет; ей душно, страшно,
И вся, вскочив, дрожит она.
Тогда рукою беспокойной
Вдоль по струнам чонгуры
стройной
Нетерпеливо пробежит.
И звучной песнею старинной
Молчанье келии пустынной
Как бы волшебством оживит.
И перед ней былые годы,
Лета ребяческой свободы
Толпою ласковой встают,
И улыбаются, зовут...
И вновь кругом мелькают тени.
И замолчав, сидит она,
Как бы одно из тех видений
И неподвижна и бледна...
Вечерней мглы покров воздушный
Уж холмы Грузии одел;
Привычке сладостной послушный
В обитель Демон прилетел.
Но долго, долго он не смел
Святыню мирного приюта
Нарушить — и была минута,
Когда казался он готов
Оставить умысел жестокий.
Задумчив у стены высокой
Он бродит, от его шагов
Без ветра лист в тени трепещет.
Он поднял взор: в ее окно1
Лампады луч, краснея, блещет;
Кого-то ждет она давно.
И вот, средь общего молчанья
Чонгуры стройное бряцанье
И звуки песни раздались;
И звуки те лились, лились,
Как слезы, мерно, друг за другом;
И эта песнь была нежна,
Как будто для земли она
Была на небе сложена.
Не Ангел ли с забытым другом
Вновь повидаться захотел, —
Сюда украдкою слетел
И о былом ему пропел,
•) Стих очевидно искажен при перепи-
ске; невидимому должно быть: «на пир
роскошный собираясь*.
Чтоб усладить его мученья?..
Тоску любви, ее волненье
Постигнул Демон в первый раз;
Он хочет в страхе удалиться;
Его крыло не шевелился,
И чудо! из померкших глаз
Слеза тяжелая катится...
Поныне возле башни той
Насквозь прожженный виден камень
Слезою, жаркою как пламень,
Нечеловеческой слезой- •
П входит он — любить готовый
С душой, открытой для добра;
И мыслит он, что жизни новой
Пришла желанная пора.
Но кратко было заблужденье!
Глядит, Тамара перед ним
Мила, как первый херувим, *)
Как первая звезда творенья...
Но горе! юная княжна
В светлице тихой не одна:
Посланник рая — Ангел нежный,
В одежде длинной, белоснежной,
Стоит с блистающим челом
Перед Грузинкою прекрасной,
И от врага с улыбкой ясной
П риосе нил ее крылом.
И луч божественного света
Вдруг ослепил нечистый взор,
И вместо сладкого привета,
Раздался тягостный укор.
«Дух беспокойный, дух порочный,
Кто звал тебя во тьме полночной?
Твоих поклонников зде>сь нет;
Зло не дышало здесь поныне;
К моей любви, к моей святыне
Не пролагай преступный след-
Кто звал тебя?»
Ему в ответ
Злой дух коварно усмехнулся;
Зарделся ревностию взгляд,
И вновь в душе его проснулся
Старинной ненависти яд.
«Она моя!» сказал он грозно,
«Оставь ее — она моя;
Отныне жить нельзя нам розно
И ей, как мне, ты не судья.
На сердце, полное гордыни
Я наложил печать мою —
Здесь больше нет твоей святыни,
Здесь я владею и люблю!»
И Ангел грустными глазами
На жертву бедную взглянул,
И медленно взмахнув крылами
В эфире неба потонул...
Тамара.
«О! кто ты? речь твоя опасна!
Тебя послал мне ад иль рай?
Чего ты хочешь?—»
Демон.
— Ты прекрасна! —
Тамара.
«Но, боже! Кто ж ты, отвечай?..
Демон.
— Я тот, которому внимала
Ты в полуночной тишине,
Чья мысль душе твоей шептала,
Чью грусть ты смутно отгадала;
Я тот, чей взор надежду губит,
Едва надежда расцветет;
Я тот, кого никто не любит
И все живущее клянет.
Ничто пространство мне и годы,
Я бич рабов моих земных;
Я царь познанья и свободы —
Я врат небес, я зло природы —
И видишь — я у ног твоих:
Тебе принес я в умиленья
Молитву тихую любви,
Земное первое мученье
И слезы первые мои.
О! Выслушай из сожаленья!
Меня добру и небесам
Ты возвратить могла бы словом;
Твоей любви святым покровом
Одетый, я предстал бы там.
Как новый Ангел в блеске новом;
О! только выслушай, молю:
Я раб твой — я тебя люблю!
Лишь только я тебя увидел
Твой чудный, твой волшебный взор —
Я тайно вдруг возненавидел
Мою свободу — как поэор.
Своею властью недовольный,
Я позавидовал невольно
Неполным радостям людей,
В бескровном сердце луч нежданный
Опять затеплился живей
И грусть па дне старинной раны
Зашевелился, как змей.
Что без тебя теперь мне вечность?
Моих владений бесконечность? —
Пустые, звучные слова,
Обширный храм без божества! —
Тамара.
«Оставь меня, о дух лукавый!
Молчи, не верю я врагу!
Творец! увы! я не могу
Молиться... гибельной отравой
Мой ум слабеющий об’ят...
Послушай ты меня погубишь —
Твои слова — огонь и яд;
Скажи за чем меня ты любишь?»
Демон.
— Зачем, красавица? — Увы!
Не знаю; — полон жизни новой
С моей преступной головы
Я гордо снял венец терновый;
Я все былое бросил в прах —
Мой рай, мой ад в твоих очах.
Люблю тебя нездешней страстью,
Как полюбить не можешь ты —
Всем упоеньем, всею властью
Бессмертной мысли и мечты!
В душе моей с начала мира
Твой образ был напечатлен:
Передо мной носился он
В пустынях вечного эфира,
Давно тревожа мысль мою,
Мне имя сладкое звучало;
Во дни блаженства ине в раю
Одной тебя не доставало...
... О! еслиб ты могла понять —
Какое горькое томленье
Всю жизнь, века без разделенья
И наслаждаться и страдать,
За зло похвал не ожидать,
Ии за добро вознагражденья!
Жить для себя, скучать собой
И этой тяжкою борьбой
Без торжества, без примиренья;
Всегда жалеть и не желать;
•) Этот и следующий стих почти сов-
падают с соответствующими стихами ва-
рианта 1833 J.
Все знать, все чувствовать, все видеть
Стараться > все возненавидеть
И все на свете презирать! —
Лишь только божие проклятье
Пополнилось, с того же дня
Природы жаркие об’ятья
Навек остыли для меня.
Сипело предо мной пространство,
Я видел брачное убранство
Светил знакомых мне давно:
Они текли в венцах из злата —
Но что же? — прежнего собрата
Не узнавало ни одно.
Изгнанников себе подобных
Я звать в отчаяпии стал...
Но слов и лиц и взоров злобных
Увы! я сам не узнавал.
И в страхе я. взмахнув крылами,
Промчался —но куда? зачем? —
Не знаю — прежними друзьями
Я был отвергнут; как Эдем
Мир для меня стал глух и нем.
По вольной прихоти теченья
Так поврежденная ладья
Без парусов и без руля
Плывет, не зная назначенья;
Так. ранней, утренней порой
Отрывок тучи громовой,
В лазурной вышине чернея,
Один, нигде пристать не смея,
Летит без цели и следа —
Бог весть, откуда и куда?..
Как часто на вершине льдистой
Один меж небом и землей
Под кровом радуги огнистой
Сидел я, мрачный и немой —
И белогривые метели,
Как львы, у ног моих ревели.
Как часто, подымая прах,
В борьбе с могучим ураганом,
Одетый молньей и туманом,
Я шумно мчался в облаках,
Чтобы в толпе стихий мятежной
Сердечный ропот заглушить,
Спастись от думы неизбежной
П незабвенное забыть.
Что повесть тягостных лишений.
Трудов и бед толпы людской,
Грядущих, прошлых поколений
Перед минутою одной
Моих непризнанных мучений?
Что люди? что их жизнь и труд?
Они прошли, они пройдут,
Надежда есть — ждет правый Суд:
Простить он может, хоть осудит!
Моя ж печаль бессменно тут
И ей конца, как мне, не будет,
И не вздремнуть в могиле ей! —
Она то ластится, как змей.
То жжет и плещет будто пламень.
То давит мысль мою, как камень —
Мечтаний прежних и страстей
Несокрушимый мавзолей!..
Скажи, Тамара, чтб такое
Людей минутная любовь?
Волненье крови молодое;
Но дни бегут — и стынет кровь.
Кто устоит против разлуки,
Соблазна новой красоты.
Против усталости и скуки
И своенравия мечты?..
И пусть другие б утешались
Ничтожным жребием своим:
Их думы неба не касались,
Мир лучший недоступен им.
Но ты, прекрасное созданье,
Не в жертву им обречена,
Тебя иное ждет страданье,
Иных восторгов глубина;
Оставь же прежние желанья
И жалкий свет его судьбе: —
Пучину гордого познанья
Взамен открою я тебе.
Толпу духов моих служебных
Я приведу к твоим стопам,
Прислужниц легких и волшебных
Тебе, красавица, я дам;
И для тебя г звезды восточной
Сорву венец я золотой;
Возьму с цветов росы полночной
Его усыплю той росой;
Лучей румяного зажата
Твой стан, как лентой, обовью;
Дыханьем чистым аромата
Окрестный воздух напою; ”
Всечасно дивною игрою
Твой слух лелеять буду я;
Чертоги пышные построю
Из бирюзы и янтаря:
Я опущусь на дно морское,
Я полечу за облака,
Я дам тебе все, все земное —
Люби меня! —
И он слегка
Коснулся жаркими устами
Ее трепещущим губам;
Соблазна полными речами
Он отвечал ее мольбам.
Стучало сердце в ней, как молот}
По слабым членам смерти холод
Промчался гибельной струей,
И стон последнего страданья
За звуком первого лобзанья
В груди раздался молодой...
В то время сторож полуночный
Один вокруг стены крутой,
Когда ударил час урочный
Бродил с чугунною доской.
И под окошком девы юной
Он шаг свой мерный укротил
И руку над доской чугунной,
Смутясь душой, остановил.
И сквозь окрестное молчанье.
Ему казалось — слышал он.
Двух уст согласное лобзанье,
Чуть внятный крик, и слабый стоя.
И нечестивое сомненье
Проникло в сердце старика;
Но пронеслось еще мгновенье
И смолкло все; издалека
Лишь дуновенье ветерка
Роптанье листьев приносило,
Да темным берегом уныло
Шепталась горная река.
Канон угодника святого
Спешит он в страхе прочитать.
Чтоб навожденья духа злого
От грешной мысли отогнать;
Крестит дрожащими перстами
Мечтой взволнованную грудь
И молча скорыми шагами
Обычный продолжает путь...
Как Пери спящая, мила
Она в гробу своем лежала;
Белей и чище покрывала
Был томный цвет ее чела.
Навек опущены ресницы...
Но кто б, взглянувши, не сказал.
Что взор под ними лишь дремал
Окончание
см. на 5-й стр.
О ВРЕДНЫХ ВЗГЛЯДАХ
«ЛИТЕРАТУРНОГО КРИТИКА»
. В Одной из статей в «Лит. газете» под
Заглавием «О взглядах «Литературного
критика» мне пришлось говорить об
ошибках редакции «Лит. критика». Эта
редакция об’явила, что до сих пор наша
литература преимущественно только «ил-
люстрировала» тезисы и не проявляла
никакой «самостоятельности», что подав-
ляющее большинство советских писателей
принадлежит, как писала тов. Е. Усие-
вич, к категории «не слишком размыш-
ляющих о действительности, а иллюстри-
рующих ту или иную, по выражению
Гегеля, «понятую и решенную» до них
идею».
Мне представлялось, что, исходя из
этих оценок, нельзя бороться за повыше-
ние идейного и художественного качества
нашей литературы, способствовать углуб-
лению самокритики, потому что неверен
самый подход. Ведь руководствуясь этими
оценками, творчество таких, например,
писателей, как Горький и Маяковский,
тоже пришлось бы об’явить «иллюстратив-
ным», потому что они защищали своими
произведениями «понятую щ решенную до
них идею» — идею коммунизма! Вместе
с том. эти взгляды редакции «Лит. кри-
тика» могут затруднить борьбу с дей-
ствительной «иллюстративностью» в лите-
ратуре, состоящей в том, что иной
писатель искусственно «подгоняет» свои
«образы» под схему. Об’являя всю со-
ветскую литературу «преимущественно-
иллюстративной», товарищи из «Лит.
критика» делали всех кошек серыми, чем
и затрудняли борьбу с «иллюстратор-
ством», подменяющим художественное
творчество. Из таких оценок советской
литературы могут проистекать самые не-
ожиданные выводы. И в самом деле, один
из сотрудников «Лит. критика», как из-
вестно. договорился до того, что отказал
советской литературе до 1933—34 гг. в
праве считаться литературой социалисти-
ческого реализма, оставив неясным: чем
же была паша литература до 1933—34 гг.,
если она не была социалистической и ре-
алистической? Мне казалось неверным за-
явление тов. Е. Усиевич о том, что «по-
иски героя» у подавляющего большинства
наших писателей не только оказываются
неудачными по непосредственному резуль-
тату, но и ведутся в том направлении,
где героя найти просто невозможно» (под-
черкнуто иною.—В. Е.). Советские писа-
тели, разумеется, еще не создали образа,
равного по величию и внутреннему бо-
гатству герою нашей эпохи, строителю
коммунизма, их попытки нередко оказы-
ваются. неудачными, неглубокими. Но ут-
верждать. что они ищут героя «в том
направлении, где его найти просто не-
возможно»,— по меньшей мере странно.
В каком же другом «направлении» сле-
дует «искать героя»?
Таков был предмет спора. Не* следова-
ло бы, может быть, возвращаться к не-
му? Но в последнем (седьмом) номере по-
явилась передовая статья тов. Г. Лукача
«Художник и критик», полемизирующая
с моей статьей. Мы покажем ниже суще-
ство этой «полемики», — важнее в
статье Лукача другое: углубление невер-
ных взглядов на советскую литературу и
критику.
В соответствии с тезисом о том, что со-
ветские писатели занимаются преимуще-
ственно «иллюстрацией» понятых и ре-
шенных до них идей» и что они поэтому
«несамостоятельны», тов. Лукач делает
вывод о неизбежности ненормальных отно-
шений между писателями и критиками в
данное время. Он начинает свою статью с
заявления: «Нет сомнений: взаимоотноше-
ния между художниками и критиками уже
в течение нескольких десятилетий «ненор-
мальны». Они еще не стали «нормальны-
ми» и у нас, в советской литературе».
Как же можно преодолеть эту ненор-
мальность и в чем ее причины? Оказы-
вается, вопрос очень сложен:
«Необходимой предпосылкой для нор-’
мальных взаимоотношений между писате-
лями и критиками является изменение
самого типа (подчеркнуто автором) и писа-
теля и критика. «Литературный критик»
попрекали тем, что он этот вопрос поднял
и не раз к нему возвращался; мы, напро-
тив, считаем недостатком журнала, что
он не всегда умел проводить эту линию
достаточно энергично. Взаимоотношения
установятся тогда, когда писатель прибли-
зится к типу художника-критика, то есть
человека, глубоко и самостоятельно мыс-
лящего обо всех жизненных вопросах, в
том числе и об искусстве; когда критики
преодолеют вредоносный разрыв между
философией, эстетикой, историей и крити-
кой». Перед критиками тов. Лукач, как
видам, не выдвигает задачу «самостоя-
тельного мышления», невидимому, пола-
гая, что критики уже являются «само-
стоятельно мыслящими критическими лич-
ностями», а писателей еще только пред-
стоит сделать «художниками-критиками».
Советский писатель, по мнению тов. Лу-
кача, не мыслит самостоятельно: он —
только «иллюстратор».
Ненормальность в отношениях между
писателями и критиками, наблюдающуюся
в течение «нескольких десятилетий», тов.
Лукач об’ясняет условиями капитализма
эпохи упадка. В советской действительно-
сти, по его мнению, существует та же
ненормальность и может быть преодолена
только в более или менее отдаленном буду-
щем. И вся эта, с позволения сказать,
«научная концепция», оказывается, есть
не что иное, как линия «Лит. критика»,
по авторитетному раз’ясненпю Лукача!
Мы считаем эту «линию» не только
неверной с фактической стороны, но и по-
литически вредной. Между советскими пи-
сателями и критиками бывают разногла-
сия, взаимное непонимание, бывает, что
плохой критик нелепо критикует хороше-
го писателя, или, наоборот, слабый писа-
тель нелепо «разносит» дельного критика,
или хороший писатель и хороший критик
ошибаются в оценке работ друг друга, бы-
вают и другие варианты недоразумений,
несправедливости с той или другой сто-
роны и т. д. Но исходить из того, что
существует какая-то общая «ненормаль-
ность» в отношениях между советскими
писателями и критиками и откладывать
преодоление этой ненормальности на неоп-
ределенное будущее, когда изменится са-
мый тип советского литератора, причем
^итерии этого изменения устанавливают-
В. ЕРМИЛОВ
ся слишком уж... «самостоятельно» и про-
извольно,—все это наруку только недру-
гам советского искусства. Это означает
сеять рознь между двумя отрядами социа-
листической литературы.
Об’являя подавляющее большинство со-
ветских писателей «несамостоятельными»,
тов. Е. Усиевич,—как я писал'в той же
статье в «Лит. газете»,—'противопостав-
ляла этому большинству Андрея Платоно-
ва, как одного из немногих «самостоятель-
но мыслящих». А. Платонов является «ху-
дожником-критиком» в буквальном смыс-
ле, он часто печатает в «Лит. критике»
свои критические статьи. Здесь содержат-
ся такие «самостоятельные» мысли, кото-
рые, очень мягко выражаясь, следует ско-
рее назвать доморощенными, причем «ра-
щенными» плохо, в плохом доме, под пло-
хим наблюдением. В самом деле, А. Пла-
тонов, к примеру, пишет следующее:
«Пушкин сознавал и свою ответствен-
ность перед народом и, так сказать, за-
имообразность, зависимость своего поэти-
ческого дара от общей жизни России, от
родины, понимаемой не патриотически, а
органически. Ок, Пушкин, явился ведь не
от изобилия, не от избытка сил народа,
а от его нужды, из крайней необходимо-
сти, почти как самозащита или как жерт-
ва» (подчеркнуто мною.-—В. Е.).
Это, действительно, «идея», которая ни-
кем до А. Платонова не была «понята и
решена». Пушкин, оказывается, не лю-
бил свою родину простой, мудрой и чест-
ной патриотической любовью, а какой-то
особой, «органической». Патриотическое
чувство, оказывается, является не «орга-
ническим»! Выясняется также, что Пуш-
кин «явился» не от избытка творческих
сил русского народа. Вообще, с вопросом
о русском народе, его истории и его ли-
тературе А. Платонов расправляется очень
«критически». Так, он заявляет, что со-
ветский народ—«бригадир всего передово-
го, прогрессивного человечества, и постоль-
ку он и существует, как советский на-
род; неодушевленное же этнографическое
понятие нам не дорого». Нет, тт. Плато-
нов и Усиевич, нам дорого все, связанное
с понятием русского народа и других на-
родов нашего отечества, с их борьбой за
родину, против внешних врагов и против
господствовавших классов. Нам дорого то,
что вы презрительно называете «неодуше-
вленным (!) этнографическим понятием»,
и мы никак не можем разделить тот чудо-
вищный взгляд на историю русского на-
рода, который развивает в своей книжке
А. Платонов:
«Чем, например, жила Россия как го-
сударство (и не только Россия)? Судя по
Пушкину, привычкой: «привычка—душа
держав». Целые страны и народы двига-
лись во времени, точно в сумраке, меха-
нически, будто в сновидении...»
Советский читатель, воспитанный на
уважении к истории и исторической нау-
ке, не может разделить этих взглядов ни
умом, ни чувством; патриотическое его
чувство не может не возмущаться презри-
тельно-высокомерным отношением к про-
шлому русского народа. В отличие от
Е. Усиевич советский читатель не может
разделить с А. Платоновым и его «мыс-
лей» о русской литературе. А. Платонов
подробно развивает целую «концепцию»
русской литературы, которая сводится к
тому, что после Пушкина русские писате-
ли утратили «пушкинского человека», и
творчество их «выделило яд» распада це-
лостного пушкинского содержания. «Эк-
сплоатйровались,—пишет А. Платонов,—
так сказать, лишь отдельные элементы на-
следства Пушкина... В «Мертвых душах»
Гоголь изобразил толпу ничтожеств и ди-
ких уродов: пушкинский человек исчез.
Щедрин тоже отчасти воспользовался на-
правлением Гоголя, обрабатывая свои те-
мы еще более конкретно и беспощадно.
Не в том дело, что губернаторы, помещи-
ки, купцы, генералы и чиновники—оди-
чалые, фантастические дураки или прох-
восты. Мы не о том жалеем. А в том
беда, что и простой «убитый горем» на-
род, состоящий при этих господах, почти
,не лучше... Нам кажется, Пушкин бы
ужаснулся конечному результату кое-ка-
ких сочинений своих последователей, про-
должателей дела русской литературы. Го-
голь, например, и сам ужаснулся. Живые
элементы пушкинского творчества, взятые
отдельно, умерли и выделили яд... Вели-
кая по форме и по намерениям русская
послепушкинская литература, вызывая то-
ску и голод в читателе, не могла все же
его накормить, утешить и правильно на-
править в будущее... Гоголь своей траги-
ческой судьбой сам доказал, что жить с
мертвой душою, переселившейся из «внеш-
него» мира внутрь самого сердца писате-
ля,—нельзя... Читая иные произведения
Щедрина... человек иногда теряет веру в
свое достоинство и не знает—как же ему
быть дальше в этом мире»...
Все это нельзя назвать иначе, чем
безобразной клеветой на русскую литера-
туру. Только грубое непонимание поэти-
ческой природы такого, например, произ-
ведения, как «Мертвые души», могло про-
диктовать заявление о том, что в «Мерт-
вых душах» ничего нет, кроме «толпы
ничтожеств и диких уродов». «Мертвые
души» потому и являются поэмой, что
они пропитаны страстной тоской о под-
линной человеческой жизни, знаменитой
гоголевской лирикой; не услышать этой
музыки произведения можно только зало-
жив уши шерстью! «Пушкинский чело-
век» в «Мертвых душах» судит толпу
ничтожеств, и все время присутствует в
поэме. Каким «чутьем» нужно обладать
для того, чтобы обнаружить в Гоголе
мертвую душу! Какой геростратовской «са-
мостоятельностью» нужно отличаться для
того, чтобы внушать читателю, что Щед-
рин... убивает веру в человека, чтобы
не заметить щедринской любви к народу
и поучать, что у Щедрина «образ «про-
столюдина» и «господина» построен по од-
ному и тому же принципу», что народ в
произведениях Щедрина «почти не луч-
ше» «фантастических дураков и прохво-
стов»!..
Товарищи из «Лит. критика» охотно
разговаривают на тему своих заслуг в
борьбе с «вульгарной социологией». Рас-
суждения А. Платонова вообще нельзя
назвать какой бы то ни было «социоло-
гией»: это скорее какой-то вульгарный
мрачный брод розановского типа. Русская
послепушкинская литература оказывается
«великой» только «по форме», да еще
«по намерениям», а не по своим сверше-
ниям, она, оказывается, только вызыва-
ла «тоску и голод» у читателя и ничем
не могла его «накормить», никак не мог-
ла «правильно направить» его в буду-
щее! Чего стоят после этого все разгово-
ры «Лит. критика» о борьбе с вульгарной
социологией? Товарищам, оказывается,
ничего не стоит «опровергнуть» все оцен-
ки русской литературы не только Белин-
ского, Добролюбова, Чернышевского, но и
Ленина. Тов. Усиевич, однажо, спокойно
скрепила своим именем не только эти до-
мыслы А. Платонова, но и следующие его
рассуждения о Горьком:
«Горький всегда был на передовой ли-
лии фронта борьбы за будущую пролетар-
скую участь, он одним из первых прини-
мал на себя все атаки буржуазного, а за-
тем фашистского противника. Здесь бой
происходил внутри человека, так как нуж-
но было уничтожить врага в самом его
духе и разуме, а для этого надо подпу-
стить его чрезвычайно близко—в самого
себя. Так что «искажения», «ошибки» и
«неудачи» Горького, о которых он сам го-
ворил много раз (преувеличивая их зна-
чение), вероятнее всего, есть лишь ре-
зультаты долголетних битв с буржуазно-
фашистским врагом рабочего человечества,
это есть раны, без которых, очевидно, бы-
ло нельзя добиться сокрушения противни-
ка и победы».
Итак, для того, чтобы уничтожить вра-
га, оказывается, необходимо «впустить»
его «в самого себя»... Впрочем, бывают
вещи, которые не нужно комментировать.
Мы не будем выражать никаких чувств
по поводу позорных и политически враж-
дебных рассуждений А. Платонова о Горь-
ком. Но мы хотели бы спросить Усиевич,
Лукача и других «критически мыслящих»
сотрудников «Литературного критика»: что
же, это и есть изменение типа советского
писателя, превращение его в «самостоя-
тельно мыслящего художника-критика»?
В накую сторону хотите вы «изменить»
тип советского писателя?
До сих по^речь у нас шла о невесе-
лых вещах; сейчас мы перейдем тоже к
вещам, по существу, безрадостным, но в
известной мере забавным. Мы имеем в ви-
ду «полемику» тов. Лукача. Влекомый
своими чисто теоретическими интересами,
тов. Лукач избирает для «настоящего»,
«высокого уровня» спора только одну его
сторону: вопрос об отличии искусства от
науки. Что же, и об этом можно было
бы, вероятно, с пользою побеседовать. Од-
нако здесь произошла у тов. Лукача не-
большая, но конфузная для него исто-
рия. Вот ее содержание.
Напоминая товарищам из «Лит. крити-
ка» об отличии искусства от науки, я
писал следующее:
«Наука устанавливает общие законы
жизни. Искусство показывает, как общее
проявляется в частном, в особенном, от-
дельном, индивидуальном... Правдиво изо-
бражая действительность, точно и глу-
боко воссоздавая все конкретные подроб-
ности изображаемого, искусство показыва-
,ет движение, развитие, изменение дейст-
вительности, с большей или меньшей си-
лой показывает в данной действительности
элементы будущего».
Тов. Лукач приводит эту цитату в «со-
кращенном» виде и сопоставляет ее с ци-
татой из... «Смеха» Бергсопа, в которой
речь «тоже» идет о том, что «искусство
всегда имеет предметом индивидуальное».
Но Бергсон из этого делает вывод, что в
искусстве вообще не проявляется общее,
а проявляется только индивидуальное:
«то, что поёт поэт, это состояние его ду-
ши и только его, единственного», и т. д.
Сопоставив цитату из моей статьи с этой
цитатой из Бергсона, тов. Лукач не толь-
ко не показал «высокого уровня» спора,
но не показал даже «высокого уровня»...
ловкости. Дело в том, чЧх> он попросту...
выбросил у меня фразу; в которой гово-
рится, что «искусство показывает, как
общее проявляется в частном», и выбро-
сил конец цитаты, начиная со слов: «Пра-
вдиво изображая». В результате этой про-
стейшей операции мой оппонент «достиг»
видимости своей цели: доказать, что я за-
имствовал мысль об особенности искус-
ства у... Бергсона. Итак, Бергсон утвер-
ждает, что в искусстве не проявляется
общее. В моей статье проводится распро-
страненный в марксистских кругах взгляд,
что в искусстве проявляется общее. Две
точки зрения, резко противоположные. Как
сделать их тождественными? Для этого
«РОД
В -издательстве «Молодая гвардия» пе-
чатается большой сборник «Родина», вы-
пускаемый по решению ЦК ВЛКСМ.
Задача этого издания — дать в статьях
и исследованиях, в художественных про-
изведениях и иллюстративном» материале
всестороннее представление о нашей ве-
ликой стране. В книге описываются приро-
да Советского Союза, его естественные бо-
гатства, экономика отдельных республик,
краев и областей. Читатель ознакомится в
ней с замечательной историей борьбы и
побед различных народов, населяющих
СССР. _
Сборнику предпослана вступительная
статья президента Академии наук СССР
академика В. Л. Комарова.
Открывается сборник поэмой Сулеймана
Стальского «СССР». Вслед за ней идет
большой вступительный раздел, где пока-
зываются величие и могущество страны
победившего социализма. Раздел снабжен
двумя цветными картами Союза: полити-
ко-административной и физической.
Второй и самый значительный раздел
— «РСФСР». Он состоит из семи глав:
Москва и центральные промышленные
районы, Волга, юг РСФСР, север Евро-
пейской части РСФСР, восточная часть
РСФСР, Центральная Сибирь, Якутия и
Арктэка, Дальний Восток.
нужно только выбросить... самое главное
в цитате из статьи оппонента. После чего
можно уже без всяких «доказательств»
просто браниться: Ермилов, мол, «отры-
вает чувство от разума» и даже... «защи-
щает декадентство» (с таким же основани-
ем можно было обвинить меня и в защи-
те буддизма, западных танцев, употребле-
ния в пищу непромытых овощей и фрук-
тов, порчи электрических звонков, омерт-
вления капиталов, «вульгарной социоло-
гии»,—всего чего угодно!).
По самое забавное еще не в этом, а,
пожалуй, в том, что сам «Лит. критик»,
в той же передовице К» 1, о которой
нам уже приходилось вспоминать, писал
следующее:
«Художественная литература, искусство
есть особая форма, особый способ отраже-
ния действительности. Чем этот особый
способ отличается от научного способа вос-
произведения действительности? Тем:, что
литература отражает жизнь, общественную
борьбу, судьбы людей в тех или иных
общественных условиях в конкретно-чув-
ственном виде, что она решающие, суще-
ственны© стороны действительности пока-
зывает в форме единичного, конкретного,
в той непосредственной форме, в какой
проявляется сама жизнь. И в этом вели-
чайшая идеологическая сила подлинного
искусства, настоящей художественной ли-
тературы».
Эта фраза принадлежала к числу по-
нятных фраз передовой № 1, и она бы-
ла правильной. Не может ли тов. Лукач
объяснить, чем она отличается по суще-
ству от того положения моей статьи, ко-
торое он так своеобразно... «процитиро-
вал»? И причем тут «Смех» Бергсона?
Тут есть, конечно, над чем посмеяться,
но, пожалуй, лучше вспомнить те концеп-
ции смешного, которые определяют его,
как противоречие между целью и выпол-
нением, или между «амбицией» и «аму-
ницией»...
Впроче^, строго говоря, тут не до смеха.
Ведь тов. Лукач в своем полемическом
увлечении забыл, что положение моей ста-
тьи, которое он позволил себе отождест-
вить с... бергсоновским, является всего-
навсего изложением мыслей Гегеля и Бе-
линского, поставленных «с головы на но-
ги» марксистской эстетикой и ставших в
наше время общераспространенными, эле-
ментарными для каждого критика-маркси-
ста.
Полемическое чувство тов. Лукача, в
самом деле, оторвалось от его теоретиче-
ского разума. Но зачем же меня обви-
нять в этом отрыве? С разумом и чувст-
вом у тов. Лукача дела обстоят не слиш-
ком хорошо, поэтому он и путается в
этом вопросе. В самом деле, в «Лит. газе-
те» от 15 августа была напечатана статья
тов. Лукача о книге Иозефа Рота «Марш
Радецкого». Сообщив о том, что автор этой
книги сочувствует монархии (речь идет о
Габсбургах; «сердцем он на стороне погиба-
ющей монархии»), тов. Лукач с эпическим
спокойствием делится следующим сообра-
жением:
«Любопытное явление: значительные ху-
дожественные достоинства этого произведе-
ния, если не вытекают из идеологической
слабости автора, то во всяком случае тес-
нейшим образом связаны с нею. Не будь
у Рота его иллюзий, ему вряд ли удалось
бы так глубоко заглянуть во внутренний
мир его чиновников и офицеров и предста-
вить с такой полнотой и правдивостью...»
и т. д.
Теперь становится понятным, почему
Лукач столь неожиданно притянул к делу
Бергсона. Нам редко приходилось видеть
в столь откровенной форме изложение ста-
рых-престарых бергсонианских «теорий» о
необязательности для «подлинного» худож-
ника преодоления своих иллюзий и лож-
ных, реакционных взглядов, © том, что
для художника «излишне» овладевать пе-
редовой наукой. Тов. Лукачу почему-то
кажется уместным повторять эти мысли
именно сейчас, когда писателям особенно
ясна необходимость овладения теорией
ма рксизма- л енини зма. Нес остояте л ьность
концепции Лукача: чем больше у писате-
ля. ложных иллюзий, тем правдивее он
изображает действительность,—давно дока-
зана жизнью. В основе таких «концеп-
ций» лежит именно бергсонианский отрыв
разума от чувства.
Так бывает наказана попытка подме-
нить предмет спора. «Сама себя раба бьет,
коль нечисто жнет». Мы возвращаем ре-
дакцию «Лит. критика» к содержанию на-
шей полемики.
Не следует «сокращать» цитаты из ста-
тей оппонентов, не нужно «нечисто жать»
и вообще не надо предаваться побочным
занятиям, а следует хорошо подумать над
некоторыми совершенно реальными вопро-
сами. Право, тут есть над чем подумать!
Речь идет об идеологически вредных
взглядах, проповедуемых «Литературным
критиком».
ИНА»
Украинской республике посвящен тре-
тий раздел книги, начинающийся поэмой
Максима Рыльского «Украина». Особая
глава здесь уделяется вопросам нацио-
нальной культуры, где говорится о твор-
честве великого украинского поэта Тараса
Шевченко, о писателе Коцюбинском, о
людях, выращенных Октябрьской револю-
цией, — Николае Островском, академике
Лысенко...
Следующий, четвертый раздел книги
рассказывает о Советской Белоруссии. От-
крывается он поэмой о родине, написанной
II. Бровкой и П. Глебкой.
' Остальные восемь отделов посвящены
Азербайджану, Грузии, Армении, Туркме-
нистану, Узбекистану, Казахстану, Кирги-
зии и Таджикистану. Перед каждым от-
делом помещаются поэмы, написанные
специально для сборника. Среди них —
поэмы Сайеда Вургуна. Алио Машашви-
ли. Наири Заръяна, Рахмеда Сеидова.
Шейх Махсуд-Заде, Джамбула Джабаева,
Книга «Родина» будет издана в хорошем
оформлении, с многочисленными портрета-
ми, иллюстрациями и картами. Выход
сборника в свет приурочивается к XXII
годовщине Великой Октябрьской социали-
стической революции.
Коста Хетагуров. Рисунок «Большой Карачай».
  
ВИКТОР ГОЛЬЦЕВ
«СТРЕЛОК ИЗ ЛУКА»
За последние годы наблюдается чрезвы-
чайно важное и отрадное явление: неко-
торые советские писатели проявляют по-
вышенный интерес к той или иной брат-
ской республике, систематически изучают
ее национальные особенности, ее культуру
и быт, ее историю и литературу. На этой
плодотворной почве возникают совершенно
невиданные до революции товарищеские
отношения между писателями разных на-
циональностей. Например, Микола Бажан
стал, что называется, своим человеком в
Грузии, Леонид Соболев — в Казахстане,
Сергей Мстиславский — в Узбекистане;
Конст. Лорткипанидзе и Ило Мосашвили
творчески сроднились с Белоруссией, В. Я.
Кирпотин — с Арменией; безвременно
умерший Эдуард Самуйленок успел многое
почерпнуть для своего творчества на гру-
зинской земле. Так растет и крепнет каж-
дый день самая подлинная ленинско-ста-
линская дружба писателей народов СССР.
Творческое внимание Пл’Скосырева дав-
но уже привлекли братские среднеазиат-
ские республики. Он написал немало
беллетристических произведений и
краеведческих очерков на разнооб-
разные темы, почерпнутые в Туркмении
и Узбекистане. Из них выделяются две по-
следние книги’ повесть «Ваш покорный
слуга» — о замечательном народном поэте
старой Туркмении Кеминэ и недавно вы-
шедший из печати роман «Стрелок из лу-
ка». Они означают новый этап в твор-
ческом развитии писателя. Речь должна
итти о новом качестве его творчества.
Далеко не все книги Петра Скосырева
были удачны. Порою он сбивался с боль-
шой литературной дороги в сторону по-
верхностной авантюрщины (повесть «Песок
и винтовка.»), тем самым снижая художе-
ственную ценность своих произведений.
Теперь Скосырев пишет гораздо взыска-
тельнее, строже и лучше. «Стрелок из лу-
ка» — несомненная удача. Этот роман
имеет немалое познавательное значение.
Создать такую книгу мог лишь совет-
ский писатель, хорошо освоившийся со
сложными специфическими особенностями
Средней Азии и по-на<стояшему полюбив-
ший ее. Действие развертывается в самый
последний период существования империи
Романовых, которая была, по определению
товарища Сталина, «палачом Азии». В
центре повествования — персидский маль-
чик из Асхабзда — Хасен, сын базарного
торговца. Люди и события изображены в
романе, поскольку они вторгаются в жизнь
Хасена и влияют на нее. Таков замысел
автора. Совершенно очевидно, что он и не
собирался писать иногопланный роман с
большим количеством героев. Герой в рома-
не один.
Несмотря на свои 13 лет, Хасен многое
знает. Он любознателен, умен, самостояте-
лен. Он внимательно присматривается ко
всему, все старается проверить и по-свое-
му оцепить.
Читатель видит, 'что сначала жизнь во-
круг Хасена — размеренная и спокойная,
основанная на вековых культурных тра-
дициях мусульманского Востока- Мальчик
чтит семейные обычаи. Общаясь с людьми
разных национальностей, он гордится сво-
им персидским происхождением. Мир Ха-
сена еще очень узок: родной дом с его
традициями, дорога на базар и путь до
ближайших холмов.
Но вот большие события врывают-
ся в жизнь мальчика. Одно несчастье при-
ходит за другим: Хасен становится сиро-
той, бежит из родного дбма, присвоенного
злым дядей Рухи. Как раз в это время в
Асхабад доходят вести о Февральской рево-
люции. Недоумевающий мальчуган внезап-
но слышит крики: «Конец падишаху ур-
сов». Затем Хасен встречает ученого узбе-
ка Хаджаджа и многому учится у него.
«Какая разница — таджик, узбек или
перс», поучает этот носитель древней вос-
точной мудрости- Но отсюда еще очень
далеко до интернационализма.
Очень хорошо передано в книге Ско-
сырева, как потом мир беспредельно рас-
ширяется перед мальчиком. Каждый
день Хасен узнает что-нибудь новое.
Какой-то русский на вокзале в Кагане на-
зывает его «братишкой», а матрос-револю-
ционер Иван Федотов оказывает ему по-
мощь. Сочувствие незнакомых, чужих рус-
ских людей поражает мальчика.
Петр Скосырев. — Стрелок из лука
(Мальчишество Хасена). Роман. Изд. «Со-
ветский писатель». М. 1939.
«ГУЛИСТАН»
Десятилетие существования Таджикской
ССР республиканское государственное
издательство отмечает выпуском большой
антологии. В ней собрано лучшее, что
было создано таджикской литературой за
тысячу лет, — образцы народного твор-
чества, произведения классиков и совре-
менных писателей республика.
Книга подготовлена к печати союзом
писателей Таджикской ССР. Она будет бо-
гато иллюстрирована и оформлена.
Одновременно готовится русское изда-
ние этой антологии, которое появится в
1940 ГОДУ.
К десятилетию Таджикистана на рус-
ском языке выйдет сборник, содержащий
1800 отрок современной таджикской поэ-
зии и фольклор. Название сборника —
«Гулистан» («Цветущий сад») — в
большой степени определяет его содержа*
Далее автор дает яркое представление о
страшных днях среднеазиатской жизни,
когда местные феодалы и буржуа делали
упорные попытки захватить власть в свои
руки и националистически извратить на-
чавшуюся в России революцию. Напом-
ним, что писал в 1918 году товарищ
Сталин, перечисляя различные «общена-
циональные» институты власти на окраи-
нах б. Российской империи: «Право наций
на самоопределение толковалось как пра-
во национальной буржуазии па окраинах
взять власть в свои руки и использовать
Февральскую революцию для образования
«своего» национального государства. Даль-
нейшее развитие революции не входило и
не могло входить в расчеты упомянутых
выше буржуазных институтов» *.
В этом сталинском освещении становит-
ся ясен смысл послефевральского указа
эмира Бухарского о том, что пришло вре-
мя даровать мусульманам счастье и спра-
ведливость. В Бухаре растущий не по
дням, а по часам Хасен получает новый
жизненный опыт. И читателя не удивляет,
что, снова встретив Ивана Федотова. Хасен
присоединяется к формирующемуся отряду
Красной гвардии в качестве переводчика.
Так кончается мальчишество Хасена.
«Стрелок из лука» представляет собою
законченное целое, имеет самостоятельное
значение. Но недаром на титуле имеется
подзаголовок: «Мальчишество Хасена».
Этим самым дано указание на то, что
«продолжение следует». Очевидно, малень-
кому герою предстоит выход в широкий и
тревожный мир. Судя по последней главе,
Хасен станет потом активным участником
гражданской войны.
Следует остановиться на образе уже
упомянутого нами Хаджаджа-, ибо, по сути
дела, он играет в «Стрелке из лука» очень
большую роль. Автор умело и тонко изоб-
ражает этого носителя старой мусульман-
ской мудрости как благородного, но беспоч-
венного мечтателя — гуманиста, неспо-
собного разбираться в социально-полити-
ческой борьбе. Ему все равно не удается
остаться до конца в «стороне от схватки»,
и он гибнет под ударами палачей эмира
Бухарского,| ничего не успев сделать в
жизни. При всех своих знаниях и таланте
он оказался банкротом. Трагическая судьба
Хаджаджа—судьба прекраснодушных лю-
дей, наивно предполагавших, что со злом и
несправедливостью надо бороться только
мирным путем, одной силой убеждения.
В свое повествование Петр Скосырев
вплетает узбекские и туркменские народ-
ные песни, сказки, поговорки. Но фоль-
клорный материал порою автор своеобразно
интерпретирует, очевидно, несколько видо-
изменяя и дополняя по-своему. Было бы
нелепо требовать в этом отношении от бел-
летриста наукообразной точности. Общий
же песенно-сказовый фон романа правдив
и достоверен.
В «Стрелке из лука» есть много хоро-
ших деталей. Некоторые эпизоды по-насто-
ящему волнуют читателя. Прекрасно опи-
сание тихой смерти матери Хасена —
Захре. Картина казни Хаджаджа изображе-
на сильно, но она несколько испорчена
нарочитой концовкой: «Слышишь ли ты
меня, Хасен?» — восклицает умирающий
на площади мудрец. И Хасен отвечает:
«Слышу, Хаджадж» — почти совсем так,
как Тарас Бульба ответил на предсмерт-
ный возглас Остапа.
Следует обратить внимание на некото-
рые дефекты композиции романа. Нельзя
возражать против вставных новелл, тем
более, что этот прием соответствует древ-
ним традициям литератур Востока. В этом
плане запятнан старая сказка бабушки
Хасена Зейнаб о Надир-шахе и о замеча-
тельном певце вполне уместна. Но зато
рассказ Хаджаджа о его несчастном отце
чересчур длинен. Он занимает 55 страниц.
Такого рода «форгешихте» — отступле-
ние в прошлое — неизбежно перегружает
повествование и нарушает композицион-
ную цельность.
Эти мелкие погрешности не умаляют до-
стоинств интересной книги Петра Скосыре-
ва. Серьезное, глубокое знание страны и
•любовь к ней помогли писателю удачно
осуществить свой творческий замысел.
1 И. Сталин — Марксизм и нацио-
нально-колониальный вопрос. Партиздат.
1936, стр. 51.
ние. В книге четыре раздела. В первом—
стихи поэтов и дореволюционный фоль-
клор, четверостишия, пословицы, отража-
ющие борьбу таджикского народа,с бас-
мачеством. Второй раздел посвяшен совре-
менному Таджикистану, темам труда и
быта. В третьем разделе—лирические про-
изведения. И в последнем — стихи о му-
жестве, героизме, защите родины и дру«
гие. Здесь много стихов народных поэтов
Таджикистана.
В сборнике участвуют лучшие поэты
Таджикистана — А. Дехоти, Г. Лахути,
М. Рахими, Турсуп-Заде, Алим-Заде, Пай«
ров Сулеймана.	»
...	"	1 * * * * * * В	.. 1	
Литературная газета
№ 50	—	3
4
Перед пленумом союза советских писателей СССР в Ереване
ВЕЛИКИЙ ЭПОС АРМЯНСКОГО НАРОДА
6 сентября в Москве начались праздне-
ства, посвященные 1000-летию великого
армянского эпоса «Давид Сасунский».
Около 10 тысяч трудящихся — рабо-
чие завода им. Сталина, «Трехгорной Ма-
нуфактуры», «Шарикоподшипника», Стан-
козавода, студенты и учащиеся, несмотря
на холодную погоду, пришли на торжест-
венный вечер, организованный Академией
тук СССР, Союзом советских писателей,
Комитетом по делам искусств, представи-
тельством Армянской ССР и Всесоюзным
радиокомитетом в Зеленом театре Цент-
рального парка культуры и отдыха им.
Горького.
Открывая торжественное заседание,
председатель юбилейного" комитета ССП
СССР по ознаменованию 1000-летия «Да-
вида Сасунского» А. А. Фадеев сказал:
— Великий армянский народный эпос
«Давид Сасунский», чествовать который
мы собрались сейчас, сложился в героиче-
ский период истории армянского народа, в
период освобождения его от ига захватчи-
ков, завоевателей-арабов, в итоге дол-
гих и напряженных войн.
—- Войны освободительные — это спра-
ведливые, народные войны, когда раскры-
ваются все наиболее героические и бла-
городные, сильные стороны души народ-
ной. В образе четырех поколений богаты-
рей из «Сасуна» — а Сасун значит
ярость — армянский народ воплотил все
самые прекрасные и героические свои
черты. И особенно в том из богатырей,
именем которого назван весь эпос, — в
Давиде — самом могучем, бесстрашном, че-
ловечном, справедливом, чистом душою, в
этом подлинном образе и подобии самого
народа — народа охотников, пастухов,
земледельцев, взявшихся за оружие для
защиты своего труда и земли.
Как и во всяком старинном эпосе с глу-
бокими народными корнями, и в этом ар-
мянском эпосе, сложившемся как целое
уже при феодальном строе, запечатлелись,
однако, черты более древних времен, времен
патриархального родового строя, когда не
было еще деления людей на богатых и
бедных, когда не было еще эксплоатаним
человека человеком, когда человек был
свободен от пут человеческих, но был ра-
бом природы и наделял ее сверхестествен-
ными силами.
В эпосе «Давид Сасунский» действуют
пари и визири, но любимые герои эпоса
совершают все свои героические подвиги
не для обогащения, не для приобретения
господства или тех или иных преиму-
ществ, а для народного блага. Поэтому их
верными помощника мп, друзьями, храни-
телями являются люди народа, сам народ.
Героям эпоса приходится иногда преодо-
левать силы сверх естественные. Подвиги
этих героев носят сказочный характер, но
образы самих героев глубоко реалистичны.
Это земные образы. Эти характеры не при-
думаны, они найдены в толще народной и
вот они вновь воскресли в армянском
народе, возрожденном гением Ленина и
Сталина к свободной социалистической
жизни и вместе с другими народами гото-
вом отразить и отражающем врагов со-
циализма, врагов нашей общей, советской
родины.
Самого младшего из своих героев —
младшего Мгера — эпос сохранил именно
для этого наибольшего подвига—освобож-
дения людей и построения справедливого
строя. Он, Мгер-Младшпй, добровольно за-
точил себя в скалу на многие века и на
вопрос пастуха: «Когда отсюда выйдешь,
Мгер?» — отвечал: «Если встану, выйду
на свэт, — не удержит меня земля. Пока
Этот мир полон зла, пока будет лжива
эемля, на свете мне не жить. Когда раз-
рушится мир и воздвигается вновь, когда
будет пшеница, как лесной орех, как
шиповника ягода будет ячмень, — тогда
придет мой день. Отсюда выйду в тот
день».
Народ оказался пророком. Мгер — народ
армянский — вышел из своего заточения,
над ним, как и над всеми народами Со-
ветского Союза, распростерло свои плодо-
носные, животворящие лучи солнце
Сталинской Конституции.
Героические черты армянского народно-
го эпоса «Давид Сасунский» находят от-
клик в душе каждого из народов СССР, и
теперь этот великий эпос стал нашим об-
щим достоянием. Трудами многих ученых
и писателей, среди которых следует отме-
тить товарищей Абова, Абегяна, Гапалапя-
на, возглавлявших работу комиссии армян-
ского филиала Академии наук по сведению
различных вариантов эпоса в один, а так-
же академика Орбели и переводчиков эпо-
са на русский язык — поэтов Держави-
на, Кочеткова, Липскерова, Шервипского,
трудами поэтов других братских респуб-
лик, «Давид Сасунский» вошел в куль-
турный фонд всех наших пародов.
*
Выступавший вслед за тов. Фадеевым
А. Н. Толстой рассказал о содержании ве-
ликого эпоса и его громадном культурно-
историческом значении.
Академик И. Орбе.ти в образной речи,
посвященной 1000-летнему юбилею эпо-
СЛ», CK&3&JK
— Всякому, кто не живет жизнью на-
шего советского народа, может показаться
странным, непонятным, что в эти тренож-
ные дни, когда за рубежами Советского
Союза громоздятся друг на друга все сгу-
щающиеся тучи политических междуна-
родных осложнений и эти осложнения уже
приняли характер острых военных столк-
новений,—во всех концах и уголках пашей
страны, все нарастая, идет подготовка к
празднованию 1000-летия национального
эпоса одного из народов Советского Сою-
за. празднуется юбилей ' чего-то бесконеч-
но отдаленного от нас. И тем не менее
дошедшее до нас из дали веков поэтиче-
ское произведение все более притягивает к
себе внимание не только ученых, но и
самых широких кругов советской общест-
венности. Странным все это может пока-
заться только тому, кто не живет жизнью
советского народа, всегда, несмотря на все
величие стоящих перед ним политических
и хозяйственных задач, уделяющего много
внимания вопросам искусства и культу-
ры, вопросам, связанным с потребностями
всестороннего ознакомления пародов Союза
со всем тем высоким и дос,тонным, что
было создано этими народами в прошлом.
Случилось так, что празднование 1000-
летля совпало с событиями, которые вновь
показали, как непобедимы силы нашего
советского народа, как велика и неизмери-
ма любовь к родине верных сынов нашей
страны. Мы слышим о выдающихся ге-
ройских подвигах тех, кто, по внешности
ничем не выделяясь среди других граждан
пашей великой страны, совершал, совер-
шает и будет совершать выдающиеся под-
виги.
В такие дни высокое удовлетворение и
радость дает сознание бесконечной мудро-
сти народных масс, умевших на протяже-
нии веков, под гнетом своих и иноземных
насильников, выработать правильное по-
нимание причин своих страданий и гнета.
Войны не нужны народу, народ не хо-
чет проливать ни своей, ни чужой крови
в угоду царям-захватчикам. Эта мысль
красной гатью проходят сквозь всю ткань
героического эпоса. Убив Мсра-Мелика и
его военачальников, Давид Сасунский
говорит простым людям: «Доколь вы жи-
вы, не знайте войны!». Он не берет ни-
какой добычи у врагов и великодушен к
своим пленникам. Справедливость — ос-
новная черта Давида и его сына Мгера,
который уходит в глубь рассеченной ска-
лы в ожидании того дня, когда старый,
несправедливый мпр будет разрушен и на
его месте возникнет новый, радостный мир.
По главная красота и сила подвига са-
сунских богатырей, привлекательность ,их
облики для нас в том, что они привыкли
проявлять героизм пе только с оружием
в руках. Пх геройство и сверхчеловеческая
сила находят себе применение и в мир-
ном труде, всегда направленном прежде
всего па пользу другим. Давид всегда пом-
нит о нуждах сограждан. Им не под си-
лу построить мост, потому что обычно
камни сносятся потоком воды. Давид гро-
моздит глыбу на глыбу и закладывает
устои моста. Давид — простой житель Са-
суна. Так же, как его отец и сын, он не
извлекает никакой личной выгоды из сво-
их подвигов. Вот этим и привлекает нас
эпос о сасунс.к.их богатырях. Он правдив
и славит тех героев, которые множатся в
нашей стране с каждым днем, славит те
доблести, которыми наделен советский на-
род. Доблесть труда и доблесть меча, вы-
соко поднятого на страх врагу, на защиту
родины, меча, разящего, как молния.
0 правдивости п простоте, как о цен-
нейших чертах армянского народного эпо-
са, говорил также представитель коллекти-
ва автозавода им. Сталина т. Л. А. Хай-
лов.
— Мы любим правду, — говорит т.
Хайлов, — гордимся правдой, боремся за
правду, и произведения, которые прониза-
ны глубокой мыслью и теплотой, произве-
дения, -которые несут в себе богатство и
глубину народной мудрости, пользуются у
нас большим уважением.
«Давид Сасунский» — сказ о мудрости
армянского народа, он проникнут благород-
ством героев, неустрашимых защитников
родины, презрением к трусам, демократиз-
мом, любовью к честным и трудолюбивым
людям. Это — шедевр творчества армян-
ского народа и одна из жемчужин народ-
ной сокровищницы многонационального со-
юза братских республик.
Нельзя без волнения читать это произ-
ведение, полное чистых мыслей народа,
который с нетерпением ждал и верил, что
придет то время,
Когда из пещеры выйдет Мгер,
Когда разрушится мир и воздвигнется
вновь,
Когда станет пшеница лесного ореха
крупней,
Крупнее шиповника ягоды — ячмень.
Это время для армянского народа при-
шло. Заветное сбылось в 1921 году. С
помощью великого русского народа, под
руководством коммунистической партии
большевиков и гениальных вождей социа-
листической революции Ленина — Сталина
армянский народ сбросил вековое, тысяче-
летнее иго рабства, включил свою респуб-
лику в созвездие Советского Социалистиче-
ского Союза, закрепил свое право на сча-
стье и свободу.
Поэты и переводчики эпоса В. В. Дер-
жавин. А. С. Кочетков, К. А. Линекеров и
С. В. Шервинский прочли отрывки из
«Давида Сасунского». Поэт П. Антоколь-
ский произнес краткую речь и прочел
стихи армянского поэта Напри Зарьяна в
своем переводе. Поэтесса В. Звягинцева
читала свои стихи, посвященные, 1000-
летнему юбилею «Давида Сасунского».
Речь
Огромную историю прожил армянский
народ, тысячелетия борясь за свою неза-
висимость, за свою родную землю, увен-
чанную снежным Араратом. Древние ци-
вилизации — Хетского царства, Ассиро-
Вавилонии, Ирана, Греции и Рима, сред-
неазиатских царств, скифы, гунны, аланы
и. начиная с VII века, арабы, затем
турки — соприкасались с армянским на-
родом, и соприкосновение это всегда на-
чиналось либо кончалось звоном мечей,
борьбой за независимость.
Воинственный дух народа, следы этой
борьбы за независимость отражались в
народном творчестве, обогащались циви-
лизациями, с которыми соприкасалась в
борьбе Армения.
С 1864 года начались записи армянских
эпических песен и легенд. Но пока это
были отрывки чего-то единого. II только в
наши дни, за последние два года, удалось
собрать из этих кусков единую, стройную,
замечательную по силе, красоте и вырази-
тельности поэму, получившую название
«Давид Сасунский» — по имени главного
героя эпоса — Давида из крепости Са-
сун.
Мы празднуем этой осенью, в дни сбо-
ра винограда в Армении, тысячелетнюю
давность великого художественного па-
мятника, который в наши дни записан и
приведен в стройную систему и только-что
на этой декаде впервые отпечатан в рус-
ском переводе. Он займет равное место с
такими сокровищами, как «Илиада», «Одис-
сея», иранский эпос, «Калевала», русские
богатырские былины, «Песнь о Нибелун-
гах», «Песнь о Роланде», «Витязь в тигро-
вой шкуре», готовящийся у нас киргиз-
ский эпос «Манас» и эпические своды
других советских республик.
В районе озера Ван есть циклопическая
крепость Сасун. Армяне, жившие в этой
горной области, ожесточеннее других боро-
лись с арабами за независимость.
Поэма «Давид Сасунский» разбивается
на четыре ветви, или четыре части. В них
поется о четырех поколениях сасунских
богатырей. Начинается поэма с того, что
армянская царевна Цовинар-хатун отдапа
в жены багдадскому халифу, который
пришел разорить Армению. Перед от’ездом
в чужую страну невеста Цовинар выпила
из чудесного источника пригоршню воды
и еще полпригоршни воды и запала двух
сыновей — Санасара и Багдасара. Когда
братья возмужали, они побили войско ха-
лифа, бежали на родину и там построили
могучую крепость у озера Ван. Онц не
знали, как ее назвать, и просили старо-
го пастуха дать имя крепости. И пастух
назвал ее Сасун, что значит — яросты
Санасар со дна морского добыл себе чу-
десного коня Джалали. Конь Джалали про-
ходит через всю поэму, от носит на себе
и сына Санасара и внуйа — Давида —
и правнука.
Санасар добывает себе меч-молнию и
доспехи. Братья борются с халифом. Со-
вершают дивные подвиги. Санасар женит-
ся на Дехцун-Чохцам, что значит девуш-
ка с сорока заплетенными косами. У них
рождается сын — Мгер-Старший.
Ему посвящена вторая часть поэмы. Из
его приключений и подвигов наиболее су-
щественные — три. Страшный лев пре-
градил дороги в Сасун. Народ голодает.
Парод пришел к Мгеру. И Мгер выступил
против льва, один, без оружия, потому
что он благороден и считает постыдным
иметь преимущество. Он раздирает льва
голыми руками и спасает страну от го-
лода и беды.
Второй подвиг: Мгер побеждает разбой-
ника — чудовище Белого Дэва и осво-
бождает красавицу Армаган, которую Бе-
лый Дэв держит прикованную в пещере.
Армаган становится женою Мгера.
Он совершает третий подвиг. Он отка-
зывается посылать дань царю Мсра-Мели-
ку в город Мсыр. Мера-Мелик идет вой-
ной на Сасун, и Мгер одолевает Мсра-
Мелика и заставляет его снять дань с Са-
суна.
Мера Мелик «и Мгер кровно братаются.
Вскоре Мера-Мелик умирает. Его молодая
вдова Исмил-ханум письмом зовет Мгера
к себе в Мсыр — «Приди и возьми
Речь печатается по сокращенной стено-
грамме.
-.. W*—.—	— **	——
тов. А. Н. Толстого
Мсыр». Жена — Армаган — умоляет Мге-
ра не ехать к вдове... И дает клятву, что
если он поедет в Мсыр, она сорок лет
не пустит его к себе на ложе.
Но Мгер едет в Мсыр. Он не поддается
чарам молодой вдовы. Она спаивает его,
и он остается и живет с ней семь лет. У
них родился сын Мера-Мелик (младший).
Мгер подслушивает, как мать говорит сы-
ну; «Сынок мой милый, свет очей моих,
ты укрепи наш мсырский очаг, ты раз-
дави сасунский очаг».
Тогда Мгер покидает Исмил-ханум с
сыном и возвращается в Сасун к своей
жене Армаган.
Армаган дала клятву не пускать его к
себе на ложе 40 лет. Но лукавые монахи
сасунские придумали, как обойти клятву,
чтобы он взошел на ложе к жене и она
родила от него. Они зачли сорок лет за
сорок дней, сорок дней за 40 часов и со-
рок часов за 40 минут. И Армаган роди-
ла от Мгера сына Давида.
Но не помогло лукавство монахов, обет
все же оставался обетом, и а Армаган и
Мгер были покараны, — они умирают
вскоре после рождения Давида.
Здесь начинается третья часть поэмы.
Младенец Давид не хочет брать ничьей
груди. Тогда дядья отправляют его, при-
вязанного на спине коня Джалали, в
Мсыр, к Исмил-ханум. Она в память
своего возлюбленного берет Давида и вос-
питывает его.
Детство Давида проходит в Мсыре, т. е.
у арабов. Его единородный брат, Мсра-Ме-
лик, ненавидит его за его необычайную
силу в играх и не раз пытается убить
его. Исмил-ханум, чтобы избежать ги-
бели Давида, отправляет его обратно на
родину в Сасун.
Сасун снова под властью арабов, разо-
рен и опустошен.
Давид, голодный, ободранный, питаясь
одной травой, приходит в Сасун. Его
дядья принимают его с честью. Но Давид
странный мальчик — придурковат, дра-
чун, силач. В играх с детьми — бьет и
калечит их. Народ идет к дяде его и про-
сит поставить Давида на работу, чтобы
унять его баловство.
Давида ставят пастухом общественного
стада — молодняка, тан как сам он маль-
чик. Давид пасет ягнят и козлят и к ве-
черу пригоняет • стадо в Сасун и вместе
с овцами и козами гонит зверей — лисиц
и зайцев.
Давид становится знаменитым охотни-
ком. Его отец, Мгер, устроил звериный за-
поведник и обнес его стеной. Арабы, по-
сле смерти Мгера, завладели этим запо-
ведником. Давид разрушает стену и вы-
пускает зверей.
На этой горе, где была гробница Мге-
ра, Давид восстановил разрушенный ара-
бами храм, называвшийся Марута, —
древнюю сасунскую святыню.
Мера-Мелик, который все время ищет
разорения Сасуна и смерти Давида, по-
сылает войско, '
Давид преследует арабское войско и по-
бивает его. Тогда Мера-Мелик посылает
храброго витязя Козбадина наказать Да-
вида и взять с Сасуна семилетнюю дань.
Дядя Давида, Ован, правивший Сасуном,
испугался, услал Давида на охоту, а сам,
покорясь, стал отмеривать дань арабам. Но
Давид вернулся, побил и посрамил витя-
зя Козбадина и изгнал его вместе со сбор-
щиками дани.
Узнав об этом, Мера-Мелик кликнул
военный клич... Это одно из гениальней-
ших мест поэмы. И сам двинулся войной
на Сасун. Давид добывает меч-молнию и
дивного коня Джалали. На коне Джалали,
во главе сасупцев, он начинает страшную
сечу с арабами... Он побивает их и топ-
чет конем.
Тогда в разгаре сечи, к нему обращает-
ся старик-араб, отец семи сыновей. Он го-
ворит:
Мелик насильно нас привел.
Мы не враги тебе. Твой враг—Мелик.
Иди и с ним воюй.
Давид внимает словам старика, прекра-
щает сечу и вызывает Мелика на едино-
борство.
Эта сцена и последующий поединок—
главная часть поэмы. В поединке с Мсра-
Меликом Давид выказывает великодушие.
Он предоставляет врагу — Мсра-Мелику
первые три удара’. Когда настает очеред!
Давида, мать Мсра-Мелика — Исмил-ха-
нум просит подарить ей его первый удар
меча по ее сыну, и Давид дарит ей свой
первый удар. Второй удар он дарит се-
стре Мсра-Мелика. У него остается только
один удар и он поражает им Мсра-Ме-
лика, спрятавшегося в яме под жернова
и шкуры.
В этом месте борьбы Давида с арабским
войском и Мсра-Меликом поражает возвы-
шенность чувства и высокодушие народ-
ных певцов, слагателей поэмы, высоко-
душие и гуманность народа армянского,
требовавшего от певцов такого возвышен-
ного оборота сюжета.
Давид освобождает Сасун от арабского
нашествия. Далее следует женитьба Дави-
да на прекрасной Хандут-хатун. У них
родится сын — Мгер-Младший, — герой
четвертой части поэмы. Давид умер из-за
нарушенной им верности. До женитьбы на
Хандут-хатун у него была возлюбленная,
богатырка Чымшкик-Султан. По обычаю,
когда он обручился с ней. он провел С
нею ночь, и у нее родилась дочь. Но Да-
вид обманул ее, сменял кольцо на коль-
цо, не женился на Чымшкик-Султан.
Однажды Давид поехал раздобывать,
красавиц-невест для сорока богатырей
пахлеванов. которых он победил, споря
из-за Хандут-хатун.
Сын его Мгер встретил отца, когда тот
ехал на коне с полонянкой, не узнал отца
и вступил с ним в единоборство из-за де-
вушки. Во время поединка Давид испытал
страх первый раз за всю жизнь. Когда ои
узнал, что борется с сыном, он рассердил-
ся и проклял сына, — «будь ты бездетен
и бессмертен».
После поединка с сыном Давид, чув-
ствуя давнишнюю вину за нарушение
клятвы в любви, поехал к обманутой бо-
гатырке Чымшкик-Султан и вызвал ее
поединок.
Когда перед поединком Давид купался
в реке, дочь его отравила стрелу и, под-
кравшись в камышах, пустила в отца
стрелу. Так умер Давид.
Последняя часть поэмы посвящена Мге-
ру-Младшему. Он несет на себе отцовское
проклятие. Мгер — скиталец. Он совер-
шает грандиозные подвиги, но они бес-
цельны. Постранствовав много по свету я
не находя применения своим силам, Мгер
взывает. к могилам отца и матери. Он
слышит их голоса:
«Довольно тебе скитаться, мой сын, до-
вольно, скитаться».
Тогда Мгер просит у бога послать ему
великий бой. И бог посылает семь анге-
лов биться с ним. Мгер машет мечом, но
меч не задевает ангелов. Он сражается с
призраками.
Мгер в великом унынии под’езжает й
Черной скале и ударяет в нее палицей.
Скала распалась надвое, и Мгер и' конь
Джалали вошли в расщелину, и вновь
скала сомкнулась, поглотила в недра свои
Мгера и дивного коня Джалали.
Вот каким эпилогом оканчивается поэ-
ма:
Говорят, — как-то раз,
На вознесенье в ночь,
Одному пастуху довелось там быть.
Раздвинулась Мгера скала.
Вошел пастух, глядит:
В пещере исполин сидит.
Спросил пастух:
— Когда отсюда выйдешь, Мгер?
Ответил Мгер:
— Коли встану, выйду на свет, —
Не удержит меня земля!
Пока этот мир полон зла,
Пока будет лжива земля,
На свете мне не жить.
Когда разрушится мир и воздвигнется
вновь,
Когда будет пшеница, как лесной орех,
Как шиповника ягода будет ячмень,
Тогда придет мой день, —
Отсюда я выйду в тот день!
*
То, 0 чем тысячу лет пели армянские
барды, свершается. Мир разрушился и
воздвитнулся вновь. И на полях прекрас-
ной Армении клонится от тяжести колос
пшеницы и колос ячменя.,И под ударами
копыт Джалали бежит и орошает землю
светлый ключ счастливой жизни.
Книги
1.
Л. Пантелеев принадлежит к числу
наиболее популярных у наших ребят пи-
сателей.
Когда в 1933 году А. М. Горький обра-
тился к советским детям — пионерам и
школьникам — с вопросом о том, какие
книги они хотели бы прочесть, что их
особенно интересует, кого из писателей
они особенно любят, — Пантелеев вместе
с другим детским писателем, А. Гайда-
ром, занял в ответах ребят 12—13 лет од-
но из первых мест. И в этом нет ничего
удивительного — оба эти писателя суме-
ли найти путь к ребятам, которые прежде
всего требуют от повести, чтобы она была
увлекательной, которые, как Вольтер,
склонны считать самой плохой книгой на
свете книгу скучную.
Пантелеев никогда не пишет скучно.
Его книги полны событий, действия. Сю-
жетную линию он ведет уверенно, круто
и смело. Многие из его персонажей мо-
гут называться героями с полным к тому
основанием, независимо от того, сколько
им лет,
И при этом в повестях Пантелеева не
бывает голого сюжета^ условных, отвлечен-
ных героев. Жизнь, быт нашего времени,
живые его голоса звучат и слышатся со
страниц этих небольших лаконических
книжек.
И это-то делает повести и рассказы Пан-
телеева настоящими произведениями лите-
ратурного искусства.
2.
Может показаться, что похвалить писа-
теля таким образом значит похвалить
его очень скупо. Ведь на то он и писа-
тель. чтобы веши его были произведени-
ями литературного искусства.
Но не будем забывать, что речь идет о
писателе детском.
Еще совсем не так давно, каких-нибудь
два десятка лет назад, называть книги
для детей литературой было не принято.
И в самом деле, название это как-то не
подходило к детским книгам тех времен.
Дешевенькие, лубочные, безыменные
Книжонки даже и не претендовали на ка-
кую бы то ни было связь с художест-
Т, ГЛЕБЕ
Пантелеева
венной литературой. Но не больше были
связаны с ней и многие другие книги, по-
дороже, с именами авторов на корешках.
Аппетитно упакованные в плотный кар-
тон лакированных переплетов, они гораз-
до больше походили на- красно-снние ко-
робки с оловянными солдатиками, чем на
те серо-коричневые, кожано-коленкоровые
книги, которые читались взрослыми.
И не одни только переплеты были у
этих книжек игрушечные. Нет. Стоило
вам приподнять крышку с пестрой кар-
тинкой, и вы попадали в какой-то игру-
шечный, условный мир, словно на сцену
кукольного театра. Реальность почти не
просачивалась сюда.
Время здесь почти не двигалось. Его
измеряли тут игрушечными часами без
механизма. У таких часов бывает краси-
вый циферблат с нарисованной розой и
настоящие стрелки, но передвигать эти
стрелки надо пальцем.
На этой маленькой кукольной сцене не-
чего было делать живым актерам.
У персонажей детской книги не было
никакой родственной связи с героями
Толстого, Островского. Чехова, зато они
были ближайшими родственниками бело-
курой куклы с закрывающимися глазами
или барабанщика с палочками в заводных
руках.
3.
Наше время иначе относится к детской
книге.
Оно требует, чтобы первая же книга.,
которая попадает в руки трехлетнего ре-
бенка, была Подлинным произведением
искусства.
Современная детская книга полностью
подлежит литературному суду — без
всякой снисходительности, без всяких
скидок. Грань между литераторами, пишу-
щими для взрослого читателя и для ре-
бенка, почти стерлась.
И все же к детской книге мы предъяв-
ляем, помимо требований общих для всей
литературы, и какие-то другие требования
— особые.
Детский писатель должен быть сверст-
ником своего читателя.
Он должен на всю жизнь' сохранить в
памяти свое детство.
Не превращая мир в игрушку, как это
делали писатели и писательницы из «За-
душевного слова», он должен твердо пом-
нить, что детство — это .такая пора, ког-
да весь мир познается в игре.
Нельзя сказать, что все авторы наших
книг для детей имеют право именоваться
детскими писателями в полном смысле
этого слова.
Для самых маленьких ребят, которых
правильнее было бы назвать не читателя-
ми, а слушателями, у нас еще найдутся,
пожалуй, книги, метко попадающие в са-
мый центр интересов и вкусов своей ау-
дитории.
А вот для юного читателя, для челове-
ка 10—13 лет, книг у нас катастрофиче-
ски мало.
Большинство произведений, рассчитан-
ных на этот возраст, вырывается за пре-
делы его.
4.
Л. Пантелеев—один из тех немногих ав-
торов, которые умеют писать для ребят
трудпо-покоримого «среднего» возраста,
умеют сочетать полновесную реальность,
живой быт с увлекательной игрой.
Повесть Пантелеева — это настоящий
спектакль, напряженный, полный драма-
тизма и юмора. Как бы много внимания
ни Уделял он стилю своих вещей, рече-
вой характеристике своих персонажей и
нх социальной среды, действие у него
преобладает над нсем. В действии откры-
вается читателю облик героя, в действии
проявляется идейное и моральное содер-
жание книги. Время, обстановка — всаэто
подается автором на ходу, в движении,
без рассуждений и описаний.
Во всех книжках Пантелеева мы вряд
ли найдем несколько десятков описатель-
ных строк.
Петька (из повести «Часы») знакомится
с детским домом, где ему предстоит
столько пережить, на протяжении всего
каких-нибудь двух—трех строчек.
В задачу автора вовсе и не входит за-
громождать свою сцену подробностями:
ему нужна просторная сцена, потому что
на ней произойдет много событий.
Вся эта повесть — сплошная цепь при-
ключений— то смешных, то трогательных
и всегда драматических. Читатель и сам
не замечает, как сквозь эти приключе-
ния начинает проступать большая воспи-
тательная идея, время, обстановка.
Так же скупо и лаконично рисует Пан-
телеев время действия и обстановку в
своей героической повести из времен
гражданской войны — «Пакет». По он ни-
когда не скупится на те меткие бытовые
черточки, без которых немыслима поэти-
ческая реальность.
Петра Трофимова, буденновца, попавше-
го в плен к белым, приводят в околоток
—к врачу. Его только что жестоко изби-
ли шомполами за то, что ои отказался от-
вечать на допросе, и теперь его ждет рас-
стрел. И вот в ' этом коротком ..промежут-
ке между двумя драматическими, напря-
женными сценами автор дает какую-то не-
ожиданную замедленную интермедию, в
которой чувствуются и повседневный воен-
ный быт, и природа, и обстановка.
«Маленький такой деревенский домик.
Окно открыто. Крылечко стоит. У крылеч-
ка и под окном на завалинке сидят боль-
ные. Очереди ждут.
«Один там больной руку на белой по-
вязке качает. У другого нога забинтована.
Третий все время за щеку хватается —
зубы скулят. Четвертый болячку на шее
ковыряет. У пятого — чорт его знает что
— просто сидит и махорку курит. И все,
конечно, об чем-то рассуждают, чего-то
рассказывают, смеются, ругаются.
«...Конвоир говорит: — Здорово, ребя-
та! — Ему отвечают: — Здорово! Ку-
ды, — говорят, — без очереди? Садись,
четырнадцатым будешь.
«Он говорит; — Мы без очереди. У
нас, — говорит, — дело очень сурьез-
ное...».
У крылечка околотка, почесывая о стол-
бик избитую спину, стоит Трофимов и, не
слушая никого, жадно смотрит вокруг. Он
думает.
«... Лаже в нашей деревне, и то нету
таких садов и таких густых тополей. А
воздух какой ароматный. Яблоком пахнет.
А небо какое синее — даже синее Азов-
ского моря. Ну, прямо, всю жизнь готов
любоваться. Да только какая моя оста-
лась жизнь? Маленькая».
И вдруг эти лирические размышления
Трофимова и вся эта мирная сиена, кру-
то обрываются с приходом офицера. Даль-
ше опять начинается стремительный по-
ток событий, то страшных, то неожиданно
комических, которые в конце концов при-
водят к побегу Трофимова из плена, к
его спасению.
Пантелеев — настоящий мастер поворо-
тов, сюжетных и психологических. Ника-
кой крутизны, никакой остроты сюжета
он не боится. Иной раз кажется, что он
вот-вот сорвется, выйдет за пределы прав-
доподобия. Но нет. Так умело подготов-
лены даже самые рискованные сцены,
столько художественного такта проявляет
в них автор, что они на кажутся нам
зыбкими или недостаточно убедительны-
ми.
Есть У Пантелеева особый цемент, ко-
торый скрепляет наиболее сложные и тон-
кие его построения. Этот цемент — юмор.
Вспомним спену дерзкого, но неудачно-
го побега Петьки (в повести «Часы»).
Вспомним его первую ванну в детдоме.
Это настоящие комедийные сц&ны. Юмор
наполняет собою каждое слово, освещает
даже то, что в сущности своей грустно
или трогательно.
В повести «Пакет» юмору предоставлена
еще более сложная роль. Он вплетен там
в самые трагичные и самые героические
спены. И вплетен победоносно. От его со-
седства героическое ничуть не принижает-
ся. Оно только становится теплее, чело-
вечнее и проще, как это и подобает ге-
роическому.
Может быть, главная причина успеха
Пантелеева У юного читателя и заклю-
чается в этом сочетании трогательного,
героического и смешного. Недаром же этот
секрет был известен наиболее популярным
авторам детской книги. «Том Сойер»
Марка Твэна — это один из лучших об-
разцов эмоциональной героически-комиче-
ской повести.
Пантелеев еще молодой писатель. По с
первых своих шагов он хорошо почувство-
вал подлинный жанр детской повести, по-
нял, как подойти к детям. Он говорит со
своим читателем серьезно и весело, без
малейшей снисходительности, как ровес-
ник и товарищ, но в идеях своих И вы-
водах он— зрелый человек, нагруженный
значительным житейским опытом.
У Пантелеева, как это видно из его био-
графических вещей, было суровое и труд-
ное. детство. Он знает, что в жизни есть
мрачное и дурное, но есть и прекрасное.
Он умеет любить жизнь и умеет с самых
как будто невыгодных позиций показы-
вать читателю то, что достойно в ней люб-
ви я гордости. Пантелеев весь, с головы
до пят, человек нашего времени. Все его
книги в какой-то степени его собственная
биография.
Он воспитанник революции, как многие
из его героев.
Времена гражданской войны — это вре-
мена его детства.
И не потому ли так правдив образ Пет-
ра Трофимова, что сложился он еще в
те времена, когда автор, босоногий маль-
чишка. в толпе таких же босоногих ребят
бегал встречать каждый отряд, возвра-
щавшийся с фронта?
Об этом времени в рассказе «Письмо к
президенту» — в гордом, веселом и тро-
гательном рассказе о достоинстве совет-
ского человека — говорится таку
«Для нас это время было хорошим По-
тому, что уже заканчивалась гражданская
война, и наша 'Красная Армия возвра-
тна та сь домой с победными песнями и в
рваных опорках. И мы тоже бегали без
сапог, мы едва прикрывали свою’ наготу
тряпками... И все-таки мы всегда улыба-
лись. Потому что живительный воздух ре-
волюции заменял нам и кислород, и кало-
рии, и витамины».
В Пашей детской литературе пока еще
не так уж много беллетристов.
Пантелеев, бесспорно, беллетрист по
призванию, настоящий рассказчик, повест-
вователь. Но повести его заслонили от чи-
тателей. критиков, а может быть, и от
него самого, другой жанр, который близок
ему не менее, чем повесть.
Это жанр бытового фельетона, бытового
очерка.
Люди, знакомые с детской литературой,
хорошо знают «Пакет» и «Часы», но не-
многие из них помнят очень интересные,
достойные пристального внимания очерки-
портреты из цикла «Последние Халдеи»,
очерк о студентах рабфака «Вечерние ге-
рои», очерки «Дом в тупике» и «Девочки»
— о детских домах для бывших беспри-
зорных.
Можно пожалеть, что Л. Пантелеев сов-
сем забросил этот жанр. Очерки его были
смелы, теплы и содержательны, они вно-
сили в литературу новый материал и,
кроме того, много давали самому автору.
Они поддерживали его непосредственную!
связь с жизнью.
В сущности, именно на очерках Панте-
леев прошел свою литературную школу.
Когда говорят о Пантелееве, р тех ВЛИЯ-
НИЯХ, которые ощутимы в его книгах, ча-
ше всего вспоминают имя М. Зощенко.
И для этого есть основания. В языке
Пантелеева, характерном, причудливом,
бытовом, явственно заметен отпечаток
этого влияния. Иной раз это результат
откровенного ученичества, иной раз —
следствие совпадения. Зощенко и Панте-
леев черпают свой* языковый материал из
одного источника, находят его в одном и
том же социальном кругу.
Если внимательно и последовательнв
просмотреть все, что писал Пантелеев, ста-
нет ясно, у кого и как учился и учится
он воспринимать жизнь, наблюдать ее,
писать о ней. Горький — в самых различ-
ных своих жанрах — Горький-беллетрист,
Горький-очеркист, Горький-фельетонист —
вот тот «университет», который сыграл
особую роль в формировании молодого пи-
сателя.
Но Горький до конца своих дней широ-
ко пользовался всем арсеналом своего
разнообразного литературного оружия —И
беллетристического и публицистического.
Наши молодые писатели редко сочетают
оба эти жанра.
Нам хочется напомнить Пантелееву, чтО
у него много разнообразных возможностей
и что читатель многого ждет ОТ него.
Литературная газета
3	_	№ 50
Неизвестный список
поэмы «Демон»
Окончание
Начало см. на 2-й стр.
И, чудный, только ожидал
Иль поцелуя, иль денницы? —
Но бесполезно луч дневной
Скользил по ним струей златой.
Напрасно их в немой печали
Уста родные целовали...
Нет, смерти вечную печать
Ничто нэ в силах уж сорвать!
И все, где пылкой жизни сила
Так внятно чувствам говорила,
Теперь один ничтожный прах:
Улыбка страстная застыла,
Едва мелькнувши, на устах;
Но темен, как сама могила,
Печальный смысл улыбки той.
Что в ней? — насмешка ль над
судьбой?
Непобедимое ль сомненье?
Иль к жизни хладное презренье?
Иль с небом гордая вражда?
— Как знать? — Для света навсегда
Утрачено ее значенье!
Оно невольно манит взор,
Как древней надписи узор,
Где может быть под буквой странной
Таится повесть прежних лет,
Символ премудрости туманной —
Глубоких дум забытый след.
И долго бедной жертвы тленья
Не трогал Ангел разрушенья:
И были все ее черты
Исполнены той красоты.
Как мрамор — чуждый выраженья.
Лишенный чувства и ума,
Таинственный, как смерть сама.
Спи непробудно, ангел милый;
Да воцарится тишина
Над девственной твоей могилой!
И мир душе твоей унылой,
Где б не носилася она.
Земля недолго обладала
Твоей небесной красотой;
Но больше многих ты страдала
Любила более иной.
Твой жребий было исключенье —
Твоя душа была из тех,
Которых жизнь одно мгновенье
Невыносимого мученья.
Недосягаемых утех..
Творец из лучшего эфира
Соткал живые струны их —
Они не созданы для мира
И мир был создан не для ниху
Ии разу не был в дни веселья
Так разноцветен и богат
Тамары праздничный наряд.
Цветы родимого ущелья
(Так древний требует обряд)
Над нею льют свой аромат:
И сжаты мертвою рукою
Как бы прощаются с землею...
Уж собрались в печальный путь
Друзья, соседи и родные;
Терзая локоны седые,
Безмолвно поражая грудь.
В последний раз Гудал садится
На белогривого коня—
И поезд двинулся; три дня
Три ночи путь их будет длиться;
Меж старых, дедовских костей
Приют покойный вырыт ей.
Один из праотце® Гудала.
Грабитель путников и сел
Когда болезнь его сковала
И час раскаянья пришел,
Грехов минувших в искупленье
Построить церковь обещал
На вышине гранитных скал,
Где только вьюги слышно пенье,
Куда лишь коршун залетал.
И скоро меж снегов Казбека
Поднялся одинокий храм,
И кости злого человека
Вновь успоюоилися там.
И превратилася в кладбище
Окала, родная облакам —
Как будто ближе к небесам
Теплей последнее жилище.
Едва на жесткую постель
Тамару с пеньем опустили,'
Вдруг тучи гору обложили
И разыгралася метель;
И громче хищного шакала
Она завыла в небесах
И белым прахом заметала
Недавно вверенный ей прах.
И только за скалой соседней
Умолк моленья звук последний,
Последний шум людских шагов,
Сквозь дымку серых облаков
Спустился ангел легкокрылый
И над покинутой могилой
Приник с усердною мольбой
За душу грешницы младой...
И в то же время царь порока
Туда примчался с быстротой
Новорожденного потока-
Страданий мрачная семья
В чертах недвижимых таилась;
По следу крыл его тащилась
Багровой молнии струя;
Когда ж он пред собой увидел
Все, чтб любил и ненавидел,
То шумно мимо промелькнул
И взор пронзительный кидая,
Посла потерянного рая
Улыбкой горькой упрекнул.
На склоне каменной горы
Над Кайшаурскою долиной
Еще стоят до сей поры
Зубцы развалины старинной;
Рассказов, страшных для детей,
О них еще преданья полны... -
Как призрак, памятник безмолвный
Свидетель тех волшебных дней
Между деревьями чернеет;
Внизу рассыпался аул,
Земля цветет и зеленеет,
И голосов нестройный гул
Теряется — и караваны
Идут, звеня, издалека;
И низвергаясь сквозь туманы
Блестит и пенится река;
И жизнью вечно-молодою,
Прохладой, солнцем и весною
Природа тешится, шутя,
Как беззаботное дитя.
Но грустен замок, отслуживший
Когда-то в очередь свою.
Как бедный старец, переживший
Друзей и милую семью;
0 только ждут луны восхода
Его незримые жильцы —
Тогда им праздник и свобода!
Жужжат, бегут во все концы.
Седой паук, отшельник новый,
Прядет сетей своих основы;
Зеленых ящериц семья
На кровле весело играет,
И осторожная змея
Из темной щели выползает
На плиту старого крыльца:
То вдруг совьется в три кольцй,
То ляжет длинной полосою
И блещет, как булатный меч —
Забытый в поле давних сеч,
Ненужный падшему герою...
... Все дико — нет нигде следов
Минувших лет: рука веков
Прилежно, долго их сметала,
И не напомнит ничего
О славном имени Гудала.
О милой дочери его.
И там, где кости их истлели
На рубеже зубчатых льдов,
Гуляют ныне лишь метели
Да стаи вольных облаков;
Скала угрюмого Казбека
Добычу жадно сторожит,
И вечный ропот человека
Их вечный мир не возмутит!
ЛЕРМОНТОВ
Гослитиздат готовит к печати киргизский эпос «Манас». Для этого издания художники Г. Петров и И. Костылев сде-
лали около 150 рисунков, заставок и концовок. Приводим две иллюстрации: слева — «Рождение Алмамбета», справа —
«Бой Манаса с Мадыханом».
Гр. ЛЕВИН
СТИХИ О ДРУЖБЕ
...у свеце нашага сяброуства
HiffKiM л!уням не разлщь.
Алесь Жаурук.
Самое употребительное слово в языке
молодого белорусского поэта Алеся Жавру-
ка — «сябровство» — дружба, побра-
тимство. Читаешь стихи Жаврука и явст-
венно ощущаешь, как расширяется, выра-
стает, выходит за привычные пределы тра-
диционное понятие куначества, прости-
раясь на все народы нашей страны.
«Сябровство». Оно начинается еще с
детства, с поры совместных игр и шалос-
тей, подвигов и проказ. Этой -незабываемой
дружбе детства посвящено прекрасное сти-
хотворение Жаврука «Рогачевская тет-
радь». «Лодачшк, заядлы галубятпж I вя-
сёлы па замл! паэт» собирался с друзья-
ми на рыбную ловлю. Ему повстречал-
ся Роман Козырев—гроза всех маменьки-
ных сынков и атаман фабричных хлопцев.
Едко высмеял он незадачливых рыболовов,
занимающихся безделками в такое тре-
вожное время: «Значыц, што ж, вы зноу
на рыбку, мацы?.. Чул!, мажуць п ят к!
беляк!...» И'ребята, забросив червей и
удочки, забыв о рыбной ловле, пошли с
Романом на вокзал доставать оружие.
А на следующий день началась их
совместная боевая, жимь: счастливые,
водили они потных копей и ели из медных
котелков кашу. Отсюда ведет каждый из
них свою биографию. Поэтому такую неж-
ность сохранили они к родному городу,
где проходило их детство. Когда-нибудь
они соберутся еще под рогачевск.им не-
бам — уже выросшие и возмужалые, что-
бы вспомнить детство, вспомнить с гор-
достью за своп город.
Як шумел! маладыя клёны,
Як М1Ж хмарак nixi месяц плыу,
Як на нашай вулщы зялёпай
Сам Сямён М!хайлав!ч Будзёпны
У Дпяпры капя свайго n'aiy.
«Рогачевская тетрадь» прекрасна своей
большой искренностью и лиричностью.
Говорит ли поэт о родном городе, «зеленом
трижды славном Рогачеве», говорит ли он
о матери, которая, как маленького маль-
чика, провожала его в дорогу, наполняя
ему карманы золотыми сентябрьскими яб-
Алесь Жаурук—Дняпро выходзщь с бо-
рагоу. Дзяржаунае выдавецтва Беларусь
Мастацкая штаратура. Менск. 1938.
локами, говорит ли о любимой девушке,
которая доставила ему столько обид и огор-
чений, — всюду трогают искренность
и простота, которыми не так часто балует
нас за последнее время молодая поэзия.
Вот, например, как говорит поэт о прово-
жающей его в дорогу матери:
3 самым дарапм, што у свеце маю,
Гэтую гарачую слязу
Я глыбока у сэрцы захаваю,
Прав усе дароп пранясу.
Когда читаешь такие стихи, кажется,
что слышал их очень давно. Но это не по-
тому, что они шаблонны. Эти строки ка-
жутся знакомыми, как песня, которую пел
в детстве и мотив которой случайно услы-
шишь на улице. Тогда припоминаешь
остальные слова дгеони и можешь их до-
сказать за поэта.
От детства книга Жаврука ведет нас к
поре зрелости. Дюди изменились — вырос-
ли и возмужали. Но нетронутым сохрани-
ли высокое чувство побратимства, связы-
вавшее их. Вспоминается в свое время
справедливо раскритикованное стихотворе-
ние Иосифа Уткйпа, в котором он говорил:
«Рассудочность сменит беспечность, и, вме-
сто тоски о былом, мы, встретясь. былую
сердечность мальчишеством назовем». Как
странно сейчас читать эти холодные и спо-
койные строки, когда перелистываешь кни-
гу Жаврука и других молодых поэтов —
его ровесников. Они сохранили эту сердеч-
ность, и не только в декларациях. В сти-
хотворении! «Письмо на заставу» рассказы-
вается о дружбе двух молодых ребят, о ве-
селых днях, проведенных ими над Черным
морем, в садах Балаклавы. Но однажды
утром пришла телеграмма — один из дру-
зей уехал па Амур, на границу. Однако,
как и в «Роганевской тетради», не теряет
поэт надежды на новую встречу с другом.
Начальник пограничной заставы и мастер
стали встретятся когда-нибудь в Кремле,
как равный с равным.
Раздел любовных стихов Жаврука, от-
крывающийся стихотворением «Ливень»,—
наглядное опровержение бытовавшего ког-
да-то мнения о необходимости во что бы то
ни стало — хотя бы и механически, во-
преки художественности — связать воеди-
но «лирическую» и «производственную»
тему. Стихи Жаврука- слабы как раз там,
где эта попытка механической связи двух
тем дает себя чувствовать. Таковы отдаю-
щие пошлостью строки из стихотворения
«Печаль», в которых пресловутая «произ-
водственяость» сочетается с чуть ли яс
альбомной сентиментальностью.
Настоящее сочетание личного и общест-
венного, «лирической» и «производствен-
ной» темы достигается не таким прими-
тивным путем. Это показывает сам Жав-
рук, общественная сила стиков которого
наиболее сильно сказывается именно там,
где он просто и искрешю выражает свои
чувства. Все эти стихи его проникнуты
одной, не прилаженной, а вытекающей из
всего характера его поэзии мыслью о- люб-
ви:
Людзям сяброуства вял!кае ix
Дапамагае жыць.
Горы варочаць, у мора хадзщь,
Водар л ясны любщь.
Дружба отдельных людей —- юношей и
девушек^— органически перерастает в
стихах Жаврука в дружбу всего народа.
Это чувство проникает и стихи его о
гражданской войне, и рассказ о пребыва-
нии бойца-республиканца в нашей стразе,
и все стихи о людях нашей родины. Оно
прекрасно сформулировано в стихотворении
«Сердце моей земли»:
I у тайзе,
I на MchckIm пероне
Сустракау я,
як шчырасш знак.
Усхвалёваны пощск далоя!
I славуты сяброуск! табак.
Первая книга Алеся Жаврука по своим
поэтическим приемам продолжает линию
лирической поэзии Багрицкого, Светлова.
С названными поэтами Жаврука свя-
зывает напряженный лиризм (ср. осо-
бенно «Шестнадцать шагов до заставы»),
умение чувствовать природу («Ливень»,
«Ночь»), стремление к сюжетности стиха
(«Кровью сердца», «Хозяин» и др.) По-
рою влияние любимых поэтов проступает
у Жаврука очень явственно- Но искрен-
ность и простота его стихов говорят все
же о том, что они — результат не книж-
ного восприятия темы, а непосредственно
пережитого и прочувствованного.
Жаврук — один из тех молодых поэтов,
которых следует назвать молодыми,не из-
за их возраста или поэтического стажа, а
потому, что они —- поэты молодежи.
И ЖИЗНЬ ХОРОША
И ЖИТЬ ХОРОШО!
Когда мы ищем поэтическое выражение
нашей радостной жизни, мы обращаемся
к Маяковскому.
И жизнь хороша, и жить хорошо!.. —
так назвала свое выступление на Всесо-
юзной сельскохозяйственной выставке ху-
дожественная самодеятельность Московской
области. П в этом мажорном восклицании
выразились мысли и ощущения исполни-
телей и зрительного зала.
Сорок тысяч колхозных певцов, плясу-
нов, музыкантов Московской области ото-
брали на районных смотрах пятьсот чело-
век и послали их в Москву, поручив рас-
сказать о колхозной жизни, показать
свое искусство.
Встреча колхозников и москвичей со-
стоялась на-днях в Зеленом театре вы-
ставки.
Утро. Нежное и задумчивое утро, как
у Грига в «Пер Гюнте»- Тишина. Первые
лучи солнца и первые звуки пробуждения
природы. Просыпается колхоз. Запел пе-
тух... Пастух играет... Загудел и выехал
трактор. Тракторист с ведром идет к ко-
лодцу. Приближается девушка с ведрами
на коромысле- Встреча...
Молодая пара у колодца поет лиричес-
кую песню.
Расцветает за оврагом
Колокольчик голубой,
Ходит радость легким шагом
Вслед за мной и за тобой-
Сценарий представления написан В. Гу-
севым совместно с постановщиком С. Алек-
сеевым. Авторы остроумно использовали
все элементы театрализованного зрелища:
чтение, пантомиму, балет, музыкальные
выступления, сольное пение и хор.
Помимо многих народных русских песен,
участники исполняют ряд песен, специ-
ально написанных поэтами: Лебедевым-
Кумачом, Гусевым, Исаковским, Сурковым.
Композиторы Дунаевский, Новиков, Коваль,
Захаров, Васильев-Буглай, Спадавеккиа,
Маслов, Марковский, Черемухин, Лазарев,
Листов приняли участие в музыкальном
оформлении спектакля.
Декорации и костюмы художников Рын-
дина, Андреади и Ахвледиани празднично-
великолепны.
Итак, передовой культурный колхоз
встречает гостей. Веселые шуточные эпи-
зоды и бытовые картинки предваряют ра-
дость встречи. Горе-фотограф снимает
колхозных модниц, ребятишки облепили
чей-то автомобиль, нет такой силы, кото-
рая их могла бы оттуда снять.
Но вот и гости: на автомобилях, на
велосипедах и способом пешего хождения
прибывают празднично разодетые соседи.
С песней идут красноармейцы, и совсем
как в сказке (такие сказки нынче не и
диковину) спускается на парашюте сын
тетушки Христины.
Веселые песни сменяются задорным тан-
цем. Хор исполняет песню трактористов.
Словно вихрь — пляски красноармейцев
ансамбля Московского военного округа.
Песпей потчевания открывается торже-
ственный обед. Это — гимн изобилию.
Хорошо за столом. Но не единым хлебом
(гусями, окороками и пирогами) жив че-
ловек. Для гостей приготовлен концерт.
Об’единенный оркестр народных инструмен-
тов исполняет сюиту из русских песен в
инструментовке К. Алексеева
После стремительной русской пляски —-
затишье. Чествуют тетушку Христину.
Квартет запевает, а хор подхватывает пес-
ню о тетушке Христине, которая «семе-
рых растила, и все семеро удачу на зем-
ле нашли».
Взволнованная тетушка Христина гово-
рит о Ленине и Сталине, которые вывели
ее на колхозную дорогу, дорогу к сча-
стью.
Подают машины, и делегаты колхоза
едут на Всесоюзную сельскохозяйственную
выставку в Москву. 1
Меняются декорации, зрители следят за
киноэкраном. Там на машинах, в электро-
поездах, по Москва-реке и Волга-каналу,
едут, едут в Москву на выставку делега-
ты.
Б. КРЕМНЕВ.

ИЛЬЯ СЕЛЬВИНСКИЙ
ПАВИЛЬОН АРКТИКИ
В 1935 г. в Париже побывал я на
выставке, посвященной Конго. Для фран-
цузского империализма Конго—это кау-
чук. Было бы наивно искать среди экспо-
натов выставки каких бы то ни было дан-
ных, характеризующих эксплоатацию
французскими плантаторами туземных ра-
бочих. И тем не менее выставка говорила
именно об этом. И не потому, что сообща-
ла все растущие цифры выхода каучуко-
вого сока, но по самому подходу своему к
обитателям этой черной империи—Конго.
0, конечно, речь идет не о каких-либо ог-
раничениях прав туземцев. Больше того,
вы нигде не найдете даже признаков вы-
сокомерия белого человека, говорящего о
черном. Напротив, парижане «увлекаются»
туземцами! На выставке были подробно
представлены колдовские маски, троглоди-
тообразные рисунки, утварь, оружие, одеж-
да и шалаши прекрасных друзей прекрас-
ной Франции. Эстетическая сторона тузем-
ного мира представлена так, что идиллии
ее мог бы позавидовать Гоген. Впрочем,
На выставке явно чувствовалось влияние
его школы.
Но странное дело: стоило только заду-
маться над вопросом—а какова, собствен-
но говоря, будущность цветной расы, на-
селяющей французское Конго?—как сра-
зу же все романтическое очарование вы-
ставки улетучивалось. Ибо, если исходить
из материалов этого «африканского город-
ка» в Париже, никакого будущего у ту-
земцев нет. Туземец Конго-—это природа
Конго. Природу можно и должно культи-
вировать, не лишая ее, однако, своеоб-
разия. Поэтому правительство отпускало,
отпускает и впредь будет отпускать опре-
деленные средства на здравоохранение и
даже на так называемое «народное образо-
вание» в своих африканских колониях. Но
ставить вопрос о каком-то, может быть,
даже национально-государственном буду-
щем туземцев Конго? Я так и вижу недо-
уменно поднятые парижские брови и слы-
шу ироническую сентенцию о том—не ка-
жется ли самая постановка вопроса нахо-
дящейся где-то на грани дурного вкуса?
Итак, парижская выставка 1935 г., по-
священная Конго, должна была создать
иллюзию пафоса победы человека над
природой. Однако истинный пафос звучит
совершенно иначе. Об этом истинном па-
фосе говорит изумительная сельскохозяй-
ственная выставка СССР 1939 г. — и,
в частности, ее арктический павильон.
Здесь параллель напрашивается сама со-
бой. Но если принципом парижской вы-
ставки было; «Конго для Франции!», то
эпиграфом к нашему арктическому па-
вильону можно было бы поставить 123-ю
статью Сталинской Конституции:
«Равноправие граждан СССР, незави-
симо от их национальности п расы, во
всех областях хозяйственной, государ-
ственной, культурной и общественно-
политической жизни является непрелож-
ным законом».
Этот закон проникает собой всю ткань
советского творчества на крайнем Севере.
И дело тут не только в том, что мы рас-
ходуем на здравоохранение в арктическом
поясе 65 р. в год на человека, а на на-
родное образование—80, тогда как царизм
ограничивался в первом случае сорока ко-
пейками, а во втором—полтинником. Вы-
делить в государственном бюджете бога-
тую статью—это, конечно, очень много,
но еще далеко не все. Надо знать условия
Арктики, чтобы понять, какие трудности
должна преодолеть советская копейка, что-
бы выполнить то, на что она ассигнова-
на. Если учесть, что два-три чума—это
за Полярным крутом уже деревня; если
добавить, что деревня эта отдалена от дру-
гих двух-трех чумов целым путешествием;
если, наконец, вспомнить при этом, что
Арктика, страна вот таких двух-трех, чу-
мов, составляет по своему пространству
пятую часть всего СССР,—то легко сооб-
разить. что школа в Арктике далеко не
то, что школа в Москве. Это как бы вто-
рой родительский дом, где должны не
только учиться, по и просто-напросто жить
дети зверобоев и оленеводов, привезенные
сюда родителями за тридевять земель.
Значит, надо сначала убедить родителей,
что детей почему-то нужно учить, т. е.
на какой-то продолжительный срок с ни-
ми расстаться, чего испокон веку в се-
верной семье не бывало. Значит, надо уго-
ворить и детей зачем-то переменить при-
вычную обстановку чума или яранги на
большой деревянный дом, который согре-
вается не костром, а печью, и освещает-
ся не тюленьим жиром, а электричеством.
Короче говоря, построить школу в Аркти-
ке—это значит преодолеть не только се-
мейные, родовые, национальные и рели-
гиозные предрассудки, но и обычап, но
и привычки. To-есть изменить самый ха-
рактер полярного человека.
И вот когда, исходя из всего этого, чи-
таешь такие обычные для всякого другого
района цифровые показатели, как напри-
мер—54 вуза, 136 средних школ, а глав-
ное—1.800 начальных,—начинаешь глу-
бочайшим образом понимать, какое необ’-
ятное море работы открывается за такой
простой, казалось бы, фразой, как «равно-
правие граждан СССР, независимо от их
национальности».
Быть равноправным — это значит не
только обладать правом, но и иметь воз-
можность его осуществить. Для того что-
бы добыть право, не обязательно быть
грамотным, но для того чтобы воспользо-
ваться добытым во всем его богатстве, ну-
жно быть культурным обязательно! Но и
этого мало. Коммунистическое понимание
равноправия людей много глубже. Равные
права—это значит не только правовая и
культурная, но и экономическая возмож-
ность народов, живущих в условиях ни-
щенской природы, стать в уровень с на-
родами исторических сельскохозяйственных
культур. Нужно, чтобы тундра стала пло-
доносной! Нужно экспортировать юг на
север! Нужно добыть из скупого полярного
неба как можно больше тепла и света!
И вот во имя этой идеи летят в Арк-
тику самолеты, бьются во льдах ледоре-
зы, дрейфуют на льдинах научно-иссле-
довательские станции. Результаты этой
борьбы за солнце хорошо показаны в па-
вильоне.
В ненецкой школе сидит девочка и дер-
жит в руках игрушку: цветного попугая.
Попугай в Заполярье! Экзотика? Конечно.
Но вот перед нами крупный ядреный кар-
тофель. Его происхождение: Нарьян-Мар,
68-й градус северной широты. Обратите
внимание на сорт: «египтянка». Что же?
«Египтянка» в Арктике — тоже экзоти-
ка? Нет! Самый настоящий быт.
С каким вниманием колхозники Украи-
ны, Крыма, Северного Кавказа читают
сдержанщьге, но красноречивые таблички
цифр:
Парниковых рам Теплил в кв. метрах
1932 г. — 16.000	8.300
1938 г. —75.200	42-600
С каким волнением вглядываются они в
стеклянную опытно-показательную фабри-
ку-тепличку с красивым деревянным доми-
ком в четыре трубы. Эта модель пошла на
о. Врангеля, на Уэллен, в бухту Провиде-
ния, Тикси, Диксон. И там, где издревле
произрастал лишь ягель да в лучшем слу-
чае голубила, появятся брюква, репа,
кольраби, турнепс, земляника «Луиза»,
размерами достигающая клубники. Они по-
явятся, ибо уже появились и в Игарке, и
в Хибинах, и в том же Нарьян-Маре- Они
появятся, окрепнут, акклиматизируются.
Недаром рядом с «египтянкой» появился
картофель с бодрым названием «снежинка»
и даже... «эпрон» (!) — нечто уже, ви-
димо, совершению могучее. Они выйдут из
парников и теплиц и осядут в самой тун-
дре, чтобы успеть произрасти за короткие
летние месяцы, как успевают за то же
время вывести потомство северные птипы
— гагары, поморники и полярные чайки.
Но и это еще половина задачи. Основное
в том, чтобы передать власть над природой
коренному населению Арктики из рук в
руки. Для советского взгляда на вещи —
туземцы Конго не природа Конго, а хозяе-
ва этой природы, И советские северные
народности уже почувствовали эту власть
над ней. Обнаружить это ощущение мож-
но в тонких подробностях их искусства.
Но здесь мы вступаем в мир, где прекра-
щаются всякие доказательства и царству-
ют лишь глаз да сердце.
У входа в павильон на стенных плоско-
стях лепкой воспроизведены знакомые пер-
вобытные рисунки: одетый в шкуры чело-
век стрелой поражает оленя; он же заар-
канил рогача и привязал его к рогам, по-
вшимому, домашнего ездового «хора». Ри-
сунки подобного рода дошли до нас из пе-
щерного периода человечества, но они не-
многим отличаются от дореволюционного
искусства звероловов;- разве что вместо
стрелы нарисована палка с дымом. Здесь
еще только борьба. Только битва за жизнь,
не очень высоко подымающая человека
над зверем. Поэтому и искусство здесь —
натуралистический примитив. Условность
же его — вынужденная: не от воли твор-
ца, а от недостатка мастерства.
Но войдем внутрь павильона. Здесь сте-
ны украшены шестью панно работы
тг. Натускина, Панкова, Ижимбина. Здесь
народы, знавшие только резьбу и силуэт,
впервые показывают искусство красок.
И краски, открыв перед ними новые воз-
можности в изображении природы, выдали
и повое отношение к ней. В панно
«Осень», выдержанной в тоскливых, обми-
рающих тонах, — улетающие гуси все,
как одни, черного пера; но зато «Весна»,
где все — радость и ликование, возвра-
щает дам тех же гусей, но на этот раз
все они... сплошь белые. И здесь, конечно,
примитив, но уже не натуралистический,
подвластный природе, а символический,
преображающий ее.
Что касается роста людей советской
Арктики, то он показан в павильоне не-
сколько скупо: главным образом альбомом
Института народов Севера в Ленинграде.
В частности, портретами его воспитанни-
ков — депутатов Верховного Совета СССР
тг. Абрамова, Давыдкина и Тевлянто.
Здесь нужно сказать со всей откровен-
ностью: в своем стремлении быть скром-
ными и не щеголять эффектностью на-
ших достижений в Арктике устроители
павильона явно перегнули палку.
Можно бы еще простить, когда'вместо
модели дизель-электрического флагмана ле-
докольного флота нам показывают в бук-
вальном смысле слова детскую игрушку,
па которую пожалели медь и стекло и где
вместо иллюминаторов намалевано какое-
то тучное многоточие.
Можно простить полнейшее отсутствие
чего бы то ни было, напоминающего о до-
быче морзверя или о китобойном промыс-
ле, техника которого у нас совершенно
исключительная и об’еданяет все, начиная
от самолетной разведки и кончая пловучиж
заводом, привозящим из открытого океана
в порт готовые банки китовых консервов.
Можно наконец (хотя и трудно) не при-
дираться даже к тому, что роль авиапии в
Арктике сведена к фото известных машин,
и любопытнейшая цифра грузооборота —
1.600 тонн за 1938 г-, цифра, показы-
вающая, как героика входит в самое поня-
тие арктического хозяйства, остается почти
незамеченной для массового посетителя
павильона.
Все это, повторяю, можно бы простить.
Но нельзя пройти мимо того факта, что
основное богатство Арктики — ее люди
проходят перед нами как-то вскользь, как-
то уж очень между прочих. Этим арктиче.
ский павильон несколько невыгодно отли-
чается от всех других павильонов выстав-
ки, в которой сквозь все достижения со-
циалистического хозяйства явственно
проступает эе только образ нового обще-
ства, но и чрезвычайно интересный путь,
пройденный миллионами людей.
Но это разговор о том, чего недостает
арктическому павильону для того, чтобы
стать еще значительней и запомниться
еще глубже: лучшее — врат хорошему.
В целом же павильон Арктики звучит
очень чисто и волнующе. Он настраивает
на философский тонус. Он заставляет мыс-
лить о коренных проблемах человеческого
счастья. Будущее кажется очень близким,
почти осязаемым. Оно существует — это
главное.
Литературная газета
№ 50	—	>
У СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ
БЕЛОРУССИИ
Обычно летнее время сопровождается
затишьем в литературной жизни и в
творческой работе писателей. Но не в
пример прошлым годам, лето 1939 года
для писателей Белоруссии богато творче-
скими успехами.
Пятро Глебка закончил пьесу в стихах
«Над рекой Березой» — О бурном 1920
годе, о Березине, о Серго Орджоникидзе,
воевавшем на берегах этой исторической
реки. Она принята к постановке вторым
белорусским гостеатром в Витебске и бу»
дет показана в предстоящем сезоне.
Новую комедию — о разоблачении кле-
ветников — закончил Кондрат Крапива;
он назвал ее «Тот, кто смеется послед-
ним». Комедия на общественном чтении
признана удачной и также включена в
репертуар белорусских театров.
Переделана для оперы повесть Якуба
Коласа «Дрыгва» — о партизанах. Новую
пьесу печатает в журнале «Полымя рево-
люции» Илья Гурский.
♦ 1940 год в жизни БССР—юбилейный
год. 11 июля 1940 года исполнится двад-
цатилетие освобождения БССР от белопо-
ляков. Для ознаменования этой даты го-
товятся специальные сборники. Русские
писатели издают в Белгизе свой второй
альманах (первый вышел в 1938 году),
предполагается издание специального
сборника о людях западной границы.
Единственный литературный журнал в
Минске «Полымя революции» получил за
последнее время много рукописей, значи-
тельная часть которых принадлежит мо-
лодым писателям. Начиная о № 5. редак-
ция публикует новый роман Макара Па-
следовича о героях советской родины, му-
жественных патриотах пограничной Бело-
руссии. Насколько можно судить по на-
чалу. роман интересный.
Творчески активен и один из наиболее
значительных отрядов литературы Совет-
ской Белоруссии — отряд еврейских пи-
сателей. Поэт Телесин, недавно принятый
в члены Союза писателей, выпустил кни-
гу стихов. Цикл новых детских стихотво-
рений написал Хаим Мальинский.
Из произведений авторов, недавно при-
нятых в союз писателей БССР, представ-
ляет интерес пьеса «Даешь Волгу» —
командира N-ской авиачасти БОВО Б. Ма-
карцева. Отрывки из этой пьесы печата-
лись в белорусских газетах.
Подготовка к тысячелетию-великого ар-
мянского эпоса «Давид Сасунекий» и к
юбилею Коста Хетагурова несомненно бу-
дет содействовать усилению дальнейшей
связи белорусской советской литературы с
творчеством писателей братских респуб-
лик.
ЕФИМ САДОВСКИЙ.
Восемь веков назад «ил и создавал
свои гениальные творения великий клас-
сик азербайджанской литературы Низами
Ганджеви. Восемьсот лет прожила и дош-
ла до нас из дали веков замечательная
его пятерица — «Сокровищница тайн»,
«Семь портретов красавиц», «Хоеров и
Ширин», «Лейли и Меджнун» и «Искан,
дер Намэ». Но прекрасные поэмы и лири-
ка Низами и интереснейшая история его
жизни мало известны советскому народу.
Естественно поэтому, что Подготовка к
празднованию в 19Й году 800-летия со
дня рождения великого писателя должна
начаться популяризацией его жизни и
творчества — работой над биографией Ни-
зами и над переводами его произведений.
Юбилейный комитет ССП СССР, к со-
жалению, слабо работает в этом на-
правлении. ' Институт литературы и
языка Азербайджана, несмотря на обра-
щение юбилейного комитета ССП СССР и
союзов писателей братских республик, до
сих пор не дал полного русского текста
подстрочных- переводов произведений Ни-
зами, Союзом писателей СССР получен
пока только русский Подстрочник поэмы
«Искандер Намэ». Об этом говорилось на
заседании юбилейного комитета, по празд-
нованию 800-ле,тия со дня рождения Ни-
зами, состоявшемся под председательством
А. Фадеева 4 сентября в союзе писателей.
Заместитель председателя юбилейного
комитета ССП СССР В. Луговской подчер-
кнул, что интерес к творчеству великого
классика со стороны русских поэтов
очень велик, и они с большим увлечением
работают над художественным переводом
его произведений. Поэты П. .Антокольс-
кий, В. Державин, Л. Кацнельсон, К. Лин-
екеров, Б, Лебедев, П. Панченко перево-
дят хамеэ (пятерицу). Над переводами ли-
рических стихов — газелл, рубаи, касидэ
— будут работать поэты Н. Асеев, Н. Ти-
хонов, Е. Долматовский, П. Антокольский
и другие.
На русском языке готовятся два основ-
ных издания произведений Низами: пол-
ное академическое издание всех произве-
дений с комментариями и пояснительны-
ми статьями выпускает Академия наук
СССР; четыре поэмы: «Лейли и Медж-
нун» в переводе П. Антокольского, «Семь
портретов красавиц» в переводе В. Дер-
жавина, «Хоеров и Ширин» в переводе
К. Липскерова и «Искандер Намэ» в пе-
реводе В. Луговского, а также сборник ли-
ВЫСТАВКА ЛИТЕРАТУРЫ
ПО ЯЗЫКОВЕДЕНИЮ
К началу учебного года Государствен-
ная центральная библиотека иностранной
литературы организовала выставку учебно-
методической и лингвистической литерату-
ры. На стендах экспонирована основная
методическая и лингвистическая литерату-
ра, необходимая учащемуся и педагогу в
их повседневной работе. Это — большое и
интересное собрание, литературы по во-
просам общего языковедения, грамматике,
истории языка, фонетике.
На выставке представлены крупные за-
падноевропейские языковеды — Мейе,
Брюно, Г.уженейм, Армстронг, Есперсен,
Джонс, труды последних лингвистических
конгрессов. На отдельном стенде собраны
советские издания по лингвистике.
Под стеклянной витриной находятся ин-
тереснейшие издания, посвященные изу-
чению «мертвых» языков древности
(французское издание профессора А. Кар-
нуа «Элементы грамматики санскритского
языка» и другие).
На выставке собраны экземпляры всех
йзданных в СССР и за границей учебни-
ков иностранных языков. Выставка экспо-
нирует также обширное собрание старых
й новых изданий истории литературы на-
родов Западной Европы. Среди экспона-
тов этого раздела — «Иллюстрированная
история английской литературы» Дж. Кен-
ляйфа, «Американская и британская ли-
тература с 1890 года» Карла и Марка Ван-
Дорен, «История французской литерату-
ры» 9. Фага, труды по истории Литерату-
ры Франца Меринга и другие.
Большая часть экспонированных книг
сопровождается краткими аннотациями на
русском языке.
Павел Арсеньевич Грабовский
Жизнь Грабовского была непродолжи-
тельной и поистине трагической. Он был
лишен свободы, притом в самом непо-
средственном ее значении... Детство его
протекло в ужасающей нужде, ранние
годы юности были искалечены бурсой и
духовной семинарией. Уже на восемнад-
цатом году жизни он был исключен из
семжнарии и арестован полицией за уча-
стие в организации революционного кру-
жка. Спустя три года он уже состоит ря-
довым пехотного батальона, находивше-
гося в г. Валки, Харьковской губернии.
За протест против издевательств офицера
над солдатами Грабовского предают воен-
ному суду, но раньше, чем «неблагона-
дежного» рядового успели выслать в Сред-
нюю Азию, полиция узнает об активном
участии Грабовского в харьковской группе
«Черного передела». Новое тюремное за-
ключение, следствие, издевательства и по-
бои — надломленный организм поэта не
выдерживает, и о® психически заболе-
авает... После выздоровления, в 1889 году,
Грабовского ссылают в Сибирь, в Иркут-
скую губернию.
Возвратиться из ссылки поэту уже не
было суждено. В том же году в Якутске
разыгралось одн^ из самых диких злодея-
ний царских палачей — «якутская тра-
гедия». Грабовский, находившийся тогда
В г. Балаганске, вместе с другими ссыль-
ными пишет исполненный гнева протест,
адресованный царскому правительству и
быстро обошедший почти вею Россию.
Кара пришла без замедления... За уча-
стие в составлении этого документа Гра-
бовского ссылают еще дальше — на реку
Вилюй, где в свое время отбывал ссылку
Н. Г. Чернышевский. В Вилюйске поэт
прежде всего навестил тюремный дом, в
котором томился Чернышевский.
«Невыразимая тоска стискивает каждый
раз мое сердце, когда я прохожу мимо
Литературная газета
•	—	№50
Три
конференции
В недалеком будущем во Всероссийском
театральном обществе будет проведена
творческая конференция, созываемая Ка-
бинетом Горького и советской драматур-
гии ВТО. Тема конференции — работа пи-
сателей и театров над оборонными
пьесами.
Конференция пройдет в контакте с
представителями РККА. В повестке
дня—-доклады. Вс. Вишневского«Крас-
ная Армия в искусстве», И. Альтмана —
«Советский патриотизм и задачи театра»,
И. Чичерова — «Оборонная драматургия и
ее задачи», В. Млечина—«Военно-истори-
ческая драматургия», сообщения: заслу-
женного деятеля искусств А. Попова —
«Красная Армия в театре», А. Исбаха и
А. Майкина — «Война и литература За-
пада», режиссера-орденоносца А. Довжен-
ко — «Красная Армия в кино».
Представитель ПУР РККА выступит с
речью отом, чего ожидает Красная Армия
от советских . драматургов и театра.
А. Февральский расскажет об опыте агит-
театров в период гражданской войны.
Кроме оборонной конференции, Кабинет
Горького,и советской драматургии ВТО
предиолагает провести в ближайшие ме-
сяцы совещание на тему «Историческая
пьеса и исторический спектакль в совет-
ском театре». К участию в этом совеща-
нии привлекаются виднейшие историки, в
том числе академик В, В. Тарле.
Намечается также организовать конфе-
ренцию, посвященную советским комедио-
графам и комедиографии, s
В Литературном
институте ССП
В Литературном институте при союзе
советских писателей начались занятия.
В этом году в институт было подано
свыше двухсот заявлений. Принято на
первый курс 33 человека. Новый набор
выгодно отличается от предыдущих тем,
что среди поступивших много молодых
писателей, произведения которых неодно-
кратно были напечатаны в различных
журналах и газетах или издавались от-
дельными книгами и сборниками. Напри-
мер, большая повесть Е. Леваковской «Ко-
чубей счастливый», напечатанная в свое
время в альманахе «Год XX», выпущена
недавно в Гослитиздате п получила поло-
жительные отзывы в центральной печати.
Среди принятых много писателей и по-
этов из национальных республик. Произ-
ведения поэта-орденоносца, члена ССП
Бурят-Монгольской АССР Ц. Галсанова
знают не только в республике, но н за
ее пределами. Основная тема его стихо-
творений — это счастливая и радостная
жизнь советской молодежи. Этому же по-
священа большая часть поэтических про-
изведений поэта П. Кономанина (член
ССП Мордовской АССР), в частности его
сборник стихов «Побеждающая сила». На
оборонную тему много писал молодой поэт
Д. Дамдинов, являющийся членом ССП
Бурят-Монголии. Поэма «Эпоха ' гения»
Т. Муканова (кандидат в члены ССП Ка-
захстана), посвященная Сталинской Кон-
ституции и XX годовщине Октября, по-
лучила третью премию на республикан-
ском конкурсе лучших поэм и песен.
Интерес цредставляют также расска-
зы и очерки А. Соловьевой и члена ССП
Украины А. Копштейна, два сборника сти-
хотворений которого были изданы в Кие-
ве В 193? , и 1933 ГГ.
За последние год-два в Литературном
институте созданы условия для творче-
ской учёбы и работы. В качестве руково-
дителей семинаров привлечены: П. Анто-
кольский, К. Паустовский, В. Луговской,
И. Сельвинский, С. Мстиславский,
Г. Шторм, Б. Ромашов, Б. Грифцов,
Г. Бровман и другие писатели и литера-
туроведы. В работе институту с моло-
дежью принимают участие А. Фадеев,
Н. Асеев, К. Федин, В. Вересаев, В. Ле-
бедев-Кумач.
Тем не менее Литературный институт
ССП еще не может целиком отвечать сво-
ему назначению и прежде всего потому,
что он является вечерним. Из-за этого
значительно сокращены учебные планы,
учащиеся не обеспечены стипендией, при-
езжающим не предоставлены общежития.
Вопрос о реорганизации его в дневной ин-
ститут неоднократно ставился перед соот-
ветствующими организациями, но до сих
пор не получил разрешения.
'Л. НОВИЧЕНКО
этого печального, заброшенного дома...
Меня тянет упасть на колени перед вы-
сокими, заостренными кверху столбами
частокола, целовать следы дорогого чело-
века...» — писал впоследствии Грабов-
ский. Проживши на Вилюе в каторжных
условиях шесть лет, Грабовский переез-
жает в Якутск, а затем — в Тобольск.
С этими местами и связана главным об-
разом его литературная работа. Умер Гра-
бовский от туберкулеза в ноябре 1902
года, проживши всего 38 лет.
Очень показателен политический путь
Грабовского. Начав с участия в народни-
ческих группах «Народной воли» и «Чер-
ного передела» и отразив в некоторых
своих стихах типические чаяния народ-
К 800-летию
Низами Ганджеви
В мире
книг
Перед юбилеем
Коста Хетагурова
4 сентября состоялось очередное засе-
дание комитета ССП по ознаменованию
80-летия со дня рождения народного по-
эта Осетии Коста Хетагурова.
Председатель СНК Северо-Осетинской
АССР К. Кулов, А. Деев (бюро националь-
ных комиссий ССП), Б. Цаголов, X. Плиев
и заведующий национальным сектором
Гослитиздата С. Евгенов сообщили коми-
тету о проведенной за последнее время ра-
боте.
В адреса ССП 37 областей и республик
разосланы подстрочники избранных сочи-
нений Коста Хетагурова для художествен-
ного перевода на национальные языки.
Гослитиздат выпускает юбилейное изда-
ние произведений Коста Хетагурова тира-
жом в 20 тысяч экземпляров и массовое
издание его произведений.
Б. Цаголов особое внимание уделил во-
просу освещения творчества Коста Хета-
гурова в печати. Большинство журналов
еще не подготовилось к юбилею. Проверка
показала, что ни один журнал не имеет
в своем портфеле серьезных и заслужи-
вающих внимания работ.
Выступавшие отметили неотложную не-
обходимость связаться комитету с редкол- 
легиями журналов и с критическими и'
# ____________________________________
15-летие журнала «Сунтал»
10 сентября чувашская общественность
отмечает 15-летие литературно-художест-
венного журнала на чувашском языке «Су-
нтал» («Наковальня» — орган союза совет-
ских писателей Чувашии).
В Доме творчества в Чебоксарах в этот
ников, Грабовский к концу своей жизни
заметно приближается к марксизму. Он
изучает труды Маркса, Ленина, Плехано-
ва, мужественно защищает марксистское
мировоззрение от нападок всех его вра-
гов. Когда против марксизма выступил
совершенно не понявший его крупный
украинский писатель Иван Франко, Гра-
бовский посылает на Украину страстные
полемические письма, обличающие реак-
ционное народничество.
Грабовский — поэт высокой социальной
лирики, прямой последователь поэзии Шев-
ченко и Некрасова, крупнейший украин-
ский поэт второй половины XIX столетия,
стоящий по своему значению в одном ряду
с Л. Украинкой и Ив. Франко.
«Карать насилье своим словом вещим»,
— таков, по мнению Грабовского, долг
поэта. Он сознает, что струны его «банду-
ры» иногда звучат смертельной тоской и
болью, откликаясь на стоны и крики из-
мученных людей. Стихи Грабовского очень
близки по общему топу к поэтическим
«думам» Шевченко, отличаясь рт них,
правда, одной чертой: они более одно-
тонны в своем настроении, не имеют иног-
да органической полноты Шевченко, по-
своему жизнерадостного и буйного. Ска-
зывается это, конечно, не в общих вы-
водах, а в отдельных художественных де-
талях.
Лучшие стихи Грабовского посвящены
конкретным образным зарисовкам поло-
жения и быта трудящихся, имеющим боль-
шую силу обобщения. Поле зрения поэта
очень широко — в его круг входят и ра-
бочие, и обнищавшее крестьянство, и лю-
ди городского «дна», и сельский кулак-
мироед, и деревенская интеллигенция, и
тесно связанный кружок борцов-револю-
ционеро®.
Новые, пореформенные порядки с их
новыми способами закабаления крестьян-
ства и эксплоатации рабочих и ремеслен-
ников («вольная неволюшка») нашли в
стихах Грабовского верное и меткое оп-
ределение, почти афоризм:
рика *(2>00 строк) выпустит к юбилею
Гослитиздат.
Сообщение т.. А. Рябининой с том, что
Гослитиздат выпускает поэмы в сокра-
щенном виде, вызвало большую дискус-
сию. Тт. Д. Джафаров и П. Антокольский
считают, что произведения Низами долж-
ны издаваться без всяких сокращений.
Целесообразнее, говорят они. распределить
пять поэм среди всех русских издательств
с тем, чтобы к юбилею Низами вышла
вся хамеэ, чем выпускать поэмы в сокра-
щенном виде в нескольких изданиях.
Член президиума .азербайджанского со-
юза писателей Д. Джафаров рассказал о
подготовке к юбилею Низами в Азербай-
джане. Образован правительственный юби.
лейный комитет по празднованию 800-ле-
тия со дня рождения писателя. К юби-
лею готовится большая выставка, посвя-
щенная жизни и творчеству автора пяте-
рицы, вырабатывается ряд мероприятий
мемориального характера. Об’явлен всесо-
юзный конкурс проектов памятника писа-
телю, а также конкурс на либретто опе-
ры по произведениям Низами, на драма-
тическое произведение. Ведется реставра-
ция памятников искусства XII века. Моги-
ла, Еизами около Кировабада, представля-
ющая собой сейчас разрушенный мавзо-
лей, будет восстановлена в стиле эпохи
Низами.
Тов. Джафаров рассказал об интересной
рукописи, обнаруженной недавно в Ленин-
граде. Это —; поэма «Искандер Намэ» на
азербайджанском языке. Предполагается,
что рукопись относится к XIV веку, при-
надлежит поэту Ахмеди и является пере-
певом поэмы Низами.
Юбилейный комитет ССП СССР повто-
рил свою просьбу к юбилейному комитету
Азербайджана прислать возможно скорее
русские подстрочники и рекомендательный
список произведений и отрывков для пе-
ревода на языки народов СССР. Тт. А.
Фадеев и В. Луговской отметили, что под-
готовка к юбилею Низами велась комите-
том ССП СССР крайне вяло, так как ко-
митет в своем настоящем составе недоста-
точно работоспособен. В состав его допол-
нительно введены П. Антокольский, Е.
Дол'матовский, Л. Кацнельсон, Б. Лебе-
дев, К. Липскеров, Н. Ушаков и М. Ша-
гинян. Избран секретариат юбилейного ко-
митета в составе тт. Деева, Кацнельсона и
Липскерова, которым поручена проверка
решений комитета.	Е. П.
литературоведческими кадрами. Совместно
с бюро пропаганды клуба ССП следует
разработать определенный тематический
план выступлений и вечеров на предприя-
тиях, в клубах и общественных местах.
Для увековечения памяти народного по-
эта Совнарком Северо-Осетинской АССР
об'явил конкурс на лучший памятник Ко-
ста Хетагурову, который должен быта
воздвигнут в гор. Орджоникидзе. Дом в
г. Орджоникидзе, где жил после второй
ссылки Коста, будет превращен в музей
его имени.
По предложению т. А. Фадеева решено
.обратиться к оргкомитету художников и
скульпторов, а также к оргкомитету ком-
позиторов с просьбой срочно наметить
необходимые практические мероприятия
для увековечения памяти Коста Хетагуро-
ва в живописи, скульптуре и музыке.
Исходя из опыта работы других юби-
лейных комитетов, осуществление всех
организационных мероприятий возложено
на специальный секретариат в составе
Б. Цаголова, В. Аврущенко и А. Малин-
кина.
Президиум союза советских писателей
дополнительно ввел в состав юбилейного
комитета председателя союза писателей
Юго-Осетии поэта Харитона Плиева.
день союзом писателей Чувашии будет
организован .большой вечер, посвященный
юбилею журнала. На вечере, кроме докла-
да о советской чувашской художественной
литературе, поэты и писатели прочтут
свои новые произведения.
Що за допусти господа?
Позавчера — хршаки;
Вчера — вьтьш, а сьогодш —
Хоч п!д впша по шматки!
Перекликаясь с Некрасовым, Грабовский
искренно и горько скорбит над образом
«уличной женщины», .обесчещенной паном
и выброшенной им: на улицу.
Подобных образов у Грабовского много.
Все они синтезированы поэтом в неболь-
шом стихотворении «Там и тут», заме-
чательном по глубине и выпуклости мыс-
ли.
Немеркнущей любовью согреты стихи
Грабовского, посвященные родине-Украй-
не:
Тебе... забути нам? Школи!
Поки житгя хоч ккра в серщ э,
Поюи, мов крига, груди не схололи,
За щастя я боротимусь твоэ,
О, краю мШ, найкращий м1ж краями,
Зруйноваяий та зпищений катами!
Будучи долгие годы, подобно Шевченко,
оторванным от своей Украины, Грабовский
посвятил ей много стихов. В них преобла-
дает высокая сознательность гражданина,
тоскующего о поруганной родине и по-
стоянно взывающего к борьбе за осво-
бождение народа от помещичьв-капитали-
стпческого рабства.
Не удивительно, что эти истинно-пат-
риотические стихи вызывали и вызывают
бешеную ненависть буржуазных нацио-
налистов.
Грабовский был глубоким, подлинным
интернационалистом. Его стихотворения:
«Народу еврейскому», «К великорусскому
поэту Рамшеву» (псевдоним П. Ф. Якубо-
вича-Мелыппна), стихи, посвященные
польскому революционеру С. Петрашкеви-
чу, дышат дружбой и любовью к трудя-
щимся других напий. Особенно любил и
уважал поэт русский народ, его культу-
ру. Грабовский всегда призывал своих
друзей к совместной борьбе:
Шоб напп змучеш пароли
Так побраталися, як ми.
Грабовский, пожалуй, впервые в украин-
ской поэзии отразил переживания револю-
ционера—участника, в какой-то мере орга-
низованного движения, поэтому его стихи,
очень тяжелые и трагические в своей
«описательной» части, почти всегда име-
ют своим лейтмотивом ободряющий призыв
к остающимся товарищам:
АРАКЧЕЕВ—ИЗДАТЕЛЬ
Граф А. А- Аракчеев, организатор и
главный начальник военных поселений,
этот — по выражению Пушкина — «всей
России притеснитель», занимался, между
прочим, издательским делом. При военных
поселениях им была устроена собственная
типография, в которой печатались (очень
изящно, с гравированными виньетками),
главным образом, всевозможные правила,
регламенты и наставления для его «под-
данных»—военнопоселепцев и крепостных
его вотчины, села Грузина. Например,
«Краткие правила для матерей Грузин-
ской отчины». «Правила о производстве
работ в округах военного поселения»,
«Расписание, в какие дни именно какие
употреблять для звона колокола при Гру-
зинском соборе» и т. п.
Аракчеев нашел необходимым отметить
в 1825 г. выпуском особой брошюры и
свою благотворительность: «Положение о
внесенной сумме шести тысячах рублях в
ломбард для Новгородского святого духа
женского монастыря на воспитание из
процентов оной суммы двух бедных си-
рот в том монастыре, под названием гру-
зинских сирот». Целый ряд аракчеевских
изданий посвящен описанию военных по-
селений и села Грузина, в том числе
литографированный альбом «Виды села
Грузина». Рисунки и литографии для это-
го альбома выполнены крепостными Арак-
чеева и военнопоселенцами, обученными
в военной школе. Издавал Аракчеев все-
возможные описания «военной амуниции»,
«древних российских пушек», различные
свои доклады и т. и. В 1823 г. ои начал
издавать «Семидневный листок военного
поселения учебного баталиона поселенного
гренадерного графа Аракчеева полка». Со-
трудниками «Листка* (его вышло только
шесть номеров) были писари военных по-
селений, которых граф заставлял писать
сочинения на такие темы: «Промышляет
ли бог о мире?». Определил ли господь
в предвечном своем свете каждому чело-
веку известный час и известный образ
смерти?» и т. д.
Одно иа изданий Аракчеева имело для
него весьма неприятные последствия. В
1827 г. он напечатал «Собственноручные
рескрипты покойного государя императо-
ра, отца и благодетеля, Александра I к
его подданному графу Аракчееву». Опу-
бликование этих интимных и секретных
писем Николай I нашел неуместным. Он
поручил генералу Дибичу запросить Арак-
чеева, с его ли ведома это издание вышло
в свет. «Верноподданный* стал отпирать-
ся и, по требованию Николая I, «для пре-
дупреждения всяких толков в публике»
составил текст об’явления, в котором пи-
сал: «Я, граф Аракчеев, никому ничего
никогда ие только не позволял печатать,
но даже и не отдавал никому никаких
сего рода бумаг, то и об’являю, что все
таковые изданные в печати письма и за-
писки должны быть неверные и не за-
служивающие вероятия». В письме к Ни-
колаю Арачкеев клялся, что книги этой
не видал, а напечатание ее приписывал
проискам своих врагов, «число коих изве-
стно одному богу и покойному государю
императору».
«Истинно-русский неученый дворянин»,
как любил называть себя Аракчеев, рев-
ниво заботился о своей славе в потомстве.
Свое имя он решил связать с изданием
истории царствования Александра I. С
этой целью он внес в Государственный
банк 50 тысяч рублей и завещал выдать
их через сто лет после смерти Александ-
ра I. то-есть в 1925 году, тому из рос-
сийских писателей, который напишет ис-
торию его царствования «лучше всех, то
есть полнее, достовернее и красноречи-
вее».
Великая Октябрьская революция анну-
лировала это издательское завещание
«истинно-русского дворянина».
Н. АШУКИН.
«ДАВИД САСУНСКИЙ»
НА ОСЕТИНСКОМ ЯЗЫКЕ
Писатели Юго-Осетии перевели на осе-
тинский язык шесть тысяч строк из ар-
мянского эпоса «Давид Сасунский».
Над переводом работали X. Плиев,
Д. Даргиев и Г. Дзугаев. Книгу «Давид
Сасунский» издает Госиздат Юго-Осетии.
Борщв ие лякають пригоди:
Шлях, мочений кров’ю та потом,
Нас виведе в панство свободи,
Не ниш, не завтра, так потем!
Деятельность Грабовского как перевод-
чика мало знает себе равных по широте и
об'ему. Он переводил с русского, грузин-
ского, армянского, французского, немецко-
го, английского, итальянского, венгерского,
финского, эстонского, сербского, польского,
болгарского и других языков. Как он сам
писал, выбирал он для переводов тех поэ-
тов, «которые привлекли меня или худо-
жественной формой, или согласием мыслей
с моими собственными». Поэтому на пер-
вое место следует поставить в его перево-
дах поэтов революционных и демократиче-
ских.
После Грабовского осталось также цен-
ное литературно-критическое наследие.
Особенно большое значение имеет его
статья «Кое-что о творчестве поэтиче-
ском», в которой поэт развивает эстетиче-
ское учение Чернышевского. Резко высту-
пая против теории «чистого искусства»,
Грабовский писал:
«Не нужно, говорят, тенденциозности в
искусстве! А эти требования не тенден-
циозность — отвратительная, вредная,
эгоистическая? Даровщина миновала! Ра-
ботать на господина перестали уже и в
поэзии, не только в поле. Поэзия должна
быть одним из факторов прогресса обще-
человеческого, а в родной стране — об-
щенародного, средством борьбы со всемир-
ной неправдой, смелым голосом за угне-
тенных и униженных».
Только сейчас в украинской прессе
начаты публикованием интереснейшие
статьи Грабовского о Чернышевском, Шев-
ченко, Пушкине, которые еще ждут свое-
го анализа.
Оканчивая свою статью о Чернышевском,
Грабовский пишет:
«Двадцать лет беспрестанных мучений
не погасили, однако, этот великий светоч,
не подавили горячей любви к родному лю-
ду, для которого он работал до смерти.
Человек — достойный удивления, пример
— достойный подражания!»
Когда Грабовский писал эти строки, он
не подозревал, что эта оценка в значи-
тельной мере применима и к нему.
КНИГИ-УРОДЫ
Перед нами книга «Стихи детей». Мы
раскрываем ее на 16-и странице, где, как
указывает оглавление, напечатано стихо-
творение Александра Гольдберга «Светлый
город». В этом стихотворении речь идет о
«давно желанном Кута псе», о девушках,
«которых краше наверное на свете нет»,
О храме Баграта. Но вдруг эти тихие,
лирические стихи обрываются и неожидан-
но сменяются строками о смерти генерала
Лукача...
Удивление наше возрастает еще от того,
что под этим поистине странным произ-
ведением стоит подпись пе Александра
Гольдберга, а Анатолия Чепурова.
В чем тут дело? Мы перевертываем
страницу и видим, что за 16-й страницей
сразу следует... сорок девятая Продолжая
сбои исследования, мы убеждаемся, что
после 64-Ц страницы идет 33-я и что в
сборнике вообше отсутствуют 16 страниц,
а столько же дублируется.
Случай этот далеко не единичен. В
книге Вс. Воеводина, и Евг. Рысс «Слепой
гость» за 64-й страницей следует 97-я, а
за 112-й — 81-я...
Обе эти книги выпущены Ленинград-
ским отделением Детиздата. Отпечатаны И
сброшированы они на 2-й фабрике дет-
ской книги Детиздата ЦК ВЛКСМ (Ленин-
град). Технический редактор сборника
«Стихи детей» — В Никонова^ книги
«Слепой гость» — А. Николаев.
В ВОРОНЕЖСКОМ ИЗДАТЕЛЬСТВЕ
Воронежское областное книгоиздатель-
ство выпускает во второй половине 1939
года ряд интересных изданий.
К исполняющемуся 3 октября 115-летиЮ
со дня рождения воронежца — поэта
И. С. Никитина выйдет однотомник его
сочинений об’емом в 25 печатных листов.
Книга выходит под редакцией, со всту-
пительной статьей и примечаниями ди-
ректора Никитинского мемориального му-
зея В. Тонкова.
Второй знаменательный для Воронежа
литературный юбилей — 130-летие со дня
рождения А. В. Кольцова, — исполняю-
щееся 15 октября, также будет отмечен
выходом сборника стихов поэта.
Находится в производстве и скоро вый-
дет в свет новое издание сказок извест-
ной воронежской сказительницы Анны
Куприяновны Барышниковой (Куприяни-
ха). Большая часть сказок записана за-
ново, некоторые публикуются впервые. В
книгу войдут также созданные Куприя-
новой за последний год сказы: «Москва
Красная — столица прекрасная», «Сказ о
Всесоюзной сельскохозяйственной выстав-
ке» и «Плач о Крупской».
Готовится к печати большой сборник
«Фольклор Воронежской области» под ре-
дакцией проф, Ю, М. Соколова оо всту-
пительной статьей проф. Н. П. Гринь-
ковой.
В четвертом квартале выйдет из печати
«Сборник рассказов о гражданской войне»,
записанных со слов ее участников в Во-
ронежской, Курской и Тамбовской обла-
стях.
До конца года' будет выпущено также
несколько книг советских писателей, жи-
вущих в Воронеже: повесть В. Петрова
«Матвей Морозов», сборники рассказов
М. Сергеенко и 0. Кретовой, повесть
Б. Дальнего «Оловянные солдатики». Сда-
на в печать пьеса Н. Задонского «День
рождения». Вторым изданием выходит по-
весть М. Булавина «Лава.».
К исполняющемуся в октябре 20-летия5
освобождения Воронежа от белых банд
Воронежское областное книгоиздательство
выпускает исторический сборник «Борьба
за Воронеж», в котором будет освещена
героическая борьба воронежских рабочих
против белогвардейщины, разгром Мамон-
товских и шкуровских банд конным кор-
пусом Буденного и руководящая деятель-
ность по обороне Воронежа Лазаря Мои-
сеевича Кагановича. Над отдельными гла-
вами книги работают воронежские писа-
тели М. Булавин, О. Кретова, М. Подобе-
дов, В. Петров, Б. Дальний, М. Аметистов
и С. Виноградов.
Н08ЫЕ ФИЛЬМЫ
КИЕВСКОЙ КИНОСТУДИИ
КИЕВ. (Наш корр.). В киевской кино-
студии подготовлен к выпуску новый зву-
ковой художественный фильм «Большая
жизнь» по сценарию Павла Нилина. Фильм
рассказывает о стахановских методах ра-
боты на шахтах Донбасса. Ставит картину
режиссер-комсомолец Л. Луков.
Готовятся к выпуску кинокартины
«Шуми городок» — о строительстве в ма-
леньком провинциальном городке и «Истре-
бители» — о советской молодежи, овладе-
вающей летным делом в авиационных
училищах.
В первом квартале будущего года кино-
студия выпустит фильм «Кубанцы», по-
священный советскому казачеству. В Ку-
бань выехала специальная экспедиция
студии, в составе которой композитор
Ф. Е. Козицкий, пишущий музыку для
фильма.
Совместно с коллективом тбилисской
кинофабрики коллектив киевской кино-
студии подготавливает фильм «Дружба» —•
о дружбе и социалистическом соревнова-
нии украинского и грузинского народов.
А. К.
ХРОНИКА
* На Всесоюзную сельскохозяйственную
выставку, в Москву, на-днях из Симферо-
поля выезжает группа крымско-татарских
писателей. В числе от’езжающих—крым-
ский народный певец — кедай, колхозник
артели имени Чапаева, Старо-Крымского
района, Джангазы Шерфедин.
— Про сказочный город-выставку,—го-
ворит Джангазы Шерфедин—сложено не-
мало песен, сказаний, легенд. Вот и я
хочу, на 76-м году жизни, сложить хоро-
шую, звонкую и радостную песню, пока-
зать в ней все величие выставки.
★ Союз писателей обратился в прези-
диум Ленинградского совета с ходатайст-
вом установить мемориальную доску на
доме № 16 по Гагаринской улице, где
М. Ю. Лермонтов останавливался у своих
друзей Карамзиных и откуда Он отпра-
вился в ссылку на Кавказ.
Редакционная коллегия: В. ВИШНЕВ-
СКИЙ, А. КУЛАГИН (отв редактор),
В. ЛЕБЕДЕВ-КУМАЧ, М. ЛИФШИЦ,
Е. ПЕТРОВ, Н. ПОГОДИН» А. ФАДЕЕВ.
КНИГИ ПОКУПАЮТ
МАГАЗИНЫ МОСКУЛЬТТОРГА
МАГАЗИН № 18 — Сретенка, дом 31,
тел. К 5-51-73.
МАГАЗИН № 20 — ул. Горького, д 78,
тел. Д 1-36-78.
Для покупки библиотек высылаются на
дом товароведы.
РЕДАКЦИЯ: Москва, Последний пер., д. 26, тел. К 4-46-19 и К 4-34-60. ИЗДАТЕЛЬ: издательство «Советский писатель», Москва, Б. Гнездниковский, 10.
Уполи. Главлита Б—5031
Типография газеты «Индустрия», Москва, Цветной бульвар, 30.
а